Фёдор Достоевский «Преступление и наказание» (1866)

Здравствуйте, Фёдор Михайлович.

Мы с вами сразу не подружились. Помните как я вам высказал пару ласковых про Белые дни и Бедных людей? Хорошо, что помните. Надо отметить успехи в вашем творчестве. Всё-таки не зря годы прошли. Вы наверное тренировались. Что говорите написали за это время? Униженных и оскорблённых…. нет, не читал. Что же вас, Фёдор Михайлович всё время на негатив тянет. Я же понимаю всю вашу любовь к Гюго, к его мрачным мирам, к громадным монологам, отверженным людям. Зачем же вы повторяетесь за ним. Переводите действие книг на поля России. Зачем же. Пусть все обиженные остаются во Франции и Англии. Пусть ими Гюго занимается. Вы, Фёдор Михайлович, писатель мрачного порядка. Понимаю, что и жизнь у вас была тяжёлая. Однако больше позитива надо искать. Понимаю, легко про это говорить. Труднее сделать. Обстановка непростая. Согласен.

Фёдор Михайлович, зачем вы постоянно используете уменьшительно-ласкательные словоформы. Вы себе даже не представляете как это давит на подсознание. Ёкает сердце от очередного шкафчика, бурнусика и приснопамятной бабульки. Куда не шло, что герои благородные. Они у вас всё время «-с» в конце каждого слова добавляют. Модно тогда было шипеть. Может из Польши мода пошла… кто же теперь разберёт. Но уменьшительно-ласкательные зря вы так часто используете. Или таким макаром размер произведения растёт? Я понимаю, что вам, Фёдор Михайлович, надо было по кредитам срочно платить. И время пришлось как раз на «Преступление и наказание». Вы им наконец-то откупились, да свою жизнь в целостности сохранили. Не удивляет размер книги. Причина же очевидна. Смущают лишние диалоги, раздутые монологи и левые ходы героев.

Скажите честно, Фёдор Михайлович, Раскольников был психом? У него справка имелась? Или это просто признак слабовольного человека, склонного к истерикам? Он же за всю книгу слова спокойным тоном не сказал. Он всегда что-то выкрикивал, да грозился. Сперва просто грозился, а после маханий топором чуть ли не в киллеры собрался податься. Понравилось ему людей убивать. Вы знаете, Фёдор Михайлович, ведь ваше произведение будут проходить дети в школах. Правда-правда. Только редко какой ученик вашу книгу прочитает, иной ограничится просмотром фильма или кратким содержанием. Все будут думать, что «Преступление и наказание» это книга о преступлении и наказании. Убил, значит, Раскольников бабку и ограбил (редко кто вспомнит, что он не только бабку убил, да ещё топор украл) и потом всю книгу переживал, а к концу его совесть заела и он сдался властям. Представляете? А ведь вы совсем о другом писали. Раскольников вообще второстепенный персонаж. Его мотивы никому не интересны. Он вообще больным на всю голову был. Что правда так и было? Вы меня успокоили, Фёдор Михайлович.

О мотивах всё-равно поговорить хочется. Раскольников ведь тунеядец. Не работает, не учится, живёт только перезакладыванием своего имущества. Вы бы его хоть писателем сделали, а не пытались дать ему гонорар переводчика немецких текстов. Всё-равно он на всё смотрит мрачно. Прямо как вы. Вот бы и показали его становление другим способом. А то «Я виноват! Я убил!». Ну что это… Никаких переживаний из-за содеянного. Я даже не понял зачем он к инспектору постоянно ходил, который ему там байки травил, при этом вы же сами весь расклад заранее определили. Прямо кошки-мышки какие-то. Тупо! (это кстати вы данное слово первый раз применили в литературе? Просто интересно, я честно говоря не ожидал. У вас вообще невероятно необычная манера передачи слов). И каким-таким заболеванием он у вас там хворал после своего преступления? Или неужели настолько впечатлительным оказался. Мне кажется вы что-то не договариваете. Может эрготизм? Хлеба не в той харчевне поел. Ему ведь выбирать не приходилось. Эрготизм, кстати, вызывает у человека агрессию. Неудивительным получается его душевный порыв. Он сам не понял содеянного. Вы, Фёдор Михайлович, тоже не до конца осознали. А адвокат куда смотрел? От отравления и галлюцинации бывают. Раскольников ими ведь тоже страдал. Почему-то в книге суда нет. Или в ваше время всё решалось сразу в полицейском участке?

Фёдор Михайлович, вашу книгу можно обсуждать бесконечно. Я пожалуй закончу.

» Read more

Терри Пратчетт «Ноги из глины» (1996)

Глина от глины моей (с)

Чёрт его знает какая книга в цикле. Чёрт его знает какая про городскую стражу. Я уже сбился со счёта. Точно пока не дошёл до второго десятка. Но дело к тому идёт уверенными шагами. Вновь перед нами вся харизма старины Терри. Именно в цикле про стражу он уходит в свой неподражаемый отрыв. Он не издевается над действительностью как в ведьмах. Не смотрит с сарказмом на суету сует жизненных передрягах как в книгах о Смерти. Стража — отдых. Стража — настоящий Пратчетт. Вся его суть и весь его юмор. Самый первоклассный. Лучше нет и не будет.

Жизнь города сложна для понимания. Не всё просто в мегаполисе. Действия героев приносят восторг. Вот Ваймс уворачивается от очередного наёмного убийцы, вот Витинари слёг в постель от рук таинственного яда, вот Моркоу уступил свои притязания на трон Шноббсу, вот феминизированный гном, вот сочувствующий ему оборотень. Необычно мало троллей, необычно мало появлений Смерти. Отсутвует СРБН Достабль. Но зато Пратчетт наконец-то знакомит нас с големами и вновь напоминает о существовании вампиров.

Книга как детектив. Совершается убийство. Городская стража его расследует. От загадочные происшествий бунтует гильдия волшебников, в растерянности отнекивается гильдия наёмных убийц, а гильдия алхимиков выгоняет самоучку-открывателя новых методов расследования преступлений. Колыхаются воды в Анке. Великий Голем жаждет справедливости. Он выведет свой народ. Он должен принести спасение. Разойдутся воды реки. А если не разойдутся, то в Анке легко прорыть ход.

Скажу честно. Имя Розы Эко сдулось к середине книги. Его идея не подошла Плоскому миру.

» Read more

Вальтер Скотт «Квентин Дорвард» (1823)

Обстановка книги Вальтера Скотта такова — перед нами Франция, её король Людовик XI, его стража и юный Квентин Дорвард. События происходят немного погодя после Жанны д’Арк. Казалось бы должно быть интересно. К тому же книгу писал Скотт, матёрый автор на историческую тематику. К изложению, к сожалению, он подошёл с академической стороны. Да, быт описан прекрасно. Гордые шотландские дворяне в личной страже французского короля поражают своей брутальностью, независимостью и способностью поставить на место кого угодно, включая своего нанимателя. И как только король не боялся оставаться с ними наедине. Благо у шотландцев имелось понятие чести и преданности. Поэтому король и не боялся. Можно было смело платить и быть уверенным в преданности. Пока платишь — бояться не надо.

Противником короля Франции является король Бургундии. Якобы вассал, но сильнее сюзерена. Денег больше, армия упитаннее. В любой момент может сбросить с себя протекторат. Исторически сложилось по другому. Мы знаем Францию, не знаем Бургундию. Скажете, а причём тут политика… вы правы. Она ещё как причём. Дорвард мелькает лишь в начале книги и в конце. Остальное время Вальтер Скотт грузит читателя дворцовыми интригами. Да до того скучными, что пусть о них лучше читают историки-любители сего периода истории.

Бич улиц и вне городов того времени — это цыгане. Их почему-то вешают при любой удобной возможности, а заодно и тех кто рядом стоит. Даже Дорварда чуть не повесили. Ах, как я восхищался началом книги. Так красочно, такое погружение, с ума сойти. Голова кружилась от подробных описаний. И вот начались интриги. Расстроился. Огорчило продолжение. Напрочь испортил настроение финал. Нет, не хочу… меня обманули в ожиданиях. Коварный Вальтер Скотт.

» Read more

Ши Най-ань «Речные заводи» (XIV век)

Китай XII века хуже доисторического периода. В древности люди были жестокие оправданно, боролись за право жить под голубым небом, пасти ещё немного этих сочных мамонтов, воевать за сухие и хорошо проветриваемые пещеры. В Китае XII века всё намного сложнее. Люди его населяют к моменту описываемых событий уже как минимум 3 тысячи лет. И все эти 3 тысячи лет существуют осознанно. Имеют мифы и легенды. Имеют свою культуры. Свои представления о жизни. Сложен и многообразен Китай. Культур не так много, религий тоже, но люди там всё же жили добрые и душевные.

Только вдумайтесь. Этикет среди разбойников превосходил по своей важности этикет придворных его Императорского Величества. Не так кланялись важному сановнику, как восхищались до земли подвигам свободного люда. Все друг друга знают по именам, да по прозвищам, да по совершённым делам. И это в Китае, где население переполняет критическую массу. Уже тогда он был переполнен. Читатель с трудом усвоит биографии 108 героев книги. От силы запомнит 3-4 имени, может 10 прозвищ. И всё. А ведь в Китае было кого знать.

Любили китайцы таверны. Они до сих пор любят поесть. Вместо «Здравствуй!» китаец тебя спросит «Что у вас было на завтрак?». Вместо «Привет!» предложит сразу пройти в общепит. Компанейские они люди. Будут есть даже после того как наелись, пить вино до тех пор пока оно назад не полезет. Неудивительно, что в книге на каждой странице герои что-нибудь да едят. Если сложить все трапезы и пиры, то выйдет добрая четверть книги. Объём же немаленький. Порядка 1200 страниц. И не говорите — эпопея.

108 героев в книге. Все прописаны. Все детально проработаны. Один из них существовал реально — Сун Цзян по прозвищу Благодатный Дождь (Сун Гун Мин). В XII веке он поднял восстание против императора. Посему «Речные заводи» — книга историческая по мотивам, важная для читателя в плане понимания Китая того времени.

Без боязни за ворота города не сунешься. Того и гляди ограбят, а если не ограбят, то съедят, а если съедят, то и вещи твои присвоят. Зайдёшь в таверну поесть, а тебя одурманят и порубят на куски. Сперва показалось кощунством. Не собаку же есть. Однако оказывается китайцы не такие разборчивые. Мясо мясом — любое сойдёт. Главное самому в суп не попасть. Вот и ходили китайцы от города до города большими караванами, желательно минимум в 500 человек. Ежели меньше, то есть риск подвергнуться нападению разбойников. Они либо ограбят, либо к себе пригласят. Лучше выбирать второе. Вот так и накопил Сун Цзян под своим предводительством более сотни отборных людей. Иные прямиком от Императора под его крыло перешли. Ежели ты в рядах разбойников, то приходиться приводить в стан всю свой семью, чуть ли не девятого колена, иначе им грозит смертная казнь.

Книга читается легко. Но через 50 страниц начинает надоедать постоянная угодливость действующих лиц. То вот они друг друга чуть не поубивали за чарку вина, а вот уже узнав как друг друга зовут (причём лучше самих себя всё знают про оппонента), так начинают пить и есть до утра. Таверны видимо хорошо дело своё делали. С таким-то подходом к еде.

Удивляет коррупция. Она сама собой подразумевается. Всеми принимается на ура. Помогает отвести от себя обвинения, подмаслить судью, ублажить тюремщика, любого начальника. Просто плати и всё. Плати всегда и везде. Пробивай себе дорогу деньгами. Китай XII века хуже доисторического периода, повторяю. О коррупции как и о еде — примерно четверть книги. Во многом такое обусловлено потаканием императора, который видимо сам из дворца никогда не выходил. Люди страдают от беззакония, при первой возможности уходят в вольный люд, увеличивая и без того беззаконие в стране. Да и нет закона в стране. Либо будь овцой, либо становись тигром. Сун Цзян из барана перешёл в стан львов. Он желает изменить ситуацию в стране к лучшему и не находит более лучшего способа, нежели заявить о себе бунтом.

Первый том наполнен лестью, второй жестокостью. От некоторых сцен может вывернуть желудок наружу. Порой бытовое насилие описывается так красочно, что в глазах темнеет. Батальные сцены, к сожалению, не такие красочные. Возможно из этой книги вышли такие бои, коими нас пичкает китайский синематограф, где воюют не армии, а эпические летающие воины, имеющие невероятные способности, исповедующие одну им ведомую военную хитрость. Есть в книге и магия, куда же без неё. Нет почему-то традиционной китайской медицины.

«Речные заводи» — сага. Чувствуешь облегчение после её прочтения. Китай становится понятнее. Осталось заставить себя взяться за ещё более эпические «Троецарствие», «Путешествие на Запад» и «Сон в красном тереме». Повезло китайцам с историей. Такие труды им достались от предков.

» Read more

Эдуард Гиббон «Закат и падение Римской Империи. Том 3″ (XVIII век)

Похоже богатое на эмоции и сочные слова время закончилось. Гиббон переходит к сухому изложению событий. Это крайне затрудняет чтения и понимание материала. Информация плохо откладывается и совсем не усваивается. Становится больше сюжетов. Гиббон уже не может однолинейно вести рассказ. Ему приходиться прыгать с одного места на другое, что также не облегчает чтение.

Книга знаменуется торжественным моментом развала Римской Империи на два государства. Она не распалась после Константина Великого, как принято думать. Она распалась позже. В то время на троне западной Империи восседал Гонорий, являвшийся соправителем Валентиниана Третьего. Если вы не в курсе, то расскажу вам ещё раз. В Риме принято было иметь сразу несколько императоров. Иногда их число доходило до восьми. Трудно было управлять обширной империей в те времена. Это можно понять. Императоры умирали, их заменяли другие. Константин Великий объединил Рим под единой властью. Его дети Империю разделили вновь. И вот настал критический момент, когда Валентиниан умер, а западная Империя пала. Произошло это в один год. С этого момента перестала существовать единая Империя. Восток оставил за собой право называться Империей, а запад был захвачен готскими племенами. Сын Алариха Фритегерн пошёл на большее. Ему захотелось на обломках старой создать новую империю, но уже во главе с готами. Не получилось. Слишком широкой была душа у варваров.

Готы давно грабили Рим. Они уже несколько столетий свободно диктовали ему свою волю. Всё началось с Атанариха. Он первым дерзнул что-то требовать с Рима. Он же чуть не разграбил город. Был нрава доброго. Даже своего императора готы сумели поставить. Таково было влияние. Лишь бы не грабить Вечный город. Сам Рим к тому моменту уже не являлся важным для империи. Скорее как красная тряпка для быка. Там сидел сенат. Императоры с 4 века перебрались в Ровену и даже не думали посещать некогда так важный для них город. Империя воспитала варваров, теперь принимает их волю.

Империя потеряла Германию, потеряла часть Армении, уступив её Персии. Подавляла народные бунты, усмиряла кочевников, пришедших из степи и ставших новой грозой. Эти варвары были варварами для готов, которые как нам известно были сами варварами. Арабы пили кровь прямо на поле боя, припадая к шеям поверженных солдат. Котёл противоречий закипал. Окончательно уничтожено язычество. Империя исповедует христианство. До сих пор нет единой формы религии. Императоры отдают предпочтение арианству. Перед вторжением готов Рим насчитывал 1,200,000 жителей. Многое потерял после разграбления. Аларих, руководивший вторжением, особенно бережно относился к христианам. Требуя от своих воинов почтительного к ним отношения.

И вот перед нами встаёт фигура Атиллы. Новый вождь, король кочевников. Связующее звено между Римом и Китаем.

» Read more

Эдгар Берроуз «Дочь тысячи джэддаков» (1917)

Берроуз — в первую очередь автор Тарзана. Потом уже цикла о похождениях Картера. И уже в последнюю очередь автор других книг. Один из первых многостаночников в литературе (до него мне такого встречать не доводилось). О своих героях он может рассказывать читателю в более чем 15 книгах, что, согласитесь, довольно необычно для начала XX века. Иные писатели предпочитали всё рассказать в одной, зато толстой книге, либо разбить на несколько частей. Берроуз пошёл дальше — клепал книги только так. Подобно фабрике. И правильно, если идеи крутятся только вокруг одних персонажей, но незачем их незаслуженно стороной обходить, надо им дать волю к жизни. Читатели только с радостью примут продолжение похождений понравившихся героев. Ведь и сейчас то и дело слышишь от людей, что мол жалко продолжения нет или жалко, что мол автор так кратко всё изложил. Душа требует большого объёма материала, она готова всю жизнь идти рядом со своими героями. Кто-то взрослеет год от года, а кто-то принимает неизбежную старость, впитывая в себя как губка новое похождение. А жизнь-то идёт, жизнь идёт вперёд и не стоит на месте. Оглянись и увидишь других героев… не надо зацикливаться и создавать себе кумиров. Мир прекрасен своим разноообразием.

Магическое слово «разнообразие» не коснулось Марса Берроуза. Бедная на воздух атмосфера, зависящая только от одного агрегата, позволяющего его обитателям дышать. Бедная флора всё по той же причине, да из-за засушливости. Бедная фауна — вы только вдумайтесь, ведь на этой планете только один вид существ типа лошади-слона, один типа обезьяны, один типа человека и ещё один тоже типа человека. С таким раскладом они друг друга кушать должны аки приснопамятные коренные жители Новой Зеландии, которые животный белок только и могли добывать из трупов поверженного врага. Им каннибализм стал свойственен самой природой. Не до конца проработал мир Берроуз. Пожалел малость скромного богатства.

Зато подумал над физикой. И это браво! Редко какой писатель, засылая героя в иные миры, думает над этим. Берроуз подумал. Марс стал чем-то сродни Луны. Это нам сейчас кажется вполне обычным изменение свойств притяжения планет и их спутников. А тогда это было только одной из версий. Лишь совсем недавно Ньютон задумался над этим явлением для родной планеты, поэтому остаётся гадать насколько Берроуз был фантастичен или же всё-таки астрономы того времени уже знали о свойствах точек разного цвета на ночном небосклоне, включая и возможное притяжение на них. Картер прыгуч как кот.

Вот Марс. Там живут племена. Казалось бы, ну что можно ждать от этих диких племён. Однако и тут жили когда-то гении самоучки. Берроуз не делится сведениями сего богатства. Нам просто сообщают это как факт. Ментальные способности, генерация воздуха, изучение жизни на других планетах. Дико! Особенно удивляет факт изучения Земли в марсианских школах. Они де в курсе всего там происходящего. Каким образом? У них есть чудо прибор… Когда же они свой землеход к нам заслать успели… какие-такие возможности. Тоже непонятно.

Всё это было сном. Утомившегося жарким климатом человека, получившего солнечный удар и упавшего в хладную пещеру отдохнуть. С этим не спорю. С его реальной жизнью я спорю. Человек не может жить вечно, каким бы благоприятным не был летаргический сон.

» Read more

Эрик Берн «Игры, в которые играют люди» (1964)

Берн играет в писателя, лепит книжки по психологии, даже не пытаясь обременять себя толковыми выводами. Всё для него игра. Игра — это определяющее значение для любого действия. Футбол — игра, семья — игра, работа — игра, политика — игра, самоубийство — тоже своего рода игра. С таким подходом всё можно арбузом назвать. Футбол — арбуз, семья — арбуз… самоубийство — тоже своего рода арбуз. Чёрные семечки внутри, сочная мякоть, жёсткая корка, полосатые периоды жизни. Всё в этом мире арбуз. Спасибо, Берн. Будем играть в арбуз и вспоминать вас добрым словом. Всё-таки надо же было догадаться на всё примерить один наряд и с умным видом погнать эту идею в массы. Кущай ар’бюз, дарагой. Попробуй этот треугольник для дегустации. Нравится? Так бери… Что значит негигиенично покупать разрезанный продукт немытым ножом в солнечную погоду? Принимай правила рынка как есть и не возникай. Это всего лишь игра. Игра твоего подсознания. Ведь это же разрезанный арбуз, по Фрейду он должен вызывать у тебя желание.

Эх, Эрик Берн. Вот вы выводите главную игру «родитель, взрослый, ребёнок». Каждый из нас в тот или иной момент является одним из заключённых в скобки. Неважно какой возраст, всё исходит из обстановки вокруг. Позвольте… Юнг тоже поделил мир на интровертов и экстравертов. Говорил точно такими же словами. А вы тут просто взяли иные понятия, добавили третье, поменяли бумажки с подписями что где… и вот готова ваша теория. С таким же успехом я могу сесть и написать книгу о том, что все в мире играют в более важную игру «мужчина, женщина». И также, позаимствовав у Юнга интровертов с экстравертами, построить свою собственную теорию о важной составляющей психологии. Почему бы нет.

Единственное чем вы меня увлекли, Эрик Берн, системой лайков. Вы их называете поглаживаниями. В наше время ваше определение заменили именно лайки. Ваша шкала прочно въелась в мозг и, разговаривая с людьми, я мысленно просчитываю себя по этой шкале. Всё ли я сказал, в достаточной ли мере удовлетворил потребности в поглаживании собеседника, нужное ли число раз его лайкнул. Мозг кипит и работает. Вот за это спасибо вам, Эрик Берн. В общении с людьми на первый план, обходя просто саму суть общения, выходит именно шкала лайков. Её можно применять всегда и везде. Она есть суть мира. Ты мне — я тебе.

Остановите поезд. Я сойду… я потерял своё понимание жизни.

» Read more

Теодор Драйзер «Сестра Керри» (1900)

Жаба! Жадная, заносчивая, неугомонная, самодовольная, чванливая — всё это Сестра Керри Теодора Драйзера. К такому персонажу ничего не испытываешь кроме внутреннего отвращения. Кому-то понравился её характер? Кто-то ей вообще пытался восхищаться? Вышла из низов благодаря смазливой внешности, крутила мужиками как хотела. Из никого стала звездой мелкого пошиба с замашками великосветского человека. Туттадролля я. Тьфу! Оторви и выбрось. Хоть Драйзер и пытается выставить свою героиню в благоприятном свете. Однако не помогает. Капитализм разрушил доброго человека, дав ему желаемое, другие же остались в грязи.

Идеи социализма в начале XX века плотно сидели в головах людей. Беспрерывная техническая революция требовала людских жертв. Она выжимала и выбрасывала на грань нищеты своих работяг. Редко кто наживался. Чаще прозябал. Писатели этого времени не могли просто так обходить данную тему. Вот и Драйзер по наитию создаёт свою первую книгу. Случайно из под его пера выходит «Сестра Керри». Он ещё журналист. До плодотворного погружения в профессию писателя пройдёт больше 10 лет после этой истории. А пока нашему взору открывается мрачный мир успешного Чикаго (все мы знаем, как потом отплатит рок некогда благополучному городу). Никому не нужны люди без опыта. Но и с опытом ловить нечего. Работа за гроши. Никому ты не нужен. Человек — вещь, расходный материал. Где уж тут девушке из сельской местности, возжелавшей уехать из родительского дома и стать успешной леди. Повествование превращается в сказку о Золушке. Только Золушку злую, обозлённую, брюзгу и мота. Не делай ей добра — не получишь зла. Бежать и не оглядываться. Сведёт в могилу даже самого близкого человека. Правильно, ведь зачем понинать и спасать тех, кто когда-то тебя же и вытащил из грязи. Пусть они сами теперь отправляются в грязь. Я им ничем не помогу. Надо жить и не щёлкать клювом — такая корыстная особа эта Сестра Керри.

Вот так Драйзер поиграл мной. Задел за живое. Молодец!

» Read more

Николай Гоголь «Мёртвые души» (1842)

Мистер Гоголь, вы мастер сатиры, философии и юмора. Признаю. Ошибался на ваш счёт ранее. Так жестоко ранить изнутри сегодня может редкий человек. А вы изложили свои мысли на бумаге. Не побоялись ведь царской цензуры. Ваш укор подобен плевку в самое что ни на есть государственное лицо. Вы не просто раскрываете глаза людям на события дней давно минувших, вы в блестящей манере излагаете всю суть бытия, всю подлую натуру человека. Пробегаетесь по порокам, смакуете каждый. Ни что не ускользнуло из под вашего пера. Всё в книге органично, всё как положено. Вы рассказали нам о героях своего времени, об аферистах, врунах, чинушах и просто людях, желающих нажиться на любом человеческом горе. Комедия? Нет… обыденная реальность царской России, готовой отменить крестьянское рабство. Передового для тех дней решения. Даже в США не думают о чернокожем населении, как в нашей стране о забитом, малограмотном и униженном классе людей. Что это было в истории великой страны… никто не объяснит. Но кто сказал, что сейчас всё по другому. Копни поглубже, и Мёртвые души Гоголя окажутся обыденностью. Так было, так есть, так будет.

Книга поражает обилием лести. Иной человек столько в жизни доброго про себя не услышит, как тут в одном лишь коротком разговоре изливается море медового нектара. С другой стороны — это правильно. Закрыть глаза, принять сложившуюся историческую обстановку, не думать о проблемах других людей. Надо просто быть оптимистом и во всём видеть только хорошее. И лесть перестанет казаться противной. Ты будешь действительно хорошим человеком. На застарелых ханжей внимание можно не обращать, они просто давно потеряли себя в великосветском маразме.

Коррупция, кумовство, корысть — центральные темы Мёртвых душ. Никуда это не делось и в наше время. Человеку свойственны все три. Откуда бы он не был. Так везде. Возьмите хоть книгу о средневековом Китае, хоть современную литературу. Везде обязательно наткнётесь хотя бы на одну из них. Миром правит не только любовь… она миром вообще не правит. Главное как ты относишься к деньгам, родственникам и накоплению капитала. Отсюда и стоит исходить, читая Гоголя. Всю душу вывернул… была спокойной и нетребовательной, льстила себе как могла, а что теперь…

» Read more

Стивен Кинг «Безнадёга», Ричард Бахман «Регуляторы» (1996)

Книгу читал долго. Очень долго. Более полугода мусолил сей бумажный формат. Страшно… безусловно было страшно в начале. Это у меня с непривычки. Не привык я, знаете ли, к такому Кингу. В моём активе не так много книг, в основном они касались девушек с пирокинезом, да с телекинезом + несколько рассказов. Всё! И вот на меня в виде книги свалилось более массовое произведение, затрагивающее не просто судьбы отдельных городов, а затрагивающее судьбу всего мира. Устоим ли мы перед внеземной агрессией. Вот в чём вопрос. Под обложкой собраны два произведения Кинга. В обоих действуют одни и те же персонажи. Они как-то перекликаются, но не сюжетом, а скорее как события в параллельных вселенных. Что случилось в Безнадёге, не могло перейти в Регуляторы. И наоборот. Я даже могу взять на себя смелость и с твёрдой уверенностью сказать, что «Регуляторы» — фанфик на «Безнадёгу». В конце концов, может же автор, пишущий под своим же псевдонимом, написать книгу по мотивам. Почему бы и нет. Кинг это демонстрирует. Правда крайне отвратно. В происходящее не веришь, воспринимаешь как бумагомарательство и ничего более. Потому и писал под псевдонимом, чтобы сильно не били и не ругали. Бахман по его легенде как бы уже умер… а о мёртвых либо хорошо, либо ничего. Такая логика.

Книги Кинга всегда сквозят каким-то злом, он любит мистику, пестует её. Она ему нравится. И он стал признанным авторитетом в данном жанре. Молодец! Не каждый сможет так пугать читателей. Меня тоже порой пробирала дрожь. Всё-таки не каждому дано вот так вот врываться в подсознание, менять там всё местами, а потом с чувством выполненного долга принимать похвалы. Хвалю Кинга за растягивание сюжета. Это он умеет. Правда всё кончается каким-то обломом. Хочется интриги. Ан нет… всё закончилось вместе со страхом. Бояться нечего, удовлетворения нет. Бери и читай следующую книгу. Вот такое отношение.

Идея мирового зла не нова. В мир Безнадёги зло врывается подобно Кэрри. Честное слово. Безнадёга — чуть ли не продолжение Кэрри. Вот снесла к чертям она весь город. В таком плане ей мог только Тэк руководить. С этого момента начинается сама Безнадёга. Добро пожаловать в шахтёрский город, где правит безжалостный коп. Он выбьет спесь из наркоманов, алкоголиков, зазнавшихся писателей и даже из добропорядочной американской семьи. А потом всё плавно перейдёт в один из американских городков, где тот же Тэк таки выйдет в люди. По сути — это продолжение. Смущают те же самые персонажи. Очень смущает. Не знаю мотивов Кинга, но они были. Читай «Регуляторов» отдельно, то точно бы не дочитал. Неинтересная книга, сильно уступает «Безнадёге».

Какой же вывод можно сделать прочитав книгу… да никакой. Это Кинг. Надо читать и не делать выводы.

» Read more

1 126 127 128 129 130 140