Рубрика: Детям

Цикл «Вторая книга джунглей»

По всё той же доброй традиции Киплинг мог посчитать за необходимое для «Второй книги джунглей» написать рассказ о холодных морях. На протяжении 1894 года он работал над историей о народе восточных льдов. Именно под названием «Народ восточных льдов» с одноимённым стихотворением рассказ будет позже опубликован — в октябре 1895 года. В ноябре состоялась публикация в другом журнале, теперь уже с иным стихотворением и названием — «Ангутиваун Таина». Непосредственно в сборник рассказ вошёл с новым для читателя словом — «Квикверн».

Что за народ восточных льдов? Если довериться стихотворению… На севере люди жили, разделённые по сторонам. Так северный народ, жители старых льдов, сохраняют древний уклад, сторонясь пришлых людей. Народ южных льдов — его противоположность: ведут торговлю с китоловами, наряжают жён словно кукол, не имели понятия о чести. Этому народу подобен народ западных льдов, отличный лишь в том, что его люди проводят дни в постоянных попойках, продающие меха и свои души белым людям за деньги. Народ восточных льдов в той же мере стремится сблизиться с белыми людьми, клянчит у них предметы быта, и потому продолжает отходить от традиций древнего уклада.

«Ангутиваун Таина» — загадочное сочетание слов. Упоминая об этом, Киплинг писал стихотворение про собачьи упряжки, как охотники севера имеют возможность добираться до мест обитания тюленей, устраивая на них охоту, после возвращаясь домой с добычей. Таким же загадочным словом стало упоминание «Квикверна». Под оным Киплинг понимал верование народа восточных льдов в чудовище о восьми лапах и двух головах, преследующее людей во время долгой зимней ночи. Именно от присутствия квикверна собаки начинают сходить с ума. Таких собак предпочитали убивать, чтобы безумие не передавалось другим.

В самом рассказе речь шла про север Канады, где жило племя инуитов из тридцати человек. Храня древний уклад, они пользовались предметами быта белых людей. Мир настолько изменился, отчего у инуита могла оказаться любая вещь, для них вроде бы никогда не предназначавшаяся. Это происходило посредством торговли. Но согласно рассказа всё это не имело значения на описываемое действие. Перед читателем поселение, где основное внимание уделялось мальчику по имени Котуко. Однажды ему подарили собаку. Существовала такая традиция у инуитов, чтобы мальчики заботились о собаках, пока те росли. После собак ставили в упряжки, и быть может мальчики становились уже юношами, теперь используя собак в качестве тягловой силы.

Описывая быт севера, Киплинг не избегал действительности. Условия существования там тяжёлые. Мужчина, отправляясь на охоту, мог погибнуть или получить увечье. Женщинам приходилось постоянно разжёвывать кожу, чтобы она становилась мягкой. Если кто приходил в дом, будучи нуждающимся, того инуиты встречали как родного, оказывая всяческую помощь, поскольку знали, они сами могут оказаться в таком же положении. Накормить и обеспечить людей на севере мог только промысел. Но не всегда получалось его успешно вести, вследствие чего не раз случалось людям спасаться от голода, поедая собак. И только после Киплинг довёл повествование до долгой зимней ночи, от которой собаки становятся безумными.

Редьярд не думал пугать читателя. Квикверн — подлинно дух. Только имеющий настоящее происхождение. Ездовые собаки порою спутываются за счёт привязанных к ним постромок. Если собак больше двух, они чаще всего погибают. Ежели связанными оказываются только две, они ограничены в возможностях, однако сохраняют способность к передвижению. Вполне могут добывать себе пропитание. Издали две связанные собаки, особенно в долгую зимнюю ночь, напоминают дух о восьми ногах и двух головах. Такого впору испугаться. Лишь отважные охотники приближаются к нему. Так поступит и Котуко. На его счастье он узнает в квикверне двух сбежавших собак, одна из которых была из некогда ему подаренных. А шёл Котуко без боязни по единственной причине — его народ голодал и нуждался в тюленьем мясе. Надо ли говорить, как после охота стала удачной, и люди смогли наесться досыта.

Так откуда эту историю узнал Киплинг? Сам он в последних строках написал, как будто ему в руки попались пластинки, на которых были изображены все им упомянутые события. А почему пластинки смогли к нему попасть? Всё благодаря торговле с народом восточных льдов, где в обмен на пластинки с историей о Котуко обрели нечто другое — для них не менее ценное.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Читая «Книгу джунглей», нельзя считать хотя бы что-то за неоспоримо точное явление, должное восприниматься за само собой полагающееся. Киплинг противоречив! Ранее читатель видел Закон джунглей, взращенный на древних представлениях о поселившемся в лесах страхе, возникшем в качестве ответа на убийство человека. После читатель видел, как невозбранно людей убивают другие животные, не претерпевая полагающихся последствий. Шерхан мог убить человека, словно существовало исключение в виде особого дня в году, когда это делать можно. Крокодил утаскивал на дно оступившихся людей. Теперь же, если вести речь про рассказ «Нашествие джунглей», опубликованный в декабре 1894 года, всё переворачивалось обратной стороной для понимания. Оказалось, звери могут причинять людям вред. И им за это ничего не будет. Искать логическое осмысление в этом вовсе не требуется. Достаточно ещё раз повторить — Киплинг противоречив.

Читателю нужно вспомнить, как Маугли убил Шерхана, поскольку «Нашествие джунглей» становится продолжением той истории. И вспомнить следует ещё такой момент, когда приёмных родителей Маугли обвинили в добром к нему отношении, из-за чего, в силу предрассудков, селяне задумали их убить. То есть никто не собирался выходить из деревни, желая расправиться непосредственно с Маугли. Закон джунглей, придуманный Киплингом для животных, касательно людей оказывался неприменим. Даже появись в окрестностях тигр-людоед, мало кто отправился бы его выслеживать. Собственно, даже хромой Шерхан потому так долго прожил, ибо понимал — Закона джунглей не существует, каждый выживает в силу имевшихся у него для существования сил. Ни один человек не пошёл бы в джунгли, чего боялись дикие животные. Скорее наоборот, это люди боялись прихода животных в деревню. Может даже храня память о заброшенном в джунглях городе, откуда они вероятно бежали, испытав агрессивное к себе отношение тигров, волков, змей и обезьян.

Узнав от приёмных родителей о замысле селян, Маугли впервые услышал об англичанах, к кому родители отправятся просить о справедливом к ним отношении. Тем самым Киплинг дал понимание, из каких побуждений Маугли потом сам отправится к англичанам, испрашивая себе место служащего в лесном департаменте. Пока же следовало сообщить о другом замысле — уговорить животных нарушить Закон джунглей. Маугли задумал обратить мощь всех зверей, чтобы они устроили нашествие на деревню. Слонам полагалось разрушить дома, кабанам уничтожить посевы, прочим животным внести вклад по присущим им способностям. Ни один человек при этом не пострадал. Все люди бежали из деревни. И более на том месте они не селились. Со временем никто бы уже не сказал, будто там вообще хоть когда-то жили люди.

Сам по себе рассказ ничего особенного для читателя не сообщал. Если не считать за основное — устроенный животными погром. Киплинг мог вдохновиться периодически случающимся буйством животных, которое поныне сохраняется в индийских деревнях. Например, слоны размножаются только в дикой природе. Поэтому они вольно ходят по индийским землям, иногда показывая присущий им нрав. Чаще всего слонов злят сами люди, бросающие в них камни или другим образом мешая передвижению. В бешенстве слон легко отрывает человеку голову, отчего где-нибудь в канаве на чайных плантациях можно найти обезглавленный труп. А так как слон способен быстро бегать, он легко настигает человека.

Для данного рассказа Киплинг написал два стихотворения: «Утренняя песнь в джунглях» и «Угроза Маугли сельчанам». Написаны они по привычке, потому как это полагается для каждого рассказа, входящего в цикл.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Индийские реки полны не только святости, они преисполняются от опасностей, принимаемых самими индийцами за закономерное явление. Индиец может считать, как жизнь подчинена строгим правилам, превозмочь которые не представляется возможным. Потому отдавать дань уважения следует даже тем, от кого исходит постоянная опасность. Но британцы думали иначе, желая подчинить не только самих индийцев, сколько предпочитая заявить о праве на полное доминирование. В том числе британцы собирались доминировать и над порядками, сложившимися над индийцами на протяжении последних тысячелетий. Поведать об этом Киплинг решил с помощью рассказа «Могильщики», в духе «Книги джунглей» представив вниманию читателя обладающих разумом животных.

Публикация рассказа состоялась в ноябре 1894 года. Текст предварялся стихотворением «Песнь волны». В шести четверостишиях Редьярд создал идеалистическое представление индийцев о мире. Согласно содержания девушка без боязни подходила к водной глади, словно не ведая, какая опасность ей может грозить. Волна пыталась отговорить девушку, а девушка зашла в воду. Вода мгновенно вспенилась, окрасилась красным, и о той девушке более никто ничего не слышал.

Знакомясь с текстом «Могильщиков», читатель понимал, что именно случилось с девушкой — она стала жертвой крокодила. Может она не знала о возможности этого? Вероятно, поступала так сознательно, поскольку ранее крокодил убил её возлюбленного. Разве не должно последовать пробуждения человеческой ненависти к убийце? Не об этом ли прежде Киплинг рассказывал, когда животные боялись каким-либо образом беспокоить людей? Редьярд так и писал: селяне объединялись и начинали травлю на всех хищников, находившихся поблизости. В данном случае это оказалось невозможным. Киплинг объяснил просто — крокодил стал священным животным для жителей деревни, они его избрали подобием своего бога, которому старались угождать, считая, будто именно от крокодила зависит счастье каждого из них. Читатель всё равно не мог понять этого. Почему тогда священными не объявляли тигра или волка? Вероятно, Редьярд посчитал за допустимое сделать в данном случае послабление, дабы история звучала гораздо красочнее. А может никто из местных жителей не обожествлял крокодила, тогда как он сам себя наградил статусом истукана.

Повествование слагалось неспешно. Киплинг томил читателя описанием мыслей крокодила, компанию которому составили шакал и марабу. Этот крокодил прожил бессчётное количество лет, пожирая сперва местных жителей, потом строителей моста, однажды изрядно насытившись телами павших во время восстания сипаев. Шло обсуждение, каким образом крокодил и шакал понимали людей, их манеру поведения, особенно в случае падения в реку. На деле оказывалось, никакой существенной разницы не имелось, пусть одни были тощими, другие — упитанными, практически все цепенели от ужаса и не сопротивлялись.

Рассказывая это, Киплинг поместил в повествование историю про мальчика, склонившегося над рекой, протянув руки к воде. Крокодил выражал о том досаду, так как не сумел схватить ребёнка, чьи руки выскользнули из его пасти. Долгие годы крокодил помнил о том моменте, лишь о нём сожалея. В остальном оставаясь полностью довольным доставшейся ему судьбой.

А что же британцы? Именно они строили мост через реку, теряли оступившихся. Порядка пятнадцати из них было уготовано стать пропитанием для крокодила. Изловить убийцу не могли, причина чего крылась в занятости другими делами. И вот теперь, когда предстояло завершить повествование, Киплинг предпочёл убить крокодила. Причём это сделает тот самый мальчик, когда-то упущенный крокодилом, и именно этот подросший мальчик руководил строительством моста, и именно он шёл с вполне для него ясной целью — отомстить крокодилу за все нанесённые ему обиды.

Один аспект смущал читателя — согласно содержания трудно предположить, словно рассказ «Могильщики» может быть предназначен для детского чтения. Однако, почему нет? Дети должны с малых лет знать, как много таится опасности в местах, с виду воспринимаемых за безопасные.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Какие бы процессы не происходили в мире, сколько бы злобы не изливалось на людей, всё равно нужно верить, как среди нас можно найти человека, чьи поступки кажутся за наиболее благоразумные. Только этого человека не стоит искать среди публичных личностей. Настоящий человек не живёт напоказ, не стремится привнести улучшения в чужую жизнь, он просто существует, полностью отрекшись от мира. Можно подумать, Киплинг написал рассказ про святого затворника, для которого отречение от благ цивилизации стало за сознательно сделанный выбор. Но был ли он подлинно святым? Или всего лишь тем, кто уподобился великим мужам древности, каковые обычно особо почитаемы во всех культурах? Те мужи уходили из общества, растворяясь в природе, готовые жить по ими же установленным принципам благости, где главным считается жить в полной гармонии с окружающим, никакого воздействия на него не оказывая. А может просто о них слагают красивые жития, создавая идеализированное представление. Будем считать, Киплинг написал житие одного из жителей Индии, придав ему всё полагающееся, чтобы его можно было считать за подлинно святого человека.

Перед читателем Пурун Дасс — человек хорошей судьбы. Он добился высших чиновничьих постов, бывал в Лондоне, многое познал и обладал несокрушимым влиянием. Однажды он решил отречься от всего, став отшельником. Теперь его звали просто Пурун, никто не ведал о его прошлом. Бродил он по Индии, пока не достиг гор со снежными вершинами, где-то в пределах оных найдя себе жилище. Время проводил в медитациях, созерцая горы, долгие часы не сдвигаясь с места. Вскоре к нему стали приходить дикие животные, разделяя с ним его досуг. Он нёс им теплоту своих рук, помогая по мере возможности. Видя это, местные жители сочли такого отшельника за святого, потому прозвав его соответственно Бхагатом, несли ему дары, веря, что подношения обернутся для них удачей. Так и жил Пурун Бхагат, пока не пошли дожди, длившиеся не меньше месяца. Когда он увидел движение почвы, сообразуясь с накопленными прежде знаниями, понял, чем это грозит. Теперь он не оставался безучастным к происходящему, предупредив людей об опасности. Вложив чрезмерно сил в спасение, истощился, умерев сразу же по обретению людьми безопасного места. Где он погиб, там возвели храм в его честь, продолжая почитать и после смерти, но так и не зная ничего о прошлой жизни избранного ими за святого человека.

Знакомясь с такой историей, читатель проникался уважением к человеческому стремлению и начинал верить в существование людей, способных жить во имя других, ничего не требуя для себя лично. Оставалось понять, написал ли Киплинг о ком-то конкретно. Может ему доводилось знать индийских чиновников, отказавшихся от мирской суеты, обретших покой в отшельничестве. Или имел возможность общаться с ушедшими из общества людьми, прознав у них об обстоятельствах, побудивших отказаться от мирского. Или может Киплинг идеализировал, выдавая желаемое за действительное. Возможно ли установить, насколько содержание соотносится с имеющим возможность быть? Впрочем, разговор не о конкретном человеке, так как читатель определился — ему рассказана легенда, где правдивое смешалось с вымыслом. Читателю подлинно неизвестно, каким именно чиновником был Пурун Дасс, какие человеческие качества в нём преобладали, из каких побуждений стал отшельником, да и как он жил, будучи созерцателем горных вершин. Это просто легенда, в которую очень хочется поверить.

Рассказ был написан Киплингом в мае 1894 года, первая публикация состоялась в октябре. В журнальной версии повествование предварялось стихотворением «Песнь Кабира», в последующих изданиях перенесённое из начала в конец. В двенадцати строках сообщалось о человеке, что многим владел, но выбрал судьбу отшельника, всех людей стал считать равными себе, ко всем относился с одинаковым уважением.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

«Книга джунглей» опубликована, но желание писать о Маугли у Киплинга осталось. Но о чём именно следовало рассказывать? Определённой истории, способной стать объёмным произведением, Редьярд так и не придумал. За какой бы вариант исполнения не брался, хватало для публикации в нескольких журнальных выпусках. Продолжать писать сугубо рассказы? Тогда можно остаться заложником одного образа. Киплинг понимал, его ценили преимущественно за истории об Индии, которые у него получалось писать лучше всего. Но несколько рассказов Киплинг всё-таки напишет, дополнив прочими повествованиями, опубликовав ещё одну «Книгу джунглей», теперь уже вторую.

Начало «Второй книги джунглей» относится к написанию рассказа «Как страх пришёл в джунгли». Изначально Киплинг сочинил стихотворение «Законы джунглей». Согласно ему получалось, что есть закон, отказываясь от которого всякий обитатель джунглей погибает. В остальной части законы касались волчьих порядков: охотиться ночью, днём отдыхать, не подбирать за тигром, в мире быть с пантерой и медведем, не беспокоить слона и не дразнить кабана, убивать только будучи голодным, ни при каком обстоятельстве нельзя трогать людей. Публикация состоялась в июне 1894 года вместе с рассказом. В случае «Второй книги джунглей» Киплинг изменил стихотворение на другое — «Ручей утих», без какой-либо требуемой составляющей, будто просто в джунглях творится покой, когда каждый зверь отказался от убийства.

Почему так случилось? Редьярд начал повествование с истории об иссушающей жаре. В это время слон объявляет всеобщее перемирие. Никто не имеет права охотиться около источников влаги. Если без еды звери смогут дождаться дождя, то без воды они умрут. Насколько это применимо к действительности? Вполне очевидно, Киплинг придумал легенду, которую будто бы соблюдают все звери. Другая легенда — существование одной ночи в году, когда тигру разрешено убить человека. Словно люди безропотно принимают полагающееся им убийство. И тут Киплинг создавал легенду на пустом месте. Требовалось хоть как-то это объяснить. И тогда Редьярд предложил историю, которую поведал слон.

Оказалось, некогда была другая жизнь. Людей ещё не было в джунглях. Назначили звери над собою господином тигра. А как тигр поступает в любой неясной для него ситуации? Он убивает. Так тигр убил одного из оленей, решивших схватиться по неразрешимому для них затруднению. Тогда звери сделали над собою господином обезьяну. И она не смогла блюсти справедливость. Вот тогда-то и пришёл в джунгли страх, ставший с той поры основным законом. Только не сам страх, а боязнь поступков человека. Люди никогда не думали убивать, пока одного из них не убил тигр. Так в джунгли пришёл страх, согласно которому никто и никогда не смел трогать человека. За исключением единственной ночи, когда тигр может невозбранно убивать.

Читателю оставалось только отметить несуразность ему рассказанной истории. Исследователи творчества Киплинга сделали попытки осмыслить текст, используя мотивы из других легенд, нисходя даже до ветхозаветных сказаний об изгнании человека из рая. Самое главное в рассказе — его начало. Когда Редьярд стал повествовать об иссушающей жаре, читатель не ждал перехода к древним легендам, тем более придуманным, вероятнее всего, слоном. Киплинг показал, насколько животные тяжело переносят жару, вынужденные претерпевать мучения. Травоядным не хватает еды из-за увядшей растительности, они истощены. Поэтому и плотоядным не хватает еды. Как это может быть взаимосвязано с легендой об убийстве тигром человека, совершённое в незапамятные времена?

Дописав этот рассказ, Киплинг должен был понять — написать лучше о Маугли он уже не сможет.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №5

А не поговорить ли с читателем о важном? Хватит рассуждений о детских буднях, следовало переходить к серьёзным темам. Причём настолько тяжёлым для восприятия, отчего немудрено сравнить очередную книгу о Гарри Поттере с «1984» Джорджа Оруэлла. Можно подивиться такого рода предположению. Однако, суть происходящего объясняется через неприятие органами власти действительного положения дел, чья деятельность направлена не на борьбу с явной для всех проблемой, а скорее походит на борьбу Дон Кихота с ветряными мельницами. В конкретно данном случае — министерство магии отказывается признать факт возвращения к жизни Волан-де-Морта, начиная действовать методом широких запретов, стремясь разве только всем закрыть глаза на проблему, ни в чём не прилагая усилий для борьбы с нею. Читатель, конечно же, видит ему показываемое, оставаясь с ощущением внутреннего негодования. По правде же следовало посмотреть вокруг себя, чтобы увидеть, как дело обстоит с происходящим в его собственной жизни. Но мало кто о таком помыслил, обвиняя Роулинг скорее в вовлечении детей в сектантство и в занятие колдовством. Тут разве оставалось сказать о скудном проценте адекватного понимания, заодно указав в качестве примера министерство магии.

Роулинг писала про Орден Феникса на протяжении трёх лет. Требовался аккуратный подход. Всё-таки она бралась за подлинно сложную для восприятия тему. Вместе с тем, Джоан понимала — будут рассуждать о разном, но не увидят подлинных проблем общества. Проводить параллели с действительностью никто не станет. Зачем это читателю? Он не будет анализировать. Как ему скажут, в том ключе он и будет понимать. Почему в министерстве магии такие упёртые до непроходимости чиновники? Может они такие и в других министерствах? Им говоришь о наличии проблемы. Они на это закрывают глаза. Ещё и вводят меры, должные принизить всякого рассуждающего. А потом и вовсе начинают бороться с теми самыми ветряными мельницами, считая именно их повинными во всех бедах магического общества. Ведь какой волшебник на самом деле нужен? Который толком не понимает магию. Желательно, подобный маглу, либо хотя бы сквиб. Пусть и неважно, как незадолго до того всем уже пришлось стать жертвой таких обстоятельств, когда Волан-де-Морт устроил массовый террор, уничтожая бессильных волшебников.

Именно в таком духе нужно понимать данную книгу о Гарри Поттере. Сюжетное наполнение этому под стать. Но читателю захочется видеть другое. Например, сложный характер Гарри Поттера, раз за разом страдающего от желания выражать собственное мнение, считаемое им за более правильное и уместное. Или может в том следовало увидеть не желание подростка вступать в противоречие со взрослыми, тогда как глас вопиющего в пустыне? Гарри показан в качестве претерпевающего страдания, отказывающийся становиться сторонним наблюдателем творимой министерством магии дикости. Сколько бы его не просили принять то за неизбежное и промолчать, тем уберегая самого себя и окружающих его от бед, Гарри продолжал бороться, потому как знал — нужно готовиться к схватке с Волан-де-Мортом, и если о том не могут проявить заботу чиновники в министерстве магии, то он будет действовать им наперекор.

Неспроста в книге рассказывается о необходимости владеть навыком окклюменции — способностью препятствовать овладению собственным сознанием. Это самое важное из магических искусств, без которого всякий падёт перед властью тёмных сил. И читатель прекрасно с этим осведомлён, зная ещё с прошлой книги, каким образом сознание подвергается воздействию тех же средств массовой информации.

Понимая это, происходящее на страницах воспринимается за само собой должное происходить. Всё-таки Роулинг писала историю, которую должно быть интересно читать. И уже дело читателя, готов ли он всего лишь ознакомиться с предложенным ему вариантом развития событий, или всё-таки постарается включить голову. Ничего от этого в сущности не поменяется, просто смотреть на происходящее вокруг станет гораздо понятнее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Однажды кто-то о чём-то рассказал, так родилась мысль о допустимости этого. После человечество не раз делало попытки установить истину, не имея к тому никаких возможностей. Таковых историй достаточно, вроде всё той же Атлантиды. Есть и много придуманных историй, когда описывается похождение в труднодоступные местности, где будто бы кипит жизнь, к концу повествования обязательно уничтожаемая автором. На протяжении девятнадцатого столетия кто о том только не писал, продолжили рассказывать и в начале следующего века. А куда мог отправиться житель России? Искать нечто, наполненное отголосками древности, можно было среди гор и где-нибудь на просторах тайги, но лучше на одном из островов северного океана. Ещё лучше пусть тот остров словно бы существовал короткое время, на деле являясь наносом почвы на льды, впоследствии исчезнувший в результате таяния. Зато появилась возможность придумать повествование о путешествии в подлинно затерянный мир, где сохранилась жизнь в её реликтовом представлении. Почему бы не поверить Владимиру Обручеву хоть на самый краткий миг?

Нужно именно поверить. Нет необходимости опираться на фактическую допустимость этого. Ведь верит читатель Жюлю Верну, Артуру Конан Дойлу и Райдеру Хаггарду, так отчего такой возможности лишать написанное Обручевым. Правда, в тексте у Владимира излишнее представление о допустимости им показываемого. С чем никак не желается согласиться. В любом случае, читатель знакомится с миром, который в действительности никогда не существовал. Потому нужно просто довериться авторским предположениям. Пускай на Земле Санникова живут мифические онкилоны и дожившие до начала двадцатого века неандертальцы. Пускай там можно встретить мамонтов и прочих древних созданий. Да пускай там хоть бродят динозавры, пожелай оных в тех местах поселить автор. Видимо, идеи дарвинистов тогда не пользовались особым почётом, раз обитатели Земли Санникова десятками тысячелетий не претерпевали изменений.

Где кончается прелесть повествования? К моменту знакомства с онкилонами твёрдая научная основа произведения уступила место вольным фантазиям. Полагается думать разве о том, как российский читатель горько сожалел об отсутствии у него собственных примеров приобщения к чему-то навроде попадания на остров, где живут туземцы в набедренных повязках. Ими должны были быть не воинственные народы в пределах холодных российских просторов, а обитатели мест, приравненных к аналогичным за райские. Пожалуй, Обручев стал первым, кто посчитал допустимость существования чего-то вроде тропиков в водах северного океана. Измыслив это, продолжил развивать повествование в совершенно непонятную для читателя сторону.

Ведь что происходит на страницах? Экспедиция находит Землю Санникова, собирает им требуемый материал для доказательной базы и… решает остаться жить на острове, заведя семейные отношения с онкилонами. После участие в жизни племени, разбирательство с возникающими разногласиями, неспособность повлиять на «пещерные» предрассудки. Дабы поставить точку в растянутом донельзя повествовании, Обручев вспомнил о твёрдой научной основе, сделав предположение, как Земля Санникова могла быть уничтожена. И только тогда позволил экспедиции отправиться в обратный путь, заодно уничтожив всю доказательную базу, бывшую собранной на единственную упряжку.

Читателю оставалось понять самое очевидное — никакого приключения не было. Впечатлительный читатель, конечно же, полностью поверит автору. Так обычно и рождаются легенды. Стоит в будущем, после глобального потрясения, кому-нибудь ознакомиться с текстом «Земли Санникова», как возродится представление о мифическом острове, на котором жили древние существа. Даже сам автор заключает, что члены экспедиции были готовы отправиться обратно и заново собрать доказательную базу, чему помешала русско-японская война. Но читатель никогда не забудет, как на Землю Санникова членов экспедиции принесла льдина, и повторить свой путь тем же маршрутом они никогда бы не смогли.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Гарри Поттер» | Книга №4

Повествование должно преображаться. Читатель не понял бы, начни Роулинг в прежнем духе, поясняя о том, кто такой Гарри Поттер, в каком положении он находится, отчего судьба столь к нему неблагосклонна. И без того Джоан заслужила упрёки за однотипность многих описываемых ею моментов. Роулинг восприняла критические замечания за необходимые к исправлению, благодаря чему действие начинается с дома, в котором некогда рос Том Реддл, позже взявший себе имя Волан-де-Морт. Вместе с тем, Джоан привносила элемент необычного — взаимосвязь между Гарри и Томом Реддлом, когда они могут видеть происходящее друг с другом, находясь на пике обуревающих их чувств. Всё это пока ещё становилось примечательной деталью повествования, без особого к ней внимания.

Теперь читатель волен был упрекнуть Роулинг в растягивании сюжетного наполнения. Желая разнообразия, получил его в избытке. А может Джоан просто расписывала ручку, как об этом порою принято говорить. Писательнице хотелось наполнить мир как можно большим количеством особенностей, привнеся в описываемое элемент обыденных для читателя явлений. Одним из таких событий становится устраиваемый раз в тридцать лет турнир по квиддичу. Это столь важное спортивное событие, отчего в одном месте должно собраться порядка ста тысяч волшебников. Джоан принялась за описывание возникающих трудностей при организации данного мероприятия. Но читателю не следует жаловаться на излишества. Это пойдёт на пользу в дальнейших книгах. Просто именно сейчас Роулинг пыталась расписывать ручку, тем острее оттачивая мастерство.

Не посчитала Джоан за важное чрезмерное внимание к учебному процессу. Для этого очередное сюжетное изобретение — опасный турнир для молодых волшебников, на котором всегда фиксировались смертельные исходы участников. В турнире участвуют представители других волшебных школ. Таким образом Роулинг расширяла понимание о мире вообще. Получалось так, будто в каждой стране есть хотя бы одна школа волшебства. Но обладающих авторитетом лишь три, по представителю от которых и выбираются молодые волшебники для участия в турнире. Только и в данном аспекте Джоан слышала критические замечания, навроде того, как излишне думать, словно волшебники делятся по принципу политического разделения между обыкновенными людьми. Оставалось ответить, что особого значения это на повествование всё равно не оказывает, благодаря чему писатель избавлялся от необходимости прорабатывать исторические предпосылки.

Что ещё особенного происходит на страницах? Учеников обучают запрещённым заклинаниям, благодаря которым они смогут противостоять направленному против них враждебному волшебству. То есть по первым страницам читатель понимал, насколько близко возрождение Волан-де-Морта, но не мог представить его появление уже сейчас. Тем Роулинг и удивляла читателя вновь, привнося очередной сюжетный поворот, заставив читателя с нетерпением ждать продолжение истории, над которым Джоан будет трудиться на протяжении последующих трёх лет.

Кто-то из читателей обращал внимание на появившееся у Гермионы желание освободить домовых эльфов от положения рабов. Над данной проблемой можно рассуждать разным образом. И Роулинг делает упор на необходимости понять, насколько тяжело перестраиваться, когда не желаешь перемен, будь ты при этом хоть самым угнетаемым существом. А если перемен всё же добиться, как становишься вовсе бесполезным.

Другая часть повествования — характерное описание средств массовой информации. Читатель должен видеть, как газеты и журналы работают с материалом, всячески его извращая, чтобы подать в наиболее скандальном виде. При этом Джоан прямо показывает, насколько человек доверчив, готовый верить всему написанному.

Самое главное происходит в конце. Волан-де-Морт возродился. Средства массовой информации всячески опровергают возможность этого. Мир готовится погрузиться во мрак, пока погружаясь более в мракобесие. Остаётся в который уже раз подивиться умению Роулинг повествовать в столь интересном духе, сколько бы она сама не говорила о провисании сюжета или возникающих при повествовании противоречиях.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

К марту 1894 года относится публикация рассказа «Слуги Её Величества». Это авторская фантазия на тему, о чём могут говорить животные, находящиеся на армейской службе. Рассказ излагается посредством человека, умеющего понимать разговор животных. Тут бы подумать, словно это Маугли поступил на службу Британской империи, примерив на себя мундир Томми Аткинса. Но Маугли знал лишь языки диких животных. Потому и приходится предполагать об авторской фантазии, словно это сам Киплинг находился в лагере, где происходила встреча вице-короля Индии и эмира Афганистана, а он всего лишь подслушал, о чём беседуют между собой животные.

На деле, животные просто жевали и пили, изредка произнося какие-либо звуки. Все их мысли — повествование об испытываемых ими тяготах, либо укор со стороны автора, каким образом в британской армии используют животных. Вроде бы животным полагается быть вспомогательной силой, задействованной в переноске или перевозке. В действительности спектр применения был гораздо шире. Подслушивая их разговоры, читатель узнавал, как верблюды жаловались на использование в качестве живого щита, когда всех выстраивали квадратом, возводя подобие укрепления, подставляя их спины под пули. В схожей ситуации оказывались и лошади. Быки жаловались на слонов, вместо которых им приходится тащить орудия в моменты битвы. А слон оправдывался, ссылаясь на способность видеть происходящее наперёд. Одни мулы без возражений стойко выносили все лишения, не соглашаясь с единственным — терпеть к себе презрение от лошадей.

Несмотря на возмущения, каждое животное выполняет возлагаемые на него обязанности, никогда не оспаривая требования людей. Разве самые молодые, ещё не понимающие сути происходящего, спрашивали о необходимости им поручаемого. Если же им это говорит делать человек, кто тогда это говорит самому человеку? Кому-то ведь полагается отдавать приказы. Киплингу бы ещё стоило добавить рассуждение, почему сами животные никем не командуют, оставаясь в британской армии на положении ниже всех.

Прежде Киплинг уже писал о полковых животных, отдавая им дань уважения. Он и теперь с уважением рассказывал об их труде. В том числе дополнил рассказ «Парадной песнью лагерных животных». Читатель мог подумать, будто не может быть уважения, когда животных используют в том числе и в качестве живого щита. Тут стоит напомнить, как вообще в британской армии относились хотя бы к тем же рядовым, вовсе не думая считаться с интересами простых солдат. И дело тут вовсе не в отношении, построенном на понимании нужд или проявлении уважения. Армия должна быть сплочена в единое целое, где всё взаимосвязано и зависит от выполнения поставленных перед каждым задач.

Киплинг к тому и вёл повествование, чтобы человек, подслушивающий разговоры животных, переключился на разговоры людей. Он услышит беседу представителя британцев и подданного афганского эмира. Окажется, животные в британской армии беспрекословно подчиняются приказам, как и любой служащий исполняет на него возлагаемое с самого низа и до самого верха. Это порядок, благодаря которому Британская империя столь успешна. Подданный афганского эмира подивится такому, поскольку в их стране каждый волен сам принимать решения. Британский представитель в ответ усмехнётся, пояснив, что из-за этого афганский эмир теперь вынужден получать указания от вице-короля Индии.

Фактически Киплинг подводил читателя к свершившему в 1880 году окончанию второй англо-афганской войны, завершившейся установлением протектората, чем знаменовалась возможность остановить продвижение России на юг. И как теперь не говорить о роли тех, без чьей помощи этого не получилось бы добиться? Предлагается понимать содержание рассказа именно таким образом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Книга джунглей»

Никто из исследователей творчества Киплинга не смог дать осмысленную оценку рассказа «Охота Каа». Из каких побуждений возникла идея описать охоту змеи на обезьян в лесах Индии? Предпринимались попытки воспринимать рассказ за аллегорию, увидев в самодовольных обезьянах нравы народов, поступающих слишком вольно, ни с кем не сообразуясь, при этом чей потенциал основан на созданном другими народами, с течением времени ослабшими под воздействием внешних или внутренних обстоятельств. Хотел ли Киплинг рассказать именно об этом? Крайне сомнительно. Но ведь Редьярд мог рассказать какую угодно другую историю из детских лет Маугли, нежели привести в пример взаимоотношение между обитателями джунглей, где обезьяны должным образом никем не воспринимались. Только всё это столь же условно, как и прочие рассказы о Маугли. Пусть это у Киплинга они представлены вороватым лесным народцем, которые никогда сами ничего не имели, постоянно перенимая от других. Обезьяны — такие же представители животного мира, как остальные, имеющие свои особенности.

Отличие представленных обезьян, или как их зовут у Киплинга — бандерлогов, они представлены единым коллективом. То есть все волки сами по себе, разделённые на стаи. Медведи, пантеры, коршуны и змеи являются одиночками. Может потому все опасаются, высказывая обезьянам презрение, чья сила — в большом количестве. Киплинг внесёт ясность. Как не объединяйся обезьяны, они слабы перед всеми обитателями леса, пусть те даже действуют самостоятельно. Как-то это объяснить невозможно, если не сослаться на многократно упоминаемую условность повествования. Более прочих слабость проявляется перед змеёй, от чьего вида бандерлоги впадают в оцепенение.

Суть рассказа сводится к единственному — ловкие обезьяньи руки подхватывают Маугли и уносят в заброшенный город. На спасение отправляются Багира и Балу, уговорив к ним присоединиться Каа, рассказав, как обезьяны называли его «дождевым червяком». Вступив в схватку с обезьянами, Багира и Балу пробивались к Маугли, тогда как Каа готовился поживиться. Всего этого не требовалось. Бандерлоги похитили Маугли с целью прознать больше о повадках людей, надеясь усвоить от него новую мудрость. Маугли мог свободно ходить по городу, занимаясь ему угодными делами. То есть Маугли был волен решать, остаться ему с обезьянами или отправиться обратно к волчьей стае. Невозможно сделать какие-либо выводы, опираясь на содержание рассказа. Пострадавшими в данной ситуации оказываются сами бандерлоги, которым теперь предстояло расплатиться за это жизнями. Да и то, больше их погибло в схватке с Багирой и Балу, нежели после окончания повествования, когда Каа приступит к трапезе.

Чем повествование интересно — описанием поведения змеи. Каа не стремился обхватывать тела жертв, постепенно удушая, он атаковал их, ударяя носом. Если же говорить об оцепенении обезьян, это происходило под воздействием страха, каким образом обычно и происходит, в том числе и с людьми. Остальное на страницах — плод авторской фантазии. Ведь вполне очевидно, змеи не охотятся вместе с пантерами и медведями, скорее они охотятся друг на друга, способные пасть жертвой третьей силы, дожидающейся окончания схватки кого-то из них между собой.

Публикация рассказа состоялась в марте и апреле 1894 года. Сам рассказ занял промежуточное положение между повествованиями «Братья Маугли» и «Тигр, тигр!». В него включены два стихотворения «Поучения Балу» и «Путевая песня бандерлогов». Сюда же можно было бы отнести стихотворение «Шива и кузнечик», входящее в рассказ «Маленький Тумаи», как раз подходящее под то, что должно полагаться каждому существу.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее