Метка: сталинская премия

Салчак Тока, партийный руководитель республики Тыва, рассказал о собственном становлении, создав произведение из трёх частей. Первая часть, названная «Словом арата» вместила его детские годы, вплоть до Гражданской войны в России. После будут опубликованы ещё две части, но Сталинской премии удостоилась только самая первая. Потому и представляющая особый интерес для читателя. Отчасти получится узнать, из каких побуждений исходил тувинский народ, сделав выбор от Китая и временной самостоятельности в пользу нахождения под властью сперва Российской Империи, а потом в составе Советского Союза. Но ничего не бывает подлинно просто.

В значительной части повествование может быть воспроизведено при прочих условиях в разных уголках мира. Будем считать, Салчак Тока повествует в качестве очевидца. Примем за истину, посчитав за автобиографическое произведение. Получивший при рождении имя Кол Тывыкы, за жизнь не раз его сменил. Уделять внимание этому на страницах он не стал. Рассказ начал с рождения — на берегу речки. Отца не знал. У матери было пять детей. Вследствие непонятной причины она не имела на голове волос. Всегда и во всём на неё полагался. Именно мать построила чум, в котором семья жила подобно лесным зверям, но держали трёх коз и собаку-великана. Кругом ютились такие же бедняки. Они ни на кого не могли уповать, принуждаемые угождать постоянно к ним приходящим чиновникам. Что оставалось делать? Жить с соседями миром, считай — вели коллективное хозяйство. Если кто добывал косулю — делили на всех. Были в округе и люди побогаче, чей чум стоял основательнее, с бедняками там ничем делиться не собирались.

Рос рассказчик в постоянной нужде. Стоило положению улучшиться, как снова приезжали чиновники, производя бесчинства. Например, раздобыла мать зерно, испекла хлеб. Что сделали чиновники? Стали обвинять в воровстве зерна, избивая едва ли не до смерти, пока сами не нашли припрятанный мешок. Что толку от такой жизни? Надеяться оставалось лишь на собаку. Только она защитит от волков. Оттого в памяти рассказчика сохранился эпизод, как собака однажды стала против волков, кого-то из них загрызла, но и сама после скончалась от ран. Напали бы волки на людей? Сам Салчак Тока так и не рассказал, будто кто-то пал от их клыков. А вот чиновники действительно зверствовали.

Жизнь всё-таки улучшилась, когда мать повела к русским поселенцам. Те, в свою очередь, были столь же частью бедны и частью богаты. Соответственно, бедные были рады помочь тувинским беднякам. Прибившись к одним, рассказчик был вымыт в бане, познав позор — ему остригли волосы. Почему решили так поступить? Из-за обильного количества живности на его голове. Дальнейшая жизнь складывалась непосредственно при участии русских поселенцев. Салчак Тока будет батрачить, согретый той мыслью, что он сыт и имеет крышу над головой.

В апреле 1914 года над Тывой установился российский протекторат, теперь она именовалась Урянхайским краем. Салчак Тока обошёл этот момент вниманием, будто был мал и ничего в подобном не мыслил. Для него, впрочем, ничего в сущности не изменилось. Но упущение этого момента не даёт представления, почему чуть погодя началась Первая Мировая война, и пошёл слух — всех мужиков заберут в солдаты. Даже сам Салчак Тока готов был отправиться на войну, если бы не его малый возраст. Формально ему шёл четырнадцатый год. Следующий перенос внимания уже к событиям Гражданской войны. Исторически достоверно — горя хватило сполна. Установившаяся советская власть подвергалась нападению со стороны белого движения, китайских и монгольских войск. Лишь в 1921 году в Тыве была установлена независимая народная республика. Только это уже разговор сверх описанного автором.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Юрию Трифонову двадцать пять лет, он студент Литературного института, ему нужно выполнить дипломную работу. О чём писать? Какую тему поднять? Решил писать о ему самом знакомом — о студенчестве. В каком духе? Как и положено — в духе соцреализма. За это обязательно похвалят. Но ожидал ли Юрий большего? Он стал удостоен Сталинской премии. Начинающий автор, чей слог ещё слаб и маловыразителен, затронул неведомые ему струны. После, спустя годы, Трифонов не станет вспоминать с радостью свой первый триумф. Выполненная им работа — программный продукт, написанный в соответствующих своему времени тонах. Оттого всё повествование воспринимается за предсказуемое. Однако, всем с чего-то всегда нужно начинать, и хорошо, если предстоит опираться на твёрдые ориентиры, на которых стояла литература в сталинские годы.

Произведению следовало чем-то выделиться. Недавно закончилась Великая Отечественная война, среди студентов присутствуют бывшие военные. Вот и часть героев произведения — ветераны боевых действий. Кто-то из них чувствует своё право быть выше прочих. Оправданы ли такие требования? Ребята посчитают — ни в чём не может быть преимущества. Пока одни воевали, другие трудились в тылу, принося не меньше пользы для обретения победы. Это не помешало, чтобы Трифонов значительную часть начальных глав отдал под боевые воспоминания. Оправдано ли это, если сам Юрий не воевал, будучи рабочим на авиационном заводе? Приходится внимать его собственному представлению о происходившем. Быть может переписывал с натуры, привнося воспоминания прочих студентов, с которыми имел беседы во время обучения в литературном институте. А о чём те ребята ещё могли говорить, кроме как делиться пережитыми ими впечатлениями? Они и дипломные работы должны были писать, наполненные отражением тех суровых для них лет.

Повествуя о разных случаях студенческой жизни, где есть место учёбе, экзаменам и времяпровождению в свободное от занятий время, Трифонов рассказывает, чем живёт студент. Чаще всего — трудовой деятельностью, проходя обучение заочно. Но писать о таком — ничего нового не сказать. Потому студенты у Трифонова более счастливы от доставшейся им доли жить в ставшее спокойным время, можно заводить отношения, жениться, думать о строительстве коммунизма. Юрий привнёс реалии собственного ученичества, позволяя действующим лицам сдавать в меру сложные зачёты на литературные темы. Но основные действующие лица знают предмет на отлично, а если кто плохо — позже скатится в отрицательные элементы общества.

Завершающим штрихом становится история падения. Студент, буквально шедший по головам, бросил девушку. Это стало отправной точкой для его осуждения. В добрых традициях следовало осудить «хорошего» парня. Читателю предстояло наблюдать за обвинением в безнравственности, после сомневаться, слушая оправдания, и вновь утверждаться в безнравственности содеянного. Важнее при этом не то, что парень оступился. Ошибаться может каждый. Главное, он должен понять неправильность его поведения, переосмыслить им содеянное, попросив у ребят прощения. В конечном счёте, если человек всё понял и осознал, никто не станет чинить ему препятствий для возвращения в коллектив. Возможно ли такое на самом деле? Литературе той поры не следовало показывать иначе.

Произведение написано. Одобрено. Рекомендовано к публикации в журнале «Новый мир». О Трифонове услышали, его приняли. Может даже вызывали дать пояснения. Вручена Сталинская премия. Вопросы сняты. Но если читатель думает знакомиться с творческим наследием автора с самого начала, запинается, крепко задумываясь о нужности продолжения. Читавшие Трифонова с его самых знаменитых произведений, всегда удивляются, когда они доходят до «Студентов». С другой стороны, без этого литературный путь Юрия мог и не состояться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Бывший учитель, пока ещё артиллерист на полях Второй Мировой войны, Михаил Стельмах начал писать художественное произведение. Получив несколько ранений, был отправлен в госпиталь, продолжая работать над будущей книгой. Обратно на фронт вернулся корреспондентом газеты «За честь Отчизны», не забывая в дни покоя наполнять страницы теперь уже эпического по размерам романа, в том числе и сочиняя стихи. После трудился при Академии Наук УССР, заканчивая работать над эпопеей о пути ряда областей Украины, вместившей годы от Гражданской войны до современной автору поры. Ещё четыре года Михаил перечитывал и исправлял, подготавливая для печати. В 1950 году роман опубликован. Если бы не квоты на национальную литературу, каковые явно существовали при распределении Сталинских премий, и не протекция украинских представителей при наградном комитете, труд Стельмаха мог иметь локальный интерес. Но раз книга замечена, путь Михаила в литературу стал иметь для него важное значение. После Стельмах будет удостоен в том числе и Ленинской премии.

Размер у произведения подлинно колоссальный. Не совсем понятно, почему публикация случилась под одной обложкой. Дабы лучше понимать, это примерно как «Тихий Дон» Шолохова, изданный без разделения на тома. А написана «Большая родня», если верить уведомлению на последней странице, за неполных четыре года. Читатель быстро поймёт, сколь тяжело быть продуктивным в столь короткий срок. Если отложить в сторону все превосходные эпитеты, которыми труд Стельмаха сопровождают, попытавшись вникнуть в текст самостоятельно, видишь обилие водянистости. Михаил чрез меры придерживался художественного слова, отчего все его витиеватости, снабжённые огромным количеством запятых, способны услаждать взор лишь читателя, любящего очень длинные и бессодержательные истории. В какой-то момент понимание происходящего вовсе сходит на нет, так как внимать такому большому объёму информации излишне тяжело. И была бы необходимость к столь пристальному вниманию. Пусть Стельмах являлся свидетелем им рассказываемого, бережно сохранивший всё в памяти, легче от этого не становится. Действительно, уж лучше бы Михаил разделил книгу на тома. Тем более учитывая, что каждая часть произведения описывает разные исторические промежутки, имеющие малое количество сходства с предыдущими.

Не скажешь, будто составленное Михаилом повествование не поддаётся усвоению. Наоборот, писал он ладным слогом. К сожалению, витиеватость начинала преобладать, скрывая под собой внимание к деталям. Так и хочется отделить зёрна от плевел, не просто производя деление по томам, но и отсеивая лишнее, выделяя отдельные повествования, иногда даже рассказы. Тогда «Большая родня», избавленная от эпичности, обретает смысл для чтения. Можно обсуждать каждый отдельный момент, фиксируя и переосмысляя. Чего никак не получается сделать, учитывая стремление прорываться через многостраничный массив, льющийся бесконечным потоком.

Отдельного внимания должно быть удостоено описание событий на полях Второй Мировой войны. Этого не случится. Замыленный глаз отказывался внимать описываемому. Даже сложилось впечатление, что именно с этой части Стельмах начал работать над книгой. Оттого изложенное столь невосприимчиво при чтении. Читателю только и оставалось думать, как такое возможно, если столько страниц автор усердствовал, начав ещё больше добавлять водянистости. Тут уже точно никакого цельного зерна искать не следовало, просто дочитывать до конца.

Теперь уже дело читателя, проявит ли он интерес к «Большой родне». Минуло то время, когда интерес к литературе в духе соцреализма оставался силён. Теперь к той поре уже мало кто проявляет внимание. Ещё меньше там, откуда Стельмах родом. Может когда-нибудь оценят, как некогда ценили прежде.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Договор о капитуляции Германии подписан. Великая Отечественная война окончена. Что дальше? Разрушенная инфраструктура Советского Союза будет восстановлена. А как быть с разрушениями, нанесёнными по тогда ещё Третьему Рейху? В той же мере необходимо восстановить, но уже силами самих немцев. Каким образом это будет происходить? Под чутким руководством советских людей. Почему не предоставить немцам решать эту проблему самостоятельно? По очевидным причинам. Ещё рано было говорить о доверии к народу, проигравшему войну. И не каждый немец ещё понял случившееся. Ряд писателей рассказывал про продолжение оказываемого сопротивления. Собко поведал о другом — о налаживании мирной жизни. Советские люди действительно осуществляют контроль, только дружеский. Для начала предстояло найти доверенных лиц, готовых к восстановлению Германии из руин.

В качестве примера выбран небольшой город. Можно сказать, несущественно важный. Туда начинают съезжаться немцы, по разным причинам вынужденные его прежде покинуть. Например, одно из действующих лиц в годы войны заключили в концлагерь за его коммунистические воззрения. Теперь человек освободился, пришёл домой, где его встретила жена, умыла и дала чистую одежду. Кем мог этот человек стать в дальнейшем? Полезным обществу рабочим. Собко предусмотрел для него иное будущее. Раз думал о благополучии страны, выступая против Третьего Рейха, уже тем доказал преданность части немецкого народа, более желавшей сеять доброе и вечное. Получалось так, что вчерашний узник концлагеря становился бургомистром.

Кто дальше? Актриса, отказавшаяся исполнять роли в немецких фильмах военного времени. Теперь перед нею открыли двери американской киноиндустрии. Собко поведёт её по дороге из сомнений. Какой путь выбрать? Раз была без надобности прежде, понадобится ли в дальнейшем? Всё-таки в Америке её может ждать большое будущее. И обязательно бы её мечты о славе осуществились, не реши Вадим строить повествование в ожидаемом духе. Над актрисой нависнут стервятники, желающие отъесть солидный кусок от её славы к собственному капиталу. Уже под страхом быть растоптанной придётся соглашаться уезжать из Германии. Того не случится, и актриса должна будет начать сниматься в немецких фильмах во славу восстановления страны.

Потребуется искать стервятников повсеместно. Вот есть завод «Мерседес». Руководителем поставят обыкновенного рабочего. Последуют акции саботажа. Кто виноват? Сразу не выяснишь. Или взять иное предприятие. Откуда там столько неквалифицированных кадров? Станут разбираться. Наняты совсем недавно. Кто они? Прихвостни Третьего Рейха, решившие избежать наказания. Разоблачая оных, отберут накопленное ими имущество. Как и найдут применение всему, что было брошено сбежавшими за границу. Отчего бы в богатые дома не вселять простых людей? Некогда так делали после Гражданской войны в России, теперь такое можно осуществить и в поверженной Германии.

Ещё одно затруднение описал Собко. Как советскому человеку, видевшему зверства немцев, разрушавших ему родное и убивавших близких, теперь найти силы для помощи? Как суметь преодолеть неприятие? Очень просто. У товарищей найдутся нужные слова, чтобы наступило новое осмысление сложившегося. Нужно принять, снова продолжая движение к светлому будущему. И немецкий народ, поверженный, осознавший совершённые им ошибки, обязательно исправится, должный помочь Советскому Союзу в строительстве коммунизма.

Читатель может усомниться в нарративе Собко. Этого делать не следует. Вадим работал в Берлине до 1950 года, являясь членом редколлегии газеты «Советское слово» при военной администрации. Тогда же им был написан роман «Залог мира», вместивший некоторые из сюжетов, вероятно имевших место в действительности. За важность поднятой темы роман был удостоен третьей степени Сталинской премии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как следует относиться к тому, что человек, совершавший геройские поступки, после смерти вспоминается с осуждением? Однажды Лев Кассиль и Макс Поляновский прогуливались по Керчи. Их внимание привлекла табличка с названием улицы — улица имени Володи Дубинина. Кто этот человек? Оказалось, юноша, погибший при разминировании окрестных каменоломен. Кассиль и Поляновский загорелись идеей узнать как можно больше. Вернее, Поляновский стал собирать материал, тогда как Кассиль оформил в виде художественного произведения, либо они сделали это вместе. Сколько в книге оказалось действительно правдивого? Будем думать, практически всё. Кроме, разумеется, мыслей самого Володи Дубинина, за которого авторы взялись судить самостоятельно. Выяснилось, мальчик всегда горел жизнью, идя обстоятельствам наперекор. Так в чём тогда осуждение?

Именно за постоянное действие наперекор. Если читатель сразу не понял, к середине книги он точно поймёт, почему и как сложилось. Главный герой, прототипом которого выступил Володя Дубинин, мало кого слушался, поступал всегда сообразно собственному разумению, редко соглашался становиться частью коллектива. Таким он был на протяжении всей недолгой жизни. Едва ли не с первых моментов описания главный герой бросается в воду и чуть не тонет, ходит на запрещённые места каменоломен, глубоко проваливается и не может самостоятельно выбраться. Захотелось ему в качестве игрушки градусник, специально обхлестал себя крапивой, дабы правдиво сойти за больного. К тому же специально тот градусник разобьёт, так как ему нужна ртуть. Казалось бы, описывается рядовой мальчишка. Ведь какой мальчишка способен дружить с головой? Все они стремятся с самых малых лет познать мир чрезмерно подробно, и не всегда это заканчивается для них безболезненно.

Отец говорит Володе — не берись за чтение книг, которые тебе читать рано. Пусть там описаны правильные вещи, рассказано о светлом пути к коммунизму. Неважно — брать не следует! Как поступает главный герой? Берёт и читает. Как-то задумал с друзьями на поезде поехать неизвестно куда, просто из цели побродить. И неважно ему, как к этому отнесутся родители. Однажды начал посещать кружок по авиамоделированию. Без спроса взял чужую модель, сломал, ещё и подрался с её хозяином. Стал мастерить свою, не думая слушать советы опытных товарищей, хотя ему говорили: не знаешь, спроси, тебе подскажут. То есть всегда нужно спрашивать опытных людей, а не делать наспех. Что по итогу? Модель Володи терпит крушение.

Именно в таком духе построено повествование накануне военных лет. Не изменится поведение главного героя и в последующем. Он требует давать ему задания, поскольку рвётся выполнять важное для всех дело. Ему же говорят — ты нужен в определённом месте и для конкретной цели. В какой-то момент читатель устанет внимать повторяющимся распрям с главным героем. Он постоянно и неизменно набивает себе шишки, вовсе не задумываясь о благоразумии. Хоть бы Кассиль и Поляновский сделали внушение читателю, явно в большей массе из подрастающего поколения. Одних осуждений действующих лиц всё-таки мало. Это никак не повлияло на поступки главного героя.

И вот когда на последних страницах мать упрашивает сына остаться с нею, а Володя спешит помочь в разминировании каменоломен, читатель понимает — вернуться назад парню не суждено. Зачем? Зачем в очередной раз полез туда, где сказали, что обойдутся без него? Но таков по характеру главный герой произведения, с чем никто так и не смог совладать. Был ли настолько таким же непосредственно сам Володя Дубинин?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Родина» | Книга №1

Однообразие мотивов в литературе сталинского времени может восприниматься за бедность мышления. Но лучше это понимать в качестве характерной черты той эпохи. Или, что более вероятно, таковое суждение возникает вследствие узкого кругозора. Ведь если браться за рассмотрение в части лауреатов Сталинской премии, видишь определённое, тогда как постарайся объять шире, сразу замечаешь писателей, чей творческий путь обошёлся без премирования — по причине несоответствия. О чём тогда рассказывать, в энный раз ознакомившись с очередным произведением, удостоенным государственной награды? Точно о том же. Мысли не дано выйти за пределы заданных рамок.

Анна Караваева работала с текстом по событиям текущего дня. К написанию «Огней» приступила в 1941 году, работая над произведением вплоть до 1943 года. О чём она могла сказать, кроме как о надеждах на способность превозмочь немецкий натиск? О событиях на передовой писать не решилась, взяв за основу тему работников тыла. Гораздо лучшим посчитала описать работу сталеваров. Стране требовались мастера, способные выковать оружие для победы. Пока же, словно чего-то не хватало. Чего именно? Надо полагать, понимания возможностей врага. Например, какими качествами обладают танки противника? Дабы с этим разобраться, нужно вражеский танк привезти на завод, разобрать до основания, сделав соответствующие выводы. И как это отобразила Караваева? В который раз читатель видит недостаточную подготовленность советских людей, прежде нужного показывающих преобладание эмоций над разумным осмыслением. Вместо желания освоить содержание, они выскажут немецкому танку всю накопившуюся внутри них ярость.

До сталеваров дело ещё дойдёт. Анна продолжала разбираться с танками. Есть на страницах умелец, разработавший новый танк. Лично Сталин видел оный на параде. Вот этому умельцу доставят немецкий танк. Какой будет сделан вывод? Немцы делают танки по старым неэффективным технологиям. Что из этого следует? Практически ничего. Просто Караваева выразила точку зрения советских инженеров, даже не сделавших попытки понять, из каких соображений немцы создавали именно такие танки.

Только после Караваева переходит к сталеварам. Анна должна было подумать, чем ещё удивить читателя. Стахановское движение продолжало существовать. Это нашло отражение на страницах. На заводе есть специалисты, готовые индивидуально выдавать большое количество продукции, среди них регулярно проводятся соревнования. Следовало переосмыслить такое стремление к результату. То есть нужно радоваться за товарища, сумевшего перевыполнить план и добившегося более лучших показателей. И станет гораздо лучше, ежели этот товарищ объяснит, каким образом у него это получилось. Следовало внушить читателю мысль – когда избранные могут устанавливать рекорды, а подавляющее большинство не всегда вырабатывает норму, то не является хорошим показателем производительности. Пусть все в одной поре начнут давать хороший результат. Поэтому обязательно нужно делиться с товарищами наработками, позволяющими усовершенствовать эффективность производства.

Так почему Советский Союз, имея превосходящие немцев людские ресурсы, обладающий лучшими технологиями, терпел поражение от Третьего Рейха? Караваева доведёт до читателя мнение Сталина, согласно которому получалось, что немецкое преобладание основано за счёт превосходства в количестве имеющихся у них единиц вооружения. Поэтому мало обладать лучшими по характеристикам танками, всё равно требуется численное преимущество. Как раз этому смогут поспособствовать методы, о которых Караваева бралась рассказать на примере сталеваров.

Окончив работу над «Огнями», Анна сразу приступила к новой книге. Думала ли она объединить эти произведения в единый цикл? Об этом читатель узнает позже. Если читатель вообще находил силы для чтения книг в условиях военной поры.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Советские писатели времён вручения Сталинской премии — создатели особого рода инструкций. Они не просто описывали производственный процесс, предлагая для читателя готовый к исполнению образец. Так Закруткин взялся представить предприятие по разведению рыбы, по её переработке и дополнительно заложил основы необходимости думать о сбережении природных ресурсов. Надо сказать, Виталий отразил новое для мышления советских людей, показывая не просто необходимость трудиться во благо государства, а думать наперёд, поскольку данное природой быстро истощается. То есть происходил перелом в сознании. Отныне нельзя действовать под девизом наращивания объёма. Нужно переосмыслить подход к любому производственному процессу. Ведь если бездумно добывать рыбу в неограниченном количестве, когда-нибудь она вовсе переведётся.

Но первое, бросающееся в глаза, расхождение в названии самого произведения. Сталинскую премию получила «Пловучая станица», тогда как в последующих изданиях произведение именовалось «Плавучей станицей». Это особая тема для рассуждения, почему аканье стало в русском языке преобладающим, вследствие проведённых реформ отказавшись от ряда слов, признав их формы устаревшими. Будем считать, такую особенность отношения к переменам читатель усвоит самостоятельно. Интересно другое, отношение советского человека к подстраиванию под изменения времени. Вот и у Закруткина людей поставили перед необходимостью переосмысливать устоявшееся.

Люди не понимали, отчего нельзя добывать абсолютно всю рыбу. Чем больше, тем лучше… Разве не так? Заодно будут хорошие показатели. Но когда им говорят не поступать таким образом, обязательно отпуская молодняк обратно, начинают обижаться. Им приводят в пример американцев, изничтоживших палтус в своих прибрежных водах. Не понимают люди и призывы к необходимости разводить рыбу и заниматься селекцией. Какой от того толк? Показатели не выполняются, рыба ловится в меньшем количестве. Тут ведь скорее урон государству… Разве не так? На каждом этапе приходилось перебарывать непонимание. Теперь же достаточно было дать совет прочитать книгу Виталия Закруткина.

Виталий пишет — незначительный урон советскому хозяйству причиняют браконьеры. Конечно, есть злостные, кто пользуется сетями, явно добывая не для собственного пропитания, а кто ловит удочкой — считай не браконьер. Другое дело, если ведётся селекционная работа, то даже вылов удочкой может стать серьёзным препятствием для выведения рыбы. Касательно селекции Закруткин затронул каждый шаг, описав возможные затруднения. Ознакомившись с такой инструкцией, колхозы могли задуматься об аналогичной деятельности.

Ещё важный аспект — терраформирование. Допустим, строится плотина. Как быть с рыбой, которая лишается возможности доплывать до мест размножения? На страницах книги читатель видит усилия по сохранению поголовья белуги. Покуда после некоторые писатели станут описывать человеческие страдания из-за затопленных земель, никто из них не задумается о бедах других земных созданий. Как читатель видит, всё зависит от поставленных целей для написания художественного произведения. Закруткин затрагивал совсем иные аспекты, в той же мере обязательные к рассмотрению.

Читатель задумается и о том, насколько труд Закруткина может быть в принципе применим при любых прочих условиях. Несмотря на реалии описываемых Виталием дней, подход действующих лиц наиболее рационален. И это должно было радовать читателя. Наконец человек обретал необходимость задуматься о будущем, желая добиваться лучших показателей в относительно отдалённом от него времени. И хотелось бы думать, так человек станет поступать во всех сферах деятельности. Советскому Союзу теперь требовались стахановцы другого рода, кто приумножит природные богатства страны, дав себе и будущим поколениям право жить без нужды в чём-то.

А может Закруткина не совсем поняли, дав Виталию Сталинскую премию низшей третьей степени.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Любой рассказ о «Чайке» Николая Бирюкова обязательно сопровождает справка о том, что данное произведение написано по мотивам жизни и подвига Лизы Чайкиной. Очень часто это вводит читателя в заблуждение. Не сразу он сможет понять, перед ним история о выдуманной девушке, чья жизнь имеет несколько схожих моментов, тогда как во всём остальном — сходств нет вовсе. Если бы Бирюков придумал для главной героини совсем другое прозвище, но таким же образом подвёл её к трагической гибели, тогда отсылок к Лизе Чайкиной быть не могло. Но зачем Николаю рассказывать об ещё одном подвиге в военные годы, которых на первых этапах войны имелось в достаточном количестве? Он знал про гибель Лизы Чайкиной от рук немецких карателей, всё остальное сложилось само по себе. И уже читателю нужно предполагать, почему книга, изданная в 1945 году, получила Сталинскую премию лишь спустя шесть лет.

Читатель задумается и о том, почему книга удостоилась лишь премии третьей степени. Причин тому множество. Однако, насколько оправдано описывать придуманный подвиг, когда перед глазами имелся настоящий пример героизма? Вместо Лизы Чайкиной перед читателем Катя Волгина. А раз Волгина, ей придумают прозвище Чайка. Почему? А разве нельзя связать чайку с Волгой? И ведь гораздо проще рассказывать о вымышленном человеке, нежели восстанавливать информацию по крупицам. Только вот позже Бирюков начнёт иным образом подходить к написанию произведений, именно проявляя усердие в собирании фактов и обстоятельств. Надо полагать, Николай получил немало гневных посланий от современных ему читателей, с тем же огорчением узнававших, насколько они глупо выглядели перед товарищами, начав приписывать Лизе Чайкиной описанные в «Чайке» моменты.

О чём же Николай рассказывал? Про молодую активистку, жившую согласно заветам Ленина. Она гордилась за достижения на государственном уровне, и её не покидала надежда на правильный путь партийной линии. Четверть повествования проходит ещё до начала войны. Только вот читатель знает должное неизменно произойти в конце, тогда как прочее — вынужденное знакомство с авторским вымыслом. Жизнь в мирное время — полотно в духе соцреализма, ничего не сообщавшее нового, не позволявшее прикоснуться к удивительным открытиям советской науки. Может описание начавшейся войны чем-то вдохновит читателя? Если исходить из высокой мотивации на чтение. И, опять же, до того момента, когда станет ясно — Катя Волгина не является Лизой Чайкиной.

Может Бирюков подробно изложил обстоятельства подвига главной героини произведения, ознакомившись с которыми, читатель хотя бы в малой мере поймёт важное значение книги? Николай разве только сгладил впечатление от коллаборационизма, показав добровольное согласие с необходимостью трудиться на врага, таким образом помогая своим. Кто не соглашался быть податливее, считался немцами за подлежащих уничтожению. Оттого главную героиню ждала смерть в конце повествования, касательно чего Бирюкову полагалось отразить действительные события. Получилось ли у него? Остаётся только предполагать, скорее склоняясь к отрицательному ответу.

Николай Бирюков стал заложником образа. Хотел ли он отразить жизнь именно Лизы Чайкиной? Или ему настоятельно посоветовали провести параллели между трагически погибшей партизанкой и главной героиней произведения? Это перестало иметь значение. Главное, чтобы читатель понимал отличие «Чайки» от некогда происходившего, считая книгу за самостоятельное осмысление способности людей совершать подвиги при тяжёлых жизненных ситуациях. Может в таком случае получится смотреть на произведение чистым взглядом, понимая художественность его наполнения. Или не получится, так как название книги само по себе наталкивает на ошибочный ход мыслей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пора бы забыть годы царизма, мог подумать советский читатель. Зачем постоянно возвращаться в прошлое? Но пока были живы очевидцы тех событий, кто-то из них обязательно будет писать о былом, особенно учитывая, если падение царизма случилось как раз в начале их умения осмысленно понимать происходящее. Пусть другие говорят о революционных событиях, росте потенциала государства и о перенесённых трудностях во имя заслуженной победы в недавно отгремевшей войне, Соколов обратил внимание на проблемы казачества за с лишком тридцать лет до того. Что тогда происходило? Должно быть очевидным, неугасимый ропот от творившейся в стране несправедливости. Жившие люди были уверены, нужно идти против, чтобы обрести так желаемое ими счастье.

Есть ещё одна проблема — историческая несправедливость к подобного рода литературе. Некогда считаемое за важное, со временем становится вовсе ненужным. Если современный Соколову читатель мог ознакомиться с его произведением, в последующем такого не произойдёт. Следует становиться классиком при жизни, либо утратить читательское внимание в последующем. Причина того очевидна — в предсказуемости повествования. Авторский замысел прозрачен и понятен. Нет необходимости предполагать о должном происходить, как и размышлять над развитием событий. Вполне очевидно, сообщаются обстоятельства, способные вызвать недовольство, после чего волнение раз от раза нарастает. Виноват ли в том непосредственно царизм? Или виноваты люди, которым позволялось жить вольно, без оглядки на власть? Да вот не каждый читатель придёт к выводу, что управляющие государством люди должны быть чрезмерно строгими. А если всё же к такому выводу придёт, он сам не поймёт, из каких тогда побуждений в дальнейшем начнут осуждать Сталина, давшего людям настолько желаемое ограничение в праве на вольную жизнь.

Читатель видит у Соколова две стороны — казачество и шахтёров. Каждая линия раскрывается отдельно. Рассказывая о казачестве, Соколов не показывал тех казаков, какие привычны для читателя по произведениям Толстого или Гоголя. Это просто зажиточные крестьяне. Проблематика произрастала из нежелания молодого поколения следовать воле родителей. И Соколов объяснил причину, указав на преступное поведение некоторых членов казачества, вполне дозволявших своей совести обкрадывать соседей. А когда этим занимается отец, сын обязательно выступит против. Это ли не причина пойти в революционеры? У шахтёров иначе — молодых специалистов отказывались ценить, порою вовсе создавая угрожающие для их жизни ситуации, когда ропот становился чрезмерно сильным. То есть хозяева сами устраивали аварии на шахте. Как при таких условиях не бороться за право на справедливое к себе отношение? И как не закричать — долой царизм? В такого рода обстоятельствах революция казалась неизбежной. Но читатель всё же заметит лёгкость изложения событий, когда автор знает наперёд об успехе задуманного мероприятия, позволяя действующим лицам идти против обстоятельств.

В дальнейшем Михаил Соколов будет главным редактором журнала «Дон», напишет продолжение книги, уже с 1950 года занимая пост ответственного секретаря ростовского отделения союза писателей. И не так важно, по какой причине его роман «Искры» станет интересен в плане рассмотрения быть лауреатом Сталинской премии по литературе, хотя бы и второй степени. Никто не скажет, будто объективнее роман сильнее «Жатвы» Галины Николаевой, но может лучше по смысловому наполнению, нежели другие произведения за 1951 год, ставшие лауреатами той же второй или третьей степени. Будут ли читателю следующих поколений интересны «Искры» в качестве необходимой книги для ознакомления? Вероятнее всего — выбор будет сделан в пользу «Тихого Дона».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Лауреатами Сталинской премии теперь без затруднений становились начинающие писатели. Пусть им вручали всего лишь третью степень. Зато они получали главное — внимание со стороны читателя. И, надо полагать, среди прочих писателей было довольно тяжело выделиться, по сути описывая едва ли не схожие сюжеты. Что мог предложить от себя Сергей Антонов? Практически ничем он не смог бы заинтересовать. За плечами из литературных достижений он ничего не имел, кроме рассказов, которые писал с 1947 года. Да и его писательский путь состоял только из произведений малой формы. Может причиной тому стало нежелание более подробно прорабатывать произведения, так как Антонов нашёл себя в качестве киносценариста. Зачем излагать больше, чем может быть показано на экране? Пока же перед читателем сборник рассказов «По дорогам идут машины».

С чего проще всего начать писателю? Сергей решил — с детских воспоминаний. Так в 1947 году он пишет рассказ «Весна». Концентрировать внимание можно на разных деталях. Тут вам и девчата, и беседы, и изба дяди Ивана, и некоторые колхозные дела, и всякая нелепица. Годом позже Антонов продолжил повествовать в том же духе, не привнося в сюжет рассказов определяющих их наполнение моментов. Сергей не мог излагать другим способом, хотя бы таким образом пробуя себя в писательском ремесле. Так за 1948 год были написаны рассказы «Станция Щеглово», «По дороге идут машины», «В трамвае», «Лена». При этом обращать внимание на названия не следовало — они не раскрывали суть содержания. Как в том же рассказе, самую малость отличным в названии от именования самого сборника — сугубо описательная составляющая, вовсе не подразумевающая как дороги, так и идущих по ней машин. А вот в рассказе «Лена» Антонов стал ближе подходить к требованиям для советского литератора. Он описывал новые методы по обработке земли. Например, изобретение алтайский землепашцев — заринский клин.

За 1949 год рассказы «Утром» и «Футбол». В первом сообщалось о сельских буднях, о том как используют гречку. Во втором — описание матча между простыми парнями. В том же году написан отчасти монументальный рассказ «Три тысячи девятнадцатая морская», при должном на то желании обязанный быть развёрнутым до размера романа-эпопеи, на что Антонов не решился. По сюжету читатель наблюдал за тем, как в Азербайджане добывали нефть. По вполне очевидным для советских произведений темпы добычи должны были быть каждый отчётный период рекордными. Одно из действующих лиц придумывает способ, согласно которому одна скважина будет давать больше, нежели в тот момент добывалось на половине из действующих. Путь к успеху, как оно и полагается, начинается с неудач. Не просто будет добиться изобретателю реализации им задуманного способа добычи. Но читатель увидит саму эту неудачу, большую часть рассказа внимая больничным страданиям человека с обожжённым лицом. По какой причине Сергей не стал развивать им задуманную тему? Будем считать, он хотел попробовать силы в написании всех сюжетов, считаемых в то время за самые востребованные.

Завершают сборник рассказы, написанные в 1950 году. «Библиотекарша» — повествование о воспитании молодых людей согласно определённым идеалам. «Поддубенские частушки» — о собирании частушек, теперь считаемых за важную часть культурного наследия. Особенно интересовали частушки, создаваемые в военные и послевоенные годы. В рассказе «Дальние поезда» Сергей поделился историей от попутчика. Что до автора, он любил ездить на таких поездах, всегда обретая новые знакомства и обогащаясь сюжетами для будущих повествований.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее