Метка: сталинская премия

Саянов рассказал про зарождение авиации, проследив до современных ему дней. И как же всё начиналось? На голом энтузиазме. Ни у кого не было заинтересованности в развитии воздухоплавания, кроме как у любителей. В России с этим делом и вовсе всё обстояло крайне плохо. Чтобы научиться летать, требовалось ехать за границу. Никто не гарантировал, будто тебя возьмут на обучение. Находилось множество отговорок, возникавших чаще из-за невозможности обеспечить практику для ученика на летательном аппарате. Но имелись и другие ограничения, вроде изрядно грузной комплекции. Кому-то приходилось продолжать стремиться в небо, оставаясь на земле. Посчитаем за такового самого Саянова, чей рассказ позволил увидеть первых авиаторов не в самом приглядном свете, зато то переставало иметь значение, когда авиацию всерьёз начали считать за средство, способное обеспечить победу в любой войне в кратчайший срок.

Самолёт в небе — некогда удивительнейшее событие, собиравшее любопытствующих. Благодаря повышенному спросу, авиаторы являли собой подобие цирковых воздушных акробатов. Люди были готовы платить за небывалое для них зрелище. Отсюда следует, что как такового стремления развивать авиацию не было, надо говорить только об извлечении прибыли. И авиаторы-одиночки встречались редко, чаще представляя интересы деловой стороны, предварительно заключив трудовой контракт. Не приходится говорить и про благожелательный настрой к полётам. Азарт открывателя небывалых видов и покорителя рекордов чаще частого омрачался стремлением нажиться. Именно потому редкий авиатор умел к себе расположить. А если доводилось двум авиаторам встречаться на земле — ругательных препираний хватало без меры. Не редки были моменты, когда специально подстраивались катастрофы. Ожидание гибели лётчика — одно из возможных желаний зрителей, либо боязнь за возможность подобного происшествия.

С 1914 года самолёты стали частью вооружённых сил сражавшихся армий Европы. Но тогда они с особым энтузиазмом не воспринимались, как и танки. Но позже, спустя два десятилетия, когда не настал черёд Второй Мировой войны, всерьёз рассуждали, насколько авиация являет собой грозное оружие. Достаточно совершить мощный налёт на противника, долететь до его крупных городов, после чего победа становится тут же достигнутой. Писались произведения, вполне фантастического содержания, объясняющие мощь авиации, способной положить конец войне за несколько часов. Читатель из будущего с тем же усердием начнёт представлять ядерное оружие, обладающее бесспорным потенциалом. Однако, что авиация не смогла стать универсальным средством, так и ядерное оружие — скорее заставляет сомневаться, но уже под пониманием пирровой победы.

Было бы интересно, продолжи Саянов рассказывать дальше, но он итак охватил период почти в половину века. Писал он со знанием очевидца, поскольку развитие авиации происходило у него на глазах. Рождённый в Швейцарии, он набрался впечатлений, настоящий свидетель имевшегося в Европе увлечения полётами. И даже Первая Мировая война не оказалась для него пустым звуком. Только в 1917 году Саянов переехал в Россию. Но теперь за продолжением развития авиации можно было следить и тут, пусть былые асы, вроде Уточкина и Нестерова к тому моменту умерли. На смену прежним покорителям неба приходили другие, но уже с твёрдым осознанием ими делаемого, где потеха публике переставала иметь определяющее значение. Недаром у Саянова цирковое представление начинается со временем восприниматься за самое совершенное оружие.

В качестве литературного труда на Сталинскую премию произведение Виссариона Саянова разительно отличается от прочих лауреатов. Оно может быть интересно широкому кругу читателей, вполне способное сойти за средство, позволяющее понять, каким образом развивалась авиация.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В одних пьесах колхозы боролись за право считаться лучшими, в других — такой же цели пытались добиться заводы. Пожалуй, бороться за достижение лучшего — наиглавнейший смысл существования человека в советском государстве. Даже шахты стремились показать свою особенность перед другими. Прекрасно известен термин для людей, готовых к невероятным свершениям, — стахановцы. Это определение пришло как раз из шахтёрской среды, когда человек по фамилии Стаханов взялся не просто выполнить норму, а многократно её превзойти. Он поставил рекорд, а его фамилия стала нарицательной. Теперь, когда минула война, в тех же местах — речь про Донбасс — уже шла борьба не за звание лучшей шахты, а за престиж Донбасса в общем, чтобы не имелось отстающих шахт, каждая должна была ставиться в пример.

Что происходило на «плохих» шахтах? Там в той же мере добивались превосходных результатов, но не обращали внимания на нужды людей. Ведь мало добыть больше породы, сама порода должна быть качественной. И мало выжимать соки из людей, всякий человек должен цениться на вес гораздо больший, нежели способна принести вся шахта. Это просто необходимо научиться понимать, иначе смысл достижения рекордов обесценивается. Конечно, шахта дала превосходный результат, зато сколько людей погибло, либо, в лучшем случае, травмировалось? Не делается ничего, дабы беречь шахтёров. И этому не должно находиться места в советском государстве. Придётся отстаивать точку зрения и разубеждать начальников шахт. Потому Корнейчук поступил правильно, поставив проблему перед первыми лицами страны, должными обращать внимание не только на сухие цифры, за которыми будто бы кроется успех, но и на сам фактор труда, так как без человеческого ресурса смысл достижения обязан обесцениваться.

Вся пьеса Корнейчука — разговор о шахте. Если зритель скажет — труд шахтёров тяжёл, он калечит и лишает здоровья, то такому зрителю нужно посоветовать попробовать себя в роли шахтёра: сразу придёт понимание, насколько труд способен облагораживать человека. На равных с мужчинами стремятся действовать и девушки, причём ещё будучи молодыми и бойкими — они рвутся куда глубже, нежели то следует делать.

Основное внимание в пьесе должно быть приковано к Макару Дубраве. Он уже в возрасте, скорее слывёт за уважаемого всеми члена общества. От него не стоит ждать трудовых подвигов. Некогда Макар уезжал с родной земли, служил моряком, после вернулся назад, так как не мог жить вне Донбасса. Теперь у него подросла дочь, та самая молодая и бойкая девушка, должная восприниматься за персонажа, связывающего начало и конец повествования.

Что случается в последних сценах пьесы? Вскрываются ужасающие обстоятельства прошлых лет, как во время войны местные жители предавали шахтёров. Как это удалось установить? Дочь Дубравы пробралась в отдалённый проход шахты, обнаружила останки погибшего, там же была записка, где пояснялись обстоятельства случившегося. Выяснялось, храбрый шахтёр был растерзан немцами по наводке местного жителя. Как теперь быть? Имя предателя известно, сам он продолжал здравствовать. Зрителю оставалось выразить негодование и удовлетвориться осознанием скорого праведного суда над преступником.

Пьеса «Макар Дубрава», несмотря на заложенное содержание, цельным полотном всё-таки не является. Корнейчук стремился разом поднять множество проблем, о каждой говоря понемногу. Остаётся надеяться, Александр был услышан, условия труда на шахтах приведены в соответствие с желанием самих шахтёров к безопасности труда. Впрочем, как станет известно несколько десятилетий спустя, ценить труд человека не всегда считалось обязательным. Скорее окажется, что человек обязан трудиться без каких-либо гарантий на человеческое к нему отношение. Но пока для того время ещё не настало…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Хороший пример, как нужно побуждать к творчеству на требуемую тему, — нужно показывать востребованность подобной литературы. А не является ли лучшим способом вручение государственной награды? Покажи, что государству нужны произведения о процветании колхозов, как вскоре последуют книги, рассказывающие о том же. Но касательно Сталинской премии всё обстояло куда как масштабнее, поскольку одно увязывалось с другим. На произведение, получившее премию, следовала постановка в театре и/или экранизация, удостаивающаяся той же самой премии. Как итог, получается добиться широкого охвата. Если представить, какое количество лауреатов ежегодно награждалось, премия не проходила незамеченной, обязательно обсуждаемая. Но такие разговоры не ведут к существенному — остаются неуслышанными. Да и требуется ли быть услышанным? Каждому времени определены собственные особенности. Когда-нибудь в России перестанет иметь значение премия, вручаемая от лица государства, поскольку о лауреатах никто никогда и не вспомнит. Можно, конечно, возразить, сославшись на аналогичное мнение касательно Сталинской премии для потомков. Может оно и так! Зато в годы её вручения никто точно не оставался равнодушным.

Юрий Лаптев попал в число зачинателей, стал одним из тех, кто был награждён за вклад в популяризацию литературы о колхозах. Когда-то тема являлась очень важной для людей, и даже случалось расходиться взглядам из-за непонимания, какая форма устройства лучше — в виде колхоза или всё-таки совхоза. Для потомка то уже не несёт смысловой нагрузки. Чем отличается коллективное хозяйство от советского. И пусть первое являлось объединением людей на добровольной основе, тогда как второе — государственное предприятие. Разве в Советском Союзе было как-то иначе? В представлении потомка одно неотделимо от другого. Колхоз и совхоз — едва ли не однотипные понятия. Требуется ли вникать в тему подробнее? Если говорить о романе Лаптева — это окажется излишним.

«Заря» — роман о буднях людей на селе. Дни героев произведения проходят в труде, все стремятся добиться наилучшего результата. Каждый знает — впереди ждёт коммунизм. И каждый понимает — не все разом смогут добиться его осуществления. Какой-нибудь колхоз обязательно опередит другие. Так какой же колхоз первым сумеет достичь коммунизма? Может советский читатель с удовольствием читал, ожидая увидеть, как на страницах произведения сбывается мечта многих? Этого не стоит исключать. Если не на страницах книг, то на экранах кинотеатров и в качестве зрителя драматических постановок он мог увидеть схожее действие.

Пусть книгу читать труднее, образы не сразу формируются в представлении, а сама картина сельского быта постоянно ускользает от внимания, литературное произведение читают по совсем иным причинам. Главное, делать выводы о прочитанном, анализировать текст и приходить к каким-либо выводам. Даже будь сюжетное наполнение скудным, малоинтересным, всё равно рассуждать придётся. И о чём не говори, не сможешь обойти вниманием общий подъём, выраженный в стремлении добиваться поставленных целей. Причём цели ставило не столько государство населению, сколько сами люди стремились задаваться целями, дабы приступать к их осуществлению. В том можно усомниться, только не бывает, чтобы всеобщее счастье достигалось за счёт общей необязательности — кому-то придётся пострадать, либо возрадоваться за достигаемое благо: трактование зависит от мировоззрения.

Не всё так радужно. Не может лучшее бороться с хорошим, обязательно приходится описывать козни людей, стремящихся достичь не общего, а личного счастья. Это только кажется — в советской литературе такого быть не могло. Что поделать — может такого и не было, но оно требовалось, иначе не получалось показать необходимость жить и бороться во имя достижения идеала.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Почему Алтай производит столь неизгладимое впечатление? Нет, не Алтайские горы — это не тот Алтай, про который так любили писать советские писатели. Алтай — есть предгорная местность, холмистая и даже переходящая в практически бескрайние поля, о которых и писали советские писатели, ни о чём другом не повествуя. Но тот Алтай — та житница, некогда славная в Союзе от края до края, действительно могла пленять взор. Речь даже не касается прошлого, когда Алтай считался за царскую вотчину, подчинялся напрямую правительству страны, а про становление в качестве сельскохозяйственного региона. Теперь принято думать, случилось ему таковым стать в годы освоения целины. И кто, как не советский писатель, мог взяться за раскрытие темы именно с уклоном в сельское хозяйство. Особенно, если говорить про Елизара Мальцева, много писавшего как раз про быт человека в сельской местности.

Всегда можно вспомнить быт крестьянина на Алтая. Разве не интересовался люд возможностью создавать наделы? Не могли ведь существовать за счёт только деятельности заводчан. Но о том говорить позабыли. Нет прелести в сказе про будни пахаря, в отличии от той же деятельности по поиску новых залежей, о духах гор и романтики горного дела. Елизар посчитал нужным поведать, как шли на Алтай, словно тут и находилось мифическое Беловодье, а встречали кержаков, противившихся всем поселянам. Рассказал Елизар и легенду, каким образом удавалось поселянам преодолевать сопротивление, для чего требовалось выстроить дом за одну ночь и затопить печь, после чего никто не посмеет разрушить жилище.

Алтай — безусловно интересный край, но не имеющий определённого понимания, каким его следует воспринимать. Вроде бы прославился в качестве поставщика к царскому двору золота и серебра, вместе с тем воспринимается житницей. Если завести речь именно про плодородие почвы, тогда и возникает необходимость говорить о колхозах. Куда без этого, особенно рассказывая про сельское хозяйство в советском государстве. Заодно допустимо отразить достижения науки. Например, какое удобрение считалось лучшим после войны? Не совсем органическое, скорее специально создаваемое химической промышленностью. Раз так, нужно сообщить читателю подробнее, в деталях расписав особенности лучшего из удобрений, повышая тем грамотность населения.

И всё же главная речь должна вестись про колхозы. Советский читатель привык видеть борьбу хорошего с ещё более хорошим. Мальцев не стал разочаровывать, добавив для красоты описываемого общее радение за результат. У него лучших результатов добиваются не только мужчины, но и женщины, пусть даже занимая председательскую должность. Получалось порою и так, что семьи вступали в соперничество, стремясь превзойти достигаемые результаты. Муж и жена вполне могли идти общим курсом, ещё и иметь разлад в представлении о пути к достижению результата. Правда, иногда это доводило до конфликтов, омрачавшихся расхождением в понимании делаемого.

Колхоз — есть колхоз, он существовал во имя целей по способствованию улучшения общего блага советских граждан. И, должно быть очевидно, значение Сталина в том имело определяющее значение. Мальцев не раз скажет, насколько люди стремились к достижению лучших результатов ради единственного момента — их должен похвалить товарищ Сталин. Именно так! Получилось, что как раз похвала Сталина и являлась главнейшим стимулом к деятельности. Кто-то от этого придёт в ужас, иные найдут в том стремление к достижению прекрасного.

Лучшее всё-таки возможно, главное к нему идти с помощью общих усилий, а прочее — отвлекающая суета. Потому Мальцев некогда был читаем и горячо любим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Для гражданина Советского Союза, особенно в годы величайшего триумфа, казалось ясным — коммунизм обязательно будет достигнут. Было ясно и другое — капитализм не сдастся без борьбы. Вирта решил наглядность этого показать с помощью пьесы «Заговор обречённых». Вполне понятно, кого именно Николай понимал под обречёнными. Иначе и нельзя было тогда говорить — требовалось внушать уверенность в обязательном достижении победы в поединке двух идеологий. Разве капитализму не суждено окончательно пасть? Он обязательно падёт в будущем, пока же предстоит показывать происки капиталистов на право неопределившихся стран сделать выбор в пользу развития в сторону коммунизма.

Действие разворачивается в неизвестной зрителю стране. Может дело происходит в Европе, либо на другом континенте. Точно становится известно, как Советский Союз протянул руку помощи, благодаря чему удалось противостоять немецкой агрессии. В стране широко развернулось партизанское движение. Теперь, когда война закончилась, пришло время определяться, кому побеждать на выборах. От итогов народного голосования зависит многое. Вирта строит происходящее так, будто люди склоняются к голосованию за коммунистическую партию. Вроде бы это кажется явным, но не все с подобной точкой зрения склонны соглашаться. Есть и неопределившиеся, кто с безразличием смотрит на происходящее, не видя пользу ни от капитализма, ни от коммунизма. А есть такие, кто не склонен считать себя коммунистом, зато придерживается тех же воззрений. Вполне очевидно, есть среди действующих персонажей и лицо, представляющее интересы Америки.

Как Вирта показывает гражданку Северных Штатов Америки? Она присутствует словно случайно. Всем рассказывает про увлечение танцами, специально ездит по миру, словно восхищается прекрасным. Так ли это? Вирта обязательно подведёт зрителя к необходимости понимания хитростей, проявляемых политическими деятелями. Ведь не всё видимое таковым является, обязательно нужно искать скрываемое от глаз. Кто именно строит козни? Ответ кажется очевидным — американка, пускай и создающая представление о собственной недалёкости. Остаётся раскрыть замыслы по дестабилизации обстановки. Благо, деятельность на благо капитализма строится на негуманных способах. В качестве примера Вирта предложил покушение на убийство. Зрителю оставалось определиться, с каким умыслом на месте преступления оставлены гильзы от патронов именно американского производства.

Каковы шансы коммунистов на победу? Для происходящего на сцене — велики. Но противостоят им не только капиталисты, возглавляющие демократическое движение. Сильные позиции имеют представители католической партии. Своё слово обязательно постараются сказать аграрии. Зритель, на которого Вирта ориентировал пьесу, проявит сочувствие только к одной стороне. Вполне очевидно, покажи данную пьесу в стране капиталистического мира, сочувствие обязательно найдёшь среди тамошнего пролетариата, да того всё равно не произойдёт, пьеса окажется уничтоженной заблаговременно созданным поводом. Есть ли о том смысл говорить спустя прошедшие десятилетия? Приходится признать, надежда Вирты на коммунистическое будущее в рамках существования советского государства себя не оправдала.

Для пафоса Вирта добавил высказывания о правильности идей Ленина и Сталина, будто обязательно наступит момент, когда все жители планеты согласятся с мудростью их слов. Того просто не может не случиться, так как Советский Союз доказал чего стоит стремление к построению коммунистического общества. Если заглянуть ещё дальше, то и поныне не скажешь, будто тому никогда не произойти. Сколько угодно раз можно ссылаться на цикличность происходящих процессов. Подобие коммунизма ещё раз постарается возобладать над человечеством, чтобы снова пасть. Точно такая же судьба ждёт капитализм. Что до борьбы — человеку всегда требуется бороться за представление о должном быть, потому как он не способен без этого мыслить жизнь.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Надо ли детям рассказывать о войне? Необходимо! Это требуется в той же степени, как с юных лет показывать мир полным жестокости. А лучше ознакомить с принципом существования жизни на планете, когда каждый должен бороться и выживать, невзирая на трудности. Причём сразу внушить, что человек отличается от всего мира лишь одним — он является единственным живым существом, способным жить во имя справедливости. Вот как раз о справедливости людям с юных лет и нужно рассказывать в самую первую очередь, доказывая на примерах, почему это именно так. Причём, справедливость допускается реализовывать с помощью поступков, считаемых за недопустимые. Потому война является лучшим примером — на войне убивают. И если юным сердцам не привести столь явного доказательства, то понимание справедливости сформируется по обратному принципу, когда уже неприемлемое будет считаться за должное быть. Вот потому некогда дети знали о мире больше, нежели тем озаботились последующие поколения, погрязнув в грёзах, отныне воспринимая «справедливость» за обязанное быть предоставленным по первому требованию. А ведь когда-то умирали за право торжества справедливости…

Нет, Аркадий Первенцев не писал о справедливости. Он не мог и подумать, будто может быть иначе. Он рассказал, каким образом дети взрослели, познавая мир на собственных ошибках. И люди на его страницах были разными, прекрасно понимающими, за какие поступки будут уважаемы, а за какие — наказаны. Но нельзя заставить всех быть одинаковыми. В обществе всегда будут стремящиеся жить по совести, будут и подлецы. Впрочем, общество обществу рознь. В иных обществах «жить по совести» — понятие противоположной окраски, тогда как «быть подлецом» — почётно. И если не говорить на примерах, скрывать от подрастающего поколения, пожнёшь далеко не то, к чему хотел стремиться. Если в мире убивают — об этом нужно говорить, об этом необходимо сообщать в детских произведениях, чтобы юный читатель знал и понимал, вырабатывая определённое мнение, а не познавал после самостоятельно, уже вступив во взрослую жизнь.

Как это происходит у Первенцева? Ребята растут и мужают, они пребывают в среде беззаботности, но не позволяют себе лишнего. А если кому-то желается совершить подлость, он будет восприниматься за изгоя. Подобного нельзя избежать, всё равно в обществе будут существовать элементы, пытающиеся разрушить представление об общем счастье. Имея врага среди сверстников, ребята подрастут и столкнутся с пониманием ещё более ужасающего — существуют враги пострашнее. И если внутренний враг — свой, с кем нужно научиться сосуществовать, то враг внешний — угроза, должная быть уничтоженной. Потому становится за благо борьба, когда человеку позволяется убивать людей. Как бы то ужасно не звучало для юных сердец, но жизнь действительно жестока ко всем одинаково. А если в мире исчезает справедливость, она должна быть восстановлена. Кому же определять понимание «справедливости»? То ляжет на плечи самых сильных. Так определила природа — выживает сильнейший, он же определяет, чему и каким образом быть, в том числе и восприятию такого сложного явления, каковым является «справедливость».

Безусловно, Аркадий Первенцев имел полное право писать о жестокостях на войне для детей. Тогда каждая семья познала лишения, самые маленькие дети имели представления, с каким трудом удалось одолеть агрессию врага. Главное, суметь сохранить память о том опыте, чтобы никогда не забывать. В том числе нельзя забывать и о бесчеловечности человека, возникающей как раз от утраты понимания, какой должна быть она — человечность, неразрывно связанная с правильным пониманием справедливости.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если заниматься анализом текста через определённое представление о должном быть, то получится именно так, как того будешь желать. Был ли связан Грибоедов с декабристами? В том нет сомнений. А был ли Грибоедов сам декабристом? Нельзя исключить такую вероятность. А есть доказательства подобного мнения? Точных сведений не сохранилось, но по предположениям процент допустимости велик. А можно подробнее? Для этого нужно обратиться к труду Нечкиной. Перед рассмотрением вопроса о Грибоедове, аналогичного разбора удостоился Пушкин. Теперь следовало установить, насколько высока вероятность последовавших трагических исходов жизни Грибоедова и Пушкина. Не приложил ли руку к этому царь Николай? Всё возможно. Только, опять же, в рамках предположения.

Нечкина сразу оговорилась — пишет труд на основании интереса к декабристам. Её занимали именно события, приведшие к восстанию на Сенатской площади, и происходившее после. В данном понимании можно рассматривать свидетельства о биографии любого современника тех событий. Кого не возьми, тот так или иначе был причастным к декабристам, мог разделять их мнения, либо им противиться. Даже может сложиться впечатление, будто декабристы настолько широко вели деятельность, что про них ведал каждый в Российской Империи. Так ли было на самом деле? Насколько точно можно предполагать, будто делами молодых людей всерьёз интересуются взрослые? Мало ли какая блажь приходит на ум подрастающему поколению, особенно в возрасте, когда принято идеализировать действительность, сметь ожидать свершения подвижек к мнимому лучшему. А если исследуемый человек был таким же молодым? Тогда он обязан проникнуться духом движения людей, восставших в период междуцарствия. Опять же, быть молодым и симпатизировать идеям сверстников — не связанные друг с другом понятия.

Действительно, Грибоедова рассматривали в качестве лица причастного, его заключали под стражу и опрашивали. Но никаких мер к нему не применили. Не сохранилось и свидетельств, подтверждающих причастность. Что остаётся? Нужно проанализировать тексты произведений. И там Нечкина находит всё для неё требуемое. Опять же, страстно желающий найти искомое — обязательно находит подтверждение правоте мыслей. Разве не является содержание комедии «Горе от ума» явным доказательством? Ведь едва ли не каждая строка служит отражением увлечения Грибоедова воззрениями декабристов. Именно к такому выводу стремилась Нечкина, пристально рассматривая творчество писателя, пытаясь угадать, насколько замысел произведения был подсказан участниками будущего восстания. Пусть не с точной уверенностью, зато с некоторой определённостью выработать мнение о взаимосвязанности одного с другим точно должно получиться.

Допустим, декабристы были против крепостного права. Что можно выяснить из текста «Горе от ума»? Нечкина уверена: Грибоедов стоял на позициях необходимости избавить Россию от крепостничества. Остаётся непонятным, насколько художественное произведение способно служить в качестве инструмента, из которого получается вычленить точку зрения человека, оное написавшего. Неважно, каких позиций придерживаются действующие лица, скорее должные явить для читателя разносторонность мышления, чем побуждать к принятию определённых решений. Как не суди о литературном произведении, оно подвергается трактованию с какой угодно стороны, найди для того соответствующие слова. Нечкина желала увидеть выражение схожести взглядов декабристов и Грибоедова — при её доводах получилось в том убедиться. При этом, сама же Нечкина говорила о неопределённости в суждениях. Допустить она оказывалась способна, и её нить рассуждений должна трактоваться однозначным образом.

Как не строй доказательства, нет явных свидетельств в пользу причастности Грибоедова к декабристам. Он мог находиться в среде будущих революционеров, симпатизировать идеям. Проще будет сказать, что Грибоедов жил и творил рядом с декабристами, как жил и творил тогда каждый современник тех событий.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Борис Мейлах, литературовед-пушкинист, в начале публицистической деятельности решил сконцентрироваться на важном труде, за каковой считалась любая статья, касающаяся Ленина. Мейлах брался рассмотреть литературный процесс, обращая на него внимание со стороны точки зрения Ленина, так и в качестве информации, влияющей непосредственно на Ленина. Требовалось установить, как происходило развитие, с какими преградами сталкивалось, как оные преодолевало. Для этого Борис написал несколько монографий, в итоге объединив в виде единой исследовательской работы. В состав сборника вошли следующие исследования: «Ленин и литературное народничество», «Ленин и вопросы культуры и литературы в период революции 1905-1907 гг.», «Литературно-эстетические вопросы в период 1908-1910 гг. и борьба Ленина с философской реакцией», «Статьи Ленина о Льве Толстом (история создания и проблематика)».

С кем следовало сравнить подход Ленина к осмыслению действительности? Может показаться, Ленин сам по себе приходил к выводам, до него мало кому казавшиеся возможными. Это далеко не так. Мейлах посчитал допустимым наглядно доказать, каким образом Ленин находился под впечатлением от литературной деятельности Салтыкова-Щедрина. Недаром ведь этот писатель, жёстко критиковавший современную ему власть, подвергся тщательному анализу советских литературоведов. Но прибегал ли Ленин к использованию аллегории? Может и стал бы, создавай критику в форме художественных произведений. Всё же нужно указать на другую особенность творчества, считал Мейлах, показывая, как Салтыков-Щедрин использовал устоявшиеся образы из литературы прошлых десятилетий, заставляя их жить сегодняшним для писателя днём. Как всё это надо соотносить с исследовательскими работами непосредственно Мейлаха? Тут стоит учесть сложность восприятия в построении текста.

Борис пропитан научным подходом к изложению. Он строит повествование вокруг фактов, цитат и высказываний, создавая тяжёлое полотно, где всё им сообщаемое должно приниматься за подлинное положение вещей. Это будет верным, если, всё приводимое Мейлахом, должно интерпретироваться именно таким образом. Но так как в центр изложения поставлены произведения Ленина, то и выводы нужно делать с пониманием данного обстоятельства. То есть не так важно, как складывалось на самом деле, важнее проследить формирование мысли непосредственно у Ленина.

Мейлах сообщил о призыве Ленина к писателям, обязанным писать литературу для пролетариата. Пора забыть о барстве, как и похоронить прошлый век под забвением. Всё это имело важность вчера, тогда как ныне нужно идти к другому будущему. Особенно это стало ясно после событий 1905 года. Если прежде Ленин был одним из многих, кто формировал критическую массу, теперь он превращался в одно из основных лиц, способное влиять на умы и настроения. Но были и другие деятели, кто претендовал точно на такие же права. Взять хотя бы Дмитрия Мережковского — пророка революции. Однако, Мережковский утонул в символизме, тогда как Ленин призывал к конкретным действиям. Тот же Мережковский не сумеет поддаться на призыв работать во благо пролетариата, а кто сможет — тем дадут место у подножия писательского Олимпа.

Отдельно Мейлах рассмотрел взаимоотношение между Максимом Горьким и Лениным, но более основательно исследовал влияние на Ленина философии Толстого.

В качестве вывода можно вынести суждение, что Ленин постоянно находился в литературной среде. Вся его деятельность — изначально являлась литературной. И понимать Ленина нужно в качестве талантливого публициста. И исследовать его творческое наследие нужно с помощью методов, доступных литературным критикам. Только в Советском Союзе подвергать сомнению идеи Ленина не следовало, особенно рядовым лицам. Да и сможет ли кто заново осмыслить труды Ленина? Кажется, это должно стать делом жизни, иначе не стоит и браться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Когда враг приходит на твою землю и разрушает тобою созданное — это вызывает негодование. Такое же негодование возникает, когда враг сдаёт позиции, при отступлении уничтожая остатки инфраструктуры. А как быть с тем, что при наступлении врага возникает необходимость самому уничтожать? Разрушаются мосты и заводы, приводится в упадок сельское хозяйство. То есть делается всё, чтобы враг не сумел быстро воспользоваться преимуществом на захваченной территории. Понимание этого формируется в зависимости от точки зрения, всегда разнящейся, поскольку одни берут, другие — отдают. Можно разным образом об этом говорить, но можно услышать мнение человека, встретившего войну на производстве. Будучи металлургом на донбасском заводе, Владимир Попов своими глазами видел уничтожение орудий производства, что не могло быть эвакуированным. Об этом он и повествовал, углубившись в тему жизни людей на оккупированной территории.

Когда враг подходил к Донбассу, возникла необходимость поднять руку на с любовью возведённое. Работники, кто не жалел сил на создание предприятий, теперь собственными руками оные уничтожали. Не всякий мог такой поступок совершить, его принуждали, объясняя, насколько то является важным. Однако, Попов повествовал так, словно люди доподлинно знали — им обязательно предстоит вернуться назад, дабы восстановить ими разрушаемое. Поэтому не всё подвергалось полному уничтожению. Люди словно понимали — стоит вернуться, как производство будет тут возобновлено. Может и не думал никто про немцев, способных уничтожить всё до конца, более прочих не желая видеть возобновление производства на оставляемых землях. Читателю оставалось дождаться, как промышленность Донбасса заработает вновь. Только Попов до этого момента повествование доводить не стал.

Читатель волен думать, рассказывая про сталеваров, Попов перенесёт действие на Урал, показывая становление промышленности уже там. Надеяться на это не стоит, Попов предпочёл об этом не рассказывать. То есть делиться опытом с читателем он не планировал. Вместо этого начал создавать представление о происходившем на Донбассе. То есть его произведение утратило особенность повествования об определённом, приняв вид рассказа о том, о чём писали другие. Внимать трудностям людей в оккупации приходилось и с помощью иных произведений, где зверства немцев расписаны во всей красе. Зачем об этом же взялся сообщать Попов?

Как поступали люди, вынужденные находиться по контролем у немцев? Вполне очевидно, их деятельность была направлена на разрушение. Вроде бы пособники врага, в душе воспринимали свои действия за партизанские. Им бы на любом объекте войти в доверие, дабы впоследствии с наибольшим уроном его уничтожить. Например, почему бы не уничтожить электростанцию? Тем более зная, заряд там уже заложен, нужно лишь до него добраться.

Владимир поместил в повествование рассказ о людях, стремящихся добиваться лучшего с помощью присущих им способностей. То есть кто-то до всего доходит своим умом, пользуясь уже существующими наработками, коренным образом пересматривая и создавая подлинно величественное. А кто-то способен адаптировать чужие идеи, в худшем случае выдавая за собственные, в лучшем — представляя в качестве компиляции чужих трудов, причём написанных зарубежными авторами. Читателю известно, как любили советские писатели опровергать всё иностранное, возвеличивая достижения собственного народа. Такие сюжеты много раз встречаются в произведениях лауреатов Сталинской премии. Попов не стал исключением, но показал, насколько сильны позиции каждой из сторон, что остаётся только силой воли признавать вариант, разработанный советскими гражданами, находя в иных вариантах изъян.

Как же быть с произведением Владимира Попова? Оно точно стоит внимания в первой своей части, тогда как с важностью второй читатель пусть определяется самостоятельно.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Для того человек и живёт, чтобы просто жить, тогда как прочее — вопрос совести современников и потомков. И не так важно, каким образом человек способен проявлять дарованные ему качества, важно, чтобы он продолжал оставаться человеком, честным, прежде всего, перед собой. Именно про таких людей писал Борис Полевой, рассматривая подвиг советского народа в годы войны. Если читатель уже успел придать значение его художественной обработке поступка лётчика в «Повести о настоящем человеке», то теперь появилась возможность ознакомиться с судьбами многих, про кого Полевой писал, показывая право каждого на героический поступок. Сборник «Мы — советские люди» Борис наполнил не рассказами, а описанием реальных обстоятельств, о которых ему стало известно. Так перед читателем выстраивалась картина отваги, проявляемой людьми.

Что такое отвага? Это не проявление желания совершения определяющего поступка. Отвага — это способность человека совершать нечто важное, не преследуя корыстных целей. Все, кто в годы войны защищал Родину, поступали так без мыслей о посмертном признании. Кто-то из них навсегда остался неизвестным, иные воплотили стремление многих, в той же мере оставшихся неизвестными. Какой подвиг описан самым первым? Такой, о котором в России с давних пор говорят с придыханием, но помнят о единственном, забывая прочие. Кто добровольно вёл врагов на погибель, зная о предстоящей собственной смерти? Верно, все помнят о подвиге Сусанина. Но разве подобного не случалось в прочие годы, когда враг угрожал стране? То должно было иметь место и при вторжении армий Наполеона, такое же происходило и при нападении Третьего Рейха. У Полевого героя звали Матвеем Кузьминым, он через лес провёл немцев к засаде, вызвал огонь на себя и погиб.

За любую вещь могли бороться, самую малость милую сердцу. Например, ничего не было важнее, чем знание о происходящем. Лучшим источником информации для советских людей являлась газета «Правда». И когда она оказывалась где-нибудь, пускай в единственном экземпляре, её старательно берегли. И как не беречь, если находишься в окружении немцев, тебе каждый день сообщают об успехах вермахта, о продвижении к Уралу, о падении Москвы, а в газете сообщается другое, где как раз немцы остановили продвижение, спешно отдавая назад прежде занятые позиции. И об этом Полевой писал тоже.

Но война — это общее дело. И воевать приходилось всем с одинаковой степенью прилагаемых усилий. Воевали русские, украинцы, белорусы, народы севера, Кавказа, Прибалтики и Азии, отстаивая право на свободу от помыслов захватчика. Полевой с огромным удовольствием описывал, как казахи шли на войну с тем же желанием, каковое имели остальные жители Союза. И они совершали геройские поступки, погибая, зато понимая, не дойти Третьему Рейху до их дома. Говорил Борис и про узников немецких лагерей, обязательно бежавших и погибавших, чью силу воли было не сломить. Были и такие, кто старался помогать немцам, только ставя целью обратное — разрушать их быт изнутри. Кем были те узники? Неважно! Были они советскими людьми.

Отвага нужна! Неважно, насколько она правильно будет интерпретирована. Неважно, ради каких целей и убеждений она проявляется. Неважно, кто воспользуется её плодами. Важно, как человек себя поведёт, насколько готов жертвовать жизнью за личное право на распоряжение своей жизнью. Можно даже сказать, что все когда-нибудь умирают. Так не лучше ли жить и погибать во имя убеждений, невзирая на способность современников и потомков оценить это по достоинству?

В сборник «Мы — советские люди» вошли следующие произведения: «Последний день Матвея Кузьмина», «Гвардии рядовой», «Горсть земли», «Номер Правды», «Разведчики», «Её семья», «Друзья» (оно же «Служили три друга»), «Рождение эпоса», «На волжском берегу», «Редут Таракуля», «Братья Волковы», «Мы — советские люди», «Знамя полка», «Ночь под рождество», «На военной дороге», «Мама Клава», «Могила неизвестного солдата», «Мария», «Побратимы», «Пан Тюхин и пан Тюлеев», «По старым следам», «Земляк», «Сапёр Николай Харитонов», «Свои», «Передовая на Эйзенштрассе», «Сбылось!», «Ёлка».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее