Метка: литература канады

Цикл «Флавия де Люс»| Книга №1

Если юный гений не найдёт применение своим талантам в детстве, то он потом найдёт для них применение в чьей-нибудь смерти. И хорошо, когда подобное произойдёт не от его рук, а сам он будет занят расследованием оного. Так случилось, что Алан Брэдли придумал маленькую девочку, скрестив в ней одновременно доктора Ватсона и Шерлока Холмса. Она невероятно умна и сообразительна. И автор воспользовался этим, перенеся на страницы книги выдержки из Британской энциклопедии. Получилось так, что вместо расследования Брэдли предлагает читателю в суждениях отталкиваться от научных данных. Безусловно, занятно находить связь между атомным числом кальция и цифрой двадцать, также как и оценивать эффективность приёма чая с наперстянкой или умело определять яды на запах. Но по большей части, кроме интересных фактов в книге ничего больше нет.

Сомнения в логичности описываемых Брэдли фактов возникают в один момент. И этот момент зависит от эрудированности читателя. Может поразить единственный эпизод, описывающий римский салют. И это в Британии середины XX века? Конечно, перенеси автор повествование лет на двадцать назад, когда данное приветствие не считалось чем-то особенным, находя употребление в американских школах, тогда и мысли бы не возникло о скрытом подтексте. Хорошо, никто не кричал «Аве!» на немецкий манер. Доверие к Брэдли бы сразу улетучилось, как вещество, склонное улетучиваться. Какое-то доверие всё равно осталось. Хотя не стоит лениться, перепроверив сообщаемую автором информацию. Впрочем, все размышления главной героини влетают в одно ухо, тут же вылетая из другого. Нужно быть очень склонным к данным знаниям человеком, чтобы они задержались в голове.

В стандартном детективе обычно присутствует труп. Ведь без тела нет дела, как гласит мудрость от лица правоохранительных органов. А коли есть тело, значит надо выяснять обстоятельства происшествия. Брэдли всё обставил так, что главной героине найдётся где развернуться. И пускай она с трудом пройдёт через неприятности, но своего всё-таки добьётся. Двигаться автор мог в любом направлении, сконцентрировавшись на сфере интересов маленького детектива, и отчасти он так и сделал, смешав обстоятельства преступления с хитроумным замыслом. Конечно, в углу всего стояли деньги и редкий артефакт, не считая того самого яда, поисками которого главная героиня занималась всю книгу.

Удивляет больше всего не умение юного гения синтезировать яды, на глаз определять картины да Винчи и быть в курсе всех выставок достижений технического прогресса, а оперирование при суждениях глубокими познаниями из области художественной литературы. Дотошно знать рассказы Эдгара Аллана По — это не экзамен по химии сдавать. Особенно, если можешь до конца понять каждый из них, да ещё и найти им применение в быту. Кажется, не на ядах должна специализироваться главная героиня, а на месмеризме, то есть найти средство для оживления трупа, чтобы тот сам рассказал, кто его убил. Брэдли не решился на подобные проявления мистицизма, ограничившись страстями вокруг редких предметов увлечения филателистов.

«Сладость на корочке пирога» — своеобразное произведение. Оно отчасти рассчитано на детскую аудиторию, так как может повлиять на появление интереса к химии. И уже это самое главное для чего может служить данная книга. Всё остальное не имеет никакого значения. В книге есть приключения, сюжет в меру динамичный. Главного героя обижают. Он в ответ проявляет непокорность устоявшимся традициям. Ему все обстоятельства по колено, а сам он способен преодолеть силы гравитации, высоко паря надо всем. Ну а труп в сюжете — это необходимость. Не будь трупа — вырос бы из Флавии де Люс не талантливый химик, а кровавый диктатор. Поэтому и есть в тексте предостережение в виде римского салюта.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Маргарет Этвуд можно сравнить с Вирджинией Вулф наших дней. И если Вирджиния была в тренде — настоящей находкой для издателей, то к какой волне стоит отнести Этвуд, чей поток сознания модернизировал понимание «женской литературы», смешав в разных пропорциях внутри себя реальность и фантазию? Классические писатели предпочитали следовать строгой линии повествования, концентрируясь на психологической составляющей — этого сильно не хватает насыщенной сюжетными линиями современной литературе, построенной по принципу многостраничного общения персонажей друг с другом на самые различные темы, где постоянно происходит какое-то движение вокруг разных обстоятельств, а то и в виде хаотичных прыжков, где легко запутаться. Этвуд, безусловно, писатель наших дней, а у издателей сейчас основное желание — это выпуск шокирующих публику книг. «Слепой убийца» — это брань на страницах, грязь в мыслях героев и фантастическая составляющая. Иного нет.

Породить альтернативу легко. Труднее её представить в выгодном свете. Альтернатива может сильно увлечь читателей, но ещё больше оттолкнёт. В альтернативе часто предлагается нестандартный подход не только к изложению, но и мыслительный процесс героев книги далёк от привычного. На всём этом Этвуд строит сюжет, наполняя «Слепого убийцу» переживаниями старой женщины, сказками о маленьких тихих преступниках и проблемами одной доведённой до крайности семьи. Везде присутствует элемент таинственности, а загадка вытекает из загадки, которые читатель либо будет решать, либо вновь и вновь — отрывать глаза от чтения, чтобы в n-раз высказать потолку о своих накипевших эмоциях. Как говорит сама Этвуд: «Собачьи какашки оттаивают», поясняя подобными вкраплениями в текст всю суть происходящих событий, что подобно означенному продукту жизнедеятельности организма становятся всё более видимыми читателю. Если с первых страниц трудно уловить взаимосвязь нескольких сюжетных историй, то чем дальше, тем оттаявшее более доступно анализированию и установлению степени поражения, но вместе с этим появляются и все сопутствующие характеристики, позволяющие задействовать обоняние, а кто-то даже сможет распробовать на вкус, если появится такое желание.

Брань на страницах книги может вызвать шок, а может и не вызвать — это зависит от подготовленности читателя к необходимости современных писателей прибегать к отображению вульгарного поведения людей. Только Этвуд использует данный приём не ради выражения эмоций героев книги, а скорее просто так, исходя на брань от своего собственного лица. Это так похоже на добрую часть современной американской литературы, что наличие таких элементов обязано быть, дабы потешить чувство запретного, когда вокруг только и говорят о необходимом соблюдении нравственности. От брани и вульгарности критики тоже обычно пребывают в восторге, вознося такие книги на вершину творческой мысли, находя в этом личное удовлетворение, а может и привычно выступая против массового пристрастия рядовых читателей к более попсовым произведениям литературы, где наличие нравственно низких моментов просто недопустимо.

«Слепой убийца» содержит многое из того, что может быть присуще людям, поскольку Этвуд взялась отобразить целую жизнь человека, прошедшего едва ли не через всё. Что и говорить, если от менархе неподготовленные девочки бьются в истерике и кричат о приближающейся смерти, а публика жаждет мистического тайного начала, способного отрыть скрытое от глаз среднего обывателя, когда дошедший до предела писатель сводит счёты с жизнью, наказывая окружение за накопленные обиды, оставляя после себя ворох разнообразных эмоций, среди которых самое важное значение отдаётся возникающему чувству безвозвратной утраты. Этвуд использует в своём подходе к написанию книги практически всё, что помогает наполнять страницы текстом, чтобы мыльная мелодрама показалась чем-то несущественным, если её сравнивать со «Слепым убийцей» — далёкой от понимания книгой, содержащей в себе чрезмерное количество различных происшествий, суть которых не несёт ничего, кроме развлекательного элемента.

Сводить воедино распустившиеся нитки трудно, и далеко не факт, что это могут сделать дети. Не сможет это сделать и «Слепой убийца», написанный престижной премии для, чтобы было трудно сказать что-то по существу, да легко сделать вид умного человека, который всё понял, да ещё и оценил по достоинству книгу, которую другие понять не смогли.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мир фантастический придуман не нами, у каждого писателя свой взгляд на мир. Он пытается образами раскрыть ту или иную проблему общества. Писатель фантастики тем и отличается от писателя фэнтези, что в его аллегориях ещё можно предполагать хоть какой-то смысл. Никто и никогда не преследует цель описать что-то просто так, не имея какого-то тайного или явного вымысла. Бывают, конечно, такие писатели, они тоже имеют своих почитателей, но чтение их трудов становится по большей части пустым времяпровождением, а суть сюжета выветривается из памяти при скорейшей первой возможности, подчас такой возможностью является следующая страница читаемой книги.

Альфред Ван Вогг создал не простой мир. Очень интересный и насыщенный для 1940 года. Возможно, влияние на творчество оказала Вторая Мировая война, владевшая в то время умами многих людей, фантасты были тоже из их числа. Давайте представим будущее, человечество в ходе экспериментов вывело уникальную расу людей, причём не само человечество этого добилось, а конкретный учёный, от чьих инициалов и было дано им прозвание — Слэн. Слэны имеются мало отличимых черт от человека, практически сходны во всём, есть небольшие различия, причём весьма существенные. Это не наличие хвоста, отнюдь. Магический хвостик — милая прибавка к образу, но у слэнов особенность заключается в волосах. Может быть Вогг первым предположил связь волос со способностями к эмпатии. У более поздних писателей эмпатия будет также обязана волосам, либо неким наростам на голове. Антенны, иначе данный тип мышления не охарактеризуешь.

Кроме эмпатии, слэны наделены развитым интеллектом, присутствует и некоторая более развитая способность к физическому труду. Новая раса, она способна уничтожить привычное нам человечество. Как человек разумный уничтожил неандертальцев, так слэны могут извести людей разумных. Печальная участь многих конфликтов в книге теперь читателю понятна.

Разумеется, быть иначе просто не могло, Вогг представит нам историю одного из, почти истреблённых, слэнов, которому придётся доказывать свою безобидность и своё право на существования в этом противоречивом мире. Сюжет не стоит на месте, Вогг развивает тему, наполняет события экшном, немного давя философией. Есть над чем подумать.

Американская культура любит супергероев. Слэн опередил многих из них, но остался малоизвестным, что не умаляет его заслуг в деле зарождения тех, кто способен отстоять точку зрения униженных и оскорблённых.

» Читать далее

Ах, если бы Медея вовремя обратилась к психоаналитику. Ох, если бы Шикльгрубер вовремя обратился к психоаналитику. Эх, если бы (вставьте сами) вовремя обратился к психоаналитику. Всё было бы хорошо. Психоаналитик обязательно бы разобрался в проблеме и дал бы человеку луч надежды в конце тоннеля на заброшенной станции метро, где висит верёвка, ты стоишь на табурете, растирая шею и глядя в петлю, подёргиваясь каждую секунду от тиканья бомбы под стулом.

Берн свято верит в психоанализ. Он ставит его в середину своей психологии. Он рекомендует его каждому. Вновь и вновь повторяет, что плох тот человек, усомнившийся в психоаналитике после двадцатого сеанса. Время идёт, кошелёк пустеет, дома уже есть нечего — всё психоаналитику отдал. Проблема же до сих пор не решена. Всё не делается так быстро. Психоаналитик обязательно во всём разберётся, иного просто быть не может. Раскопает все ваши детские комплексы, мелкой щёткой очистит вас от нынешних комплексов, бережно вытрет влажной тряпочкой полученный результат и выставит в коридор с чистой совестью, с чувством выполненного долга. Он ведь вам помог?

Может у вас появилось в жизни больше проблем. Вам приписали эдипов комплекс, ваши речи грубо сравнили с эзоповым языком, пожурили за незнание основных положений Фрейда, с которыми вам бы безусловно жилось лучше. Вы бы даже могли стать психоаналитиком. Надо всего лишь проштудировать Фрейда внимательно. И главное поверить во всё, что он написал.

В этой книге Берн вновь выезжает на своём постулате «Взрослый-Родитель-Ребёнок». Вновь разыгрывает ролевые ситуации. Сам предполагает, сам же и говорит за других. Театр одного актёра — так это называется. Нагоняет хандру, и читать не интересно. По идее книга не о Людях, которые играют в игры, она о том, что надо говорить человеку, после того как ты с ним поздоровался. Суровая реальность такова — мы действительно не знаем о чём говорить с людьми. Скажем «Привет!», скажем «Пока!». Вот и пообщались. Чтобы без Берна делали. Да и сам Берн в любой ситуации предлагает только два варианта следующих действий. На них далеко не уедешь и к жизни не приложишь. Мозг давно нас приучил к одной простой вещи — всё будет как надо, зачем париться, нужная мысль всегда возникнет, а пока вставь слово-паразит.

В одном Берн прав. Человек формируется в детстве. Логично. Наверное до Берна этого никто не знал. Ребёнок почему-то рос. Значит не только кости, мышцы и внутренние органы были задействованы. Психика тоже не стояла на месте, она развивалась вместе с остальным организмом. Если что-то где-то притормаживало, да не выправилось, то это уже психиатрия. И психоаналитик тут не поможет. Впрочем, Берн свято верит, что психоанализ сделал из обезьяны человека. Главное, чтобы из этого не вырос новый общественный строй.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Берн играет в писателя, лепит книжки по психологии, даже не пытаясь обременять себя толковыми выводами. Всё для него игра. Игра — это определяющее значение для любого действия. Футбол — игра, семья — игра, работа — игра, политика — игра, самоубийство — тоже своего рода игра. С таким подходом всё можно арбузом назвать. Футбол — арбуз, семья — арбуз… самоубийство — тоже своего рода арбуз. Чёрные семечки внутри, сочная мякоть, жёсткая корка, полосатые периоды жизни. Всё в этом мире арбуз. Спасибо, Берн. Будем играть в арбуз и вспоминать вас добрым словом. Всё-таки надо же было догадаться на всё примерить один наряд и с умным видом погнать эту идею в массы. Кущай ар’бюз, дарагой. Попробуй этот треугольник для дегустации. Нравится? Так бери… Что значит негигиенично покупать разрезанный продукт немытым ножом в солнечную погоду? Принимай правила рынка как есть и не возникай. Это всего лишь игра. Игра твоего подсознания. Ведь это же разрезанный арбуз, по Фрейду он должен вызывать у тебя желание.

Эх, Эрик Берн. Вот вы выводите главную игру «родитель, взрослый, ребёнок». Каждый из нас в тот или иной момент является одним из заключённых в скобки. Неважно какой возраст, всё исходит из обстановки вокруг. Позвольте… Юнг тоже поделил мир на интровертов и экстравертов. Говорил точно такими же словами. А вы тут просто взяли иные понятия, добавили третье, поменяли бумажки с подписями что где… и вот готова ваша теория. С таким же успехом я могу сесть и написать книгу о том, что все в мире играют в более важную игру «мужчина, женщина». И также, позаимствовав у Юнга интровертов с экстравертами, построить свою собственную теорию о важной составляющей психологии. Почему бы нет.

Единственное, чем вы меня увлекли, Эрик Берн, системой лайков. Вы их называете поглаживаниями. В наше время ваше определение заменили именно лайки. Ваша шкала прочно въелась в мозг и, разговаривая с людьми, я мысленно просчитываю себя по этой шкале. Всё ли я сказал, в достаточной ли мере удовлетворил потребности в поглаживании собеседника, нужное ли число раз его лайкнул. Мозг кипит и работает. Вот за это спасибо вам, Эрик Берн. В общении с людьми на первый план, обходя просто саму суть общения, выходит именно шкала лайков. Её можно применять всегда и везде. Она есть суть мира. Ты мне — я тебе.

Остановите поезд. Я сойду… я потерял своё понимание жизни.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Наверное никого так часто не вспоминают как Фрейда, основоположника психоанализа. Сколько бы не были спорны его теории, но они довлеют над многими психологами и психиатрами. Говорят, что знать Фрейда полагается каждому американскому и канадскому медику. Без точного представления о его взглядах не дадут вести частную практику, да и диплом об образовании тоже. Значит Фрейд — великий учёный, ежели его признают. Может, просто нам, простым людям, кому и думать-то нет желания над образом строения своих мыслей и моральных аспектов поведения, просто неведомы тайные тропы собственного сознания. Надо смириться и принять человеческую натуру во всей полноте. Эрик Берн — последователь Фрейда. В большинстве своих мыслей он отталкивается только от него, больше никого не упоминая.

Что такое человек? Физиологически понятно, но кто он в отличии от других представителей животного мира. Человек — такое же животное. Просто наделённое разумом, способное общаться. Многие его действия зависят просто от состояния желёз организма и выделяемых ими секретов. Фрейд специализировался на надпочечниках и половых железах. Берн расширяет наше познание действием остальных желёз. Кроме того, человек — это собрание детских переживаний, комплексов и традиций. Влияние генетических факторов бесспорно. Но особо радуется психиатр, копаясь в детстве своего пациента. Беседа за беседой всегда приводят к нужному результату. Не бывает плохих психиатров, бывает мало времени, потраченного на пациента.

Особо радует Берн разделением людей на два типа по познанию окружающего мира: анальный и оральный. Развивать дальше тему не стоит. Лучше читать. Я слишком быстро покроюсь краской, если начну своими словами говорить о тех культурных вещах, которыми делится по этому поводу в своей книге Берн. Разделяются люди и на различных морфов — это также из области высшей психологии. Либидо, мортидо — половой инстинкт и инстинкт смерти. Всё это также выросло из мыслей Фрейда и его последователей.

Много перлов. Про зависть женщин к пенису — баян. А вот сравнение женщин для мужчин как посудин для семени и мужчин для женщин как затычек для влагалища, просто таки рвёт мировосприятие на несколько частей. Не доведи попасть к американскому психоаналитику, человеку без медобразования, знающему теорию Фрейда в совершенстве… наверное те ещё специалисты.

Особо хорошо Берн прошёлся по алкоголизму. Пытался дать общую картину различных видов наркотиков, что-то там про гомосексуализм и мастурбацию. Отдельно выделил гипноз. Включил в книгу описание практических групповых занятий с пациентами, это для меня оказалось самым скучным моментом в книге, хоть Берн и утверждает, что групповые занятия являются лучшим способом понять пациента в общении с другими людьми, а не просто верить всем его словам.

Прочитав книгу, лучше вы мир знать не станете. Скорее окончательно запутаетесь.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Человек и его отношение к природе — главная тема всех рассказов Сетон-Томпсона. Без человека нет действия. Жили бы себе животные по своим животным законам, но в их жизненный уклад вторгается жадный, алчный, развратный вид прямоходячих, когда-то мало чем отличавшийся от других животных. Лишь чудом он стал таким разумным. Виной тому радиация или иные генные манипуляции представителей внешних миров — не суть важно. Человек живёт в своё удовольствие, и природа для него делится на два типа: нужная (домашняя) и ненужная (дикая). К нужной он относится потребительски — как не стало нужно, так сразу уничтожил, съел, выбросил. К ненужной отношение ещё хуже — к ней он относится с позиции хищника, которому не брюхо хочется набить, а получить сиюминутное удовольствие, не задумываясь об отдалённых последствиях. Таково человечество в целом и, если животные, став разумными, захотят истребить человека, то ничего в этом необычного не будет. Животные займут его место, станут такими же как люди сейчас.

В каждом рассказе сквозит грустью, тщетностью и пониманием безысходности любой ситуации связанной с человеком. Хоть медведь насмерть забьёт охотников, хоть мустанг предпочтёт смерть неволе или лиса вынуждена будет отгрызть себе лапу, попавшую в капкан. Дикой природе ярко противопоставляются домашние животные. В своих порывах беззаветной любви к человеку домашние представители проявляют самый настоящий альтруизм, отдавая всех себя без остатка: голубь рвётся домой, собака готова на смерть ради хозяина. Лишь кошки гуляют сами по себе. Они самые дикие из домашних и самые домашние из диких.

Сетон-Томпсон не писал для детей. Он писал о природе. Потребительстве. Жестоком отношении. Такое детям читать на ночь не следует. Дети сами на таких рассказах вырастут дикими как волки, хотя может и надо растить острозубых акул, дабы с юных лет понимали человеческую натуру как можно лучше.

» Читать далее

Превосходная книга! Артур Хейли подробно рассказал о всех аспектах работы аэропорта, даже не забыл таксистов. Я лучше стал понимать, что значит быть диспетчером. Как непросто быть полицейским, страховым агентом, пилотом, стюардессой, механиком, управляющим, даже трудно быть женой управляющего. Нелегко жить в городе около Аэропорта, когда твои мозги сотрясает очередной взлетающий самолёт. Это не поезд, под мерный стук колёс которого худо-бедно, но можно заснуть. А тут большегрузная машина, с парой сотен людей на борту, пытается уйти в воздушное пространство над твоей головой. Тяжело быть адвокатом таких жителей, покуда законодательство стоит не за ними, а за нуждами гражданской авиации. Не надо было селиться рядом с аэропортом, прекрасно ведь знали, что спать по ночам будет не так приятно как с окнами на федеральную трассу где-нибудь в деревне под крупным городом в летнюю жаркую ночь. Трудно быть террористом, пожелавшим пойти на крайний шаг, да так и не дождавшимся расцвета экстремистских движений, когда его семья в любом случае получила бы деньги, а так лишь безнадежная вера в честность страховых компаний.

Хейли управляет природой, он вьюжит метелью вокруг действий, да такой вьюгой, что не снилась Джону «Крепкому орешку» МакКлейну, от которой застыла бы кровь в жилах у Макса Пейна. Просто идёт снег, парализующий работу аэропорта, оставшегося единственным на службе, пожелавшего не быть закрытым, хотя имел полное право на это. Так поступили все аэропорты в округе, лишь он один держит оборону, позволяет людям отбывать и прибывать. Непрекращающийся снегопад — отличное погодное явления для придания драматизма событиям, это даст хорошую пишу для возможного развития сюжета.

Все герои связаны. И если их действия могут показаться разрозненными, то к концу книги от их совместных усилий зависит благополучное или же не самое удачное завершение череды событий. Любое действие носит опасный характер. Как не знаешь к чему приведёт поход в магазин при жутком гололёде, к чему приведёт очередная поездка на автомобиле, чем завершится открывание ящика стола, а вдруг нож устремится вниз к вашим ногам. Вот так и тут. Всё кажется подозрительным, ты от этого отмахиваешься. Ты должен убрать самолёт с полосы, но предпочитаешь умыть руки. Не всё так просто в действиях героев. И никогда не мешайте людям работать, даже когда вам их действия кажутся крайне возмутительными. Мне до сих пор интересна судьба того человека, что помешал героям книги сделать самый главный шаг в их жизни, не загрызла ли его совесть, не получил ли он по заслугам за своё нехорошее действие.

Лишь аэропорт Бен-Гурион стоял в моём воображении. Такой же большой, протяжённый как крупный железнодорожный вокзал, где можно стереть ноги в кровь, преодолевая немыслимые пространства. Где весь персонал крайне подозрителен и задаёт тебе вопросы, которые ты не в силах понять и лишь глупо улыбаешься в ответ. Уж там зайцем точно не проберёшься на самолёт. События последних пятидесяти лет значительно повлияли на изменение всей системы, но она по прежнему за это время не слишком изменилась. По крайней мере я верил Хейли, думаю, что многое и сейчас также действует и функционирует. Всё стало более подконтрольным, формализованным, строгим, подотчётным — не забалуешься.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее