Tag Archives: издано в 2015

Евгений Рудашевский «Здравствуй, брат мой Бзоу!» (2015)

Рудашевский Здравствуй брат мой Бзоу

Что может связать горы и море? Только дружба между человеком и дельфином. Эта дружба без обязательств, важно лишь быть честным. И тогда дельфин поверит человеку, крепко к нему привязавшись. Каждый день станет незабываемым, новые впечатления от встреч будут обеспечены. И если люди будут смеяться над дружбой, им будет достаточно показать взаимную преданность. Не еды и развлечений ради, а именно во имя обоюдной теплоты приплывает дельфин к человеку. Что мог добавить к такому сюжету Рудашевский? Евгений ввёл в повествование элемент происходивших в Советском Союзе процессов, как натянутые отношения между абхазами и грузинами, так и военное вмешательство в Афганистан.

Ничего не предвещает грозы. Рудашевский наполнил повествование истинной дружбой двоих, с трудом наладивших контакт и теперь получающих удовольствие от общения. Дельфин мог погибнуть, но его спас главный герой. Теперь они слились в одно целое, понимая друг друга на уровне чувств. Сознание дельфина проникло в человека. Может быть и частица человека поселилась в дельфине. Смогут ли они пережить расставание? Поймёт ли дельфин необходимость вынужденной разлуки? Главный герой постоянно пребывает в мыслях о предстоящей службе в армии, его отправят далеко от родного дома, где не будет ни гор, ни моря, а лишь бескрайняя степь, либо пропахшая жарким климатом пустыня.

С каждой страницей автор даёт читателю ощущение надвигающейся беды. Служба в армии оказывается не самым опасным предприятие в жизни главного героя. Страна втягивается в Афганистан, в Абхазию начали доставлять цинковые гробы. Развязка кажется неминуемой и думается, что Рудашевский позволит читателю переживать до конца, после избавив от тягот ожиданий, воссоединив человека и дельфина снова. Так желается и хочется, особенно юному читателю. Эмоции в любом случае нахлынут в заключительных абзацах произведения. Басовитый рокот грома лишит слуха, вспышка от молнии ослепит глаза, книга так и останется открытой на последней странице.

Сюжет произведения Рудашевский построил таким образом, что нельзя ничего сказать конкретно, не раскрыв детали повествования. Но не стоит предполагать, будто Евгений сказал новое слово в литературе. Нет. Он показал умение писать красочно, надавливая на необходимые точки восприятия в нужные для этого моменты. Читатель будет с умилением наблюдать за происходящим в начале, сменив за время чтения весь спектр эмоций. Юным читателям будет о чём рассказать родителям, заодно порадовав их знанием тяжёлых отношений между населяющими Кавказ народами и сведениями о войне в Афганистане, куда уходили служить, и откуда редкий человек возвращался здоровым физически и душевно.

Не дано человеку жить, как ему хочется. Нужно соблюдать заведенные обществом порядки. Если требуется обрести умение воевать, придётся на несколько лет отказаться от привычного ритма. Почему бы такому не быть и среди дельфинов? Не всегда может получаться находить время для общения с человеком, вдруг нужно добывать пропитание для семьи или тоже воевать, охраняя родной дом от других обитателей моря. Как знать, об этом приходится только гадать. Рудашевский даёт общее представление о водоплавающем друге главного героя, читателю самому нужно подумать. Как бы не сложились дела у дельфина вне дружеский чувств, человек всё-таки бы не смог ощутить тревогу с той же чуткостью, как это дано дельфину.

Однажды дельфин уже выбрасывался на берег. Может и тогда он познал грусть от расставания с другом, не выдержав длительности разлуки? Сможет ли дождаться на этот раз? Или его спасёт другой, и он забудет о старых друзьях? Тогда было бы меньше слёз.

» Read more

Анна Ремез «Пятнадцать» (2015)

Ремез Пятнадцать

Некогда популярная музыкальная композиция «Айн, цвай, полицай» сводила с ума молодёжь, ныне её исполнитель более не числится среди живых, но не стоит говорить о дне сегодняшнем, когда речь заходит о былом. Лучше совершить путешествие в прошлое вместе с писательницей Анной Ремез, предложившей читателю повесть «Пятнадцать», рассказывающую о девяностых годах глазами старшеклассницы, отправившейся в Казахстан навестить родственников. Там ожидает первый поцелуй, сумасбродные поступки парней и наипаршивейшая действительность, из-за которой нет никакого желания заново поднимать памятные события. Каждое время отвратно в силу свойственных ему причин. Девяностые не являются исключением.

Тошно бывает от многих обстоятельств. Несоответствие ожиданий — одно из них. Какая может быть радость для девушки, оказавшейся в столь непривычной среде, где окружение исповедует лёгкую жизнь, ничему не придавая значения? Её ровесники живут без обязательств, употребляют наркотики, ведут беспорядочную половую жизнь и слушают музыку сомнительного качества. Они знают про отсутствие перспектив и ничего не желают сделать, чтобы улучшить это положение. Им предстоит прозябать, перебиваться случайными заработками и рожать детей, которые повторят судьбу родителей.

А ведь главная героиня — едва ли не образец для подражания. Она благородна в порывах, поэтому-то ей и не дано быть наравне со сверстниками. Но нельзя быть вне коллектива, нужно всегда принимать участие в любых устраиваемых им мероприятиях. Если новые друзья зовут в клуб — надо идти, пригласили на вечеринку — нельзя отказываться. Однако, как быть с тем, что девушке может нравиться парень, занимающий её мысли и являющийся единственным, кто её радует? Уж он-то не может её разочаровать, именно с ним ей будет тяжелее всего расстаться и только о нём останутся приятные воспоминания.

Проблема воспоминаний всегда кроется в желании понимать их иначе, забыв об обидах и про остальное, словно не было тех лет, а есть перед тобой чистый лист, должный быть переписанным заново. Так и происходит на самом деле. Лютых недругов память превращает в людей с рядом недостатков, на которые следует закрыть глаза. Лучших друзей — низводит до статуса приятелей, приятных в общении. Все остальные, даже с кем не общался, получают право на симпатии, поскольку с ними у тебя есть общее вчера. В силу этих причин у Анны Ремез и не получилось представить действующих лиц в качестве отрицательных персонажей — они заслуживают права на лучшее к ним отношение, нежели они того заслуживают.

Парень, ставший предметом чаяний главной героини, ничего из себя не представляет, кроме набора располагающих к общению с ним черт. И эти черты Анной Ремез представлены в выгодном для него свете. В таком же свете прорисованы остальные участники повествования. Кажется странным, когда желаешь забыть, и не можешь, продолжая постоянно вспоминать, давая прошлому право на его переосмысление. Так устроен человек — ему свойственно тешиться иллюзиями.

Не существует определяющего угла — все углы взаимосвязаны. Если где-то недовольны жизнью, значит это происходит повсеместно. Разве суть истории задана в ритме расшатанной казахстанской периферии? Такая же ситуация с молодёжью происходила и в родном городе главной героини, как бы культурно выше она себя не ощущала. Вернётся она к родителям, заново ощутит перемену общественных ценностей, а потом обязательно столкнётся с нравами загнанных в угол людей, упершись в точно такой же угол.

Нужно расширять горизонты. Нет нужды совершать путешествия в далёкие страны, достаточно выйти за пределы привычного круга общения, как многообразие сразу станет заметным. Также нет нужды предаваться воспоминаниям, всё это есть и сейчас, лишь возраст изменился и острота восприятия замылилась.

» Read more

Валерий Осинский «Русские мальчики» (2015)

Осинский Русские мальчики

С войной ничего не поделаешь. Люди воюют, убивают себе подобных. Так было с зари человечества. И никогда этот процесс не закончится. В войне участвуют осознанно или становятся её невольными свидетелями. Участвуют взрослые и дети. Психика идёт на слом у тех и у других. Остаться умственно полноценным после боевых действий ни у кого не получается, обязательно происходит психотравма. Её излечить может втягивание в войну, чтобы каждый день был наполнен жаром боя. Иначе следует деградация личности, преисполненная кошмарными воспоминаниями о былом. В случае детей всё намного тяжелее. Дети тоже гибнут на войне.

Валерий Осинский предлагает читателю ознакомиться с двумя рассказами о военных конфликтах: «Рапана» и «Ваня». В повествовании обязательно задействованы дети. Они являются центральными героями. На собственном примере им приходится познать ужасы людской ненависти. Не обходится в сюжете и без трупов, срезанных автоматной очередью. Дети ничем не отличаются от взрослых, поэтому гибнут и никто их не щадит. Но гибнут они не под пером Осинского, а до того как Валерий обратит на них внимание. Поэтому приходится принимать боль других. Тщетно взывать к справедливости.

Война войной, а жить можно и вне войны, понимая, что от неё не уйти. Она всегда рядом, готовая вырваться и усеять землю новыми трупами. Будет работа для Скорой помощи, не обойдётся без применения наркотических анальгетиков и срочной госпитализации в реанимационные отделения. Современная война часто соседствует с обыденной повседневностью, в которой обострение ситуации кратковременно. Снова трупы и вновь люди принесены в жертву. Редко погибают военные, умирать приходится гражданскому населению, истинному заложнику политических разногласий.

Осинский не даёт огнестрельному оружию оставлять на страницах пороховой след. Трупов в повествовании хватает и без этого. Читателю необходимо вместе с автором придти к неутешительным выводам, вполне итак понятным. И когда угроза исчезает, приходит время вспомнить про ловлю рапанов. Тихое спокойное прошлое кажется безвозвратно утерянным, если брать в расчёт настоящее. Что уж говорить о будущем? Пройдёт ли озлобленность и смогут ли измениться люди в лучшую сторону?

Какие бы проблемы Осинский не поднимал, явно о них он не говорит. Действительно, случаются военные конфликты, гибнут люди, в том числе и дети. Но развития мыслям Валерий не сообщает. Смысл его слов постоянно теряется. Размер рассказов и без того мал, чтобы остроту социальных проблем сводить к плаванию под водой или к спорам о том, кто первым изобрёл унитаз, кто после придумал для него слив и ради кого это делалось. Может быть Осинский позже объединит произведения в цикл и опубликует их отдельной книгой, где написанные им истории будут смотреться цельно, раскрывая обратную сторону войны глазами детей. Пока такого не наблюдается.

Так обстоит дело с «Русскими мальчиками». Рассказы «Рапана» и «Ваня» можно найти в шестом номере литературного журнала «Москва» за 2015 год. Они были номинированы на «Ясную поляну» и далее длинного списка премии не прошли. Будучи отнесёнными к прозе для юношества, стали наравне с другими произведениями, оказавшимися, по странному стечению обстоятельств, среди работ, на детскую аудиторию не рассчитанных. Роль сыграло задействование в сюжете детей, отчего-то не воспринимаемых в качестве кандидатов на внимание со стороны зрелых читателей. Серьёзность преподнесённой Осинским тематики значения не оказала, а может смущение вызвал размер — уж слишком он мал, чтобы претендовать на внимание.

» Read more

Дмитрий Косяков «Что случилось» (2015)

Косяков Что случилось

Таково ли прошлое, каким мы его помнит? Всё ли так чётко представляется спустя время, когда знаешь ранее неизвестные обстоятельства? Можно вспомнить былое, представив его себе определённым образом и всё равно продолжишь испытывать чувство нехватки чего-то важного. Был ли тот человек, о котором ты решаешься вспомнить именно таким, каким он ныне представляется? А может и не было ничего, а все мысли о нём являются плодом воображения? Остаётся предполагать.

Предполагает и Дмитрий Косяков. Герой его произведения «Что случилось» софист и казуист. С малых лет он привык со всех сторон рассматривать окружающие его явления. Он не мог пройти мимо, не блеснув красноречием. Основной точкой для рассуждений стала теософия. Проблематика религии и бога затмевает всё остальное, о чём он всегда говорит снисходительно. Ему претит слушать попсу и тереть с гопниками, зато он готов заниматься дзюдо и работать журналистом.

На всех страницах Косяков оставил следы едкой философии. Говоря за главного героя, он просто обязан был отразить и личное мировоззрение. Конечно, это предположение. Представленный Дмитрием для внимания читателя герой не обязательно должен иметь прототипа, он может оказаться вариантом коллективного бессознательного — набором собранных в единое целое общественных установок, взаимодействующих между собой и с окружающими человека процессами. Излишне глубоко погружаться во внутренний мир таких людей не следует, особенно при возможности наличия в них отражения нереализованных чаяний многих.

Помимо религии в произведении затрагиваются проблемы семейного благополучия, влияния на разум людей средств массовой информации, исповедования отдельными гражданами культа самодовольного тщеславия и тщетной себя да других дуристики, разрушения представлений идеалистов, а также поднимается тема правильности человеческих поступков, совершаемых во имя определённых конечных целей, к которым нужно в действительности идти иным путём.

Поиски смысла редко заканчиваются удачно. Ищущий теряется среди современников или, того хуже, подвергается остракизму. Он уйдёт добровольно, либо его заставят удалиться. Нужно принять убеждения других, но никогда не пытаться в одиночку влиять на общественное мнение. Читатель понимает, Косяков с определённой целью позволил герою заниматься дзюдо — уже исходя из этого появилась надежда, что умение видеть истинную суть вещей преобразуется в понимание происходящего с последующим лёгким сопротивлением, способным показать правоту убеждений. Только ветру не дано понять своей текучести — силы иссякнут и его не станет.

Быт заедает — на это никак не повлиять. Споришь ли со священником, рассказывая ему о довлеющей над тобой похоти или неспособности без возражений принимать прописные истины. Находишь ли ты правильный подход для разговора с писателями, обнаруживая в их работах моменты, влияющие на твоё понимание должного быть. Пребываешь ли ты в поисках смысла жизни, пока жизнь плавно перетекает в состояние, требующее одного — покоя. Всё это заедающий тебя быт. И он заедает с той же степенью успеха, что и проза Косякова. Дмитрий ищет ответы, честно делится приобретённым опытом, но пишет он об этом прямо, в наставительном тоне.

Было или не было? Скорее не было, нежели было, ибо былое интерпретируется в угоду настоящему. Вот жил и думал главный герой произведения Косякова, отстаивал личные убеждения и пытался их навязать другим. И чего он добился? Лишь забвения и сомнения в существовании. Он не дал ничего, кроме раздоров. Он всегда на что-то опирался, не создавая с нуля. Потому и растаял в безвестности. А нужно было просто забыть про софистику и казуистику, прослыв аксиомистом.

» Read more

Александр Бушковский «Индейские сказки» (2015)

Журнал Октябрь

Русский Крайний Север — обитаемый край необетованный, жители которого верны старым традициям, сохраняя обычаи предков. Когда-то тамошний местный люд не обращал внимания на окружающий мир, самозабвенно пребывая в забвении. Уходя, северяне всегда возвращались обратно. Шли ли на войну, шли ли за огненной водой или шли за познаниями, оставлять родной край надолго никто не желал. Однажды, уже к ним, пришли лихие люди, принеся с собой порядки девяностых, появились метисы (кто променял топор на иноземную технику), хаты-вигвамы осветились электричеством, а жители в полную меру ощутили себя индейцами, живущими в резервации и терпящими неудобства, подобно американским коренным народам.

Александр Бушковский начинается сказ со сцены застолья. Он, в окружении финских писателей, пьёт алкоголь, о чём-то размышляет и приходит к разумному выводу, озарившему ему путь для создания небольшого произведения, где героями будут жители Карелии. И почему бы их не окрестить индейцами, придав соответствующий антураж? Для этого многого не потребовалось. В сюжете появился убелённый сединами мудрый старец, знающий повадки людей и зверей. Рассказчик всегда рядом с ним, внимает его историям и собственными глазами видит изменения уклада населения, сильно обедневшего за последнее время.

Чем примечательны народы Севера? Чаще они являются мирными поселенцами. Они живут в изоляции от других, им нет нужды бороться за территорию, так как земли кругом хватает на всех, как хватает и пропитания. Встреча с человеком в таких местах является праздником и предметом весёлого времяпровождения. Только в Карелии всё несколько иначе, ибо тут жители скорее горемыки, любящие выпить и жить без забот. За водку местный люд готов пойти на свершения, чем ранее всегда и занимался. Но ныне нет нужды в мужиках, когда один приезжий человек способен срубить достаточное количество деревьев и самостоятельно же увезти. По наклонной покатилась жизнь северян.

Остаётся вспоминать былое. Как рыба-налим говорящая ловилась, как заяц сам в руки прыгал, как добывали пропитание, как ставили капканы. О тех днях вспомнить могут лишь старики — им свойственно идеализировать далёкое прошлое. Убелённый сединами мудрый старец знает достаточное количество историй, способных разбавить досуг рассказчика, позже переложившего их для читателя. Чем не индейцы? Отчего не выкурить трубку мира и не посмотреть на место, куда недавно закопали топор войны?

Проводить аналогии — полезное занятие. Истина всегда познаётся в сравнении. Если просто представить быт обитателей Крайнего Севера, то разве можно в нём углядеть хоть что-нибудь положительное, пленяющее воображение? Спившиеся поселяне, разваленное хозяйство, заброшенные дома, отсутствие перспектив на улучшение ситуации: только это и можно обнаружить. Если же посмотреть с другой стороны, как действительно замечаешь угрозу местному населению от пришлых белых людей, несущих с собой цивилизацию и сопутствующие ей предметы роскоши. Пора выйти из изоляции, если бы не если бы.

Бушковский правильно накинул флёр на Крайний Север. Не Калевалой полнятся земли Карелии — они наполнены другим духом. Измельчал местный люд, подвергся одичанию и давным-давно перестал бороться за обладание сампо. Остаётся прибегать к аналогиям с индейцами, хотя лучше и к месту было бы вспомнить про эскимосов. Впрочем, автор всегда будет прав, к каким бы эпитетам он не прибегал. Уж коли индейцы, так индейцы. Коли сказки, значит сказки. Кто прочтёт, тот сделает самостоятельный вывод.

Ушедшего не вернуть, с новым не ужиться, старое умрёт, следующее поколение народится — цвести Северу в последующем, пока же остаётся созерцать запустение.

» Read more

Екатерина Болдинова «По-настоящему» (2015)

Болдинова По-настоящему

Не приведи судьбу доверить беллетристу — ничего путного из этого не выйдет. И хорошо, что беллетристы продолжают управлять жизнями придуманных ими персонажей, иначе был бы мрак и не бывать свету. А ежели беллетрист старается создать обилие событий и строит сюжет с помощью шокирующих обстоятельств, то получается динамичное повествование, лишённое правдивости. Всё в жизни возможно, но когда люди начинают массово погибать, пытаются умереть, действуют во вред себе — это заставляет думать про излишнее влияние на автора свойственного англоязычным писателям таланта, дотоле тихое спокойное болото наполнять бурей страстей.

Нечто подобное случилось с главной героини произведения Екатерины Болдиновой, до одиннадцатого класса жившей в мире и уюте, а теперь ведущей личный дневник, куда записывает всё с ней происходящее. Волноваться есть из-за чего: она никогда не влюблялась, её родители — судьи, брат — сотрудник органов внутренних дел, в Чечне нестабильная обстановка, президент устал и уходит. К тому же, нужно учиться на золотую медаль, выигрывать Олимпиады, отказываться от поездки в США и слыть первой ученицей, чьи интересы расходятся с точкой зрения учительницы по литературе, а моральные установки противоречат убеждениям нового директора. Есть над задуматься, коли смерть следует за смертью, самоубийство за самоубийством, а в героиню влюбился самый крутой ученик школы. Где уж тут сохранять эмоции в покое.

Формат дневника позволяет многое, в том числе и личное восприятие действительности. Писать можно на любые темы, поскольку это исходит изнутри и не является предметом для обсуждения. Болдинова делает широкое отступление, губящее произведения под видом дневника, описываемое подаётся в беллетризированной форме. Таким образом дневники обычно не пишут, поскольку человеку не хватит времени, которое он урвал у сна, чтобы в таких подробностях отражать с ним произошедшее. Кроме того, в дневнике крайне мало размышлений, автором сообщается преимущественно происходящее с ним и его взаимодействие с другими людьми, без какой-либо собственной интерпретации.

Таково понимание человека, подглядывающего за человеком, читающим дневник другого человека и не делающего из прочитанного выводов. Сей литературный приём часто используется писателями для более сильного читательского отклика, поскольку знакомиться приходится якобы с описанием действительно происходившего. Безусловно, слог у Болдиновой поставлен отлично. С таким умением рассказывать истории можно добиться значительного успеха на писательской ниве. Порицаемые тут ходы являются именно достоинствами произведения — так пишут многие, потому и востребованы. Только настоящего-то на самом деле мало, как бы не хотелось думать.

Например, главная героиня имеет твёрдые убеждения, последовательна в поступках, обладает большими познаниями в гуманитарных, математических и естественных науках, ещё и наделена пленительной красотой. Ей по силам учиться сразу в двух университетах и даже умудрятся находить время на споры с родителями и на улаживание проблем с парнями. Не девушка, а мечта для читательницы — хоть кому-то может везти, пусть и среди череды следующих друг за другом неприятностей. Заранее понятно, всё будет хорошо, иного просто быть не может. Всё по-настоящему?

Было или не было — не суть важно. Екатерина Болдинова рассказала пример жизни девушки времён собственной молодости. Думается, с целью показать современному поколению, как всё обстояло раньше. Тогда находилось время для многого, чего лишены дети девяностых и особенно нулевых, если и ведших дневники, то в электронном варианте, либо в формате социальных сетей. И это точно не по-настоящему. Впрочем, когда-то дневники писали пером, а то и скребком, поэтому не следует подходить ко всему с одной меркой.

» Read more

Александр Снегирёв «Как же её звали?..» (2013-15)

Снегирёв Как же её звали

Знакомясь с рассказами Снегирёва, читатель задаётся желанием осознать величие эдипова комплекса в быту обыкновенного человека. Александр бессознательно использует образ матери, являющийся обязательным элементом представленных в сборнике произведений. Мать во главе всего, либо вместо неё используется зрелая женщина. И если мать возведена в статус безгрешного существа, то женщина подспудно приравнена к блуднице. Противоположного в тексте не встречается. Читатель должен принять именно такую трактовку толкования, иначе от рассказов останется пыль: смёл и вынес.

В основу сборника положено восемнадцать рассказов, изначально опубликованных в литературных журналах. Они разнятся между собой, но позиция автора чётко прослеживается. Единому восприятию происходящего мешают отличающиеся друг от друга герои. Чаще всего повествование идёт от первого лица. Очень затруднительно разобрать в рассказчиках стоящего за ними Снегирёва. Читатель склонен видеть альтер эго Александра в каждом из них. Может быть частично так и есть на самом деле. Разрыв соотношения наступает спустя несколько рассказов, в силу обилия персонажей.

Структура построения истории из раза в раз повторяется. Снегирёв кратко обрисовывает главного героя, показывает его становление и далее начинается тёмный лес из хаотического нагромождения стремительно разворачивающегося действия. Начало и конец рассказов не взаимосвязаны. Читатель может перемешать их все, предварительно поделив каждую историю на три части, чтобы не увидеть в качестве готового образца строенный зачин, середину или окончание. Впрочем, опыт может получиться занимательным. Вполне вероятна передозировка материнства, блуда или беспрестанных мытарств.

Мораль в рассказах не предусматривается. Герои историй принимают себя в стремительном потоке жизни, делая упор на настоящем, иногда вспоминая о былом. Их взоры обращены в будущее, только там стоит искать благополучие. При этом читатель не скажет, будто Снегирёв кому-то даёт больше шансов, нежели он дал бы лично себе. Нужно быть фанатиком дела, лишь в нём находя упоение, чтобы никто не посмел усомниться в правильности совершаемых действий: ловить рыбу в аквариуме и опрокинуть его на себя, мыть стульчак в больнице и познать прелесть единственной на нём сидевшей, учиться в техникуме и быть благодарным за это маме, писать про русскую женщину и хранить веру в успешную реализацию задуманного, слыть фотографом-ломографом и быть консультантом в популярном гламурном журнале, ничего не уметь делать руками и создавать востребованные обществом художественные произведения.

Про не к месту упоминаемые развязные мысли действующих лиц говорить не приходится. Это дань нашему времени. Спокойно воспринимается фривольное отношение людей к жизни, вплоть до постоянных дум о сексе, пошлостях и половых органах. Без гомосексуалистов тоже ныне не обойтись — они стойкий гарант признания художественного произведения обществом. Как бы это не казалось странным, нынешние деятели от культуры склонны понимать под использованием подобных мотивов ключ к осознанию грамотного подхода для осознания реальности.

Любопытно узнать мнение следующих поколений о творчестве Александра Снегирёва. Автор больно молод, находится в начале творческих свершений и ему под силу создать нечто идеально прекрасное. Не зная ничего о дальнейшем пути, воспринимаешь его слова, как современника, говорящего с тобой на одном языке и понимающего действительность в той же мере. Пусть слог Снегирёва затейливо мрачен и не предполагает радужных оттенков в происходящем, возможно Александру приятнее понимать мир в качестве фильтра, задерживая негатив и давая читателю надежду на существование положительных моментов. На самом деле всё хорошо — оставим мрачный реализм в работах Снегирёва и взглянем на происходящее очищенным взглядом. Светит солнце… её зовут Солнцем… она прекрасна!..

» Read more

Леонид Юзефович «Зимняя дорога» (2015)

Юзефович Зимняя дорога

Насколько бы человек не старался быть объективным — у него это никогда не получится. Казалось бы, о чём мог рассказать Леонид Юзефович читателю про события времён гражданской войны на территории Якутии? Оказывается, важными для него стали периодически возникающая тема независимости Сибири и желание обелить белого генерала Анатолия Пепеляева. Именно исходя из этого Леонид приводит сохранившиеся свидетельства тех дней. Он по своему трактует доставшиеся ему документальные подтверждения для его суждений. А как известно — один и тот же текст у двух людей получит различную интерпретацию, сообразно их отношению к действительности.

Наиболее оптимальным решением для понимая некогда произошедшего лучше обратиться к непосредственным участникам. Юзефович воспользовался документами, опираясь на письма, публицистику и художественные произведения, вплоть до выдержек из романа Софрона Данилова «Красавица Амга». Причём, точка зрения Данилова Юзефовича не интересует, как и многое из того, на что следовало обратить внимание. Леонид рассказывает о Пепеляеве и Строде согласно их возможным мыслям. побуждениям и стремлениям. И не так важно, честны ли они были перед другими в словах. Юзефович верит сам и побуждает верить других, словно он не понимает, как человек осознаёт происходящее и насколько склонен негативные эмоции преподносить в оправдывающих выражениях.

Не стоит думать, будто «Зимняя дорога» является романом. Беллетристика на станицах отсутствует. Тут нужно говорить об исследовании исторических документов и личной их трактовки автором, не более того. Юзефович на свой лад пересказывает ему известное, не выходя далее. Поэтому в тексте отсутствует многое из того, о чём читатель хотел бы узнать более подробно. Представленные вниманию Пепеляев и Строд возникают урывками и в разной хронологической последовательности. Тема зимнего похода бедна — состоит из обрывочных свидетельств. Что мог Юзефович изложить — он изложил.

Возможно следовало понять причины роста напряжения среди якутов, отчего они поделились на белых и красных, как боролись и сколько приложили сил для отстаивания предоставленного им права ощутить собственный контроль над занимаемой территорией. Только зачем этому уделять внимание? Юзефович не стремится разбираться в чём-то ином, кроме имевшегося у него под рукой. Будь он якутом, как Софрон Данилов, то видел бы в противостоянии Пепеляева и Строда иные моменты, а рассказанная им история могла приобрести определённый вес и стать серьёзной аналитической работой. Чего, к сожалению, о «Зимней дороге» сказать нельзя.

Единственное, где Юзефович позволяет себе вольности — это фотографии. Зафиксированные на них моменты Леонид описывает с помощью лишь ему ведомой интуиции. Думается, по такому же принципу он подошёл и ко всем остальным документам, сообразно для себя решая, какие мысли владели людьми и почему всё происходило определённым образом. Остаётся ему верить. Сейчас прошлое понимается в свете наших дней, завтра будет трактоваться иначе. Наглядным доказательством такого утверждения являются аналогичные работы прошлого, под другим углом воспринимавшие тогдашнее противостояние.

Ничего не дав в качестве вводного материала, Юзефович подробно рассказал о жизни Пепеляева и Строда после зимнего похода. Первого посадили в тюрьму, второй стал известным писателем и впоследствии спился. Требовалось ли делать упор на это? Леонид посчитал нужным поступить именно так. Пусть люди боролись за идеалы и горели от повседневности, важнее было показать завершение их жизненного пути, что Леонид и продемонстрировал, посетовав на советскую власть и укорив её.

Хотели одного — получили совершенно другое: в случае главных действующих лиц «Зимней дороги» и в случае самой «Зимней дороги».

» Read more

Алексей Ряскин «Запрудское» (2015)

Ряскин Запрудское

Русская деревня — это идеальное место для историй в духе магического реализма. Такого можно накрутить, что не сразу определишь, где автор сказал правду, а где выдумал. В деревне повально пьют? Да, пьют! А может нет? Может и нет. А случаются ли в деревнях таинственные истории? Конечно, случаются! Точно? Ну… Так всё-таки?! Теперь, наверное, такого в деревнях не происходит! Хорошо, есть желание наглядно развеять сомнения? Да? Тогда берём литературный журнал «Подъём» за нумером семь от 2015 года и находим цикл рассказов Алексея Ряскина «Запрудское».

Не сразу становится понятным, о чём именно хотел сказать Ряскин, повествуя о деревне, жители которой утопают в навозе, мужчины беспробудно пьют, женщины работают на износ, а случайные путники после посещения посёлка страдают от невразумительных заболеваний. Очень скоро всё становится на свои места, поскольку о мистике речи нет, хотя повествование Ряскина весьма напоминает работы мастеров прошлых веков, черпавших вдохновение в фольклоре и воссоздававших на страницах своих рассказов уникальные истории старины, оживляя мертвецов, мотивируя русалок и сказывая про оборотней. Ныне подобные сюжетные ходы воспринимаются иначе, а значит и нужно упирать только на магический реализм.

Именно реализм, пусть и магический. Деревня Ряскина вполне реальна. Кто скажет, что автор придумывает? Никто не скажет. Всякая деревня имеет сходные черты, её жители аналогично себя ведут, поэтому налёт мистики воспринимается за правдивое изложение возможного. Внутренне же читатель осознаёт — автор наговаривает на местных жителей и специально так строит повествование, чтобы описываемое воспринималось именно в качестве выдумки. Но где вымысел, там всегда рядом правда.

С первых страниц читатель видит неадекватное поведение действующих лиц, для которых их жизнь является повторением дней предыдущих. Как мужчины пили и дурели, так и продолжают это делать. Их жёны прячут от них самогон, запирают на ключ и уходят работать допоздна, чтобы пропахнуть потом и прочими ароматами производственного процесса, выедающими глаза встречным. Каждый день кто-то умирает, чаще при загадочных обстоятельствах, чаще из-за того же самогона, чаще глупо, чаще для того, чтобы породить ворох легенд, чаще возвращаясь к жизни, чаще оставаясь мёртвым. И обязательно в дела вмешивается местная знахарка, способная хворь наслать да поубивать собак в округе, если кто ей слово поперёк скажет или её смерть лаем начнёт призывать.

Истории Ряскина действительно напоминают сито — писатель сам так характеризует своё творчество. Он переливает из пустого в порожнее, не сдвигаясь в сторону и погружая читателя в осознание безысходности описываемых нравов. Жители деревни обречены и никогда не смогут выйти из замкнутости. Они лишены желания покидать родной край, будто не существует нигде иных мест, куда можно переехать. Того и не требуется, ведь везде ситуация должна быть похожей, хоть в соседнем городе, хоть в соседней стране. Люди повсеместно сходят с ума — для осознания этого нужно уметь подмечать мелочи. У Ряскина получается быть наблюдательным. Из него может выйти примечательный создатель городских легенд, как на уровне выдуманных поселений, так и в масштабе страны.

Убавлять накал фекальной темы не требуется. Ничего отталкивающего в её использовании нет. Она смотрится отлично в сочетании с повсеместным безумием. Запрудское не станет именем нарицательным, но воплотила в себе ровно всё, чего бы хотелось видеть в прозе касательно быта жителей сельской местности. Пора выводить деревенский фольклор на новый уровень, вспомнив о старине и поселив среди алкоголиков и трудоголиков былинных персонажей, упырей и прочее-прочее, чтобы обязательно было похоже на наше с вами настоящее.

» Read more

Георгий Панкратов «Чувство рохли» (2015)

Панкратов Чувство рохли

Кому-то нужно писать о буднях грузчика в одном из магазинов Омска. За это дело взялся Георгий Панкратов, опубликовав повесть о столь нелёгком труде. Впрочем, сам труд присутствует на фоне, больше места уделено думам о жизни, окружающей людей лжи и желанию автора видеть во всём справедливость. В качестве названия использовано выражение «чувство рохли», обозначающее интуитивное владение определённым инструментом, служащим продолжением тела. Если интересно, что есть такое «рохля» — это бытовое название транспортировщика поддонов. Нужно уметь определённый навык, чтобы умело с ним управляться.

Главный герой произведения — молодой человек, устроившийся работать грузчиком. Читатель вместе с ним познаёт азы профессии и видит расхождения в мировоззрении главного героя и людей его окружающих. Привыкшие к монотонности, грузчики с долей пользы проводят время на работе, всяческими ухищрениями облегчая себе жизнь и развлекаясь разговорами. Если бы не разговоры, то «Чувство рохли» могло рассматриваться в качестве образчика натуралистического описания действительности, но Панкратов сосредоточен на беллетристике, подменяя художественность философскими размышлениями.

На страницах постоянные сетования. Главного героя многое не устраивает. Он, говоря человеческим языком, предпочитает бузить по любому поводу, находя во всех аспектах жизни расхождения со своим понимание должного. Его не устраивает реклама лапши быстрого приготовления, музыкальные пристрастия сотрудников полиции, несоответствие знакомых ему девушек красавицам из социальных сетей, низкая зарплата, уровень футбола, политическая обстановка в соседнем государстве и многое другое. Собственно, каждый коллектив в той или иной мере склонен обсуждать подобные темы, когда о чём-то надо говорить, а толковых тем нет. Пусть читатель не удивляется, найдя в тексте азартную игру действующих лиц в Города — куда же без неё, если больше заняться нечем.

Молодым людям нужна достойная их работа с высоким уровнем дохода. Главный герой не переживает, просто выполняя порученные ему обязанности. Только однажды он воспарит мечтами о больших деньгах и отличных перспективах, пока не поймёт, что ничего так просто не даётся, коли хочешь стать богатым человеком, тогда придётся выполнять сомнительные действия, вроде распространения товаров по типу сетевого маркетинга. Стоит согласиться с автором, грузчиком быть лучше, особенно в тех случаях, когда можно прибегнуть к помощи «рохли», отчего нагружать будут механизм, а не человека. Работать нужно с умом, перекладывая её на других.

Наблюдая за главным героем, читатель обязательно согласится с его наблюдениями. Так и есть на самом деле, как он это преподносит. Но надо ли использовать его рекомендации? Тут каждый решит сам. Изменить жизнь к лучшему предложения главного героя не помогут. Окружающие станут честнее — это правда. Куда вот потом эту честность девать? Уходить мыслями в утопическое построение общества можно бесконечно долго, покуда не постигнет глубокая депрессия. И тогда будет крайне тяжело продолжать жить в столь противном мире, в котором проще лгать, нежели поступать на благо другим.

Интересно, почему автор использовал образ грузчика? Он исходил из личного опыта или осознанно сделал выбор в пользу профессии, чьи служители лишены социальных обязательств? Будь главный герой учителем или медиком, то судить о происходящем было бы труднее. Почему? Учителям вменяют в ответственность удручающее положение воспитываемого ими подрастающего поколения, а медикам — циничное отношение к пациентам; ничего не предлагая им взамен и никак не стремясь облегчить их труд содействием.

Что-то с этим мирам происходит не так. Виной тому относительная стабильность или причина кроется в ином, как знать.

» Read more

1 2 3 7