Tag Archives: депрессия

Иван Бунин – Стихотворения и рассказы (1889-1909)

Бунин Стихотворения

Стихотворения созданы для отражения сильных эмоциональных переживаний при переполнении души впечатлениями. Можно прожить годы, не создав ничего путного, и за одно мгновение воссоздать в рифмованных строчках нечто потрясающее, оставив потомкам малую частицу, ставшую определяющей характеристикой для всех созданных творений. Иван Бунин единожды сказал про бушующую половую воду, чем отразил себя, при общем невзрачном впечатлении от основных его произведений, в том числе и стихов.

Бунина следует считать поэтом уже за желание писать лирику. Ранние годы дали миру в меру талантливого человека, способного улавливать изменения в природе и заносить их на бумагу. Бунин создавал подобие очерков, не проявляя излишней фантазии, сообщая обыкновенные явления. Иван не играл с формой и не дышал поэзией, как того хотелось бы читателю. Бунин слишком прямолинеен и не даёт представления о своих эмоциях. Он желал писать, но из под пера выходил плод наблюдательных дум, не позволяющий говорить о Бунине, как о впечатлительном поэте.

С годами, наблюдая за упадком деревень, а также путешествуя по миру, Бунин перестал созерцать природные явления и начал находить вдохновение в людском горе и стародавних преданиях. Может показаться странным, но отчего-то нет у Ивана достойных произведений, описывающих его боль от революции. Может он эмоционально перегорел и выговорился в прозе, либо он уже не имел сил уделять внимание стихотворной форме, которая, даже при сильном на то желании, всё равно не смогла бы донести бурю страстей, требуемую для отражения тяжёлого положения соотечественников.

При желании писать можно о чём угодно, нужно лишь осознавать необходимость этого. Бунин писал и не обращал внимания на критику, относясь к ней с усмешкой. В этом, безусловно, Иван был прав – важнее личное мнение, поскольку не скажи он, то и никто не скажет.

Ранняя проза Бунина – такая же созерцательная, как его поэзия. Складывается впечатление, будто Иван не придумывал, а просто отражал подмеченное и услышанное. На выходе получались зарисовки. И пусть они нравились, допустим, Антону Чехову, это не изменяет общий их депрессивный тон, так свойственный практически всем произведениям Бунина.

Кругом всё плохо: деревни вымирают, люди деградируют, радужные перспективы отсутствуют. Данный подход к отражению действительности прослеживается с первых рассказов Бунина. Лучше всего у Ивана получалось рассказывать о пустых хождениях по местам, где отсутствуют люди. Только там он мог чувствовать себя спокойно, забывая о человеческой склонности разрушать собственную жизнь и вносить разлад в чужие судьбы.

И даже в сказочных мотивах, изредка проскальзывавших в его творчестве, содержится желание наставить людей на путь истинный, принеся себя в жертву, чтобы сгинуть в безвестности, забыв обо всём, кроме необходимости даровать счастье заблудшим, пусть и ценой жизни.

Так рождался и выковывался Бунин-писатель и Бунин-поэт. Своё мировоззрение он пронёс до конца жизни, подвергаясь не внешнему воздействию, а сохраняя в себе врождённое чувство отстранённости от реальности, словно ему суждено было родиться в иное время, настолько он противился происходящему вокруг, пребывая в неистребимой постоянной грусти. Исторические обстоятельства придали его размышлениям особую атмосферу, удивительно точно отразившей мнение последующих поколений, чей удел созерцать былое и пытаться осмыслить произошедшее, опираясь на мнение человека, пережившего катастрофу в виде утраты родины.

В грусти тоже есть своя прелесть, если избегать чрезмерной хандры. Бунин родился осенью. И осень осталась в его душе. Только сердце мгновенно отгорело. И тлело. И тлело. И тлело.

» Read more

Иван Бунин – Повести и рассказы (1906-54)

Бунин Повести и рассказы

Проза Ивана Бунина непременно перегружена отрицательными эмоциями. Не смогли на это повлиять и поездки писателя по миру, считая длительное пребывание на итальянском острове Капри. Наоборот, чернота в произведениях Бунина стала преобладать. Иван пишет о том, как плохо жить в России, как плохо жить за границей, как плохо вообще жить. Ожидаемого позитивного всплеска читатель так и не дождётся. Сплошная депрессия – ничего кроме депрессии. Если негатив в преддверии падения монархии ещё можно объяснить сломом отношения себя к современности, то такого не должно быть в задолго до этого приобретённых эмоциях от знакомства с чуждыми русскому духу культурами.

Всё плохо и лучше быть не может: русские деревни приходят в запустение, благополучная жизнь терпит крушение, о любовь вытирают ноги, действующие лица кончают с собой или с кем-нибудь из окружения. Мрачный антураж и отсутствие перспектив дополнительно угнетают авторскую атмосферу. К добрым словам Бунин не прибегает. Это Капри так на него повлиял? Скалистая местность и шум плеска воды могли подточить ностальгию писателя по России, обострив воспоминания со знаком минус. А так как писать было необходимо, то Бунин писал о том, что ему приходило в голову. Светлых мыслей там, разумеется, не было.

Выделять определённое произведение для анализа не требуется. Все они в одинаковой мере пропитаны негативом. Бунин не старался разрядить повествование юмором или подвести читателя к выводам, что нужно перетерпеть и тогда снова наступит лучшая жизнь. Быт действующих лиц катится под откос: повлиять на происходящее нет возможности. Обстоятельства сложились и выбраться из них без потерь уже не получится. Своё мировосприятие Иван переносит и на представителей других стран, где всё аналогично плохо. Просто Бунин так видел действительность, не желая изыскивать средства для того, чтобы хотя бы улыбнуться.

Кто-то может указать на непростое время, отчего и не было у Бунина причин для радости. События 1905 года повергли общественность в ужас. Пролитая кровь разрядила накопившиеся претензии к государству. Страна повисла над пропастью, что остро чувствовали все, в том числе и Бунин. Он сам на этот счёт говорит в своих воспоминаниях, так и не найдя сил для всестороннего рассмотрения происходивших и происходящих исторических процессов. Но какое время было простым до и после? Многое зависит от восприятия человека – Бунин постоянно хандрил.

Примечательно и то, что Бунин был верен своему стилю, описывая стороннюю действительность. Например, он путешествовал по библейским местам и делился с читателем подробными впечатлениями. Он делал выводы, соотнося их со священными текстами. Он философствовал. И всё-таки продолжал негативно смотреть на ушедшее в прошлое. Как можно воспринимать благом происходящее с людьми, ежели даже в Библии убийства восхваляются более тысячи раз?

Основной вопрос, задаваемый постоянно читателем – о чём именно ему говорит автор? Суть происходящего на страницах понятна, если Бунин вновь не уходит в сумбур (а это происходит регулярно). Поэтому нельзя по достоинству оценить творчество Бунина, не прибегая к сторонним хвалебным точкам зрения. Безусловно, Иван – примечательный автор, добившийся уважения и ставший важной фигурой, пускай и без должных на то причин.

Перечень рассмотренных произведений: Суходол, Хорошая жизнь, Ночной разговор, Весёлый двор, Последнее свидание, Копьё Господне, Худая трава, Хороших кровей, Чаша жизни, Грамматика любви, Господин из Сан-Франциско, Сын, Лёгкое дыхание, Аглая, Сны Чанга, Петлистые уши, Последняя весна, Последняя осень, рассказы из сборника “Тень птицы”.

» Read more

Джон Бойн “Мальчик на вершине горы” (2015)

Немецкий народ копил ненависть к миру. Рано или поздно обида за унижение должна была излиться. После Первой Мировой войны немцам оставалось лишь сожалеть о сложившемся положении. Их не покидало ощущение обмана, а складывающаяся обстановка толкала к выплеску негативных эмоций. Где быть добрым и порядочным, когда цены удваиваются к вечеру, а сам ты поставлен в рамки обязанного другим. Разумеется, в такой обстановке люди больше поверят тому, кто пообещает вернуть немцам право на гегемонию.

Джон Бойн ранее уже писал про события Второй Мировой войны, отступив на этот раз немного назад. Перед читателем разыгрывается семейная трагедия, замешанная на крахе ожиданий и оставшейся надежде на возвращение к былому благополучию. Отец главного героя – немец, мать – француженка. Сам главный герой слишком мал, чтобы осознать разницу между немцами и французами, как и понять суть противоречий этих народов. Читатель так и не дождётся духовного роста или морального падения главного героя. Бойн предлагает ознакомиться с примерной версией возможных событий тех лет, где всё крутится вокруг случайного свидетеля, чьи собственные мысли бесплотны.

Отец главного героя бьёт мать – та молча терпит. Мстит ли немец таким образом французам или его гложут иные проблемы? Скорее к политическим взглядам действующих лиц это не имеет отношения. Насилие в семье будет процветать и без каких-либо сопутствующих факторов, как бы автор не старался придать действию определённую окраску. Драма людей понятна и без этого. Они жили в тяжёлое время и тянулись ради самой жизни. И нет их вины, что обстоятельства складывались против них.

Бойн строит сцены по определённому сценарию, прорабатывая каждую. Читатель видит рост социальной агрессии европейцев, осознающих скорый приход нового витка конфликта. Со стороны немцев всё сильнее раздаются голоса реваншистского толка, им не терпится повернуть ситуацию вспять. Другие народы пребывают в апатии и не желают замечать подобных выходок. На фоне перемещений главного героя происходят события, раскрывающие для читателя ожидания прежде всего немцев, а главный герой при этом не чувствует себя немцем, он скорее француз, чтобы под осознанием этого не пытался донести автор.

Главный герой становится очевидцем не угнетающего положения Германии перед Второй Мировой войной и не её запущенного состояния, либо этапа роста национального самосознания, он опосредованно находится в стороне от всего происходящего, покуда не оказывается в поместье на вершине горы, хозяином которого является руководитель Третьего Рейха. Показав читателю возможности будущего, Бойн уже не возвращается назад, концентрируя внимание на личности непосредственно хозяина поместья, выстроившего в отдельно взятом месте свой собственный мир, что из малого пространства произрастает в окружающую действительность.

Читатель может заметить перелом в психике главного героя, отрицание старого в угоду новому, если посчитает это нужным. Главный герой продолжает оставаться куклой в руках автора. Его побуждениям никто не даст объяснений, как и возрасту, не поддающемуся точному определению, кроме тех лет, когда Бойн его точно обговаривает. В иных же эпизодах понять возраст главного героя гораздо труднее, поскольку его внутренняя хронология имеет отличия от внешнего хода времени.

Для детского восприятия “Мальчик на вершине горы” подойдёт идеально. У взрослых будет гораздо больше вопросов к тексту, поскольку одно дело внимать с интересом и другое – осознавать прочитанное. В любом случае, Бойн воссоздал правдивую картину тех дней, взяв для привлечения внимания нужных персонажей.

» Read more

Джон Стейнбек “Гроздья гнева” (1939)

Модель мира, где всё основывается на постоянном бездумном потреблении, обязательно будет преобладающей над всеми остальными вариантами бытия. Жизнь человека слишком скоротечна, чтобы можно было задумываться о будущем, а когда незаметно подкрадывается старость – тогда уже поздно оглядываться назад и анализировать прожитые года. Краткие 20-30 лет мнимого экономического благополучия оборачиваются тяжёлыми буднями других людей. До Джона Стейнбека с реалиями американской жизни читателя знакомили Теодор Драйзер, отлично показавший действительную правду о перетягивании одеяла на себя, и Джек Лондон, открыто описывавший грядущий крах современного ему общества. Железная пята действительно накрыла мир, когда капиталисты наступили на горло пролетариату, не собираясь сдавать позиций в набирающей обороты технической революции. До массовый столкновений дело в итоге не дошло, хотя всё к тому располагало. Совесть приниженных людей редко находит дорогу к справедливости – её подменяют всем чем угодно, только не действительной справедливостью в угоду всё той же приниженной совести. Стейнбек предложил читателю совершить экскурс в мир разорённых банками американских фермеров 30-ых годов XX века, вынужденных глотать пыль, пожиная гроздья гнева вследствие продолжительной многолетней засухи; впереди их ждёт надежда, глаза закрыты верой в лучшую жизнь, а волк в душе отчаянно не желает просыпаться, заглушая голодным воем разумное побуждение начать бунт.

Стейнбек не спешит, начиная повествование. Он долго и основательно останавливается на каждой сцене. Страницы книги больше напоминают газетные наброски, где за ярким заголовком следует интервью, сопровождаемое размышлениями автора статьи. Именно таким образом встречает читателя роман “Гроздья гнева”. Стейнбек не жалеет места, красочно описывая засуху, гибель урожая, толстый слой пыли, даже приключения черепахи не останутся в стороне. Из мелких деталей Стейнбек создаёт масштабное полотно надвигающейся социальной катастрофы. За обличительными фактами человеческой глупости разворачивается депрессивная составляющая романа, погружающая читателя в многостраничные страдания главных героев, вынужденных мириться с бедностью, унижениями и подлым стечением обстоятельств. Не их вина, что они брали деньги в долг, а теперь не имеют средств для восполнения банковских издержек. Их деды и отцы боролись со змеями и индейцами, закрепляя право на землю за собой, а теперь против них выступили кредиторы, забирающие даром всё нажитое имущество.

Можно бесконечно обвинять банковскую систему в их способности ростовщичеством доводить людей до банкротства. Они умело заставляют брать у них кредиты, якобы предлагая выгодные условия. Стейнбек ещё не знал, на какие хитрости пойдут банки в будущем, обрекая на долговую яму людей заранее, заочно оформляя на них кредиты в виде пластиковых карт, отказ от которых вызывает неподдельное удивление в глазах банковских работников. Сомнительно, чтобы в начале XX века был реальный контроль за их деятельностью. Люди совершили неразумный шаг, понадеявшись прикупить больше земли и лучше обрабатывать участок с помощью спецтехники, не ожидая стихийных бедствий. В итоге, они потеряли всё, оставшись наедине с листовкой из Калифорнии, обещающей райскую жизнь и солидный заработок. Почти в один момент со своих мест снялись триста тысяч человек, и отправились собирать апельсины с персиками.

Слишком честных людей предложил Стейнбек на суд читателя. Даже убийца в романе совершил преступление, вынужденный защищаться от нападающего на него человека. Остальные просто готовы падать в ноги, чтобы наконец-то обрести счастье. Ни у одного из них нет чувства самоуважения, даже в зачаточном состоянии. Они могли сомневаться в самом начале, но и тогда Стейнбек ничего подобного не описывал, просто сорвав всех с насиженных мест и бросив на поиски лучшей жизни. Что это за рабская покорность? Откуда она могла возникнуть в крови тех, чьи предки совсем недавно захватили эти земли для себя? Может показаться удивительным, но рабами оказываются именно белые люди, а про чёрных Стейнбек не говорит вообще ничего. Может их не было никогда в западных штатах, иначе на длительном пути героев книги кто-нибудь должен был вспомнить о расовых предрассудках. Однако, тяжесть повествования настолько кружит голову читателю, что созерцание людского горя выбивает из колеи и не даёт опомниться, покуда не придёт время обдумать прочитанное.

Стиль Стейнбека довольно резок. Предложения под его рукой получаются обрывистыми. Этюды и эссе о сельской пасторали воспринимаются терпимо, но далее Стейнбек расцветает, наполняя словами большое количество диалогов, где беседующие не всегда говорят по делу, а чаще в иных выражениях повторяют общую идею книги. В мире нет справедливости – она подобна кладу из сгнивших фруктов, выброшенных на помойку, чтобы никто не смог утолить свой голод. Стейнбек основательно твердит об одном и том же, не позволяя читателю расслабиться. Радостных моментов от “Гроздьев гнева” ждать не стоит: повествование подразумевает только надувательство обедневших слоёв населения средним классом, смерть в пути и постоянный поиск работы и пропитания.

Пока по Европе бродили осиротевшие немцы и евреи, выдворенные из Германии режимом нацистов, точно также бродили по Америке фермеры. Но фермеры были в родной стране, а не на чужбине. Однако, какая это родина, если тебе не позволяют свободно передвигаться, устраивая полицейские кордоны, пропускающие только обеспеченных людей? При этом, Америка воспринималась немцами подобием рая, где их ждёт долгожданный покой и худо-бедная возможность почувствовать себя человеком. Разве это не является наглядным доказательством выражения, что лучше там, где нас нет? Всё можно познать только в сравнении. Стейнбек не выжимал слёз из читательских глаз, а констатировал реальное положение дел. В едином порыве триста тысяч человек могли сотворить собственную революцию, но Стейнбек не стал распространяться дальше заданных им рамок, не создавая предпосылок для народных волнений. И всё равно непонятно, почему не стали гореть плантации в Калифорнии, а критическая масса не накалилась до предела, затопив в крови дерзких капиталистов, открыто пользующихся дармовым трудом, постоянно занимаясь демпингом заработной платы.

“Гроздья гнева” оставляют ощущение недосказанности. Человек никому ничего не должен, а значит когда-нибудь произойдёт переосмысление ценностей, где не будет места экономическим моделям, основанным на денежном эквиваленте стоимости товаров и услуг. Упрощение вступит в противоречие с очередным витком конфликта. Учитывая, что уже сейчас понятие денег принимает эфемерный вид, то они останутся даже не бумагой, а будут пустотой, которая точно не заслуживает участия в бартерных сделках. Разумного выхода из ситуации всё равно никогда не найти – человек не может жить без конфликтов. А значит гроздья гнева никуда не денутся.

» Read more

Харуки Мураками “Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий” (2013)

Откройте ящик Пандоры.

Харуки Мураками предлагает совершить погружение в состояние вечной печали одного человека, заманив читателя в водоворот сдержанных страстей: пропустить мимо себя трагическую цепочку событий никак не получится. Странствия Цкуру Тадзаки – добротное детективное расследование ошибок прошлого, получившее неожиданный ход спустя 16 лет после разрыва с друзьями детства. В один момент они перестали отвечать на телефонные звонки, оборвав контакты без объяснения причин. Что могло побудить самых близких по духу людей так поступить? Именно об этом задумается главный герой в 36 лет, анализируя накопившийся груз прожитых дней. И начинает Мураками со сцены попытки самоубийства, ставя Цкуру перед самым важным шагом в жизни, которым, иной раз, японцы решают собственные проблемы, не считаясь с чужим мнением. Друзей больше нет, а значит Тадзаки потерял лицо, и он уже никогда не сможет с прежней уверенностью отдавать поклоны тем, кому обязан счастливым становлением и самоопределением. Читателю предстоит понять – есть ли мистический элемент в этой истории, будет ли в итоге выявлен допельгангер? А может просто стоит лучше разобраться в самом себе, вспомнив обиды далёкого детства и переосмыслить старые отношения при изменившихся обстоятельствах.

Для жителей Востока важное значение имеют многие детали, никак не воспринимаемые жителями Запада. Трудно уловить в чём смысл расстановки предметов в квартире согласно определённым правилам, не несущим никакой логической связи с достижением желаемого результата благополучия. Разлад может произойти в любом случае, и тогда уже неважно на какую сторону выходят окна твоей комнаты. Сложная система письма также несёт в себе ряд дополнительных проблем. В Японии не один алфавит, а несколько. В числе которых не только несколько иероглифических, но и латинизированный. Главному герою досталось не просто имя, означающее создание чего-либо, но ещё и основанное на разных системах написания. Проблема проистекает из пустоты, но для японцев это имеет большее значение. Неудивительно, что имя и фамилия что-то означают, причём обязательно понятное каждому жителю страны. Если при этом можно провести дополнительные связи между другими элементами, то японцы это обязательно сделают. Так поступил и Мураками, дав главному герою в друзья людей с фамилиями, в состав которых входит цвет. Благодаря этому возникла ничем не примечательная внутренняя философия и бесплотный поиск общих черт, наполняющий книгу своеобразным колоритом.

На первых порах главного героя не сильно беспокоит его имя. Он просто живёт в своё удовольствие, получая весь радужный спектр эмоций от общения. На него влияют Красный, Синий, Белая и Чёрная, а позже будут влиять другие цвета, но он сам навсегда останется холодным флегматичным человеком, чья грусть за попранную верную дружбу будет его беспокоить полтора десятилетия. Есть о чём задуматься, когда возраст плавно подходит к сорока годам, у тебя нет жены и детей, а работа приносит не то удовольствие, которое бы хотелось получать. Отчасти жизнь удалась, но имея трещину в основании, она никак не налаживается. Мураками не стал помогать Цкуру уходить из жизни, благодаря чему можно было построить историю под углом чувства вины его друзей, у которых не получилось переступить через себя, чтобы честно обсудить друг с другом возникшее недопонимание. Проблема была настолько критичной, что трещина осталась не только на Цкуру, но и на каждом из друзей. Вместе им легко было выбить страйк в боулинге, а порознь не получилось даже оторвать шар от земли. При всей бесцветности Цкуру обладает даром связывать людей между собой. Если Красный держал всех вместе, Синий давал повод для разговоров, Белая обеспечивала лёгкость общения, Чёрная не позволяла допускать перегибов, то Цкуру создавал дружескую атмосферу.

Книга наполнена множеством историй, как имеющих отношение к основному расследованию главного героя, так и посторонними. Возможно, Мураками рассчитывал задействовать максимальное количество оттенков печальных эмоций, наполняя повествование не только отвратительными элементами, но и отчасти воспроизводя обыденные для жизни явления, на которые уже нельзя закрывать глаза. Кому-то из читателей понравится история о шести пальцах на конечностях, кто-то возрадуется эротическим снам главного героя и его гомосексуальным фантазиям, иные найдут радостными сведения об японской автомобильной промышленности и особенностях профессиональных тренингов; не обойдёт Мураками стороной даже восприятие японцами иностранцев, в их сохранившемся до наших дней желании не поддаваться чужому влиянию в меру своих сил.

От одной сцены до другой ведёт Мураками читателя, основательно останавливаясь на каждой. Главному герою нужно выяснить все обстоятельства произошедшего. Автору для этого надо было вывернуться наизнанку и выжать всего себя на страницы, чтобы книга получилась наиболее похожей на реальность. У Мураками это действительно получилось. Если не обращать внимания на вольные отступления, разбавляющие грустное настроение другими эмоциями, то всё смотрится на своих местах. Нарекания всё равно останутся – их невозможно убрать.

Когда Цкуру выяснит причину, он не сможет придти к окончательному равновесию. Трещина склеена прочным клеем откровений, но попавший внутрь воздух уже не вытравить обратно. Жизнь не может иметь правильных решений, поэтому счастливый конец противен человеческой природе. Затронув все эмоции, Мураками в конце добавит последнюю. Ту самую, которая осталась на дне ящика Пандоры.

» Read more

Анатолий Ананьев “Малый заслон. Рассказы” (1964-72)

Произведения Ананьева построены на тяжёлых эмоциональных и моральных переживаниях героев, вставших перед лицом серьёзных проблем. Если в “Малом заслоне” над людьми нависла война, грозящая лишить жизни в любой момент, то цикл рассказов знакомит читателя с трудностями восстановления мирного хозяйства после продолжительного периода работы на фронт, так и со становлением советской власти после гражданских волнений. Ананьев не просто раскрывает души людей, стараясь лишить их страха перед обстоятельствами, выворачивая наизнанку тайные мысли, от которых нельзя отделаться. Человек – создание хрупкое, лишённое шансов на выбор собственного пути. Раз за разом Ананьев даёт вводную для нового критического момента, наполняя повествование ужасом неминуемой расплаты за малейшие огрехи и любое желание оказаться справедливым. И если “Танки идут ромбом” поставили Ананьева рядом с Ремарком, то “Малый заслон” усилил это впечатление. Читатель не должен ждать от книги жизнеутверждающих моментов: они противоречат самой сути человеческого предназначения.

Для “Малого заслона” Ананьев взял за основу душевные терзания молодой санитарки, желающей обрести покой, но ей мешает настойчивое внимание мужчин и боязнь принять участие в боевых действиях. На читателя с первых страниц грузом давит ожидание серьёзных событий. Война и не должна иметь налёт романтики, поскольку достаточно одного авианалёта или отражения танковой атаки, чтобы понять глупость идеализации войны, на которой выживают сильнейшие, и где заслуга победы должна быть воспринята непременно с гордостью. Ананьев не поёт оды бравым солдатам, чью плоть разрывают случайные снаряды; он разрушает утверждения любимчиков фортуны, уверенных в знаниях правил войны, уберегающих их от смерти. Любой человек может уподобиться решету в любой момент, даже при отсутствии очевидной опасности. Тяжело даются первые дни молодой санитарке, готовой лишиться разума или забиться в ближайший угол, лишь бы её никто не трогал, а происходящее оказалось дурным сном.

Ананьев описывает разные стороны войны, включая неистребимую надежду солдат на благополучный отход. Передислокация ими всегда сперва воспринимается за уход с передовой в тыл, где они смогут отдохнуть и получить зимнее обмундирование. Только планы командования являются скрытой от рядовых информацией, вынужденных терпеть лишения ради высоких целей. Читатель лично на себе может ощутить пробирающий мороз из-за того, что не в то время пошёл снег, слишком рано противник начал наступать, а проблемы с подвозом необходимых вещей откладываются на неопределённый срок. Людям остаётся мириться с обстоятельствами, согреваясь одним известным им способом, если всё-таки получится уцелеть.

Угнетает отсутствие у Ананьева желания посочувствовать героям, показывая их переживания без лишних красок. Читатель внутренне понимает, что всё не будет слишком плохо, а победа обязательно придёт. Но для героев Ананьева не может быть простых решений. Для автора давно стало привычным обрывать жизненный путь писательским пером, ставя крест на многих действующих лицах, обязанных закончить свои метания наиболее логичным для военного времени способом.

Такая же атмосфера будет грызть читателя в послевоенное время, когда все должны единым усилием воли приняться за восстановление страны. Ананьев наглядно показывает возникающие проблемы, начиная от четырёх колхозов на одну деревню, где в каждом по 14 начальников на 20 работников, и заканчивая явной нехваткой мужского населения. Но более Ананьев даёт читателю пищи для размышлений, описывая становление советской власти, не позволяя с твёрдой уверенностью занять какую-либо из сторон. Есть причины сочувствовать красным, но и убеждения белых заслуживают внимания. Щадить героев Ананьев по прежнему не будет, обязательно заканчивая каждый рассказ чьей-нибудь смертью, находя в этом важную составляющую для повествования и своего собственного стиля. Смерть настигает храбрых и проверенных людей, посчитавших некий краткий момент важным для принятия решающего действия, заранее осознавая его последствия.

Когда-то забыли первую Мировую войну, забыли первую Великую Отечественную войну. Их место в создании людей прочно заняла вторая Мировая война: забыть нельзя, забыть невозможно; хотелось бы забыть, но для этого нужно время. Главное, чтобы за забытыми событиями одной войны не пришлось вспоминать события следующей.

» Read more

Сидни Шелдон “Обратная сторона успеха” (2005)

Казалось бы, читателю предлагается автобиография известного писателя, где многое должно стать ясным, но на самом деле всё совсем не так – под обложкой новая история от Сидни Шелдона, где главным героем становится он сам, а его жизнь ничем не отличается от судеб многочисленных персонажей, характеры которых он с любовью описывал. Читатель не найдёт сухого слога и даже не увидит фактов, столкнувшись с мифологинизированной версией событий, через которые Шелдону пришлось переступать с уверенностью лихого танкиста, не понимающего значение осторожности. Сидни всегда везде шёл напролом, не считаясь с потерей достоинства и не взирая на любые неприятности, о которых он предпочитал не думать вообще. Большую роль в его становлении сыграла Великая Депрессия, загнавшая семью Сидни в долговую яму, из которой нужно было выбираться любыми способами. Даже сам Сидни начинает книгу не с воспоминаний о голодном детстве, а с того момента, когда он стоял в закрытой комнате, держа стакан с водой в одной руке и горсть таблеток в другой – для его молодого сознания всё могло закончится задолго до того, как оно вступило в сознательную жизнь.

Никогда не сдаваться, нагружая себя по полной – вот девиз Сидни Шелдона. Он многого не умел, но всему быстро учился. С временными ограничениями считаться не приходилось, когда знаешь, что надо где-нибудь раздобыть денег, иначе твоя семья будет голодать. Родителей Шелдон называл по имени, к окружающим относился с уважением, а себя он ценил в меру той способности, чтобы это могло помочь ему устроиться на работу. Сидни и образование не смог получить по той причине, что три сопутствующих учёбе работы крали всё свободное время, заставляя искать четвёртую и пятую подработку. В таком насыщенном потоке было трудно, но Шелдон справился. Когда именно рельсы судьбы повели его, ещё Сидни Шехтеля, в мир шоу-бизнеса точно установить невозможно. Шелдон воспринимает прожитую жизнь с позиции скудно написанного сценария, где можно ограничиться скупым синопсисом, прибегнув к лёгкой художественной обработке. Читатель на протяжении всей книги не может отделаться от впечатления, что только настоящая жизнь может быть лучше выдуманных историй – Шелдон это частично опровергает, показывая себя со стороны в роли главного героя, чей путь не был усеян лепестками роз, а только шипами со стеблей.

Упорство и трудолюбие сделали из Шелдона знаменитого человека, чьи книги выходили из типографии уже с пометкой, что они являются бестселлерами. Конечно, молодые писатели захотят узнать тайные секреты обретения популярности, жадно вчитываясь в становление человека, путь которого прошёл от низов до недостижимой высоты. Шелдон не стал до конца открытым человеком, представив произошедшие события из своей жизни именно в форме остросюжетного триллера, забыв о ценных советах. Совсем неважно, почему он стал в итоге писателем – это произошло само собой, когда Сидни устал от бесконечной беготни и нахождения в узких рамках своего творческого потенциала. Он не мог уже сочинять песни, писать сценарии и продюсировать кинокартины, отдавая себя на нужды публики, имеющей ограниченный набор требований, не позволяющий проявить себя до конца. Именно тогда, когда Шелдон решит остановиться, он между делом напишет дебютный роман-детектив “Сорвать маску”, прибыль от которого полностью покроет затраты на рекламу, после чего и начнётся история того Шелдона, о котором хотелось узнать побольше. Однако, жизнь Шелдона настолько успокоилась, что стала до ужаса скучной. Именно из-за этого читатель так и не узнает ничего об обратной стороне успеха.

Широко освещая рабочие моменты своего становления, Шелдон быстро забывает про родную семью, ради которой он выбивался из сил. Читатель понимает, что Шелдон просто предпочитает лишний раз о ней не говорить, заботясь по умолчанию. Уже состоявшись в Голливуде, Сидни задумается о собственной семье. К сожалению, он продолжит сохранять тайны личной жизни, предлагая читателю лишь шокирующие эпизоды, которые часто случаются с героями многих его книг: если ребёнок, то умрёт, если заключённый, то кого-нибудь спасёт, искупив вину перед обществом. Иной раз не веришь Шелдону, читая какую-нибудь из его книг; иногда готов разнести в пух и прах нелепость описываемых сцен. Однако, Сидни наглядно показывает, что кое-что случалось на самом деле. История его отца, спасшего тонувшего ребёнка и заслужившего этим досрочное освобождение, наглядная демонстрация правдивости сюжетной линии “Если наступит завтра”.

Читателю стоит задуматься только над одним – сможет ли он в конце жизни подвести итог пролетевшим годам, написав собственную автобиографию, где найдётся место всему тому, что сможет заинтересовать людей. Сидни Шелдону это удалось: поставив точку в “Обратной стороне успеха”, он перестал дышать через несколько лет, а его книги продолжают жить.

» Read more

Александр Островский “Бесприданница” (1878)

Смешны метания людей, забывших обо всём на свете; им хочешь пожелать добра, но слишком поздно понимаешь тяжёлое положение другого человека, готового в любой момент подвести черту прожитым годам. Островский вновь после “Грозы” предлагает читателю ознакомиться с непростой судьбой русской женщины, не имеющей за плечами ничего, кроме груза переживаний, всё сильнее тянущих за собой на глубину, всё сильнее затягивая петлю на шее. Безусловно, автор предлагает не самую приятную ситуацию, но и окружение для героини создаёт излишне эмоциональное и эгоистичное: из-за чего прямо на глазах моментально развиваются события, где женщина поставлена перед обстоятельствами, требующими решительных мер, но героиня уподобилась другим персонажам пьесы, имеющим чересчур категоричный односторонний взгляд, не принимающий никаких возражений. “Бесприданница” – это яркое представление с трагичным финалом, который показал флегматичность главной героини, склонной к суицидальным мыслям, нежели жертву обстоятельств. Что стоило главной героине улыбаться и плясать, забывшись в танце?

Натура впечатлительная, принимающая на свой счёт весь негатив, крайне резкая в суждениях и живущая по своим внутренним принципам – такой портрет главной героини рисует для читателя автор. Стоит отметить молодой возраст героини, сыгравший важную роль в произошедшем. Не может юный ум спокойно принимать замечания зрелых людей, он просто не в состоянии перебороть свой бунтарский дух, порывающийся сломать неизбежное развитие событий. Пускай, главная героиня влюблена, её любовь не приносит ей счастья, а доставляет только неприятности. Можно сослаться на своеобразный нрав избранника, что не бережётся, и на остальных ему плевать: он может дать стрелять в себя, но также легко стреляет и в ту девушку, которая смотрит на него влюблённым взглядом. Читатель не может спокойно воспринимать безрассудное поведение, хоть избранник главной героини и нравится молодым особам за свою независимость, целеустремлённость и любовь к красивой жизни. Застилает глаза главной героине такой образ, созданный в воображении, мешающий адекватно воспринимать критику окружающих.

Раньше было принято уходить в монастырь по разным причинам, одной из которых являлась неудовлетворённость личной жизнью. Главная героиня отчасти так и поступает, но лишь с той разницей, что отдаёт себя на волю первого встречного, в поступках которого будет присутствовать желание скрасить её оставшуюся жизнь. При этом, главная героиня не накладывает на себя руки, да и смысла жить тоже не видит, плывя по течению. Другое дело, что Островский просто обязан сделать драму драмой, даже если для этого придётся кем-то пожертвовать. Автор не позволит читателю проявить сочувствие к действующим лицам, в числе которых нет достойных уважения людей, а есть лишь живущие своими заботами субъекты, предпочитающие перемывать кости всем, старательно убегая от разговоров о самих себе. Так ли плох был жених главной героини, за чьей душой водились сущие копейки? Но чей эгоцентризм обязательно сделает из него преуспевающего человека, хоть Островский старательно строит юмористические сцены, подшучивая над предприимчивым человеком.

Каждое действующее лицо пьесы ходит с задранным носом, развлекаясь и получая личную пользу от роста чувства собственной важности. Так получилось, что всем везёт и всех ждут перемены к лучшему, а главная героиня продолжает сохранять такую же надменность, но за острым ощущением собственной ущербности у неё не получается порадоваться благополучному устроению личной жизни. Современная медицина поставила бы ей диагноз депрессии в крайне тяжёлой степени, но в те времена на подобное никто не обращал внимания. Жизнь никогда не бывает простой, поэтому Островский основательно утрировал события, вновь сведя всё к стремлению русской женщины облегчить страдания наиболее радикальным образом.

Ежели кто станет говорить о любви, то проявлений любви в поступках главной героини не было. А если кто до конца осознает финал, то ему следует перечитать “Грозу”, чтобы задуматься над привычкой Островского недоговаривать.

» Read more

Джон Кутзее “В сердце страны” (1977)

Давно хотел познакомиться с Кутзее… и видимо начал не с того края, который бы воодушевил на дальнейшее чтение. Уже на пятой странице текста я понял, что не моё. Однако долго и упорно читал. Где-то к середине книге я начал осознавать, ведь где-то я это уже видел, ну или похожее. Да-да! Паланик! Может наш популярный автор “Бойцовского клуба” вырос на Книгах Кутзее? Почему бы и нет…
Героиня книги явно страдает каким-то психическим заболеванием, либо от рождения крайне ущербна. Она постоянно выставляет себя уродиной, недооценивает себя, и на фоне всего этого ведёт себя как истинная маньячка, то хладнокровно кого-то зарежет, то застрелит собственного отца. Под конец книги у героини крышу снесёт окончательно. Бррр…
И для меня книга характеризуется лишь одной фразой – “Я дырка, плачущая от желания быть заполненной”. Вот под таким девизом и действует героиня.

» Read more