Author Archives: trounin

Гарри Гаррисон «Война с роботами» (середина-конец XX века)

Война с роботами — это сборник рассказов. И название не отражает сути. «Война с роботами» — название одного из рассказов, причём не самого лучшего. Весь сборник будет интересен читателям Гаррисона. Мне он был интересен. Дополнительно я прочитал «Линкор в нафталине» и «Преступление».

В фантазии фантастам не откажешь. Можно предполагать что угодно, делиться с читателями в любой манере, можно отражать реальность происходящего прикрываясь аллегориями. В этой книге Гаррисон постарался сосредоточиться на историях про роботов. Какие-то грустные, иные смешные.

Вот например «Безработный робот». Раньше роботы были рабами людей, а ныне свободны. Но по прежнему унижаемы, им надо самостоятельно зарабатывать себе на хлеб. Искать вакансии в газетах. Терпеть равнодушие. При этом человек стоит на много ступеней выше и против него нельзя ничего сказать, иначе каторга до окончательного заржавления. В других рассказах роботы предстают в другом виде: робот-полицейский, робот-любовник. Иные рассказы опосредованно относятся к роботам, некоторые вообще к ним отношения не имеют. «Тренировочный полёт» о первых землянах на Марсе, «Мастер на все руки» чинит маяки, без которых невозможно путешествие по космосу на сверхскоростях.

» Read more

Джованни Боккаччо «Декамерон» (1350)

О том, что Декамерон как-то связан с эротикой, я чувствовал на подсознании. И вроде бы книга в свободном доступе, прочитать её считается признаком образованного человека. Поэтому сел за чтение. И знаете, она действительно из раздела 18+. Сам автор в начале книги рассказывает, а уже в конце подводит один однозначный итог — он человек своего времени, пишет всем общеизвестные вещи, и каждый поймёт книгу в меру собственной испорченности: благоверный монах возмутится, падкий монах возмутится ещё больше, остальные разделятся на три лагеря — одни против, другие за, третьим без разницы, о чём собственно писал вольнодумец Боккаччо, они может вообще книги не читают, а только утренние газеты пролистывают и пьют чай, либо не пьют чай, а пьют водку и читают о «слезе комсомолки» другого не менее крамольного автора. Так или иначе, но вступление автора именно такое.

Не знаю на чём может базироваться мнение человека о духовности эпохи Возрождения. Разного рода мысли проносились в головах как Леонардо, так и одного из череды Пап Римских. Всем им были свойственны собственные чувства. Кто-то укрощал плоть, а кто-то укрощал скромность. Эллины всё равно всех заранее обошли в своём понимании мира. Это только сейчас Европа постепенно превращается в Элладу. Не знаю, как там с наукой сейчас, но в плане взаимоотношений в виде однополой любви — полный порядок. Даже Боккаччо этой темы не касался — у него мужчина любит женщину, жена любит мужа, у всех обязательно есть любовники. И нет веры той жене и тому мужу, что сохраняют верность. Такого просто не может быть. Боккаччо не верит.

Его рассказы, даже сказки или вообще анекдоты. Они до крайности целомудренные и аскетичные. Имеют неповторимое начало и яркий конец. Какие-то наполнены мудростью, ей желательно следовать. А какие-то рассказы просто заставляют краснеть. Читать можно, но в принципе необязательно. Но если желаете посмотреть как люди выходят из затруднительных ситуаций, пользуются чужими слабостями и занимаются сластолюбием за спиной мужа, моющего бочку, то читайте. И да изгоните вы перед сном дьявола в ад. :Ъ

» Read more

Сомерсет Моэм «Театр» (1937)

Возьму чемодан. Положу его в багаж. Там же рядом оставлю книгу Театр. И выкину ключ. Мне не нужен чемодан. Мне не нужен такой Моэм. Мне не надо такого чтения. Я хочу действия. Приключений. Мне не надо соплей высшего общества. Их непонятных диет, однополой любви, страданий и бесконечного флирта. Мне нужен твёрдый сюжет. А не домыслы об импотенции одного из героев. Ни Барикелло эстрады, ни Феттеля на финишной линии. Мне нужен Шумахер. С последнего на первое место… в дождь. Пусть когда-нибудь кто-нибудь напишет этот остросюжетный момент Формулы Один. И выдаст при этом шестьсот страниц захватывающего чтения. Капли на стекле, капли на шлеме, капли в отражении глаз, капли на камерах. Брызги. Хочу! Театр Моэма не хочу.

Жирный бифштекс, что за желание успешного человека? Монополия на рынке — вот достойная цель. Быть лучшим трудно, но унижать бесталанных вообще бессмысленно. Выискивать чьи-то рецензии в общем потоке, дабы потом высказать донельзя тупую мысль, что это? Зачем?.. ваше мнение потонет в потоке. Оно интересно только вам. Может быть оно интересно паре собеседников. Но через неделю вы про него не вспомните, через год вообще будете сомневаться в себе… а вы ли это тогда писали. Навыки утрачиваются, если их постоянно не оттачивать. Театр Моэма из таких книг. Вроде бы было действие, но через неделю… нет, сразу после следующей книги сюжет растворится. Он будет выброшен в урну, отформатирован сознанием. Как и его электронный вариант, давно затёртый в порошок, заметённый на совок и перемещённый в корзину монитора. Удалён.

Есть позитивный момент. Развлечение на пару дней. Аэропорт Хейли лучше.
ИМХО.

» Read more

Ирадж Пезешк-зод «Дядюшка Наполеон» (1972)

Смешно. Смеяться и ещё раз смеяться над парадоксальностью ситуаций, зацикленности событий и над многими определениями. Сперва кажется нисколько не интересным. Ну кому может быть интересна первая юношеская любовь, розовые сопли, мечтательность серьёзного парня, подслушивание сплетен, слёзы и высокая температура. Но парня угораздило влюбиться в родственницу, что похоже типичная ситуация для Ирана, зачем далеко ходить, когда под одной крышей с тобой с детства растут девушки, среди них многие и выбирают себе будущую жену. Однако, внутри любой семьи могут быть враги, вот и этот парень влюбился в дочь врага своего отца.

Казалось бы, всё просто и понятно. Но тот враг мнит себя Наполеоном, он окончательно выживший из ума старик, живущий воспоминаниями о минувшей войне его молодости, когда он задал пороху англичанам, или они ему задали, но кто же сознается внукам и близким людям о хоть малом своём промахе. Да мало кто. Любой ветеран ценит свои заслуги, даже если надо приукрасить часть событий, то он приукрасит. И неважно, что два эпизода войны были никому неизвестными мелкими стычками, в глазах этого Наполеона они не уступают сражению при Ватерлоо.

В книге множество харизматичных персонажей. Чего стоит только один из них, называющий половой акт путешествием в Сан-Франциско. Нет, ну надо же было догадаться. Завуалированные намёки не делают книгу пошлой, а многократно обыгрываются, даря читателю море удовольствия и веселья от наблюдения за жизнью героев. Время тогда было трудное — Вторая Мировая война.

» Read more

Карлос Кастанеда «Сказки о силе» (1974)

Кастанеда готов полностью войти в мир дона Хуана. Курение галлюциногенов не является способом познания мира — это лишь способ понять его чуточку лучше. Способным ученикам хватает одной затяжки, а оболтусам типа Карлоса не хватит и десяти лет ежедневных затяжек. Не слишком реалистичный подход к окружающим тебя вещам, способность поверить без проверки фактами — вот чего добивался долгие годы дон Хуан от Кастанеды. И кажется добился. Не зря же Кастанеда готов кинуться вниз со скалы, дабы окончательно поверить словам индейца из племени Япи.

Все мы помним дона Хенаро — этого окончательно выжившего из ума эквилибриста. Так вот оказывается он реально говорил с Кастанедой всего лишь два раза, всё остальное время Кастанеде приходилось говорить с дублем дона Хенаро. Согласитесь, что это весьма удобный способ общения. Кастанеда сам пытается создавать астральные тела. И кажется у него это получается.

Дон Хуан способен остановить успешный ход дела любого. Ведь, если тебе кажется, что ты летишь на волне успеха, то стоит задуматься, может это просто оборотная сторона неудач. В конце концов, нелепая смерть такое же чудо, как и неожиданное спасение от гибели.

Большая часть книги отведена под Тональ и Нагваль. Не знаю как у вас, а я это воспринимал как прямую кишку и её содержимое. Сразу всё стало понятно, смешнее, легче и не так далеко от действительности.

» Read more

Эрнест Сетон-Томпсон «Рассказы о животных» (XIX-XX)

Человек и его отношение к природе — главная тема всех рассказов Сетон-Томпсона. Без человека нет действия. Жили бы себе животные по своим животным законам, но в их жизненный уклад вторгается жадный, алчный, развратный вид прямоходячих, когда-то мало чем отличавшийся от других животных. Лишь чудом он стал таким разумным. Виной тому радиация или иные генные манипуляции представителей внешних миров — не суть важно. Человек живёт в своё удовольствие, и природа для него делится на два типа: нужная (домашняя) и ненужная (дикая). К нужной он относится потребительски — как не стало нужно, так сразу уничтожил, съел, выбросил. К ненужной отношение ещё хуже — к ней он относится с позиции хищника, которому не брюхо хочется набить, а получить сиюминутное удовольствие, не задумываясь об отдалённых последствиях. Таково человечество в целом и, если животные, став разумными, захотят истребить человека, то ничего в этом необычного не будет. Животные займут его место, станут такими же как люди сейчас.

В каждом рассказе сквозит грустью, тщетностью и пониманием безысходности любой ситуации связанной с человеком. Хоть медведь насмерть забьёт охотников, хоть мустанг предпочтёт смерть неволе или лиса вынуждена будет отгрызть себе лапу, попавшую в капкан. Дикой природе ярко противопоставляются домашние животные. В своих порывах беззаветной любви к человеку домашние представители проявляют самый настоящий альтруизм, отдавая всех себя без остатка: голубь рвётся домой, собака готова на смерть ради хозяина. Лишь кошки гуляют сами по себе. Они самые дикие из домашних и самые домашние из диких.

Сетон-Томпсон не писал для детей. Он писал о природе. Потребительстве. Жестоком отношении. Такое детям читать на ночь не следует. Дети сами на таких рассказах вырастут дикими как волки, хотя может и надо растить острозубых акул, дабы с юных лет понимали человеческую натуру как можно лучше.

» Read more

Терри Пратчетт «Интересные времена» (1995)

— Мы будем штурмовать Зимний!
Воцарилось молчание. Затем кто-то аккуратно напомнил:
— Гм, извини, конечно, но сейчас июнь.
— Значит, будем штурмовать Летний!

До сей книги мы ничего не знали об Агатовой империи, о противовесном материке, только то, что золото там валяется прямо под ногами и вернувшись оттуда можно прослыть богатым человеком. Не знаю в какой момент Пратчетту пришло в голову сделать Агатовую империю ариентальной (именно Ариентальной), полностью ориентированной на восток, соединив культурные традиции Китая и Японии (может после ознакомления с путешествием Марко Поло?), перемешав историческое наследие и времена нынешние, бесспорно такие же интересные. На всё воля Рока…

Говоря про Великую стену вокруг Агатовой империи, об объединителе всех земель, про терракотовых воинов, про красную армию, про кое-какие намёки на коммунизм, про сдачу чиновниками государственных экзаменов, где надо показать себя грамотным специалистом, но и творческим человеком, Пратчетт твёрдо даёт нам понять над кем на этот раз собрался издеваться. Упоминая самураев, ринсвинда-сана, самого-себя-харакири, цумо (не сумо, однако), тоже понятно откуда солнце восходит. Говоря о покорности воле государя, о своём месте в жизни, опять же. Даже захват варварами императорского трона — всё крайне исторично и до хохота истерично. А уж влияние визиря аки генсека на управление государством — высший пилотаж фантазии.

» Read more

Оноре де Бальзак «Отец Горио» (1835)

Плох тот отец, что не кормит своих детей до их пенсии.
(с) отец моей тёщи

Запад и Восток. На востоке уважают родителей, слушаются отца и мать во всём, решение их принимаешь со скрипом в сердце, ведь семья превыше личных интересов. Да и нет этих личных интересов — восток не зря так плотно заселён, там люди держатся друг за друга, а если и истребляют противника, то всем скопом. Не вырезают часть города, а устраивают тотальный геноцид. Человечность своеобразная. Человек без семьи существовать не может. Таков Восток… запад полная его противоположность.

Кто такой родитель по мнению человека западного? Только тот, кто тебя родил и вырастил… и больше ничего. Взрослея человек становится всё более самостоятельным и интересы семьи его беспокоят всё меньше и меньше. Индивидуализм. Чувство собственничества. Многие возразят, опять кинут в меня камнем, обязательно выкопают с грядки все сорняки сомнений, но печальная реальность такова — на западе не такое уважительное отношение к отцу и матери как на востоке. Дима помаши маме ручкой (с). Позвоните своим родителям (с), сонмище других примеров социальной рекламы можно тут привести.

Теперь представим себе Францию позапрошлого века. Она мало чем отличает от Франции нынешней и люди тогда мыслили точно также. Поставить отца на грань нищенства, отвернуться от него, бояться признать его рядом с собой, будто родной отец стал прокажённым. Было бы так, то было бы менее грустно, но папаша не прокажённый. Он беззаветно любящий отец. Балует детей, почём зря. Балованные дети редко вырастают благодарными. И помощь приходит оттуда, откуда её никогда не ждёшь.

Настольная книга для будущих родителей. Было бы разумным ввести её в школьную программу. Подростки наиболее жестокие люди. Может прочтут в самый пик неблагодарности, может хоть что-то поймут, может переосмыслят свою жизнь. Ведь им не втолкуешь в голову то, что они поймут либо после смерти родителей, либо после того как нарожают собственных детей и столкнутся с махровой отчуждённостью самых близких людей. Одно плохо — книга читается тяжело. Часто теряешь нить сюжета, только к концу начинаешь понимать происходящие события. Тут либо перечитывать, либо уйти с положительным мнением.

» Read more

Курт Воннегут «Бойня номер пять» (1969)

Шляхьтхоф фюнф. Бойня пять. Скотобойня. И никакого крестового похода детей. Воннегут, конечно, прав насчёт детей, но эти дети попали туда куда шли, были захвачены в плен и чуть не погибли под налётом бомбардировщиков на Дрезден. Название к книге имеет такое же отношение, как ёлка к загадке о вечнозелёном дереве. Она как бы подразумевается, но разгадка может заключаться и в другом. Например, почему бы этим не может оказаться покрашенная скамейка в парке. Она тоже вечнозелёного цвета. А суть уже не та. Так и Воннегут. Ремарк раскрыл тему задолго до него, поэтому Курт слишком уж нафантазировал.

Книга писалась не для землян, а для жителей Тральфамадора. Именно их книги представляют собой не повествование с сюжетом, а бытие в прошлом, настоящем и будущем одновременно. «Бойня номер пять» Воннегута удовлетворяет всем этим требованиям. Нам её не понять, а вот им очень даже понять. Постоянные прыжки героя из прошлого в будущее и снова в настоящее. Он знает всю свою жизнь наперёд. Это его не тяготит. Он просто раз за разом ощущает дежавю.

» Read more

Владимир Арсеньев «По Уссурийскому краю», «Дерсу Узала» (1921, 1923)

Приморский край — край неизведанный, край спорный, пограничная территория трёх государств. Китайский культура переплетается с культурой русской, много позже подвергнется сильному японскому влиянию. Однако к моменту написания книги влияние оказывают Китай, Россия и Корея. Россия оказывает непосредственное влияние, всё-таки государственная территория. Хотя может я и не прав, ведь Арсеньев со своей экспедицией ходил где-то на юге Ханки по территории современного Китая. В книге упоминается вскользь Камень-Рыболов, как одно из старейших поселений Приморья. Приятно, всё-таки много лет там прожил.

Книга читается скучно: описание рек, куда какая впадает, какая протяжённость каждой, по три-четыре называния каждого географического объекта на разных языках. Трепет возникает только в момент появления Дерсу, в другие моменты книгу хочется захлопнуть и взять вместо неё в руки географический атлас. Без Дерсу книга бы не стала той книгой, что так полюбилась многим читателям.

Самое главное — философия Дерсу. Он таёжный охотник, живёт под открытым небом и поклоняется силам природы. Для него «Людьми» являются не только люди, но и тигры, олени, кабаны, даже трава. Всё в этом мире не просто так, нет принципа жизни здесь и сейчас, потребительского отношения к окружающим тебя вещам. У всего есть своя суть и всё случается не просто так. Даже голодного тигра можно попросить уйти, а если тигр не уходит, значит причина в другом. Может просто надо попросить у него прощения за отсутствие приглашения посещать его территорию. Дерсу мастерский следопыт. Он может многое прочитать по следам. Нелегко ему живётся, у каждого из нас своя судьба, и Дерсу никогда не станет жить в городе, в окружении давящих стен.

Рекомендую, если не читать книгу, то посмотреть одноимённый фильм Акиры Куросавы. Замечательно снято, полностью передан дух книги. Намного лучше фильмов Куросавы про самураев, имхо.

» Read more

1 275 276 277 278 279 285