Метка: детям

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №2

Писать продолжение или не писать? Считается, к моменту публикации первой книги, Роулинг уже располагала ещё двумя написанными. То есть Джоан работала над сюжетом до того, как у неё появился преданный читатель. Поэтому нет смысла рассуждать, о чём думала Роулинг после успеха истории про поиски философского камня. Нужно обратить внимание на стремление новым образом взглянуть на вроде бы устоявшиеся явления фэнтезийных миров. Джоан словно имела желание переиначить известное читателю, показать не таким, как тот мог ожидать. Хотя бы касательно присутствия на страницах эльфа. Не статного красавца, считающего людей далёким ответвлением их, может быть, некогда общего прошлого, а в виде забитого существа, находящегося в услужении у волшебников, и обладающего небывалым магическим могуществом. Это только первое, с чем сталкивается читатель.

Но как публиковать историю о похождениях Гарри Поттера и его друзей? Читатель будет иметь определённые требования, вполне способный отвергнуть трактовку последующих событий. На деле такого не было. Пусть встречаются всегда чем-то недовольные, значительная часть читающих не станет глубоко вникать в детали изложенного. Кому какая разница, чем занимается Гарри Поттер? Главное, Роулинг умело рассказывает про с ним происходящее. Тут вам и летающий автомобиль, и очередной забавный профессор, и необычный оживающий дневник, и даже некая тайная комната с её обитателями. Как во всё это не погрузиться при чтении? Не так важно, что второй год обучения Гарри Поттера напрочь выветрится из головы после прочтения.

Есть ли смысл опираться хоть на одно произошедшее на страницах событие? Роулинг умело сплела повествование. Всё кажется органично подобранным. Тот же ладный подход к рассказываемой истории, плотно набитый происходящими действиями. При этом, нельзя сказать, будто Джоан хотя бы где-то повторялась. При поверхностном ознакомлении ничего лишнего не замечается. Что касается въедливого читателя, он начнёт требовать большей логичности. Будучи твёрдо убеждённым во множестве несоответствий, такой читатель словно не понимает — удели Роулинг внимание увязыванию каждой детали, повествование утратит динамичность, погрязнув в витиеватости сюжетных хитросплетений. Тогда как книга писалась скорее для детей младшего школьного возраста. А нужна ли такому читателю сложность, усугубляющая восприятие описываемого? Ему важно, чтобы действие интересно развивалось.

Однако, юный читатель всё равно не поймёт, к чему Роулинг его желала подвести. Происходящее на страницах только разве и происходит, без взаимодействия друг с другом. Остаётся предполагать, Джоан увлеклась преобразованием фэнтезийной составляющей. Важнее оказалось продемонстрировать богатство авторской выдумки, на которое и были положены события. Хотя читатель, по мере знакомства, начинал задумываться о сходстве содержания с детективным сюжетом. Тогда как противника у Гарри Поттера на этот раз не окажется. Каждая сила действовала из личных добрых побуждений, желая чего-то определённого, чаще сугубо для себя, и изредка для пользы общего дела. В том числе и та самая тайная комната из названия, ни в коей мере не являвшаяся основным элементом для повествования.

Почему же столь много негатива в высказываемых по адресу книги слов? А что делать читателю, после прочтения, пожелавшему проанализировать содержание? Пересказывать сюжет — признак дурного тона. Никто не желает узнавать о происходящем из посторонних источников. Да ничего другого не остаётся. Иначе вовсе сложно говорить о литературном труде, столь плотном на присутствующие в нём события, при полном отсутствии какой-либо назидательности. Джоан Роулинг ни к чему не призывала читателя, просто предоставив для его внимания историю. Но ежели кому пожелается найти нечто сокрытое, то никто не запрещает этого делать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Перси Джексон и Олимпийцы» | Книга №1

Европейские и американские читатели примерно с десятилетнего возраста узнают про такую страну как Древняя Греция, получают краткие сведения о её истории, вместе с тем приобщаясь к мифологическим мотивам. Рик Риордан решил: почему бы для них не написать книгу? Из-под его пера вышло в меру увлекательное произведение для детей младшего и среднего возраста, где персонажи античных сказаний дожили до наших дней. Поэтому нет необходимости разбираться в сюжетных поворотах. Надо лишь понять, книга написана на определённую аудиторию. Юному читателю достаточно увлекательного сюжета, тогда как логические увязки и здравое осмысливание их пока ещё не интересует. Однако, у представленного вниманию действия есть ряд особенностей, о которых нужно обязательно сказать.

Рик Риордан предположил, раз существует царство мёртвых, куда все попадают после смерти, значит — никто и никогда окончательно не умирает. То есть, если у главного героя убьют мать, она всего лишь переносится в пространстве. При определённых стараниях и милости богов, мать можно вернуть к жизни. Собственно, на том действие в книге и построено. Кто бы прежде не снискал себе смерть, может найти место на страницах произведения. Например, Минотавр вполне жив. И если его убить, это не помешает ему возродиться снова. Сложно представить, каким образом всё тогда функционирует. Деятельность едва ли не всех богов становится совершенно бессмысленной. Какая суть в труде мойр, если нить жизни обрывается сугубо на словах? А как уничтожить противника, становящегося твоим извечным врагом? Какое бы событие не случилось на страницах, уши можно искать хоть где. Допустим, Зевс существует с единственным осознанием — Кронос обязательно вернётся и всё-таки его пожрёт.

Но читатель, верующий в Бога, спросит: а как это должно соотноситься с библейскими мотивами? Или читатель из Скандинавии задастся вопросом об участии богов своего пантеона. Или же представитель любой другой культуры, чьи боги Риорданом проигнорированы. Только следует ли торопиться? Может быть всё это появится в следующих книгах. В любом случае, Рик Риордан рассказал частный случай, касающийся лишь проявленного интереса к Древней Греции. Использовать в сюжете можно хоть кого, несколько изменив сюжет. Даже следует подсказать, как всякий писатель волен сочинить нечто подобное, за тем исключением, что будут упомянуты боги из других культур. Думается, Рик Риордан не станет чинить препятствий.

Ещё одна особенность повествования — соотношение древнегреческих богов и западной цивилизации. То есть это не боги Древней Греции — они являются богами Запада. Когда центр цивилизации переместился в Рим, туда переселились и боги. Теперь же, если за центр западного мира считать США — соответственно боги сменили прописку на Северную Америку. Стало ли от того хуже хоть кому-нибудь? Вовсе нет. Рик Риордан может использовать в книжном сюжете обстоятельства под любым углом их рассмотрения. Американскому юному читателю так будет даже приятнее — боги-олимпийцы живут где-то рядом с ним.

А что же касательно сюжета? Главный герой — полубог, сын Посейдона, юн и силён, повторяет путь Геракла. Дабы доказать право на превосходство, поступает в лагерь себе подобных. Против него строят козни, он — игрушка в руках богов, вступает в жестокие схватки и выходит из них победителем. Чтобы никто не расслаблялся, Риордан постоянно сводит действие к возможности начала подобия Троянской войны. И если читатель действительно юного возраста — всему внимает с огромным интересом, а если читатель старше — постоянно причитает от неимоверно скучного повествования.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №1

Джоан Роулинг не имела за плечами писательского опыта. Вернее, с её слов, писательством она занималась с шести лет. Результат чего когда-нибудь читатель увидит. А пока приходится говорить именно так — Джоан Роулинг пришла в литературу из ниоткуда. Чем она интересовалась прежде? С увлечением читала Диккенса и Толкина. Но только ли? Имея столь крепкий слог, Джоан обладала куда большими познаниями, и любила она, скорее всего, классическую американскую литературу начала XX века, обращая внимание на творчество, например, Джека Лондона и Теодора Драйзера. Поскольку, приступая к чтению её первой книги, видишь ладно построенное сюжетное повествование, без примеси лишних отступлений. Текст произведения настолько наполнен событийностью, что остаётся только недоумевать, как подобное творение могло выйти из-под пера начинающего автора.

Читатель, наделённый каким-либо жизненным опытом, непременно выступит с осуждением, обрушив на голову писательницы весь накопившийся негатив. Он брался за чтение серьёзной литературы, сопоставимой по уровню с тем же Диккенсом или Толкиным, да хоть Джеком Лондоном и Теодором Драйзером. А видел историю, написанную скорее для детей младшего школьного возраста. Много ли поймёт ребёнок, если перед ним ставить моральные дилеммы? Для него важнее увлекательное чтение, когда на страницах мальчишки и девчонки участвуют в необычных приключениях, находят верных друзей и побеждают коварных врагов. Но читатель предъявлял свои требования неспроста. Если убрать из внимания развитие сюжетных линий, наполнение произведения отмечалось богатым количеством деталей. И читатель брался искать, в каких местах он нечто подобное видел прежде. Только забывал читатель — перед ним произведение начинающего писателя. И если таковой писатель что-то и подсмотрел у других, в последующих произведениях он научится излагать истории более самобытно.

Что происходит на страницах? Читатель видит подобие плутовского романа. Перед ним мальчик, живущий без знания, кем он на самом деле является. Его воспитание доверили родственникам, которых Роулинг постаралась представить за невероятно отвратительное семейство. Одно спасало — редкие невероятные события. Сам читатель знал про происхождение мальчика, даже знал, какими способностями тот должен обладать. Только Джоан не спешила вносить в повествование магические элементы. Повествование созидалось с соблюдением требуемой размерности. Должно было сложиться впечатление, будто пространство наполнено волшебством, мирно сосуществующим с нашей реальностью. Нужно просто представить, какими глазами на всё это должен был смотреть маленький читатель, когда перед ним оживал сказочный сюжет. Ведь и правда — с юных лет ему читали истории о волшебных созданиях. А теперь ребёнок видел — ведь всё является правдой. Где уж тут перестанешь верить в того деда в колпаке, приносящего подарки через дымоход.

Остаётся непонятным, почему Роулинг долгое время не могла найти издателя для произведения. Или всё до банальности просто — издатели не делали усилий, предпочитая работать с уже известными писателями, тогда как труды начинающих они не читали. Так и есть. Сколько бы Джоан не прилагала усилий, должна была помочь случайность. Да и кого тогда предпочитали читать в Англии? Дурно писавших извращенцев, сосредоточенных на абсурдности повествования. Чем размытие и непонятнее получался текст, тем с большим удовольствием их брали в печать. А тут им для внимания представили ладно выверенное произведение, понятное от первой и до последней страницы. Так уже давно никто не пишет, и читатель такого рода литературу не примет: должно быть подумали издатели. Действительность распорядилась иначе. Добившись публикации первой книги о Гарри Поттере, встретив ласковый приём у читателя, Роулинг продолжила наполнять столь удачно придуманный волшебный мир.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Дивергент» | Книга №1

«Дивергент» — книга о подростках, для них же и написанная. Нет необходимости вникать в логику повествования, такого уровня литература требуется для другого. Если читателю уже за двадцать, воспринимать текст будет очень тяжело. В тексте есть многое, так требуемое именно для подрастающего поколения. Молодым людям свойственно желание самоутверждаться, порою за счёт проявления юношеского максимализма. Мир им видится не таким, каким они начнут его познавать по мере взросления. И вот перед ними развивается история, где всё зависит от одного из них. Пусть это кажется невероятным, чтобы от человека шестнадцати лет зависело будущее общества. В книге будет происходить именно так. Даже нет необходимости возражать, будто в пещерные времена так и было. Впрочем, почему бы и не возразить. Главное усвоить то, что подростку книга должна нравиться, тогда после он возьмётся за более содержательную литературу.

Но книгу всё равно нужно понять. Во-первых, изложение от лица главного героя. Во-вторых, этим лицом является девушка. В-третьих, перед читателем отдалённое будущее. В-четвёртых, это один из вариантов антиутопии. И теперь следует начать вникать в содержание. Общество поделено на пять фракций, члены каждой из них выделяются рядом характерных черт. То есть тут читатель увидит аналог некой ролевой игры, где будучи, например, правдолюбцем, человек становится неспособным к эрудиции, бесстрашию, дружелюбию и альтруизму. В то время как эрудит лишён правдолюбия, бесстрашия и т.д. Общий принцип читателю становится понятным. И читатель, если он волен размышлять здраво, начинает сомневаться в допустимости таких градаций. Он должен сказать, что такого не бывает! И тогда он становится очевидцем, как действующие лица, имеющие склонность, допустим к правдолюбию и эрудиции, либо ещё к чему-то, воспринимаются за опасные элементы. Их называют дивергентами. Тогда как читатель станет их считать за обыкновенных людей, каковые могут иметь склонность в виде определённых черт, при этом постоянно изменяемые в течение жизни. Получается, главная героиня — всего лишь обычный человек.

Но каково содержание по сути? Дав начальное представление о мире, показав воспитание главной героини среди альтруистов, проведя обряд инициации, в ходе которого молодой человек выбирает себе фракцию, Вероника Рот определила главную героиню в бесстрашные. После этого на страницах, вплоть до окончания книги, бесконечная вереница приключений. Главной героине ещё предстояло доказать, насколько она достойна фракции. Наблюдая за этими испытаниями, читатель становится невольным свидетелем начала крушения общественных порядков. Иначе каким образом Вероника Рот могла строить повествование? Даже конец книги — это привычная для американских писателей модель изложения, когда вместо публикации одного произведения, оно разделяется на три части, где каждая выдаётся за самостоятельную. Поэтому анализировать содержание не представляется возможным, на данном этапе воспринимаемое за до неприличия раздутую повесть.

Станет ли о подобном задумываться подросток? Какой-нибудь обязательно выскажет недовольство, если успел внутренне сформироваться и превзойти сверстников по уровню интеллектуальных способностей. В большей массе подрастающий читатель окажется в полной мере удовлетворён. Может после, перечитав лет через десять, поймает ощущение некогда испытанной радости от чтения, при этом, опять же, значительная часть читателей пожмёт плечами от недоумения. Понимали бы это и сами взрослые, когда формируют списки к чтению для молодых людей. Читать про нравственные страдания действующих лиц — безусловно возымеет положительное значение. Да как бы охота к чтению не была отбита напрочь. Но юный читатель всё обязательно поймёт, или не поймёт, в зависимости от интеллектуальной одарённости. Не всем ведь быть эрудитами…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

С января по июнь 1885 года Салтыков публиковал сказки в «Русских ведомостях». Он всё-таки желал делиться сатирой с читателем. И отчётливо это понимал. Но и цензура решила бороться с творческими порывами Михаила методом от противного. Зачем запрещать, если после такого действия читатель обязательно найдёт и прочтёт, подумав о наличии там подлинно нужного к осмыслению. При желании можно найти взаимосвязь чего угодно. Поэтому Салтыков не встречал сопротивления цензуры, при этом не давая явных намёков на должное быть соотнесённым с действительностью. Более же прочего Михаила огорчало здоровье, шаткость которого он начал ощущать сильнее.

В январе опубликована сказка «Недреманное око» — повествование о прокуроре, одним глазом замечающего нарушения, другим — оного будто не имея способности разглядеть. Описана жизненная ситуация. Аналогичным образом живёт каждый человек, по склонности мышления чему-то придающий важность, другое не считая за требуемое к вниманию. В феврале — сказка «Дурак»: теперь Салтыков показал нецелесообразность борьбы за идеалы, ни к чему в сущности не способные привести. В том же феврале, но в приложении к «Русским ведомостям» под названием «Книжки Недели», сказка «Верный Трезор»: в прежнем духе написанное повествование, обличавшее власть. На этот раз цензоры думали всерьёз взяться за Салтыкова снова, успокоенные необходимостью попустительствовать, вследствие чего сказка осталась без внимания.

В марте — сказка «Коняга»: можно искать отсылки к борьбе за превозношение скрытых в простом народе способностей. Читателю проще отметить негласно существующую среди писателей-классиков необходимость создать хотя бы одно произведение, полностью описывающее жизнь лошади. В том же месяце — сказка «Кисель»: кушали баре кисель и нахваливали, а после стали кушать французские блюда, посчитав после кисель едой для животных. Искать тут смысл свыше данного? Некоторые исследователи творчества Салтыкова на манер царской цензуры готовы найти взаимосвязь чего угодно. В апреле — сказка «Баран-непомнящий»: сам Михаил сказал про сомнительность им изложенного.

В мае — сказка «Здравомысленный заяц». Аналогичное по содержанию «Карасю-идеалисту» действие. Теперь правду жизни доказывал заяц, считавший за необходимое обязать волков умерить аппетиты, особенно в плане зайчатины. И доказывал бы заяц правоту цветам полевым. Он же счёл за оппонента лису. У читателя может иметься подозрение, будто в этой сказке Михаил за зайца считал своё здоровье, тогда как под лисою понимал пришедшую к нему смерть. Такое предположение делается на основе письменных свидетельств, сопровождавших сказку перед её публикацией. Ежели всё способно оказаться именно так, читатель в очередной раз придёт к мысли о возможности найти взаимосвязь чего угодно.

В июне — сказка «Соседи». Мораль читатель поймёт без дополнительных объяснений. Вниманию представлены два соседа. Один умеет распоряжаться деньгами. Другой — нет. А можно ли второго соседа этому научить? Не получится. Причина вполне банальна. Умел бы тот сосед распоряжаться деньгами, они бы у него были. Читатель обязательно отметит болезненность подобной темы. Как же тогда говорить о достижении социального равенства? Тогда сказку нужно прочитать ещё раз — для закрепления.

В том же июне — сказка «Либерал», написанная в апреле и отложенная издателем на несколько месяцев. Название обязательно привлечёт внимание цензуры. Читатель должен был понять, насколько стремление к смягчению тягот, налагаемых властью на население, разрушительно само по себе. Требуется не реализация либерализма, а выработка иной модели управления. Сам по себе либерализм способен вести сугубо к деградации.

Далее Салтыков брал перерыв практически на год, активно работать над новыми сказками он начнёт во второй половине 1886 года.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как же быть? Печататься нелегально — не дело. Теперь о чём не скажи, всё поймут не так, как о том хотелось бы думать. Извратят любую мысль, предполагая за высказывание против происходящего в стране. Салтыкова оказывалось проще запретить, нежели пропустить самое безобидное его произведение. Вот до чего дошёл Михаил, рассказывая не какое-либо иносказание, всего лишь повествуя в формате сказок. Чего-то не хватало Салтыкову. Если вспомнить другого деятеля прошлых лет, нещадно критиковавшего власть и всё с нею связанное, баснописца Ивана Крылова, то он был скорее обласкан, пользовался почётом и уважением. Читатель может сказать о прежних трудах Михаила, создавших определённое представление о писателе. Однако, Крылов в первых своих трудах ничем не уступал таланту Салтыкова к иносказанию. Остаётся думать, что другие времена требовали более решительных мер к вольнодумцам.

Во втором номере «Отечественных записок» всё-таки была опубликована одна из сказок. Вернее, первая часть сказки «Медведь на воеводстве». По требованию цензуры сразу же вырезанная из издания. Пришлось публиковать в заграничной газете «Общее дело». Читатель вновь может вспомнить одну из басен Крылова, в которой тот нещадно использовал образ Александра I, на сковородке которого весело жарились и подпрыгивали рыбки. Вот и в данной сказке Салтыкова заподозрили в использовании образа царя — Александра III. Якобы царь зверей — лев — у Михаила строжился на медведей-генералов. Как такое можно было вообще помыслить? А если Михаил писал по мотивам, ничего плохого в сюжет не вкладывая? Однако же, Салтыков был сам виноват в таком к себе отношении. Ни в коей мере он не должен был даже намекать на царя, хотя бы под видом льва. Вследствие этого данную сказку в России впервые опубликуют уже в следующем веке — в 1906 году.

А что плохого цензура усмотрела в сказке «Вяленая вобла»? Вовсе её не допустив к публикации во втором номере «Отечественных записок». Михаил рассказывал про высушенную рыбу, чей мозг иссох до такого состояния, вследствие чего вобла отныне по любому случаю рассуждала с помощью одной-единственной поговорки, считая её достаточной для объяснения едва ли не всего на свете. Кто-то ведь мог взять данный приём для собственного практического применения. Читатель должен с тем согласиться, насколько удобно отстранённо рассуждать, создавая тем вид очень умного человека. Пусть другие думают, будто они чего-то недопоняли, когда ты им постоянно отвечаешь в стиле: «Уши выше лба не растут!» Салтыков опубликовал сказку единожды в своём втором выпуске нелегального сборника «Новые сказки для детей изрядного возраста». В царской России официальной публикации так и не случилось.

И вот к декабрю Салтыков решает написать сказку без специального умысла. Просто рассказать историю, должную быть интересной детям, теперь уже самого непосредственно малого возраста. Назвал Михаил эту сказку «Чижиково горе», опубликовав в декабрьском номере «Русских ведомостей». Что про неё может сказать читатель? Некий чиж женился, а затем началась чехарда горестных событий. Неужели такого рода историю действительно написал Салтыков? Поговаривают, эту сказку мало кто осилил до конца, столь она была скучной и неинтересной. Но цензура должна была читать её очень внимательно. Возражений не последовало.

Когда-нибудь это должно было случиться. Михаил Салтыков становился просто писателем. Он застал ослабление цензуры до едва ли не полной свободы самовыражения, в результате случилось так много свободы самовыражения, отчего пришлось сделать цензуру ещё более строгой, нежели она была.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Более для «Отечественных записок» Салтыков сказок не писал. Несмотря на желание опубликовать оные во втором номере за 1884 год, был сразу получен отказ от цензуры. Где тогда их следовало печатать? Сказку «Добродетели и Пороки» Михаил публикует сперва за границей в газете «Общее дело», затем в составе нелегального сборника «Новые сказки Щедрина». Сказку «Обманщик-газетчик и легковерный читатель» — в составе столь же нелегального сборника, но уже во втором его выпуске. А ещё чуть погодя, за тот же 1884 год, обе сказки, вместе с «Карасём-идеалистом», вошли в состав сборника «XXV лет. 1859-1884», изданного согласно подзаголовка «Комитетом общества для пособия нуждающимся литераторам и учёным». Сказки расположились между стихотворениями Батюшкова, Мережковского, Тургенева, первых глав недописанного Львом Толстым романа «Декабристы», сказки от Гаршина и прочих произведений других литераторов.

Смысловое наполнение сказок осталось прежним. Читатель волен читать их как есть, либо переносить ситуацию на действительность. Например, знакомясь с содержанием «Карася-идеалиста», видно повествование про мыслящее существо, не способное понять, почему в мире так много несправедливого. Ему кажется, если жить спокойно и ничего не нарушать, к тебе не может быть претензий. Тебя вовсе не тронут. Однако же, ты можешь не есть других по личным убеждениям, но не получится требовать такого же к себе отношения. Быть может в человеческом социуме это достижимо в силу подчинения воле общественных установлений, в мире зверей такого правила нет. При этом карась вовсе не понимал, почему ему есть рачков дозволено, тогда как его съесть никто не имеет права. Что ждёт такого карася? Читатель сам способен это понять. И если сюжет сказки переносить на действительность, выйдет совсем уж печальная картина: человек находится под чужой властью, должный жить по установленным ею законам, и в любой момент времени он всё равно будет съеден, поскольку такова жизнь.

Мысль развивалась в сказке «Добродетели и Пороки». Пусть читатель представит их за живых существ. Каким образом они способны ужиться в мире? Да и в чём различие между добродетелями и пороками, кроме как установления, что одни из них должны относиться к добродетелям, а другие — к порокам. Если переносить их на действительность, в разных обстоятельствах они способны меняться местами. А самое страшное, при определённых моментах, могут спокойно существовать вместе. И всё-таки конфликт между ними неизбежен. О прочем читателю придётся додумывать самостоятельно.

А вот сказка «Обманщик-газетчик и легковерный читатель», будто и не сказка вовсе. Лишь станет понятно, всё сохраняется в неизменном виде на протяжении довольно продолжительного времени. Как спустя полтора века после Салтыкова, так и за тысячи лет до него: распространителям информации требуется слушатель или читатель. И так уж получается, чем чаще будешь привирать, тем более получишь внимания. Если же будешь говорить правду, потеряешь аудиторию. Поэтому, если нуждаешься в доходе от своего ремесла, становишься вынужден подавать информацию в угодном виде для готового ей внимать. Никто не говорит, будто надо обязательно извращать факты, можно слегка приукрасить имевшее место быть или под другим углом посмотреть на ситуацию. Главное, привлечь внимание читателя. Так уж устроен мир. Это сохраняется при любых обстоятельствах, учитывая желание человека видеть ситуацию в угодном его представлению виде. В конечном счёте, подобное касается любого метода воздействия на внимающего тебе человека, не только художественным или публицистическим словом.

Разве в чём-то Салтыков был неправ?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Самое время вспомнить о сказках, должно быть решил Салтыков, уставший от цензурных запретов. Но где их публиковать? Решил в газете «Общее дело», издававшейся в Женеве. Был придуман общий заголовок «Сказка для детей изрядного возраста», под которым опубликованы «Премудрый пискарь», «Самоотверженный заяц» и «Бедный волк». Михаил едва ли не открытым текстом говорил: «Думайте над своим поведением, люди… Вы ведь люди? Или ничего в вас не осталось человеческого? Вот и поступайте подобно людям. А если того не понимаете, посмотрите на поведение братьев наших меньших». Читатель должен был самостоятельно осмыслить предлагаемый ему текст, больше похожий на басни в прозе.

«Премудрый пискарь» — повествование в стиле переосмысления фразы про «тварь дрожащую». Он похож на любого, кто живёт с постоянной оглядкой на других, боясь совершить неверное движение. Такое поведение оправдано в случае действительной смертельной опасности, но не тогда, когда безосновательно приходится бояться любого шороха. Разве Салтыков боялся говорить о его терзавшем? Он продолжал выражать своё мнение, пусть и в далёких от России местах. Ему закрывали рот. Он же продолжал говорить. Что до пискаря, чья мудрость заключалась в незаметной жизни, означала для него лишь жизнь на дне ямы и полную последующую безвестность. Был ли пискарь вообще? Зададутся таким вопросом не столько после его смерти, сколько уже при жизни. С одной стороны Салтыков призывал читателя к активному выражению жизненной позиции, с другой — читатель прекрасно помнил, чем заканчивали жизнь герои романов Тургенева. Однозначного суждения всё равно существовать не может. Да и нет гарантий, будто окружающие поддержат именно тебя.

«Самоотверженный заяц» — скорее сказка о должном неизбежно наступить. Зная об этом, своими действиями можешь это приблизить. Поэтому читатель вновь задавался вопросом: стоит дождаться смерти в положенный срок, проживая жизнь подобно премудрому пискарю, либо продолжать поступать согласно желанию к реализации внутренних принципов? Очень непростой ответ требовал от читателя Салтыков. Можно встретить мнение, словно Михаил таким образом пытался пристыдить революционно настроенных людей, сперва занимавших активную позицию, после искавших прощение через сотрудничество с властью. Возможно такой смысл и был вложен в данную сказку. Но какова вероятность зайца умереть от старости? Кажется, Салтыков этого не учёл.

«Бедный волк» — иного рода повествование. Если одни предпочитают не высовываться, другие идут нахраписто вперёд, то третьи — премудрые зайцы. Так как перед читателем сказка, вниманию представлен волк, решивший отказаться от насилия над животными, предпочитая питаться растительной пищей. Волком от этого он быть не перестал. Стоит ему появиться рядом с людьми, быть ему тут же убитым. Никто не станет слушать, правда ли он никогда не причинит им зла. Волка убьют в любом случае. И тут читателю оставалось гадать, про кого именно говорил Михаил. Если про должных вершить революционные порывы, добровольно от этого отказывающихся — одно дело. Если про власть, считающую неправильным обходиться жестокими мерами с препятствующими её существованию — дело совершенно другое.

С такими мыслями Салтыков вернулся к написанию сказок. Пока он опробовал должную последовать реакцию через размещение в заграничном издании. Совсем скоро эти три сказки Михаил опубликует в первом номере «Отечественных записок» за 1884 год, что более явится опрометчивым шагом, так как уже к апрелю журнал будет закрыт окончательно. Приходилось думать над тем, как публиковать сказки дальше. Неужели на некоторое время Салтыкову предстояло публиковаться нелегально?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Говоря о творчестве Салтыкова, читатель обязательно упомянет иносказательную манеру писателя. Расскажет и про неуместность такого изложения для будущих поколений. Отчасти это является правдой. Другое дело, если Михаил брался повествовать открыто, сказав, будто бы пишет для детей. А ежели так, то и сюжет его произведений воспринимается за сказочный. И в это охотно веришь, видя в повествовании не глупость кого-то конкретно, а такое, что можно приписать едва ли не всему человечеству. В начале 1869 года Салтыков задумал цикл «Для детей», начав его публиковать в «Отечественных записках». Но три произведения из него Михаил впоследствии включит в сборник со сказками. Поэтому с той поры рассказы «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Пропала совесть» и «Дикий помещик» читатель воспринимает в качестве именно сказочных сюжетов, тогда как прочие рассказы из цикла «Для детей» не вспоминает вовсе.

Чем же Салтыков задумал обрадовать своего юного читателя? Насколько бы странным и абсурдным не воспринимался данный вопрос. Поведать совсем уж о неправдоподобном. Вместе с тем, Михаил отсылал к прошлому, когда подобное возможно могло иметь место быть, особенно во времена крепостного права. Некогда баре не могли ничего делать самостоятельно, поскольку их кормили, одевали и обеспечивали им досуг подчинённые под их власть люди. Им оставалось только проснуться, скоротать очередной день и заснуть. Так неспешно протекала жизнь в окружении сельских пейзажей, в случае нахождения в поместных владениях. Не совсем понятно, насколько такими же могли быть армейские генералы. Но по Салтыкову получается — вполне себе могли.

Поместил Михаил двух генералов на остров, и по их просьбе дал им мужика. Стали те генералы глупые свои суждения высказывать, ни в чём не способные понять тщетность собственного бытия. Они и потом ничего не поймут, когда покинут остров. Столь же странная ситуация возникнет в случае обратной реализации желания помещика, решившего вовсе избавиться от мужиков. Ему-де мешал спёртый воздух, дышать стало нечем. Что по итогу? Ничего не делается, никто не обеспечит досуг, но он, как и в случае с генералами, понять причину того не сможет. Совести у них нет — скажет любой здравомыслящий человек. Или назовёт таких людей олухами. За что Богом им только была дана власть над людьми? Пусть дети сами решат, где в рассказанных историях была спрятана суть. Благо, времена крепостничества прошли, помещики успели вдоволь хлебнуть горя от неумения самостоятельно налаживать быт.

Читатель может делать любые выводы на основе прочитанного. Скажет, словно не имелось прежде разума на Руси, измельчавшего после Петра до полной его утраты, а теперь, в век перемен, начавшего возвращаться назад. Так подумает читатель, ещё не знающий о будущей трансформации мысли у самого Салтыкова, в горьких рассуждениях должного выработать точку зрения о невозможности исправить ситуацию к лучшему. Какими люди были, такими им и предстоит быть. Останутся точно такие же генералы и помещики, пусть названные как-то иначе. Над ними будут точно таким же образом потешаться, выражая горечь от невозможности исправить ситуацию к лучшему. Этого действительно не произойдёт! Иначе почему годы идут, а сказочные сюжеты, как и басенные, переписываются из поколения в поколение, практически не претерпевая изменений? Именно потому! Пока же предлагается на время остановить ход измышлений о бренности бытия, сообщаемого для юного читателя. Михаил ещё не думал писать много сказок — а вот лет через десять твёрдо решится написать целый сборник.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Трикс» | Книга №2

Что можно сказать про «Непоседу»? Разве только — это продолжение «Недотёпы». Сменилась локация — подобие арабского востока. Главный герой возмужал и теперь способен справиться с любым затруднением без чужой помощи. Можно даже сказать, Лукьяненко развязал себе руки, более не обязанный строить повествование, следуя к определённому окончанию. Была поставлена не самая ясная цель, достигать которую можно каким угодно способом. Жизнь сама подскажет, о чём следует писать в очередной момент. Например, на календаре Новый год. Значит, почему бы не рассказать про очередное указание правителя, повелевшего отмечать начало года на тринадцать дней раньше. Можно попутно ввести в придуманный мир метрическую систему мер, попутно же объяснив, чем она может быть плоха. И пусть читатель сразу настроится на лёгкие танцы вокруг подобного рода обстоятельств, Сергей проявил талант к умению причудливым образом переосмысливать действительность.

Самое большое желание, возникающее при чтении, записать всё это в блокнот, после обязательно отразив при высказывании мнения о произведении. К сожалению, если так поступить, выйдет пересказ. Зачем таким образом печалить Лукьяненко? Лучше порекомендовать читателю самостоятельно ознакомиться с причудами протекающих на страницах бесед. Увидеть хитрого-прехитрого джина, каким тот и должен быть, скорее стремящимся жестоко обойтись с нашедшим волшебную лампу, нежели в точности следовать его желаниям. Или читатель сможет вместе с главным героем отправиться в школу для ассасинов, пройдя в меру долгое обучение. И пусть постигать там придётся не нечто действительно полезное, зато получится ознакомиться с полезным навыком отстаивать любую точку зрения, приводя соответствующие аргументы.

Чего нельзя не сообщить, так это отношения к магии. Любой специализирующийся на фэнтези писатель просто обязан разрабатывать модели применения магических материй. Лукьяненко и прежде предлагал разные модели, теперь показывая одну из наиболее популярных, повсеместно используемых, то есть магию, завязанную на произношении заклинаний. У Сергея вышло так, что каждый раз заклинание нужно придумывать заново, если маг собирается использовать его в полную силу. Тут как в выражении про шутку, повторённую дважды. Кому-то может и будет смешно, но не настолько, чтобы уж очень. Соответственно, имелась и другая проблема, каким образом научить магическим способностям гномов. Да и требуется ли вкладывать в произнесение заклинаний нечто особенное? Лукьяненко обязательно выведет читателя на истинный путь, где-нибудь попутно снова погрузив во тьму.

Нет, не получается рассказывать про «Непоседу» иначе, нежели это сделано после «Недотёпы». Тут действительно следует говорить об одном произведении. Или о двух томах одной книги. Или… Пусть читатель сам определится, как ему покажется считать лучше. Нужно сказать о другом, об умении Сергея вовремя остановиться. С его подходом, особенно посматривая на прочих фэнтези-авторов, сказывать про Трикса можно было бы ещё на протяжении трёх-пяти-десяти и более книг. Сколько ещё тем не затронуто! Да вот тогда действительно выйдет пратчеттоновщина. Зачем идти по проторенному другими пути? Попробовав силы с помощью приключений о Триксе Солье, можно поставить точку, двигаясь дальше.

Скажем сразу, на «Непоседе» действие не останавливается. Далее читатель волен писать фанфики. Глядишь, появятся доблестные стражники неординарного города, либо волшебник, знающий одно-единственное заклинание, которое никак не может вспомнить, или предстанут для знакомства своеобразно обворожительные ведьмы, а то и деревья начнут задумчиво разговаривать друг с другом, не понимая, почему собеседники периодически пропадают. Нет, писать фанфики нужно с более оригинальным сюжетом. Ну разве только повториться один или два раза… как Сергей Лукьяненко.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее