Tag Archives: мемуары

Алексей Брусилов «Мои воспоминания» (1929)

История всегда понимается с позиции конкретного времени. Если первые издатели воспоминаний Брусилова видели в них только возможность показать наглядный пример заблуждающегося и «политически неграмотного» человека, то спустя век читатель смотрит на прошлое иначе, в том числе и на предисловие безликой Редакции, проникнутое духом своих дней. Всё случившееся будет ещё не раз пересматриваться, но мемуары непосредственных участников навсегда останутся ценным источником ушедших событий. Алексей Брусилов прошёл долгий путь, до последних дней не покидая Родину. Он был участником турецкой компании, отличился в Первой Мировой войне и с тем же успехом влился в ряды Красной Армии.

Интересны размышления Брусилова. Читатель найдёт в них много нового. Самое удивительное, о чём не принято говорить, так это о немцах, чьи идеалы сформировались задолго до того, как их стали приписывать одному единственному человеку. Впрочем, почему именно с немцев стоит начинать рассмотрение воспоминаний Алексея Брусилова? Это очевидно. Немцы занимали высшие руководящие должности, поэтому агрессию Германии в отношении России никто не ждал, а если кто-то смел открыть глаза на действительность — того осмеивали. Брусилов замечает, что его имя нелепо смотрелось среди немецких фамилий.

И всё же, пусть руководящие слои были онемеченными, но интереснее другое. Брусилов характеризует данную нацию ровно теми же словами, которыми потомки характеризуют Третий Рейх с его идеей расового превосходства. Уже с 1871 года немцы задумались насчёт избранности своего племени, должного занять ведущие позиции на планете, смешав с грязью остальные народы, особенно славянские, нужные немецкой нации ради удобрения. И это говорит Алексей Брусилов, а на дворе двадцатые годы XX века.

Чем Брусилов знаменит? Разумеется Брусиловским, или Луцким, прорывом. Это событие ставит перед осознанием того факта, что русская армия оставалась боеспособной, несмотря на обстоятельства. В ходе операции было взято в плен порядка 380 тысяч человек, под контролем оказалась большая территория, а союзные страны смогли из обороны перейти в наступление. Всё это произошло вопреки здравому смыслу, поскольку сам Брусилов говорит об удручающем положении армии и ещё более удручающих людях, ею командовавших. У читателя воспоминаний складывается ощущение всеобщего упадка, коли таковой имел место быть. Алексей Брусилов не говорит, но рост напряжения внутри государства явился прямым следствием проводимой политики.

Не только при Сталине советские люди шли на войну без вооружения и снаряжения, точно такое же положение было и накануне Первой Мировой войны. Солдатам если и доставались сапоги, то основательно заношенные. А когда дело доходило до боевых действий, тогда командованию приходилось ломать голову из-за приказа экономить боеприпасы. Алексей Брусилов говорит, что Россия могла быть готовой к войне не раньше 1917 года. Только была бы она готова, случись конфронтация на три года позже?

О многих проблемах говорит Брусилов. Вполне доходчиво у него получается объяснить к чему привели годы мира после правления Александра III Царя-Миротворца, почему Россия проиграла войну с Японией в 1905 году и отчего никто не усвоил уроков из столь печального опыта. Страна катилась под откос и повинны в этом люди, ею руководившие. Брусилов категорично относился ко всем, начиная от солдат и вплоть до Николая II. Между строк сквозит боль за отсутствие возможности лично на что-то повлиять. В итоге Алексей Брусилов принял решение остаться среди своих, чем бы для него это не закончилось.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Пэн Дэхуай «Мемуары маршала» (1981)

Многострадальное население Китая за XX век натерпелось столько горя, что иным странам хватит и на тысячу лет. В 1911 году пала императорская власть, в стране установилась республика. К 1927 году внутренние противоречия достигли такого накала, вследствие чего вспыхнула гражданская война, сперва напоминавшая холодное противостояние, а после стороны перешли к активным боевым действиям. Ситуация ещё более усугубилась к 1933 году, после агрессивного вторжения в Китай японских военных сил. В такой ситуации гражданская война и вовсе могла обернуться для страны сокрушительной утратой независимости. Всё это время нагнетали обстановку европейские державы и особенно Соединённые Штаты Америки, которым после окончания Второй Мировой войны понадобился новый плацдарм, развёрнутый ими в Корее, попутно они принимали участие в обострении внутренних противоречий в самом Китае. С 1966 года Мао Цзэдун дал начало Культурной революции, которая продолжалась на протяжении последующих десяти лет. Это время можно сравнить с чистками, когда многие политические деятели были устранены. Среди них оказался и маршал Китайской Народной Республики Пэн Дэхуай, умерший в 1974 году. Потомки собрали материал, полученный следователями в ходе выбивания показаний из бывшего маршала, и опубликовали его. «Мемуары маршала» открывают Китай с новой стороны, но при этом они всё-таки лишены многих важных деталей, не взятых во внимание составителями.

Пэн Дэхуай родился в 1898 году. Он рано ощутил на себе, что значит быть бедным, сменив множество профессий, пока не обрёл себя в армии. Не сказать, чтобы армия была настоящим спасением, но в ней он стал себя чувствовать более уверенным, не думая о завтрашнем дне. После падения Китайской Империи и социалистической революции в России, Пэн Дэхуай всё больше думает о коммунизме, чему способствует общее направление политических взглядов Сунь Ятсена, первого временного президента провозглашённой республики. Главный принцип «каждому крестьянину своё поле» доминирует в «Мемуарах маршала» на протяжении многих страниц. Сами мемуары ничего не говорят о политике внутри Китая, поэтому непонятно, кто был у власти. Согласно китайскому мировоззрению, спокойствия в стране не появилось и после установления республики. Население никаких перемен не ощутило — люди жили на старый лад, также претерпевая неудобства от проходящих через селения банд разбойников и войск противоборствующих сторон. Всё это происходит на фоне общего обнищания народа. Крестьянин никогда не знал, когда ему придётся расстаться с жизнью, и насколько это будет мучительным процессом.

Именно на борьбу с бедностью направлены порывы молодого Пэн Дэхуая, не испытывающего жалости, если нужно будет казнить особо провинившегося помещика. Строй старого Китая жил в людях, не желая уступать место веянию возможности слиться всей планете во всеобщей братской дружбе. Именно таким образом протекала жизнь будущего маршала до 1927 года, когда пришло время определяться — будет ли он поддерживать Чан Кайши во главе Гоминьдана или всё-таки предпочтёт влиться в ряды Коммунистической Партии Китая. Пэн Дэхуай выбрал КПК, и с этого момента начинается самый трудный отрезок его жизни. На его долю выпадет постоянное участие в боевых действиях, прорыве окружений и заботе о нуждах солдат.

«Мемуары маршала» показывают развитие революции в трёх провинциях. Как обстояло дело в других — непонятно. Какие-то из них контролировал Чан Кайши, другие удерживали коммунисты, а третьи обладали полной самостоятельностью и в любой момент могли объявить о своём выходе из состава страны. Удивительно, почему Китай в итоге не развалился, сумев дать отпор агрессии Японии и США, став в итоге одной из ведущих держав мира. С 1927 года мемуары сконцентрированы только на отражении карательных походов Чан Кайши в отношении КПК и расхождениях во взглядах Пэн Дэхуая и Мао Цзэдуна. Возможно, Пэн Дэхуай слишком превозносит заслуги коммунистической армии, поскольку каждое сражение напоминает избиение Давидом Голиафа, где силы Гоминьдана каждый раз имеют превосходство в три-четыре раза, и постоянно их уничтожают мелкие отряды противника. Как при таком тактическом гении КПК не одолела Гоминьдан сразу? Сам Пэн Дэхуай объясняет это просто — их противник большей частью состоял из безыдейных призванных насильно крестьян.

Нет в «Мемуарах маршала» конкретики касательно помощи Советского Союза Китаю: ни слова об освобождении Маньчжурии от японских милитаристов, о поставке вооружения. Как нет и сведений о действиях США, помогавшей вооружением Гоминьдану. Зато есть подробное изложение военной помощи корейским коммунистам, где американцев безжалостно уничтожали, никого не оставляя в живых. Составителей мемуаров не интересовало становление КПК, им было важнее показать именно отношение Пэн Дэхуая к председателю Мао, чему они всё больше уделяют внимание. Трудно сказать, чтобы Пэн Дэхуай был ярым противником линии Мао Цзэдуна, даже наоборот — он постоянно подчёркивает свою неграмотность и неспособность судить о правильности тех или иных суждений, относясь ко всему с позиций рядового жителя страны, чьё собственное детство не отличалось радужными моментами. Стоит отметить, что любая коммунистическая литература всегда изобилует множеством терминов, будто надо быть очень умным человеком, чтобы всё это усвоить. Пэн Дэхуай об это открыто не говорит, но и не стесняется указывать на те моменты, которые ему просто никак не удаётся понять.

Самое большое упущение мемуаров — отсутствие информации о причинах падения Чан Кайши. Об этом совершенно нет никаких сведений. Получается, что устраивая продолжительные марши из одного края страны в другой, воюя малыми силами, теряя больше половины людей в сражениях, КПК всегда добивалась положительного сдвига ситуации в свою сторону, отчего в один прекрасный момент они стали преобладающей в стране силой. Очень жаль, что разъяснения этому в книге нет.

В комплексной попытке понять Китай «Мемуары маршала» отчасти помогут, но питать особых надежд на это не следует.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Джек Лондон «Джон — ячменное зерно» (1913)

Когда Джек Лондон просыпался, то первым делом занимался написанием беллетристики, для чего он определил для себя значение в тысячу слов. Только после этого Лондон мог расслабиться: принять изрядную долю алкоголя, да выйти на улицу. Распорядок дня должен быть у каждого, а ещё важнее при этом уметь соблюдать его неукоснительно. Для этого требуется огромная сила воли, которая у Джека Лондона была. Алкоголиком его сделало общество, оно же активно подталкивало к необходимости продолжать оставаться алкоголиком, поэтому Лондону ничего больше не оставалось, как постоянно пить. Изначально, зная вкус лишь дешёвого пойла, он ещё мог отдаваться пристрастию к сладкому, но солидный доход от писательской деятельности открыл ему погреба элитных напитков, в том числе и до ужаса вкусных и бодрящих коктейлей, от которых Лондон не смог отказаться до конца жизни. «Джон — ячменное зерно» — это мемуары Джека Лондона, написанные через восприятие им тяги к спиртному, начиная от первого воспоминания далёкого детства в виде большой пивной кружки отца и заканчивая трагическими последствиями купания в холодной воде, когда его почки стали отсчитывать момент до финальной трагической смерти человека, чья жизнь была наполнена событиями, среди которых радостных набирается краткий день, а отравивших жизнь — всё остальное время.

Перед Джеком Лондоном никогда не стоял вопрос — пить или не пить. Ответ всегда был однозначным — пить. И Джек Лондон пил, иногда беспробудно и без чувства меры. Лондон может быть честным перед читателем, но может и обходить острые моменты. Можно ли поверить, что вместо выпивки в юные годы Лондон мог отдавать приоритет сосательным конфетам? Кажется, это вещи друг друга взаимоисключающие. Но только на первый взгляд. Лондон не догадывался опускать леденец в кружку с Ячменным зерном, чтобы соединить два увлечения в одно, и отчасти это отрезвляло его, давая свободу от алкоголя. Рассматривать проблемы общества начала XX века нужно с позиций проблем общества любого другого века. Читатель согласится с Лондоном, что алкоголь — это тот инструмент, который позволяет найти друзей в незнакомом городе, даёт возможность стать своим в кругу людей и является составным элементом получения удовольствий от жизни. От принятой дозы мозг отключается, и человек, расслабившись, готов совершать любые поступки. Однако, всё не так просто.

Быть своим нужно обязательно: человек чувствует себя изгоем, если не принадлежит к общим устремлениям. Поэтому участие в мероприятиях по распитию алкоголя и перекурах — самый очевидный выход. Пускай, пока портовые работники упиваются до потери пульса, Лондон может удалиться и с упоением вгрызаться в конфету, но лишь до того момента, когда его позовут обратно, нальют штрафную кружку, заставляя участвовать в соревнованиях по поглощению алкоголя. Мир сходит с ума, а вместе с миром сходит с ума и Джек Лондон, не видевший никакого иного выхода, кроме обязательного пристрастия к выпивке. До семнадцати лет Лондон был честным человеком, и всё же являлся горьким пьяницей. При этом, его целомудренное отношение к женскому полу оставалось для него больной темой. Лондон так и не раскроется для женских ласк, или он не посчитает это нужным сообщать читателю, оставаясь кристально честным перед всеми, навсегда прослыв в веках славным писателем, но неудачником на любовном фронте. Не срослось — и винить в этом некого. Алкоголь мешал и помогал, но оставалось то, что не могло пересилить ранимую человеческую душу.

«Мартин Иден — это я сам» — говорит Джек Лондон со страниц «Джона — ячменное зерно», показывая многие их тех эпизодов жизни, которые были присущи Идену, чьё существование не тонуло в столь горькой среде, хотя Мартин и тонул в мерно покачивающихся волнах судьбы. Джек Лондон тоже плыл по течению, но вокруг него плескалось море алкоголя, в котором в любой момент можно было утонуть из-за очередного шторма. Отчасти, Джек Лондон сам предсказал свой конец, подведя черту за семь лет до этого. Оглядываться назад стоит лишь ради осознания прожитых лет; переживать по этому поводу не следует. Без алкоголя Джек Лондон мог сгинуть много раньше, а с ним он вспыхнул ярким огнём на литературном небосклоне. Вспыхнул и сгорел.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Иван Дёмин «Истоки будущего» (1980)

Истоки будущего стоит искать в настоящем и прошлом. Бесполезно отвергать прогресс — он не спросит о необходимости модернизации устаревающих понятий. Глупо сохранять имеющееся, не заглядывая вперёд; даже если горизонт не виден чётко, а представляет из себя смазанную полоску ожидаемых общественных потрясений. Ещё ни одна революция не свершилась без внесения изменений в людские жизни. Если в начале XX века на автомобили смотрели с осуждением, не видя в них ничего, кроме бесплодных попыток превзойти возможности исстари используемой силы лошадей. Несколько последующих десятилетий расставили приоритеты развития с совсем противоположных точек зрения. Иван Дёмин отчасти стоял у заново зарождающейся автомобильной промышленности Советского Союза, помогая создавать новое объединение на базе, брошенных немцами, ремонтных корпусов , что в будущем станет известно под названием Минского Автомобильного Завода, а ещё позже БелавтоМАЗа. Но для этого Дёмину нужно было пойти против родителей-крестьян, получить образование в Москве, вступить в ряды добровольцев, попасть в плен, бежать и оказаться среди партизан. Только после тяжёлых испытаний можно будет задуматься о будущем, а пока на страницах книги гремит Вторая Мировая война, участником которой Иван Дёмин оказался наравне со многими согражданами, брошенными в пекло противостояния немецкой военной машине.

Будни директора крупного машиностроительного объединения не дают свободно вздохнуть. Дёмин, изначально электрик, запускавший первые электростанции на заводе, со временем дорос до высшего руководящего поста, получив возможность определять ритм предприятия исходя из своих представлений о рабочем процессе. Для него нет мелочей, он настаивает на постоянных обновлениях выпускаемой продукции, следя за ситуацией в мире, не отставая от зарубежных производителей. Для Дёмина имеет значение не только собственный конвейер, но и нужды работников, а также усовершенствование всех процессов. Там, где иной руководитель обеденное время пускает на самотёк, Дёмин создаёт полноценное производство, внедряя электронное оборудование, когда уходя из столовой можно заказать на следующий день одно из блюд, нажав на кнопку, а сама еда перемещается по конвейерной ленте, экономя минуты, позволяя предприятию сократить огромное количество часопотерь из-за ранних уходов на обед и опозданий с него, когда иначе просто невозможно спокойно дождаться времени для приёма пищи. Кажется — сущая мелочь: только для Дёмина она имеет важное значение. И если кто-то наладит систему питания лучше, то для Дёмина это становится призывом сделать лучше.

Характер Ивана Дёмина закалила война. На второй день вторжения Германии, он успешно защитил диплом и в числе первых отправился на фронт. Двигаясь в сторону Минска, Дёмин не знал, что сам Минск он увидит только через три года, когда Советский Союз вернёт себе контроль над территорией Белоруссии. В это тяжёлое время Дёмин не раз будет стоять рядом с шальными пулями и осколками гранат, выполняя диверсионные операции в тылу врага и помогая партизанам наладить инфраструктуру. Читая «Истоки будущего», читатель вновь и вновь будет приятно находить для себя неистощимый оптимизм человека, для которого каждый день омрачался плохими известиями, а относительно короткий промежуток боёв стал важной составляющей оставшейся жизни. Дёмин расскажет про каждого ответственного партизана, а потом и про его жизненный путь, чаще всего связанный с деятельностью на МАЗе.

Очень тепло Дёмин отзывается о директорах завода, начиная с самого первого, чей пробивной характер помог из ничего создать основу для успешного в будущем предприятия, и последующих, выполнявших необходимые для функционирования завода мероприятия. Мало было наладить ремонт трофейных немецких автомобилей — нужно было разработать выпуск своих, а в этом плане необходимо было согласовать модель лично со Сталиным. И Дёмин показал весь свой непробиваемый характер, не имея склонности соглашаться с чужими мыслями, если они не имеют перспектив. Когда Сталин указал на недочёты и на недопустимость использования дизельных моторов, тогда Дёмин не стал кривить душой и поддаваться влиянию первого лица в государстве, грамотно разъяснив суть представленной модели. Тогда Сталин усмехнулся и от своего мнения отступился, предоставив молодому поколению возможность претворять в жизнь прогрессивные подходы для машиностроения того времени.

Советские пятилетки задавали темп развития МАЗа, что полностью совпадало со взглядами Дёмина, настаивавшего на новых моделях автомобилей каждые пять лет. Читатель с первых страниц книги погружается в авральную работу директора, готовящегося к окончанию отчётного периода, когда нужно выполнить всё ранее намеченное. Не раз Дёмин будет цитировать Брежнева, находя в его «Целине» важные рассуждения, так близкие ему самому. В «застойные времена» прогресс не стоял на месте — просто обществу не хватало провальных решений партии, действовавшей чересчур идеально. Оптимально для производства действует и Дёмин, директорство которого запомнилось созданием БелавтоМАЗа и быстрым ростом предприятия, готового дать необходимое стране количество машин. Дёмин даже удивляется, замечая, что МАЗ делает автомобили для того, чтобы эти самые автомобили помогали в добыче металла, который пойдёт на производство этих же автомобилей; сам МАЗ всё больше нуждается в сырье. Все звенья действуют исправно, если Дёмин успевает наладить производственные процессы. А это очень трудно.

Когда-то люди жили в едином порыве, думая о светлом будущем, но прогресс внёс свои коррективы. Плохого в этом ничего нет, однако стало труднее. В будущем будет ещё труднее, но иначе быть не может. Стоять на месте нельзя — нужно двигаться вперёд.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Бойко «Большой Хинган — Порт-Артур» (1990)

Вторая Мировая война не закончилась разгромом Германии, как принято об этом думать. Даже 9 мая не является тем самым днём, о котором стоит говорить так громко. Для автора книги «Большой Хинган — Порт-Артур» война могла подойти к концу 17 апреля 1945 года, но генерал Василий Бойко получил приказ о передислокации вверенной ему и всей остальной части военного совета 39-ой армии в другое место. Куда и зачем? Ведь война закончилась. Точно этого никто не знал: вся операция выполнялась тайно. Солдаты лишь догадывались, двигаясь на поездах в сторону Сибири, а затем Монголии. Только генералы Бойко и Людников в Москве были ознакомлены с предстоящим планом продолжения войны Советским Союзом против одинокой Японии, оставшейся без союзников и сохранявшей фанатичную верность Микадо, готовой до последнего реализовывать планы японской военщины во имя святой цели удержания контроля над Азией. В свете тайных передвижений и начинается книга воспоминаний Бойко, написанная им спустя почти пятьдесят лет. Многое вложил Бойко в текст, давая читателю богатую пищу для размышлений.

Советский Союз уже в своё время дал отпор Квантунской армии, отбросив её назад. Тогда операцией руководил Жуков, сейчас основное управление в руках маршалов Малиновского и Василевского. Задача ставилась одна — выбить Японию с китайских территорий, особенно из Маньчжурии и полуострова Гуаньдун, в честь которого Квантунская армия и получила своё название. Япония осознавала важность этой местности для экспансии на континент, поэтому не желала уходить добровольно. План руководства Советского Союза заключался в эффекте неожиданного нападения с двух сторон. И если движение войск со стороны территории на Дальнем Востоке ожидалось, то марш-бросок через монгольские степи и пустыни с последующим преодолением горной цепи Большой Хинган японцами даже не рассматривался — настолько это всё выглядело фантастичным. Может ли огромное количество человек преодолеть тяжёлые условия перехода, не имеющие аналогов в человеческой истории? Японцы в этом сомневались, и ждали нападения не ранее 1946 года, да и то в лучшем случае. В Советском Союзе думали иначе, осознавая неистощимые запасы боевого духа у своих солдат.

Василий Бойко подробно описывает дорогу в поезде, мысли о величии просторов Сибири, о мощи течения вод Енисея, о прозрачности Байкала и великом предназначении родной страны. Прекрасно, когда человек не делит людей на хороших и плохих, а адекватно смотрит на ситуацию. Он не говорит ничего плохого о руководителях, и не позволяет себе сомневаться в ожидании счастливого окончания войны. Кажется, нет таких людей сейчас. Впрочем, Бойко будет позже сожалеть о многом, пенять в сторону ухудшения отношений между бывшими союзниками и о многом другом, включая помощь братскому китайскому народу, в итоге затеявшему Культурную революцию, попирая многое из того, что Бойко было дорого.

Читатель никогда не сможет представить себе трудности перехода советский войск через пустыни и горные цепи. Нужно было вести людей, перебрасывать технику, думать о множестве проблем одновременно. Не только обеспечение едой и водой беспокоит Бойко, на плечи военного совета 39-ой армии легла забота обо всём, включая разработку рекомендаций по противодействию солнечным ударам и появлению мозолей. Неразрешимое разрешалось, во многом благодаря сложившемуся о советских солдатах мифу об удальстве и способности одолеть любые неприятности. Помогают Бойко не только собственные знания, но и поэзия Твардовского, отразившего в «Василии Тёркине» насущные проблемы войны. Тут не только «переправа, переправа, берег левый, берег правый», но и осознание важности хоть какой-никакой, но питьевой воды. Сапёры помогают передвигаться танкам и самоходным артиллерийским установкам, а наблюдательные солдаты советуют употреблять в пищу дикие лук и чеснок, чтобы избежать цинги. А как все с упоением ловят рыбу в солёном озере, единственном на их пути, оголодав и желая просто есть! Не передать всех тягот марш-броска.

Другой проблемой, самой последней, стало преодоление гор. Красиво с их вершин взирать на Маньчжурию; но одно дело смотреть, а другое — провести людей по этим нехоженым места, где легко можно сорваться. Ситуацию усугубили хлынувшие дожди, превратившие земную поверхность в кашу. С трудом, но удалось советским войскам преодолеть Большой Хинган. Сокрушается Бойко только над тем, что не было с ними видео-операторов, чьи работы навсегда могли запечатлеть подвиг солдат, сумевших выдержать такое испытание, которое вошло в учебники военной тактики. Во время перехода Бойко беспокоил именно боевой дух, поскольку многие воины были из свежего пополнения, не принимавшие участия в основной войне против Германии: как они себя поведут, смогут ли всё выдержать. Неслучайно, важное значение Бойко отдаёт политрукам — активным агитаторам, сохранявшим бодростью, ведя ребят во славу Родины. Многие солдаты действительно вели себя храбро и во время перехода, и во время последующих боёв, сохраняя выдержку и занимаясь полезной деятельностью: издавалась газета, писались заметки, создавались картины — всё успевали солдаты, превозмогая жажду, голод и причуды погоды.

Четыреста километров позади, впереди Маньчжурия. Передвижение войск стало настоящим сюрпризом для японцев — они до последнего не знали о действиях Советского Союза, сохранявшего молчание на протяжении всего марш-броска, скрывая от противника свои манёвры. Даже Василевский и Малиновский появились в армии строго как генералы Васильев и Морозов, были запрещены все письменные распоряжения, сохранялась тишина в радиоэфире. Первые перестрелки с японскими войсками приносили потери обеим сторонам, но продвижению войск это не мешало.

Читатель во время чтения обязательно задумается, почему Бойко так настойчиво говорит о помощи китайскому братскому народу, учитывая, что братство толком ни на чём не основывается, а Советский Союз строго преследует цель захватить под свой контроль Порт-Артур и когда-то основанный Российской Империей Дальний (позже ставший Далянем) и отомстить за поражение сорокалетней давности в провальной для России войне с Японией 1905 года. Не зря настольной книгой Бойко с самого начала передислокации являлся «Порт-Артур» Александра Степанова, написанный именно на основании событий 1905 года — это книга рекомендовалась руководством без возражений, но только командному составу, чтобы оно лучше понимало цели страны и поддерживало боевой дух среди солдат на должном уровне.

Во главе Китая, если можно именно так выразиться, стоял проамерикански настроенный Чан Кайши — именно поэтому читатель и не понимает значения слова «братский». Ни Мао Цзедуна, ни коммунистов: ничего подобного во время движения советских войск на Маньчжурию не наблюдалось. Если верить Бойко, то именно от действий Советского Союза зависел дальнейший успех коммунистической партии Китая, получавшей тайно от Союза вооружение, благодаря чему удалось сломить сопротивление Чан Кайши, открыто пользовавшегося поддержкой со стороны США. Когда атомное оружие сделает своё дело, и Япония покорится, тогда вся мощь армии США будет направлена на помощь одной из воюющих сторон в Китае, а сам Китай погрузится в гражданскую войну — об этом Бойко тоже напишет, но ближе к концу книги. Пока же нужно думать не о Порт-Артуре, а о Маньчжурии, раскинувшейся широко, и оборудованной специально в виде крепости, где японцы подготавливали основной плацдарм для нападения на Сибирь и Дальний Восток.

По мере продвижения вглубь марионеточного японского государства Маньчжоу-го, всё больше сдавалось в плен китайских и монгольских частей из состава Квантунской армии, не видевших для себя дальнейших перспектив в службе японскому императору. Бойко сокрушается, видя состояние населения Маньчжурии, доведённого до бедности. Местные жители воспитывались в духе японской пропаганды величия Микадо и им было отказано в получении образования, иной раз и кусок хлеба не давали, отбирая всё выращенное для нужд японцев и Квантунской армии. Бойко чётко рисует образ японского народа, наделяя его только одной положительной чертой — исполнительностью. Если Микадо говорит воевать, значит японцы фанатично будут идти в бой, даже если это бессмысленно. Не зря в японской армии использовались смертники, о которых Бойко отзывается как о маниакально приверженных людях, чей разум наполнен лозунгами о божественности императора. Но когда Микадо подписал капитуляцию, то никто из японцев не ушёл в партизаны и не стал вести иную подрывную деятельность, сменив агрессию на полную покорность.

США помогли завершить войну с Японией; Советскому Союзу теперь предстояло основательно закрепиться в Маньчжурии. И тут перед Бойко и военным советом 39-ой армии возникли новые проблемы, касающиеся не только борьбы с распространением чумы и укусами энцефалитных комаров, но и заботой о местном населении, а также о собственных солдатах. Проблем не стало меньше — они возросли в прогрессии. Трудно людям перестраиваться с режима войны, в котором они находились беспрерывно пять лет, чтобы в одно мгновение начать строить мирное общество в чужой стране. Полуостров Гуаньдун был важен: угроза роста влияния США в регионе была очень ощутима — всё это заставило смотреть Советский Союз много дальше почивания на заслуженных лаврах — нужно было думать о новом противостоянии, но уже бывшим союзникам по антигитлеровской коалиции. Допускать становление Китая проамерикански настроенным — нельзя.

Бойко подробно рассказывает о переходе к мирной жизни, об эмиграции японцев к себе домой и о возрождении экономики, становлении образования, росте самосознания китайского народа. Не так просто выселить квалифицированных специалистов, покуда не будет подготовлена им замена. Поэтому японцы продолжали занимать руководящие посты.

Спустя годы в Китае разразится Культурная революция, а в Японии к власти придут реваншисты. Бойко так характеризует всю ситуацию: Япония в техническом совершенстве стремится в XXI век, но по политическим воззрениям остаётся в XX веке.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Ли Куан Ю «Из третьего мира — в первый» (2000)

Сингапур — искусственная страна, насыпной остров, образец создания всего из ничего, пример грамотного политического управления и развития. Некогда бедная страна, в шестидесятых годах XX века была поставлена перед очевидным фактом — этот остров был никому не нужен. За него никто не держался. Во многом, проблема заключалась в преобладании китайского населения, которое не хотели видеть в своих государствах соседи, боясь, в большей степени, возможной агрессии коммунистов, что стала бы прорастать изнутри.

Сингапур можно назвать аналогом Тайваня, но более раннего заселения бегущими китайцами. Сбегали не от коммунистов. Бежали от нестабильности. Китай никогда не отличался стабильностью экономических и социальных процессов. Многовековая история его всё-таки сплотила, но нет гарантий, что Китай не развалится вновь. Цикличность истории наглядно подтверждает брожение в сознании людей, усвоивших из истории непростую жизнь государства. Быть единым лучше, чем быть просто большим. К сожалению, природа человека выходит за рамки интересов других людей. Что русскому хорошо, то немцу смерть — согласно этой поговорке, множество китайцев покинуло родную страну, кто-то переехал в Сингапур, остальные рассеялись по миру. Поэтому нельзя считать сингапурских китайцев прокоммунистически настроенными. даже прокитайски настроенными. Им это несвойственно. Они давно стали самими собой. У них не было в ходу пекинского диалекта, даже кантонский диалект китайского языка в Сингапуре понимался с трудом. В этом полинациональном государстве всё было непросто.

Ли Куан Ю столкнулся в шестидесятых годах с очевидной проблемой. Мир тогда делился на коммунистов и тех, кто был против коммунистов. Внутри страны велась борьба двух партий. Одна из них была коммунистической, другую возглавлял Ли Куан Ю. Изначально, Куан Ю был человеком запада. Он отлично знал местные языки и свободно владел английским языком, получив образование в престижном университете за пределами Сингапура. Лавируя между интересами соседей и крупных политических игроков, Куан Ю строил страну для народа, идя на компромиссы и делая всё для процветания.

Не так просто уговорить людей терпеть нищету или иные неудобства. Ли Куан Ю это удавалось, а его партия всегда переизбиралась. Результат всем известен. Жить в Сингапуре — дорого и престижно. Азиатский вариант Монако. Куан Ю обо всём подробно расскажет, начиная от трудностей внутренней и о проблемах внешней политики, об отсутствии инфраструктуры, свободной земли, даже о пресной воде, которой нет в стране. Из ничего — всё. Куан Ю вовремя понял ценность людей, что человеческие способности стоят дороже продуктов труда. Утечки мозгов не было — все студенты возвращались обратно поднимать экономику родной страны, при низкой зарплате в чиновничьем аппарате. Сингапур стал площадкой для мировых корпораций, создававших рабочие места для населения.

Читая книгу, видишь и понимаешь ситуацию в Юго-Восточной Азии, лучше усваиваешь важность этого региона для планеты. Ли Куан Ю расскажет о дестабилизирующих факторах, о кризисе в результате падения тайского бата, об агрессии Вьетнама, об его отставании в развитии, о нападении на Камбоджу, о войне с США, о планах Вьетнама на захват Таиланда и о китайском разрешении вопроса, когда милитаристские планы были разрушены коротким вторжением. Каждая страна региона удостоится конструктивной критики. Куан Ю расскажет о посещении Китая, США и СССР.

Сколько не говори, а лучше автора никто не скажет. Сингапур — не вкусная конфета, это котёл противоречий.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Бенвенуто Челлини «Жизнь Бенвенуто Челлини» (XVI век)

Как сказал генерал Бетлехем (фильм «Почтальон», 1997) — чтобы не было неправильных представлений о твой жизни у потомков, нужно вести дневник. Бенвенуто Челлини об этом знать, конечно, не мог. Однако всё-таки озаботился систематизировать свою жизнь, учитывая скандальность собственной фигуры. О самом Челлини известно только по его автобиографии. О нём не писали современники. Он был настолько заносчив и напыщен, так любил драться и задирать перед всеми нос, что никто с ним рядом спокойно не мог находиться.

Родился Челлини во Флоренции в 1500 году. Его звезда зашла чуть погодя после звезды Донателло, цвела рядом со звездой Микеланджело. Челлини постоянно мотался между Римом, Флоренцией и Францией, пытаясь найти свою выгоду. С его же слов, он был честным малым, искусным и гениальным человеком, но почему-то с ним всегда не хотели рассчитываться — ни римские папы, ни флорентийские Медичи, ни король Франции. Все имели тайный умысел удерживать при себе Бенвенуто, не отдавая ему всей суммы сразу, дабы трудился равномерно и не думал убегать под чужое крыло, да не задумывался об уютном гнёздышке.

Отец видел в Бенвенуто музыканта. С юных лет заставлял трудиться на этом поприще, отчего Бенвенуто люто возненавидел сиё нищенское мастерство, от которого в жизни не прибавится достатка. Ему хотелось творить, вот он и стал ювелиром, совмещая обязанности скульптора. Работа с металлами и драгоценными камнями ему была в радость. Лишь благодаря музыкальным способностям его приметили, а дополнительные способности к ювелирному делу позволили закрепиться сперва среди кардиналов, а потом и среди пап.

Челлини обладал буйным нравом. Читая его биографию, видишь сплошные убийства. При этом за них почему-то не наказывали. Может мы неправильно воспринимаем эпоху Возрождения. Гуманизма там не было. Смело убивай людей и ничего тебе за это не будет, главное будь полезным для общества. Надеяться в первую очередь надо на самого себя. Не сможешь отстоять взгляды — бежать некуда. Смело обнажай клинок и сражайся. Всё-таки существовали наказания: например, за удар кулаком штраф был меньше, чем за пощёчину, понятно теперь как предпочитал драться Челлини. Впрочем, чаще он пользовался кинжалом, погружая в затылок противника.

Фривольные взгляды тех времён нам прекрасно известны по «Декамерону» Боккаччо. Ничего не изменилось и при жизни Челлини. Только боялись не одной чумы, коей довелось переболеть и самому Бенвенуто, но боялись также и неаполитанской болезни, что ныне зовётся сифилисом. Челлини частенько страдал высыпаниями от поцелуев очередной девушки. Ребёнок появился у Бенвенуто только к сорока четырём годам от натурщицы. О постоянном браке задумался лишь к шестидесяти годам. В книге крайне мало описаний женщин, очень мало. Гораздо чаще эпитетов и восхвалений удостаивались мужчины. Что-то Бенвенуто не до конца договаривал.

Противоречие усиливается набожностью. Челлини постоянно молится, всегда обращается к Богу, просит защиты. Видимо, не были тогда знакомы заповеди, Библию никто не читал, а посещение церкви и отпущение грехов позволяло быть благочестивым человеком, помня о тёплом местечке в раю, так хранимого для него, ведь Челлини истый верующий.

Пришлось Бенвенуто Челлини посидеть и в тюрьме, куда за буйный нрав отправил его римский папа. Там его хотели убить, подмешивая в еду алмазную крошку. Папа был строг, пришлось бежать. Каждую ночь Челлини требовал новую простынь, из которых в итоге сплёл себе побег.

Не в самое простое время жил Бенвенуто Челлини. Впрочем… бывает ли простое время?

Автор: Константин Трунин

» Read more

Пин Ятай «Выживи, сынок» (1987)

Безумство. Откуда брать силы для написания добрых слов об этой книге? Она о тяжелейшем периоде в истории Камбоджи, гордо теперь именуемом автогеноцидом. В конце прошлого века безумство коммунистов китайского толка ввергло страну в хаос и пучину равноправия, верное заветам псевдосправедливости. Все слышали о красных кхмерах, о Пол Поте, но никто ничего толком не знает о событиях того времени. Не было тотальных чисток, народ зверел сам по себе. Народ изводил сам себя. Необразованные красные кхмеры крушили и громили любой намёк на буржуазность: уничтожали книги и деньги, выгоняли людей из городов в поля и леса. Вся страна превратилась в концлагерь для самих себя. Обременённые умом зачищались при первой возможности, их семьи были поставлены на край гибели. Никакой медицины, даже народной. Люди умирали от голода и болезней. Убивать при таком раскладе не приходилось. Люди сами уходили из этого мира. Кто от истощения, а кто-то самостоятельно накладывал на себя руки. Для буддистов самоубийство считается очень серьёзным грехом, ведь рождение человеком — высшая степень жизни. Правление красных кхмеров началось с необдуманных действий США, что позже лишило Никсона президентского кресла. Закончилось вторжением Вьетнама и возвращением монарха на трон. Красные кхмеры не наказаны до сих пор.

В этой обстановке более четырёх лет просуществовал Пин Ятай. Он получил престижное образование на американском континенте, работал в правительстве, отчаянно отказывался принять как факт, что красные кхмеры дорвутся до власти. Наиболее осторожные покинули страну, оставшимся пришлось непросто. Их выгнали из города. Заставили трудиться. Благополучная страна никогда не знала голода. Необдуманная политика уничтожила всю инфраструктуру. Одичала. Выживают теперь сильнейшие, предприимчивые и изворотливые. Религия запрещена. Безбожие — нереальность для буддийской страны. Здесь всегда подавали нищему. А теперь никто не подаёт. Нищей стала вся страна. Пин теряет одного родственника за другим — их не убивают, они умирают сами. Тропический климат не способствует благополучной жизни в нечистотах и изматывающем труде. Любая надежда была разрушена. Осталась надежда на побег, о котором Пин думает всю книгу. Но люди боятся. Боятся и умирают. Печаль.

Книга не оставит равнодушным читателя. Эта одна из тех книг, которые заставляют думать. В очередной раз по другому смотришь на окружающую тебя действительность. Так ли всё плохо на самом деле. Так ли уж нас притесняют и не дают спокойно жить. Наша страна пережила многое. Стоит вспомнить хотя бы гражданскую войну. Но такого как в Камбодже у нас не было. Люди не знали ничего, даже люди у власти практически ничего не знали. Страна варилась в котле, сама себя переваривала. Получилась рисовая каша. Переваренная. Без специй. Лишь один кусочек сахара для сладости.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Владимир Арсеньев «По Уссурийскому краю», «Дерсу Узала» (1921, 1923)

Приморский край — край неизведанный, край спорный, пограничная территория трёх государств. Китайский культура переплетается с культурой русской, много позже подвергнется сильному японскому влиянию. Однако к моменту написания книги влияние оказывают Китай, Россия и Корея. Россия оказывает непосредственное влияние, всё-таки государственная территория. Хотя может я и не прав, ведь Арсеньев со своей экспедицией ходил где-то на юге Ханки по территории современного Китая. В книге упоминается вскользь Камень-Рыболов, как одно из старейших поселений Приморья. Приятно, всё-таки много лет там прожил.

Книга читается скучно: описание рек, куда какая впадает, какая протяжённость каждой, по три-четыре называния каждого географического объекта на разных языках. Трепет возникает только в момент появления Дерсу, в другие моменты книгу хочется захлопнуть и взять вместо неё в руки географический атлас. Без Дерсу книга бы не стала той книгой, что так полюбилась многим читателям.

Самое главное — философия Дерсу. Он таёжный охотник, живёт под открытым небом и поклоняется силам природы. Для него «Людьми» являются не только люди, но и тигры, олени, кабаны, даже трава. Всё в этом мире не просто так, нет принципа жизни здесь и сейчас, потребительского отношения к окружающим тебя вещам. У всего есть своя суть и всё случается не просто так. Даже голодного тигра можно попросить уйти, а если тигр не уходит, значит причина в другом. Может просто надо попросить у него прощения за отсутствие приглашения посещать его территорию. Дерсу мастерский следопыт. Он может многое прочитать по следам. Нелегко ему живётся, у каждого из нас своя судьба, и Дерсу никогда не станет жить в городе, в окружении давящих стен.

Рекомендую, если не читать книгу, то посмотреть одноимённый фильм Акиры Куросавы. Замечательно снято, полностью передан дух книги. Намного лучше фильмов Куросавы про самураев, имхо.

» Read more

1 8 9 10