Tag Archives: карамзин

Николай Карамзин «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода» (1802)

Карамзин Марфа-посадница

Сам укоряя писателей за написание произведений на историческую тему, Карамзин не мог не попробовать собственные силы в подобном. Как знать, может его подход послужит примером для потомков, должных серьёзнее относиться к имевшему место в прошлом. Николай взял сложный период российской государственности, касающийся окончательного усмирения Москвой новгородской вольницы. Как же сообщить читателю, чтобы развлекательный элемент не превзошёл историческую справедливость? Стоило оказаться содержательнее со стороны фактов, как к повести проявят малый интерес. И Карамзин попытался, всё равно не сумев найти требовавшиеся ему способы подхода к изложению. Несмотря на старания, повесть о Марфе-посаднице вышла излишне исторической, почти не претендующей на право называться полноценной художественной литературой.

Основная повествовательная линия — необходимость подготовиться к приходу войска Ивана Великого. Прежде не раз князья московские и прочие шли на Новгород, имея целью единственное — разжиться откупными. Новгород потому и стоял крепко, что имел возможность удовлетворять алчность жаждущих обогащения, кто бы не приходил в пределы его государственности. Непосредственно новгородцев на протяжении веков разбирали споры — как нужно существовать, учитывая условия меняющихся политических приоритетов. Будучи Русью изначальной, Новгород отстаивал независимость по праву первенства над россами. Его воли никто не мог сломить, в том числе и золотоордынцы. Но теперь всё сталось иначе. Ивану Великому не были нужны откупные — он вознамерился сделать новгородские земли вотчиной Московского княжества, тем в отдалённой перспективе способствуя росту могущества, прежде всего за счёт облегчения бремени, отказав монгольским правителям в праве считать москвичей данниками.

Новгород оказался в безвыходном положении. Откупиться и нанять войска для обороны не было возможности. Политические процессы шли против них. И тут бы сказать, что Иван Великий, в присущем ему духе, умело подготовился к походу, проведя требуемую предварительную работу, ослабив союзников Новгорода, вследствие чего новгородцы и оказались перед необходимостью забыть о вольнице и перейти в услужение к москвичам. Как раз о создавшемся безвыходном положении и стремился рассказать Карамзин читателю.

Последней посадницей Новгорода была Марфа Борецкая. Как она боролась? О том остаётся гадать. Согласимся с Николаем, она призывала население вспомнить о былых военных успехах. Ведь когда-то удалось новгородцам малым числом противостоять, правда им тогда помогла православная икона. А теперь нет и этого, поскольку значительная часть новгородцев тяготела к католицизму. Не получалось у Марфы найти способ воздействия. Не к тому новгородцы склонялись способу разрешения пограничных споров. Потому читатель внимал безуспешным мерам, где завершение похода Ивана Великого казалось очевидным. Не могли новгородцы выстоять из-за нежелания воевать. Государство, построенное на принципе уважения только к товарно-денежным отношениям, рухнуло при первом проявлении интереса от страны, имевшей иные цели. В частности Московского княжества — это идея собрать земли Руси, став за счёт объедения сильнее.

Все слова о тех событиях кажутся незначительными, если соотносить тогдашние владения Москвы. Лишь кажется, будто Московское княжество обладало существенными ресурсами. В действительности такого не было. По своей сути, завоевание Новгорода — первое крупное достижение московских князей, вслед за чем возникло чувство способности скинуть иго, а затем взять под контроль остальные земли Руси, выступить против татарских ханств, и уже после оспаривать давно утраченные владения россов, оказавшиеся под Литвой, чтобы немного погодя сметь заявлять права на территории, и вовсе к Руси никогда не относившиеся. Но обо всём этом Карамзин ещё напишет в «Истории государства Российского». С 1803 года Николай официально по воле императора Александра I получит титул историографа.

» Read more

Николай Карамзин «Рыцарь нашего времени» (1802-03)

Карамзин Рыцарь нашего времени

Кто он — человек нашего времени? Если рыцарь — он благороден. Если герой — он является желанным измышлением настоящего. Если представляет собой нечто другое — он и будет неким иным персонажем, ярким представителем присущих ему черт в человеческом обществе. Учитывая же постоянную дилемму, присутствующую в людских делах ещё с Адама — и вовсе затруднишься ответить, каким должен восприниматься типичный для текущего дня человек. Скорее это одновременное воплощение пороков и добродетели, соответственно воспринимаемых с порицанием или одобрением. Но так, чтобы утверждать, будто возможен определённый образ, характерный в качестве идеального представления о должном — такого не бывает. Не поэтому ли Карамзин взялся раскрыть для читателя рыцаря нашего времени? Тем намереваясь дать обществу требуемого человека, которого следует ставить в пример и пытаться во всём ему подражать. Благое начинание привело в тупик. Николай, столкнув главного героя повествования с первым в жизни испытанием, предпочёл отказаться от продолжения написания.

Карамзин пошёл на очередной эксперимент в русской литературе. Он взялся рассказать о текущем моменте. Не о далеко отстоящих днях, а касающихся непосредственно происходящего — при этом слукавив. Николай воспринимал своё настоящее с того момента, когда он сам родился. Значит, всё происходившее с того момента — касается вынесенного в заглавие «нашего времени». И чтобы не было лишних вопросов, он стал слагать историю о «рыцаре», ибо таковых в его ближайшем окружении, да и в обществе вообще, не существовало. Причём их нет ровно с той поры, когда перестали писать рыцарские романы. Уже не найдёшь среди мужчин трепетных созданий, готовых разбиться вдребезги перед противоположным полом. Подобные им остались в художественных произведениях. Не значило ли это, что через литературу возможно возрождение былых порядков? Может с помощью написания беллетристики получится пробудить в согражданах требуемый отклик?

Николай явно обозначил интересы главного героя. Этот молодой человек — совсем ещё дитя, немного юноша — вырос на книжных историях. Не было для него прекрасней произведений, нежели оставленных Фёдором Эмином, особенно того, где отважный Мирамонд — сын турецких подданных — прошёл через земли и моря, дабы по окончании хождений оказаться в числе годных России людей. Пусть то являлось выдуманными обстоятельствами (как бы не думал читатель об автобиографичности труда), подобные истории влияли на умственные способности главного героя, вполне вознамерившегося поступать подобно делам книжных персонажей. Вот тут и сквозит идея Карамзина влиять на современность через беллетристику. Ведь кого за основу для поведения возьмёт рыцарь наших дней, тем принципам он будет сохранять верность. Так ли это? Николай должен был считать подобное близким к действительности. Но тяжело доказать убеждения, не имея сил противопоставить им оную. Всегда кажется очевидным — столкни человека, воспитанного на иллюзиях, с реальностью: увидишь поражение идеалистических представлений. А раз так, лучше не продолжать. Может потому Николай отложил работу над произведением.

Не мог Карамзин оправдать человеческую порочность. Списывая невинность восприятия действительности на малый возраст главного героя, к чему тогда придётся апеллировать впоследствии? Впервые увидев обнажённых женщин, главный герой ничего не почувствовал, что само по себе является противоестественным для человека. У него не возникло любопытства — хотя должно было. Он остался холодным, всё-таки осознавая, насколько нехорошо поступил. Тут читатель окончательно понимал нелепость приводимой Карамзиным истории. Разве может человек жить представлениями об идеале, оставаясь при том глухим к с ним происходящему? Тем более рассказывая это в то время, когда Францию сотрясали революционные порывы… Остаётся предполагать, меняющаяся действительность в сторону неопределённости будущего — самая явная причина для прекращения работы над «Рыцарем нашего времени».

» Read more

Николай Карамзин «Сиерра-Морена», «Остров Борнгольм» (1793)

Карамзин Сиерра-Морена

Карамзин не придерживался определённой литературной жанровости. Он брался за различные образцы европейской прозы, стремясь создавать их близкое подобие. Поэтому читатель не встретил новизны, ознакомившись с мрачными произведениями в готическом духе, вроде мистических повестей «Сиерра-Морена» и «Остров Борнгольм», пропитанных чем-то далёким, однако всё же свойственным русскому человеку. Впрочем, нельзя так говорить, будто Николай изыскивал сюжеты, с которыми прежде не доводилось сталкиваться. Отнюдь, русская культура, особенно в форме устных преданий, наполнена и более поражающими воображение рассказами. За одним исключением — Карамзин мог и не знать о бытовавших в народе сказаниях. Пропитанный французскими, английскими и немецкими представлениями о художественной литературе, Николай проявлял стремление создать похожее, прежде всего для разнообразия русской словесности, лишённой изобилия талантливых писателей. А раз так, тогда не станет затруднением привнести обновление в успевшее стать преданием старины глубокой.

«Сиерра-Морена» — история с андалузских берегов. Пока читатель внимал готовящейся свадьбе, для него готовились шокирующие обстоятельства. Счастливая невеста выходила замуж, немного горюя по не так давно утерянному человеку. Тот ушёл в море и пропал без следа. Типичная для морских стран ситуация побуждала к двум действиям: не терять надежду и ждать, либо забыть о былом и начать жизнь с другим человеком. Осуждения невесте никто не выскажет. Всякий понимает — жить в подвешенном состоянии неимоверно трудно. А читатель, имевший за плечами женитьбу или замужество, и вовсе не проявит сочувствия, зная о тяготах супружеской жизни. Поэтому нужно простить невесту, решившую не ждать пропавшего моряка. Есть единственный важный факт — она давала клятву верности. И тут самое время её укорить за нарушение данного слова. Только тот ли читатель жил в России конца XVIII века, чтобы всерьёз воспринимать нарушение клятвенных обещаний? Видимо, таковые имелись. Ведь не из простых побуждений Карамзин внёс элемент, пусть и условно мистический, в виде возвращения моряка как раз в момент бракосочетания невесты на другом. Дальнейшее развитие повествования служило назиданием всякому — отступающему от клятвы. Моряк изрёк осуждение и пронзил себе сердце, омрачив свадьбу. Вполне очевидно, от увиденного должен был помутиться разум и у невесты.

«Остров Борнгольм» содержит больше мистических моментов. Это, по своей сути, классическая готическая история путешествия по морю с присутствием таинственных ситуаций. Довелось главному герою повествования оказаться не где-нибудь, а на острове, откуда, вполне возможно, некогда вышли русичи, заложившие основы Руси. Тот остров, как его не назови — Руяном ли, Рюгеном ли, али Борнгольмом — ныне представляет жалкое зрелище былого великолепия. Он теперь испещрён скалами, и примечательным на нём является ветхий замок. На такой остров если и высаживаться, то с верными товарищами. Но нет, нельзя подвергать опасности людей, тогда как следует кому-то из них отправится проверить обстановку. С тем человеком и отправился читатель изучать Борнгольм, встретив нечто вроде враждебной обстановке, оказавшейся не настолько уж и враждебной, судя по безболезненному завершению схода на берег. Что увидел человек на острове? Он столкнулся с отошедшими в былое созданиями, видя и другое, чему придаст значение каждый, желающий сокрытое сделать понятным. Но того не требуется, поскольку таинственность лучше не беспокоить, опасаясь пробуждения уснувших сил. Нет необходимости снова сталкивать Русь с древностью — пусть лучше оставшееся в прошлом продолжает дремать.

Подобного рода сюжеты трудно забыть. Если бы не деятельность других писателей, создававших сходные истории. Невольно возникают аналогии, не требующие дополнительного раскрытия.

» Read more

Николай Карамзин «Юлия» (1796)

Карамзин Юлия

Есть повести сентиментальные, вступающие в противоречие с произведениями, где о рыцарях сказывается. Помнит ли читатель, какими гордыми были дамы сердца, что рыцарей на подвиги отправляли? Были те дамы чёрствыми внутри, нисколько не способными понять желаний добивающегося их мужчины. Тем дамам ничего не стоило бросить перчатку в клетку со львом, заставив рыцаря доказать любовь, вернув ими брошенное. И многие рыцари будто бы гибли, пока единственный не осуществлял желаемого, якобы становясь её благоверным. Современного читателя берут сомнения от правдивости сюжетов тех седых лет, как и являющихся противоположностью дам — сентиментальных девушек, готовых известись, только бы на них мужчина обратил внимание. Карамзин постарался найти компромисс между прошлым и настоящим, представив вниманию читателя Юлию — должную жить в средние века, но ей довелось числиться среди современников Николая.

Юлия горда собой. Впереди неё шествует её самолюбие. Такая не повторит судьбу бедной Лизы, она скорее утопит неверного в ближайшем пруду, нежели сведёт счёты с жизнью. Но всякое время ставит испытания перед людьми, ожидая проявления к ним понимания, причём с обязательным исполнением всех требований. Юлия могла до конца своих дней отстаивать независимость присущего ей мнения, только без мужского внимания не могла обходиться. Уж слишком зазорным считалось оставаться в старых девах. Тут уже не до сентиментальности! Либо наоборот — как раз дело и заключается в необходимости проявить сентиментальность. Отчего-то нравится молодым людям испытывать чувства в них влюблённых, словно таким образом удастся проверить чувства. Отнюдь, секрет успеха во взаимных отношениях — умение подстроиться под интересы партнёра. Но не станем забывать и про требования к сентиментальности — их никто в первые годы творчества Карамзина не отменял.

Юлия обязательно смирится. Не быть ей дамой из рыцарских романов. Да и перестали мужчины искать дульсиней. Более не имелось потребности в девушке, ради которой следовало забыть о личных интересах. Времена складывались так, что как раз девушки должны понимать зависимость от мужской воли. Из этого и черпал начало сентиментализм, порождённый не с пустого места, а согласно сложившихся представлений о должном быть. Ежели девушка не смирялась с необходимостью угождать мужским желаниям, тогда никто к ней не проявлял внимания. Из этого следовало очевидное — покорись, либо станешь причиной шуток в обществе.

Приходилось покоряться. На этом испытания не заканчивались. В обычной семье, когда жена умна, то всё вершится согласно женской воле. Опять же, женщина остаётся наполненной покорностью. Она робко просит, зная, муж не откажет — чувствуя вину, смириться с которой он не сможет. Тут-то и надо учиться жизни, не высказывая громких заявлений. Неважно, как поведёт себя муж, он обязательно выполнит от него требуемое. В том сила женщины, способной соразмерять силу позиции с её незаметностью. Это поймёт не каждый читатель сентиментальных романов, однако побеждать должен мужчина, тогда как он оказывается проигравшим.

Возникает очевидный вывод. В слабости кроется способность оказаться среди властителей положения. Не тот пользуется успехом, кто громко о нём заявляет, а тот, кому достаются плоды побед, полученные без потерь. Осталось понять, чем выше сказанные слова сходны с повествовательной линией «Юлии». Хотя бы уже тем, что Николай заставил читателя задуматься о распределении ролей. Всё равно люди не станут правильно понимать настоящее, предпочитая видимое сокрытому — их просто невозможно убедить в том, что очевидное не может являться истинным. Того не смогла понять и Юлия, вследствие чего и пострадала.

» Read more

Николай Карамзин «Наталья, боярская дочь» (1792)

Карамзин Наталья боярская дочь

Прошлое Карамзина затеряно в былом. Уже его фамилия — это напоминание о нерусском происхождении предков. Так это или не так? Человек сам должен писать собственную историю, не обращая внимания на прочее мнение. А ещё лучше создать красивую легенду, чем Николай и занимался, сочиняя произведение «Наталья, боярская дочь». Воедино сплелись позор на роду и грядущая слава. Было время давнее — жила тогда ещё прабабка бабки Карамзина. Довелось ей хлебнуть несчастий, дабы заслужить почёт. И вроде нет в повествовании татарских мотивов, однако не обошлось без участия магометан.

Можно бесконечно говорить — каким не останься в памяти, тебе всё-равно припишут далеко не то, к чему ты стремился. Кто-то из потомков придумает детали твоего существования, сделав их частью сказания о тебе. Примерно таким образом сложилась и посмертная память о боярской дочери Наталье, прошедшей огонь и медные трубы, чтобы с оружием в руках отстаивать на равных с мужчинами право Руси на нерушимость границ княжеских. Наталья словно на самом деле сошлась с литовцами в сечи, дабы искупить проступки родственников суженого.

Суженый Натальи — человек не с простой предысторией. Он оказался в опале из-за возведённой на его отца хулы. Вследствие этого семье пришлось покинуть пределы родного края и обосноваться среди магометан, прожив среди них десять лет. Но сердце русского человека не может томиться вдали от Отчизны, оно начинает болезненно ныть. Тогда и возникает потребность вернуться обратно, искупив кровью по ошибке совершённое. Вполне очевидно, для красивого сказа нужно разбить порочащие род слухи, ставшие несправедливым обвинением в деянии, которого никто не мыслил совершить.

Хоть и нет вины, требовалось заслужить прощение. Князь не станет гневаться, прояви перед ним отвагу. Не одно поколение заслуживало оправдания, направляя энергию на услужение. Вот и во времена боярской дочери Натальи имелась такая возможность. Не раз Русь беспокоили воины литовские, и не раз ходили с войной приспешники польских шляхтичей. Значит будет момент послужить князьям русским, добившись желаемого прощения. А для пущего эффекта Карамзин объединил усилия опальной семьи и порывы Натальи, согласившейся помочь заслужить прощение. Постепенно внимание читателя переместится на сражение, где и воздастся всякому по заслугам, невзирая на случавшиеся в прошлом недоразумения.

Проявить отвагу было необходимо. На поле боя сошлись силы двух соседствующих княжеств. Среди участников оказались те самые представители опальной семьи и Наталья, облачившаяся воином и отважно сражавшаяся. Все оказались примеченными князем. Радовался князь за подобных воинов. И знал князь, что нет вины на оную искупавших, ибо донесли ему о том несправедливом судилище, по итогам которого и объявлялась опала. Тем самым Николай подводил читателя к благоприятному для действующих лиц финалу.

Нет нужды задумываться, насколько в действительности таковая история могла случиться. Почему бы и нет, особенно при желании человека именно так понимать былое. Современники всегда воспринимают ушедшее время под личным желанием видеть нечто конкретно, редко совпадающее с происходившим на самом деле. По сути нет важности, как оно тогда происходило. Важнее показать благость нынешнего дня, пускай в твоих предках немало разбойников, губивших человеческие души. Ты за деяния предков не можешь быть в ответе, и не должен кому-либо позволять оценивать себя по тому, к чему никто из ныне живущих не имеет непосредственного личного отношения. В любом случае, если прошлое воспринимать освобождённым от людского скудоумия, быть настоящему переполненным от радужных оттенков.

» Read more

Николай Карамзин «Бедная Лиза» (1792)

Карамзин Бедная Лиза

Откуда-то из-за границы привёз Николай сюжет о девушке-цветочнице, влюбившейся в молодого повесу и оставшейся не у дел. Уже не в форме поэмы, дабы избежать сравнения с «Графом Гвариносом», чистейшей прозой — подобно недавно изданным «Письмам русского путешественника», Карамзин поведал печальную историю. Он сразу сказал читателю о хорошем знании Москвы, о частых прогулках по её окрестностям. И будто бы довелось ему увидеть обветшавшую избушку, где тридцать лет назад жила Лиза, да с той поры там более никто не обитал. Как знать, настолько верную информацию ему, как герою-рассказчику, сообщил некий Эраст, выступивший горемычным любовником. Не имея сил поведать правду о былом до конца, он романтизировал прошлое, списав собственные огрехи на пылкость девичьих чувств.

Конечно, подобных Лизе девушек никогда не существовало. Это устойчивый образ девушки из сентиментального произведения. Она просто обязана воплощать собой красоту, кротость и порядочность. О такой мечтает любой мужчина, поскольку уверен, такая простит за проступки и будет продолжать боготворить, не чиня препятствий, стоит изменить к ней отношение. Именно такой её себе представлял Эраст, за давностью лет явно забывший, какой Лиза была в действительности. В его страдающей душе изменилось всё, отчего ему не дано понять, поскольку Лизу толком он не знал.

Они встретились случайно — она продавала цветы, он их купил. Его изумила её привлекательная внешность, ей сталось приятно стать объектом признания от солидного господина. Он имел опыт отношений с противоположным полом, она оставалась невинной. Оттого и неудивительно, что ему просто желалось обладать ангелом, тогда как ей оказывалось не страшно оказаться в аду от греховной связи. Между ними пролегла пропасть, преодолеть которую им было не суждено. Оставалось единственное — всё бросить и обосноваться вдали от людей где-нибудь в глухом краю. Так себе всё представлял Эраст, делясь откровениями с героем-рассказчиком.

Читатель не верил Карамзину. Слишком красиво он сообщал обстоятельства былого. Удивительно, как не возмутилась императрица Екатерина Великая, всегда болезненно воспринимавшая истории о связи девушек с мужчинами, особенно когда девушка решалась пойти на отчаянный шаг. Некогда ей хватило намёка, чтобы прогневаться на Василия Тредиаковского за перевод «Тилемахиды». А тут столь явный намёк, тем более события происходят в точно обозначенное время — в год государственного переворота, когда от власти был отстранён император Пётр III. Но подобные рассуждения не должны касаться содержания повести Карамзина. Впрочем, во всяком сюжете, при обладании знаниями, всегда можно найти подводные камни.

«Бедную Лизу» портит сообщение об Эрасте, будто бы герой-рассказчик узнал о событиях тридцатилетней давности именно от него. Более никто не ведал о Лизе. Существовала ли подобная девушка вообще? Будучи цветком, она не продавалась другим, как продавала цветы прочим господам сама. Но всё-таки продалась единственному, готовая становиться его за пять копеек, полученных за букет. И Карамзин не скрыл от читателя, как миловались Эраст с Лизой, не умолчал и о платонической любви. Где-то обязательно от читателя сокрыт подвох. Слишком красиво разошёлся Эраст с Лизой, не встретив ни истерик, ни презрения.

Позже Островский вольно повторит событийность «Бедной Лизы» в «Грозе». Читатель должен помнить подозрительность ситуации, повлекшей смерть главной героини. Будто бы не сообщается критически важное обстоятельство. Всякий раз девушка падала невинной жертвой, подвергшаяся, как ныне говорят — состоянию аффекта. Они утрачивали понимание происходящего и совершали необдуманные действия. И как бы там не думал читатель — Лизу скорее всего Эраст и убил. Почему? Стоит в очередной раз напомнить правило знакомства с информацией: никогда не верьте словам говорящего, он не является истиной в последней инстанции, скорее ему удобнее обмануть.

» Read more

Николай Карамзин — Статьи исторические 1803

Карамзин Статьи исторические

Имеющий склонность к изучению истории, Карамзин в 1803 году получил от императора звание российского историографа. Тогда же он принялся за сочинение «Истории государства Российского», а незадолго до того им составлен ряд статей, которые и предлагаются к рассмотрению.

Николай постарался разобраться в истинных причинах падения Новгородской республики. Для этого он публикует «Известие о Марфе-посаднице, взятое из жития св. Зосимы». О чём идёт повествование? Новгородцы жили богатой жизнью, располагая имениями на берегах северного моря. Они же, ничего не боявшиеся, смели потешаться над монахами Соловецкого монастыря. Всё это следует из «Жития св. Зосимы», сохранению которого для потомков Карамзин рад. Николай должен был понять, как важна память благодаря летописным свидетельствам, из чего он в дальнейшем и будет исходить, создавая собственный вариант российской истории.

Николай знал о готовящемся первом кругосветном плавании русских. Об этом его статья «О Российском Посольстве в Японию». Предстоит посетить Канары, саму Японию, Кантон и Филиппины.

Следующий исторический труд «О Московском мятеже в царствование Алексея Михайловича». Так называемый — соляной бунт, случившийся по причине отягощения налоговым бременем. Мятеж был усмирён, а зачинщики казнены. Второй статьёй о правлении Тишайшего явилась заметка «О Тайной Канцелярии». Сей орган при царе был создан с целью наилучшего руководства непосредственными владениями правителя.

Своеобразным историческим экскурсом стала статья «Путешествие вокруг Москвы». В 1817 году Карамзин напишет ещё одно её подобие — «Записку о московских достопримечательностях». Можно считать путеводителем по древней столице. Становится известно, что основана она Юрием Долгоруким в 1147 году, на принадлежавших боярину Кучко землях, чьё имение располагалось на территории нынешних Чистых прудов. Для краткости сообщается о том, как Батый сжёг город, сын Александра Невского Даниил её отстроил, Иван Калита стал первым Великим князем Московским, тогда же митрополит Пётр сменил Владимир на Москву, а после Дмитрия Донского град раскинулся за пределы кремлёвских стен. О ряде примечательных строений Николай привёл свидетельства. Поделился и этимологией названия Китай-города, исходя из слова «Китай», на татарском означающим нечто вроде занимающего срединное положение. Тут же упоминаются: Поклонная гора (вся Москва перед глазами, извозчики взирают на её купола и снимают шапки), Васильевское (владение князей Юсуповых), Кунцево (князей Нарышкиных), Коломенское (где родился Пётр I), Царицыно (выкупленное Екатериной у Кантемира), Архангельское (тех же Юсуповых) и прочее, и прочее.

В сходной манере Карамзин повествовал про «Исторические воспоминания и замечания на пути к Троице», поведав и о царствовании Бориса Годунова, истинно проявлявшего заботу о благе народном, за то и непонятый, и до сих пор с негативом воспринимаемый. Вообще Россия, ещё со времён Ивана III Великого, деда Ивана IV Грозного, перенимала традиции Византии, народу весьма неугодные. Любопытствующие могут подробнее ознакомиться об этом в статье «Русская старина». Но не будем отвечать на вопрос, почему ежели русским не нравится — они терпят, ежели всё для них делается — они то стремятся изничтожить. Вот, например, в Византии было принято женщинам белить лица, к чему обязали и женщин на Руси. То им не пришлось по душе, однако молча белили, позволяя высказывать нелестные замечания о сложившихся традициях. Ещё в Византии базелевсы любили себя окружать мужчинами в теле, дабы живот поболе, борода погуще, создавая тем представление об изобилии. Собственно, подобных держали при себе и русские цари, дабы производить впечатление на послов.

Завершить обзор статей Николая за 1803 год лучше трудом на литературную тему — «О Богдановиче и его сочинениях». Сей поэт любил переводить басни, чему Карамзин завсегда оказывался рад. Но важным было показать неприятие Богдановичем критики — он её не мог терпеть.

» Read more

Николай Карамзин — Статьи политические из Вестника Европы 1802-03

Карамзин Статьи политические из Вестника Европы

К 1802 году Европа успокоилась. Более не будоражили её страсти. Утихла и Великая Французская революция, закончившаяся самым логическим результатом: когда в стране бесправие, над таковой страной должен встать человек с абсолютной властью, каковым и явился Наполеон, объявивший себя пожизненным консулом. Но требовалось в деталях рассказать о событиях последних десятилетий. Для этого Карамзин написал статью «Всеобщее обозрение», подведя итог бурному времени осознанием утраты для Европы Польши, Венеции и многих немецких и итальянских княжеств. Однако, соперничество Англии и Франции так и не утихло, вследствие чего приходится ожидать очередной всплеск противоречий, а значит настанет необходимость втягиваться в военные действия прочим государствам.

Наполеон ввёл во Франции необычную структуру. О чём читатель узнал из статьи «О Почётном Легионе». Чем примечательна сия организация? Из обещаний только воздать почёт по смерти, тогда как ни званий дворянских, ни земель, ни наград вступление в Почётный Легион не даёт.

О той же Франции была следующая статья Карамзина — «О похитителях». Некие журналисты взялись разносить новоявленного консула, между строк обвиняя его в похищении власти. Он — Наполеон — бунтовщик, вне законных оснований взошедший на престол. Но разве не пустовал трон Франции? Разве Бурбоны его не освободили для другого правителя? Разве мог Наполеон похитить то, что никому не принадлежало? Размышление Николая не лишено здравого смысла.

Все новости касаются действий единственной страны. На европейской карте новое явление — «Падение Швейцарии», о чём повествует одноимённая статья. Государство вечного нейтралитета лишилось оного по банальной причине — оно продалось французам. Так ли это? Вскоре Карамзин выпустил нечто вроде опровержения, уже назвав статью просто по названию страны — «Швейцария». В ней гласит, что президента швейцарского сейма взял под стражу генерал Ней, арестовавший и прочих политических деятелей государства. Придя друзьями, видимо сулившими прибыль, французы поступили подобно врагам.

1803 год не нёс радостных ожиданий от наступившего в Европе покоя. Карамзин совершил «Взор в прошедший год», увидев, насколько возросли аппетиты Наполеона. Французский лидер не удовлетворился венком победителя, он пожелал обладать большим. Значит, скоро снова начнутся войны. И первой агрессии должна удостоиться Англия, потому как это легко наперёд просматривается.

Почему Англия? Не только из-за исторически сложившегося неприятия. Карамзин создал «Изображение республики», представив Францию титаном, который способен уничтожить любое государство, которое на найдёт ни у кого поддержки, за исключением единственного — коим как раз и является Англия. Данное островное государство выстоит, сколько усилий Наполеон не прикладывай.

Статьёй «О высадке» Николай продолжил размышлять. Отовсюду приходят сообщения о подготовке французов к переброске войск через Ла-Манш. Интересно другое, когда всё начнётся? Скорее всего осенью, стоит подуть попутным ветрам. Вполне может оказаться, что Наполеон предпочтёт оставить саму Англию на потом, сперва лишив её ближайших владений, допустим он с лёгкостью может овладеть Ирландией, где всегда сильны настроения против англичан.

Карамзин открыто выразил интерес. Он уверен, война точно будет. Но сумеет ли Наполеон покорить Англию? И даже если высадка на берег будет успешной, как скоро подданные английской короны подчинятся захватчику? Сомнительно, чтобы англичане безропотно приняли над собой власть французов, тем более став их рабами. Нет, сражаться они будут до последнего вздоха, враг никогда не пройдёт спокойно по их земле, не понеся огромных потерь.

Европа действительно замерла. Да нужен ли такой покой, грозящий должным вскоре произойти взрывом? Как читателю известно, аппетиты Наполеона будут лишь возрастать. Всех, кто не станет ему помогать в борьбе против Англии, он будет сокрушать, в том числе и двинет армии на Россию.

» Read more

Николай Карамзин «Пантеон российских авторов» (1802)

Карамзин Пантеон российских авторов

К началу XIX века российская литература оказывалась бедна на имена. Как так получилось, что в Европе существуют произведения с древнейших времён, прославляются определённые авторы, тогда как в России ежели о ком и известно, то только о церковных деятелях, чьи труды переписывались последующими поколениями писцов? Тому объяснение чаще даётся в виде последствия нашествия монголо-татар, уничтожавших культуру завоёванных ими народов. Однако, просвещённые деятели средневекового Востока сохранились в памяти потомков, хотя были покорены ордами Чингисхана, а вот у русских в целостности осталась только память обыкновенных людей, причём обезличенная. Как бы то не оказывалось, Карамзин решил выделить двадцать пять литераторов, достойных быть занесёнными в Пантеон российских авторов.

Первый среди всех последующих — Боян. Это предполагаемый автор «Слова о полку Игореве». Второй — наш Тацит — Нестор Летописец, создатель «Повести временных лет». Третий — патриарх Никон, чинитель раскола, собиратель летописей. Четвёртый — Матвеев (Артемон Сергеевич), убитый стрельцами в 1682 году боярин, сочинитель «Истории царей и князей», опубликованной Новиковым, к тому же прадед Румянцева-Задунайского. Пятая — царевна София Алексеевна, писавшая трагедии. Шестой — Симеон Петровский Ситьянович (Полоцкий), учитель Петра I, переводчик религиозных трудов. Седьмой — Димитрий Туптало, митрополит Ростовский, писавший много поучительных слов.

Восьмой — Феофан Прокопович, богослов, оратор и поэт, предвестник Ломоносова. Девятый — князь Хилков (Андрей Яковлевич), посол при дворе Карла XII, автор «Ядра Российской истории». Десятый — князь Кантемир (Антиох Дмитриевич), поэт, российский Ювенал сатиры. Одиннадцатый — Татищев (Василий Никитич), историк, заслуживающий всестороннего внимания. Двенадцатый — Климовский (Семён), малороссийский казак, поэт. Тринадцатый — Буслаев (Пётр), дьякон, автор большой поэмы в честь Марьи Строгоновой. Четырнадцатый — Тредиаковский (Василий Кириллович), поэт и теоретик российской поэзии, чьё имя будет известно самым отдалённым потомкам.

Пятнадцатый — Сильвестр Кулябка, архиепископ, сочинявший проповеди. Шестнадцатый — Крашенинников (Степан), профессор ботаники и натуральной истории, автор произведений о Камчатке. Семнадцатый — Барков (Иван), переводчик Горация и Федра. Восемнадцатый — Гедеон, епископ, тоже сочинявший проповеди. Девятнадцатый — Димитрий (Сеченов), митрополит Новгородский, славный всё теми же проповедями. Двадцатый — Ломоносов (Михаил Васильевич), сын бедного рыбака, первый образователь русского языка, несмотря на заслуги, бывший утомительным поэтом и прозаиком. Двадцать первый — Сумароков (Александр Петрович), славный деятель времён царствования Елизаветы Петровны, Петра III и Екатерины II, чья слава не должна погаснуть в веках.

Двадцать второй — Эмин Фёдор, человек загадочного происхождения, вероятно родившийся в Польше, служивший янычаром при Османах, бежавший в Англию и через тамошнего русского посла ставший подданным Российский Империи; славен трудолюбием в сочинении увлекательных повествований, собственного жизнеописания, посредственный историк. Двадцать третий — Майков Василий, желавший идти по стопам Сумарокова. Двадцать четвёртый — Поповский (Николай), профессор, переводчик «Опыта о человеке». Двадцать пятый — Попов (Михаил), секретарь комиссии сочинения законов, сочинявший к тому же прозу и стихи, названные «Досугами», в том числе и сказки про Древнюю Русь.

Таков Пантеон российских авторов на состояние до XIX века. Заслужено ли в него вошли обозначенные Николаем литераторы, это судить лишь ему и его современникам. Но потомкам ясно, мало кто из обозначенных Карамзиным сохранился в памяти, и их вероятно уже никто не причислит к Пантеону, найдя в нём место другим прозаикам и поэтам. Даже больше можно сказать, потомок имеет хорошее представление о писателях, творивших непосредственно при жизни Карамзина и после, но никак не до него. Это в свою очередь порождает понимание проблематики современной литературы, когда значение придаётся далеко не тем авторам, которые его заслуживают. Впрочем, всякое суждение на этот счёт всё равно лишено смысла, поскольку у каждого читателя личное мнение касательно предпочтений в литературе.

» Read more

Николай Карамзин «Историческое похвальное слово Императрице Екатерине II» (1801)

Карамзин Историческое похвальное слово Императрице Екатерине II

Жить под властью такого правителя, каким являлась Екатерина Великая, Карамзин был много рад. Россия получила долгожданное продолжение преображения, остановившееся со смертью Петра I. Рождённая для создания семейного счастья, Екатерина оказалась самодержицей Всероссийской. Её имя с уважением произносил каждый подданный, будь он даже из числа варварских племён, поскольку ни о ком Императрица не забывала, проявляя заботу о всяком. Но главнейшей из заслуг всё же является противодействие напору империи Османов, намеревавшихся вторгнуться в сердце Европы, чему державы, вроде Англии и Пруссии весьма способствовали, выступая на стороне Порты. Об этом и о прочем Карамзин составил похвальное слово, обильно рассказав про заслуги Екатерины, начиная от военных успехов и вплоть до дел внутри государства сделанных.

Европа всегда понимает, когда рассуждает о России, что русские первыми войну не начнут, кто бы во главе государства не стоял. Европейцы подзуживают восточного соседа вступить в противостояние, стараясь из того извлечь личную выгоду. Остаётся удивляться, как за столько столетий не пришло осознание очевидного. Они не единожды взаимодействовали с опасными для них же структурами, лично после пожиная плоды собственного неразумения. Благо в России находился правитель, которому по силам оказывалось остановить рост усилившихся противоречий. Ежели не стоять в конце XVIII века над Россией Екатерине Великой, то неизвестно, насколько христианской оставаться Европе, а то может и не было бы никаких революций, особенно порождённых гением французского народа, за последующие полтора столетия покорившие умы большей части человеческого социума.

Кто говорит про демократические устремления Польши, тот не видит соглашения поляков с Османами. Спрятанный за спиной кинжал нельзя стерпеть, потому падение Речи Посполитой произошло максимально быстро. Неразумные народы следует держать в узде, ограничивая их свободы. Как бы не случилось беды, прояви поляки волю к праву на выражение личного мнения, которое всё равно будет высказано, став предвестником одного из крупнейших вооружённых конфликтов в истории человечества, но опять же с разделом польских земель между соседними державами. Екатерине то было ведомо, в силу её с малых лет знания обычаев населявших Речь Посполитую людей. Вслед за польской симпатией к Порте следовало поступить наиболее разумным способом, и опять же то обернётся бедою не раз. Однажды Россия могла дойти до Стамбула, взяв древний Константинополь под контроль, вместо чего пришлось улаживать польский вопрос.

Что же, Екатерина умела примечать способных людей. Чего стоит назначение командующим над армией Румянцева, сумевшего прославиться сражением при Пруте, когда пятнадцать тысяч русских опрокинули сто пятьдесят тысяч турок и им сочувствующих (именно так утверждает Карамзин). Ещё не раз империя Османов будет терзать покой России, чему пожелают способствовать отдалённые западные державы (и тут речь не только об их географическом положении, относительно происходивших политических процессов на восточных пределах Европы). Сумеет Россия при Екатерине вернуть и исконно русский Крым, некогда славное Тмутараканское княжество.

За воинскими успехами следуют успехи гражданские. Карамзин взялся рассмотреть все инициативы, исходившие от Екатерины. Чем бы Императрица не занималась — всё делалось на благо государства. Сразу она взялась бороться с лихоимством, особенно в судах. Она же решила разделить Сенат на департаменты. Создала наставление губернаторам, чтобы не забывали о нуждах сирот и вдов. О заботе о торговле и говорить не приходится, лишь неразумный правитель чинит препятствия товарообмену подданных своего государства. Ещё Екатерина создала указ о воинской дисциплине, коему обязаны следовать все: от солдата до генерала. И отдельно от всех заботах о государстве — стоит Наказ! Этот исторический документ Екатерина создала на основе воззрений лучших умов тогдашней европейской философии, да полностью применить его так и не сумела — излишне тяжело разом преобразовать жизнь, проще на протяжении смены нескольких поколений.

Не забывала Екатерина про развитие русского народа. Она вела переписку с Вольтером, сама сочиняла сказки и пьесы. При ней состоялась Академия Художеств, преобразился Кадетский Корпус, оформилась Медицинская Коллегия. На благо людей Екатерина ничего не жалела, в том числе и себя. Она самолично велела привить себе оспу, много выстрадав и стоически перенеся тяготы последствий, позволивших организму Императрице выработать иммунитет к заболеванию. К тому же, Екатерина велела ограничить засилье иностранных учителей, тем угождая желаниям просвещённой публики, уставшей от гурманствующих петиметров. Повсеместно открывались учебные учреждения, причём согласно имевшейся к их установлению необходимости, согласно размера поселений.

Таким образом следует — Карамзин сочинил панегирик, но вполне по заслугам, которым Екатерина полностью соответствует.

» Read more

1 2 3 4 5 6