Рубрика: Фантастика/Фэнтези

Давным-давно в далёкой-далёкой-далёкой галактике Млечный путь на одной из множества систем зародилась жизнь, если такую форму бытия кто-нибудь рискнёт назвать жизнью. Серия зондирующих проб позволила взять для исследования небольшое количество материала, включая те самые формы жизни. К сожалению, операция по изъятию не была полностью успешной, часть инструментов осталась в системе из-за несовершенства технологии: они могут нанести ей вред. В свете необходимости изучать космическое пространство, не ограничиваясь применением оптики и не имея возможности совершать столь длительные экспедиции. было принято решение обойтись новейшей разработкой, позволившей расширить область исследования, задействовав широкую базу возможностей. Располагаемые нами образцы весьма интересны, но живые формы погибли практически сразу, заставив нас задуматься над совершенствованием форм забора материала. Главное установлено — мы не одни во Вселенной.

Рассматривать существование человека на Земле, не пытаясь обосновать его появление, невозможно. Но как обосновывать и с помощью чего строить доказательную базу? Если в начале становления человеческое общество объясняло мир влиянием высших материй, недоступных пониманию, чтобы в один момент придти к пониманию сверхсуществ. Легко обосновать всё, исходя из аксиомы. Но аксиома всё больше вызывает сомнений в своей непогрешимости, поэтому превалировать стало предложении о зарождении жизни на планете благодаря влиянию космоса. На первый взгляд, из ничего появляется только плесень да прочие формы жизни, уничтожающие распадающийся продукт, возникая будто из пустоты. Незадолго до Стругацких Станислав Лем предположил возможность зарождения жизни на Земле благодаря пиру инопланетян на планете, занеся в необитаемый мир новые формы жизни, придав импульс развитию в форме последствий лёгкой простуды. Примерно в таком же духе решили излагать «Пикник на обочине» и братья Стругацкие, предложив читателю не очередное ироническое похождение Ийона Тихого, а самую обыкновенную историю об отчаянных землянах, освоивших новый вид экстрима, позволивший зарабатывать большие деньги.

Про влияние инопланетян на Землю и их опыты над населением любили писать почти все американские классические фантасты, заронив будущие всходы множества теорий. Если Клиффорд Саймак думал только о взаимной интеграции, лишь один раз заглянув в прошлое Земли, предложив в «Заповеднике гоблинов» самобытную концепцию, увязав в единый клубок набор мифологических преданий и последующего любопытства землян, то Джон Уиндем в одной небольшой повести «Кукушки Мидвича» косвенно намекнул на возможное вторжение изнутри, направленное на эволюционирование подобия людей без шанса навязать им условия честной конкуренции. Жизнь могла зародиться и по другим причинам, не только направленным на вытеснение одного другим, только Стругацких это не сильно беспокоит — они предлагают ознакомиться с поэмой об экологической катастрофе, связанной с жаждой к наживе и желанию познать необычное.

Что из себя представляет зона? Это подобие эпицентра ядерного взрыва, но содержащее в себе таинственные артефакты, очень губительные для всех форм жизни. Кажется, что всё исходит от радиации, которой пропитано космическое пространство. Однако, знания человека в плане понимания Вселенной крайне малы, поэтому многие наши с вами теории и псевдофакты могут быть легко опровергнуты в далёком будущем, если сведёт судьба к общению с инопланетянами или по причине роста собственных знаний. Каждая зона обнесена ограждениями, а отправляющиеся туда люди — своего рода нелегалы, прозванные молвой сталкерами — их задача добывать различные артефакты, принося себя в жертву во имя науки, поскольку необъяснимое легко может погубить несведущего. Стругацкие создают мир, в котором читателю предстоит познать дружбу и вражду, счастье и горе, новые теории и расплату за знания. Не всё в повествовании выглядит гладко, а многое открывается ближе к финалу, где братья щедро делятся мыслями, сопровождая текст непомерной долей философии, в которой каждый найдёт свои ниточки, ведущие к пониманию окружающей действительности.

Конечно, такие зоны можно воспринимать по разному. Если их прямое назначение понятно, то как их применить для мира вообще? Можно рассматривать в качестве очагов сопротивления авторитарным режимам, а можно исходить из гимна отчаянным людям, способным вершить революцию в заранее губительных для них условиях. Всё едино. Каждый может предполагать на свой лад: и обязательно окажется прав. Скрытая грань есть у всего — важен только угол, с которого читатель подходит к понимаю написанного. Лучше подходить под прямым углом, не забивая голову лишним хламом.

Улитке тоже трудно преодолеть склон, если на её пути разлить отравляющие вещества, как и муравьям выжить после варварского уничтожения муравейника, так и люди будут обречены, если не сумеют адаптироваться к изменяющемуся миру, где каждое новое научное достижение приближает человечество к самоуничтожению от продуктов распада опасных сред.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«В ожидании варваров» Джона Кутзее — это самое настоящее фэнтези, к которому применимы основные определения данного жанра художественной литературы: вымышленный мир — его расположение неизвестно, придуманные варвары — их описание смутно. К тому же, книга обильно наполнена сценами сексуального характера, довольно обыкновенными для Кутзее и вообще для времени написания книги в частности; особенно, если говорить о фэнтези, в которое с семидесятых годов XX века всё активнее внедряется описание низменных чувств человека, не связанных с возвышенным осознанием любви, уступающей место активному удовлетворению нужд тела, где в угоду всему ставится именно потребность читателя узнать о похоти героев, что заставляет писателей упрощать жанр и ускорять падение фэнтези в пропасть. Можно восхищаться талантом Кутзее, пытаясь основную тему книгу перенести на различные аспекты жизни, но всё разбивается о глухую стену, если пытаться понять книгу буквально, не прибегая к различным ранее встречаемым в литературе произведениям и не делая выводов из пустоты, стремясь отождествить книгу с желанием автора наставить человечество на путь истинный. Для этого необязательно наполнять повествование страданиями правдолюба-извращенца, выискивая для него в окружающем мире какие-то определения — он просто сошёл с ума. И сойти с ума есть от чего.

Кутзее ведёт повествование от первого лица, стараясь таким образом усилить впечатление читателя от книги, будто давая каждому из нас возможность погрузиться в переживания главного героя. Понять все мотивы поведения — опутанные пустотой, ощутить стремление к поиску новых увлечений — порождённых эмоциональной подавленностью, перебороть в себе чувство страха перед неизвестным — заставляя страдать зависящих от тебя людей, полностью удовлетворить либидо — уделив этому половину книги. «В ожидании варваров» нельзя сделать привязку к чему-либо, остаётся лишь недоумевать. Только варвары — это не мифические существа, а вполне существующие люди, которых Кутзее помещает в сюжет, наделяя их различными уродствами и ограничивая функционирование организма, при этом позволяя варварам игнорировать свои недостатки. И вполне осознаёшь, что варвары могут захотеть вернуть свои земли назад. Если при этом отталкиваться от позиции буров в Южной Африке: ими активно внедрялось в головы населения, что белый человек появился на контролируемых ими землях раньше представителей негроидной расы. Во всём можно заблуждаться — главное верить в правду собственных слов.

Книга наполнена глупостью. Буквально всё здесь — ода глупости. Глуп не только главный герой, глупы абсолютно все, совершая глупые поступки. Если не делать самовнушения, то в такой глупости от автора можно найти откровение, но только оно становится таким же глупым, как и происходящие в книге события. Глупость получает эпический размах, заставляя всех совершать необдуманные действия, более похожие на гонку за миражом в пустыне, желая поскорее добраться до спасительной прохлады под раскидистыми деревьями. Человек разумный всегда сможет сделать правильные выводы из самой запутанной ситуации, но постарается воздержаться от совершения глупых поступков. Как после всего этого положительно относиться к происходящему в книге? Если бы кто-то действительно ждал варваров, то делал бы это более разумным способом, а не распылял силы по пустыне, наводя страх на жителей империи, ожидающих нападения жестоких варваров. Только отчего они должны напасть, откуда они вообще придут, из чего возникло предположение о жестокости? Если империя должна быть разрушена, то она будет разрушена в первую очередь из-за грызущих её противоречий, которые отчего-то во вселенной Кутзее практически незаметны.

Эфемерность взглядов автора, импотенция главного героя и поиск пустоты в себе — это и есть «В ожидании варваров».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Существуют ли разумные существа вне планеты Земля? И какой они могут иметь вид — если всё-таки существуют — и как они будут мыслить? Бесконечная тема для рассуждений открывает безграничное пространство для предположений. Большинство фантастов строго делит инопланетян на две категории: первая желает завоевать Землю и ведёт вследствие этого активную разрушительную деятельность, вторая — предстаёт оплотом вселенского гуманизма, на фоне которого именно человечество выглядит бельмом на радужных перспективах многовариантного счастья. Иные фантасты видят в будущем космосе только разлетевшееся во все края земное население. Лишь редкие писатели пытаются представить что-то уникальное, полностью изменяя саму суть понимания реальности. В «Пересадочной станции» Клиффорд Саймак решил смешать всё под одной обложкой, сделав Землю пунктом временного пребывания для отдыха и подготовки к дальнейшему передвижению по космическому пространству.

Саймак не ставит целью показать какую-либо заинтересованность инопланетян в нашей планете. Им нужен лишь небольшой дом, о значении которого никто не будет знать, кроме одного человека, поставленного в качестве оператора обрабатывать запросы и создавать необходимые условия для различных форм жизни. Именно в этом аспекте стоит обращать внимание на книгу, откидывая в сторону истории об интересе спецслужб и пьяных необдуманных действиях сельского люда, призванных показать человечество с той самой плохой стороны, из-за которой люди, воспитанные в крайней степени гуманизма, постоянно корят себя абсолютно за всё, отрицая основные принципы теории эволюции. Саймак в каждой книге создаёт мир, порицающий пороки, пытаясь наставить на путь истинный, но это выглядит скорее чтением нотаций о морали и всеобщей любви, нежели призывает людей сплотиться, представ перед звёздным сообществом не теми, кто живёт одним днём, а теми, кто готов коллективно строить галактическое соседство на самых мирных началах.

Пересадочная станция имеет вид обыкновенного дома, только она не подвержена изменениям: нельзя уничтожить, заглянуть в окна, выбить дверь. А самое основное — внутри неё время останавливается, что позволяет главному герою книги существовать вечно, если он не будет часто выходить за её пределы, подвергаясь силам времени в обычном для человека порядке. Саймак это никак не объясняет, не стараясь привести должные аргументы для многих своих доводов, показывая всё на принципах взаимного доверия, где читатель не станет задавать лишних вопросов, наблюдая за развитием истории и осознавая глупость своего бытия, не имеющего под собой никакого практического и полезного значения. Точно также можно говорить и про иноземные формы жизни, на описании которых Саймак иногда останавливается.

С одним лишь стоит согласиться без возражений — если всё-таки где-то там есть иные формы жизни, да ещё и находящияся в обмене информацией и достижениями с другими формами жизни, то они могли накопить огромную библиотеку знаний и развить технологии до невообразимых высот. Отчего многое в их жизни действительно зависит от общей точки зрения, куда не может проникнуть конфликтная ситуация, отринутая благодаря бесконечной жизни каждого представителя. Только Саймак вносит в сюжет «Пересадочной станции» смерть одного из инопланетян, заставляя усомниться в описываемых событиях. Безусловно, всё ладно и красиво, но лучше не задумываться над историей, о которой Саймак решил рассказать.

Немного портит книгу бедность повествования, не имеющая той разноплановости, которой Клиффорд славится. Саймак даёт читателю только несколько подходов к пониманию жизни, не имеющих никакого практического применения в будущем. Просто красивая сказка о возможных контактах с представителями жителей других миров, но не действительно что-то основательное, предсказывающее развитие событий в недалёком будущем.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Всё заранее обречено на провал, если стараться выйти за пределы поребрика — достаточно досчитать до дюжины, согнув все пальцы на руках*. Святослав Логинов создал полностью автономный мир, который не испытывает нужды во вмешательстве со стороны: объяснено всё от и до, включая сказание об извечной борьбе добра и зла, породившей создание мира в бесконечном пространстве, о возникновении первых животных и человека. Пускай, Логинов не населил мир чрезмерным множеством живых существ, ограничившись малым количеством, и особенно скудно он обошёлся с растительной средой, дав право на существование лишь чрезмерно малым видам. Главное для Логинова было показать бренность бытия, где благими намерениями вымощена дорога в ад. Легко понять простую истину — добро не притягивает добро; совершая благо, будь готов к росту возмущения окружающих тебя людей, а также на принятие выбросов их агрессии. Именно так, никак иначе. Если читатель готов принимать книгу с позиции переосмысления подходов к жизни, то стоит браться за «Многорукого бога далайна» безотлагательно, иначе придёт разочарование, когда ум не сможет разгрызть препятствие в виде стены из собственного невежества и надуманных стереотипов.

Абсолютно на всём протяжении книги читателя будет угнетать осознание бесполезности процесса помочь миру, когда главный герой это делает на зло многорукому богу, но и на зло людям, не имея сил и желания иначе понимать смысл своего существования, исходящего из вынужденного и заранее заданного алгоритма поведения. Главный герой — это избранный, рождающийся каждое поколение. Проблема заключается лишь в одном — избранные никому не нужны, поскольку они нарушают шаткое равновесие, всех устраивающее. Назначение избранного заключается в творении новой суши, отвоёвывая жизненное пространство у многорукого бога, обитающего на глубине океана, иногда вырывающегося на берег, пожирая всё на своём пути; новая суша становится залогом спокойствия. До нынешнего избранного никто не брал на себя столь много обязательств, но и не нёс такую степень разрушения для всей системы, нарушая баланс между нуждами людей в сохранении себя, но и желаниями многорукого бога спокойно брать дань от мира, созданного специально для него в виде соглашения о прекращении борьбы с другим богом, что предпочитает думать о вечности, уподобляясь Брахме: создавая мир и полностью уходя в себя, готовый проснуться лишь для уничтожения старого и создания последующего. И так получается, что мир был создан не ради человека, а для многорукого бога, с чьими интересами следует считаться.

Другой важный аспект заключается в нелюдимости избранного, вынужденного скрывать свои способности, прибегая к уловкам и сторонясь людей. Логинов приводит сказание о древнем легендарном избранном, что не чурался вести беседы с самим многоруким богом, вынуждая того идти на уступки, но и вместе со сказанием о великих, в мире присутствуют и продолжения эпосов, дающих понимание о печальном конце каждого избранного. Никто из них не умер в счастливой старости, а чаще они просто околевали в забытом богом месте, не имеющие возможности извлечь выгоду из своего положения. В самом деле, люди вечно благодарны за новую землю, но они же и не чувствуют себя обязанными чем-то отплатить, стараясь использовать любую возможность для своей выгоды. Многие правители желали контролировать избранных, направляя их деятельность на рост своих владений, используя их способности для совершения улучшения в сфере собственных интересов, но никогда не сожалея об отсутствии антиизбранного, в чьих возможностях проявлялось бы умение топить сушу. К сожалению, Логинов не стал создавать морской народ, наполняя книгу борьбой за жизненное пространство, а наполнил содержание только чувством осознания безысходности самого человека, чья деятельность направлена лишь на разрушение мира в угоду сиюминутных выгод.

Во всём прекрасном есть горькое осознание происходящего. «Многорукий бог далайна» обладает ровно той степенью затянутости, что наполняет книгу не только полезными для мозговой деятельности моментами, но и посторонними элементами, имеющими особенность быть важными. Безусловно, автор обязан показать взросление главного героя, его первые шаги в мире и обиду на этот самый мир до безудержной злости желания показать всем место зимовки раков. Человек обязан жить исходя из того положения, которое ему дано с рождения. Поэтому совершенно очевидно, что в представлении людей постоянно есть герой из низов, способный перевернуть мир верх ногами, неся своими поступками лишь полезное для них дело, ущемляя права властьимущих и богатых: таково типичное представление о герое, создаваемом народной молвой. Есть, конечно, примеры несущих свет во тьме представителей элиты на разных уровнях, но такие создаются в угоду действующему режиму.

Логинов предложил читателю понимание мира от человека, наделённого даром к терратрансформации, познавшего ценность своих усилий. Осталось это понять читателям, чтобы навсегда уяснить тщетность сущего — это не призыв к саморазрушению и унижающим достоинство действиям: лишь ещё одно напоминание об апокалипсисе, который просто обязан случиться. Брахма должен проснуться… и с этим ничего не поделаешь.

—
* в книге исчисление ведётся только дюжинами, а это напрямую говорит о шести пальцах на каждой руке и, логично предположить, на каждой ноге: лишь человека Логинов представлял в виде человека, не давая конкретных описаний, оставив только его, полностью придумав всё остальное.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если смотреть на допустимость невидимости человеческими глазами, то книга Уэллса «Человек-невидимка» имеет полное право на отображение реальности в том виде, в каком её предлагает читателю писатель. Совершенно неважно, что ныне можно использовать специальные приборы, позволяющие видеть мир множеством других способов, далёких от человеческого восприятия. Не самый удобный способ понимать мир с позиции нужды определять температуру окружающих объектов или двигаться, посылая во все стороны сигналы определённой частоты. Человеку стало доступно многое из того, что делает возможность невидимости мифом. Если же не думать о высоких материях, а просто рассматривать приведённый текст в виде наглядной демонстрации возможности стать чем-то большим, нежели человек себе может позволить, то книга Уэллса представляется весьма занятным повествованием о чувстве собственного достоинства и возможности получения уникальных способностей.

Главный герой — химик. Он нашёл нужный состав, позволивший его телу добиться полной прозрачности, но сама форма тела осталась неизменной, отчего герой и испытывает проблемы: он не может ходить голым в холодную погоду, спокойно разгуливать босым по городу, есть в присутствии других людей; на бытовом уровне возникает острое чувство стыда, не давая полностью насладиться невидимостью, ставшей для героя скорее проклятием, нежели желанным эффектом целенаправленных исследований. Важно, впрочем, совсем не это, а то, что во время написания книги, вокруг автора только и ходили разговоры о сверхлюдях, способным своими возможностями превзойти всех остальных. Со временем поиск суперлюдей вырастет в востребованную индустрию, от чего детские мечты становятся реальностью, но и читатель тоже радуется, что всё это возможно лишь на экране, да в литературе, но никак не в жизни. Хотя, не помешало бы меньше заниматься идеализацией, предлагая более важные сюжеты.

Очень разумно поведение главного героя, столкнувшегося с непониманием людей, отрицающих саму возможность невидимости. Это не только пугает людей, но и заставляет предпринимать решительные действия. Любая угроза должна быть задушена в начале, не считаясь со всеми возможными выгодами. Если пустить всё на самотёк, то в итоге будешь потом долго разбираться с последствиями. Мудрено ли после актов агрессии, видеть обозлившегося на мир главного героя, возомнившего себя террористом номер один с важной для себя целью устранения всех обидчиков. Кажется, герой впал в маразм, оставляя за собой лужи крови, пустые карманы и осознание чьего-то присутствия рядом с тобой, будто читатель заранее знает о колебаниях воздуха за спиной, изредка оборачиваясь, стремясь успокоить своё подсознание. Уйти от животного ужаса не получится, покуда невидимка не перестанет существовать. Так устроен человек — всё непонятное подлежит уничтожению, пока люди поумнее не постарались взять ситуацию под свой контроль.

И пусть главный герой родил создание Франкенштейна внутри себя, сохраняя контроль над невидимостью, не позволяя выйти наружу затаённому злу в виде допельгангера. Уэллс не стал слишком глубоко прорабатывать тему, стремясь разрешить повествование скорейшим образом. Отчасти — это хорошо. Начни автор развивать тему дальше, то получилось бы нечто похожее на «Гиперболоид инженера Гарина» за авторством Алексея Толстого, там также злой гений изобрёл оружие, способное дать ему право на владение всем миром. Да, получить контроль над планетой нужно, но зачем для этого топить миллионы людей, раздавливая все преграды на пути. Любая возможность потешить самого себя обречена на провал в виду неотвратимой последующей смерти. Империи создавались и рушились, человек из года в год живёт одним моментом — что-то изменить не представляется возможным.

Кажется, нет в мире необычных вещей — просто человек любит придумывать для себя развлечения. Через триста лет над этими словами будут смеяться — каждый обретёт возможность менять себя.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Есть в мире много тайн, которых следует бояться на полном серьёзе. Не только бояться, но и думать о том, что этого следует бояться. Люди любят изводить себя страхами, некоторые просто помешаны на удовлетворении этого животного инстинкта, находя в нём много больше, чем те, кому нравится прыгать с парашютом или забираться на отвесную скалу. Природных врагов можно искать у себя дома, можно на улице, либо в дремучем лесу и ближайшем водоёме, а можно обратиться к полной неизвестности, стараясь применить её в своей жизни. Подобным последнему методу поступил и Джон Уиндем, создав идеальную обстановку для следующего шага к эволюции, только выраженного не планомерным переходом от одного к другому, а резким скачком, благодаря постороннему влиянию. Всё-таки, необъятный космос хранит много тайн, и при желании развивать человеческую фантазию можно бесконечно. Уидем поступил ещё проще: он взял всем известный пример поведения кукушки, взял секретный объект, создал интригу при загадочных обстоятельств и родил на свет совсем не то, что хотелось бы видеть человеку на своей планете. Уиндем начинает борьбу за право человека на существование.

Книги Уиндема примечательны небольшим объёмом. Не желает автор парить выше нужного, наполняя свои произведения левыми рассуждениями, нагромождением лишних сюжетных линий, развитием темы далее необходимого. «Кукушки Мидвича» обрываются на едва ли не самом интересном месте, но не стоит винить в том автора, когда допусти он выход угрозы за пределы допустимого и не придав налёт разума некоторым людям, то уже не нашлось бы такого оружия, способного помочь. Каждая сцена — это полноценная картина обстоятельств. Каждому моменту уделено своё место. Всё развивается по строго заданной программе. Читатель узнаёт всё постепенно, открывая для себя все необходимые детали. Уиндем не старается уводить разговор в сторону, излагая слова непонятным образом под прикрытием художественных изысканий и высоких идеалов — книга написана именно так, как должна быть написана любая книга вообще.

Много загадок предстоит решить читателю, начиная с вопроса определения границ зоны сна и сочувствия жителям городка, где никогда ничего не происходит, до наблюдения за забеременевшими женщинами и результатами этой независимой от них деятельности. Вмешает Уиндем государственные структуры, формируя таким образом любимую человечеством теорию заговора, где нужно быть крайне влиятельным. Можно ли это использовать для своей выгоды или стоит поступить как эскимосы, вырезавшие всех кукушек подчистую, либо на манер стран из-за железного занавеса, жахнувших так, что тайга Дальнего Востока оказалась выжженной на километры вокруг. И самое необычное — Уиндему веришь, а по телу разбегаются мурашки, заставляя мозг впиваться глазами в текст. Хорошая фантастическая повесть — скажет читатель, отличная идея о бренности бытия — ответит подсознание.

Очень жаль, что книга издаётся только вместе с «Днём триффидов», другой замечательной работой автора, где Уиндем придумал апокалипсис с самым понятным концом света — почти все жители ослепли. К тому же были примешаны триффиды — плотоядные передвигающиеся растения, что придало книге элемент фантастики. Трудно сказать, что именно объединяет «День триффидов» с «Кукушками Мидвича», где в первой книге речь идёт о наказании человека за недальновидность, а во второй — участие в судьбе планеты некоего таинственного объекта, в одно утро появившегося и в один вечер покинувшего предполагаемое место приземления. Одно в этих произведениях есть общее точно — это борьба человека за право быть доминирующим на планете существом, способным оказывать сопротивление и решать всё самостоятельно, не прибегая к помощи третьей силы.

Организм женщины устроен так, что иногда медики регистрируют случаи самооплодотворения; странная реальность может таить в себе даже больше, нежели человек способен осознать — просто не всё он замечает, находясь не на той стадии развития.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Герметичный детектив всегда прекрасен по-своему, хотя бы тем, что читателю очень трудно обвинить автора хоть в чём-то, но всегда возникают вопросы к содержанию, поскольку всё далеко не так очевидно, как хотелось бы это создателю. В случае братьев Стругацких, решивших взять за основу горы, обвал и запертых героев в оторванной от мира гостинице, поместив в повествование случайно обнаруженный труп в одной из комнат; казалось бы — классический вариант, где всё доступно для старания понять, пока автор планомерно открывает перед читателем все детали и делится изменениями в обстановке. Стругацкие же решили расширить строгие рамки. Интересно, позволь себе такое Агата Кристи или Конан Дойль, то сколько удивления появилось на лице преданных читателей? Нет, серьёзно… давайте изменим Пуаро, мисс Марпл, Шерлока Холмса, обладающих недюжинными способностями, которые трудно объяснить обыкновенной человеческой логикой и способностью к наблюдению за происходящей вокруг них сменой декораций. Какой бы славный дуэт получился, позволь судьба надоумить Дойля и Герберта Уэллса, Кристи и Эдгара Берроуза для написания совместных книг. Но такого не случилось — может оно и к лучшему. Не дело, если классики станут потрясать основы жанра с самого начала. Впрочем, детектив и зарождался под пером Эдгара По, решившего дело «Убийства на улице морг» далёким от будущего понимания традиционного завершения детективной истории, позволив вмешаться в повествование незначительному мистическому элементу, в конце-концов оказавшемуся далёким от фантастического расклада. У Стругацких получилось вполне в духе Эдгара По, но вывернутым наизнанку, как и конечности и шея трупа, найденного в отеле, только под совершенно другим углом.

Самое яркое впечатление возникает именно из-за концовки. Расследование может развиваться любым удобным для автора образом. Всё отдаётся в руки писателя. Читатель лишь читает то, что мог заметить создатель произведения, оставаясь наедине со своими мыслями, не позволяя в них вторгаться кому-то другому. Въезд в отель, легенда о погибшем альпинисте, создание мистической атмосферы, загадочные гости, автомобиль марки «Москвич» у ворот, расчёт кронами и иностранные имена: Стругацкие рисуют в воображении читателя некий уголок горной страны, куда поехал отдохнуть инспектор в сфере расследования экономических преступлений, и где он будет должен поддерживать статус охранителя правопорядка. Невозможно укорить писателей ни в чём — всё дышит жизнью. А загадка действительно интересная… но только до того момента, когда Стругацие решают открыть карты лицом, шокирую читателя нестандартным подходом к разрешению типичной для детектива проблемы по поиску убийцы. Если бы не имя Стругацких на обложке, то читатель лишь бы усмехнулся да покрутил пальцем у виска, коротко отрезав: «Бред!». На самом деле бред и есть. Или какие-то иные мысли бродили в голове авторов, если они поступили именно таким образом.

Ясно проведена чёткая граница между началом в виде герметического детектива и концом, представляющим из себя морально-этические рассуждения о будущем человечества, практически только вчера вырвавшемся за пределы родной планеты, не до конца осознавая серьёзность совершаемого шага. Понятно любому на Земле, что колонизация ближайших планет обернётся катастрофой эпического масштаба, где нашей с вами цивилизации места больше не найдётся. Только эти рассуждения к данной книге не относятся, но уносят ход мыслей много дальше, нежели позволили себе это сделать Стругацкие. Они не так пессимистичны в своих воззрениях, позволяя под прикрытием осуществлять чью-то экспансию, наводняя свой мир кровожадными гангстерами и падкой на силовое разрешение конфликтов полицией, ставя вопросы, о которых немного ранее задумывался Хайнлайн, давая богатую пищу для размышлений в «Звёздном звере».

«Отель «У погибшего альпиниста»» имеет полное право на существование именно в том виде, в котором он был представлен на суд читателя. Всё-таки, все мы привыкли видеть подобные явления на киноэкранах, поражённые возможностью существования на нашей планете организации, которая кратко называется MB, постоянно отслеживающая ровно точно такое течение дел, о котором читатель и узнаёт из текста данной книги.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Робин Хобб — это писательница в жанре фэнтези, чья звезда взошла быстро, но так и не достигла своей высшей точки, продолжая гореть ярко, не имея возможности приковать к себе внимание простых видящих, далёких от мира магии и плодов фантазии человека, что предлагает читательской аудитории книгу с самобытным миром «классического» фэнтези, где не принято что-то объяснять: погружаясь всё глубже в средневековые распри, когда король правит страной, а на его власть кто-то пытается покушаться, отчего нужно предпринимать решительные действия. Сложно сказать, насколько оправдана повествовательная линия Хобб, решившей взять за основу для главного героя замечательное прошлое предков, сомнительное будущее его самого и не менее эпический замах для свершений уже сегодня. Правда, сегодня ничего ждать не стоит — Хобб очень долго выводит героя на прямую линию, заставляя его петлять по дворцовым лабиринтам, наполняя каждое действие обильным количеством слов, где уже после первой пары фраз читатель понимает, чем всё это закончится, но Хобб так усиленно давит на перо, стараясь прописать максимальное количество букв, что логичнее пропускать куски текста.

Хотя у «классической» фэнтези нет никаких обязательств перед читателем, но всё равно хочется видеть на страницах книги что-то знакомое. Если аморфное существование персонажей ещё можно списать на недостаток писательского опыта, то как быть с театральностью построения сцен, которым скорее не веришь, нежели согласно киваешь головой. Автор взял некий континент, вдохнул жизнь в населяющих его существ, создал государства, наполнил магией, бедно прописал предыдущие события, родил главного героя, да выдумал кое-каких врагов… и на этом всё закончилось. Не стоит ожидать от книги внутренней философии, мучительных эмоциональных метаний или морально-этических проблем. Самое главное, нужно воспитать убийцу королей, что под покровом своего аристократического происхождения будет крошить сюзеренов иных стран. Собственно, первая книга рассказывает только о воспитании подобного ассасина, что не должен задумываться над поручениями, молча выполняя возложенные на него обязанности.

Единственный всплеск интереса к книге возникает даже не во время финального выпускного экзамена (если его можно именно так назвать), а в задании учителя на преданность королю. Совершенно непонятно, отчего всеми забытый сын, а ныне человек знатного происхождения, воспитанный бедной семьёй, отныне так истово влюблён в государя, желая быть преданным ему всей душой. Да, во времена средневековья люди ассоциировали себя не со страной, а с государем, не видя особой разницы между друг другом, покуда все сохраняют верность. Только не бывает идеальных ситуаций. А в случае затаённых обид особенно. К сожалению, Хобб прописала слишком усреднённый вариант миропонимания, поделив всех на добрых и злых, честных и несправедливых. Изначально главный герой всё-таки честный добряк. Думаю, в последующих книгах он просто обязан будет трансформироваться в доброго, но несправедливого, а позже и в честного злодея.

Больше всего радует то, что ученичество Хобб решает закончить первой книгой… просто свято в это верю. Если оно будет продолжаться и дальше, то ловить в последующих произведениях совершенно нечего. Если бы Хобб поделила ученичество на несколько книг, тогда стоит сразу тушить свет и отправляться спать — такие вялотекущие сказки вызывают не чувство утомления глаз и зевотный рефлекс, а обыкновенную скуку. Но одно можно сказать точно — у подобных книг существуют особо преданные поклонники, за счёт которых Робин Хобб и продолжает пребывать на плаву, клепая книгу за книгой, не удостаиваясь внимания в авторитетных кругах. Возможно, если изъять солидный кусок пустоты, да объединить три книги в одну, то получится вполне читаемый вариант: только такого ещё никто не сделал. Сделайте… я с удовольствием прочту.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Плоский мир» — книга №27 | Подцикл «Ринсвинд» — книга №7

Собрать всё в кучу, да послать всех на покорение божественного Олимпа, имея лишь одну цель, связанную с навязыванием своей воли высшим созданиям, заигравшимся с человеческими судьбами, бросившими самим себе очередной вызов, сравнимый по масштабам с ребусами вероисповедания «Мелких богов», а по размаху не уступающий завоеванию противовесного континента престарелыми варварами. Пратчетт попытался создать практически эпическое фэнтези, дав читателю возможность наблюдать одновременно за Ринсвиндом, Коэном, Моркоу, Леонардом, Витинари, волшебниками и богами — все они сойдутся в схватке за право быть тем, за кем останется последнее слово. Казалось бы, всё просто отлично, но 2001 года был слишком обильным на книги для Пратчетта, что отразилось на качестве. Безусловно, «Последний герой» поражает довольно малым количеством текста, куцей философией и совсем угнетающим воображение стремлением свести всё к иллюстрированной книге.

Цикл о «Ринсвинде» во вселенной Плоского мира всегда имел и будет иметь определяющее значение. Хотя бы из-за того, что благодаря трусливому волшебнику-неудачнику, чья жизненная установка гласит бежать куда глаза глядят от любой опасности, в голове Пратчетта возникла идея о серии книг, пародирующих фэнтези и некоторые иные наболевшие аспекты из окружающей писателя жизни. Именно Ринсвинд каждый раз знакомил читателя с расширяющейся географией мира. Только все исследовательские изыскания постепенно начали скатываться в пропасть, не давая толком ничего. А присоединившиеся на этом пути к Ринсвинду варвары и волшебники — лишь попытка немного разбавить постоянные бега в ту или иную сторону. Если волшебники являются достойными отдельного повествования со своей самобытной примечательной магией, то старые «пенсионеры» варвары всё никак не могут почить на достойном отдыхе, сотрясая Плоский мир своими непомерными амбициями. Ладно было, когда их бойкая ватага ринулась на захват ориентальной страны, отчасти повторяя исторические моменты. Но отчего Пратчетт решился отправить их на покорение Олимпа, дабы вернуть огонь туда, откуда он был взят изначально, да не просто вернуть, а возвратить в той степени умения обращаться с огнём, которого удалось достигнуть последующим поколениям?

Конечно, любые шутки с богами могут закончиться банальным уничтожением мира, что, впрочем, не может пугать стариков, прожигавших жизнь, разбрасывая снопы искр, так почему бы теперь на зажечь напоследок в виде огромного фейерверка? Так и решил Пратчетт, отправляя последнего героя на место воровства первого героя, посылая следом группу здравых людей, чтобы не допустить непоправимого. В такой недоваренной каше и предстоит разобраться читателю.

А теперь стоит остановиться, чтобы немного подумать о Плоском мире вообще. Хочется хвалить Пратчетта за бесконечные усовершенствования, пускай и не такие блестящие, каким всё было раньше. Хотя, не стоит отрицать, что Пратчетт пишет крайне неравномерно, играя стилями. Может кому-то действительно пришлись по душе приключения Ринсвинда, пока остальные хвалили любой другой цикл кроме этого. Ринсвинд — должен быть любимым детищем Пратчетта. В конце-то концов, именно Ринсвинд сделал Плоский мир тем, чем теперь восхищается армия поклонников творчества писателя, внёсшего свою частичку в удивительный английский юмор. Если вдуматься, то Плоский мир — это тот самый вид издевательства над обыденностью, которого порой не хватает людям, чтобы сказать серьёзно об очень серьёзном.

Почему-то, читая Пратчетта, всегда веришь, что перед тобой лежит действительно интересная книга, пока не прочитываешь первую четверть, когда ты приходишь к однозначному выводу — книга шедевр, либо так себе, либо видишь утиль. «Последний герой» получился так себе. Пусть фанаты Пратчетта обижаются, но ведь каждый из нас понимает, что нельзя обо всём говорить хорошо! Что-то просто нуждается в справедливой критике.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Умный дом, утраченная секретная военная разработка, многомерная личность, трансформация андроидов, налёт старой доброй мифологии — всё это нашло себе место под обложкой одной из книг Клиффорда Саймака, что всегда отличался многоплановостью сюжета, не зацикливаясь на чём-то одном, не пытаясь выехать за счёт умения играть словами. «Принцип оборотня» — превосходный образец американской фантастики шестидесятых годов XX века, оставившей приятный след для ценителей хорошей литературы.

Попытаться найти себя, не имея возможности иметь постоянную память, страдая от частых приступов её потери, приходя в себя в новом месте без одежды, вспоминая только пробирающий холод и ожидая человеческой помощи — таким предстаёт читателю герой книги в самом начале. Он не помнит ничего, даже собственного имени. Но постепенно всё становится на свои места, а Саймак позволяет сюжету развиваться дальше, предлагая читателю самостоятельно открывать новые отклонения сюжета, где от умного дома (что общается с другими домами, составляя подобие единой социальной сети, включающей в себя практически всю содержащуюся в стенах технику) до основной загадки происхождения главного героя — всего несколько шагов, но осознать их без подсказки автора никогда не получится. Настолько хорошо продумывает Саймак сюжет, либо пишет по наитию — тут уже трудно сказать однозначно.

В «Принципе оборотня» можно найти не только шпионский детектив, но и частицы творчества Азимова, Лема и Шекли — настолько это всё органично смотрится, будто Саймак предпочитал писать опираясь не на одного себя, а прибегая к помощи других людей. Это, во многом, определяет позицию в прописанном мире главного героя, также наделённого несколькими личностями, постоянно находящимися в диалоге друг с другом и при необходимости беря контроль над телом, совершая необходимую трансформацию. На выходе получается не просто создание, способное принять любые принципы существования в новой окружающей среде, но и умеющее получить все выгоды, хотя и обречено на вечное пребывание в гордом одиночестве, некоторое время не имеющее себе подобных, с печалью осознавая участь едва ли не вечного жида, проклятого на бесконечные мытарства.

Трудно всё разом перечислить, о чём Саймак рассуждал, и что остаётся вне твоего внимания, поскольку американская фантастика так переплелась с произведениями других авторов, отчего трудно разобраться, кто где был первым. Даже если взять депозиторий разума, примечательный по «Убику» Филипа Дика, то для читателя он стал знаком именно по «Принципу оборотня», где умершие люди получают возможность остаться жить, хоть и в виде некоего куска информации, бродящего внутри определённого пространства, выходя на связь по требованию. Можно сказать, будущее виртуальной реальности в самом зачаточном состоянии, где Филип Дик успешно развернёт превосходный сюжет, превратив тот свет в неугасаемый источник новых возможностей.

При таком обилии материала каждый раз в творчестве Саймака огорчают завершающие аккорды. Слишком вялым становится повествование к концу, когда фантазия автора приходит к истощению. Если же далее втискивать в сюжет что-то новое — это будет выглядеть чрезмерным нагромождением. Сочным и ярким ударом завершить уже не получается, поскольку все силы ушли на проработку множества других деталей. Получается философия без конца, предоставляющая читателю простор для фантазии, закрывая за автора сюжет каждой последующей книги: хорошее поле для создания фанфиков. Только тот, кто сумеет написать продолжение к книгам Саймака, тот уже и без этого состоялся в качестве прекрасного автора фантастической литературы, которому теперь не хватает времени для реализации собственных замыслов.

Если вы проснулись утром, а у вас в голове кто-то говорит — не пугайтесь… Возможно, вы просто не всё о себе знаете.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее