Tag Archives: буддизм

Герман Гессе «Сиддхартха» (1922)

 Гессе Сиддхартха

Повторение себя в себе да через себя по себе — стандартная формула подачи информации о неизменности сущего. Не имея ничего, человек ничего и после не будет иметь. Возможен краткий всплеск изменчивости, порой растягиваемый до размеров сознательной жизни. Все стремления приводят человека к осознанию изначального положения. Можно стремиться к достижению идеальной оторванности от настоящего, нирване, — когда уже ничего не беспокоит. Либо предпочесть практики даосов, придя к тем же выводам, — ничего не должно беспокоить по мере достижения прозрения. Но для познания этих истин нужно долго и упорно «биться головой об стену», что уже есть следование за дао, а после смириться, ибо сотрясения вредно влияют на мыслительные способности головного мозга. Так постигается основное знание о Вселенной — хаосом неизбежно порождённые порождают неизбежно хаос.

Главный герой произведения Германа Гессе является молодым человеком, сыном брахмана, стремящимся познать своё назначение для мира. Кто он и для чего был рождён? Смыслом его жизни становится достижение высшей ступени существования. Ему нужно разорвать цепь перерождений — стать выше закона сансары. Для него нет авторитетов. Как бы он не уважал отца — мнение отца им не берётся во внимание. Гессе наделил главного героя собственным мировоззрением, на которое даже Будда не сможет повлиять. В кажущемся неизменном стремлении достижения идеала Гессе заложен перегрев, вследствие чего главный герой вместо духовных поисков предаётся мирской суете.

Можно посетовать на изменчивую натуру представленного вниманию читателя лица. Крепко сбитые воззрения отправляются автором в утиль. Словно мудрый человек постиг нечто такое, отчего ему опротивела святость. Будучи представленным самому себе, главный герой запутался в мыслях и подпал под соблазн жить всласть, обильно есть и заниматься любовью с женщинами. Прав ли был Гессе, допуская такие изменения в сюжете? Читателю нужно предположить, что чего-то не познав, нельзя достигнуть совершенства, ведь лишившись опыта, кажешься зацикленным на одностороннем развитии. Главный герой, упёршись в потолок, нуждался в смене приоритетов, чтобы, познав дотоле запретное, продолжить самосовершенствование.

Всё происходящее в настоящем — повторение ранее происходившего, как в целом, так и касательно каждого человека в отдельности. Уникальность настоящего происходит от разности одного целого и множественных отдельностей — это постулат промежуточного движения к первозданному хаосу. Путь человека аналогично целен и он же разбит на отдельные составляющие, опирающиеся на происходящее в настоящем. Главному герою «Сиддхартхи» предстоит повторить поступки предков, наделив потомков сходным стремлением. Желание достигнуть определённого результата — цель всех поколений в целом и по отдельности. Стремясь пойти новым путём — люди идут по проторенной дороге, двигаясь рядом с ней и не желая наступать на оставленные ходоками следы.

Герман Гессе рассказал об этом читателю. Читатель — задумался. Сущее изменчиво, ничего не повторяется, прошлое остаётся в прошлом, жизнь главного героя — образец согласия с собой и не более того. Есть сходные побуждения, особенно среди людей определённой группы. Свою роль оказывает пресыщенность: наевшись вволю правды — хочешь лжи, объевшись — стремишься голодать, устав от обыденности — меняешь приоритеты, изголодавшись — стремишься объедаться, наевшись вволю лжи — хочешь правды. И никогда не будет так, чтобы человек всегда желал одного и того же, словно застыв в развитии. Бывают и исключения, возникают они под действием фанатичного желания соблюдения определённых установок, либо вследствие недоговорённостей. Гессе тоже не обо всём рассказал.

Всё постоянно меняется. Остановившееся — сметается. Движение необходимо. Последовательно или хаотично — не имеет значения.

» Read more

Юкио Мисима «Золотой храм» (1956)

Мисима Золотой храм

Рассказывая историю о молодом монахе, удостоенным геростратовой славы, Юкио Мисима исходит из собственных представлений о понимании значения прекрасного. Для него, японского писателя, разрушение личности тесно связано с обязательным наступлением смерти для всего, что окружает человека. Сам человек, толкуя Мисиму, является тем, кто, будучи обречённым на гибель, способен уничтожать всё, с чем соприкасается. Взяв за основу реальную историю, Юкио выворачивает своё нутро, используя свойственное ему мироощущение в качестве обоснования случившегося. И без того спонтанно действовавший монах получил в нагрузку гомосексуальные мысли, влечение к животным во сне и ряд дополнительных отклонений от адекватного восприятия действительности. Повествование происходит на фоне Второй Мировой войны и её последствий, сказавшихся на психическом самочувствии главного героя «Золотого храма».

Мисима строит рассказ с юных лет главного героя, делая это от первого лица. Так проще понять мотивы, побудившие его в будущем совершить отчаянный поступок. Впрочем, не зная о чём книга, читатель не сразу поймёт. почему именно финал должен быть определяющим для повествования, поскольку прописан поверхностно и не несёт в себе ничего, кроме привязки авторской версии произошедшего к этому самому произошедшему. Стоит опустить факт вандализма и эмоционального выгорания, не имеющих для представленной автором истории явного значения. Сойти с ума можно в любой момент, если случится ряд обстоятельств, серьёзно повлиявших на расхождение в восприятии должного быть при осознании имеющегося на самом деле.

Сын буддийского монаха скорее всего пойдёт по стопам отца. Он может любить, ненавидеть и являться обыкновенным представителем общества, поскольку его религия не навязывает ему определённых ограничений. Усугубляющим фактором остаётся лишь происходящее в данный момент. Моральная ломка главного героя связана с участием Японии в войне, на которую уходят и не возвращаются близкие люди, а также с действиями американских солдат, потешавшихся над порядками японцев, находя возможность посмеяться надо всем, не брезгуя унизить побеждённый ими народ. Подобная обстановка навсегда изменяет мировоззрение, делая из склонного к миру пацифиста отчаянного адепта яркой и запоминающейся мести, причём направленной на самого себя и на всё то, что ему дорого.

Мисимой ярко обозначена точка окончательного слома устоявшихся для главного героя представлений о мире — это принуждение к насилию над безвинным (и всё-таки порочным) человеком. Внутренний стержень оказался ломким: не алмаз, а всего лишь графит. Создав нужную среду для начала процесса саморазрушения, Мисима по нарастающей вводит в повествование события, делающие из некогда скромного заики всё более развращённое существо, чья дальнейшая деятельность сводится к выявлению отрицательных черт даже среди всеми уважаемых членов общества. Собственно, этот приём Мисима и сам применяет, создавая «Золотой храм», наделяя не самыми приятными для читателями чертами действующих лиц, чьё миропонимание может было далеко от того, что им так старательно приписывает Юкио.

Основная ценность «Золотого храма» — описание быта японцев во время утраты ими империалистических амбиций и размытых представлений о дальнейшем развитии их нации. Многовековая история обратилась во прах, надеяться на благополучие не приходилось. Заставшие эти времена поколения постепенно сходили с ума, пытаясь вернуться к прежнему равновесию. Выдерживали не все. Склонные к безрассудным поступкам кончали жизнь самоубийством, тихо уходя, либо громко хлопнув дверью. «Золотой храм» мог оказаться пророческим для самого Юкио Мисимы, горевшего и в итоге сгоревшего, отказывавшегося мириться и оказывавшего сопротивление.

Всё пустое: умерев, даёшь право жить другим; уничтожив, освобождаешь место для другого. Никак иначе.

» Read more

Рабиндранат Тагор «Избранное» (XIX-XX)

Томился от жажды осёл у пруда.
«Темна, — он кричал, негодуя, — вода!»
Быть может, вода и темна для осла, —
Она для умов просветлённых светла.

Никогда не будет ничего милее родного края, какими бы ужасными условия жизни в нём не были, и каких бы перемен ты там не желал. Жизнь Рабиндраната Тагора прошла в череде народных волнений, имевших единую цель — сбросить с себя владычество британцев. Только мало было сбросить — необходимо также модернизировать общество. Однако, проще колонизировать все планеты Солнечной системы, нежели сломить мировоззрение жителей Индии. Остаётся удивляться, каким образом удаётся удерживаться в рамках единого государства столь разным людям, чьи религии противоречат друг другу, а всё остальное находится в жестоком подчинении многовековому укладу. Тагор с бесконечной болью говорит о необходимости перемен, но он же осознает необходимость длительного срока для осуществления постепенного перехода от кастовой системы к хоть какому-нибудь подобию западной культуры.

Жить в замкнутом пространстве, не замечая ничего вокруг — это одно из лучших средств для спокойного существования. Но когда человек сталкивается с другим образом мысли, видит иные возможности и по новому осознает свою собственную жизнь, то он невольно начинает думать над изменением устоявшейся системы. Возможно, крестьян не так сильно угнетает землевладелец, а поборы чиновников всегда воспринимаются само собой разумеющимися. Однако, выпусти такого человека за пределы страны: пусть он поймёт чужие нравы, да сравнит с виденным у себя дома. Разумеется, голова заработает в новом направлении, причиняя боль всем. В условиях Индии во многом виноваты сами британцы, чья колониальная политика никогда не отличалась стремлением навязывать понятие европейского гуманизма, а строилась только на принципах захвата новых территорий и процветания метрополии любыми средствами. Тагор был из тех, кто получил образование вне своей страны, общался с иностранцами и полностью принял их ценности; его можно отнести к западникам. Другой особенностью взглядов Тагора является то, что он уважительно относился к идеям Маркса, став рупором нового понимания возможностей родной страны.

Творчество Тагора пропитано не только болью за угнетаемое положение Индии — в нём есть стремление показать возможность иной жизни. Ведь будет хорошо, когда землевладелец перестанет отбирать землю у крестьянина, а узкая специализация каждой касты наконец-то перестанет мешать техническому прогрессу. Тагор где-то прямо, а чаще художественными образами и аллегориями, даёт тот самый текст, от которого у читателя должны ненавязчиво формироваться нужные мысли. Трудно утверждать, что творчество Тагора могло хоть как-то расшевелить большую часть страны, являющуюся неграмотной и поныне. Для полного понимания выражаемых идей нужно хотя бы частично ознакомиться с самой западной моделью мировосприятия, и европейскому читателю это сделать легко. Но так ли всё обстоит с простыми индийцами, чей ход мыслей находится под контролем манипуляторов, всегда стремящихся извлекать выгоду для себя? Отчасти, таким же манипулятором является и Тагор, чьи произведения направлены не на интеллигенцию Индии, а скорее на иностранного читателя, от которого, в первую очередь, зависит будущее родной страны автора, поскольку от самих индийцев дождаться перемен невозможно: они сделают требуемое, но в глубине души останутся при точно таком же понимании мира, как были до кем-то запланированных перемен.

Нельзя говорить о современном положении дел, отталкиваясь от творчества Тагора. Рабиндранат не застал того времени, когда Индия стала независимой страной. Не застал он и тех актов резни, которыми сопровождался раздел Британской Индии по религиозному принципу, также не застал раскол родной Бенгалии, чей удел ныне быть частью двух государств. Тагор вообще старается не задевать тему религии, предпочитая воспринимать мир только через призму истории Древней Индии и тех культурных традиций, которыми обогатилась страна благодаря индуизму и буддизму. Мусульманство Тагор практически никак не упоминает. Видимо, он не видел в этом особой нужды, полностью сконцентрировавшись на проблемах кастовости. Будущее Индии в представлении Тагора — это единое общество, где каждый член является равноправным, и мультикультурность, поскольку в разнообразии заключается главная сила.

Представленная читателю книга содержит выборку из трудов Тагора: стихи, рассказы, миниатюры, пьесы, публицистику. Что-то из этого останется непонятым, но основная часть содержит именно тот материал, на основании которого только и остаётся мечтать о счастливом будущем не только Индии, но и всего человечества.

Верхушка говорила с похвальбою:
«Моя обитель — небо голубое.
А ты, о корень, житель подземелья».
Но корень возмутился: «Пустомеля!
Как ты смешна мне со своею спесью:
Не я ль тебя вздымаю к поднебесью?»

Александра Давид-Неэль «Мистики и маги Тибета» (1929)

Величественные Гималаи возносятся ввысь. Жить на их пиках и в долинных предгорьях — это удел избранных, решивших найти приют среди труднопроходимых мест и в областях с повышенным количеством бытовых проблем. В таком изолированном месте всегда можно найти что-то загадочное, мистическое и необычное. Александра Давид-Неэль коренным образом изменила свою жизнь, посетив отдалённые буддийские монастыри, а также став единственной женщиной иностранного происхождения, которую решил принять у себя далай-лама того времени… а на календаре 20-ые годы XX века. Во многом, Александра воспринимает буддизм чем-то подобным шаманизму. На самом деле — это религиозное мировоззрение мало чем отличается от практик многих племён и народов, чьё желание войти в транс во время ритуала, так легко объяснимо. Буддизм в этом плане далеко не ушёл. В его пользу играет громкая популярность, хорошо разработанная теория, элемент мистических перерождений и, конечно же, Индия на юге, Китай на востоке — огромное поле для деятельности.

Александра начинает повествование с бодрого темпа, рассказывая о своём понимании буддизма и некоторых своих путешествиях, продолжая наполнять книгу различными легендами и прочей информацией, что хоть как-то связана с темой буддизма. Конечно, интересно читать, но чем дальше, тем всё больше начинает угнетать откровенное желание автора поиздеваться над буддизмом, куда она пришла с открытой душой и с духом французского искателя приключений. Всё ей надо разобрать на составляющие, смешав религию всё с тем же шаманизмом, лишив любого налёта мистики.

В самом деле, как можно серьёзно воспринимать текст, когда монахи держат крестьян в страхе с помощью летающих кровожадных пирогов? Александра сама таких никогда не видела, сомневаясь в их реальности вообще. Любой разговор сводится к тому, что автор не видел ничего подобного, но среди монахов усиленно проповедуются те или иные страшилки, а также похвальба возможностью достичь совершенства. Александра говорит о высоких прыжках, о способности воспринимать холодную погоду с помощью жара тела, о достижении сверхвозможностей, при этом тут же следом идёт объяснение каждого мистического элемента, где весь секрет лишь в тренировке тела, но никак не в каких-то талантах к способности воздействовать на своё тело с помощью внушения. Только пироги остаются загадкой, да способность монахов передавать мысли на расстоянии, вплоть до передачи визуальной информации. Тут Александра ссылается на концентрацию, без которой такого достичь никогда не получится. Как знать, так ли далеко ушли даосы от буддистов, чьи религии зародились далеко друг от друга, но ставшие верными спутниками в жизни населяющих восток людей.

Будет разговор и о ламаизме. Ламаисты — это ушлые буддисты, чьи взгляды на религию значительно отличаются. У них есть не только далай-лама, вера в перерождение, но и вера в способность каждого самому выбирать себе жизнь после смерти. Казалось бы, сансара (колесо жизни) должна трактоваться однозначно, являясь по своей сути хорошим сдерживающим фактором для общества, разделяя его на касты и сохраняя способность держать людей в подчинении. Не стоит сейчас говорить о плохом влиянии такого подхода, от чего Индия всегда была вольготной землёй для множества завоевателей. Стоит лишь сказать, что ламаистам свойственно понятие «Книги мёртвых», где по пунктам рассказывается, что именно тебя ждёт после смерти, да как себя правильно вести, дабы не попасть в тело животного, либо к дурным родителям, а то и, не случилось вдруг, им оказаться из касты неприкасаемых. Самый ушлый ламаист стремится переродиться далай-ламой, либо кем-нибудь из высоких чинов, но это уже вопрос веры и цели жизни.

Хорошо Давид-Неэль рассказывает о системе образования. Бедные родители могут отдать детей на воспитание монахам, только те монахи будут обладать ровно теми познаниями в буддизме, от которых ровным счётом никакой конкретной информации детьми не будет усвоено из-за банальной безграмотности подобных монахов. Успеха могут достичь только дети богатых родителей. Но тут уж кто кем родился, какие получил возможности для духовной жизни. Впрочем, система перерождений благоволит лишь к тем, кто сможет правильно вспомнить свою прошлую жизнь, а также сведения, знать о которых мог только один человек.

Основное заключение Александра делает крайне неутешительное, предлагая читателю историю о собачьем зубе, что был принят за святыню, а позже был настолько намолен верующими людьми, что действительно стал светиться, подтверждая версию о святости происхождения. Объяснённое чудо — уже не чудо: печальный вывод автора книги.

» Read more

Роджер Желязны «Князь света» (1967)

Фантастика — это не наше будущее, это отражение нашего прошлого. Фантастика — тот инструмент, что позволяет вскрывать самые болезненные темы под абсолютно невинными предлогами. Возьмём для примера «Князя света» Роджера Желязны — книга очень трудная для чтения и ещё более трудная для осмысления. Что хотел сказать автор — понять практически невозможно. В каждой странице читатель может найти массу информации для различных выводов. Я тоже читал и думал, думал и перечитывал, осмысливал и переосмысливал. Ведь Желязны не может ошибаться — он прав во многом. Пускай, герои его книги — жители далёкого космоса, бывшие переселенцы с Земли, обретшие возможность крутить колесо сансары по своему усмотрению. Превосходна сама возможность знать, в какое тело ты вселишься, и какое тело можно подкинуть своему врагу. Всё в твоей власти, и этой властью надо разумно пользоваться.

Желязны не мало сил отдал для постижения сути индийских религиозных учений. На страницах книги сталкиваются друг с другом индуизм и буддизм. Две древние религии и в новой для себя обстановке сходятся в неравной борьбе. Можно расценивать «Князя света» как переосмысление «Махабхараты» и «Рамаяны». Знающие немного суть индийской мысли, будут серьёзно жаловаться на некоторые недостатки нового трактования. Да, люди взяли на себя роль богов, они взяли себе их имена и постоянно меняют тела, по сути воплощая этим значение аватар. Только почему все аватары присутствуют одновременно? Такого просто не может быть. Можно оставить в стороне главную троицу: Брахму, Шиву и Вишну. Они есть, их не может не быть. Однако, Брахма — женщина, что желает быть мужчиной, но на самом деле этот бог всегда должен спать, просыпаясь только в одном случае — для уничтожения старого мира и создания нового. Наиболее известный бог — Вишну и его аватары. Индуисты очень спокойно относятся к другим религиям по банальной причине — они склонны считать всех значимых людей аватарами Вишну. Так аватарами Вишну являются Кришна, Иисус и т.д. Очень разумный подход. И… почему все аватары собрались вместе в одной книге. Возможно, это упущение Желязны.

«Князь света» — отражение не только индийской мифологии, но и древнегреческой. Боги спустились с небес, да вступили в войну с демонами. Демоны — они же титаны. Те, кто жил здесь до богов. Какой бы энергетической сутью они не являлись, но пришлые боги заперли их в глубоком колодце, откуда демоны мечтают выбраться. Не знаю, насколько разумным был выход отправлять на подмогу демонам Будду, совершенно устойчивого к их способностям, в книге слишком много разных ходов, зачастую заканчивающихся тупиком. Очень трудно пройти такой запутанный лабиринт. Желязны старается — отчасти, у него получается.

В мире Желязны нет идеи единого бога. Желязны не допускает такой возможности. Ведь, «быть Богом — это способность быть собой «. Персонажи книги следуют этому правилу. Кто-то считает себя богом, а кто-то нет. Все они наделены способностью творить невиданные дела с помощью достижений науки, они стали выше себе подобных, и они не хотят делится такой возможностью с другими обитателями планеты, навязывая им обязанность молиться. От количества молитв зависит перерождение. Быть животным никто не хочет, поэтому все усиленно молятся. Молится и Будда, главный герой книги, основатель буддизма и когда-то разбуженный из погружения в нирвану. Молятся последователи Будды. Исповедуй любую религию, но если не хочешь страдать в следующей жизни — постоянно пополняй свой счёт в молитвомате. Не из пустого места возникла вера жителей планеты, она имеет под собой реальную основу.

… а если грянет революция небес, когда одни боги пойдут войной на других богов… об этом и повествует Роджер Желязны в «Князе света».

» Read more

У Чэн-энь «Путешествие на Запад. Том 4» (1570)

Одним китайским классическим произведением меньше. История, когда-то имевшая место в реальности, позже мастерски обработанная У Чэн-энем. Пускай, что практически на 99,99% история получилась вымышленной. Как именно, на самом деле, шёл танский монах за священными книгами неизвестно, это только даёт дополнительную прелесть «Путешествию на запад», многие сюжеты которого основаны на китайской и индийской мифологии — нет вампиров, эльфов и прочих созданий, зато регулярно встречаются оборотни. Под оборотнями подразумеваются создания разного рода, решившие принять образ человека, чтобы пакостить и творить злые дела. Спутники танского монаха также являются оборотнями, также творят много злых дел, но таково китайское восприятие действительности: правда всегда остаётся на стороне победителя.

Четвёртый том не вносит ничего нового. Старые сюжеты уже кажутся избитыми. Превращения Каменной обезьяны Равной небу уже успели наскучить, постоянное расписывание в собственном бессилии тоже угнетает — часто бегает к небесных созданиям и просит у них помощи, это опять же не вызывает энтузиазма. Пропала оригинальность — танского монаха теперь не хотят съесть, его хотят на себе женить, а иной раз просто убить до ровного счёта, когда один из правителей поставил себе цель отправить на тот свет 10 тысяч монахов. Единственный способ довести врага до безумия — забраться к нему внутрь и сильно пнуть печень изнутри и сдуть лёгкие.

Самое главное в книге — достижение храма Будды. Совершенно непонятно для чего вся компания шла 14 лет за священными книгами. У Чэн-энь это совершенно не раскрывает, оставляя неприятное чувство. Зачем же сопереживал героям, если они шли куда-то, как оказалось, совершенно бесцельно. Взяли книги с пустыми страницами, поругались, что они не написаны китайскими иероглифами, потом эти книги утопили, потом сушили, прилетели по небу к танскому императору, что принял их с распростёртыми объятиями. Получается, священные буддийские книги были не больше, чем обыкновенным фетишом собственной важности и ничем больше.

После прочтения осталось чувство оскомины на зубах, разжёванного непонятно кем и для кого кислого граната. Надо было ставить точку ещё в третьем томе.

» Read more

У Чэн-энь «Путешествие на Запад. Том 3» (1570)

Третий том приключений китайского монаха, идущего к Будде в Индию за священными книгами, божественной обезьяны, свиночеловека и ещё двух, редко участвующих в сюжете, персонажей. Коренного перелома в сюжете не наступило — герои по прежнему идут по дороге приключений, только теперь в них они ввязываются самостоятельно. Если первый том больше касался предыстории похода, второй — борьбы со злыми оборотнями, причиняющими больше препятствий на пути, нежели способных хоть как-то повлиять на изменение маршрута. Третий том отличается именно тем, что герои сами ввязываются в неприятности. Когда можно было смело идти дальше — они осматриваются вокруг и вносят ясность своими действиями.

На обложке не зря изображена фигура с граблями — это Чжу Бацзе, свиночеловек, воплощение людских пороков: жадность, лень, заносчивость, болтливость, трусливость, похоть и чревоугодие. Ранее он был активным участником, но всё же уступал божественной обезьяне Сунь Укуну, вступая в постоянные противоречия, ставя на пути всей компании грабли (в прямом и переносном смысле). Теперь он выходит из тени и становится более активным. А вот Сунь Укун неожиданно сдаёт позиции. Его поведение уже не вызывает удивление. Читатель хорошо знает обезьяну, вот и У Чэн-энь не стал развивать тему её могущества, не наделив за весь третий том хоть одной новой способностью.

Всего в книге насчитывается 6 приключений и половина завершенного ещё из второго тома. Противостояние могущественному дьяволу — одно из последних невыполнимых противостояний противоборствующим силам, когда Сунь Укун расписывается в своей неспособности оказать ему сопротивление, прибегает к помощи всего небесного сообщества, включая Нефритового императора. В третьем томе часто приходиться призывать на помощь Будду, самого могущественного из небожителей. Только он способен своим внутренним видением различить в тонких деталях суть событий, чего лишены все остальные. Не знаю как буддистам, но очень непонятно активное участие Будды в книге. Он постиг Нирвану и ему должно быть всё безразлично, отчего он потворствует китайскому монаху, пускай и решившему нести буддизм в Китай?

Что интересного стоит выделить в книге. Русская поговорка из сказки — не пей из речки, козлёночком станешь — в событиях третьего тома имеет важное значение. Так начинаются новые приключениях и жизненные испытания персонажей. Выпив из одной такой речки, китайский монах не становится козлёнком, это было бы слишком просто. Он… беременеет. Мало того, данная река протекает в стране женщин, где нет мужчин и где нет других способов продления рода. Природа позаботилась о потомстве для человека, но не задумалась о проезжающих мимо путниках. Здесь и в нескольких других приключениях, Сунь Укуну предстоит бороться с заклятыми врагами, случайно взращенными во многих противостояниях, когда один поверженный противник взаимосвязан по родственной линии с другим противником. Чаще — противник наживается своими силами, вот и приходиться расхлёбывать дела своей горячности.

Все приключениях многоуровневые. Читатель ведь привык, когда вроде бы закончив одно испытание, из него же вырастает очередное, погружая в чтение ещё дальше. В стране женщин есть королева, есть злая волшебница, все друг с другом вступают в противоречие из-за китайского монаха. В женской стране мужчина является лакомым кусочком. Читатель также привык к постоянным пересказам событий. Трудно что-то пропустить, если автор часто вновь ведёт рассказ о минувших событиях, хоть и другими словами.

История с двойниками Сунь Укуна не принесёт каких-либо выводов, как и последующее за ним приключение в стране огнедышащей горы, чем-то повторяющее приключения в стране женщин. Примечателен только разговор о месте, где заходит солнце. Ввязывание в дела других будут постоянно повторяться. Ежели в храме с похищенной золотой черепицей, китайский монах начинает помогать из чувства солидарности и клятвы заходить в каждый буддийский монастырь на пути, то обязательство заверять путевые у каждого государя для получения права на свободный проход, заставляет действовать уже Сунь Укуна, желающего помочь одному из государей, претерпевающего лишения от злого оборотня, выкравшего жену и постоянно требующего для неё новых служанок.

Тема оборотней не покинет читателя, видимо, даже в четвёртом томе. Сами герои книги в чём-то оборотни, особенно Сунь Укун, постоянно превращающийся в других существ, так они на дух не переносят других оборотней, порой просто из чувства отсутствия солидарности убивают безвредных оборотней и оборотней, которые могли принести им пользу. Создание конфликтов на пустом месте — вот основной мотив третьего тома.

Приключения практически вступили в завершающую стадию.

» Read more

Тибетская книга мёртвых

Давайте поговорим о «Тибетской книге мёртвых» без высокопарных слов. Не будем говорить о мудрости Востока и не будем поднимать тёмную историю создания и перевода. Восток — тяжёл для понимания Запада. Культура иного типа сформировалась иными путями. Главное, при чтении, понимать, что читаешь наставление перед смертью. Сама смерть на Востоке — не простое умирание. Буддизм учит возможности к перерождению — вот отсюда и идёт трактовка всей книги.

Водянистый стиль написания — верное средство создать мистический флер. Различать образы в мутной воде невозможно, через чистую воду читатель смотреть не сможет. Надо принять содержание книги таким, какое оно даётся. Образы возникают не самые лицеприятные. Сравнение возможно только с ужасами Лавкрафта. Своеобразные животные ужасы Лавкрафта и видения (испытания) умирающего — суть одной воды. Погружение не вызывает отвращение. Явление твоим очам страшных существ с отрубленными человеческими головами, нанизанными на ядовитых змей, что обвиваются вокруг шей этих созданий; кишки их, выпадающие из живота, находящиеся у них же во рту. Ничего приятного в этом нет. Книга пытается убедить умирающего в призрачности видений. Книга убеждает видеть в страшных созданиях — божественных добрых существ. Надо понять, что они — это ты. Когда примешь видения, тогда перестанешь мучиться, тем скорее наступил перерождение.

Человеческая душа (давайте её назовём так) подвержена пяти состояниям. Каждое состояние — это Бордо: утробное, рождённое бессознательное, в полном уме, смерть и поиски для нового воплощения.

Оказывается, не родители нас выбирают, а душа сама определяется кем ей быть. Ей могут быть доступны различные уровни от животного мира до мира божеств. Душа может выбрать континент для рождения. Может самостоятельно выбрать родителей. Для всего этого в книге приводятся подробные инструкции. Только реализуемо ли это на практике? Смерть сродни сну. Ты просыпаешься, ты что-то помнишь, но потом быстро забываешь. «Тибетская книга мёртвых» учит поведению после смерти, она является наставником. Как применить — если можно применить — надо всегда иметь в виду.

Интересно, в книге описан суд. Судят не складывая все твои добрые и злые дела на разные чаши весов. Тебя мучают, пытают, убивают раз за разом. Судилище — чистый ад. Рая нет, его можете не искать. После пройденных ужасов, ощущение лавкрафтовского ужаса только усиливается. Один в один. Суд закончится только тогда, когда ты станешь честным с самим собой. Поймёшь, что судишь ты себя сам. За грехи отвечать не надо. Они были и ничего с этим уже не сделаешь. Нужно принять прошедшую жизнь как данность, очистить сознание и переходить в новую оболочку для новой жизни.

Смерть — последний перед первым этап жизни. Когда всё станет безразлично — наступит Нирвана.

» Read more

У Чэн-энь «Путешествие на Запад. Том 2» (1570)

«Путешествие на Запад» — один из столпов китайской классической литературы. Для удобства чтения произведение разбито на 4 тома. Если читать целиком, то понадобится 5 дней без перерыва на сон и еду. Я уже давал вводную к китайской литературе, конкретно к самой книге и говорил о положении Поднебесной в нашей стране в рецензии к первому тому.

Второй том «Путешествия на Запад» полностью посвящён путешествию китайского монаха за священными книгами в Индию. У Чэн-энь полностью выложился в первом томе, рассказав читателям подробную предысторию персонажей. Теперь предстоит наблюдать за действиями героев книги, большей частью им предстоит сражаться с коварными волшебниками, поджидающими на каждом углу, на каждой горе и в каждом озере, чтобы поймать монаха и отведать его мяса. Не стоит считать книгу годной для детей и относить в разряд сказок, что сделает современный читатель — гордо занеся книгу в раздел фэнтези. Слишком много жестокости, да иногда туалетного юмора. Мозги на земле, моча в питье, брань — отнюдь не станет редким однократным элементом в событиях. Если не считать мытарств с деревом бессмертия, то в книге насчитывается порядка пяти историй, каждая из которых носит ту или иную мораль.

Стоит отдельно рассказать о самом китайском монахе. Зовут его Сюаньцзан (он же Трипитака — «свод буддийских канонов») — это реальное историческое лицо, который на самом деле совершил путешествие в Индию за священными книгами, именно он принёс в Китай буддизм. И на этом правдивость заканчивается. Далее У Чэн-энь лишь фантазировал. Да делал это мастерски. Найти столько интересных находок, увязать всё в единый сюжет — трудная задача. Сюаньцзан в «Путешествии на Запад» крайне наивен и человеколюбив, за это постоянно попадает в передряги, постоянно бывает обманут, постоянно не доверяет своим помощникам, постоянно вызывает недоумение. В своём кругу можно его смело звать мямлей. Хоть Сюаньцзан — главное действующее лицо, на которое опирается весь сюжет, он всё же уступает Сунь Укуну в значимости, более активному и продуктивному персонажу книги.

Весь сюжет держится на Сунь Укуне. Его прообразом стал Хануман (аватара Вишну и один из главных персонажей Рамаяны). Сунь Укун также известен как Царь обезьян, Великий мудрец равный небу. В первом томе также звался Бимавэнем, так как служил конюхом у Нефритового небесного императора. Он действительно выглядит как обезьяна. Ничего человеческого в нём нет. Сунь Укун хитёр, изворотлив, крайне силён, умеет перемещаться в пространстве на далёкие расстояния, напрочь лишён чувства совести, а также обладает магическими способностями изменять предметы, придавая им форму чего угодно, может даже собственный волос превратить в свою копию, возможно именно Сунь Укун первым дал возможность рассуждать о клонировании, иных мыслей просто не возникает, когда видишь такие чудеса. Все беды сваливаются на Сюаньцзана только тогда, когда Сунь Укун отсутствует. Всё в итоге зависит именно от действий Сунь Укуна. Без его помощи вся затея провалилась бы на первом испытании. Кроме того, Сунь Укун очень живуч — в первом томе нам стало ясно насколько — его в течение нескольких недель варили в божественном котле, откуда он вышел более сильным и закалённым.

Третьим действующим лицом является Чжу Бацзе — свиноподобный человек, воплощение всех людских пороков. Жадный, ленивый, заносчивый, болтливый, трусливый, похотливый и чревоугодник. Основное назначение — вступать в пререкания со всеми, особенно с Сунь Укуном, что является главным юмором. Лишний раз уверен в собственном смехе от препирательств обезьяны и свиньи. Чжу Бацзе активный персонаж. Второстепенные роли у монаха Ша Сэна, которого толком не заметно. Такой же участи удостоился грузовоз лошадь-дракон.

Сюаньцзану и его спутникам покровительствует сам Будда, в этом ему помогает бодхисаттва Гуаньинь. Читателю даётся намёк — всё можно было сделать в одно мгновение. Перенести монаха в нужное место, дать книги, отправить обратно. Главная мысль кроется в том, что для обретения знаний нужно пройти путь к ним. Без этого знания лягут мёртвым грузом и не будут значить ровным счётом ничего. Иной раз Гуаньинь лично устроит неприятность на пути, дабы проверить силу воли Сюаньцзана.

Что стоит отметить — все злодеи получают по заслугам. Они не только пожалеют о своих действиях, но будут потом вынуждены сами страдать и раскаиваться в плохих поступках. Волшебники-оборотни каждый раз сбегает от печальной участи уничтожения в свою изначальную среду, откуда их всё-равно удаётся выманить Сунь Укуну. У этой обезьяны везде связи, все считаются с его мнением.

Интересные моменты. Оставляю их в первую очередь для себя:
— Если Сунь Укун прибегает к помощи изменения реальности, то оборотни используют пилюли образа, мертвые могут сохранять свою оболочку, если им в рот положить пилюлю, уберегающую тело от разложения;
— Божества тоже иногда желают обрести земную жизнь, так как на небе нельзя быть с кем-то в браке. Земные воплощения приводят к множеству проблем, ведь сойти в своём обличье могут не все, приходиться перерождаться и считаться с мнением родителей, чьё мнение стоит уважать, это следует из конфуцианства;
— Сунь Укун может легко меняет свой облик, он часто превращается в мелкое насекомое и узнаёт таким образом чужие тайны. Не один Гвидон был таким хитрым;
— Часто используются таинственные артефакты, например — волшебная тыква, куда попадает отозвавшийся человек, где затем превращается в гной за 3 часа;
— Устройство небесной канцелярии трудно в плане понимания. Даже бог Дождя не может послать дождь, для этого он должен получить указание от Нефритового императора и вызвать к себе бога Туч. Также вызывает удивление существование колодезных драконов, у которых есть свой царь;
— В одном из приключений Сюаньцзан приходит в страну, где даосы притесняют буддистов. Сун Укуну предстоит пройти ряд испытаний, из которых разумеется выйдет победителем. Такие забавы — как вызвать дождь, угадать содержимое чёрного ящика, не шевелиться, искупаться в кипящем масле, отсечь себе голову и не умереть — всё эти элементы встречаются в переменным успехом и в наших сказках;
— Не трогай чужое, если не видно рядом хозяина — это суть последнего приключения.

Читайте китайские книги. В них нет ничего трудного для понимания.

» Read more

У Чэн-энь «Путешествие на Запад. Том 1» (1570)

Славная классическая китайская литература. Ей есть чем похвастаться. Китайцы твёрдо знают свою историю без сослагательных наклонений. Множество источников, прекрасные историографы, богатое прошлое. Философия китайцев по развитию не уступает философии древних греков, просто немного отличается. Если греки старались познать мир, то китайцы познавали природу человека. Всем известны труды Конфуция — оплота феодализма и строгих правил, Лао-цзы — учителя познавания мира такого какой он есть. Иные же известны узкому кругу людей на западе, но имеют твёрдую значимость на востоке, где их учения изучают и уважают. Свои взгляды китайцы во много сформировали в 5-3 веках до нашей эры, когда Китай ещё не стал единым, был наполнен множеством мелких государств, постоянно ведущих войну друг с другом.

Есть мнение, что существует как минимум 4 основных классических китайских художественных произведения, созданные много веков назад. Их чтение является признаком широкого познания мира и принятием основ многоплановости классической литературы. Вот эти 4 оплота: «Троецарствие», «Сон в красном тереме», «Путешествие на запад» и «Речные заводи». Все они, как любят говорить сами китайцы, имеют больше 100 тысяч слов. Настоящая кладезь для желающих понять другой образ жизни, чужие нравы и особенности менталитета. Всё-таки китайская нация в своём плане больше однородна, нежели разнородна. Прошедшие через все формы управления собственным государством, они пришли к тому, что есть сейчас. И живут очень даже хорошо. В таком-то количестве в таком-то климате и с такими-то возможностями.

«Путешествие на запад» имело место быть в реальности. Книга отчасти историческая, но с большой натяжкой. Есть сюжетная привязка к событию и больше ничего. Книга больше фантастическая. Когда в Китай стал проникать буддизм, житель Поднебесной Сюань-цзан решается совершить поход на территорию Северной Индии, чтобы привезти в Китай священные буддийские книги. У Чэн-энь взял этот факт, добавился китайской мифологии, разбавил китайским шаманизмом и влил стакан горячего безудержного юмора, наделив героев сказочными способностями. Писал он не строгим красивым языком, как заповедовал делать Конфуций, а просто и для простого народа, превратив книгу чуть ли не в «бульварное чтиво», что безусловно одобрил бы главный противник Конфуция Мо-цзы. Трудно поверить, но уже в 1570 году «Путешествие на запад» стало просто гигантским произведением, масштабу которой может позавидовать даже Гюго. Как мы знаем, Гюго любил полностью прописывать свои миры, порой уходя в начале повествования очень далеко. У Чэн-энь уходит ещё дальше, порой на пять веков, а иногда даже и на тысячу лет. В его время считалось обязательным, чтобы в художественной книге описывались не только сюжетные линии, но обязательно взросление героя, его рождение, особенности зачатия, как встретились родители и так далее. В итоге можешь очень удивиться, что история-то оказывается не об одном, а совершенно о другом. Такой подход может только порадовать читателя. Остаётся только читать и понимать полностью прописанный мир.

Начиная читать книгу, трудно потом принять, что Сунь Укун (царь обезьян, бессмертный бог грома, бесшабашная личность, проказник и лиходей) не главный персонаж. У Чэн-энь так красочно прописывает его образ, войну с богами, похищение нектара бессмертия, все проделки и последующие события, что как-то недоумеваешь, когда он потом пропадает. И описание уже ведётся про других. Книга слишком многогранна. Под одной обложкой целые судьбы. Тут будет и человек-свинья, и дракон-лошадь, даже сам Будда будет фигурировать, что уж говорить про Небесного нефритового императора и просто про китайского императора. В этом котле будет много кто варится и будут задеты судьбы многих людей. Читателю не стоит ждать бытового описания, фантазия У Чэн-эня просто поражает воображение. Столько придумать и уместить в одной книге, так здорово прописать вселенную, так всё грамотно увязать и разложить по полочкам. Книга при этом не нудная, а интересная. Её даже можно ребёнку на ночь читать. Пусть он взрослеет не на книгах про Гарри Поттера, а познаёт мир вместе с Сунь Укуном. Поверьте — ребёнок мир будет понимать гораздо лучше, да и на его вопросы будет гораздо легче отвечать. У Чэн-энь был до конца верен заветам Цзоу Яня, призывавшего видеть мир не своими глазами, а исходя из меньшего предполагать большее. Чем дальше будешь сам с собой рассуждать, тем яснее тебе станет всё вокруг.

И это только первый том! Можно порадоваться дружбе коммунистического Китая и СССР. В 50-60-ые годы XX века переводчики подарили русскоязычному читателю множество переводов китайских произведений. Жаль, что ныне они не пользуются спросом, их никто не желает перепечатывать. Спасибо электронным библиотекам — они сохранили для нас эту кладезь.

Напоследок хочу сообщить 10 буддийских заповедей: не убивай, не воруй, не прелюбодействуй, не лги, не пей вина, не сиди на высоких сиденьях, не носи красивые одежды, не танцуй, не носи драгоценности и не ешь в неположенное время. Мирян касаются только первые пять.

» Read more