Рубрика: История

С 1770 года Москва оказалась подверженной чумному заболеванию. Потребовалось применять решительные меры. Ответственным был назначен Пётр Дмитриевич Еропкин. Ему вменялась обязанность следовать всем сообщаемым инструкциям. Нельзя было допустить дальнейшего распространения эпидемии. Екатерина о чуме говорит не прямо, называя её прилипчивой горячкой, она выразила уверенность — сия хворь является последствием пребывания солдат в южных областях, где в те годы происходили сражения между Россией и империей Османов. В качестве первой меры по борьбе с чумой полагалось создать карантинную зону, переоборудовать монастыри для нахождения в них заражённых, умерших хоронить в одежде.

Как таковая переписка с Еропкиным началась с марта 1771 года. Екатерина оказалась рада согласию Петра Дмитриевича принять ответственное поручение. Он должен был следить, чтобы обозы ехали вкруг Москвы, не менее чем за тридцать километров. Никому не полагалось покидать город, ежели не прошло сорока дней после последнего контакта с жителями. Дабы исключить случаи побегов, повсеместно возвести ограждения. Кроме того, отныне требовалось следить, чтобы закрытые помещения постоянно проветривались, полагалось бороться с грязью и сором, бельё в обязательном порядке постоянно перестирывать. Более того, каждому жителю полагалось пить холодную воду со льдом и ею же обливаться.

Несмотря на предпринятые меры, к августу чума продолжала распространяться. Екатерина то объясняла нежеланием жителей города сообщать о случаях болезни. Если человек умирал, его выбрасывали прямо на улицу. Необходимо донести до людей, что ежели они в течение двух дней контактируют с больным, то болезнь перекинется и на них. Мешает искоренению чумы и боязнь лекарей за самих себя, которых следует наказывать и воспитывать тюрьмой. Дополнительно вызывают опасение ставшие известными случаи захоронения ещё живых людей. И лишь к ноябрю Екатерина поблагодарила Петра Дмитриевича за эффективные мероприятия, пожаловав орден Андрея Первозванного.

Вплоть до 1775 года Екатерина переписывалась с Еропкиным по поводу различных громких судебных разбирательств, требовавших всестороннего их изучения. А потом до 1787 года писем не было. Переписка возобновилась вследствие предпринятого царицей путешествия на Тавриду. Теперь сторонний читатель может узнать некоторое количество примечательных эпизодов, связанных с той поездкой.

Екатерина выехала в январе, намереваясь добраться до Киева, откуда продолжить путь по воде. Непонятно, почему она давала столь полный отчёт именно Еропкину, сообщая ему о своём прибытии в очередной населённый пункт. Вероятно это связано с недавним назначением Петра Дмитриевича на должность московского управляющего.

Выехав из Царского Села, Екатерина следовала следующим маршрутом: Луга, Порхов, Великие Луки, Смоленск. Проехав эту часть пути, царица отметила неприятное впечатление от стужи, у её подданных кололо глаза от мороза. Далее: Мстислав, Кричев, Новгород-Северский, Чернигов, Нежин и наконец-то Киев. Екатерина приметила повсеместную неустроенность, плохое состояние инфраструктуры. Она проявила уверенность — все замеченные ею недочёты должны быть исправлены. Стоит отметить сарказм Екатерины, вполне довольной предпринятым путешествием, поскольку оно само по себе сделает жизнь лучше там, где ей пришлось побывать.

С февраля по апрель Екатерина находилась в Киеве. Несмотря на сошедший снег, Днепр продолжал оставаться скованным льдом. Проводя дни в увеселениях, царица знакомилась с местными порядками, получала комплименты со стороны польских политических деятелей. Дальнейший путь: Кременчуг, Кайдаки, Берислав, Херсон, Бакчи-Сарай. Последним пунктом путешествия значится Карасу-Базар. Далее предстояло возвращение по маршруту: Берислав, Кременчуг, Константиновоград, Харьков, Белгород, село Олховато, Орёл, Тверь и Царское Село, прибыв туда в июле. Значительных подробностей Екатерина не сообщала, оставив необходимым ставить Еропкина в известие о передвижениях.

В августе 1788 года Екатерина уведомила Петра Дмитриевича о примечательном факте неповиновения финских частей армии интересу шведского короля. В сентябре пожаловала Еропкину орден князя Владимира. В сентябре 1789 года сообщила о готовящемся к печати сборнике переведённых произведений Вольтера, что запрещать не следует, но на стадии цензуры надо внести необходимые изменения. В феврале 1790 года Еропкин попросил об отставке со всех им занимаемых должностей, чему Екатерина не стала чинить препятствий.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Князь Михаил Никитич Волконский — московский градоначальник — вёл следствие над Емелькой Пугачёвым. Его переписка с Екатериной, касающаяся сведения читателя, начинается с 1773 года, незадолго до подавления крестьянского бунта. Царица проявляла беспокойство по поводу творящихся в стране непотребств. В июле 1774 года усилился испуг, так как Пугачёв перешёл через Каму. Помочь в усмирении брался Панин, но для разрешения ситуации выбран Суворов. Екатерина писала письма Волконскому практически каждый день. Однажды Пугачёв и вовсе исчез, из-за чего возникло предположение, будто его ведут тайными тропами, и он вполне может подойти к самой Москве. К августу почти подписан мирный договор с турками, вследствие чего Екатерина успокоилась, ожидая скорой поимки Пугачёва, в чём её заверили яицкие казаки.

Российская Империя волновалась. Екатерина знала, как успокаивать людей, к бунту не расположенных, если их чем-то занять. Собственно, слух о недовольстве жителей Тулы был мгновенно успокоен крупным заказом на девяносто тысяч ружей, что гарантирует минимум четыре года спокойствия.

К сентябрю пришло известие — Пугачёва изловили. Волконский уже знал, именно ему предстоит вести следствие над Емелькой. Екатерина приготовила подробный опросник, желая знать побудившие к восстанию причины. Но в октябре Пугачёв сбежал по недосмотру казака Перфильева. Теперь Екатерину интересовали обстоятельства побега. Она распорядилась, дабы озаботились безопасностью Перфильева, чтобы над ним не учинили расправу. Когда Пугачёва в октябре снова поймали, царица проявила к нему ещё больший интерес, должная узнать даже больше, чем ранее хотела. Ей следует сообщить всё, начиная с обстоятельств рождения. Более не следовало упускать Емельку. Для этого Екатерина велела усилить конвой. К прежним вопросам она добавила необходимость узнать, кто надоумил Пугачёва о самозванстве.

К январю 1775 года Екатерина окончательно успокоилась, в том же месяце Пугачёв был казнён. Царица поблагодарила Волконского за проведённое следствие и пожелала благополучия в текущем году. Последнее письмо отражает полное умиротворение Екатерины, радующейся обретению спокойствия в стране.

Узнать о восстании Пугачёва через переписку царицы с Волконским нельзя. Не получится установить точных свидетельств. Прослеживается лишь эмоциональное отношение к тогда происходившему. Письма наглядно отражают волнение Екатерины, однако не содержат ничего, говорящего за невозможность сладить с ситуацией. Единственное, что оставалось, потребовать от Волконского защиту Москвы от возможного нападения бунтовщиков. Михаилу Никитичу полагалось усилить военное присутствие в подвластном ему для управления городе.

В переписке приковывает внимание стремление Екатерины разобраться в причинах случившегося. Она действительно не понимала, как кто-то мог в её адрес испытывать антипатию, поскольку она сама всегда стремилась к мирному сосуществованию со всеми. Не стоит обсуждать дела прошлого, когда речь касается сугубо событий, имевших место в годы правления непосредственно Екатерины. Её войны — ответная мера на агрессию политических противников. И восстание Пугачёва — это такая же война, потребовавшая подавление возмущения оружием.

Всего князю Михаилу Никитичу Волконскому написано двадцать восемь писем. Они создают впечатление о стремлении Екатерины охватить более ей доступного. Она желала контролировать многое, заботясь о судьбе рядовых жителей управляемого ею государства. Может создаться ложное представление о некоторых участниках пугачёвского восстания, но то объясняется незнанием обстоятельств, тогда ещё не доступных пониманию Екатерины. Она видела угрозу своему правлению, никак не умея понять возникновение столь массового недовольства. Пример Пугачёва стал своего рода наукой, побуждающей к одному из двух: закрепостить крестьян сильнее или допустить существование вольности европейских взглядов. История показала — Екатерина выбрала оба варианта.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пётр Александрович Румянцев, за заслуги в русско-турецких войнах прозванный Задунайским, к воцарению Екатерины задумал уйти в отставку, о чём он подал прошение. Прежде стяжавший славу на полях сражений, отличившийся во взятии Гельсингфорса во время русско-шведской войны, участник боевых действий в Войне за австрийское наследство, дослужившийся до генеральского чина к Семилетней войне, в ходе которой русскими войсками был занят Кёнигсберг, не считая прочих славных сражений, означивших силу русского оружия. Теперь Румянцев не видел себя во главе войск, предпочитающий уйти на заслуженный покой. Екатерина удовлетворила его просьбу, назначив губернатором Малороссии, где требовался управитель с железной рукой, в виду причинявшей беспокойство казачьей вольницы.

Назначая, Екатерина давала наставления. Румянцев был вправе управлять угодным ему образом, но следовать даваемым рекомендациям. В первую очередь Екатерина желала видеть нормализацию жизни, чтобы функционировала полиция и почта, было обеспечено поступление сборов в казну. И самое главное, охладить пыл казаков. В целом, переписка до 1768 года сохраняла вид делового общения, без проявления каких-либо чувств. Но далее Екатерина без смущения говорила о состоянии своего здоровья, отмечая периоды болезни, а в ноября всё того же 1768 года упомянула удачно для неё завершившееся прививание оспы.

Важнейшая часть переписки касается времени русско-турецкой войны. В апреле 1769 года Екатерина назначила Румянцева командующим, ответственным за оборону южных рубежей государства. Первым впечатлением Петра Александровича стало лицезрение изнурённого российского войска. Екатерина его успокоила, призвав внимательнее относиться к молдавцам, которым была обещана неприкосновенность. До царицы доходили сведения об ином, будто молдавцев представители русской армии обирают и не выполняют оговорённые с ними соглашения.

К февралю 1770 года Екатерина поделилась с Румянцевым радостью. Турецкий султан обещался молдавцев вырезать, жалея только малых детей. Это обещает поддержу местным населением интересов Российской Империи. Дабы ещё сильнее их склонить на свою сторону, следует освободить от податей, брать лишь фуражом для военных нужд. А заодно требуется унять ретивых военных, ведущих войну на уничтожение, сжигая всё, что им удаётся захватить. Этаким образом — проявляла обеспокоенность царица — вскоре и Бухарест окажется уничтоженным. Екатерина была уверена — лучше сохранять захваченное, поскольку так проще после будет, так как не потребуется восстанавливать.

Интерес Екатерины не убывал. Она советовалась с иностранными специалистами. Продолжая деловую переписку, в марте 1771 года уведомив о необходимости строить корабли. Причём это должны быть такие суда, для управления которыми не понадобится особых знаний. Всё должно быть в них просто и понятно. Несмотря на продолжающиеся успешные боевые действия, Екатерина думала о заключении мира.

К 1774 году росло напряжение внутри Империи за счёт бунта Емельки Пугачёва. Занятая войной с турками, Екатерина не располагала нужными силами для усмирения народного недовольства. Тем не менее, к апрелю Румянцев получил послание об удачных действиях Голицына. Подробнее об этом Екатерина не говорила.

1776 год — год признания заслуг Румянцева в лице короля Пруссии. Пётр Алесандрович удостоился ордена Чёрного орла. Не совсем понятно, поскольку Екатерина писала, что Фридрих II выслал орден непосредственно ей, дабы она вручила с полагающимся торжеством. Ряд прочих источников истолковывает это иначе, указывая на собственноручное возложение королём данного ордена. В дальнейшем Румянцев получал различные назначения.

В августе 1777 года Екатерина проявляла беспокойство из-за возможного начала новой войны, её не устраивала политика Фридриха II. В январе 1778 года Румянцеву сообщено о концентрации турков на границе. В помощь ему отправлен генерал-поручик Суворов. В апреле 1779 года с турками был налажен мирный диалог, вследствие чего Румянцеву позволили не проявлять по сему поводу беспокойства. Снова назначенный управляющим частью земель Малороссии, Румянцев обязывался наладить таможни, в том числе урегулировать пограничные конфликты с поляками из-за польской Украины. В октябре Румянцев получил в управление созданное Харьковское наместничество.

В 1784 году отмечается последнее отправленное Екатериной письмо к Румянцеву.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

К литературному творчеству Екатерина относилась снисходительно. Сочиняла она скорее для увеселения, испытывая для того возникающее у неё желание. Ей требовалось находить поддержку в глазах просветителей Европы, которым впоследствии она будет отправлять свои труды, обычно получая в ответ положительные отклики. Забегая вперёд, можно сказать, не всё её творчество известно, оставаясь разрозненным. Пусть и сочиняла Екатерина преимущественно на русском языке, среди её работ имеются произведения написанные по-французски. Дабы сразу настроиться, нужно согласиться с суждением касательно отношения к литературным изысканиям, гласящим, что писать допустимо любую ерунду, выдавая её за были и небыли. В конечном счёте не имеет существенного значения, о чём человек фантазирует на досуге, лишь бы то не задевало чьих-то чувств.

Собственно, «Были и небыли» вышли из-под пера Екатерины не совсем, чтобы волнующими воображение. Наоборот, это её раннее художественное творчество. Потому и относиться к нему нужно снисходительно. Хоть уже и имелись прекрасно написанные сказки про царевичей Февея и Хлора. Не станем поддаваться эмоциям. Особенно понимая, как мало ценятся подобные изыскания читателями, совершенно ничего не знающими об умении Екатерины сочинять истории. Сей просвещённый монарх предстаёт благодаря иным качествам, отчего-то оценёнными выше. Оставим без внимания и труд «Тайна противонелепого общества».

Остановимся на записках. Екатериной была составлена ежедневная записка «Общества незнающих». Царица хотела бороться с необязательностью. По её мнению, человек должен исполнять поручаемые ему обязанности, от них не отлынивая. Ежели вместо этого он объявляет себя больным, но не болея, или посещает театр или иным образом увеселяется, то ему полагается стать членом общества незнающих, награждённым чином ленивого. Екатерина определённо шутила, но подданные должны были понять, к чему царица клонила.

Так называемые «Записки первой части» — набор любопытных сведений о мире. Начиная с того, что в город Кяхта приехал китаец и стал сообщать разное. Так стало известно, что в Нанкине есть обитая фарфором башня о девяти ярусах, увешенная колокольчиками, чей звон далеко слышен в ветреную погоду. А также: в Китае почитают родителей, а в Сиаме — белого слона, в Африке знатные люди сидят в кувшинах с водой по горло, тем спасаясь от жары. Сообщают записки о торговле России с Персией через Каспий (прежде Хвалынским морем прозываемый), что грузины — самый красивый из кавказских народов, живут они там, где горы усыпаны снегом, но у подножия растут апельсины и виноград. Татары в кибитках живут, и никогда не соглашаются проводить время в обустроенных на европейский лад домах. Четырнадцатая заметка сообщает про легенду о царе, его сыновьях и пучке стрел, побуждая детей жить в дружбе, иначе их легко будет сломать.

С пятнадцатой и по девяностую заметку Екатерина сказывает различные факты о России и Европе. Вроде таких: Владимир Великий принял крещение в городе Корсун, он разделил Русь между двенадцатью сыновьями, после чего в стране начались раздоры. И так далее: про Херсон, Киев, поляков, Архангельск и вплоть до Камчатки. Про Курилы Екатерина сказала: они частью принадлежат России, а частью — Китаю. Но самое примечательное наблюдение про грибы на Шпицбергене, якобы они там выше деревьев! И это действительно так, просто там деревья выше земли не поднимаются.

Остаётся упомянуть «Записку о разделении лесоводства в России». Екатерина, выслушав Палласа, решила необходимым разделить Империю, касательно лесов, на северную, среднюю и южную, сообразно разнообразию растительности, учитывая множественные факторы, имеющие существенные отличия. Разумеется, не из простых побуждений такая мысль высказывалась. Разделяя, следует проявлять заботу, обогащая Империю лесами, проявляя наиболее рациональный подход. А коли так, значит нужно задуматься над улучшениями дальше. Например, разделить землю на первой, второй и третьей статьи, исходя из её качества. Землю худшего качества на пригодную к земледелию и непригодную, которую в свою очередь на совсем непригодную и на ту, которую можно удобрить и сделать пригодной. Екатерина не останавливалась, продолжая развивать мысль до разделения воды, рыб и зверей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Среди русских летописей принято выделять «Независимый летописный свод», датируя его восьмидесятыми годами XV века. Вёлся он с 1417 по 1485 год, должный вместить важные события того времени. Начало ему положено солнечным затмением, омрачившим землю наступлением темноты. Согласно прежде бытовавших представлений — такое событие случается к несчастью. Для Руси солнце закатилось несколько веков назад, и до сих пор не думало обозначить своего присутствия. Временное торжество Куликовской битвы через два года обернулось походом Тохтамыша, без жалости уничтожавшего города, в том числе и Москву. В начале XV века русские князья вновь набрали силу, вольные сами нападать на татар. Имеются свидетельства, согласно которым хан Махмет думал откупиться, но русские всё же пошли на него войной. Вот потому-то и исчезло солнце с неба, так как вместо мира князья пожали очередное поражение.

«Независимый летописный свод» — не летопись, это скорее историческое свидетельство. Его составитель брал известные ему события, истолковывая их заново. Сомнительно, чтобы записи создавались в соответствующий им год. Скорее всего это поздняя работа, восстановленная или переписанная, но с включением дополнительных свидетельств, вроде чудес, случавшихся по воле отцов церкви и деяний прочих чудотворцев. Описание религиозных свидетельств занимает основную часть свода.

Упоминается в летописи падение Царьграда. Город покорился не по слабости жителей, а из-за предательства. Неприступные стены имели одно место, которое больше других подвержено возможности оказаться проломленным. Туда-то и устремили турки свои орудия. Судьба предателя — назидание всякому, ибо стоило городу пасть, как тут же правитель агарян велел того сварить в котле, ибо предав однажды, он когда-нибудь предаст снова.

Другой примечательный случай — намерение новгородцев убить московского Великого князя. Полные решимости, они видели в том решение проблем. Остановить их смог только архиепископ Иона, знавший о бесполезности человеческой агрессии. Любое вмешательство в естественный ход вещей грозит болезненными последствиями. Пусть Великий князь совершает обдуманные или спонтанные поступки, за то он получит сполна, либо такая судьба ожидает его потомство, обязанное разрешать созданные для них затруднения.

Есть в «Независимом летописном своде» упоминание заметок Афанасия Никитина. Составитель имел чёткое о них представление. И скорее всего был знаком, может быть даже с первоисточником. Вероятно и то, что текст «Хождения за три моря» приводился полностью. Понять то не представляется возможным, покуда не получится ознакомиться с ним самостоятельно. Чаще всего вниманию он доступен благодаря трудам учёных, своеобразно составивших библиотеку литературных памятников Древней Руси, включив в неё различные произведения, некоторые разбив на части и представив в качестве самостоятельных исторических документов. Среди таковых оказался и «Независимый летописный свод», содержащий излишнее количество пропусков, делающих его слишком сухим и совершенно не приспособленным для чтения.

Окончание летописи знаменуется подготовкой Ивана Великого к походу на Казань, дабы сломить сопротивление территорий, над которым давно утрачен контроль. О том походе известно из других источников. На «Независимый летописный свод» нельзя рассчитывать — более должного он не сообщит. Свод и обрывается гораздо раньше, нежели тому следовало быть. Сбросившая путы ига, Русь обретала новый интерес в глазах современников. Из жизни исчезла главная угроза существованию, всегда бывшая предметом основных волнений. Уже не мог встать у границ непобедимый враг, чьи орды безжалостно сметут преграды на пути, уничтожив каждого встреченного. Теперь Московскому княжеству предстояло решать, кому позволять заходить за черту дозволенного. На осознании этого свод восьмидесятых годов XV века заканчивается.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Когда о Шишкове отзывались негативно, Аксаков находил с ним сходство во взглядах. Их объединяла нелюбовь к Карамзину, чьи рассказы Сергей совершенно не ценил. За это он всегда подвергался нападкам. Так относиться к замечательному творчеству, значит прослыть далёким от понимания прекрасного человеком. Долгие годы Аксаков жил именно с таким ощущением неприятия достойного восхищения результата не ставшей ему понятной литературной деятельности. Тем более приятно разделить ощущения неприятия со знакомым тебе с юных лет. Не вспомнить о Шишкове Сергей не мог, тем более в связи с набирающим популярность славянофильством, у истоков которого стоял в том числе и Александр Семёнович.

Что есть славянофильство? Это любовь ко всему славянскому или же всему русскому? О том Шишков не задумывался. Ему, воспитанному в духе тяготевшего к галломании общества, не желалось продолжать видеть засилье французского языка в родной для него культуре. Он стремился отказаться от использования заимствований в русской речи, к чему побуждал других. Это ли не то самое соперничество с Карамзиным, ценителем европейского быта? Но русская речь — явление особенное, никак не влияющее на жизнь. Потому как Аксаков отметил непонятное ему в Шишкове, так как по нему нельзя было заметить славянофила: женат он был на лютеранке, у него дома все говорили исключительно по-французски.

Сергей сам себе отвечает. Славянофильство зарождалось не в качестве инструмента для пробуждения в русском человеке самоуважения. Требовалось отстаивать имеющееся, не привнося новизны. Вот и всё, о чём следует думать, ни в коем случае не сравнивая мировоззрение Шишкова с мыслями последующих поколений, ставших на путь отчаянных мер. В том для него не было необходимости. Когда он общался с собственными крепостными, то видел в них проявление истинных черт русского народа. С ним говорили таким языком, будто он вернулся во времена Древней Руси. Да и не мог русский мужик перенимать иностранное, редко ему доступное. Если о чём и говорить, то о вкусах высшего света. А вкус высшего света, как известно, редко позволяет оценивать его со стороны благоразумия.

О литературной войне Аксаков старался не рассказывать. Всё, что говорит человек, ничем не является, пока его не начинают поддерживать или ему противоречить. Всякая беседа опасна, поскольку вне воли порождает симпатии или противоречия. Порою вне желания человек начинает опровергать свои же представления о действительности, не умея остановиться, в итоге понимаемый далеко не так, как он склонен думать обычно. И был ли смысл в литературной войне? Какой исторический отрезок не возьми, все постоянно спорят, неизменно разделяясь на сторонников сохранения самобытности и их противников, считающих обязательным интеграцию в культурные ценности других стран. Не сегодня это началось, значит не завтра оно и закончится. Лучше не обращать внимания, беря пример с Сергея. Ежели не нравился ему Карамзин, то таково его личное мнение, которого он не скрывал, получая множественные насмешки и упрёки.

Шишков поступал сходным образом. Придерживаясь определённых взглядов, он допускал исключения. Спорить со сложившимся укладом не было нужды, тем более делать это мгновенно, разрушая устоявшееся. Революции обществу не нужды. Зачем литературную войну превращать в бойню с человеческими жертвами? Он имел мнение, которое разовьют его последователи. Ему остаётся дожить свой век и спокойно уйти. Только разве бывает так, чтобы тобой задуманное не пошло иным путём? Так произошло и со славянофильством.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Масоны, какими их себе не представлять, объединены общей идеей, тогда как всё прочее, на что они стараются опираться, не подлежит критике. И Аксаков то наглядно доказал. Ему довелось общаться в мартинистами, старательно обходя острые углы. Сергей никак не мог согласиться принять на веру сомнительное, лишённое убедительности. Разве могут скрываться тайны бытия за размытыми фразами? Достаточно понять, что мистического не существует, после этого большая часть человеческих убеждений исчезнет. Причём под мистикой следует считать абсолютно всё, противоречащее доступным человеку материям. Пора преодолеть пережитки пещерного этапа развития, устремившись к поддержанию естественного. А если и говорить о масонах, тогда не следует забывать об Аксакове. Пусть ему довелось встречаться не с лучшими из представителей масонства, но именно таковыми, какими они в большей своей массе являются.

Будучи молодым, Сергей встречался с Рубановскими. Как бы он к ним не относился, по достоинству оценивал их дом, некогда принадлежавший Ломоносову. Аксаков всё в нем ценил, вплоть до чернильных пятен на столе. Величайший учёный оставил по себе столь важное наследие, достойное всяческого почитания. И, как знать, те пятна на столе могли пролиться в ходе записывания мыслей на бумагу. Сами Рубановские не ценили дома и его обстановки. Для них имя Ломоносова ничего не значило. Куда приятнее знакомиться с миром таинственности, который можно раскрыть благодаря переводным книгам. Это ли не пример того, как невежество стремится преобладать над истинным познанием Вселенной? Сергею приходилось мириться, посещая храм науки, оказавшийся в руках далёких от всего научного людей.

Не имея возможности доказать надуманность взглядов мартинистов, Аксаков пошёл на эксперимент. Он самостоятельно сочинил чепуху, придав ей сходный вид с трудами масонов. Когда он зачитывал её мартинистам, те едва ли не впадали в экстаз, готовые благодарить судьбу за представившийся шанс прикоснуться к столь необходимым для познания знаниям. Не стоит думать, будто Сергей открыто посмеялся им в глаза, рассказав об обмане. Отнюдь, Сергей благоразумно предпочёл умолчать, опасаясь стать жертвой оскорблённых чувств. Нет ничего лучше, нежели собственное убеждение! Переубеждать других — дело неблагодарное и практически всегда бесполезное.

Как же указать мартинистам на их заблуждения? Аксаков брал их же книги, тщательно анализируя. Получалось, если слова в предложениях расставить иначе, получаешь вполне обыденную речь, лишённую налёта мистического откровения. Мартинисты в том убеждались, но не имели желания отказываться от считаемого ими важным. Всякое всегда трактуется в угодном человеку виде, так зачем отрицать доступные масонам предпочтения? Важнее видеть в них общество, чьи интересы стоят выше создаваемого ими антуража. Как раз этого Сергей понять и не мог, либо имел дело с людьми, далёкими от истинных замыслов масонства, необходимых сугубо для придания сему движению массовости, где слепо действующий служитель сможет принести требуемую от него помощь.

Оставив воспоминания о мартинистах на самый последний момент, когда опасаться более нечего, Аксаков посчитал необходимым заполнить пробелы в прошлом. Сообщать подобные сведения было в прежней мере опасно. Но то следовало сделать обязательно. Негоже человеку принимать за истину надуманное, пренебрегая существенными надобностями. Любые измышления, где требуется просто верить, изначально направлены на приобщение к некоему делу многоликой массы, за счёт чего гарантируется продолжение существования созданной организации. О чём бы не шла речь, нужно иметь голову на плечах, способную соотносить действительное с мнимым, не ставя мнимое выше действительного.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пришла пора воздать татарам сполна. Иван Великий не мирился с мыслью допустить продолжать считать себя данником потомков монгольских завоевателей. Но как ему, находящемуся между двух противников, коими являлись Великое княжество Литовское и различные образования татарских ханств, найти силы и утвердить за Русью право на собственную независимость? Для того требовалась решительность. И вот этого как раз не имелось. Были необходимы убеждающие речи сильных духом людей. Одним из таковых стал Вассиан Рыло, архиепископ Ростовский, Ярославский и Белозерский. Он обличал трусость Ивана, обвиняя в греховном допущении заключения перемирия с ханом Ахматом. Исторически теперь известно, Иван не допустил непоправимого, после чего иго утратило значение для Руси в дальнейшем.

Вассиан имел изрядное количество аргументов. Он наполнял решимостью Ивана, пока ещё продолжавшегося именоваться по отцу — Васильевичем. Неужели возможен мир между Русью и татарами Большой Орды? А если и да, тогда как относиться к Великому княжеству Литовскому? Решимость Вассиана поддаётся объяснению, но от Ивана зависело, каким образом Русь продолжит существование. Уже не раз было такое, что военное противостояние могло привести к уничтожению государства. Прежде соперники благоразумно расходились по сторонам, не идя на сближение. Этого нужно добиться и на Угре. Единственное обстоятельство тогда могло действительно беспокоить Ивана, а именно заинтересованность Казимира (Великого князя Литвы и короля Польши).

Большая политика не имеет зависимости от локальных интересов. То, в чём Вассиан Рыло видел трусость Ивана, могло скрывать выжидание определённых событий. Иван не мог концентрировать силы на Угре, забыв о противостоящих ему противниках. Он вносил разлад в союз Ахмата и Казимира, не допуская возможности их совместных действий. Некогда подобная разобщённость уже спасала Русь, когда произошла битва на Куликовом поле. Тогда не хватило буквально дня, чтобы силы татаров и литвы объединились. Теперь Казимир и вовсе не нашёл возможности, отражая набеги крымских татар, бывших в союзе с Московским княжеством. Согласно данному пониманию истории, Вассиан мог сколь угодно ссылаться на Демокрита, повлиять на решимость Ивана он бы не смог.

Помимо послания Вассиана, имеется повесть о стоянии на Угре, сочинённая позже произошедших событий. Неизвестный нам летописец составил текст для летописи, должный и теперь являться её составной частью, если бы не желание определённых исследователей литературы Древней Руси. Пролить свет на события сия повесть способна в меру своего наполнения, тогда как усвоить её содержание каждому придётся самостоятельно. Информативность повести бедна, но в качестве исторического свидетельства очевидца тех дней — бесценна.

Считать ли теперь, будто одержать верх помогло послание Вассиана? Слова архиепископа оказались столь убедительными, что Иван предпочёл испытать судьбу, положившись на должную помочь Руси веру в Бога? Как не хватает в русских письменных источниках описания, согласно которому Иван уходил молиться, лил слёзы, а затем крушил врагов, едва ли не собственноручно насаживая на острие копья самого Ахмата. Именно так прежде писали о деяниях князей, решимостью и отвагой способствовавших изгнанию из пределов своих земель иноверных захватчиков. Но XV век к тому уже не располагал, потому приходится внимать посланиям религиозных деятелей, а затем и скупому на фантазии летописцу.

Стояние на Угре — важное для правления Ивана Великого событие. Проводя политику по укреплению позиций Руси, он сумел противостоять очередному нашествию татар, не раз становившихся причиной повсеместного разорения. С той поры Русь сама определяет, как воздать поправшим право её на существование.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Чтение летописей пробуждает особое понимание истории. Читатель лишён чьих-либо комментариев, делая выводы самостоятельно. Можно сказать больше, анализируя летописи, делая заметки, в итоге получаешь вариант понимания прошлого, никак не хуже того, какое известно в исполнении всё тех же Карамзина и многих прочих, пытавшихся усвоить прошлое, придти к наиболее правильному истолкованию. А вывод всегда будет один — в конечном счёте приходится доверяться сохранившимся свидетельствам, содержание которых всегда остаётся пристрастным. Значит, как не опирайся на дошедшие сквозь время документы, картину былого не установишь. Причина того ещё и в предвзятости. Всегда нужно исходить из нескольких источников, чего порою не бывает. Но касательно событий XV века есть ряд свидетельств, позволяющих начать осознавать прошлое иначе.

XV век — это прежде всего противостояние Москвы и Новгорода. Как оно обычно подаётся? Василий Тёмный вёл борьбу за сохранение права на великокняжеский стол, в том ему оказывал противодействие Дмитрий Шемяка, с переменным успехом занимавший Москву и вскоре опять уступая. Тут позволительно снова спросить: кто пишет историю? В конечном итоге Василий одержал верх над Дмитрием. Теперь образ Шемяки для потомков сохранился однозначным: беспринципный человек, готовый за власть убивать и калечить политических оппонентов, при этом он же прославился несправедливым судом. Но это вступает в противоречие с летописным сводом 1472 года, показывающим происходившее без выводов.

Наоборот, Шемяка вёл в меру честную борьбу, не допуская чрезмерной жестокости. Летописью зафиксирован факт ослепления им Василия. В то же время имеются сведения, согласно которым зрение Василия значительно ухудшилось, всё-таки оставшись частично сохранённым. Не будучи настроенным уничтожать политического противника, он показал гуманность, позволив княжить над Вологдой. А как поступил Василий с Дмитрием, либо его клевреты? Летопись указывает на факт отравления Шемяки. На том противостояние Москвы и Новгорода практически закончилось, перейдя в фазу скорой утраты Новгородом самостоятельности.

В летописи зафиксированы походы Великого литовского князя Витовта на Псков. Говорится, что жители Порхова откупились пятью тысячами рублей. А когда был зафиксирован факт рождения лысого волка, в тот год Витовт умер. Ходили на Русь и татары, о чём летопись не могла не сообщить. Само её содержание переполнено движениями княжеских войск, сталкивавшихся и расходившихся, дабы через некоторое количество лет сойтись вновь. Подходить к её чтению следует основательно, фиксируя мельчайшие детали. В любом случае, акцентировать внимание следует на событиях вокруг Новгорода, понимая скорое его полное подчинение Москве.

Неправильным является шагом, считать летописи связанными по смыслу с художественными произведениями тех же лет. Должно проводиться чёткое разделение, чего до сих пор сделано не было. Получается так, будто труд историка приравнен к вольным допущениям беллетриста. Тем более сомнительна надобность, толкающая составителей сборников литературы Древней Руси брать несовместимое, находя в том кажущуюся им существенную надобность. И если летопись летописи рознь, то явно повествующий о текущих событиях текст, где не прослеживается цели развлечь слушателя, лишь способствует выработке общего понимания происходивших тогда процессов.

Непосредственно Севернорусский летописный свод 1472 года сконцентрирован на событиях середины XV века, где за начало взят 1425 год, когда умер Великий князь Василий I Дмитриевич, старший сын Дмитрия Донского, после чего и начался очередной разлад на Руси. Внимать этому времени нужно с особым интересом, поскольку сын Василия Тёмного — Иван III Васильевич, прозываемый Великим — положит конец противоречиям и соберёт русские земли под единоличной властью.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1899 год — год начала второй англо-бурской войны. Её начало казалось неизбежным, вследствие неприятия Британской Империей самого факта существования независимых африканских колоний, должных находиться под её неизменным контролем. В том же году из-под пера Хаггарда вышла книга, повествующая о предпосылках первой англо-бурской войны и вплоть до её завершения. Основное, что он стремился сообщить читателю: англичане действовали из альтруизма, они стремились проявлять заботу об африканском населении, добиться порядка на землях буров, обеспечить функционирование государственного аппарата. Других интересов у них не было. И самое главное — буры представлены под видом ленивых и жадных созданий, должных быть лишёнными права называться цивилизованными людьми. И тот факт, что по итогам войны Трансвааль закрепил за собой занимаемые им земли, по мнению Райдера, явилось катастрофой для чернокожих жителей.

Касательно даты написания труда «Последняя бурская война» допустимо дискутировать. Источники указывают на 1882 год. Тогда Хаггард только вернулся в Англию, прежде став непосредственным очевидцем вооружённого конфликта между англичанами и бурами. И хорошо бы, будь тогда данное исследование опубликованным, дабы убедить британское правительство не допускать снисхождения к бурам, продолжая с ними борьбу за юг Африки. Но труд увидел свет непосредственно в год начала второй англо-бурской войны. Из этого можно сделать единственный вывод, Хаггард желал теперь видеть конфликт исчерпанным, чтобы бурам более ничего не принадлежало. Если доверять его словам, весь мир должен быть подконтрольным Британской Империи, учитывая исповедуемые англичанами принципы. Только читатель обязательно себя спросит: действительно ли Хаггард так считал? Он описывал далеко не те качества, которые возникают в представлении, когда речь касается нравов подданных британской короны.

Почему у буров не может быть собственного государства? Они никогда не платят налоги. Без наполнения казны государство не может существовать. Как бы не хотелось переселенцам жить вольной жизнью, обязанности у них всё равно должны иметься. Поэтому созданный ими край под названием Трансвааль близился к краху. Само его создание, так называемый Великий Трек — путь крестьян вглубь Африки, наполнен кровавыми эпизодами расправ с зулусами. Возникает недоумение, отчего воинственные племена африканцев оказались поставлены перед бурами в положение овец, окружённых волками? Некогда отважные воины, отныне подверженные обману люди, не противящиеся числиться на положении рабов.

Хаггард сам говорит: у Трансвааля нет истории. Ничего неизвестно о прежде населявших его людях. Ещё до Великого Трека по этим землям прошёл Мзиликази, ушедший из-под власти Чаки, короля зулусов. Он повсеместно сеял смерть, убивая всякого им встреченного, не оставляя ничего, варварски уничтожая абсолютно всё. Получилось так, что он расчистил место для буров, которые при всём желании не были способны установить хотя бы отдалённое представление, чем жило прежнее население ими занятой территории. Возникает новый вопрос, как сим горьким пьяницам и лежебокам, ибо иначе Райдер их не показывает, удалось обманывать зулусов, навязывать им волю и отбирать земли? Тем более допускать над собою унижающее их достоинство отношение? Знал ли Хаггард доподлинно о рассказываемом, или то передано с других слов?

Читатель не поверит. Он не склонен кого-то обелять, но и принимать за истину сугубо очернение не станет. Может буры и не являлись ангелами во плоти, но таковыми не являлись и англичане. Райдер считал иначе, для него Британская Империя — государство порядка, должное оный навести во всём мире. Говоря по существу, англичанам всегда был свойственен джингоизм, то есть отстаивание интересов всеми доступными способами. И если следует прямо сказать — мы аннексируем Трансвааль, так как мы того хотим — то так и следовало сделать. Они же, по версии Райдера, сказали — буры держат рабов, они не платят налоги, их государство не способно существовать, они ведут политику, вследствие которой чернокожее население Африки взбунтуется и уничтожит колонии самих англичан, поэтому мы присваиваем занимаемые ими земли себе. Самое странное, обижаемые бурами зулусы с радостью приняли власть англичан, стали им платить налоги и зажили счастливой жизнью. Ровно до той поры, покуда по итогам первой англо-бурской войны они вновь не оказались на позициях унижаемых.

Обоснование необходимости новой войны Хаггардом вроде бы доказано. Ничего не должно сдерживать Британскую Империю, ведь она действует ради заботы о чернокожем населении, и нисколько неважно, кто в итоге будет платить налоги, как и тот факт, что на юге Африки есть золото и алмазы. Просто англичане — ангелы. Уже за такое мнение спасибо Райдеру! Другие британские писатели не стеснялись в выражениях, готовые топить в крови на страницах своих произведений всякого, кто выступает против власти над ними британского монарха, причём без объяснения причин, ибо должно быть так и никак иначе.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее