Метка: литература сша

В начале XX века психологи изучали поведение человека. Во второй половине XX века — разрабатывали методы воздействия на принятие людьми решений. Надо полагать, в XXI веке будут освоены инструменты, которые позволят непосредственно управлять человеческим мышлением. Понимание этологии, бихевиоризма и когнитивной психологии отойдёт в прошлое — будущее же будет за программированием человека, а специалисты этим занимающиеся получат прозвание хакеров подсознания. Это обязательно будет, а пока остаётся читать труды таких специалистов, как Роберт Чалдини, одного из тех, кто поставил себе целью понять причины определённых ответных реакций на заданные исследованиями эксперименты.

Чалдини говорит, что его всю жизнь обманывали. Им бессовестно пользовались, опустошая кошелёк и заставляя поступать совсем не тем образом, которым бы ему хотелось. Разумеется, Роберту было обидно. Он чувствовал себя не очень хорошо. Именно поэтому он и увлёкся изучением этологии — наукой о поведении животных. Если братья наши меньшие способны подпадать под заблуждения, принимая без страха угрожающие их жизни ситуации, то может ли иначе обстоять дело среди людей? Не так далёк человек от пещерного предка — изменились лишь условия существования, тогда как всё остальное осталось на прежнем месте. И кто сметливее других, тот всегда добивался успехов. Но почему им это удавалось?

Не нужно далеко ходить за примерами. Достаточно взглянуть на себя со стороны и вспомнить поход в магазин за покупками. Что первым привлекает внимание покупателя? Правильно, акции. Совсем неважно, если стоимость товаров на самом деле не поменялась. Ценник другого цвета служит подобием красной тряпки, заставляя класть в корзину именно этот продукт, даже если он покупателю совершенно не нужен.

Причуды капитализма более всего беспокоят Чалдини. Он наглядно демонстрирует, ссылаясь на исследования психологов, приводя в качестве доказательства неоспоримые утверждения. Привлекать внимание может и завышенная стоимость, затуманивающая покупателю способность соображать. Это всё настолько тонкие наблюдения, что ознакомившись с ними раз, уже не будешь продолжать оставаться таким же наивным. Казалось бы, подорожание товара в два раза должно оттолкнуть от него, но понимание ситуации даёт продавцу шанс сбыть продукцию гораздо быстрее. Получается, кто хитрее, тот и определяет положение вещей.

С выводами Чалдини можно спорить, поскольку они не являются абсолютной истиной. Но и человек не всегда сохраняет хладнокровие, позволяя себе расслабиться. Именно в такие моменты его подсознанием начинают манипулировать. Необязательно опираться на денежные взаимоотношения людей. Подобное происходит и в других сферах жизни, где человек ещё более подвержен влиянию. Постоянно сохранять светлую голову невозможно, а обида за случившийся обман долго будет сидеть внутри. Роберт не призывает к осторожности, он лишь констатирует действительность.

Не обходится без понимания и явление взаимного обмена. Оно настолько плотно вошло в повседневность, что от него трудно избавиться. Человек превратился в существо, постоянно кому-то чем-то обязанное. Тебе оказали услугу и вот ты уже должен поступить ответным образом. Иное поведение выбивается из общего ряда и такого человека начинают обходить стороной. О взаимном обмене говорили ещё до Чалдини, но именно он дал наиболее верное и понятное определение. В связи с этим была выявлена новая проблема, ломающая отношения между людьми, поскольку любой добрый поступок начинает восприниматься навязыванием. Разрешение одной проблемы толкает психологов к изучению возникших последствий.

Пока человек может отвечать отказом и держать ситуацию под контролем. Ему ещё позволяют самостоятельно принимать решения. Поэтому исследование Роберта Чалдини можно подвергать сомнению. А вот с хакерами подсознания справиться будет невозможно. Достаточно научиться программировать поведение, как человечество войдёт в новую эру своего существования.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Дэн Симмонс — талантливый беллетрист конца XX и начала XXI века. Ему удаётся писать во всех жанрах литературы, доставляя читателю удовольствие. Это неоспоримый факт и таково главное достоинство данного американского автора. Его фантазии не имеют границ, а спектр охватываемых тем внутри одной отдельно взятой книги зашкаливает. По соотношению качества и объёма он оставляет позади себя современных ему мэтров-писателей. Таков Дэн Симмонс. И всё бы хорошо, если бы не его привычка писать об одном и том же, лишь меняя декорации.

За основу для сюжета романа «Террор» Симмонс взял историю о пропавшей экспедиции Джона Франклина, целью которой был поиск Северо-Западного прохода из Атлантического в Тихий океан. Экспедиция состояла из двух кораблей: собственно «Террор» и «Эребус». Последний раз их видели в августе 1845 года. Что случилось после этого неизвестно. Есть лишь предположения. Ныне установлено, что команда того и другого судна провела несколько зим около острова Кинг-Уильям, будучи затёртой льдами, потом пешим ходом двинулась в сторону материка. И на этом всё. Симмонс же решил дать собственную трактовку произошедшему. Разумеется, все события, описываемые им в книге, являются авторским вымыслом, не имеющим отношения к действительности.

«Террор» позиционируется как триллер с элементами мистики — это очень удачно подходит к названию одного из кораблей пропавшей экспедиции. Симмонс включил в повествование излюбленные приёмы: интригует читателя ожиданием встречи с неведомым, после удивляет появлением таинственной силы, не забывает всё увязать с верованиями туземцев, утяжеляет повествование описанием технологий, пеняет на человеческую глупость и извечное жадное стремление людей извлекать полезное для себя лично, ловко вкручивает интимные сцены и так далее. Для сравнения читатель может опереться на иные книги Симмонса. Например, на «Гиперион». Хорошую историю всегда можно рассказать дважды, да сделать это так, что никто и не заметит подвоха.

Само наполнение романа может напомнить сюжеты других произведений. Особенно мистических. Основная составляющая «Террора» — неведомая сила, потешающая себя убийством людей. Её понимание может исходить из фольклора эскимосов, а может и из преданий англосаксов. Так, читатель будет иметь стойкое ощущение дежавю, если он знаком с эпической поэмой о Беовульфе, в которой встречается та самая сила, обладающая невероятными способностями. Кроме того, некоторые события заставляют читателя проводить аналогии с рассказами Эдгара Аллана По, чьи короткие пронизывающие истории до сих пор способны вызывать дрожь. Если не придавать значения таким деталям, то сюжет «Террора» воспринимается самобытно и оригинально. А если быть достаточно начитанным или хотя бы быть знакомым с творчеством самого Симмонса, то Дэн воспринимается сугубо мастером слова, чьё умение излагать всегда будет пользоваться спросом.

Угнетает в истории, рассказанной Симмонсом, его стремление опорочить действующих лиц. Понятно, живя вне цивилизации, люди способны дойти вплоть до каннибализма. С этим утверждением, кстати, никогда не соглашался Чарльз Диккенс, говоря конкретно об экспедиции Франклина. Не могли английские матросы есть себе подобных, как, надо полагать, не прибегали к мужеложству. Симмонса это не остановило. Он наполнил «Террор» всевозможными человеческими грехами, смакуя каждый из них в отдельности. Он решил шокировать, сыграв на чувствах читателя. Надо признать, это у него получилось. На глазах, день за днём, происходит падение нравов, покуда даже таинственная сила отходит на второй план, когда она становится помехой отражению автором морального разложения.

Смерть действующих лиц, преображение кое-кого из них на ментальном уровне, обретение нового мироощущения и пожирающий память огонь: Беовульф разделил судьбу дракона. Всё это было раньше. Теперь же в новом исполнении.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Джеймс Фенимор Купер — певец гимна романтизму. В его словах скрывается идеальная картинка, а описываемое действие сталкивает добро со злом, из которого победителем выходит самый добропорядочный персонаж. Если читатель готов окунуться в морские приключения, где важен сам дух путешествия, преодоление препятствий и заслуженная награда на последних страницах, то не стоит проходить мимо «Морских львов»: есть риск пропустить увлекательную историю. Если же читатель желает конкретики и деталей, его не устраивает размытое описание происходящих событий и навевают тоску высокопарные речи, тогда стоит держаться на расстоянии от подобной книги.

За долгие годы творческой деятельности стиль Купера не претерпел изменений. Джеймс продолжал создавать приключенческую литературу. Не единожды из-под его пера выходили произведения о море, да и жизнь его складывалась так, что в молодости Купер был причастен к водной стихии. Вот и одним из его последних романов снова стала книга, связанная с отчаянными людьми, готовыми на всё, лишь бы попутешествовать. К тому же перед ними автором поставлена цель найти сокровища. Заманчивая вводная вступает в противоречие с развитием событий. Купер любит мариновать героев на берегу, собирая команду и фураж для плавания, тщательно проверяя корабль к спуску на воду. Он старается не упустить очередной возможности столкнуть героев в диалоге, чем действующие лица в его книгах и занимаются постоянно, изредка поглядывая по сторонам, заранее готовые встретиться с неприятностью. Разумеется, когда корабль плывёт между льдин, то он обязан быть затёрт.

Манера повествования Купера идеально подходит для интересов подрастающих поколений, проявляющих любознательность к окружающему миру. И нет ничего лучше в этом плане, как литература XIX века, авторы которой стремились сообщать множество полезной информации неискушённому читателю. Откуда же узнать было в то время о далёких странах, как не от людей, едва ли не испытавших ими же описываемое. Романтизм располагал к героизации и приторности, давая надежду на реальность происходящих в книгах событий. Уж коли плохо идут дела дома, то где-то на морских просторах в затерянном между морем и небом корабле ситуация должна быть совершенно иной. Пускай там присутствуют плохие люди, стремящиеся испортить идиллию — от их участия в плавании книга только выиграет.

Придавать значение действиям героев «Морских львов» не стоит. Пусть они плывут, находят нужное и возвращаются, испытав в пути боль и страдание, показав истинность затаённых внутри желаний. Купер всех выводит на чистоту, едва ли не сразу показывая отрицательные и положительные качества персонажей. И если кто-то наполнен злыми намерениями, то читателю будет об этом известно. Аналогично персонаж с добрыми побуждениями никогда не допустит мысли о несовместимом с его кодексом поведения поступке.

Купер стоял у истоков американской литературы. Именно он стал писать о событиях из истории Нового Света, не заглядывая при этом слишком далеко. На его творчество серьёзное влияние оказали книги Вальтера Скотта. К сожалению, Купер не смог выработать собственный стиль. Читателей устраивали истории именно в таком виде, поэтому писатель не испытывал необходимости работать над собой. Такое было лишь один раз, после первой книги, где Купер позволил себе писать о незнакомых ему обстоятельствах. После этого он старался придерживаться испытанного лично. На страницах его книг ожили индейцы, американские первопроходцы и мореходы. Купер пел гимн не только романтизму, но и патриотичным людям, считая их поступки оправданными, тогда как противостоящие силы Британии и индейских племён обводил чёрным цветом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Покажи рукопись одной из книг Паланика. Вспышка.

Милый-милый Чак Паланик. Его альтернативный взгляд на литературу, именуемый контркультурой, выродился в самый обыкновенный трэш. И всё равно Паланик смеет предполагать, что его книги могут помочь людям не совершать тех ошибок, которые достаются на долю его персонажей. Более того, непосредственно «Дневник» он адресует девочкам, едва ли не обязательным к ознакомлению. Интересно, как часто дети берутся за чтение книг Чака Паланика? А если берутся, то из них точно вырастают психически здоровые люди? Или общество получает в свои члены приток неполноценный граждан, мысли которых невозможно предугадать? Остаётся надеяться, что девочки никогда не возьмутся читать Паланика, пока их психика полностью не сформируется. Иначе не миновать им судьбы главной героини «Дневника».

Стиль Паланика не изменяется, он всего-то пишет каждый раз хуже. И ему это кажется нормальным явлением. Он изначально поставил перед собой цель отпугивать читателя, вызывать у него приступы тошноты и даже доводить до обморочного состояния. Желание похвальное — кто-то должен заниматься и подобной деятельностью. Прежние элементы никуда не делись, Паланик продолжает на свой лад перелагать познавательную информацию из сторонних источников, дойдя в своих изысканиях до трудов Карла Густава Юнга. Читателю должно быть страшно, так как при стремлении Паланика докопаться до самых глубин человеческой души, заполнив образовавшийся провал отвратительной жижей, его интерес к психиатрии может свести с ума порядочное количество людей, не предполагавших в трэше найти философию, разгадывающую тайны подсознания.

Для «Дневника» Паланик решил взять историю художника. А никто не подвержен столь сильной деформации личности, как художники. Почему — неизвестно. Но наиболее известные художники всегда слыли среди современников чудаками, продолжая оставаться такими и в памяти потомков. Ряд писателей аналогично теряет связь с реальностью, не имея возможности найти в себе силы, чтобы оставаться прежними. Для современных деятелей искусства приоритетом является эпатаж: чем более дико их работы выглядят со стороны, тем им лучше. Никто не расскажет о выставке пейзажиста, а вот о некоем художнике, в чьих картинах кроме мути ничего нет, раструбят на каждом углу. Давно стала прописной истина — бездарность одного поощряется бездарностью другого, поскольку никто из них не может создать действительно достойное произведение. Им банально приелась обыденность — так они оправдываются перед обществом.

Люди желают впечатлений, вот и тянутся они к непонятному и для них недостижимому. Им приятно прикоснуться к жизни, о которой можно прочитать. И совсем неважно, что ничего подобного не происходит. Есть лишь ограниченная группа фриков, занимающаяся прозябанием. Им бы устроиться на полезную для общества работу, но подобное ими не рассматривается. Их существование оправдывается необходимостью разрядки, чтобы можно было отличить адекватных людей от неадекватных. И коли кому-то нравится чувствовать себя трэшем, то это данное им право на самовыражение. Только надо помнить, trash означает мусор на английском языке.

Упал Паланик ещё ниже. Казалось бы, ниже некуда. Однако, Паланик находит для этого возможность. Каким-таким образом устроен его мыслительный аппарат, если он продолжает творить подобное? Для какой цели он создаёт такие истории? Зачем ему этот эпатаж? И не планирует ли он в своей жизни совершить безумство? Не каждый художник пишет картины маслом, кто-то это делает спермой или каловыми массами. Кажется, Паланик совершает нечто подобное. Интересно взглянуть на рукописи его произведений. Есть твёрдая уверенность, что предположение окажется правдой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«День пламенеет» или «Время-не-ждёт» — та самая книга Джека Лондона, благодаря которой можно узнать, как себя чувствуют золотоискатели, если им суждено покинуть суровый климат Аляски, переехав в более тёплые места. Структурно данное произведение делится на три части, объединяя в себе темы, о которых Лондон писал лучше всего: покорение Севера, борьба с капиталистами и любовь к женщине. Разделение настолько явное, что каждая часть практически никак не связана с другими.

Лондон знакомит читателя с главным героем, его имя долгое время остаётся неизвестным, поэтому в тексте он упоминается под прозвищем Пламенный или Время-не-ждёт, в зависимости от перевода. Этот человек всё делает раньше всех: встаёт, уходит на поиски, садится играть в карты и заканчивает дело. Он выносливый и честный. Идеальный представитель белой расы, как об этом любит говорить сам Джек Лондон. Его закалке остаётся только позавидовать, как и всему остальному, к чему тянется его взор. Через несколько лет Лондон напишет сборник рассказов «Смок Беллью», лучше проработав всевозможные ситуации, о которых он не стал писать в этом произведении, заняв страницы материалом сомнительного качества. Почему же сразу сомнительного? Если допустить, что Джек Лондон превосходно писал о боксе, то внимать аналогичному описанию азарта людей, ставящих состояние на кон во время игры в карты, не получается. Хоть у Лондона и вышел кристально честный персонаж, однако он по своей натуре порочен, концентрируя внимание окружающих его людей сугубо на собственной личности, поступая так не специально, а вследствие особенностей темперамента.

На золотых приисках разбогатеть можно разными способами. Одним из них является как раз игра в карты. Для главного героя данное увлечение — средство разрядки после трудных испытаний. Ему ничего не стоит спустить кругленькую сумму, раздобыв которую можно смело уезжать домой, как и поступают люди, обязанные везению и упёртому нраву Пламенного. Предприимчивость помогает главному герою постоянно держаться на плаву, согласно представлениям самого Джека Лондона, так и не написавшего книг о золотоискателях-неудачниках: он упоминает про таких лишь мимоходом.

Когда Время-не-ждёт расстался с Аляской, то сразу столкнулся с капиталистами. Лондон ранее в «Железной пяте» уже показал борьбу пролетариата за свои права. В том произведении в XX веке пролетариат потерпел сокрушительное поражение. Почему бы не взглянуть на данную ситуацию заново. Ведь не всякий рабочий легко смирится с навязываемыми ему условиями. Пламенный не является представителем пролетариата и скорее всего им никогда не являлся. Он не придаёт значение деньгам, при этом всегда располагая крупными суммами. Но когда его обманывают — ему это не нравится. Он, как человек с решительным характером, не боится крайних мер. Поэтому не вызывают удивление те методы, к которым он прибегает, когда нужно доказать свою правоту. Капиталисты могут поставить на колени кого угодно, но уважающего себя человека им не одолеть, а способного на крайности и подавно. Конечно, Лондон рисует идеальную картинку отстаивания прав, применяя среди мирных людей правила Севера, согласно которым прав более сильный, и количество денег при этом не имеет никакого значения.

Единственное, что может сделать человека покорным — любовь. Джек Лондон искусственно вводит в сюжет любовную линию. Главный герой до того никогда не смотрел на женщин, будто слабый пол для него не существовал. Не укладывалось в его голове нечто иное, кроме удовлетворения амбиций, связанных с поиском золотоносных жил и испытаний духа на твёрдость. Как случилось так, что прожив долгое время без мыслей о женщинах, он в одно мгновение расслабился, забыв обо всём, чем жил до этого? Новый сюжетный поворот в очередной раз раскалывает произведение. С твёрдой уверенностью можно сказать, что заключительная часть произведения имеет собственный внутренний сюжет, читать который можно отдельно от остальных частей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Дриззт До’Урден» | Подцикл «Тёмный эльф» — книга №3

Разве может крот нести доброе и вечное? Допустим, он осознал тщетность бытия, почувствовал необходимость в переменах, его стало влечь на поверхность. И вот, разобравшись с сородичами, пройдя по лабиринтам подземных ходов, одолев в неравной борьбе прочих существ, он выбрался из норы. Долго не мог крот смотреть на солнце, пока не привык к дневному свету. На своё счастье нашёл представителей своего рода, с которыми некогда у его предков произошла распря, вследствие которой они вынуждены были удалиться в норы, порвав связь с поверхностью. Теперь один из отступников вернулся обратно, желая найти место под солнцем. Много испытаний будет у него на пути, пока он не придёт к согласию с людьми. Крот, конечно, это не тёмный эльф, но по своей природе крот ничем от тёмного эльфа не отличается. И если среди подобных созданий мог родиться несущий доброе и вечное, то аналогичное может случиться и среди кротов. Ожидать появление добропорядочного крота среди людей не стоит, а вот продолжить следить за приключениями дроу Дриззта в Фаэруне вполне возможно.

Роберт Сальваторе продолжает щедро делиться с читателем похождениями главного героя его многотомного цикла, где трилогия «Тёмный эльф» является приквелом, рассказывающим в каких условиях родился Дриззт, какими путями выбирался из Мензоберранзана и как ему удалось провести первые годы на поверхности. Быть эльфом в любом случае хорошо, даже если ты обитаешь в подземелье. Причина этого не требует пояснений, если вспомнить сколько они живут. Поэтому Сальваторе никуда не спешит, скрупулёзно делясь с читателем множеством мельчайших деталей, порой не сходя с одного места многие страницы. Ныне отпала нужда в бесконечных стычках за право дышать, вот и расслабился Роберт, сосредоточившись на проработке моральных качеств главного героя. Читатель уже понял, что Дриззт по натуре мало отличается от хороших людей, будто на подсознательном уровне чувствует свою причастность к человеческому роду.

С первых мгновений книги дроу вглядывается в солнце, понимая необходимость пересилить себя. От того он должен был ослепнуть, да кто ему позволит. На поверхности Дриззт всё больше понимает правильность расхождения своих убеждений с его подземными собратьями. Ему претят поступки гноллов и прочих отвратительных созданий, через которых ему приходится осознавать себя под солнечным светом. Приоритеты будут расставлены быстро. Для Сальваторе важно обосновать приход дроу в Фаэрун и найти путь для его адаптации. Всё происходит довольно гладко: ещё в пещерах Дриззту всегда попадались верные товарищи, такие же отщепенцы, как и он сам, восставшие против многовековых традиций. Тяжело ему будет и в Фаэруне, где за дроу закрепилась дурная слава. Никакие поступки не убедят местное население в благонамеренности, покуда не пройдёт десяток лет, да и то тебя будут воспринимать лазутчиком, подготавливающим вторжение. В такой атмосфере проходит действие третьей книги о похождениях Дриззта.

Рано или поздно главный герой придёт в Долину Ледяного Ветра, а пока он неспешно продолжает учиться у слепого следопыта и заговаривает зубы драконам, прилагая врождённый талант к хитрости. Каким бы образом повествование не строилось, читателя так и не оставит ощущение, что перед ним не дроу, а едва ли не паладин, по неудачному стечению обстоятельств родившийся среди тёмных эльфов. Теперь настала пора обрести себя, для чего Сальваторе выполнил программу становления главного героя. Вот он пришёл к людям. Легенда только начинается.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Северная Америка — арена для борьбы Британии с Францией за право называться ведущей державой. Никогда не могли придти к взаимопониманию два этих непримиримых соперника. Бурление в котле не останавливалось ни на миг. Нет и намёка, что осталось не так много времени до решающего слова колонистов, продолжающих исправно нести службу британской короне. Кажется, нет более преданных подданных, чем жители тринадцати штатов. У них есть лишь желание быть услышанными, но это остаётся в сердце каждого из них. Пока существуют более насущные проблемы. И индейцы являются главной головной болью — с ними очень трудно придти к согласию. Одна часть племён поддерживает британцев, другая — французов, третья — предпочитает выжидать. Однажды на берегах Онтарио произошёл кровавый инцидент.

Купер — это Купер. С этим ничего не поделаешь. Антураж в книгах разный, а сюжет тот же самый. Вновь куда-то идут, благодаря чему читатель лучше узнаёт природу Северной Америки; среди путешественников есть девушка, что привлекает внимание всех действующих лиц, а также разбивает их надежды и влияет на адекватное восприятие ими происходящего; есть много-много врагов, желающих обратить благородные порывы европейцев в труху. И пускай! Основное заключается не в этом.

Купер открывает для читателя мир полный приключений. Ежели в Европе всё наскучило и нет ничего нового, то Ниагарский водопад и огромное озеро Онтарио — любопытные явления. Опять действующие лица совершают такое, о чём никто в здравом уме никогда бы не догадался. Оказывается, не так страшна Ниагара: при должной сноровке водопад под лодкой никогда не оборвётся, знающий человек укажет места, плывя по которым на тебя даже не брызнет. Таким же фантастическим кажется Онтарио. Озеро настолько большое, что не видно противоположный берег. Особенности плавания по нему полны загадок, так как сильно отличаются от привычных. Морской волк быстро погасит вспыхнувшую спесь, когда его самомнение споткнётся о подводные течения, и он осознает острую необходимость в знающих местность людях.

Следопытов у Купера несколько. Беззащитный на море — превосходен на земле, а знающий тайны воды — мало чем будет полезен вне корабля. Поэтому читатель может убедиться в нужности обоих. Купер щедро делится сведениями, расширяя кругозор. Происходящие при этом события — дело десятое. Интерес представляют именно размышления главных героев, когда Купер сталкивает старые убеждения с новыми фактами, вынуждая людей менять точку зрения, соглашаясь с очевидным. В этом можно усмотреть прицел на будущие события, если рассматривать книгу не только в качестве развлекательного чтения, а как нечто другое, написанное не потехи ради.

Повествование наполнено разговорами персонажей. И очень редко кто-то говорит по делу. Куперу удавалось наполнять страницы текстом. оставляя их пустыми. Толкового противостояние британцев и французов не получилось — читатель лишь узнаёт о взаимной ненависти, а также о шатком положении тех, кто знает о соперниках больше, нежели самую малость. И, разумеется, индейцы, которые спят и видят как бы насолить пришельцам. Вот индейский вопрос — это краеугольный камень, не дающий разгуляться воображению читателя. Однотипность поведения краснокожих и предсказуемость — убивают интерес.

Купер писал не только про индейцев. В «Следопыте» он решил снова перед читателем открыть другую свою страсть — море. Не зря добрая часть пути в повествовании пролегает по рекам и озеру. Индейцы до Войны за независимость знакомы были ему по сторонним источникам, тогда как водная стихия была важной частью его жизни. Не стоит забывать, Купер около пяти лет прослужил в морской службе. Одно время он плавал по Онтарио. Именно поэтому его суждениям на этот раз трудно возразить.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Тема потерпевших крушение в космосе всегда была популярной среди фантастов. Техника имеет свойство ломаться, поэтому неудивительно, если где-то там далеко-далеко произойдёт неприятность, вследствие чего люди будут обречены провести остаток жизни, будучи оторванными от себе подобных. Отдельная планета — это не остров в океане, мимо которого может проплыть корабль. Тут ситуация более серьёзная. Спастись ещё труднее. Чаще фантасты начинали развивать сюжет много позже, когда ранее оказавшиеся на дикой планете люди её освоили, а ещё чаще — являются потомками незадачливых предков. Некоторые же писатели предпочитали строить предположения и предлагать свои варианты развития человеческого общества, создавая для читателя элементы социальной фантастики. А вот Энди Вейер поступил гораздо проще — он взял Марс, придумал талантливого парня и создал для него все условия, чтобы он оказался единственным живым существом на планете. Теперь нужно сделать всё, лишь бы герой выжил. Это вполне возможно, если ты обладаешь сообразительностью и технически подкован.

Вейер излагает события крайне сухо. «Марсианин» начинается с дневника, в котором Марк Уотни отражает всё происходящее с ним. Задач перед ним стоит много, среди которых есть основная — ему нужно прожить до прибытия следующей экспедиции. Но для этого ему не хватит воды, еды и воздуха. Вот тут-то Энди Вейер и включает в повествование достижения науки, преобразовывая топливо в питьевую жидкость, выращивая картофель в непригодной для этого процесса почве и далее в том же духе. Ума на сложное Марку хватает. А вот до самых простых вещей он догадаться не может. Вейер с первых страниц создаёт для него максимально возможное количество «неразрешимых» трудностей. Человек был обязан погибнуть. Только за каждой неприятностью его поджидал успех. Почему же ему было так трудно? Он ни разу не задумался поступить проще. Когда ему понадобилась связь с Землёй, то он поехал на марсоходе в дебри, когда вместо этого мог выложить нужное ему слово на поверхности, что практически моментально могли увидеть, просмотрев очередную порцию снимков планеты.

Жизнь человека всегда находится в его собственных руках. Именно в его руках. Больше до человека никому дела нет. Жестоко? Такова реальность! Отчего-то людской гуманизм продолжает принимать самые извращённые формы. Снова перед читателем излюбленная тема спасения одного ценой жизни многих. «Марсианин» теряет притягательность, когда Вейер начинается знакомить читателя с сотрудниками НАСА и экипажем последней марсианской экспедиции. Из добротного сюжета о силе мысли и возможностях человека повествование моментально переходит в слезовыжимательную драму. Американцам готовы помочь все, включая китайцев, лишь бы спасти Марка Уотни. В одно мгновение весь мир стал следить за событиями на Марсе.

Опять же, главный герой — кто он? Вейер представляет его в виде неудачника, чьё единственное достижение — ему удалось попасть на Марс. По всем показателям он был на последних ролях. И по жизни он видимо был изгоем. Им бы и остался — не случись ему отстать от спешно покидавшей планету экспедиции. Где он изыскал скрытые резервы? Пусть это останется на совести писателя, давшего миру очередного идеального американца, что способен найти выход из любой безвыходной ситуации. Его готовили к подобному развитию событий. В остальном ему помог интеллект и запоздалое везение.

Нет в «Марсианине» настоящей американской фантастики золотого её времени, когда творили настоящие мастера, придававшие значение не столько человеку, скольку ситуациям, в которые тот способен попасть. Вейер отдал пальму первенства главному герою, представив Марс непригодной для него планетой. Не Марс действовал против, а человек искал средства, чтобы его покинуть. Для чего тогда летают люди на Марс? Получается, просто из любопытства. Ради него же они рискуют жизнью. Марс должен был пасть под мощью человеческого разума. Стать благоприятной для обитания средой. Так смотрели на красную планету фантасты пятидесятых-шестидесятых годов XX века. В XXI веке изменился подход — теперь надо привлечь внимание, поставив во главу проблемы человека. Конечно, такой подход эгоистичен. Но какой в этом эгоизм, когда люди наоборот отдают всё ради спасения другого? А ведь это самый настоящий эгоизм. Люди думают о людях, не думая ни о чём другом. Им всё безразлично: Земля, Марс, будущее, прошлое. Главное — здесь и сейчас.

Человек и конфликт — вместе и навсегда. Как бы литература не пыталась показать миролюбие людей, их готовность пойти на жертву ради ближнего, это будет оставаться противоестественным. На современность можно наложить штамп «Ненатуралистичность». Происходит подмена понятий практически во всём. Тогда как человек продолжает конфликтовать со своим окружением. Конфликтовал и Уотни, не найдя согласия с Марсом. На Марсе же просто дует сильный ветер… очень сильный ветер. Странно, что Вейер не вспомнил один из рассказов Роберта Шекли. А может вспомнил, придав ему вид «Марсианина».

Дополнительные метки: вейер марсианин критика, вейер марсианин анализ, вейер марсианин рецензия, вейер марсианин отзывы, вейер марсианин книга, вейр марсианин критика, уир марсианин критика, Andy Weir, The Martian

Падение Чака Паланика продолжается. Казалось бы, падение и Чак Паланик — единое целое. Без падения не будет Чака Паланика, а Чак Паланик не может творить без падения. Но и падение может достичь стадии упадка. Так и Чак Паланик перестал отличать падение от упадка. Творчество Чака Паланика в упадке. Упадок творчества Чака Паланика не достиг критической отметки. Чак Паланик уверен в силе своего падения, являющегося сильной чертой его творчества, воспринимаемое им в качестве особенности его стиля. Отличить неотличимое — задача из задач. Какие бы книги Чак Паланик не писал, прикрываясь для этого падением, его творчество остаётся в упадке. Пал Паланик! Растерял ростки таланта, прорастив упадок внутри себя. «Невидимки» и «Бойцовский клуб» остались в прошлом — впереди неизвестность. Почитатели американского писателя продолжают ждать нового откровения, а следовательно и настоящего падения. Пока же, упадок.

Не может Чак Паланик обойтись в своих произведениях без использования сторонней информации. Он прямо таки переписывает содержание умных книг, давая читателю право почувствовать себя в роли читающего литературу типа «Сделай сам». Ранее можно было узнать об изготовлении взрывчатых веществ из всем доступных ингредиентов, о правилах уборки в квартире и даже о грамотном приготовлении омара. Теперь Паланик предлагает совершить экскурс в растительный мир Нового Света, а также вынести для себя полезную информацию касательно заблуждений местного населения, привыкшего считать окружающую их флору за извечно сложившуюся. Это так органично помещено в текст книги, что зная Паланика, воспринимаешь его частью, поскольку иначе быть не может. И так ли важна основная идея книги, когда Чак делится такими любопытными сведениями, особенно касательно Перекати-поле.

Так о чём же хотел рассказать Паланик в «Колыбельной»? В один прекрасный момент, когда из задуманного им масштабного произведения о завоевании растениями жизненного пространства на новом для них континенте ничего не вышло, а где-то раздобытая информация, касающаяся внезапной беспричинной смерти младенцев, стала бередить душу писателя гораздо сильнее, тогда и осознал Чак важность разработки сюжета, способного сломать восприятие читателя. Не шизофрения, не внутренние комплексы и даже не религиозные предрассудки теперь двигают повествование — всё отдано идее могущества некоего текста, чтение которого убивает слушающих его людей. Проницательный читатель должен был бы догадаться, что на страницах «Колыбельной» может присутствовать фрагмент данного текста, отчего во время чтения у него могут умереть знакомые. У кого-то они действительно умерли, что возвеличило Паланика в их глазах ещё сильнее. Если же умерла лишь рыбка, плавающая теперь на поверхности аквариума, то это может означать правоту этих слов, либо читатель банально забыл её покормить, чересчур увлекшись чтением «Колыбельной».

Происходящее действие трудно поставить в один ряд с «Именем Розы» Умберто Эко, ещё труднее — с «Хазарским словарём» Милорада Павича и уж совсем невозможно — с ранним творчеством самого Паланика. Всё слишком фантасмагорично и надуманно. Идея была удачной, но представленные реалии — абсурдны. Мысли и поступки действующих лиц более свойственны началу разгадок тайн египетских пирамид, когда подобное могло быть воспринято в качестве гипотезы. Кроме того, Паланик возжелал напугать читателя опасностью чтения и прослушивания неодобренной кем-то информации, предсказывая массовую истерию из-за эпидемии внезапных смертей. Будем считать его слова в защиту авторских прав засчитанными. Если такой инструмент действительно появится в нашем мире, то о пиратстве можно будет навсегда забыть.

Упадок падения творчества Чака Паланика продолжается…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Первым шагом Джека Лондона на стезе писательства стал сборник рассказов «Сын Волка», повествующий о суровых условиях Севера. Удивительно отмечаешь насколько автор был реалистичен в начале творческого пути. Нет и капли идеализации происходящего. Север действительно становится испытанием для людей, решивших там обосноваться. Это касается не только белых людей, но и коренного индейского населения. Причём больше Лондона интересовали именно индейцы, на описании трудностей их быта он делает значительный акцент. Читателю предстоит от рассказа к рассказу раскрывать для себя новые моменты, касающиеся выживания в неприспособленном для человека климате. По сути, это не сборник, а повесть, где все события взаимосвязаны.

Покорители Севера смертны. Это становится ясно с самого первого рассказа, когда один из белых людей гибнет нелепой смертью, поджидавшей его задолго до его рождения. Он был обречён покинуть этот мир именно в тот момент, когда для этого сложились обстоятельства. И сколько бы силы в нём не было, каким бы уважением он не пользовался, но против природы человек всё равно бессилен. С печальных аккордов начинает Лондон, давая читателю ощущение погружения с головой в бурные перипетии событий. Белые люди пришли на Север, не собираясь уходить. Они взяли себе в жёны местных женщин, завели детей — обосновались всерьёз и надолго. Именно в этом стоит искать отправную точку для «Сына Волка», рассказа, что озаглавил весь сборник. Лондон делает робкие попытки создать прообраз будущих героев — отчасти у него это получается. Но Север никому не уступит, взяв полагающееся ему по праву.

Реализм зашкаливает. Кожа на руках лопается, мясо слезает с костей, обнажая кости. Гангрена в ненасытной жажде пожирает плоть, калеча людей. Такого Джека Лондона читатель видит в первый и последний раз. Писатель будет в последующих произведениях воспевать культ тевтонской расы, морализировать и ставить природу на колени перед смекалкой находчивых людей. Героев не испугает пятидесятиградусный мороз, они зажуют цингу картофелем и справятся с любыми трудностями. Пока же они загоняют до смерти собак, пуская их на еду, когда другого выбора не остаётся. Тяжесть быта ощущается постоянно — такое положение угнетает, возникая на страницах вновь и вновь.

Джек Лондон позволяет себе усомниться в коренном населении. В его время практически не осталось тех, кто мог со стопроцентной уверенностью утверждать отсутствие примесей в крови. Чаще оказывалось, что так называемыми индейцами на Севере были потомки белых людей, издавна забредших в глухие места, да оставивших потомство. Позиция получается неоднозначной. И Джек Лондон рисует едва ли не эпохальные картины, бросая людей не только на выживание в родной земле, но и давая им шанс бороздить океаны в поисках себе подобных, уплывших до лучшей жизни. Получилась настоящая северная Одиссея, хоть и обошлась она без мифических чудовищ, зато хватило безобразий дня нынешнего.

В целом, сборник вышел удачным. Есть в нём доля сумбура и частица авторской несостоятельности, делающих процесс чтения немного затруднительным. Такое положение простительно. Джек Лондон будет наращивать обороты. За шесть лет он добьётся признания. Он всегда с упорством боролся за желаемое, чему был приучен неблагоприятными буднями, говорившему ему каким именно образом плыть по течению. Бредут по гладкой поверхности и герои первого сборника, уже готовые уступить своё место тем, кто все невзгоды будет использовать для собственной выгоды.

Приятно прикоснуться к началу начал знаменитого американского писателя. Не каждый осилит всё то, что он оставил потомкам.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее