Метка: рассказы

Знакомясь с произведениями русскоязычных писателей прежних лет и настоящего времени, подмечаешь особенность сохранения литературных предпочтений на одинаковом уровне. Говорить о тенденциях, как того желают прогрессивно настроенные люди, не приходится. Писали раньше о задевающем душу, продолжают писать об этом и ныне. Постороннее влияние сказывается на уровне индивидуальностей, а общая масса творческих людей продолжает хранить верность традициям. Если говорить о писателях, чьи произведения были опубликованы в 1986 году, то для рассмотрения можно взять сборник «Рассказ 86», содержащий в себе то немногое, на что можно опереться.

Что больше всего беспокоило писателей в 1986 году? Во-первых, воспоминания о Великой Отечественной войне. Этой темы касаются практически всюду, если не целенаправленно писали о тех днях. Во-вторых, недовольство личной жизнью. В-третьих, богатое бытописание будней в разных уголках страны. Однако, достаточно назвать конкретную фамилию, как читатель сам поймёт, чего именно следует ожидать от текста.

В сборник вошли следующие произведения: Виктор Астафьев «Тельняшка с Тихого океана», Анатолией Генатулин «Доброе солнце Киммерии», Юрий Гончаров «Тонкая рябина», Максим Коробейников «В санитарном поезде сорок второго года», Валентин Пикуль «Кровь, слёзы и лавры», Евгений Носов «Распахнутая душа», Юрий Бондарев «Мгновения», Николай Самохин «Сизая кукушка на железном заборе», Сергей Залыгин «Женщина и НТР», Владислав Егоров «Стрела», Василий Белов «Одна из тысячи», Сергей Воронин «Обстоятельства», Михаил Чванов «Во саду ли, в огороде…», Фазиль Искандер «Табу», Василий Кравченко «Без видимых причин», Виктор Потанин «Кума Григорий», Борис Екимов «Солонич», Валентин Распутин «Ангарские были». В качестве дополнения в сборнике можно найти рассказы мастеров пера прошлых лет, чьи произведения ранее не публиковались или были доработаны: Дмитрий Мамин-Сибиряк «Лопари», Андрей Платонов «В звёздной пустыне», Владимир Тендряков «День седьмой». О каждом рассказе можно сказать отдельно, но давайте говорить в общем.

Художественная литература — всегда выражение мыслей. Не стоит вспоминать о правилах написания беллетристики. Безусловно, интересно читать ладно выверенные истории, следить за действующими лицами и соотносить описанное с самим собой. Только книги от этого напоминают друг друга, различаясь лишь сюжетом, да и то… практически всегда многие детали повторяются. Поэтому именно выражение мыслей писателями должно более всего цениться, какой бы подача материала не оказывалась в итоге.

Допустим, Виктор Астафьев и Валентин Распутин пишут про им близкое. Они не сочиняют, а скорее описывают увиденное, причём на уровне собственных чувств. И если Распутин озабочен передачей событий через диалоги, то Астафьев предпочитает интимный разговор наедине с читателем. Пускай в деревне должна подешеветь водка, о чём пишет Валентин. Виктор же даёт представление о совершенно другом, показывая чувства писателя такими, какие ему самому присущи. Оба писателя близки по духу, но всё-таки между ними много различий.

Гончаров и Чванов — интересные авторы, чьи имена в постсоветской России редко вспоминаются. Возможно зря, а может на это есть весомые причины. Два этих писателя сосредоточены на описании чёрной стороны действительности. Предложенные ими тексты наполнены болью и верой в благополучный исход, при понимании невозможности повлиять на происходящее. Так у Гончарова главная героиня его рассказа, отправив детей в самостоятельное плавание, задумалась о никогда не виденном отце, которого решила разыскать. Чванов взялся за сюжет иного рода — главный герой решил приобрести себе дачу для отдыха и восполнения сил вне душной квартиры. Обстоятельства всегда выше человека, счастье никогда не позволяет к себе приблизиться, а благополучное завершение одних мытарств выливается в появление новой проблемы. Похожая ситуация и у действующих лиц, вынужденных находить нужные им решения, чтобы ничего в итоге не добиться. Поверьте, Гончаров и Чванов пронзительно пишут — читателю приходится склеивать осколки разбитой и растоптанной души, настолько сильными оказываются впечатления.

Остальные авторы позволяют создать о себе определённое мнение или закрепить ранее имевшуюся точку зрения на их литературную деятельность. Сборники тем и хороши, что позволяют подобрать читателю тех авторов, с которыми он решит поближе познакомиться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1. «Сказки Южных морей»

В Полинезии и Меланезии жить было трудновато. Виной тому особенности погоды и привычек самих обитателей островов. Если с ураганами ничего не поделаешь, то перед процветающим каннибализмом смогут устоять только уверенные в своих силах люди. Джек Лондон, в привычной ему манере, подошёл к освещению быта островитян с каждой из сторон, показав жизнь от лица приезжих и местных жителей.

Казалось бы, какой бизнес возможен среди каннибалов? Лондон приводит конкретные примеры. Например, у островитян можно скупать жемчуг, чтобы перепродавать с выгодой. А как на это смотрят сами островитяне? Да они в долгах по уши и не смеют мечтать о чём-то ином, кроме погашения задолженности. Добудь местный житель жемчужину небывалой величины, чья стоимость покроет долг и позволит построить крепкий дом, он всё равно окажется в проигрыше. Тому поспособствуют не одни хитроумные скупщики, сама погода ставит людей в тесные рамки. Стоит ли мечтать о доме, если налетевший ветер способен убить более 95% населения острова и разрушив все постройки? И всё-таки бизнес возможен. Правда кредиторы легко умирают, оставляя должников с чувством восторга, хоть и с пустыми карманами.

Не устаёт Лондон рассказывать про местные верования. Точнее, про сомнение островитян касательно проповедей миссионеров. Они, наивные, смеются над промыслом божьим, сравнивая его со своим. Коли им требуется много времени на поделки, то отчего кто-то был способен создать весь мир за столь короткий срок? Нет веры в подобное. Зато островитяне выполняют наложенные на них табу и соблюдает необходимость исполнить желание человека, подарившего им китовый зуб. Ничего не стоит убить человека — многого стоит доказать своё умение, особенно, когда требуется одолеть белых, проявить терпение и в нужный момент вырезать обидчиков, забрав их имущество и скрыться за линией горизонта.

Отчего табу так сильны среди островитян? Под табу они понимают накладываемые персонально на каждого из них определённые запреты. Таковыми могут оказаться разнообразные требования, вроде гласящих, что нельзя есть приготовленную на огне пищу, плавать в лодке с частями тела крокодила или не допускать касание тела женщинами. Это создаёт трудности, но без табу островитяне себя не мыслят. Джек Лондон редко затрагивал темы запретов, чаще оперируя другими понятиями. Теперь читатель может наглядно увидеть описание табу.

Сборник «Сказки Южных морей» построен по принципу историй внутри историй. Рассказывая об одном, Лондон последовательно помещает несколько дополнительных сюжетов, как бы обогащая повествование деталями. Не всегда это воспринимается уместным. Впрочем, Джек мог так поступать по вполне очевидным причинам — ему требовалось больше текста, больше рассказов, а значит и больше денег, которые он за свою работу получит. Читатель должен был рад, ведь в случае Лондона не случается плохих работ. Кажется, этот автор не умел создавать проходных историй, в каком бы количестве он их не плодил.

Не всякий островитянин туп на ум и любит есть людей. Читателю предлагается наглядный пример самоотверженного туземца, взявшего на себя обязанность во всём помогать белому человеку. Он настолько прикипает к нему, что готов пожертвовать жизнью, если произойдут вынуждающие обстоятельства. То есть ему не требуется высушенный череп, а нужно самому быть рядом. В таком случае стоит согласиться с мнением, будто автор рассказывает сказки. Но почему бы и нет. Всё может случиться в нашем мире, в том числе и найтись добросовестный человек, лишённый пороков окружающего его общества.

Море уважает умелых людей. Лондон касается и этой темы. Южные моря — понятие собирательное. В их водах могут находиться все, кто того пожелает, даже не умей он ничего. Допустим, если человек умеет стрелять, оставаясь в остальном беспомощным, то какой из него получится моряк? Лондон прекрасно продемонстрировал, что моряк получится из него отличный, пусть он так ничему и не научится. Может Джек говорил о необходимости владеть чем-то определённым в совершенстве, тогда человека будут уважать, заранее зная о его плохой приспособляемости к жизни. Отнюдь не сказка.

Где-то в Тихом океане затерялись острова Питкэрн. Их населяет от силы пятьдесят человек. Они примечательны случившимся некогда рядом с ними мятеже на корабле «Баунти». Джек Лондон на свой лад написал продолжение истории, задействовав потомков мятежников, обязанных помочь горящему судну, проведя его до годного для ремонта места. Но где такое найти среди островов вулканического происхождения? Попробуй найти. Как бы не вспыхнул ещё один мятеж, не проявляй люди благоразумие. Правда есть и в подобной истории, о чём Лондон увлекательно рассказывает.

В сборник «Сказки Южный морей» вошли следующие рассказы: Дом Мапуи, Китовый зуб, Мауки; Ях! Ях! Ях!; Язычник, Страшные Соломоновы острова, Непреклонный белый человек, Потомок Мак-Коя.

2. «Любовь к жизни»

Нужно очень сильно любить жизнь, чтобы жить. Человек видит происходящее вокруг, из любви к жизни соглашаясь принимать действительность. Так и хочется возразить, блеснуть знаниями и образумить людей. А если человека поставить перед обстоятельствами, когда он один — наедине с собой, рядом с ним волк, а вдалеке виден корабль? Хуже условий быть не может. Поэтому не так-то уж и сильно нужно любить жизнь — ей ведь безразлично, кто хочет жить, а кто просто желает просуществовать от первого вдоха и до последнего выдоха. Находящийся рядом волк об этом не задумывается. Лишь человек продолжает верить в спасение, для чего ему нужно перебороть себя и добраться до корабля. И если он доберётся, то снова столкнётся с той действительностью, от которой он так хотел уйти. Ему уже не захочется возражать и доказывать личное мнение. Дайте человеку сухарей — он будет счастливее всех на свете.

Ознакомившись с такой историей, читатель настраивается на серьёзный лад. Джек Лондон расскажет ему о сильных людях, должных выживать ради личных интересов, чтобы смириться с жизнью и не казаться лучше того, кого они из себя на самом деле представляют. Но не все рассказы могут в одинаковой степени удовлетворить любопытство читателя. Всё-таки и у Лондона случались огрехи, как не превозноси Джека, он тоже мог рассказывать ради рассказа, изредка повторяясь и не давая определённых представлений о прочитанном. Однако, если сравнивать его подход с иными писателями, то перевес всё-таки останется на его стороне.

Лондон часто рассказывает про индейцев Аляски. Он может говорить о их настоящем, но вспоминает и прошлое. Надо понимать, когда-то индейцы не представляли возможностей белых. Они жили в своём мире, согласно заветам предков. И вот они стали вынуждены лучше узнавать пришельцев, вторгшихся в их мир. Сперва ими стали русские, оставившие после себя множество воспоминаний. Причём понять, хороших или плохих — нельзя. Лондон говорит о тех русских в положительных и порицательных историях. В случае данного сборника — индейцы негативно относились к русским.

Но не в отношении дело. Важнее другое — как индейцы приняли мир белых людей. Они не верили тем, кто побывал вне их земель. Описывая их впечатления в сравнительной манере, Лондон желал создать непосредственно у читателя впечатление реалистичности. Индейцы тех дней подобны детям, отрицающим возможность существования чего-то иного, кроме доступного их понимаю. И проблема в том, что понимать они могут только соотнося с им знакомым. Они не желали соглашаться со словами очевидцев. Но почему же, когда ушедшие возвращались, то их лица округлялись, а внешний вид был далёк от страдальческого?

Индейцы у Джека Лондона отличаются мироустройством, даже в случае их нахождения среди белых. Присущая им философия выбивает из колеи всякого, привыкшего к настоящему и не замечающему скрытых подтекстов. В такой ситуации оказывать влияние на воззрение может человек, лишённый предрассудков и сохранивший способность видеть истинную суть вещей. Если остановить мгновение и показать его белому человеку, тот увидит в нём настоящее, индеец же разглядит прошлое и предскажет будущее, поняв и то, о чём думает каждый, оказавшийся остановленным.

Не забывает Лондон и про животных. Вновь читатель знакомится с одним из представителей собак. Эти создания были представлены Джеком в разных ситуациях. Новый герой — волк с Аляски, попавший в Калифорнию, о чём никто, кроме него не знает. Основная суть рассказа становится понятной читателю, когда за ним является его первоначальный владелец, выкормивший и поставивший его на ноги сызмальства. Как теперь этому псу быть? Он может остаться в благоприятном климате, либо вернуться к суровым условиям, где легко окажется спасительным блюдом оголодавшего в снегах человека. Джек Лондон решает его проблему, с чем читатель может и не согласиться.

В сборник «Любовь к жизни» вошли следующие рассказы: Любовь к жизни, Бурый волк, Встреча в хижине, Путь белого человека, История Киша, Неожиданное, Путь ложных солнц, Трус Негор.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Жизнь определённо заслуживает пустого времяпровождения. Будь ты признанным писателем или гниющим наркоманом, смысла это не добавит. Выше головы прыгнуть нельзя, как и восстать из окоченевшей плоти. Важно не обращать внимание на происходящее вокруг, тогда будешь уверен в собственной правоте на сто процентов. А ещё лучше осознавать присущую тебе никчёмность, безостановочно упиваясь этим подобно Чарльзу Буковски. Да, Чарльз — ханыга. Нет, ему нисколько не противно, что его считают ханыгой. Он всё равно не прыгнул выше головы, а значит у него не было причин для уныния.

Буковски пишет о таком, о чём люди думают редко. Конечно, существует определённая группа людей, подобных Чарльзу. И может быть они даже читают его книги. Ведь что-то же они читают, сидя на скамейках пивной лавки. Но скорее им Буковски неизвестен, поскольку Буковски пишет о себе, довольно отличном от окружения. Его проза наполнена вымыслом. Авторская фантазия уносит читателя в мир падких на секс женщин и голубых мужчин. В остальном же несмываемая грязь.

Буковски непременно говорит от первого лица, используя в качестве главного героя рассказов себя, либо придуманного им на все случаи Чинаски. Они оба пьют в равной степени много, привлекательны для противоположного пола и стяжают славу на литературном Олимпе. Коли не скажешь о себе хорошо сам, то никто другой тем более не скажет. Поэтому стоит ли удивляться непомерно высокой авторской оценке касательно своих непревзойдённых коротких историй. Если поверить Буковски на слово, то лучше писателя на планете до него ещё не было и не будет после его смерти. Кто не успел похвалить лично, тот зря жил, а если умудрился родиться тогда, когда Буковски умер, то не стоило и появляться на свет.

Самокритика Чарльза нисходит до признаний, вроде гениальности в духе гениальности. Яснее говоря, Буковски не умел писать плохо. Любой сумбур, отбитый им на печатной машинке, является шедевром. У него может отсутствовать внятное начало, быть скомканной середина, но в конце обязательно следует логический вывод, чаще всего никак не связанный с предшествующим текстом.

Логику своих произведений определяет лично Буковски. Он не просит хвалить — похвалит себя сам. Он не просит учить жить — поучительный тон ему самому свойственен. Единственное, с чем Чарльз не соглашался, так это с позицией общества касательно человеческих пристрастий. Буковски готов был дать людям право на самоопределение, искренне радуясь, что дозволено пить алкоголь. Употребляй он наркотики — ему пришлось бы тяжко. Поэтому Чарльз не одобряет якобы правильных суждений, намекая на такую же вредность монотонного труда, взрывающего мозг, ничем не лучшего по своему воздействую на организм, как допустим марихуана, расплавляющая мозг, доводя до такой же стадии отупения.

Внутренняя философия Чарльза Буковски имеет право на существование. Такая точка зрения может в будущем восприниматься адекватным отражением деградирующего общества, ханжески осуждавшего то, что отказывалось осознавать. В своей основной массе человечество рабски следует нужде жить от зарплаты до зарплаты, отказывая себе в удовольствиях. Можно до старости отрабатывать банковскую ипотеку и, истощив себя, отправиться в лучший из миров, так и не поняв, ради чьего счастья старался. Никто не говорит о необходимости всё бросить и начать топить себя в алкоголе — пусть у каждого будет право на собственный выбор.

И не надо палить в убегающее одеяло…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мир устроен просто. Зачем искать новое, когда следует исходить из старого? Все преобразования в итоге выведут человека туда, откуда он начал, то есть превратят его в звёздную пыль. А пока есть время взгрустнуть над людской жадностью, свести удивительное к обыденному и предаться сентиментальности, особенно если появилась возможность ознакомиться с рассказами Роберта Янга. Мир действительно устроен просто. Янг как раз исходит из старого. Для него человек был и останется космической пылью. Всё остальное сугубо атмосферы ради, ведь Роберту удалось нащупать ту точку для читательского восприятия, должную именоваться интерактивным включением, поскольку внимающий историям Янга чувствует себя их участником: он удивляется, плачет и улыбается от переизбытка даруемых автором эмоций.

Особое место в творчестве Янга занимают фантастические сюжеты, но более других примечательны те, что задействуют в себе элемент перемещения во времени. При грамотном подходе подобные истории можно превратить в изысканное пиршество, окрыляющее разум и осветляющее ум. Показывая былое, Роберт плетёт интригу, устраивая встряску читателю по ходу всего повествования. Остаётся недоумевать — откуда он мог такое предполагать?

Можно допустить, будто темпоральная фантастика станет реальностью. Это создаст серьёзные проблемы человечеству. Жизнь изменится кардинально. Историю станут изучать наглядно. Но человек останется человеком, всегда интересовавшимся тем, мимо чего ему следует проходить, лишний раз не задевая. У Янга действующие лица склонны к решению проблем, предпочитая разбираться в их причинах на месте. Читатель будет удивлён предположениям автора касательно происхождения кроманьонцев, как и могуществу Марса порядка семидесяти миллионов лет назад. Человек обязательно со всем разберётся, чтобы позже обнаружить истину, всегда ему бывшую известной.

Янг не только перекраивает восприятие реальности, он искажает мировосприятие действующих лиц, позволяя им самостоятельно приходить к требуемым заключениям. Порой решение парадоксов времени выставляется автором в виде причуд физических законов, при умелом применении способных дать результат, над которым рядовой читатель и не стал бы задумываться. Если Янг не задавался научной проблематикой, то нисходил до обыкновенных человеческих чувств, нуждающихся в правильном последующем движении, чему на помощь приходят добрые существа, в том числе и инопланетяне, дающие право переосмыслить себя и наконец-то сделать верный шаг.

Именно умение Янга преподносить истории под видом всегда присутствующего рядом красит его рассказы. Иногда поведение действующих лиц не удостаивается положительной оценки. Читателю могут не понравиться фривольные поступки или своеобразная брутальность. Делать выводы преждевременно, если текст не дочитан до финальной точки. Тогда и измены мужа оказываются во благо, и отказ от отношений с привлекательной девушкой укладывается в рамки понимания адекватности.

Роберт Янг чаще смотрел в многообещающее будущее, в котором человек не подвергнется трансформациям, а останется таким же туповатым созданием, желающим удовлетворять в первую очередь собственные желания, а потом уже думать обо всё остальном. Это касается уничтожения природных ресурсов на планетах, погружения в мир иллюзорного восприятия действительности, отрицания высокой морали. Человечество погрязнет в тяге к получению удовольствий, начнёт ещё больше ценить низкопробное искусство, умственно помешается, озаботится надуманными проблемами, а заботу о подрастающих поколениях переложит на единый стандарт.

Людям разумным в будущем останется лишь раствориться в пространстве Вселенной, в одиночку бороздя её просторы, обязательно с томиком рассказов Роберта Янга или с птицей-куиджи, знающей их все наизусть. И сразу станет хорошо. Душа очистится от суеты и предастся размышлениям о вечном. Уже не останется места для дум о самоубийстве, не будет тянуть домой, покорятся неведомые вершины, а нужды общества (не в меру деградировавшего) наконец-то перестанут беспокоить.

В сборник «У начала времён» вошли следующие рассказы: Срубить дерево, На реке, Подглядывающий Томми, У начала времён, Происхождение видов; Девушка, заставившая время остановиться; Дополнительный стимул, Летающая сковородка, Эмили и поэтическое совершенство; Звёзды зовут, мистер Китс; Богиня в граните, Обетованная планета, Дворы Джамшида, Производственная проблема, Маленькая красная школа, В сентябре тридцать дней, Написано звёздами, Глоток темноты, И тень твоя тебя проводит, Глиняный пригород, Высшие буржуа, Впадина Минданао, Тёмный Мир, Приглашение на вальс, Странный случай с мистером Генри Диксоном, Повелитель света, Хмельная почва, Девушка-одуванчик, Механический фиговый листок, Потерянный Землянин, Ветер богов, У шатров Кидарских.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Стихотворения созданы для отражения сильных эмоциональных переживаний при переполнении души впечатлениями. Можно прожить годы, не создав ничего путного, и за одно мгновение воссоздать в рифмованных строчках нечто потрясающее, оставив потомкам малую частицу, ставшую определяющей характеристикой для всех созданных творений. Иван Бунин единожды сказал про бушующую половую воду, чем отразил себя, при общем невзрачном впечатлении от основных его произведений, в том числе и стихов.

Бунина следует считать поэтом уже за желание писать лирику. Ранние годы дали миру в меру талантливого человека, способного улавливать изменения в природе и заносить их на бумагу. Бунин создавал подобие очерков, не проявляя излишней фантазии, сообщая обыкновенные явления. Иван не играл с формой и не дышал поэзией, как того хотелось бы читателю. Бунин слишком прямолинеен и не даёт представления о своих эмоциях. Он желал писать, но из под пера выходил плод наблюдательных дум, не позволяющий говорить о Бунине, как о впечатлительном поэте.

С годами, наблюдая за упадком деревень, а также путешествуя по миру, Бунин перестал созерцать природные явления и начал находить вдохновение в людском горе и стародавних преданиях. Может показаться странным, но отчего-то нет у Ивана достойных произведений, описывающих его боль от революции. Может он эмоционально перегорел и выговорился в прозе, либо он уже не имел сил уделять внимание стихотворной форме, которая, даже при сильном на то желании, всё равно не смогла бы донести бурю страстей, требуемую для отражения тяжёлого положения соотечественников.

При желании писать можно о чём угодно, нужно лишь осознавать необходимость этого. Бунин писал и не обращал внимания на критику, относясь к ней с усмешкой. В этом, безусловно, Иван был прав — важнее личное мнение, поскольку не скажи он, то и никто не скажет.

Ранняя проза Бунина — такая же созерцательная, как его поэзия. Складывается впечатление, будто Иван не придумывал, а просто отражал подмеченное и услышанное. На выходе получались зарисовки. И пусть они нравились, допустим, Антону Чехову, это не изменяет общий их депрессивный тон, так свойственный практически всем произведениям Бунина.

Кругом всё плохо: деревни вымирают, люди деградируют, радужные перспективы отсутствуют. Данный подход к отражению действительности прослеживается с первых рассказов Бунина. Лучше всего у Ивана получалось рассказывать о пустых хождениях по местам, где отсутствуют люди. Только там он мог чувствовать себя спокойно, забывая о человеческой склонности разрушать собственную жизнь и вносить разлад в чужие судьбы.

И даже в сказочных мотивах, изредка проскальзывавших в его творчестве, содержится желание наставить людей на путь истинный, принеся себя в жертву, чтобы сгинуть в безвестности, забыв обо всём, кроме необходимости даровать счастье заблудшим, пусть и ценой жизни.

Так рождался и выковывался Бунин-писатель и Бунин-поэт. Своё мировоззрение он пронёс до конца жизни, подвергаясь не внешнему воздействию, а сохраняя в себе врождённое чувство отстранённости от реальности, словно ему суждено было родиться в иное время, настолько он противился происходящему вокруг, пребывая в неистребимой постоянной грусти. Исторические обстоятельства придали его размышлениям особую атмосферу, удивительно точно отразившей мнение последующих поколений, чей удел созерцать былое и пытаться осмыслить произошедшее, опираясь на мнение человека, пережившего катастрофу в виде утраты родины.

В грусти тоже есть своя прелесть, если избегать чрезмерной хандры. Бунин родился осенью. И осень осталась в его душе. Только сердце мгновенно отгорело. И тлело. И тлело. И тлело.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Тяга Андрея Геласимова к искажению реальности — его отличительная черта. Делает он это на том же основании, что и мастера магического реализма, только вмешивая в повествование критические моменты, переворачивая представление читателя о возможном продолжении, выдавая нечто занимательное, но и весьма сомнительное, если опираться на логику. Для своего сборника он подобрал десять рассказов, повествующих якобы о любви. Почему якобы? По той причине, что понимание любви у Геласимова тоже особенное — обособленное.

Рассказы Андрея зачастую лишены единого сюжета. Безусловно, суть прослеживается. Страдает само повествование. Связано ли это с нежеланием Геласимова быть предсказуемым или у него иначе не получается? Начиная с одного, он много раз перескакивает, меняя смысл ранее сказанного и оборачивая действие в подобие мистики. Герои рассказов чувствуют себя странно, к чему и подводит их Андрей, осознанно превращая разумное течение реальности в невероятное стечение обстоятельств. Только всё шло хорошо, а теперь герои едва ли не теряют дар речи, не веря в с ними происходящее. Степень смирения зависит от продолжительности повествования. Чем оно дольше, тем герои податливее.

Геласимов не играет с материей. Он исходит из создания поразительного. Читатель может сослаться на бредовость и не придавать происходящему на страницах должного значения. Мало ли каким образом автор выплёскивает чувства на бумагу. Он делает это так, как у него лучше получается. Собственно, именно за такой подход к творчеству Геласимова и ценят. Среди его современников редкий писатель способен генерировать нечто подобное, а если кто и делал похожее раньше, то ныне у них это перестало получаться.

Полезное зерно извлечь не получится. Рассказы Геласимова могут напрячь воображение, но пищей для ума они не станут. Какой бы любви не придерживался автор, явно разглядеть её в привычном понимании удаётся лишь в нескольких работах, да и то та любовь наполнена обречённостью. Нет счастья в произведениях Андрея, даже не стоит томиться в радужных ожиданиях. Скорее случится убийство, нежели Геласимов позволит себе внести ясность в повествование. Впрочем, убийство аналогично любви — понятие обособленное от привычного понимания. Оно может оказаться утраченным преданием, а то и связанным с искажением реальности. Иной раз причина раскрывается через славянский фольклор, настолько перемешанный с повседневностью, что у Геласимова получалось добиваться осуществления самых невероятных предположений, позже на самом деле случившихся.

Затрагивает Геласимов любовь к вещам, к иностранной культуре, к профессиональному призванию, к людям вообще. И всегда действующих лиц поджидает разочарование, вынуждающее их поступаться желаниями и выбирать другой вариант развития событий или смиряться со случившимся. Порой принятие решения от них не зависит, они вынужденны принимать имеющееся и им нужно стараться найти выход, покуда время действует против них. Именно так строит сюжеты Геласимов, играя чужими судьбами, преображая ситуации в неправдоподобную смену сцен. Кажется, опасно моргать, поскольку произойдёт смена кадра, а с ним и связь с происходившим долю секунды назад.

Часть рассказов, представленных в сборнике, ранее была опубликована Геласимовым в журналах «Сноб», «Октябрь» и питерской «Афише». Остальные увидели свет уже в качестве полноценного отдельного издания. Трудно судить, насколько сборник получился уместным, в виду его разноплановости с иллюзорной связующей темой любви. Придётся ли он по душе читателю? Или читатель так и продолжит внимать с открытым ртом, ломая глаза от странностей авторской способности рассказывать замысловатые истории? Время покажет.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Наблюдая за природой, Михаил Пришвин оставил множество заметок, ныне разрознено встречаемых в разнообразных сборниках. «Зелёный шум» является одним из них. Его яркая особенность — он издан при жизни автора. Включает рассказы из циклов: Родная земля, Мои тетрадки, Лисичкин хлеб, Охота, Охотничьи собаки. Уникальным произведением, доступным для читателя, является переложение Пришвиным ряда художественных работ канадского писателя Серой Совы.

Пришвин смотрит на природу, излишне её не приукрашивая: дополнительных красок ей не требуется. Имеются удивительные явления, разгадать которые помогает наблюдательность. Порой не требуется прилагать умственных усилий, чтобы найти ответ для невольно возникшего вопроса. Почему у оленей пятно сзади? Обыкновенный читатель никогда не стал бы придавать значение таким особенностям, а вот Пришвин обязательно задаётся целью и находит требуемое решение.

Где бы Михаил не находился, он всегда делал заметки. Дальний Восток, Кавказские горы, Лапландия: ему есть о чём рассказать. И не всегда дело касается природы. Есть у Пришвина рассказы и про людей, чьё поведение не менее часто требует основательного рассмотрения. Любил Михаил собирать народные сказания, им тоже нашлось место среди его заметок.

К слову о заметках. Пришвин не мыслил себя без тетрадок. Он мог рискнуть жизнью, лишь бы не позволить пропасть письменно задокументированным наблюдениям. Разумеется, и об этом имеется заметка. Он не делал проблем из ничего, предпочитая размышлять о жизни самостоятельно. Он и на охоту ходил в одиночку, взяв только собак. Так и передвигался Пришвин медленным шагом, высматривая требуемую добычу. Михаил был созерцателем — это и заставляет относиться к нему с уважением.

Читатель может сравнить творчество Пришвина с байками: как на медведя ходили, каким образом собак воспитывал, отчего заяц сапоги съел, почему мужик гусей воровал. Отчасти познавательно, но чаще пришвинские заметки позволяют приятно провести время, прикоснувшись к повседневности некогда жившего человека. Иные люди могут поучиться наблюдательности, поскольку случись нечто подобное с ними — они не смогут рассказать об этом другим.

Что касается Серой Совы, то Пришвин ему симпатизировал в силу обоюдной любви к природе. За основу для одноимённого собственного произведения, он взял ряд работ канадского писателя, вольно изложив их для советского читателя. Текст читается натужно, поскольку вместо краткого повествования, Михаил пишет беллетристику, что редко у него получалось хорошо. Читатель узнает о становлении Серой Совы, его пути к индейцам, участии в качестве снайпера на европейских полях сражений и дальнейшую борьбу за достойную жизнь для собратьев. Конечно, Пришвин иначе строит сюжетную линию, поскольку вносит в повествование факты жизни англичанина Арчибальда Билэйни, кем изначально и являлся будущий канадский писатель. Данный факт его биографии, согласно свидетельствам, стал известен общественности уже после смерти. Пришвин придал произведениям Серой Совы другой оттенок. В остальном, надо полагать, Михаил уже не отходил от оригинального текста, показывая действительные похождения индейца.

Человек ныне разучился жить в гармонии с природой. А может он никогда этого и не умел. Но всегда были люди, проявлявшие к природе трепетное отношение. Они уходили от мирской суеты и предавались созерцанию. У них менялись приоритеты. И вместо ярых сторонников трансформации доступного пространства, появлялись желающие сохранить без изменений имеющееся. Такое вполне допустимо. Относить к ним Пришвина стоит с опаской, каким бы любителем природы он не являлся. Он всегда подходил разумно и брал минимум ему требуемого. Впрочем, это идеализирование.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Джек Лондон — писатель, Джек Лондон — бунтарь. Молодость его ознаменовалась не только увлечением морем, но и бродяжничеством. Будучи шестнадцатилетним, он лично на себе познал все прелести жизни обездоленных. Много лет спустя об этом Джек напишет автобиографический очерк «Дорога», в котором поведает читателю о трудностях передвижения по железным дорогам, отбывании наказания в тюрьме и задаст ряд вопросов, взывая к справедливости.

Для того ли американцы воевали за независимость, чтобы обрести положение униженных? Если у кого-то не имелось стабильного дохода и угла, того ловили и отправляли на тридцать дней за решётку. Лондон подробно описывает, чем заключённых кормят и как они стараются выжить, не понимая, в чём заключается суть их преступления, если им нужно было просто пройти через один из городов, не побираясь и не засматриваясь на достопримечательности. Лондон порицает методы работы полицейских, судей и многих других, чьи служебные обязанности позволяли наказать перемещающихся по стране трампов (американское прозвание бродяг).

Чашу нищенства Джек Лондон испил сполна. Он такой же трамп, как другие встречаемые горемыки. Их нужды никого не интересуют, кроме них самих. В них сомневаются и дают работать только за еду. Устаканить шаткое равновесие получается тем, кто обладает способностью врать и выбивать снисхождение. Но и такие могут погибнуть в результате злого умысла, допустим, работников железной дороги, знающих приёмы по устранению безбилетников. Кому-то мешал человек, рискующий жизнью и едущий под составом? Умирать ему приходилось быстро и мучительно.

Однажды Лондону довелось побывать в числе двух тысяч бродяг, в так называемой армии Келли. Память Джека не подводит, если он с такими подробностями восполняет белые пятна собственной биографии. Ранее он написал про нищих Лондона, ссылаясь на катастрофу рабочего класса. В его же молодости наблюдается больше подвижничества, как стремления двигаться вперёд. Потерять он ничего не сможет, поэтому где у него что-то не получается, там он обещает обидчикам когда-нибудь отомстить. Он так и говорит, что всем им обязательно покажет.

Всё прогнило и нет надежды на светлое будущее. По какому пути шла та страна, гражданином которой являлся Джек Лондон? Чего добивались власть имущие и почему народу приходилось побираться? Легко понять, каким образом Лондон проникся идеями социализма. В той атмосфере каменных сердец и железных пят искать благо было бесполезно. Коли не будешь бродяжничать, умрёшь от голода, истощив имеющиеся ресурсы.

Помимо бродяг на дорогах Америки хватало хватов — мелковозрастного криминалитета. Джек Лондон успел прикоснуться и к их будням. Читателю может быть трудно представить, чтобы сам Джек вёл асоциальную деятельность, грабя и едва ли не убивая людей. Лондон не скрывает этот факт своей биографии, сообщая мельчайшие подробности. Это так твёрдо в нём засело, что и годы спустя он испытывал непреодолимое желание бежать куда угодно, стоит ему увидеть полицейского. Воспоминания о вынужденной тюремной диете дополнительно подсказывали ему не связываться лишний раз с правосудием, для которого понимание правды отличается от понимания истинного положения дел и тех методов борьбы с преступностью, могущих иметь действительный эффект.

Так складывалась жизнь Джека Лондона в последнее десятилетие XIX века — время его молодости и взросления. Социальное напряжение росло и грозило вылиться в крупномасштабные акты неповиновения. После откровений «Дороги» читатель ещё лучше понимает побуждения Лондона, и без того ратовавшего за улучшение условий существования для рабочего класса. Имелась необходимость думать о человеке как о человеке. К сожалению, человек так и остаётся наедине с необходимостью бороться за существование, хоть и не с такими угрюмыми перспективами.

Сборник «Лунный лик» или «Луннолицый» включает следующие рассказы: Лунный лик, Рассказ укротителя леопардов, Местный колорит, Любительский вечер, Любимцы Мидаса, Золотое ущелье, Планшетка. Джек Лондон повествует о хитрецах, чьи проделки направлены не на поиски истины, а ради уничтожения неугодных им личностей. Действующих лиц может что-то раздражать, а порой они просто целенаправленно осуществляют задуманное, ничем не брезгуя.

Части рассказов присуща детективная составляющая. Читатель вместе с автором плетёт замыслы, либо разбирается в уже произошедшем. Действительно, отчего лев откусил голову дрессировщику? Их номер показывался в цирке более двадцати лет, пока не случилось странное. Или почему опытный наездник избежал участи погибнуть, когда у его хорошо подготовленного коня подломились ноги? Возможно тут стоит искать причину в происках потустороннего мира, в чём автор всячески старается убедить читателя.

Есть у Лондона рассказ про таинственных мстителей-социалистов. На этот раз их борьба с капиталистами сводится к постоянному террору — они устраняют людей, заранее уведомляя об этом. В иных рассказах хитрецы проявляют себя по-другому, но обязательно стремятся преследовать определённую цель. Не всем удаётся легко отделаться, кого-то обязательно накажут, для чего «самый справедливый и гуманный» суд будет выносить вполне логичные решения, какими бы странными они от этого не казались.

Других примечательных черт у сборника нет. Лондон много сил отдал для написания «Рассказов рыбачьего патруля» и «Белого клыка», поэтому, думается, «Лунный лик» вследствие этого и пострадал. В части идей проглядываются намечающиеся к пристальному рассмотрению для будущего широкого освещения детали. Пока же хитрецы хитрят. История каждого из них могла перерасти в крупное произведение, чего в итоге не произошло. Джек Лондон решил быть кратким, значит и читателю не стоит излишне придавать значение данным рассказам.

Поднаторевший в писательском мастерстве, Джек Лондон написал цикл рассказов «Сила сильных», дав читателю представление о судьбах людей, вынужденных жить при определённых условиях и успешно с этим справляющихся. Доступны следующие рассказы: Сила сильных, По ту сторону черты, Враг всего мира, Мечта Дебса, Морской фермер, Самуэль. Каждое из этих произведений достойно отдельного крупного произведения, как и добрая часть коротких историй Лондона. Текст воспринимается чётко отграниченным от должного иметься продолжения. Только вот Лондон умел себя ограничить, не распыляя внимание там, где следует оставаться кратким.

На примере общества индейцев Джек Лондон показывает откуда следует вести отчёт гибельной для человечества цивилизованности. Давший название сборнику, рассказ «Сила сильных» повествует о событиях недалёкого прошлого, резко изменившегося, стоило одному из представителей племени озадачиться придумыванием механизма для сдерживания порывов соплеменников убивать друг друга в кровопролитных войнах из-за женщин. Стремление к лучшей жизни привело к ряду новых проблем: стали воевать за обладание властью и территорией. Появилось передаваемое по наследству имущество, деньги и народились служители религиозных культов. Некогда дикое общество столкнулось с проблемами иного уровня, воспроизводящими дополнительные трудности. Ответа на вопрос — благо ли для общества прогресс? — Лондон не даёт.

Помимо прочего, Лондон — летописец своего времени. На страницах его рассказов для потомков оживают картины социальных потрясений. Уже трудно представить революционно настроенных против капитализма людей, разрушающих их порывы штрейхбрейкеров и воинственно настроенных суфражисток, отстаивавших права женщин на участие в политике. Социальных потрясений в начале XX века хватало. Поэтому «По ту стороны черты» всегда кто-то будет. Не одни, так другие. Каждому времени даруются свои собственные затруднения.

С годами возрастала ярость Лондона в его отношении к капитализму. В этом сборнике два рассказа повествуют о грядущей борьбе рабочих и один отражает реалии прожорливости обладателей капиталов. Допустим, каким образом быть северному ирландцу, вынужденному ходить по морям, которые он терпеть не может? И при этом должен находить общий язык с руководством, всегда требующим невозможного. Он, по сути, «Морской фермер». Ему ближе пашня и запах земли. Вместо этого он, получая гроши, отвечает за чьё-то состояние, многократно превышающее его доход. Он берётся следить за экипажем, быстро доставлять грузы и разбираться с конфликтными ситуациями, не находя поддержки. За бережливость не хвалят, а за малую рачительность мгновенно наказывают. Грустно и смешно одновременно. Впрочем, не капитализм тут стоит винить, а жажду извлечь максимум из минимума, к чему стремится каждый, даже социалист.

«Враг всего мира» и «Мечта Дебса» повествуют о будущем. Если врагом всего мира является загнанный в угол человек, детство которого помогло ему превратиться в монстра, а болтуны-журналисты раздували из его работ сенсации, приходя к наиглупейшим заключениям, что дополнительно подтолкнуло главное действующее лицо рассказа к разрушительному применению его изобретения. В духе классической фантастики начала XX века Лондон позволяет одному человеку с помощью мощного оружия диктовать свою волю всему миру. Когда-то такие персонажи под пером Джека действовали во имя личных интересов, но на этот раз, как и иногда в других случаях, представленный вниманию читателя, учёный начинает череду убийств, сталкивая государства и порождая рост напряжения, чтобы в один момент заставить мировое сообщество отказаться от оружия вообще.

«Мечта Дебса» рассматривает вполне реальную ситуацию, что могла быть осуществима, обладай рабочий класс способностью на равных бороться с капиталистами. Читатель должен представить ситуацию, согласно которой появится возможность провести показательный пример неповиновения, доведя население отдельно взятой страны до жесточайшего голода.

В будущем перемены обязаны случиться. Но как быть с прошлым, когда у людей случаются трагедии личного плана как в рассказе «Самуэль»? Где черпал Лондон вдохновение для столь драматической истории про упорную женщину, решившую назвать сына в честь погибшего человека, чьё имя оборачивается для её потомков проклятием. Все мальчики, наречённые именем Самуэль обязательно умирают. Перед читателем загадка, а поскольку Лондон — ладный рассказчик, значит стоит ждать неожиданных сюжетных ходов. Малый объём не останавливает писателя — на страницах развивается жизнь многих людей.

Обо всём подробно не пересказать — лучше уделить внимание самому автору.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Будни Чехословакии не были лишены социалистического абсурда. Тогда уклад жизни определялся обществом, посредством проведения постоянных собраний, ставящих на вид другим заслуги и огрехи сограждан. Причём чаще осуждали, особенно если речь шла о таких людях, как Милан Кундера, что сам Милан демонстрирует в собственных произведениях, показывая действующих лиц с гнильцой, ставящих себя выше ценностей среднестатистического жителя страны. Им нужна свобода, которую они используют для воплощения низменных желаний. И так из рассказ в рассказ.

Это выше всяких сил, когда требуется абстрагироваться от действительности и залечь на дно, где тебя никто не побеспокоит. Можно придумывать легенды и всячески изворачиваться, обеспечивая надёжный тыл, думая о личном счастье. И ведь подобное поведение всё равно ведёт к краху. Осознание этого не покидает читателя, какой бы рассказ Кундеры он не читал. Действующие лица предпочитают строить жизнь на лжи, обманывая из желания солгать, не задумываясь о последствиях. Если герой не скрывается от кого-то, то льстит ему в лицо, вводя того в заблуждение.

Совесть обязательно просыпается, стоит провернуться сюжетному колесу до конца. К тому моменту совершённые деяния во всю грызут действующих лиц, наконец-то осознавших, отчего у них в жизни ничего не получается. Нужно быть честным перед собой и никого не обманывать — тогда никаких дурацких ситуаций не произошло бы, в душе было бы спокойно, а общественность продолжала гадать о скрытном соседе, как и раньше о чём-то молчащем, зато без повода для пристального к нему внимания.

Кундера прямо говорит о человеческих пристрастиях. Тема секса и самоудовлетворения не является для него запретной. Действующие лица с упоением обсуждают противоположный пол. В одном из рассказов Милан поставил проблему красоты, обозначив её важным элементом для начала взаимоотношений, а также оговорив, отчего отсутствие привлекательности порождает в людях желание к интриганству. Действующие лица обязательно смотрят на это с разных сторон, пытаясь понять желания людей.

Где-то Кундера пишет иносказательно — читатель сам должен догадываться об истинном смысле. Без авторской подсказки каждый по своему будет интерпретировать текст, вплоть до отрицания наличия скрытого смысла или приходя к противоположным суждениям. Кундера никак не оговаривается, к чему им рассказывается та или иная история, поэтому читатель волен самостоятельно определяться со своим мнением.

Единожды Кундера строит повествование с ровно выстроенным сюжетом. Словно умелый беллетрист, он рассказывает занимательную сценку из жизни, задействовав художественные приёмы для благостного восприятия читателем. Милану больно, и он делится болью, показывая Чехословакию такой, какой её видят чехи и словаки. В остальных случаях сюжет не отличается целостной композицией, распадаясь на ряд мыслей, выстраиваемых автором в произвольном порядке. Кундера о чём-то желал поведать, но не хотел облекать размышления в нечто литературное, предпочтя говорить в общем, задействовав несколько художественных образов, чтобы придать повествованию вид рассказа.

Стоит отметить, что рассказы, позже вошедшие в сборник «Смешные любови», Кундера писал от случая к случаю, когда отошёл от стихотворной формы и пребывал в раздумьях насчёт прозы, создавая также эссе и пьесы. До крупных произведений было ещё далеко, поэтому стоит воспринимать ранние работы Милана в качестве пробы пера. Если именно так оценивать творчество Кундеры, то у него получилось вполне сносно. Он тяготел к рассуждениям, после сделав их обязательным элементом произведений.

«Смешные любови» — это «Никто не будет смеяться», «Золотое яблоко вечного желания», «Ложный автостоп», «Симпозиум», «Пусть старые покойники уступят место молодым покойникам», «Доктор Гавел двадцать лет спустя», «Эдуард и Бог».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Проза Ивана Бунина непременно перегружена отрицательными эмоциями. Не смогли на это повлиять и поездки писателя по миру, считая длительное пребывание на итальянском острове Капри. Наоборот, чернота в произведениях Бунина стала преобладать. Иван пишет о том, как плохо жить в России, как плохо жить за границей, как плохо вообще жить. Ожидаемого позитивного всплеска читатель так и не дождётся. Сплошная депрессия — ничего кроме депрессии. Если негатив в преддверии падения монархии ещё можно объяснить сломом отношения себя к современности, то такого не должно быть в задолго до этого приобретённых эмоциях от знакомства с чуждыми русскому духу культурами.

Всё плохо и лучше быть не может: русские деревни приходят в запустение, благополучная жизнь терпит крушение, о любовь вытирают ноги, действующие лица кончают с собой или с кем-нибудь из окружения. Мрачный антураж и отсутствие перспектив дополнительно угнетают авторскую атмосферу. К добрым словам Бунин не прибегает. Это Капри так на него повлиял? Скалистая местность и шум плеска воды могли подточить ностальгию писателя по России, обострив воспоминания со знаком минус. А так как писать было необходимо, то Бунин писал о том, что ему приходило в голову. Светлых мыслей там, разумеется, не было.

Выделять определённое произведение для анализа не требуется. Все они в одинаковой мере пропитаны негативом. Бунин не старался разрядить повествование юмором или подвести читателя к выводам, что нужно перетерпеть и тогда снова наступит лучшая жизнь. Быт действующих лиц катится под откос: повлиять на происходящее нет возможности. Обстоятельства сложились и выбраться из них без потерь уже не получится. Своё мировосприятие Иван переносит и на представителей других стран, где всё аналогично плохо. Просто Бунин так видел действительность, не желая изыскивать средства для того, чтобы хотя бы улыбнуться.

Кто-то может указать на непростое время, отчего и не было у Бунина причин для радости. События 1905 года повергли общественность в ужас. Пролитая кровь разрядила накопившиеся претензии к государству. Страна повисла над пропастью, что остро чувствовали все, в том числе и Бунин. Он сам на этот счёт говорит в своих воспоминаниях, так и не найдя сил для всестороннего рассмотрения происходивших и происходящих исторических процессов. Но какое время было простым до и после? Многое зависит от восприятия человека — Бунин постоянно хандрил.

Примечательно и то, что Бунин был верен своему стилю, описывая стороннюю действительность. Например, он путешествовал по библейским местам и делился с читателем подробными впечатлениями. Он делал выводы, соотнося их со священными текстами. Он философствовал. И всё-таки продолжал негативно смотреть на ушедшее в прошлое. Как можно воспринимать благом происходящее с людьми, ежели даже в Библии убийства восхваляются более тысячи раз?

Основной вопрос, задаваемый постоянно читателем — о чём именно ему говорит автор? Суть происходящего на страницах понятна, если Бунин вновь не уходит в сумбур (а это происходит регулярно). Поэтому нельзя по достоинству оценить творчество Бунина, не прибегая к сторонним хвалебным точкам зрения. Безусловно, Иван — примечательный автор, добившийся уважения и ставший важной фигурой, пускай и без должных на то причин.

Перечень рассмотренных произведений: Суходол, Хорошая жизнь, Ночной разговор, Весёлый двор, Последнее свидание, Копьё Господне, Худая трава, Хороших кровей, Чаша жизни, Грамматика любви, Господин из Сан-Франциско, Сын, Лёгкое дыхание, Аглая, Сны Чанга, Петлистые уши, Последняя весна, Последняя осень, рассказы из сборника «Тень птицы».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее