trounin.ru

В год 1930 лауреатом Гонкуровской премии становится Анри Фоконье с романом «Малайзия». Прежде Фоконье не отмечался в лаврах славы на литературном Олимпе. Да и «Малайзия» — его первое, и по сути единственное, крупное произведение. И это при том, как утверждают источники, Анри с ранних лет мечтал о писательском ремесле. Они же утверждают, как Фоконье понимал необходимость обеспечить положение в обществе, прежде чем посвятить себя творческим изысканиям. Дабы это лучше сделать, он отправился на Борнео, где обзавёлся плантацией. Дела быстро наладились. Думая перепоручить их другим, он уже собирался посвятить жизнь писательству. Вместо этого пришлось записываться добровольцем из-за начавшейся войны с Германией. И только после, продолжая жить при изменяющихся обстоятельствах, Анри Фоконье взялся за перо. И писать он начал на самую близкую ему тему — о Малайзии.

Говорят, роман имел ошеломляющий успех. Всякий во Франции про него знал, потому ни для кого не стал удивлением выбор лауреатом для Гонкуровской премии. Поговаривают, поныне Фоконье читают, отдавая дань уважения его способности примечать детали. Не в обиде на Анри даже потомки малайцев и тамилов, быт которых он описал на уровне примитивного. Почему так? Считают, это всего лишь взгляд иностранца. А что взять с приезжего человека? Особенно с европейца. Особенно в годы, когда предки малайцев находились под колониальным владением. А кто-то считает, народов разных хватало на Борнео, может кто из них тогда и придерживался примитивности. Но все в один голос заявляют: касательно описания быта, книга Фоконье устарела.

Анри считал — есть два типа колонистов, с которыми ему приходилось иметь дело. Это англичане — бравшие контроль над территориями, управляя всеми происходящими там процессами, не вытесняя местных с присущих им занятий. Другой тип — исповедуемый французами. Собственно, Фоконье — француз. Ничего французское ему не может быть чуждо. Чем же примечателен данный тип колониста? Вмешательством в дела внутреннего управления. Где англичанин возьмётся за дело, становясь смотрящим за приносящими ему прибыль, там француз спустится на ступень ниже, самолично берясь разбираться с процессами. Думается, не всё было сугубо именно так. Однако, Фоконье подвёл к мысли, почему французы предпочитают управлять плантациями. Ведь он — француз! Потому брался за близкое по духу для его народа. Так отчего не нашёл управляющего из местных? Потому как не англичанин.

Фоконье описал сельскохозяйственные будни, вникая абсолютно во всё, давая бой каждой неприятности. Если разрастались сорняки — обязательно начинал с ними борьбу. Но читателю гораздо интереснее отношение к рабочим. Непонятно по какой причине они столь примитивны. Анри сам говорит — местное население придерживается мусульманской религии. Ежели так, арабы должны были пронести свет культуры через данные земли. Или в чём тогда причина? Может читатель не так понял автора? В любом случае, Фоконье описывал малайцев, как он их сам увидел. Допустим, в пору созревания дуриана Анри отмечал, насколько рассудок здешних людей помрачается. Стоит распространиться дурманящему аромату сего плода, всякий человек тут же откладывает любые дела, только тем и занимаясь, что беспрерывно его поглощает, готовый даже совершать преступления, лишь бы раздобыть как можно больше, неизменно после страдая от переедания.

Может кто увидит на страницах нечто иное, считаемое для него за важное. Или посчитает книгу Фоконье за элемент, отражающий прошлое. В 1930 году должны были считать иначе. Непонятно лишь, что особенного рассказал Анри, если и до него французские писатели, излагавшие истории в духе приключений, рассказывали намного интереснее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В части статей можно упомянуть следующие. «Обед в обществе Английского литературного фонда» (1858) — пересказ впечатлений после посещения оного с подробным описанием лиц, там же присутствовавших. «Первое представление оперы г-жи Виардо в Веймаре» (1869) — пересказ события: успешное начало сего поприща. «Заметка о статуе Ивана Грозного М. Антокольского» (1871) — некоторое количество информации о скульптуре и скульпторе. В том же году публикация на английском заметки о книге Салтыкова-Щедрина «История одного города» — автор признавался за мастера сатиры, чью прозу на иностранный язык дословно перевести невозможно, учитывая сложности в передаче аспектов иносказательно им упоминаемых российских реалий. Такая же заметка на третье издание басен Крылова в Лондоне — «Крылов и его басни». Тургенев сформировал мнение, как со времени Лафонтена это первый подлинный баснописец. Дополнительно в тексте была приведена популярная история про Крылова и его умение высчитывать траекторию отклонения картин. В заметке «О книге А. Больца» — рекомендация к ознакомлению. В 1875 году Тургенев пишет заметку о переводе лермонтовского «Демона» на английский язык, встреченного лестными отзывами. Статья «Пятьдесят недостатков ружейного охотника и пятьдесят недостатков легавой собаки» (1876) — два перечня из пунктов, соответствующих названию, должных быть понятными навроде прописных истин. В 1881 — анонимно опубликована статья на французском «Александр III», касающаяся ожиданий от вступившего на престол государя. В обществе ожидали продолжение преобразований, введение конституции, согласие на ограничение властных полномочий.

В части корреспонденций. В 1857 году Тургенев мог начать долгий цикл, но всё ограничилось заметкой «Из-за границы. Письмо первое». Иван рассказал, как многие из русских теперь путешествуют, при этом значительная часть остаётся неудовлетворённой. Тургенев даёт совет всем таким путешественникам — перед поездкой нужно подготовиться, дабы понять, что тебя будет ожидать. В 1860 году опубликована заметка «О композиторе В. Н. Кашперове», приписываемая Тургеневу. Её содержание — похвала таланту. На протяжении 1870 года — пять писем о франко-прусской войне. Находясь в Баден-Бадене Иван слышал пальбу по 30-40 минут кряду. Знал про взятие немцами Саарбрюккена. Выражал радость гибели режима Наполеона III, когда стало ясно дальнейшее стремительное продвижение немцев, и когда из Парижа стали доходить вести о готовящемся народном восстании. После Тургенев описал произошедшее под Седаном. Но о последствиях оставалось только предполагать. Как поступят немцы? Позволят оставаться при власти над французами императору, либо будет возвращена республиканская форма управления. В 1880 году письмо в редакцию «Вестника Европы» о пергамских раскопках — в целом виде почти ничего не сохранилось, предстоит работа по распознанию безымянных фигур.

Совсем коротко следует сообщить о предисловиях для различных изданий. Без подписи к стихотворениям Фета (1856) — это переиздание с включением новых стихов. В 1857 году Тургенев перевёл и опубликовал «Украинские народные рассказы» Марка Вовчка, в предисловии сам себя похвалил. В 1862 — перевёл на французский язык «Драматические произведения Александра Пушкина», рассказав как Пушкин трагически погиб в начале творческого пути. В том же году — к «Дневнику девочки» С. Буткевич: сожаление о малом количестве в русской литературе произведений для детей. В 1865 — Тургенев опубликовал перевод поэмы Лермонтова «Мцыри», как достойного продолжателя Пушкина. Тогда же — предисловие к новому изданию собрания собственных сочинений с добавлением новых произведений. В 1866 — Тургенев перевёл на русский «Волшебные сказки» Шарля Перро: славные образчики литературы без морализаторства. В 1868 — к переводу романа Максима Дюкана «Утраченные силы»: сожалеет о том, как мало стали переводить французских авторов. В 1869 — к немецкому переводу «Отцов и детей»: ручался за точность работы переводчика.

В 1870 — к «Прошению секунд-майора Аленина» под названием «Образчик старинного крючкотворства». В 1874 — к изданию нового собрания собственных сочинений, поясняя о содержании. В 1875 — к переводу книги Гейне «Германия. Зимняя сказка», о популярности данного поэта в России. В том же году Тургенев перевёл на французский повесть Льва Толстого «Два гусара», рассказав о литературном пути автора. В 1876 перевёл на тот же французский некоторые стихотворения Пушкина, сказав в предисловии, что имя этого поэта хорошо известно во Франции. В 1877 — к переводу «Очерков и рассказов» Леона Кладеля, как тяжело выполнить перевод такого виртуоза. Тогда же — к очерку Н. В. Гаспарини «Фиорио». В 1878 — на издание новых писем Пушкина, должных помочь разгадать последние годы жизни без поправок и утаек. В 1879 — к очерку И. Я. Павловского «В одиночном заключении. Впечатления нигилиста», где сообщал об авторе, отсидевшем в тюрьме, вновь осуждённом, теперь сбежавшем. В 1880 — к ещё одному собранию собственных сочинений. Тогда же — к публикации «Из пушкинской переписки. Три письма». В 1881 — к очерку А. Бадена «Роман графа Толстого». Тогда же — к своему переводу на французский язык неизданной главы из «Капитанской дочки». В 1882 — к «Русским народным сказкам в стихах» А. Брянчанинова, выразив восторг.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Не перевести ли на русский язык что-нибудь из Флобера? Находясь в дружбе с Гюставом, Иван Тургенев имел возможность знакомиться с трудами французского писателя из первых рук. Одно из произведений ему пришлось особо по душе. Загоревшись идеей приступить к переводу, Иван понимал, быстро осуществить его не получится. Работая над «Новью», должен был перестроиться на иное повествование. Для русского читателя передача слово в слово в данном случае не могла подойти, поскольку Флобер составил сказания о древних временах. Значит и на русском языке следовало выражаться речью, отличающейся от обычного разговора. То есть придётся делать вольные допущения, переиначивая изначальный текст. И работа над переводом пошла своим чередом. После состоится публикация под названием — «Легенда о святом Юлиане Милостивом».

Флобер рассказывал историю, увиденную им на одном из витражей. Предстояло поведать о человеке, должном по легенде убить своих родителей. Сама легенда основывалась на сне. Привиделось юноше, будто пошёл он в лес на охоту. Зверья там было видимо-невидимо. Стал убивать всех без разбора. Не для пропитания он охотился, забавы ради. Один олень не был сражён его выстрелом, подошёл к нему в упор, высказав проклятие — убьёт этот юноша собственных родителей своими же руками. Как известно, от судьбы не уйдёшь. То есть какие действия не предпринимай, тем самым скорее приблизишь тебе полагающееся. Перестанет юноша охотиться. И дабы ничего точно не произошло, уедет в края далёкие. Годы будут тянуться за годами, прежний юноша обретёт суженую. Изредка его продолжат мучить кошмары. Однажды, возвращаясь домой, он застанет в постели с женой неизвестного мужчину. Из-за мрака в помещении он не поймёт, чего свидетелем стал, впадёт в ярость и заколет находившихся в той постели. Когда же придёт в себя, узнает, к ним в гости приехали его родители, которых жена уложила спать на их супружеское ложе. Так пророчество осуществилось. Прежний юноша с той поры начал скитаться по миру, не находя покоя, питаясь за счёт подаяний. Именно такая история понравилась Тургеневу у Флобера, оформленная им в качестве перевода.

Всего Флобер предложил Тургеневу три сказания. Вслед за «Легендой о святом Юлиане Милостивом» шла повесть «Простое сердце». Иван отказался от её перевода. Следующее сказание — «Иродиада», основанное на библейских сюжетах. Утверждают, Ивану оно понравилось в той же мере, как ранее переведённая легенда. Но в случае библейского сюжета следовало вовсе перестроить композицию. Тургенев этого делать не стал. И к самому переводу он не испытывал прежнего трепета. Может по причине малого интереса к интерпретации события, близкого к возможной действительности. Читатель это заметил, знакомясь с сухостью изложения. В переводе не было ничего такого, к чему можно проявить симпатию. Впрочем, сюжет касался событий, весьма нелицеприятных. По самому названию читатель мог судить, о чём должна вестись речь. И в конце повествования обязательно будет явлена голова Иоанна Крестителя, поданная на царском блюде согласно воли иудейской царицы Иродиады.

Не всё было просто с переводами Флобера. Тургенев исходил из мысли, не желая вступать в противоречия с цензурой. В каких местах он допустил расхождения с оригиналом, о том пусть судят прочие исследователи его творчества. Одно утверждается точно, «Простое сердце» было отвергнуто для перевода именно по причине больших осложнений, должных последовать вследствие противления со стороны цензуры. Но не мог разве Тургенев опубликовать перевод вне России? Иван не видел в том смысла.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Тургенев не переставал удивлять современников. Он долго обдумывал, насколько осуществима публикация коротких записок в качестве единого произведения. Делал ли так кто-нибудь до него? И современники приняли это за набор житейских заметок. А как их трактовать? И была ли для того надобность? Гораздо больше найдёшь причин для размышлений, вчитываясь в вирши Козьмы Пруткова, нежели пытаясь всерьёз воспринимать так называемые стихотворения в исполнении Ивана Тургенева. Учитывая тот факт, что стихотворениями они не являлись. Не было ничего из того, вследствие чего пришлось бы говорить о поэзии. Лишь в одной из заметок Тургенев позволил себе излагать короткими предложениями, будто бы создавая возвышенный настрой, тогда как более ничего. Впору сослаться на другое название — «Сенилия», обозначающее нечто, схожее со старостью.

Но если смотреть взглядом человека из другой эпохи, Тургенев просто опередил своё время. Или только так кажется? В действительности, такого рода литература существовала с глубокой древности. Даже объединение в единый цикл, всего лишь авторская воля опубликовать всё в одном месте. Если сделать шаг назад, увидишь схожее у того же Николая Карамзина, когда тот брался за перевод иностранной литературы. Ещё шаг назад — найдёшь схожие черты в заметках царицы Екатерины Великой. И ещё шаг назад — притчи Сумарокова. А как быть с поучительными историями, как некогда характеризовали анекдоты? Годы пройдут, появятся авторы, считающие за позволительное писать микрорассказы, для чтения которых хватит минуты или чуть больше. Да и вообще это примет мировой размах: люди начнут повально писать короткие житейские мудрости, публикуя отдельными сообщениями.

Поныне можно встретить, как некоторые из тургеневских заметок разбирают на полные цитаты. Особенно полюбилась про русский язык. Но и в других историях можно встретить различные, не менее любопытные сюжеты. Как некогда голодающим давали картофель, а они его в землю бросали, теперь всякий им накормлен. Как человек, возведший хулу, был очень доволен, услышав её из чужих уст. Как лучше соперника всегда обвинять в тебе же присущих грехах. Как проще всего всё называть дурным, и к твоему мнению тогда даже начнут прислушиваться. Как нужно всё говорить вовремя, ибо скажи аналогичное невовремя, не будешь понят. Как лучше браниться в сторону зеркала, дабы другим спокойней было.

Есть и короткие истории. О визире Джафаре, выбравшем яблоню, плоды с которой позволят расположить влиятельных женщин в возрасте, после чего он собственно и стал визирем, отправившись во дворец к вдовой султанше. О помогающем беднякам Ротшильде, который не столь достоин уважения, как человек, помогающий другим, сам испытывающий нужду. О солдате, огульно обвинённом в краже, после казнённом, чего нельзя было предотвратить, поскольку приказ генерала обязателен к исполнению.

Всего подобных заметок Тургенев написал порядка восьмидесяти, половина из них опубликована в «Вестнике Европы», остальные — посмертно. Поэтому при публикации они так и остаются помещёнными в два раздела, причём в первом — содержательные, во втором — порою вовсе без определённого смысла, взятые исследователями творчества Тургенева из сохранившихся черновиков.

Каким же образом нужно воспринимать «Стихотворения в прозе»? Чем-то вроде максим, содержащих полезное для размышлений зерно. Сам Тургенев рекомендовал читать каждое «стихотворение» отдельно от остальных. Лучше, если знакомиться с ними поочерёдно — дозированно каждый день. В таком случае какая-нибудь из заметок обязательно придётся читателю по душе. И в этом Тургенев был прав. Каждое из «стихотворений» примечательно чем-то своим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В ноябре 1881 года, находясь на гастролях в Харькове, трагически погибает талантливая театральная актриса Евлалия Кадмина. Перед выходом на сцену она приняла яд. Причина: любимый ею человек пришёл на то представление с другой. Это событие стало отправной точкой для ещё одного рассказа Ивана Тургенева, наполненного фантастическими допущениями. Читателю теперь не было необходимости задумываться, на кого мог опираться автор при написании. Тургенев не стал делать из того секрета — ему хотелось написать историю в духе Эдгара По. Именно так вышел из-под пера Ивана рассказ, теперь публикуемый под названием «После смерти», либо по имени одной из героинь повествования — «Клара Милич».

Как лучше следовало начать повествование? Думается, Тургенев не имел о том представления. Сразу бросить читателя в омут любовных страстей? А нужны ли эти страсти на страницах? Не о таких девушках прежде предпочитал писать Иван. Наоборот, девушки в его произведениях всегда шли за возлюбленными, готовые поддержать их во всех начинаниях. Тут же выходило иначе. Главным героем повествования становился молодой человек, о предках которого читателю предстояло узнать. Зачем? Ничего то прошлое не сообщало. Разве только элемент загадочности. Получалось, главный герой вовсе мог умереть в детстве. С другой стороны, описывая увлечения его отца, Тургенев оставил след в виде причины гибели Евлалии.

Читатель может усмотреть в Кларе Милич — подобие героини из «Вешних вод»: женщину с твёрдой волей. Неважно, насколько творческая личность склонна к проявлению обуреваемых ею чувств, вследствие чего неблагоразумные поступки становятся вполне для них обыденными. Ничего необычного в сущности не случится во время встречи Клары и главного героя. Она сама влюбилась в представление о нём, и сама пригласила на свидание, где не встретила ответных чувств, посчитав себя отныне обязанной подвести жизнь к концу. Героиня у Тургенева отличалась малым жизненным опытом: юна, только начала творческий путь, не успела состояться. Столь же мал опыт у главного героя, по причине робости не посмевшего ответить взаимностью. Читатель обязательно подумает, что и не надо от молодых людей ждать чего-то определённого. Однако, юные люди излишне близко принимают к сердцу всё, случающееся не по их воле. То есть развитие событий в трагическом аспекте вовсе не читалось.

Но ведь не зря Тургенев следовал по сюжетной канве, должной напоминать рассказ Эдгара По. Главным героем овладеет безумие. Выясняя причину гибели девушки, осознав своё злосчастие, начнёт страдать бредовым состоянием. Да вот есть ли причина ссылаться именно на особенности творчества Эдгара По? Тургенев и раньше писал в подобных мрачных тонах, где-то всё сводя к совпадениям, а в иных рассказах усиливая мистическую составляющую. Дело читателя, согласиться с допущением подобного и на страницах данного рассказа. В бреду ли был главный герой, или его действительно навещал дух погибшей девушки, установить невозможно. Сам Тургенев решил оставить решение на усмотрение читателя.

Что происходило после публикации рассказа? Все попытки его осмысления сводились к желанию нахождения схожих мотивов. Кто ещё мог подобное написать? Очевидно, такие переживания описывал Эдгар По. Нечто схожее есть у Кальдерона и у Вилье де Лиль-Адана. Литературные критики разделились во мнении. Одни сказали — Тургенев уже далеко не тот. Другие — у писателя есть ещё чем удивить. Что до читателя, он просто ознакомился с очередным произведением, найдя новую грань в творчестве автора, продолжавшего сохранять возможность действительно удивить чем-то новым.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Самое главное затруднение для любого писателя — определиться с тем, о чём будешь писать дальше. Кто-то придерживается определённого плана, а кому-то замыслы для произведений приходят неожиданно. Допустим, на написание «Вешних вод» Тургенева должен был склонить роман «Венера в мехах» за авторством Леопольда фон Захер-Мазоха. Но из чего взросла «Песнь торжествующей любви»? Ссылаться на труды Гюстава Флобера покажется немыслимым. Впору даже сказать — повлиял Шекспир, в чьих пьесах страсти не единожды разгорались в пределах итальянских земель. Отставим всё это в сторону. Иван сказал друзьям о работе над фантастическим рассказом. Он не ожидал благостной реакции от читающей публики. И когда в 1881 году рассказ был опубликован, встретил неожиданную для Тургенева похвалу. Но никто не сказал про тёмные начала, будто Иван в чём-то пытался ступить на почву мрачных лириков от романтики, вроде того же Василия Жуковского.

Перед читателем картина середины XVI века. Место действия — славный историей город Феррара. Там живут два парня, сходные во всём, кроме внешности. Они и объект обожания выберут один и тот же. Что между ними произойдёт дальше? Иван мог внести элемент трагедии на первых страницах, поселив в сердцах парней обоюдную смертельную злобу. Произошло другое. В краях, где за честь привыкли обязательно бороться, по благородству писательской души случается явление дружеского соглашения. Кого выберет объект обожания, тот будет с нею, другой же — молча уступит. Может в данный момент должна была разыграться трагедия? У объекта обожания могли быть собственные причины, вследствие чего выбор вовсе бы коснулся кого-то другого, из-за чего бы точно разыгралась трагедия, вылившаяся в противоборство представленных вниманию парней. И опять нет. К чему вёл тогда повествование Тургенев? Что за сказочный сюжет в духе Флобера? Кровь прольётся в конце повествования?

Иван решил. Счастье молодых останется при них. Парень, без внимания объекта обожания, покинет Феррару, в течение пяти лет испытывая судьбу где-то в восточных странах, обещая вернуться лишь в момент, когда его душа очистится от любви. Как прошли эти пять лет? Мгновенно. Вернувшийся парень, уже — заматеревший мужчина, привёз с собой из странствий сокровища и немого малайца. Развитие повествования говорило о том, что надежда овладеть объектом желания вспыхнет вновь. Прямо о том Тургенев не скажет. Наоборот, рассказ отныне превращается в мистическое действие. На читателя обрушиваются тайны востока, страшные по присущей им животной сущности. Происходящее далее — не поддаётся разумному осмыслению. Потому-то и следовало говорить о фантастических допущениях, до которых Тургенев предпочёл снизойти.

Но читателя таким не напугаешь. Немало сложено историй на основании древнего фольклора славянских народов, значительное место в котором отводилось слабости человека перед силами мрака, вроде умертвий и прочих созданий, стремящихся сводить существование людей к бесплотности. А тут — некие восточные практики. Было бы чего бояться. Не фантастический сюжет, а обыкновенная сказка. К тому же, читатель уже как полвека зачитывался чем-то подобным в исполнении Вильгельма Гауфа, не говоря уже о должных быть на слуху сюжетах из собрания братьев Гримм. Да и может у Афанасьева нечто в таком же духе имелось. Потому читателю оставалось думать, как Тургенев свёл окончание повествования к не самому оригинальному разрешению, чем не позволил даже задуматься о том, к чему ему нужно было знакомиться с подобным сюжетом.

Но раз Тургеневу хотелось написать такой рассказ, он довёл замысел до конца. Оттого и полагая встретить преобладание негативных откликов. Впрочем, русская литературная критика той поры была крайне разрозненной, и не знала, как вникнуть в сюжет без чего-то, не способного заинтересовать цензуру.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Рассказ «Старые портреты», первоначально именованный как «Отрывки из воспоминаний — своих и чужих», стал возвращением к осмыслению прошлого. Тургенев пожелал вернуть читателя далеко назад ко времени, о котором он слышал на протяжении детских лет. Ведь будучи ребёнком, Иван должен был видеть стариков в необычных нарядах и принимать участие в застольях, более уже никогда им нигде не встречаемых. Разве встретишь кого теперь в парике, каковые были в моде в не таких уж и далёких временах? А вот знакомый Тургеневу дед — сошедшее с картин изображение, имевшее место в пору царствования императрицы Елизаветы Петровны. Да и то, сам Тургенев на нём парика не застал. Так и сказал: снял он парик году в двенадцатом. Наведываться к деду приходилось периодически, находясь в гостях по три-четыре дня. Теперь же, имея к тому желание, Иван постарался рассказать о сохранившихся у него воспоминаниях.

Как прежде садились за стол? Это целое событие. Не один барин сядет за стол, и не с одной женой, и даже не в окружении семьи, за стол усядется непременно человек пятнадцать. И это самое малое. Ибо меньше за стол у деда никогда не садилось. Что до самого деда в целом — в армии не служил, толком ничем не занимался, особых взглядов не имел. Жил обыденной для него жизнью, ни к чему не проявляя интереса. Разве только можно описать карлика, бывшего при них. Иметь при себе такого человека — данность с тех же старых времён. Дворянину просто полагалось располагать карликом, какого бы характера тот не был. Вернее, чем более непокладистым нравом тот обладал, то тем лучше.

Примечательней в «Старых портретах» вышел крепостной, отказавшийся служить другому барину. Внимая его описанию, иначе посмотришь на быт крестьян. Не те люди, живущие будто бы по ущербности своего ума, а имеющие стержень внутри. Порешил этот крепостной — быть всегда на барщине, либо уйти в солдаты, о чём заявил новому барину. А ежели не поступит по его условию, тогда крепостной барина убьёт. Правда, в части понимания барских повадок, Тургенев ничего не стал менять. Барин не поверит крепостному, приняв за пустословие. Надо ли говорить, насколько драматичным окажется развитие событий? Такую историю вполне можно было облечь в роман. Да было бы кому интересно читать о делах крепостничества, уж как двадцать лет отменённого.

Другой рассказ, из тех же портретов, о которых Тургенев хотел рассказать, повествование «Отчаянный». Знакомые узнали родственника Ивана Сергеевича. Признали в нём его кузена. И характер его знали, почитай такой же. А читатель находил в чертах описанного человека приметы других людей, ему в той же мере знакомых. И если вчитываться, увидишь подлинно отчаянного человека, для которого есть ёмкое определение — сорви-голова. Все безумия мира, которые можно совершить, такой человек обязательно претворит в жизнь. Так и у Тургенева этот персонаж без боязни бросается через ущелье, падает, травмирует руку, бодро дожидаясь многие часы, пока его не вызволят. С тем же азартом будет пристрастен к алкоголю. Легко прострелит себе руку, даже выиграй он в споре. А так как жизнь к нему окажется благосклонна, предпочтёт после уйти в монахи, живя отныне в постоянной нужде, добывая всё ему нужное от сочувствующих его положению людей.

Ни о какой морали в таких рассказах нет и речи. Это лишь воспоминания.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как обычно происходит в жизни? До человека никому нет дела. Всем безразличны его интересы и желания. Никто не станет вовсе обращать на него внимания, поскольку у каждого имеются свои потребности. А как происходит в литературных произведениях? Чаще всего главный герой является пупом мироздания, к которому приковано всё внимание. Даже будь главный герой неудачником, обстоятельства позволят ему это превозмочь. Собственно, у Чбоски всё так и происходит. Перед читателем подросток-дегенерат, склонный к ведению асоциального образа жизни. Можно даже сказать, этот подросток окружён другими дегенератами, под которыми можно понять американское общество начала девяностых. Однако, будет слишком громко так судить, опираясь на одно из художественных произведений. Будем считать, Чбоски погрузился в прошлое собственных юных дней, когда он сам только вышел из школы в полный возможностей мир.

Но о чём пишет Чбоски? Об этом нельзя рассказывать. Сколько прошло лет с издания книги, до сих пор не было выработано мнения, каким образом следует относиться к написанной Стивеном книге. Одни говорят — всё на страницах является отражением некогда происходившего. Другие с этим не согласны, требуя уберечь подростков от чтения такой литературы. Но если вдуматься, Чбоски описал ровно то, что лилось с экранов телевизоров в тех же самых девяностых, включая и последующее десятилетие. Это стало нормой — считать, насколько американское общество прогнило изнутри. Говоря честно, такого мнения многие придерживаются и поныне, продолжая впитывать с новостных лент случаи об очередном поступке одного из местных дегенератов. Только нужно сразу оговориться, в каждой стране найдётся писатель, выставляющий общественные ценности в отрицательном их понимании, тогда как следовало бы говорить об единичных случаях, творимых всё теми же дегенератами, которых можно найти даже в самом благополучном обществе.

Так о чём пишет Чбоски? Он излагает историю от лица подростка, решившего вести дневник. Причём подросток рассказывает обстоятельства своей жизни излишне откровенно. Насколько читатель будет готов поверить во всём им рассказываемое? Отчего-то, верит полностью. Но кто всегда остаётся предельно честен? Особенно в случае, если записи предназначены человеку, должному понять неимоверную крутость их написавшего. Оттого рассказчик бравирует своими достижениями, которых, быть может, вовсе с ним не случалось. Ведь легко сказать: я делал то, у меня всё получилось, все передо мной трепетали. Оттого главный герой столь неимоверно крут. Разве в одном усомнится читатель точно, когда подросток выступит в защиту брата, раскидав пятерых парней. А ведь его позиционировали за всегда находящегося в стороне, ни к чему толком не способного. Это ведь лишь с его слов получается, что он владеет прекрасным слогом, невероятной харизмой и сексуальной привлекательностью. Лучше сказать — Чбоски представил для внимания человека, привыкшего жить в мире из фантазий. Может потому в им выдуманном мире всё столь прекрасно и невозбранно.

Удивительно в рассказанном другое — рассказчик к окончанию повествования не окончит школу. Обычно в такого рода литературе принято внимать обязательному наличию выпускного бала с танцами. То есть безбашенная жизнь подростка навсегда уходит в прошлое, уступая место суровой реальности, когда нельзя ни свободно выражать мыслей, ни проявлять внимание к другим людям, ни заниматься непотребными делами. У Чбоски всё останется неизменным. Главный герой ещё как минимум год проживёт в прежнем режиме, о чём Стивен далее не стал писать.

В любом случае, описание жизни подростка-дегенерата — не самое страшное для чтения. Главное понять, что он по своей сути является именно дегенератом, чья участь быть присыпанным землёй в самом ближайшем времени, если не успеет вовремя переосмыслить свою жизнь.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Проблема понимания мира исходит от осведомлённости о нём. Нельзя поставить человека в положение, когда ему поверят многие, если тот будет говорить о для всех неведомом. А если есть обстоятельства, самую малость знакомые окружающим, тогда появляется инструмент для воздействия. Собственно, история, написанная Брюэром, могла произойти только в наши дни. Ни в пещерные, ни в библейские, ни в средневековые, ни даже в отдалённом от нас будущем времени. Есть человек, открыто говорящий об инопланетном происхождении, есть люди, считающие то за возможное, и есть те, кто это воспринимает за психическое отклонение. Как разобраться в данном затруднении? Джин Брюэр пошёл по излюбленному в западных странах пути — представил себя психоаналитиком, овладел целым научным институтом, взял на себя соответствующего пациента, и начал вести с ним беседы. Только за кем по итогу окажется правда? Джин предпочёл построить повествование на недоговорённостях, чтобы у читателя осталось стойкое убеждение: все были в одинаковой степени правы… и даже тот, кто выдавал себя за инопланетянина.

Есть ли смысл говорить о неувязках? Вышло так, что Джин Брюэр, в качестве психоаналитика со страниц произведения, докопался до истины посредством применения гипноза. Он узнал абсолютно всё, чего не мог установить из бесед. Нужно допустить, он совершенно прав в суждениях. Это версия для всего здравомыслящего мира, потому как не могут инопланетяне путешествовать быстрее скорости света, да и сами инопланетяне существовать не могут. Всё логично! Проведено блестящее расследование, фактические детали установлены. Только вот Брюэр каждый раз заново опровергает всё им рассказанное. И читатель, до того склонявшийся в сторону здравомыслящих, переставал понимать, к чему всё-таки клонит автор. На том и построена манера повествования, не дающая окончательного ответа. Всё-таки следовало признать: инопланетянин оказался в теле человека, а когда время истекло — покинул планету.

Читатель недоумевает от чрезмерного обилия вопросов у доктора, на которые ответит мало кто из людей, постарайся у него о том узнать. Это из разряда, как человек может доказать, что именно он написал эту книгу. Скажет: у меня есть черновики, есть свидетели. Ещё что-нибудь добавит. Только это всё равно не станет доказательством. Мы ему просто поверим, приняв им изложенное за правду. Но есть вещи, человека окружающие, о которых он будто бы должен знать. Можно попросить нарисовать расположение звёзд на небе. Многие смогут с данным заданием справиться? Единицы. Читатель понимает, Брюэр вёл повествование ради цели убедить читателя — перед ним подлинный инопланетянин, хорошо во всём осведомлённый, в том числе и о таком, о чём учёные только начали строить предположения. Это подводит к той самой мысли о проблеме понимания мира — буквально сто лет назад мало кто из людей мог хоть самую малость пояснить за космогонию. Теперь же, вооружившись различными инструментами, любой может разжевать вещи, которые он сам до конца так и не сумел осмыслить.

Нужно ли обо всём этом думать при чтении? Скорее необходимо проникнуться сочувствием к случившему с тем, кто назвался инопланетянином. Брюэр подвёл читателя к столь трагической истории, от знакомства с которой навернутся слёзы. Это становится подобием удара молотом по наковальне, когда бьют по читательским ожиданиям, выжимая без остатка. Случись такое, разное может происходить с людьми. В такой ситуации не только инопланетянином себя почувствуешь, а впадёшь в ступор, из которого никогда уже не выйдешь. Поэтому, случись подобная история в другое время, вместо инопланетянина человек мог принять образ кого угодно, верующего в то, что в тот момент будет для него самым близким.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Кингсли Эмис — валлиец? Нет. Он родился или вырос в Уэльсе? Нет. Он там хотя бы когда-нибудь был? Вполне может быть. А кто тогда Кингсли Эмис? Коренной житель Лондона, некоторое время живший немного севернее. Тогда почему он взялся писать про будни валлийцев? По каким-то лишь для него ясным причинам. И как он это сделал? В духе английского юмора, с малой толикой предвзятости. То есть Кингсли Эмис посмотрел на традиции жителей Уэльса, отличающихся излишней чопорностью, в которой они способны превзойти даже англичан. Всё прочее на страницах — отражение суеты, должно быть ему ставшей известной в силу достигнутого возраста. Было Кингсли Эмису порядка 63 лет. В душе он, конечно же, оставался молодым, тогда как во всём остальном — вынужден признать нарастающую немощь. Однако, повод ли это предаваться унынию? Гораздо лучше поделиться с читателем мыслями о дне насущном. К тому же эти старания оказались вознаграждены Букеровской премией.

О себе ли писал Эмис, о своих ли знакомых, либо всё придумал, развивающееся действие понравится не каждому читателю. Ещё до знакомства с валлийской чопорностью, предстоит усвоить будни стариков. Во всех их подробностях! Что может беспокоить человека в возрасте? Проблемы со стулом. Главный секрет счастья — разгадать самые лучшие методы, способствующие лёгкости послабления. Хватает и прочих проблем. Например, интимного плана. Можно ли вернуть кажущееся невозможным? Гораздо больше в тексте бытовых затруднений — подстричь ногти так, чтобы те не разлетались со скоростью выходящих на орбиту космических аппаратов.

Что до валлийской чопорности — она повсеместна. Житель Уэльса встаёт с мыслью, почему он живёт в окружении всего английского. Отчего до сих пор не запретили в Уэльсе английский язык? Когда смотрит телевизор: почему так мало валлийской речи. И когда читает газету, интересуясь прежде всего лондонскими происшествиями и о происходящем в Австралии, задаётся вопросом: отчего не на валлийском? Такая же беда в ресторане, где в меню ему необходимы названия блюд на том же валлийском. Но когда речь заходит про необходимость искать соответствие между английскими и валлийскими словами, появляется затруднение в виде отсутствия валлийско-английского словаря. Всё действительно происходит таким образом? Кингсли Эмис в том сам не уверен, потому как для него это повод продолжать острить, по итогу заключая — валлийцам до Уэльса дела вовсе нет, просто так исторически сложилось, сугубо из-за присущей им чопорности.

О чём собственно произведение? Если читателю знаком «Улисс» Джеймса Джойса, то всё едва ли не аналогично. Как по Дублину два деятеля ходили от кабака до кабака, то и у Кингсли Эмиса действующие лица занимаются практически тем же самым. Недаром на значительной части изданий «Старых чертей» используется изображение стакана для алкоголя. При имеющемся желании проследить за возлияниями под рассуждения о старческих мучениях и о желании видеть всё вокруг причастным к Уэльсу, тогда с содержанием произведения вполне получится подружиться. Во всяком прочем случае «Старых чертей» лучше вовсе не беспокоить из-за высокой степени возможного разочарования.

Читатель обязательно задастся мыслью, касательно такого произведения, заслужившего славу из лучшего, что было опубликовано в 1986 году. А есть ли смысл об этом размышлять? Звёзды сошлись как раз тем образом, вследствие чего Кингсли Эмис заслужил настолько ему необходимую награду. Все прочие претенденты не оказались на достаточной для того высоте. Но кому интересно, могут взглянуть, допустим, на «Рассказ служанки» Маргарет Этвуд или на «Художника зыбкого мира» Кадзуо Исигуро: выбор был из того, из чего выбирать не следовало.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее