Метка: история

Бахревский продолжил работать с взятым им за основу для исторического творчества периодом царствования Алексея, опрометчиво прозванного Тишайшим. Читатель уже не раз видел образчики творчества Владислава, в красках расписывавшего то непростое время. Но касательно обращения к началу правления Алексея — не задалось. Причина чего скорее крылась в отсутствии материала, способствующего проявлению интереса. Бахревский не сумел раскрыть нужные для внимания темы. Единственное примечательное — наблюдение за должным последовать противостоянием Никона и Аввакума. Только читатель знал — до раскола Бахревский в повествовании дело не доведёт. Вместо этого предстояло наблюдать за неурядицами вокруг окружавших царя деятелей, творивших лишь на потребу собственных желаний. Отчасти «Тишайший» стал дополнительным напоминанием о расхожем в России мнении о любом взятом для примера правителе: царь хороший, бояре — плохие.

Непонятно как так получается, у Бахревского лучше всего выходили описания происходящего в Османской империи. Может в силу незнания особенностей жизни именно турецких султанов. Или обыденность русских царей не считается за примечательную. Всё словно тускло и без изысков. При этом османы грызутся за власть, устаивают интриги, сводят недругов в могилу, всячески доказывая право на верховенство. Даже у шведов и поляков в деле жизни правителей гораздо любопытнее. Чего там только не происходит. То король в немощи благороден и покорен воле приходящих к нему послов, или король назначается шляхтой, не имея способности повлиять на доставшееся ему под управление. В России же царь — это царь, наделённый полномочиями, чьи права никем не оспариваются, и он относительно спокойно правит, оставаясь хорошим для народа, прикрытий сумасбродными поступками бояр.

Так о чём писал Бахревский? Умер первый царь из Романовых, выбранный на царство по воле народной. Поползли слухи, что выбирали царём Михаила, тогда как не было разговора про его детей. Значит, Алексей может столкнуться с неповиновением. Представив вниманию такие опасения, Владислав никак их толком не отразил. Имелись только слухи, которые никто не пожелал претворять в жизнь. Что ещё описать про первые годы царствования Алексея? Как он думал решить денежные затруднения, по наставлению введя налог на соль. Последовали бунты. А царь к тому моменту уже прозывался Тишайшим. В чём может и был смысл, ведь относительно его всё оставалось тихо и спокойно, тогда как земля горела скорее под боярами.

Разбавляя повествование, Бахревский пошёл по насущным проблемам. Царь молод, неопытен, нужно найти для него жену. Быстро сыскали девушек, устроили смотрины. Владислав описал горячий и жадный нрав Алексея, готового хвататься за первое пришедшееся ему по душе. Очень влюбился в одну из девиц, да не в ту. По наставлению бояр выберет нужную. Так и продолжала складываться власть, основанная на дворцовых интригах. Теперь подлинно не установить предпосылок, исходивших от чьих-то желаний. Считаемые за сумасбродов, вполне могли быть пострадавшими, уступая место при царе другим. Приходится считаться со ставшим историческим фактом, уже и не требующим опровержения, поскольку в том заинтересован узкий круг специалистов, в чьи суждения человек со стороны не пожелает вмешиваться.

В этом же повествовании Бахревский вывел линию мытарств Тимошки Анкудинова, самоназванного сына Василия Шуйского. Показав в гостях и в плену у османского султана, проведя по страницам вплоть до момента смерти.

Каким бы образом Владислав не сложил повествование, он сумел отразить основные моменты начала царствования Алексея Тишайшего. А если говорить точнее, это произведение тесно переплетено с прочими трудами Бахревского о событиях данного времени. И понимать их лучше в качестве единого полотна.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Есть пьесы, которые пишутся не для театра. Вполне очевидно, лучше их воспринимать за киносценарий. Собственно, когда Александр Штейн получил Сталинскую премию за «Флаг адмирала», пошли разговоры об экранизации. Как результат, через несколько лет будут выпущены на экран два дополняющих друг друга фильма — «Адмирал Ушаков» и «Корабли штурмуют бастионы». Но у зрителя возникал вопрос, поскольку вторым сценаристом был Анатолий Виноградов, трагически погибший в 1946 году. Или Виноградов был автором идеи, тогда как Штейн её довёл до реализации? Как бы оно не являлось на деле, непосредственно Александр Штейн — человек, близкий к морю, в годы войны проходил службу на Балтийском флоте. Написать пьесу об Ушакове — достойная цель любого, кто любит уделять внимание примечательным эпизодам истории. И пусть ряд сцен Штейн выдумал, «Флаг адмирала» вышел весьма духоподъёмным произведением.

Рассказываемая история начинается с назначения Ушакова на строительство кораблей в Херсоне, в совсем недавно отвоёванных у Турции землях близ Чёрного моря. В городе бушевала чума, поэтому Штейн показал первый геройский поступок флотоводца, велевшего забыть про опасность погибнуть от заболевания, приказав соблюдать строгие меры предосторожности. Второй важный поступок — наведение порядка среди местных жителей, готовых в панике бежать из заражённого города. После описывается ещё много поступков Ушакова, в результате которых по итогу ему всё равно предстоит уступить дворцовым интригам. Не один правитель сменится за время его службы, постоянно к нему будут предъявляться требования, и, лишь благодаря одерживаемым на море победам, Ушаков сможет защищать честь своего имени. Штейн даже вложил в уста Потёмкина слова, что неважно, какого мнения Ушаков о нём самом, пока он столь блестяще воюет, ему всё будет прощено.

Довольно приятно следить за действиями Ушакова. Он показан с высоты мнения, когда неважно, кто и чем занимается, тогда как для него главнее всего — величие Отечества. Ни цари его не интересуют, ни чины из адмиралтейства, Ушаков ратует за простой народ. И читатель сразу вспоминает «Бориса Годунова» за авторством Пушкина, где по мнению советских исследователей именно народу отводилась главная роль. У Штейна народ всегда присутствует на фоне развивающихся действий. Именно простые люди совершают самые геройские поступки, желая всё того же — величия Отечества. Кто бросается под пули, спасая от гибели самого Ушакова, либо отказывается от прежних идеалов, когда готов был пойти против царской власти, зато теперь готовый положить жизнь, хотя не за них, а именно как за Отечество.

Посчитал Штейн за нужное показать разность в подходе к миропониманию у России и у западных стран. Эта тема стала остро значимой сразу по окончанию войны. А тут — при Ушакове — Россия частью времени в союзе с Британией. И, как всегда происходит, Британия не исполняет союзнических обязательств, если ей это не идёт на пользу. Британия может поступить себе во вред, только бы ещё больший урон понесли её же союзники. Всё это демонстрируется в произведении, когда будто бы происходит встреча между Ушаковым и Нельсоном. Ушаков прямо обвиняет Нельсона в совершаемых злодеяниях, когда Британия подзуживала казнить людей, пошедших с нею на мирное соглашение, или когда британский флот позволял французам маневрировать, чтобы не позволить русской армии одерживать победы на севере Италии.

Получается, Александр Штейн написал пьесу, пропитанную советским взглядом на действительность, который содержал всё то, к чему русские люди стремились до и после, и отразил обстановку в западном мире такой, какая остаётся неизменной на протяжении долгих веков.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Нельзя взять и написать критическое восприятие на произведение Мо Яня. Нужно остановить ход времени, приведя мысли в равновесие. Мо Янь — как средоточие всего хорошего, пронесённого тысячелетиями через китайскую историю. И теперь это всё разом становится достоянием читателя. Как говорил после сам Мо Янь — он просто писал, вдохновлённый гудком немецкого поезда. Наверное, хотел рассказать о железной дороге? Но начал повествовать от лица ехидной женщины, поливавшей грязью близкого ей человека. В этом весь Мо Янь! — мог подумать читатель, находя тому свидетельства в виде подобия эротических сцен. Всё черпается из классики! — вновь решит читатель. Даже авторское удовольствие от скрупулёзного описания казней — отражение дошедших до нас воспоминаний из классических произведений. Только время повествования — конец XIX и самое начало XX века. Место — провинция Шаньдун. Обстоятельства — проводимая государством политика, вылившаяся в восстание ихэтуаней. Причём тут гудок немецкого поезда? Повод не говорить о самом произведении.

Мо Янь вёл читателя назад. Показывая события одного времени, на шаг углублялся в прошлое. Может всё станет низведено до эпохи Троецарствия? Нет, всего лишь до написания «Путешествия на запад». Или не сведётся, но будет использовано в тексте. Китай продолжает существовать во все времена, мало меняясь внутренне. Вот ухэтуани повержены коалицией европейских держав и Японии, а вот восстание в самом разгаре, и вот события, ему предшествовавшие, и даже задолго до того, чтобы восстание вновь разгорелось. Куда и для чего? Так Мо Янь складывал страницы, вероятно порою путая их местами. Наглядно то видно по судьбе палача, то брошенного на свалку истории, то безусого юнца, то матёрого исполнителя приговоров, то ещё в каком-нибудь состоянии. Достигнув такой хаотичности, Мо Янь начал заполнять промежутки между казнями забавными событиями, в иной раз доводящими читателя до гомерического хохота. То есть Мо Янь, в своём репертуаре, заставляет испытывать едва ли не все эмоции, которые могут быть.

Примеры. Рабочие по производству серебряных слитков выносят производимые изделия, помещая их в задний проход. Одного сгубила жадность — решил пронести сразу три. Дабы не было более повадно другим — казнили способом рассечения пополам. Или — чиновник поступил неблаговидно. За это император велел казнить с особой жестокостью: раздавили голову методом сжимания ободом. Кого-то на страницах казнят посредством пятисот усекновений. Иного — постепенно всаживая сандаловый прут. Одни казни проходили относительно быстро, другие — длились сутками. Казнимых могли кормить, лечить и давать им подобие покоя, лишь бы они не умирали раньше времени. Вместе с тем, некоторые персонажи на страницах страдают ради пробуждения противоположных чувств. Как не посмеяться, когда девица с ног до головы оказывается обмазанной собачьими испражнениями? То есть читатель понимает, чтобы читать измышленное Мо Янем — нужно обладать железными нервами. Тогда не появится мыслей о необходимости считать, сколько раз автором было использовано слово «собачатина», поскольку никакого другого мяса никто в Китае словно и не ел.

Но к чему всё-таки Мо Янь подводил читателя? К присутствию немцев в родных для него местах. Много чего они оставили, чем китайцы продолжили пользоваться. Можно вспомнить про пиво, производимое в Циндао. Либо про те самые железные дороги, так запавшие в память посредством постоянно слышимого гудка. Видя всё это, китайцы может и не вспоминают, какой трагедией это обернулось для их предков. Когда восстали ихэтуани, общество разделилось. Правительство поддержало присутствие немцев, народное движение — выступило против. По итогу: восстание подавлено, виновные — частью казнены. Включая и такой казнью, которая применялась с помощью сандалового прута. А что стало с Китаем далее? Об этом Мо Янь успеет рассказать в других произведениях.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1967 году в издательстве «Молодая гвардия», славном серией книг «Жизнь замечательных людей», выходит историческая повесть Владислава Бахревского. Формально — это не биография. В списке серии упоминаются другие книги Бахревского, которые он ещё напишет. Пока же, интерес у Владислава к личности Семёна Дежнёва. Повесть наложит отпечаток на будущую деятельность писателя. Однако, уже сейчас, пусть и с недостающим умением удерживать цельность сюжета, Бахревский создавал на страницах атмосферу прошлого, акцентируя внимание на связующих элементах, должных восприниматься за необходимые. Всё же Владислав прежде всего писал повесть о событиях царствования от Михаила к Алексею, тогда как нить повествования о Дежнёве служила связующим элементом.

Но как произведение воспринимает читатель? Видит внимательное отношение писателя к мельчайшим деталям. Вместе с тем, писатель словно рубит концы, рассказывая далее иную историю, вытекающую из ранее сказанного. Не успеваешь проникнуться к действующим лицам, как происходящее меняется: вместо одних на страницах появляются другие исторические лица. А если довелось читать более поздние произведения Бахревского, вовсе отмечаешь его характерный стиль, когда исторические декорации оживают на глазах, каждый герой обладает уникальным характером, даётся общая картина происходящего, участие в повествовании принимают все слои населения. Но чего-то постоянно не хватает. Возможно, смущение вызывает желание Владислава рассказать о многом, для чего он берётся за всё сразу, забывая о цельности сюжета.

Какова историческая составляющая? Бахревский позволяет читателю задуматься. Кем был царь Михаил? Если его отец — Филарет — являлся ставленником Лжедмитрия Второго. И насколько это критически важно для содержания? Такое включение, словно бы низводящее значение царя, никак не влияет на развитие действия. Читатель продолжит внимать, как перед ним раскрывается мир отважных людей, готовых отправиться в самые глухие места, по непонятно какой им необходимой для того цели. Зовут отправиться и женщин, поскольку без их внимания экспедиция может не состояться. Найти таких отважных людей тяжело, разве только получится набрать полторы сотни. Но кто именно их зовёт? Как и Семёна, осуждённый человек, кому велено отправляться в ссылку. А важна ли уже такая информация? Скорее Бахревский, может вне осмысления, желал найти побудительные причины. Что-то ведь двигало людьми? Или всё из-за необходимости возвысить непосредственно самого Дежнёва, отличавшегося крайней степенью честности?

Читатель спросит: на какие источники опирался писатель? Учитывая, что над повестью Владислав работал не менее двух лет, кое-какие изыскания он был должен провести. Тем более, если всё происходило по уговору с «Молодой гвардией», возможности для того у Бахревского имелись. Требовалось поднимать многие материалы. Вместе с тем, повествование о Дежнёве всё равно перемежалось с рассказом о прочем. Добиться нужного объёма получилось в необходимой для того мере.

Чем был славен Семён Дежнёв? Умел ладить с людьми. Не раз отправлялся туда, где прежде до него всех послов убивали. Умел Семён и сражаться, получив изрядное количество ран. По легенде от Бахревского: его однажды спасла жена-якутка, самолично убив соперника. Ещё славен Семён своими походами. Владислав не стал делать на том лишних акцентов. Он быстрее переведёт внимание к уже постаревшему герою повествования, который всегда своей деятельностью приносил прибыль государству, сам же беря себе малое, что за то полагалось.

Тем, кто интересуется продвижением русских по Сибири и Дальнему Востоку, повесть должна понравиться. Обязательно нужно учесть — это художественное произведение. Потому не следует во всём доверяться рассказанному. В последующем историческая проза от Бахревского будет много краше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В конце января 1886 года (по старому стилю) Иван Аксаков умрёт от болезни сердца. За этот же январь были опубликованы ещё три статьи по теме славянского вопроса. Основное, о чём теперь Аксаков думал, про ожидающее Россию будущее. Пусть политика Александра III протекала в русле нахождения точек соприкосновения, уберегая страну от участия в военных конфликтах. Благом это станет или проклятием? Насколько вообще оправдано находиться в дружеских отношениях, если этим смогут воспользоваться другие? Попустительское отношение всё равно обернётся катастрофой. Но говорить о будущем — лишь предполагать. Россия вполне может и на мирных планах построить относительно спокойное будущее, либо вовсе утратить собственную государственность. Уже зримо поднимали голову Австрия с Германией, да и на азиатских землях зарождались великие силы. Кажется, России скоро будет вовсе не до идей о панславизме.

Думая в начале января о мире, в середине месяца приходилось размышлять более о войне. Нет, добрых помыслов с Россией никто не желал разделять. Ситуация на Балканах продолжала усугубляться. Власть России над Болгарией практически ослабла, скоро там будет царствовать немецкое присутствие. Политика поиска компромиссов приводила лишь к необходимости уступать занятые позиции. На ближайшую весну Иван планировал начало очередного военного конфликта. И с этими мыслями он явно ощущал пекущие боли за грудиной. Жить ему дольше, внимать тогда читателю продолжение осмысления славянского вопроса. Но приходится остановить ход мыслей, подводя итог всему циклу статей.

Аксаков побуждает размышлять о присутствии славян в Европе. Буквально совсем недавно, до начала XIX века, не приходилось думать о национальной идентичности. К слову говоря, само понимание национальности зародилось во Франции в годы Великой революции. Тогда разрозненные народы французских государственных образований гордо стали называть себя одним словом — французами. В других государствах подобной идентичности не существовало. Люди считали себя подданными того или иного государя, за него же выступая в случае военных конфликтов, и ему платя полагающиеся сборы. Даже в рамках одного государства не сходились во мнениях подданные разных государей, ведших междоусобицу. Теперь же, все жители определённого государства говорили, что они принадлежат к единой национальности. И сами национальности стали искать себе родственных. Например, в России вспомнили, что русским родственны славяне. Ещё ранее вспомнив, насколько сами являются славянами, почему-то тяготеющими к образу жизни готских государственных образований. Так в России появились славянофилы. Поэтому с новым осмыслением возникли проблемы, разделяющие людей по ещё одному признаку.

Как быть дальше? Аксаков возможно и желал видеть Россию дружественной со странами Европы, может и хотел дружеского расположения со стороны южных славян. На деле того не получалось. Каждый народ желал выгод для себя, ни в чём не соглашаясь уступать. Какая разница, кем он является, какие у него были общие предки, если предстоит решать насущные вопросы настоящего времени. Это породит и такое противоречие, когда один народ, исторически разделённый, после не мог воссоединиться. Например, рознь пошла между болгарами и македонцами. А не добейся Болгария объединения с Восточной Румелией, знать нам ныне мыслящих себя за отдельный народ румелийцев. Такой же яркий пример — сербы и черногорцы. Пока сербы терпели притеснение от Османской империи, того не желали черногорцы, успешно оказывавшие сопротивление и долгое время существовавшие без какого-либо протектората над собой. Что же тогда говорить про Россию и народы, долгие века прожившие под управлением Великого Княжества Литовского и Речи Посполитой, — они столь же разучились считать себя русскими, более не видя с ними общей судьбы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В статье от двенадцатого октября известие — Австрия продолжает захватывать славянские земли. То есть как бы Болгария себя не вела, Сербия не была покорна, Австро-Венгрия имела единственное намерение — взять под контроль балканские земли со славянским населением. В перспективе — всё это должно стать частью единой империи. И если южные славяне начнут воевать друг с другом, это будет выгодно для Австрии. Вернее, Австрия всё сделает для того, чтобы славяне постоянно друг с другом воевали. Девятнадцатого октября Аксаков писал подробнее про события в Восточной Румелии. Если обратиться немного назад, вспомнив пункты Берлинского конгресса 1878 года, получалось следующее. Европейцы были против создания столь большой по территории Болгарии, поэтому за Османской империей оставили Восточную Румелию и Македонию. Теперь же, когда самосознание болгар начало крепнуть, они пожелали воссоединения. Как на это могли смотреть европейцы? Будучи изначально против, они не собирались соглашаться. Иван хотел видеть усиление позиций России по праву Болгарии на получение должных принадлежать ей земель.

Второго ноября Иван писал про приглашение от Британии поучаствовать в индийских военных манёврах. Зачем это могло потребоваться для России? Особенно в момент начала сербско-болгарской войны. Конфликт южных славян всё-таки принял вид боевых действий. Самое непонятное, о чём читатель думал далее, это позиция России. В силу возникших разногласий были отозваны высшие военные чины, отчего в Болгарии не осталось военных званием старше капитанов. Воевать в таком состоянии против Сербии? Но так ли это было? После Аксаков начнёт ссылаться именно на поддержку со стороны России. Почему вообще российская политика являла такие странности? Тут стоит думать свыше представленных Иваном условий. Россия вела взвешенную политику, не допуская до участия в конфликте Османскую империю, мягко надавливая на австрийскую поддержку сербским силам. Война по итогу тем и закончится, что никто ничего не приобретёт, зато объединение Болгарии с Восточной Румелией будет официально признано. Либо Австро-Венгрия специально закладывала камень будущих противоречий, должный помочь в обострении новых конфликтов.

Четырнадцатого декабря написана статья, как Сербия заключила перемирие с Болгарией. Читатель волен задуматься, не понимая, из каких побуждений южные славяне искали обострение отношений друг с другом. Если говорить об империях, вроде Османской и Российской — им всегда есть куда распространять влияние, они могут искать интересы в любой части света, не зажатые рамками границ. Немного другое дело — Австро-Венгерская империя, вынужденная исходить из осознания, что единственное место для экспансии — это Балканы. Затем встанет вопрос о низведении Османов в сторону Ирана или Африки. Пока же — Балканы. А Балканы — это земли по преимуществу южных славян. И те славяне никуда не денутся, зажатые между империями. Иметь при таких условиях враждебные отношения друг к другу — самое неблагоразумное поведение. Кто бы о таком хоть когда-нибудь задумывался. Взращенные на доставшемся им ощущении независимости, они начнут претендовать на земли соседних государств, вполне питая планы и на части имперских держав. Однако, за пределы ограниченной территории им самостоятельно выйти не суждено, они всё равно останутся в пределах Балкан.

Тогда зачем и почему случаются конфликты, ни к чему не приводящие? Аксаков постарается воззвать к сербам, упрашивая проявить благоразумие. И сербы, наблюдая за ростом аппетитов Болгарии, начинают сами испытывать аналогичные чувства. Разве не ясно другим, именно Сербия должна объединить вокруг себя южных славян? Пусть даже все они будут подконтрольны Австро-Венгрии. На том и строилась политика австрийцев — в тот момент направленная против укрепления Болгарии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1885 году Иван Аксаков написал порядка семнадцати статей по теме славянского вопроса. Год выдался насыщенным, полным непредсказуемости в ожиданиях будущих событий на Балканах. Может возникнуть невольная мысль, что не так уж и плохо было в прежние времена, когда контроль за землями славян отводился Османской империи. Может возникнуть и другая мысль — южные славяне всегда злы друг на друга, вне зависимости от их положения. Можно свести их под властью единого государства, но и тогда не наступит покоя. Наблюдая за событиями 1885 года, придёшь именно к таким выводам.

Аксаков написал одну статью в январе, после полгода не затрагивая тему славянского вопроса. Разговор он вёл о религиозных разногласиях. Пусть Иван не раз считал религию утрачивающей позиции в политических аспектах. Однако, религия влияет на мировоззрение людей. Поэтому нельзя обходить её вниманием, даже тогда, когда отличия в обрядах кажутся минимальными. Религиозный аспект всегда важен. Вероятно, религиозные разногласия навсегда останутся вместе с людьми. Но вот уже август. Самое время вспомнить о роли России в европейской истории. Говоря об отсутствии влияния на Европу, оное всё равно присутствовало. Аксаков вспомнил, как в сороковые годы царь Николай вмешался в порыв Пруссии по уничтожению австрийской государственности. Должна была последовать благодарность от Австрии? Может на короткое время так и было. Затем Австрия повела политику, направленную в первую очередь против российского влияния. И снова Иван говорит, будто Россия не ищет для себя выгоды на Западе. Следовательно, как не смотри на европейские дела, русская держава окажется виноватой. Вот и дела в Болгарии должны обернуться против неё.

В сентябре статья о намерениях болгарского княжества взять под контроль земли Восточной Румелии. Что это за регион? Исторически он был населён болгарами. И болгары желали объединения. Но Восточная Румелия находилась под контролем Османской империи, которая должна была в очередной раз пойти на уступки. Разве станут спокойно смотреть в Австрии и в подконтрольной ей Сербии на усиление Болгарии? Россия заняла неоднозначную позицию, не желая иметь противление от всех стран, имевших интересы на Балканах. Нет смысла задаваться вопросом: какой был тогда смысл в её присутствии? Пресловутое желание России выглядеть честной на политической арене в который раз уже несло лишь разочарования. Впору ещё раз задуматься — при Османах проблем в регионе словно было меньше. Хотя, Аксаков не обозревал прежние годы.

Пятого октября опубликована статья с очевидным для читателя содержанием. Когда бывает довольна Европа? Когда Россия действует во вред себе и другим славянам. Только в такие моменты Россия становится подлинно порядочным государством в глазах европейцев. Тогда Россию начинают хвалить, говорить о правильности совершаемых поступков. Достаточно отдавать европейским государствам части своей территории, отказываться от собственных интересов, вести политику по усугублению отношений со славянами, либо вовсе ведя с ними кровопролитные войны. Во всех прочих случаях Россия считается за бесчестное государственное образование, чьё существование вредит окружающим. Можно вспомнить пословицу — своя рубашка ближе к телу. Аксакову оставалось выражать огорчение от действий России. Пока же у Бисмарка всё идёт по плану, Турция придерживает при себе земли Македонии, Россия не готова к войне из-за отсутствия флота на Чёрном море, а Восточная Румелия стала принадлежать Болгарии. Можно сказать — всё только начинается. Теперь же, взирая на те события, уже знаешь, к чему это приведёт.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Наступил 1883 год. Какими уступками он обернётся для России? Сербия казалась за потерянную. Теперь могла быть утеряна и Болгария. В мае Аксаков опубликовал новую статью по теме славянского вопроса. Ожидалась коронация Александра III. Из Черногории приедет князь Никола, от Болгарии — князь Александр, из Сербии — некий заслуженный дипломат. Всё пока казалось за само собой разумеющееся. Разве только после, о чём Иван ещё не мог написать, болгарский князь выскажет неудовольствие по поводу собственных министров, поставленных в его княжестве посредством российского влияния.

Кризис болгарской власти усугублялся. В октябре Аксаков выступил со статьёй о происходящем. Продолжающий быть недовольным, князь Болгарии Александр заявил о желании сложить с себя полномочия правителя. В чём выражалось его недовольство? В каком именно месте Россия не смогла оказать Болгарии помощь? Или руки Австрии столь длинны, что её политика начала приносить ожидаемый результат? Пока ещё Россия удерживала Болгарию. Сможет ли уберечь её от австрийского влияния? Учитывая роль сугубо в качестве осуществления властных полномочий, при слабом вложении в инфраструктуру, болгарский князь мог видеть, в какую пропасть скатывалась страна. Об этом Иван написал в другой статье за октябрь, поставив в угол всего проблему образования. Надо организовывать процесс обучения непосредственно в самой Болгарии, создавая минимальное количество затруднений. Если австрийцы сумели наладить процесс обучения, у России это столь же хорошо не получалось. Значит, новые поколения болгар лучше будут знать австрийские порядки и язык. Россия желает именно этого?

Остро вставшая проблема поднимается Аксаковым и в ноябре. На приём к Александру III приехал болгарский радикал Драган Цанков. Кем он был? Он успел поучиться как в Российской империи, так и в Австро-Венгрии, некоторое время жил в Константинополе, принял католичество, после потянувшийся к болгарским делам, когда Османы уступили России по результатам последней войны. Теперь он был избран главой правительства, и тогда же он стал во всём поддерживать российскую власть как единственную силу, способную дать болгарам гораздо больше, нежели кто-либо ещё. То есть Цанков за жизнь менял взгляды на диаметрально противоположные. Становилось ясно, при горячей поддержке того же Цанкова, настроение населения всё равно изменялось на проавстрийское. Теперь Болгария отзывала обучающихся из России, особенно настаивая на возвращении учащихся в военных учебных учреждениях.

В ещё одной статье за ноябрь разговор уже о влиянии Австрии на Болгарию. Всё казалось понятным. Россия утрачивала позиции. Осталось говорить про православие — единственный инструмент для призыва к сохранению благоразумия. Но тут как в с случае с Цанковым, некогда посчитавшего идею панславизма за дьявольскую, а дело католической церкви — за проявление божественной благости. Что оставалось думать? Разве только вспомнить про поляков, о которых Аксаков словно и не думал на протяжении десятилетий, рассуждая на тему славянского вопроса. Закончил Иван статью мыслью о том, что Россия никогда ничего не делала против Запада, и ничего от него не хотела.

За 1884 год Аксаков пишет только две статьи — в октябре и декабре. Иван говорит о необходимости сохранить статус-кво. Развитие политических процессов ни к чему хорошему не приведёт. Россия продолжала удерживать имеющееся, при этом ни в чём не препятствуя шагам Австро-Венгрии. Да вот только не стоит забывать про происходившее непосредственно на Балканах. В Болгарии задумались о большем, зрел очередной конфликт. Не будет удивительным, если свой интерес проявит Сербия. И разразится война.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Знакомясь со статьями Ивана Аксакова, читатель должен задаться вопросом: почему политика России касается только того, что входит в сферу её интересов? Почему этот взгляд столь узок? Ведь должно быть понятно, как одно тянется к другому. Порою нужно обратить внимание на происходящее, например, с Египтом. Раз в качестве основного противника на протяжении последних веков выступала Османская империя, значит дело должно быть до всего, с какого угла не смотри. Разве не могла Россия повлиять на отдалённые от Турции земли, некогда находившиеся под её контролем? Тот же Египет, где в 1869 году открыли для судоходства Суэцкий канал. Обязательно следовало показать личную заинтересованность, вместо чего Россия негласно с добром относится к Британии, которая наоборот хотела бы прибрать к рукам и русские земли. Аксаков сам о том думал, написав в августе статью про слабость Османской империи, теперь затрагивая тему англо-египетской войны, шедшей уже в течение месяца.

В том же августе Аксаков вновь затронул тему утраты религиозного аспекта в политических вопросах. Какая разница, кто и над кем будет поставлен? Православная Сербия подчиняется католической Австрии. И Австрия не усердствует в переосмыслении данных отношений. Только Аксаков не смотрел наперёд, как прежде разбирал случай с судом над русскими в Галиции. Не сейчас, но позже сербские власть имущие слои перейдут в католичество, тогда как исповедуемая народом Сербии религия не будет иметь значения для проводимой государством политики. Иное дело, когда разговор касался Болгарии, невзирая на склонность власть имущих к России, обучение происходило в католических школах, в большом количестве для того построенных. Теперь болгарским детям запрещалось посещать православные церкви, иначе им грозило отчисление. Аксаков причину того видел в отсутствии религиозной и учебной инфраструктуры, которой и не могло быть во время владычества Османская империи. Если Россия не думает строить школы и церкви, тогда это сделает Австрия.

В декабре Иван сообщил читателю о положении дел в Египте. Британия одержала победу, продолжая владеть как страной, так и более её интересовавшим Суэцким каналом. Если пытаться размышлять, почему Россия не совершала действий в поддержку египетских сил, то Аксаков нашёл причину — нет возможности разобраться внутри собственных владений, что уж тогда говорить о прочем. Взяв под контроль придунайские земли, думая наладить над ними контроль и пустить суда по реке до Измаила, ничего сделать не может, встречая сопротивление со стороны Австрии и Европы. Казалось бы, какое дело до мнения австрийцев и европейцев, когда можно действовать грубой прямой силой, не спрашивая чужого мнения. Но как же быть, если проводят различного уровня собрания, куда не приглашают представителей России, принимая решения в ущерб русских интересов. На это можно смотреть с удивлением, однако ничего в сущности не меняется. Чего Россия всё время боится? О ней скажут плохое, обвинят в некрасивых поступках. Словно о России без того не говорят плохого, обвиняя в тех же некрасивых поступках, вовсе не совершаемых.

Читая Аксакова видишь много для России неприятного, притом сообщаемого честно. Как иначе говорить правду? Нужно смотреть на очевидные вещи, предпринимая действия к исправлению ситуации. Только когда Россия станет действовать жёстче, ни на самую малость не соглашаясь с доводами против собственных интересов, лишь тогда другие начнут считаться с её мнением. Позже случится эпизод такого отношения к происходящим в мире событиям, но европейцы всё-таки найдут способ в очередной раз сломить сопротивление.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1882 году по теме славянского вопроса Иван Аксаков написал порядка шестнадцати статей. Уже с января он продолжает сомневаться в правильном толковании сущности Австро-Венгерской империи. Каким же образом её нужно понимать? Как часть Священной Римской империи она не состоялась, скорее ставшая лишней среди германских государств. Теперь же наконец себя обрела — в качестве собирателя славянских земель. Если удалось наладить диалог с Сербией и Черногорией, значит недалёк момент влияния на Болгарию, а также на Боснию и Герцеговину. В отдалённой перспективе взятие под контроль бывших владений Византии. Но это излишнее фантазирование, в рамках ближайших десятилетий не просматриваемое даже близко. В том же январе Аксаков опубликовал обращение к князю Болгарскому.

В феврале Иван пишет размышления о сходящей с Балкан Турции и укрепляющей там же позиции Австрии, позволившей Сербии считаться за королевство. Если Австрия и дальше продолжит щедро раздавать королевские регалии, требуя за то лишь следование её интересам во внешней политике, идея об объединении под её контролем славян становится вполне допускаемой. Останется распространить на Балканах влияние католической церкви. Разве теперь Сербия сможет продолжать считаться за православную страну? Но возникает затруднение, так как редкий славянский народ, если это не поляки, не проявляет склонности к дальнейшему переходу в протестантизм. Поэтому добиться объединения славян под единством одной религии может не получиться. Это уже не говоря за Боснию и Герцеговину, где много славян, исповедующих мусульманство.

В апреле Аксаков выразил недовольство действиями России по поводу Черногории. Попустительствовать австрийским проектам — не самое лучшее дело. И пусть Австрия предоставила Черногории некоторые земли, что должно считаться за благостное деяние, это может привести к утере русского присутствия. Иван отказывался верить, будто Россия способна совершать столь недальновидные шаги.

Май — начало новых разногласий между Австрией и Россией. Причина — в обретении русскими земель после последней войны с Турцией. Теперь Дунай выходил из-под полного контроля Австро-Венгрии, по части реки отныне должны начать ходить русские суда вплоть до Измаила. Другая статья за месяц — про новообразованную Болгарию. Зачем для столь молодого государства создана конституция, будто Болгария — это европейская страна конца XIX века? Кто, кого и зачем хотел обмануть? Всем было ясно — интеллигенция училась в России, представлений о болгарском народе они не имеют. Ни к чему хорошему это точно не приведёт. Так недолго утерять контроль теперь уже и над Болгарией.

В июньских статьях Иван привёл пример политики Австрии касательно славянских народов Галиции. Получив данную часть Польши в результате её разделов, Австрия приняла на себя православный народ, некогда крещённый вместе с остальной Русью, продолжающий хранить традиции старого уклада, в отличии от панства — сменившего веру на католичество. Проблема ещё и в том, что Галицию населяли русские, теперь вынужденные служить в австрийской армии. Историческая реальность к ним сложилась так, что те русские ещё в бытность Речи Посполитой и Великого Княжества Литовского воевали с Русью. Заглядывая наперёд можно увидеть, как они продолжат делать и впоследствии. И сколько это ещё продлится — неизвестно. Собирание Австрией славянских земель переходило к новому осмыслению. И надо признать, повлиять на изменение мировоззрения у Австро-Венгрии получилось. А к тем, кто выступал против, австрийцы применяли собственный закон, пусть и не всегда у них на первых порах получалось добиваться им требуемого, как в деле против одиннадцати русских из Галиции, кого пытались обвинить в государственной измене.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее