Category Archives: Детям

Александра Бруштейн «В рассветный час» (1958)

Бруштейн В рассветный час

Автобиографическая трилогия | Книга №2

Печаль непонимания коснулась детских воспоминаний Александры Бруштейн. Умер Царь-Миротворец Александр III, чья жизнь для писательницы ничего не значила, что позволило ей холодно отзываться о прошлом. Легко мерить былое меркой современности, вымещая обиды на ком-то определённом, хоть и косвенно, но всё-таки непосредственно виноватом. Тяжело давались юные годы Александре, связано то было с отношением к евреям и с квотами для получения ими образования. Человек для общества ничего не значил, пока он из себя ничего не представлял. Это трудно осознавать спустя чуть более полувека, когда исчезло предвзятое отношению к людям. Только обиды так легко не прощаются. Не смогла их простить царскому режиму и Бруштейн.

Чем примечательно образовательное учреждение, в которое попала главная героиня? Ранее Александра уже говорила о сожалении насчёт зазря проведённого в его стенах времени. Ничему она полезному так и не научилась, вынужденная каждодневно сталкиваться с пренебрежительным к себе отношением, словно не являлась человеком, а воспринималась учителями за предмет для вымещения злобы. Впрочем, сама Александра в отместку называла их обидными прозвищами, ёрничала и часто проказничала, как бы не пыталась представить в красивом облике после. Типичная ситуация для учебного учреждения показана Бруштейн с налётом сложившихся в обществе правил, иного быть тогда не могло. И не так всё было плохо, как описывается автором, если не сравнивать с советской действительностью пятидесятых годов, а брать в качестве примера образовательные учреждения других стран тех же самых лет.

Учебный процесс показывается кратко. Основное внимание уделено первому дню занятий. Александра предпочитает раскрыть для читателя другие эпизоды своей юности: случай с китайцем, рождение брата, банкротство дяди-барчука, интерес к делу по обвинению вотяков в каннибализме. Есть на что обратить внимание. Нравы того времени Бруштейн описывает достаточно хорошо, с каким бы пренебрежением она не подходила к ряду фактов. В том её право, чтобы судить о былом, ведь она является непосредственным очевидцем тех дней.

Нельзя сказать, чтобы Александру как-то выделяли. Единственное отличие случалось при посещении занятий по религии, где для исповедовавших православие имелся один учитель, а для приверженцев прочих вероисповеданий — другой. Причём, учитывая малое количество евреев, мусульман, католиков и протестантов — всех их обучал ксёндз. Какого-либо дискомфорта у Александры это не вызывало. Она к религии относилась терпимо — данную тему практически никак не поднимает, если нет необходимости показать отношение непосредственно к евреям.

В тексте чувствуется усталость писателя от необходимости рассказывать. Александре есть о чём поведать, но она не может опереться на определённый момент, дабы в очередной раз ужалить реалии Российской Империи. Основное Бруштейн рассказала в произведении «Дорога уходить в даль». «В рассветный час» оказался бедным на события. Отец для главной героини уже не значит так много, как раньше. Сама героиня не знает, чего ей хотеть от жизни. Александра плывёт по течению и старается лишний раз не препятствовать развитию событий. Её не огорчает ситуация с уходящими в прошлое порядками — её радует, что скоро о человеке будут судить по его труду, а не по занимаемому положению.

Два учебных года позади, впереди ещё пять лет пребывания в ненавистном Александре учебном учреждении. О том она расскажет в следующем произведении. Пока же она посчитала достаточным ограничиться воспоминаниями об учёбе в младших классах. Не сказать, чтобы содержание ею написанного соответствовало ожиданию увидеть описание действительности последних месяцев правления Александра III и двух лет царствования Николая II. Спасибо автору и за такое, ведь нет ничего лучше, нежели получать информацию из первых рук.

» Read more

Павел Бляхин «Красные дьяволята» (1921)

Бляхин Красные дьяволята

Дети любознательны. И тем они любознательнее, чем увлекательнее подаётся им материал. Павел Бляхин изложил события гражданской войны в ключе романтических представлений. Главные герои его произведения «Красные дьяволята» являются представителями славного племени краснокожих, их противниками выступают белокожие. Так зародилось сказание о храбрецах Следопыте и Оводе, верных последователях идей Великого Вождя и лихих борцов в составе армии Красного Оленя. Они должны пленить коварную Голубую Лисицу, убивающую мирных жителей. В действительности главных героев зовут Миша и Дуняша, прочих — Владимир Ленин, Семён Будённый и Нестор Махно.

Бляхин рассказывает сказку для юношества. Читателю понятно, происходящее на страницах не может быть правдой. Об этом говорит и сам автор. Задор главных действующих лиц выдаёт в них отчаянных молодых людей, готовых решительно мстить за ограбление их дома и убийство близких. Будучи начитанными, особенно романами Купера и Войнич, они совершают невозможное, легко отрываясь от преследователей, в одиночку справляясь с превосходящими вражескими силами и умея оставаться незаметными, словно сами являются персонажами приключенческого произведения.

Происходящее на страницах подаётся короткими главами. Бляхин выверяет каждый поступок действующий лиц. Действие развивается стремительно. Читатель возбуждён от представленной его взору картины, он склонен верить в написанное. Почему и не верить, если молодые люди совершают благое дело, стремясь наказать возмутителей спокойствия. Как не пытаться изловить Голубую Лисицу, ежели иных целей тогда быть не могло? Пусть Махно в действительности изловить краснокожим не удалось, это не портит общего впечатления. Может оттого и не получилось его добыть, поскольку действительность отличается от сказки и нет среди людей настолько одарённых представителей, способных повторить написанное в книгах.

Не могли, но смогут потом. Бляхин побуждает действовать. Ознакомившись с поступками главных героев «Красных дьяволят», не сможешь сидеть спокойно и созерцать жизнь, начнёшь предпринимать действия, которые помогут, пускай не явно, пускай желание быстро иссякнет, зато всегда будут новые читатели у повести Бляхина, а значит будет кому вставать вместо уставших от борьбы. Так кажется, однако так не было. Впереди у Советского Союза тридцатые годы, время великих свершений, где не под видом отчаянных мстителей, а в качестве готовых идти на рекорд ударников. И значит не кажется, так всё-таки было.

Действительность всегда требует иносказания. Бляхин может представлять в качестве врага не только бледнолицых, но и других связанных с ними людей, которых главные герои жалеть не станут, будь они кулаками или священниками, либо задирающими слабых. Слабыми, конечно, являются бедняки, отчего-то не способные встать в полный рост и заявить о себе, хотя именно среди них рождаются подобные Следопыту и Оводу. Оставим подробности увлечённому читателю, сюжет особого значения в «Красных дьяволятах» не играет, главное — идея и её претворение в жизнь. Нужно поверить в свои силы — тогда невозможное станет возможным.

Бляхин постарался угодить не только мальчишкам, но и бойким девчонкам. Оказалось, не одни мужчины способны вершить важные дела, на такое способны и женщины, причём в иных ситуациях совершающие более, нежели кто-либо смог бы вообще. И это замечательно! В деле процветания общества все должны принимать равное участие и не обращать внимания на гендерные различия, причём не просто не обращать внимания, а даже не задумываться, что кто-то отличен от прочих, не думать о существовании тех, кто всегда расставляет определённые акценты, чаще от бессилия найти достойный ответ собственному бессилию.

» Read more

Юрий Нечипоренко «Смеяться и свистеть» (2012)

Нечипоренко Смеяться и свистеть

Счастье одного — это счастье многих. Уметь рассказать о собственном счастье, значит сделать счастливыми других. А если поделиться личными мыслями в позитивном ключе, тогда к ним потянутся, кому-то они обязательно понравятся. Не надо обладать широкими познаниями и богатой эрудицией, достаточно наделить прошлое светлыми оттенками увядающей грусти. Больно станет лишь от осознания потерянного безвозвратно. Уже нет рядом родных мест, сменились вокруг тебя люди, ты продолжаешь жить, изредка предаваясь воспоминаниям, что обостряют ностальгию, либо вдохновляют изложить события былых дней в письменной виде.

Юрий Нечипоренко представил себя так, чтобы читатель увидел его с детских лет и до институтской поры. Предложенные им истории будут близки каждому, так как многие из нас испытывали схожие ощущения. Не в точности одинаковые, но близкие по духу. И не обязательно, если речь будет идти о конкретной стране. Таковы дети во всём мире, покуда их не коснулась взрослая жизнь. С годами это понимаешь сильнее, хотя знаешь, будучи ребёнком всё воспринимал без нынешней идеализации. Рассказывай Юрий истории от лица себя юного, он был бы вынужден беллетризировать текст, придавая ему художественную форму. У него же получилось именно рассказать о своём становлении.

Сборник рассказов «Смеяться и свистеть» имеет четыре раздела: Двор, Род, Мир, Волнуемое море. Понятно, сперва читатель узнает об авторе, его взаимоотношениях внутри ограниченного круга людей. После ближе познакомится с ним и его родственниками. И уже потом автор приоткроет завесу над жизнью, периодически покидая маленький город для участия в школьных олимпиадах, проводимых в ещё не ставшей для него привычной обстановке. Последний раздел представляет Юрия студентом, не совсем старательным, но хранимым судьбой для чего-то большего, нежели быть верным сугубо физико-математическим наукам.

Обо всём Юрий рассказывает с теплотой. Он старается придерживаться наивного взгляда, дабы показываемый им период жизни воспринимался читателем действительно наполненным невинными представлениями о действительности. С первого рассказа становится понятно, если отсечь важную составляющую человеческого общения, то все друг на друга обозлятся и не бывать более прежним хорошим отношениям. Поэтому нет нужды настраивать читателя против содержания сборника. Юрий посчитал нужным придать описываемому налёт меланхоличной философии, призывая с осторожностью судить о происходящем и всегда смотреть хотя бы на несколько лет вперёд, стараясь уберечь близких и знакомых от потрясений.

Но как быть ребёнком и не приходить в ужас от происходящего в мире? Сущие нелепицы мерещатся детям, отчего взрослые с трудом скрывают от них улыбку. Кто не опасался есть мясо? Мало ли из чего оно сделано. Кто не боялся ходить под чистым небом? Вдруг тебя пронзят невидимые иголки или заразишься неведомой хворью. Конечно, детские страхи со временем вырастают во взрослые, принимают серьёзный вид и их реальность подтверждается соответствующими инстанциями. Но это выросшие страхи. И как не закрывай глаза, предпосылки к ним надо искать в детстве. Не так наглядно, как хотелось бы, Юрий раскрывает перед читателем свои юношеские заблуждения, которые теперь приятно вспомнить ему самому, даже с той самой усмешкой, невольно желаемую скрыть от окружающих.

Остаётся печалиться факту необходимости вступления в новый период жизни. Дети вырастают, получают профессию, заводят семью и очень редко оглядываются назад. Юрий Нечипоренко тоже вырос, стал доктором наук, попробовал себя на литературной ниве, обретя успех и на ней. Он посчитал нужным рассказать о волнительных моментах прошлого, сделал это лаконично и приятно для чтения.

» Read more

Райдер Хаггард «Нада» (1892)

Хаггард Нада

Африка неизмеримо богата на истории, игнорируемые читательским миром. Сами африканцы не пишут, а если и пишут, то о том практически ничего неизвестно русскоязычному читателю. Есть у африканцев всё для того требуемое, но не пользуется спросом их былое. Остаётся полагаться на такого писателя, как Райдер Хаггард, сумевшего занять нишу в литературе, снова и снова открывая до того неведомые миры.

В «Наде» читателя ждёт расцвет империи Зулусов под руководством жадного до человеческих жертв Чеки (он же Чака, он же Шака). Сей властитель правил железной рукой, устранял неугодных и при желании мог наполнять ущелья телами подданных. Чека сумел создать крепкое государство, повергавшееся соседей и ставшее грозной силой. Его мог остановить только технически более оснащённый противник, полагающийся при ведении боевых действий на огнестрельное оружие. Иначе остановить орды зулусов не представлялось возможным. Выстроенная Чекой империя падёт уже после окончания событий, описанных Хаггардом. Важна сама личность правителя, волей судьбы объединившего воинственные способности своей нации.

Повествование ведётся от лица Мопо, знахаря Чеки, особо приближённого к нему и потому знающего многое, чего не знали современники и не могут знать потомки. Хаггард опирается на известных исторических деятелей, окружающая их выдуманными личностями, строя сюжеты, которых в действительности никогда не было. Не стоит винить в том автора — в художественной литературе подобные приёмы не порицаются. Главное, Хаггард получил возможность отразить быт зулусов, познакомив с ним читателя. Есть от чего придти в ужас и есть чему восхищаться.

Построенная на насилии страна, жители которой пребывают в постоянном страхе, являясь при этом звеньями сплочённого объединения, заменяемые при необходимости и не являющиеся важными частями, поскольку Чека вовлекал многие народы, не делая между ними различий. Племена стирались по мановению руки, без принуждения убивая себя и детей, когда того желал правитель. Мясорубка, скажет один читатель. Муравейник, добавит другой читатель. Всё ради процветания всего, без проявлений нужд отдельных представителей человечества. Даже Чека действовал согласно сложившимся условиям, готовый погибнуть, если к тому принудят обстоятельства.

Не хотел быть причастным к большинству лишь главный герой произведения — Мопо. Он бежал от тяжёлой доли, попал в распоряжение Чеки и отныне стал вариться в котле, покуда не отобьётся от напастей, чтобы однажды рассказать некоему европейцу историю жизни. Так начинается сказание, озаглавленное Хаггардом в честь дочери знахаря, красавицы Нады, появляющейся на страницах чрезмерно малое количество раз. Не в названии дело! Мопо сумеет сохранить ребёнка Чеки (царь убивал отпрысков, боясь быть свергнутым), вырастит его под видом своего и на том сложится добрая часть повествования. Пускай и не в том духе, как того мог ожидать читатель.

Что особенного в поведении действующих лиц? Они упиваются значимостью, непомерно гордые, решают проблемы с помощью присущего каждому из них авторитета. Такое поведение следует чуть ли не взять в качестве примера, говоря, как в действительности надо жить. За столь высоко возведённой ими стеной бьётся такое же решительное сердце и так же высоко парит душа. Обмана на страницах произведения нет. Нет места в «Наде» и подлостям. Желаемое открыто высказывается, либо замалчивается, ежели тому есть оправданная необходимость. Хитрить в такой манере получается у одного Мопо, привыкшего скрывать правду и сдерживать сердце, смиряя трепет души.

Африка велика. Рассказать о нравах всех племён невозможно. Стоит ли верить Хаггарду, когда он делится с читателем подробностями жизни тех, кто не пережил годы правления Чеки? Читатель сам решит. Были ли племена, выбирающие правителей с помощью борьбы за обладание дубиной или прочие… Представленного на страницах не перечесть. Оно и не требуется. Прикоснуться к жизни зулусов в «Наде», значит пережить погружение в мир непередаваемых эмоциями страстей.

» Read more

Патриция Рэде «Сделка с драконом» (1990)

Рэде Сделка с драконом

Цикл «Истории заколдованного леса» | Книга №1

Романтические представления о прошлом навсегда останутся всего лишь романтическими представлениями. Не было в прошлом ничего из того, что хотелось бы там видеть, вооружившись детским мировосприятием. Как не было и того, чтобы имелись герои, желавшие избежать скучной рутины повседневности, заедающей слащавостью. Тем не менее, отталкиваясь от необходимости принимать человеческие фантазии за предположения, также требуется исходить из прочих вариантов, вроде того же бунта против системы. Примерно в таком понимании будет протекать знакомство с циклом произведений Патриции Рэде (или Риди) про взбалмошную принцессу, решившую заявить о превалировании собственного я над мнением царских родителей. А далее куда уж выведет авторская фантазия.

Не устраивали принцессу ограничения. Она была окружена прекрасным, от неё требовали заниматься скучными девчоночьими занятиями, к которым отчего-то не относились кулинария и прочие необходимые для девушки дела, вроде варения варений, зеления зелений, шпиления шпилений, сервирования сервиров и милования перед милованницей. Хотелось принцессе фехтовать, творить заклинания, познавать законы и быть достойным гуманного общества человеком. А так как вниманию читателя представлена фэнтезийная Вселенная в самой её розовой ипостаси, то бунту в любом случае быть. Подросток всегда останется подростком, из какой бы человеческой среды он не происходил.

Коли бунтовские мысли созрели, значит надо действовать. Авторская воля придумывает досаждающих принцессе принцев-рыцарей, драконов-пещерников, колдунов-чернокнижников. Всем им тоже хочется изменить действующую систему. Всех не устраивает сложившееся положение. На их же беду, каждый из них страдает низкими показателями интеллекта, имея при этом завышенное значение харизмы. Оттого-то читателю симпатичны все действующие лица, включая отрицательных персонажей. Просто кому-то требуется захватить в руки больше власти, нежели ему на самом деле надо, а кому-то не хочется относиться к власть имущим вообще. И вроде не должно случиться на такой почве конфликта, не живи одновременно с ними в придуманном Патрицией мире те, кто не имеет забот и не желает перемен, чем мешает осуществлению планов большинства действующих лиц.

Ежели бунту быть, значит бунту быть. Не сказать, чтобы читатель увидел нечто новое, скорее Патрицией сделан уклон в сторону необходимости сохранить равновесие, разрушив планы злодеев, сохранив текущее положение без изменений, предоставив шанс тем, кому и до того не хотелось становиться участником передела сфер влияния. Всё получается будто по необходимости, вследствие исполнения утверждения, якобы природа не терпит пустоты. Когда принцесса покинула родное королевство, она стала источником раздоров желавших присоединиться к её царствующему дому, а когда среди черни расползаются мысли о насильственном захвате власти, то именно принцессе суждено предупредить негативное развитие событий и показать собственную дальновидность. Пока это не соотносится с содержанием первой книги цикла, но в будущем должно сказаться.

«Сделка с драконом» преподносит драконов в новом свете. Оказывается, они не могут обойтись без принцесс. Все драконы имеют хотя бы одну в услужении. И логично предположить, что главная героиня попадёт к лучшему из них, чтобы сделать его ещё лучше, либо к худшему, чтобы, опять же, сделать самым лучшим. Выбирать принцессе не придётся. Согласно желанию Патриции она найдёт применение своим знаниям и докажет преданность опекающему её дракону. Не будет кровожадных поползновений, жадных устремлений и дных не получится найти, а будет вкусная кормёжка, бережная чистка и бесконечный учёт имеющегося в пещера богатства.

Об остальном думать не требуется. «Сделка с драконом» читается легко, происходящее на страницах наивно, проблемы отступают. Кажется, со всем всегда можно справиться.

» Read more

Игорь Акимушкин «Мир животных. Млекопитающие, или Звери» (1971)

Акимушкин Млекопитающие или Звери

Существенный недостаток труда Игоря Акимушкина — невозможность понять, говорит он о том, что знает или пересказывает со слов других. Также невозможно понять, насколько хорошо он разбирается в самих животных, о которых взялся рассказывать. Временами им поднимаются такие вопросы, на которые сто лет назад уже Чарльз Дарвин твёрдо знал ответ. А иной раз Акимушкин и вовсе производит впечатление человека, отрицающего эволюцию животного мира, допуская понимание естественного отбора, но полностью игнорируя отбор половой. Если подходить с позиции того, что Игорь писал для детей, то достаточно сослаться на раздел о слонах, если же благодарить Акимушкина за популяризацию биологии, то придётся признать его заслугу — работу он проделал значительную, действительно наполнил её множеством любопытных деталей из жизни братьев меньших и братьев размером больших.

Чёткого разделения нет. Повествование начинается с Австралии, где обитает загадочное животное утконос, ставившее в тупик учёных всего мира, поскольку, по правилам логики, такого создания на планете существовать не может. Отталкиваясь от утконоса, Акимушкин переходит к прочим животным, стараясь охватить большинство из них. Рассказать предстоит о многих, в том числе и тех, которые вернулись обратно в океан, а также про научившихся летать. Сложность изложения для Акимушкина состояла ещё и в той особенности животного мира, что в природе имеются схожие существа, ничего общего кроме схожести не имеющие. Дабы не утомлять читателя, все похожие животные идут рядом с соответствующими оговорками.

Из текста наглядно следует понимание начитанности автора, изучающего интересующий его предмет не с натуры, а по книгам. Он не говорит о личных впечатлениях, не приводит примеры из собственной практики. Вместо этого на страницах присутствуют цитаты из прочих авторов, например из произведений Даррелла и Гржимека. Их периодически случается такое обилие, будто Акимушкин предпочёл дать возможность высказаться очевидцам, чьему мнению стоит обязательно доверять. Ещё один важный момент, текст не имеет чёткой схемы изложения, то есть Акимушкин рассказывал согласно наитию, где-то ограничиваясь историческими предпосылками, а где-то перечисляя забавные свидетельства из жизни животных. Получается, как хотелось Игорю рассказать, так он и писал, уделяя внимание фактическим наблюдениям свидетелей, среди которых он сам так ни разу и не отметился.

Надо заметить, к печали читателя, добрая часть приведённых для знакомства в тексте животных находится на грани вымирания. Их так мало осталось, что недалёк тот день, когда о них будут помнить лишь по книгам зоологов-современников. Если человек не заинтересован в разведении животных, это не приносит ему прибыль или не служит для выполнения прочих целей, то таким существам в будущем будет отказано в пребывании на планете. Множество раз Акимушкин сетует на китайскую медицину, чьи потребности, в первую очередь, ведут к вымиранию видов. Игорь в открытую не говорит об эффективности или надуманности рецептов китайских лекарей, его беспокоит сам факт уничтожения животного мира, когда, допустим, от носорога браконьеры берут рог и более ничего.

Пугает не только это. Акимушкиным приводятся свидетельства, согласно которым человек постоянно уничтожает животных по прихоти, не пропитания ради и не из необходимости убивать во имя чьей-то жизни. Именно акцентирование на данной проблеме красит труд Игоря. Может дети задумаются и, став взрослыми, не станут губить природу, выбрав приоритетом собственное благополучие. Но сколько бы не сменилось поколений, разумности у людей так и не появилось. Как животный мир истреблялся, так и будет истребляться дальше. Грустно, обидно, только иного пути у человека нет — он должен остаться один, сохранить годных ему представителей, а прочие, кто приспособится, составят компанию.

» Read more

Алан Маршалл «Я умею прыгать через лужи» (1955)

Маршалл Я умею прыгать через лужи

Автобиографическая трилогия | Книга №1

В действительности многое зависит только от способности человека воспринимать окружающий его мир. Если видеть грязь и невзгоды, значит ничего другого разглядеть не получится, а если знать про существование верных друзей, мудрых родителей, хороших людей, то среди них не получится обнаружить сторонников негативного понимания жизни. Разве Австралия может считаться образцом для подражания, где к человеку относятся как к человеку? Судя по мнению Алана Маршалла — может. Если брать для рассмотрения творчество иных австралийских писателей — всё обстоит с точностью до наоборот. Соответственно и читатель, в зависимости от присущей ему способности мыслить, примет книгу «Я умею прыгать через лужи», поверив писателю, либо усомнившись в правдивости приведённых в тексте слов.

Главный герой произведения — это автор. Он вспоминает о детстве, каким здоровым родился, после заразившись полиомиелитом, навсегда утратив возможность передвигаться на ногах без сторонней поддержки. Все относились к нему с пониманием, никто не акцентировал внимание на его физическом недостатке. Маршалл представил Австралию идеальной страной, где каждый житель наделён равными возможностями, поэтому главный герой уверенно участвует в забавах со сверстниками, совершенствуется и воспринимает присущую ему уникальность. Он может без боязни ходить в школу, драться с мальчишками и не воспринимать себя ущербным, ведь бить его или быть побитым им, не считалось зазорным. Конечно, Маршалл о многом недоговаривает, представив читателю скорее сказку, нежели отразив происходившие с ним на самом деле события.

Становление автора происходило постепенно. Он сожалел о невозможности пойти по стопам отца — стать объездчиком лошадей. Ему пришлось принять долю страданий, так как родители хотели вылечить сына, чем причиняли Алану невыносимую боль. Других серьёзных проблем у главного героя произведения не было. Если ему хотелось оседлать лошадь, то практиковался на пони. Если научиться плавать — шёл на озеро и учился. И однажды стало ясно, что профессия отца не настолько хороша, чтобы ей уделять внимание — население Австралии массового пересаживалось на автомобили. Получилось лучше, нежели можно было желать. Мехи из громадного несчастья позволили начать ковать писательский талант.

Читателю было бы полезно познакомиться с творчеством Алана Маршалла. Не в силу стремления подражать в воспитании детей, а дабы сделать общество похожим на предлагаемое автором. Ведь почему возникают сомнения в правдивости изложенного Аланом? Именно из-за несоответствия имеющегося в повседневности с похожим на утопию австралийским обществом. Всё чрезмерно идеализировано, заставляет сокрушаться над неимением схожих моментов в обыденности и намечает тот путь, по которому человечество когда-нибудь всё-таки начнёт движение.

Не будь в центре повествования, при всём этом, человека, отличного от прочих, то как тогда книга могла восприниматься читателем? Вполне возможно, что автору пришлось бы сконцентрироваться на других проблемах общества, по очевидной причине оказавшихся вне его дум. Над главным героем постоянно довлеет понимание необходимости преодолевать боль, он осознаёт непохожесть, старается достигнуть поставленных целей, реализует себя по мере возможностей, обретая навыки, которыми обделены его знакомые, видит положительное отношение, принимает за должное и продолжает совершенствоваться. У него нет времени на иное, да и мал он для критического понимания.

Неспроста творчество Маршалла тепло приняли в Советском Союзе. Куда бы не двигалось его население, оно видело будущее примерно таким, каким оно показано в книге Алана. Задумался ли тогда советский читатель, почему рассказанная история случилась не в той стране, где должна была произойти на самом деле? Впрочем, общество живёт не по тем законам, по каким желает, а подчиняется выполнению установок избранной группы людей. И ежели некая группа сумеет реализовать модель из произведения «Я умею прыгать через лужи», значит Золотое время наконец-то наступит.

» Read more

Александра Бруштейн «Дорога уходит в даль…» (1956)

Бруштейн Дорога уходит в даль

Автобиографическая трилогия | Книга №1

Никогда не унывай, это бесполезно. Коли упал — встань, ежели расшибся — продолжай идти вперёд. Неприятности не принимай, зубы не показывай, терпи и молча продолжай думать о ждущей тебя лучшей доле. И тогда всё будет хорошо. А если не будет — тогда не унывай, ведь тебе известно, что это бесполезно. Вставай, иди, терпи. Снова вспомни о ждущей впереди лучшей доле. Будь зацикленным, не позволяй себе в этом сомневаться. Стоит на самую малость разувериться, сразу одолеет гнетущая хандра. Нужен пример правильного образа мыслей? Пожалуйста, первая книга автобиографической трилогии Александры Бруштейн «Дорога уходит в даль».

Современному читателю оптимизм Александры в ряде моментов покажется странным. Она уверена в правильности борьбы рабочих за право на уважительное отношение к их труду и к ним самим. Отрицательно относится к унижению бедных людей. Всюду желает видеть всех счастливыми, чему планирует посвятить жизнь. Основным примером поведения для неё стал отец, работавший врачом, всегда бравшийся за самые тяжёлые случаи и ничего не просивший за оказанную помощь. Альтруизм Александры показательно выпирающий — безусловно полезный для подражания, он способен помочь сформировать толерантное общество.

Главной героине произведения девять лет. В ней переизбыток детских забот. Домашнее учение протекает успешно. Ей удаётся найти общий язык с разными людьми, даже противными ей. Нет в Александре стимула выступать против, она всегда податлива. Бруштейн предлагает читателю несколько случаев, позволяющих понять главную героиню. Не забывает автор и пошутить, обращая в смех нелепые моменты детских лет. Читатель понимает, когда человек способен принять неудачи, достойно пройти через них и продолжать жить прежней жизнью, значит ему будет легче, нежели тем, кто не умеет переступить через себя, закрывается и гаснет от съедающих его мыслей.

Воодушевиться главной героине есть от чего. Это не только показательный пример отца, но и деятельность прочих людей, вроде дрессировщиков в цирке, безруких художников, воздушных первопроходцев. Не удручают главную героиню заранее отрицательные персонажи, обирающие и унижающие, как происходит в меняльной лавке, или смотрящие на евреев свысока, стремящиеся усложнить поступление в учебное учреждение. Всё пропускается мимо: обида проглатывается и забывается, стоит вспомнить рычального пецаря.

Важно понимать, Бруштейн свыклась со своим временем, приняла его и поддерживает. Осознавая себя повзрослевшую, она вспоминает о событиях полувековой давности. Ей известно, какие изменения произойдут в обществе, что было правильным и неправильным в поведении людей прошлого. Почему революционеры страдали не зря и насколько они верно поступали, осознавая ждущее их наказание в виде ссылки, тюремного заключения или казни. И пусть спустя ещё полвека, после издания данного произведения, вера Александры Бруштейн более не воспринимается с тем же воодушевлением, учитывая свершившуюся тщетность былых устремлений.

Значение имеют другие обстоятельства. Читателю показывается, как нужно смотреть на завтрашний день и жить с осознанием ответственности перед людьми вообще. Именно это постоянно забывается. Человек продолжает желать личного счастья, не задумываясь, настолько сам виновен в происходящем. Продолжают функционировать меняльные лавки, рабочие не видят белого света, а жизнь состоит из сменяющих друга друга впустую проведённых суток. Дорога действительно уходить в даль туда, где обитают надежды и живёт шанс на обретение долгожданного счастья. Безвозмездного не осталось.

Человек у Александры Бруштейн — это птица с подрезанными крыльями. Он чувствует необходимость быть рядом с людьми, оказывать им посильную помощь, осознавая присущую ему беспомощность. Надеяться остаётся на других, так как собственных сил не хватает. И в этом случае он не унывает, продолжает жить и ищет возможности быть полезным обществу.

» Read more

Джеральд Даррелл «Новый Ной» (1955), «По всему свету» (1958)

Даррелл Новый Ной

1. «Новый Ной»

Написав первые свои книги, Даррелл стал обрастать обрезками историй, в меру интересными и наравне с прочими рассказами достойными внимания, но оказавшимися в стороне. Так и быть им забытыми, не напиши Джеральд ещё одну книгу малого формата, поместив туда новые подробности путешествий в Африку и Южную Америку, дополнительно слово в слово пересказывая ряд приключений, и без того хорошо читателю известных. Задача Дарреллом к моменту издания «Нового Ноя» приняла окончательный вид — ему хотелось иметь собственный зоопарк, лично заботиться о добытых для него друзьях, покончив с практикой пополнения зоологических садов по заявкам. Джеральда постоянно беспокоила дальнейшая судьба привезённых в Англию животных. До открытия зоопарка оставалось ещё четыре года, поэтому о практической реализации говорить пока не приходится.

Для чтения «Нового Ноя» нужно выработать специальный подход, иначе содержание сего произведения принимает знакомство со скучными историями. Нет в предлагаемых Дарреллом сюжетах его самого. Присутствуют размышления о животных, обрисовывается общее положение, но живого человека в тексте читателю обнаружить не получится. Как же внимать похождениям Джеральда, коли рассказчик лишился оболочки, а главное действующее лицо не имеет харизмы? Нет в сюжете и связующих моментов, кроме слов автора. Он скачет по континентам, попадает в различные ситуации, толком не преследуя важных для повествования целей.

Среди перечисленных Дарреллом животных наиболее примечательными являются вараны, анаконды, змеи в колодцах, муравьеды, поросята, лемуры, обезьяны, лягушки, жабы, броненосцы, страусы: все они встретились Джеральду в Камеруне, Гайане, Аргентине и Парагвае. Даррелл снова раскрывает людям глаза на заблуждения, одновременно с этим ввязываясь в авантюры, едва не стоившие ему жизни. Если же в повествовании пресность происходящего преображается в удивительные похождения, значит об этом Джеральд ранее уже писал или заново изложит это же в последующих книгах.

Получается так, что «Новый Ной» пригодится для знакомства с творчеством Даррелла, но разочарует уже знакомого с оным читателя. Дополнительных, стоящих внимания, подробностей Джеральд в данном произведении не сообщает, скорее он подводит черту под четырьмя экспедициями, совершёнными им с 1947 года. Начатая в 1953 году литературная активность стала приносить требуемые ему средства для снаряжения очередных путешествий. Сам Даррелл говорит, что ему хочется побывать во многих местах, особенно где-нибудь на Востоке. Если издание «Нового Ноя» способствовало осуществлению планов Джеральда, значит написана книга была не зря.

Строгости к автору читатель не испытывает. Даррелл в прежней мере радеет за животный мир, стремится его сохранить, обеспечить питомцам лучшие из возможных условий и всегда переживает, когда у него не получается наладить контакт с сохраняющими своенравие представителями фауны. Это так трудно, озаботиться сиюминутной потребностью оставить имеющееся в неизменном виде, хоть и нельзя в полной мере реализовать такое желание, поскольку изменение условий существования — это фактор, способствующий выработке новых механизмов внутри животного мира, вынужденного подстраиваться к новым реалиям, согласно закономерностям естественного отбора. Поэтому Даррелл в действительности мог называть себя Ноем, ибо прежнее разрушается, а на столь резкие перемены животные отреагировать не в состоянии.

2. «По всему свету»

Даррелл становится успешным. Вот он уже не просто писатель, но ещё и ведущий на радио, познающий особенности профессии. Главное, чтобы растягивание отведённой для эфира речи не стало нормой и в литературной деятельности, иначе произведения Джеральда утратят градус познавательности, став всего лишь способом заработка денег. Впрочем, публикация Дарреллом сводных произведений, к которым относится и «По всему свету» — не есть лучшее отражение его писательских способностей. Почему? Джеральд решил рассказать читателю о животных вообще, пройдясь по всевозможных сферам их жизни. В итоге получилось подобие энциклопедии.

Но прежде, чем сказать о животных, Джеральд говорит о человеческой способности не замечать происходящее вокруг. Например, прожив долгие годы в пампе, человек может быть уверен в её абсолютной пустынности, не считая обосновавшихся в её пределах людей, когда под его ногами большое количество обитателей живут вполне себе вольготно, не забывая размножаться. Если задуматься, то и жители городов ничего не ведают про присутствие кого-то с собой рядом, помимо домашних животных, птиц и бесчисленного множества насекомых. Чтобы человеку лучше знать о происходящем вокруг, этим надо непосредственно интересоваться.

Так и касательно знакомства с животным миром. Кажется, животные живут, всего лишь живут, более ничего не делая. Как-то существуют, добывают пропитание, плодят потомство. Без конкретики и лишних подробностей — человеку это практически неинтересно. Другое дело — Даррелл. Ему по роду деятельности полагается знать о животных более других, особенно при необходимости понять причины поведения определённых особей, разработать правила кормления в неволе и создать благоприятные условия для существования вне родной среды обитания. Таковые знания — вершина требуемой для работы с животными сведений.

Нельзя забывать, что каждое животное — уникальное создание со всеми присущими ему особенностями поведения. Животные могут сражаться за территорию и самок, могут проявлять изобретательность, могут привередничать, либо что-то ещё. Всего учесть невозможно. Можно говорить в общих словах, если не требуется конкретики. Ежели речь заходит об определённых животных, то тут надо принять их сущность в имеющемся виде. Не каждое животное обладает интеллектом, некоторые из них, по логике вещей, должны давным-давно исчезнуть, настолько они недальновидны в поступках, чаще всего не подозревая о необходимости проявлять заботу, уберегая себя и потомство от опасности.

Потому «По всему свету» энциклопедия, что Даррелл в общих чертах разделяет животных, приписывая определённым видам их характерные особенности. Рассказывать ему приходится обо всём подряд, буквально говоря, о пришедшем в голову при написании книги. Вот краткий перечень сюжетов: случка тигров, сражение бегемотов под Луной, закусывание супругами у пауков, особенности устройства голубиных гнёзд, зловонные жуки, воинственность муравьёв, встроенный в летучую мышь радар, электрические животные, осы-хирурги, дронты Маврикия и многое другое.

Другой особенностью произведения является наметившаяся склонность Джеральда к детским воспоминаниям. Всё чаще на страницах появляются слова о Греции, первом знакомстве с животным миром и описание трагических последствий этого. Страдал не сам Даррелл, хотя и на его долю выпадали испытания. Об этом он подробнее расскажет в других книгах. Ещё одной особенностью, скорее данностью, является обязательное упоминание о любопытных представителях человеческого рода. На этот раз им стал занимательный житель пампас, чей облик не выдаёт в нём возраст, а поведение никогда не наведёт на мысли о требуемом к нему почтительном отношении.

» Read more

Сергей Лукьяненко «Рыцари Сорока Островов» (1992)

Лукьяненко Рыцари Сорока Островов

Придуманный Сергеем Лукьяненко мир на сто процентов представляет из себя иллюзию. В происходящем нет ничего настоящего, в том числе и действующих лиц, не являющихся людьми в обыденном понимании. Представленные на страницах персонажи — это проекции, копии. Их жизнь им не принадлежит — они не имеют на неё права. Отныне всем собравшимся на полигоне Сорока Островов необходимо выполнять две требуемые от них функции — выживать и доминировать. В качестве стимула проекциям обещано возвращение домой, но только тем, кто сможет подчинить себе все острова. Инопланетян можно в расчёт не принимать — они тоже иллюзия.

Действующие лица не знают о своей судьбе. Они — продукт массовых заблуждений. Не дано им иначе воспринимать окружающую действительность, нежели в том виде, в котором её принимает сложившееся на островах общество. Божественный промысел Лукьяненко заменил на вмешательство представителей инопланетной цивилизации, обладающей соответствующими технологиями, чтобы развернуть в космосе проект по изучению представителей Земли. Действующие лица произведения верят в инопланетян, знают их цели, соблюдают установленные ими законы и не думают о возможности заявить о своих правах.

При продуманной структуре мира Сорока Островов, Лукьяненко остановился на иной идее. Ему хотелось показать агрессию подростков, жестоких к себе и к окружающим, не умеющих делать правильные выводы и совершающих недальновидные поступки. Действующим лицам не хватает опыта и знаний, потому они всегда выполняют навязанные им установки, не гнушаясь убивать, даже не пытаясь осознать смысл необходимости лишать людей жизни. Будучи поставленными в рамки определённой модели поведения, действующие лица следуют указаниям инопланетян, не оглядываясь на моральные ценности человечества. Подростки всегда были податливым материалом в руках взрослых, оттого именно этот возраст был важен для рассмотрения различных моделей поведения в условиях полигона.

Дети воют с детьми на протяжении всего произведения. Обеспечить доминирование другим способом не получится. Так продолжается длительное время. На полигон попадали деятельные подростки, думавшие избавить мир Сорока Островов от насилия, но никогда ещё среди рыцарей не оказывался человек, способный принять роль пророка, открыв проекциям их истинную суть, образумив воинственные головы, лишая смысла к дальнейшему существованию, ибо надежда на возвращение домой оказывается бесплотной. В таком случае остаётся одно — разорвать связь с прежними ошибочными представлениями о реальности, не боясь удостоиться кары небожителей. Человек никогда не восставал на своего создателя: пророки лишь служили проводниками его воли. Сергей Лукьяненко дал действующим лицам лидера с новым осмыслением ситуации.

Поскольку «Рыцари Сорока Островов» раскрываются для читателя приключенческой составляющей, философия произведения оказалась загубленной. Автор не стал лишать проекции веры в лучший исход. Пусть в него никто более не верит, однако в душе веру в благополучный исход искоренить невозможно. Да и не понял бы читатель, оборви Лукьяненко повествование, разрушив мир, будто это могло быть в действительности, если бы он не самоликвидировался. Сергей предпочёл свести противостояние молодых людей к отражению точно таких же эпизодов взаимной ненависти, возникающей на почве привязки к определённому месту, то есть к подобию ура-патриотизма с надуманными обоснованиями превосходства и исключительности.

Так уж получилось, что писатель говорил об одном, читатель внимал о другом, а критики пришли к собственным выводам. И коли это так, значит у Лукьяненко получилось написать произведение, заставляющее задуматься. Впрочем, читатель в основной массе думать не привык, поэтому, для удержания его непритязательного внимания, в «Рыцарях Сорока Островов» есть многое из должного присутствовать в беллестристике.

» Read more

1 2 3 4 5 15