Метка: история

С 1880 года Иван Аксаков начал издавать газету «Русь», публикуя дальнейшие статьи на её страницах, вплоть до конца жизни. Третьего октября под заголовком «Политическое обозрение» вышла статья на тему панславизма. Прежде казалось, собирать земли славян полагается России, если не в рамках единого государства, то с помощью православия. Иной взгляд зародился в землях Австро-Венгерской империи, где задумались о панславизме на собственный лад, причём с тем же смыслом, только скрепляющим взгляды должно выступить католичество. Даже случилось небывалое, римский папа разрешил проводить богослужения на местных языках.

За 1881 год в рамках славянского вопроса Аксаков написал порядка восьми статей. Так в мае Иван описывал состояние Болгарии, годом ранее ставшей независимым княжеством. Как читатель помнит, на роль первого правителя мог быть избран непосредственно Иван Аксаков, чего не произошло по вполне объяснимой причине — он не был королевских кровей. По протекции русского императора Александра II князем Болгарии стал Александр Баттенберг, приходившийся племянником его жене. Не совсем понятно, из каких побуждений должен будет исходить такой человек, не имевший к Болгарии прямого отношения. О том и писал Аксаков, показывая новоявленного князя лицом, уже готовым отречься от престола.

В июне статья про политику Бисмарка. Рейхсканцлер проявлял стремление поддерживать равновесие между тремя империями — Российской, Германской и Австро-Венгерской. И в сентябре последовала статья, неоднозначно толкующая положение России на политической арене. Иван спрашивал читателя о том, что ждёт тогда государство. Неужели не видно, как это приведёт к онемечиванию и окатоличиванию? Должно быть очевидно, чего добиваются Австрия и Германия, желающие повлиять на страну изнутри. Таким образом действительно Россию ждал панславизм наоборот.

Статьи за октябрь и ноябрь — описание складывающегося положения в Сербии. Сбывалось худшее предположение Аксакова, Сербия переходила под контроль Австро-Венгрии. Будучи княжеством, не обладая полным пониманием возможности сохранения независимости, причём не столько от Османской империи, сколько непосредственно от Австро-Венгрии, номинально независимое государство Сербия во внешней политике становилось зависимым от Австрии. На конец 1881 года не было понятно, к чему это приведёт. В любой момент могло произойти поглощение Сербии Австрией. К тому же некие движения стали происходить в Черногории, которая стремилась получить посредством воли той же Австрии прирост в земельных владениях.

Что же получалось? На Балканах начинали развиваться неконтролируемые события, которые неизвестно к чему могли привести. Независимые государства там не были нужны. В той или иной мере все они были подвержены влиянию внешних сил. Болгария стала проводить политику, исходящую от России, тогда как Сербия — исходящую от Австрии. Не стоит даже сомневаться в должной случиться сербско-болгарской войне, должная пониматься скорее в качестве опосредованной войны между Австрией и Россией. Да и Османская империя может проявить волю, выступив против навязанных ей соглашений.

В ноябре Аксаков напишет ещё статью про противление России со стороны Европы. Как-то так получалось, невзирая на разногласия между европейскими государствами, они продолжали проводить политику, направленную на сдерживание России. Пусть Аксаков об этом не писал, политика Российской империи никогда не останавливалась, медленно и верно распространяясь в сопредельные с её границами земли, в конечном счёте заканчивающаяся очередным расширением границ. Вновь заглядывая вперёд, не произойди перемен, о которых в 1881 году не думали вовсе, прирастать России землями и дальше. Аксаков это хорошо понимал, каждый раз негодуя, если Россия заключала соглашения с минимальной для себя выгодой. И именно за это его риторику недолюбливали.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Важным моментом в жизни Ивана Аксакова стало участие в деятельности Славянского комитета, иначе называемого Славянским благотворительным комитетом. Оный был основан в 1858 году, у истоков помимо прочих стояли отец Ивана — Сергей, и старший брат — Константин. Присоединившись в 1875 году, аккурат в год начала сербско-турецкой войны, Иван в короткий момент стал председателем. Его жаркие речи через несколько лет приведут к закрытию комитета в Москве. Нужно понять, что комитет занимался ровно тем, о чём прежде Иван писал в статьях в рамках славянского вопроса. То есть комитет оказывал финансовую помощь южным славянам, с момента создания оплачивая обучение болгар в России. Есть мнение — Иван Аксаков всерьёз рассматривался в качестве кандидата на болгарский престол.

Первое заседание от семнадцатого января 1876 года касалось приезда в Россию Гавриила Веселитского-Божидаровича, очевидца боснийско-герцеговинского восстания. Он должен был выступать на тех же заседаниях комитета. Следующее — это воззвание «От Московского Славянского Комитета», касающееся роста напряжения среди южных славян против Османской империи. К октябрю новая речь от Аксакова уже в качестве вице-президента комитета. Поднималась тема курирования волонтёрского движения, наполнения фонда, учитывая военные действия против Порты, куда от комитета отправлялись медицинские работники.

Конфликт в славянских владениях Османской империи нарастал. Продолжалось боснийско-герцеговинское восстание, одна сербско-турецкая война сменилась следующей, была вовлечена Черногория. Всё шло к прямому участию России. Шестого марта 1877 года Аксаков выступил в качестве председателя комитета. Он говорил про добровольцев, а после посчитал правыми в конфликте всех одновременно, так как каждый отстаивает свой собственный интерес. Не правы только те, кто непосредственно в России отказывается от русского языка и культуры, по сути ничего не делая для страны. А семнадцатого апреля очередная речь от Аксакова, наполненная пафосным сумбуром, сказанная по причине начала русско-турецкой войны.

К первому мая комитет был преобразован в общество. Деятельность организации оценена на самом высшем уровне. Или можно считать, то стало необходимым в силу шедшей войны. Как в речи за май, так и за сентябрь, Иван преисполнен пафоса. В марте 1878 года война завершена. Тогда же Аксаков выступил с речью, вспоминая заслуги князя Владимира Черкасского, сделавшего многое для славянофильского движения, и умерший в день заключения мирного договора между Россией и Турцией. Более в речи Иван сконцентрировался на опровержении всех, кто относился к князю неблагожелательно.

Двадцать второго июня Аксаков задумался, насколько вообще оправдано было думать о болгарах? И насколько возможно объединение южных славян? Почему он прежде не видел, как болгары и сербы находились в состоянии постоянного нетерпения на протяжении тысячи лет, продолжая выступать друг против друга вплоть до поглощения их Османской империей. Почему теперь, в случае обретения независимости, они должны наладить мирный диалог? Определённо можно сказать, что точно следовало помогать им освободиться от турецкого владычества. Прочее — предмет для последующего разрешения.

Что теперь читателю думать? Вести речь об объединении славян можно бесконечно. Когда-нибудь может оно свершится. Только на какой именно срок? Пока же, на примере славян, освобождающихся от османских пут, видишь усугубление ситуации. Заглядывая вперёд, знаешь о росте противоречий, вплоть до выражения в качестве обоюдной ненависти у южных славян с желанием извести прочих с Балкан без остатка. Горька судьба и тех, кто начнёт вмешиваться в их конфликт. Но продолжать следить за развитием событий обязательно нужно, и Аксаков напишет ещё не одну статью по теме славянского вопроса.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Так как газета «День» была закрыта, Аксаков начал выпускать газету «Москва», которая в той же мере долго не просуществует. Пока же, за 1867 год, Иван написал порядка восемнадцати статей по теме славянского вопроса. Так темами январских размышлений стало следующее. Основное — необходимость продолжения борьбы против Османской империи. Как бы данное государство не сдавало позиции, расставаться с владениями в Европе его правители не желали. Другая интересная тема — как долго ещё просуществует институт папства. Данная мысль была более связана с ответом на реакцию католического духовенства по поводу волнения в польских владениях России. Другие важные темы января: когда Германия объединится, и когда Австрия и Турция распадутся. Столь важным для понимания обстоятельством становится мысль о необходимости забыть в политических аспектах о религии вообще, учитывая союзнические отношения между Англией и Францией с Османской империей. Теперь нужно смотреть на мир совершенно иначе.

Мысли в феврале и марте касались Наполеона Третьего и права венгров торжествовать над Австрией. Разговоры о скором крахе Турции стали постоянными. Теперь в борьбу вступали критяне. Кому это могло быть выгодно? Без лишних рассуждений становилось ясным, что главная роль отводилась как раз Англии и Франции. Сколько прежде было разрушено государств, и какому количеству предстоит разрушение в будущем — процесс безостановочный. Иным образом они не могут обеспечить собственного существования. Если о чём и нужно задуматься, то о неспособности людей смотреть на жизнь с высоты опыта прежде живших поколений, вследствие чего всё повторяется снова. Аксаков побуждает читателя выработать мнение о бесполезности рассуждений о политических процессах текущего дня, не затрагивая аналогичных случаев в прошлом. Вполне можно создавать отдельные институты по проблематике построения отношений с той же Англией.

Остальные статьи года касались мысли о необходимости России помогать всем, кто борется с Османской империей, и выступать против тех, кто её поддерживает. Назревал конфликт с венграми, взявшимися притеснять южных славян. Наконец Аксаков вспомнил про западных славян. И задумался! Если славяне являются католиками, какое к ним должно быть отношение? И воспринимать ли их вообще за славян? Может это уже нечто другое? Лишь сходное по языку, во всём остальном пошедшее по пути растворения с потомками готских племён.

Ещё шесть статей Аксаков опубликовал в первой половине 1868 года в газете «Москвич», созданной Иваном под мнимой редакцией другого человека. Теперь речь шла о противлении России со стороны стран Европы. Всё оборачивается против. Но разве не сам Аксаков вёл риторику касательно обособления Российской империи? Если нет желания заключать союз с кем-то, жди объединения непосредственно против тебя. Особенно сейчас, когда Османская империя сходила с Балкан, и появлялась необходимость забирать освобождаемые земли под себя. Зачем той же Австрии предоставлять южным славянам право на государственность, если можно включить в состав Австро-Венгерской империи. Нельзя допустить и роста влияния русских. Уже тогда Россия осуждалась за будто бы воинственные планы по отношению к соседним государствам, пусть как раз соседние государства и имели воинственные планы. Лучшая тактика — обвинить противника в том, что собираешься сделать сам.

Не сказать чтобы мысли Аксакова имели расхождение с действительным положением вещей. Наоборот, приходилось понимать Россию в качестве государства с обособленным способом мышления, когда нет необходимости бороться за обеспечение собственного существования, при этом становясь объектом укрепления политических амбиций прочих государств. Потому России и стоять вечно, иначе её подобие придётся находить в ком-то ещё.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Прежде разобранный славянский обзор перерос в славянский вопрос. Теперь на страницах газеты «День» Иван Аксаков поднял существенно важную для России тему — необходимость притягивать к себе славянские народы. Уже в 1864 году в двух статьях за март и за май Иван задумался о необходимости анализа статей из иностранной прессы. Допустим, пишет «Морнинг пост» про возможность возрождения Священного союза между Россией, Пруссией и Австрией. Тогда нужно понять, из каких побуждений в Англии размышляют именно об этом? И следует ли это обсуждать на серьёзном уровне? Или всё следует свести к идее космополитизма? В любом случае, Священный союз для России опасен в создавшемся положении, о чём Аксаков продолжил рассуждение.

Кажется, России вовсе без разницы дела Европы. Что толку от понимания происходящих там процессов? Пусть Пруссия отторгла от Дании Шлезвиг-Гольштейн, став ближе к объединению Германии под властью единого правителя. Надо ли предпринимать меры для выравнивания положения? Россия в любом случае сможет оказать сопротивление, выступи против неё хоть объединённая Германия, хоть вся Европа разом. Нет необходимости даже заключать союзы, так как Россия выстоит в одиночку. Но вот заручиться помощью прочих славян всё-таки не помешает, сугубо из желания недопущения с ними войны. Что следует делать? Вести деятельность по обучению подрастающих поколений у себя. Брать тех же турецких подданных славянского происхождения. Беда тут в том, что Россия периодически становится слабой, лишённая в таких случаях возможности оказывать помощь. И когда в очередной раз нужно помочь, допустим, Сербии и Черногории, чего-то постоянно не хватает. Быть может проблема кроется в строгом исполнении международных соглашений. Взявши обязательства, Россия старается их соблюдать, чего традиционно не делают британцы.

В ноябре 1865 года Аксаков задался целью понять, на каком языке славянам следует общаться между собой. Южные способны говорить на австрийском. Прочие — на немецком. На русском с ними разговаривать бесполезно. Разве только с поляками, которые и без того большей частью входили в состав Российской империи. Есть ещё венгры, по своему происхождению отчасти должные считаться за славянский народ. Прочие славяне, исторически разделённые между Австро-Венгерской империй и германскими государствами, тянутся в противоположные друг от друга стороны. Скорее следует говорить о неразрешимости внутренних противоречий, чем о способности найти общий язык. А если при этом Россия начнёт сближаться с Австрией и Германией, она скорее отдалит от себя входящие в них славянские народы.

В сорок первом, сорок третьем и сорок четвёртом номерах газеты «День» Аксаков разместил три статьи под заголовком «Договор Порты с Черногорией». Несмотря на размер страны, черногорцы имели твёрдый нрав противления Османской империи. Они потому и поселились в окрестностях горы Ловчен, загнанные туда по воле обстоятельств. Вполне очевидно, имейся лучшие возможности, быть черногорцам и дальше сербами, и жить в более благодатных местах. В своё время, при царе Николае, князем Черногории стал Данило, укрепивший позиции государства, предъявляя ряд требований Порте. Одно только Аксаков не стал сообщать — про ослабление позиций самой Османской империи, продолжавшей утрачивать положение на Балканах. Иван показал именно роль царя Николая, без участия которого Данило остался бы на позициях владыки Черногории, коим был предыдущий правитель. Приехав в Россию для рукоположения в сане митрополита, Данило, по воле Николая, отказался от сана, приняв княжеский титул. Раз у России есть такая способность влиять на славянские государства, этим следовало пользоваться и далее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Некогда готы и славяне имели общего предка. Теперь между ними постоянная неприязнь, в том числе и по религиозному признаку. Свою роль сыграло разделение Римской империи на Восточную и Западную. Но это не отменяет обязанности находить точки соприкосновения, особенно с учётом наметившегося краха теперь уже Османской империи. Кто будет контролировать южных славян? Право России на то бралась оспаривать Австро-Венгерская империя. Современником тех событий как раз и был Иван Аксаков, с особым старанием подошедший к рассмотрению славянского вопроса. Пока лишь он писал статьи под общим заглавием «Славянский обзор», сообщая вводную информацию. Для этого Аксаков начал выпускать газету «День». Первый выпуск пришёлся на октябрь 1861 года. Его же статьи вышли как в первом, так и в третьем номерах за тот год, а после в тридцать третьем и тридцать пятом за 1862 год.

С первых строк Иван обозначил главную проблему — раболепие русских перед Западом. При этом самих русских на Западе считали за варваров. То есть сколько не показывай широту души и доброту побуждений, адекватного восприятия всё равно не случалось. Такое отношение сохраняется не менее тысячи предыдущих лет. И, надо полагать, таковое будет сохраняться и в последующем. Причём, уходя немного в сторону от рассуждений Аксакова, берись вести свою историю хоть от легендарных скандинавских конунгов, в чьи пределы входила страна городов, так называемая Гардарики, восприятие останется на том же уровне. Возвращаясь к рассуждениям Ивана, русские продолжали заглядывать в рот европейцам, сами стараясь на них походить. Потому немудрено, когда знать вовсе отходила от всего русского, не считая нужным разговаривать в том числе и на русском языке. Может должно было быть ответное уважительное отношение? Ни в коем случае! Всё русское на Западе повергается во прах и не ценится.

Может возникнуть вопрос: с чего тогда в Европе станут любить других славян? Скорее ими воспользуются сугубо из политических соображений. Так оно и происходило. Если Россия не начнёт брать ситуацию под свой контроль, уже завтра южные славяне перейдут в стан Запада. На момент 1861 года наметилась мерная поступь болгар, не имевших должной поддержки от России, принуждаемые переходить в католичество. Причина была банальной, в ином случае их детей не брали в школы. Помимо славян на юге нужно было помнить ещё и про греков. Всё это должно считаться за важное, поскольку Османская империя в силу политической слабости постепенно сходила на нет. Возможно следовало больше уделить внимания сербам, сделав их объединителями южных славян. Только вот будущее покажет, насколько человеческое самолюбие способно разрушить любой ладно выстроенный план.

Так за счёт чего скреплять славян между собой? Кто не потерян для православия — верой. Прочих стараться удерживать от попыток проявления нетерпения. Сможет помочь даже алфавит на основе кириллицы. При этом вопрос в основном касался именно южных славян. Западных — в современный Аксакову момент — уже не существовало в качестве самостоятельных образований. Они были разделены между Россией, Австро-Венгрией и некоторыми германскими государствами. Внутренние процессы не протекали гладко. Если знакомиться со статьями Аксакова далее, увидишь неоднозначность происходившего, но сможешь понять, из-за чего Балканы стали столь полыхающим местом на несколько веков вперёд, и почему именно оттуда брали начало великие мировые кровопролитные войны. Но перед этим нужно обязательно понять, как развивались события во второй половине XIX века.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Описать восстание сипаев? Не составит затруднений! Видимо так подумал Джеймс Гордон Фаррелл, когда взялся отразить события былых дней, измыслив для того осаду им выдуманного города. О чём именно следует рассказать? Разумеется, про обижаемых индийцами британцев. А почему так случилось? Говорят, из-за патронов, пропитанных свиным и говяжьим жиром, оболочку которых требовалось разрывать зубами, после чего извлекать заложенный в них порох. Ни слова про присущий британцам джингоизм, ни про сложившуюся в Индии обстановку. Всего лишь из-за особенностей технологии производства патронов. То есть британцы не учли религиозного аспекта. Быть может это стало последней каплей терпения. Что же тогда прежде беспокоило индийцев? Об этом читатель так и не узнает, к тому же посетовав на отсутствие среди действующих лиц хоть кого-нибудь со стороны сипаев. Потому приходится внимать бедственному положению британцев, поскольку на страницах произведения страдают только они.

Ещё читатель волен отметить взаимосвязь происходящих на планете процессов. За несколько лет до восстания сипаев закончилась Крымская война. А ещё незадолго до того в ряде европейских государств бушевала холера. Были и другие обстоятельства, которые очень сложно все рассматривать одновременно. Для Фаррелла важной показалась именно эпидемия холеры. Он решил сообщить читателю историю, когда в лондонском Сохо случилось разгадать секрет заболевания. То есть об этом было известно уже на протяжении более сотни лет, но Фаррелл решил в подробностях изложить те обстоятельства и на страницах «Осады Кришнапура», сведя повествование к продолжающейся борьбе взглядов. Немудрено, в самой Индии возбудителя заболевания обнаружат лишь спустя тридцать лет после восстания сипаев. Другой аспект — мытьё рук. Фаррелл словно взялся донести до читателя даже такую сторону борьбы человеческих измышлений. К описываемым событиям мало кто считал нужным мыть руки, не видя в том какой-либо необходимости. Читатель не должен удивляться, на момент действия не все улавливали взаимосвязь между инфекционными заболеваниями и грязными руками. Впрочем, не знали они и про инфекционные заболевания, скорее склонные поверить в теорию миазмов.

Что до непосредственного восстания сипаев, читатель не может знать, насколько Фаррелл правдив. Джеймс должен был быть воспитан на рассказах отца об Индии, поскольку тот служил бухгалтером в Бенгалии. Вероятно, некоторые свидетельства о тех днях он мог ему изложить со слов непосредственных очевидцев. Но насколько всё это требовалось для написания произведения? В доступности имелась литература как о самом восстании, так непосредственно об осаде городов Канпур и Лакхнау, которые пришлось уступить. Можно было обратиться к художественным произведениям. Тот же Киплинг писал, выведя причину вспыхнувшего конфликта более из-за тяжёлого налогового бремени. Но Фаррелл ни на шаг не отступал от плана описывать бедствие британцев, пострадавших от будто бы незначительной оплошности. Не придётся удивляться, если поныне разговор о восстании сипаев неизменно начинается с рассказа о пропитанных животным жиром патронах. Нужно смотреть глубже, чтобы увидеть за бедствием действующих лиц подлинную причину их страданий. Читатель то отметит непосредственно сам, увидев присущую им надменность.

Иногда кто-то высказывает недоумение, по какой причине «Осада Кришнапура», несмотря на приписываемую значимость данному произведению, остаётся чаще всего без внимания со стороны читателя. Объяснение стоит искать в неудобстве объяснения некогда происходивших событий. Показывать британцев такими, как это сделал Фаррелл, не является самым лучшим решением. Гораздо лучше закрыть глаза и поговорить о чём-нибудь другом, нежели вновь затрагивать тему джингоизма, ничуть не утратившего позиции в мировосприятии британцев и поныне.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что мог Николай Полевой рассказать про службу русского солдата? Про неизбежность положенного судьбой. Не так важно, как жилось человеку до начала службы, всё им пережитое прежде навсегда для него исчезает. Он никогда уже не сможет вернуться к им покинутому. Переменилось едва ли не всё, отныне приходилось служить для блага государственных дел. Быть может получится увидеть непосредственно монарха, что всякому впоследствии слушателю будет наиболее интересным, нежели участие в походах и боевых действиях. Да и о чём сказывать, если не про не так давно отгремевшую Отечественную войну? Можно и про заграничную компанию поведать. Но поймут ли солдата потом слушатели?

Полевой обязательно позволит солдату дожить до возвращения домой. Будет он к тому моменту искалечен, лишён одной ноги. Кто теперь его мог встретить? В родных местах солдат становился лишним. Умерли почти все родные, в том числе и сыновья. Если только теперь искать дочерей… Да будет ли он нужен в их новых семьях? Потому придётся доживать дни в не самых приятных условиях. Николай не станет продолжать знакомить читателя с последующими обстоятельствами. В литературе не принято о том было говорить. По сей день предпочитают рассуждать о славе и почёте, забывая о судьбах искалеченных людей. К кому тогда обращаться? Разве к литераторам, умевшим говорить открыто об очевидном. Например, о тяжести солдатской доли порою писал Лесков. Как представить участь солдата после службы? Чаще всего это оборванный странник, побирающийся в любых пригодных для того местах, стремясь вызвать к себе жалость и сочувствие. Вот потому мало кто станет слушать его воспоминания.

А солдату есть о чём рассказать. Он поведает гораздо краше, чем это получится сделать у Лажечникова. Быть может полвека спустя на том же уровне поведает о горькой участи солдат Гаршин, хлебнувший этой участи сполна, приняв участие в одной из войн с Османской империей. Читатель может в том легко убедиться, приобщившись к его повествованию об армейских буднях, где не встретит блеска и пышности времён Александра I, погрязнув в самодурстве и недалёком уме командования последующих императоров. Поэтому приходится определиться с мнением, насколько разнится восприятие войн, исходя из складывающихся тех или иных условий. У героя повествования Николая Полевого рассказ был куда более воодушевляющим.

Читатель сам это поймёт, встречая в тексте красочное описание статности Александра I, его встречу с Наполеоном. Найдёт и другие интересные моменты. Да сможет ли читатель вообще припомнить нечто плохое о событиях тех дней? Сохранились рассказы о народном воодушевлении, победной поступи солдат и непримиримой борьбе, где бы она не проводилась, хоть на подступах к государству, либо в иных краях, направленная на утверждение торжества русского оружия. Кто бы только стал слушать о том при царствовании Николая I, сведшего ощущение воодушевления к военной муштре и жестоким наказаниям за провинности. Про такую службу уже и не захочешь рассказывать, разве только призывая всё к тем же чувствам жалости и сочувствия.

Впрочем, Полевой найдёт, каким образом ещё выше поставить качества русских солдат. Он обязательно успеет написать «Историю графа Суворова», показав силу русского оружия предшествовавших лет. И уже не надо будет гадать, в какой момент ситуация успеет перемениться. Как бы не складывались обстоятельства, их восприятие всегда зависит лишь от желания научиться их превозмогать. Во время Александра I это делать умели.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Нужно признать, познание даётся тяжело. Стоит упустить время, как восстанавливать приходится по крупицам. Но и прочитанное однажды, очень быстро забывается. Пусть Николай Полевой помогал восполнить брешь в знаниях, да и его труды столь же быстро улетучиваются из памяти. Другое дело, если не перестаёшь повторять некогда узнанное. Только тогда у этого есть шанс закрепиться в памяти. Что уж говорить про историю Византийской империи. Где искать ориентиры? Благо лишь, если хотя бы запомнится имя Юстиниана. Про остальных императоров и говорить нечего, так часто они друг друга сменяли. Жизнь подлинно кипела в Византии, не останавливаясь ни на минуту. Это действительно интересный мир, за давностью лет полностью утраченный. Так сталось в силу неизбежности исторических процессов, поскольку ныне этого государства не существует. А там, где считают себя продолжателями, вовсе не считают нужным поддерживать знание о происходивших в Византии процессах. Но и труд Николая Полевого тут слабый помощник. Его необходимо считать за совокупность знаний.

Про самого Иоанна Цимисхия Полевой не рассказал практически ничего. Кем он был, откуда, какую роль сыграл? Можно узнать об этом самостоятельно, обратившись к другим источникам. Окажется, Иоанн происходил из армянского рода, правил в течение шести лет в одном из последних десятилетий X века. Что ещё можно про него сказать? Разве про его предшественника Никифора Фоку. Никто не мог того облагоразумить. Грубил всем, в том числе римским посланникам. Не дело императору, считал Никифор Фока, вести беседы с варварами. И кто же его убил? Непосредственно сам Иоанн Цимисхий, прямо в царских покоях. Может и самого Иоанна впоследствии аналогично свели в могилу, ничего о том нигде не рассказав, посчитав, будто умер в силу естественных причин, ибо стремительно заболел.

Собственно, самое примечательное в повествовании, это убийство Никифора Фоки. Прочее в тексте — длительная предыстория возвышения Византии. Показан путь становления государства, спешное расширение. И опять бесконечные склоки, распри и убийства. Каким образом государство продолжало существовать при столь кровопролитных раздорах, установить трудно. Предполагать можно разное, вплоть до того, что власть императоров была скорее номинальной. Руководить Византией могли разные партии, вроде хрестоматийно известных «зелёных», «голубых», «красных» и «белых». Кто не знает про кровавые разборки ипподромных соревнований, не раз переходивших в уличное побоище? Будучи опосредованно знакомым с византийскими порядками, приходишь в тихий ужас. И продолжалось это на протяжении никак не менее тысячи лет.

Почему тогда Николай Полевой взялся только за период, в который жил Иоанн Цимисхий? Скорее он заключал своё повествование на данном византийском императоре, показав читателю довольно для него необычное. Сомнительно, чтобы близкие к культурному просвещению люди имели хотя бы поверхностное знание о Византии. Впрочем, что прежде, как и ныне, таковое знание сохраняется на одинаковом уровне — близком к полному отсутствию соответствующих знаний. Нет нужды говорить, насколько это плохо или хорошо. В конечном итоге, не каждый расскажет даже о том, каким образом сменялись русские императоры после смерти Петра I. Впрочем, как и сменялись до него цари. История — это такой предмет знаний, когда легко помнить нечто в общем, вовсе не разбираясь в деталях.

И раз уж речь пошла о Петре. Николай Полевой вовсю работал над очень большим и объёмным трудом про его царствование. Труд «История Петра Великого» будет опубликован в четырёх томах на протяжении 1843 года.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Самое важное свершилось, Пётр одержал победу под Полтавой. Но за столь громким успехом пока было рано говорить об осуществлении царских замыслов. Пусть Полтава — это столь же великое деяние, каким было взятие Казани Иваном Грозным или противостояние на поле Куликовом под предводительством Дмитрия Донского, только оно более эфемерное, не предполагающее существенно определяющего. Северная война не заканчивалась, хотя и переходя в вялотекущую форму. Шведский король — Карл XII — оставался ярым противником России, теперь проживая на довольствие от правительства Османской империи, продолжая строить интриги. А разве будет затруднительным призвать турок идти с боем на Россию? Подданные Османской империи и до того воевали с русскими, чем продолжат заниматься и в течение следующих полутора столетий. Да и кто тогда мог ещё обрушиться на владения Петра? Желающие имелись, им мешало отсутствие перспектив в ведении войны с Россией.

Когда происходят военные действия, в любой стране ведутся не менее разрушительные действия внутри. Это становится удобным моментом для сил, в мирное время не имеющих способности претендовать хотя бы на самую малость. К таковой деятельности можно приравнивать и планы Мазепы. После поражения Карла под Полтавой, ещё оставались силы среди казаков, не соглашавшихся продолжать находиться под властью гетмана, настроенного сохранять дружественные отношения с Россией. Что сделал Пётр? Он отправился в Киев, где замыслил изгнать всех запорожских казаков, проявлявших прежнее буйство.

Полевой отметил интересную особенность Северной войны: против Карла боролись четыре правителя, ни один из которых не имел общую веру друг с другом. Если Пётр представлял православие, то королём Польши был католик, Данией управлял лютеранин, а Пруссией — реформатор. Что касается Польши, то следовало вновь внести своё веское слово в праве Августа на власть, устранив влияние Станислава. Другая мысль, не покидавшая Петра, следовало полностью овладеть Лифляндией.

Северная война продолжалась. Наконец-то Дания начала проявлять активные действия, не опасаясь пострадать от деятельности Карла. Датчане решили, будто шведы не смогут им противодействовать. Хотя, Дания с начала Северной войны, как и много раз в последующем, крайне боязливо смотрит на внешний мир, редко способная оказать существенное противостояние. А так как Швеция ослабла, датчане посчитали допустимым начать грозить соседу со стороны моря. Тогда же Пётр простирал мысли о захвате Лифляндии, благо турки не должны были нарушить мирных соглашений.

Рассказывая про события 1709 года, Полевой вспомнил о пропущенном им моменте описания происходившего в России вообще. Годом ранее случилось Петру задуматься о новом разделении устройства государства. В России отныне стало восемь губерний, в число которых вошли и земли, до того никакого определённого статуса не имевшие. Например, малороссийские, донские и уральские земли находились под присмотром казаков, соответствующие местности занимавших.

В год 1710 Пётр утверждал свою власть над Лифляндией и Эстляндией. Тогда же он задумался о необходимости породниться с царскими родами Европы. Во многом Пётр приходил к мнению, насколько Россия должна перестать походить сама на себя, обязанная перенимать образ народов, бывших для жителей России более понятными, нежели народности, страны которых граничили с Россией по южной границе. Изменения касались и внутреннего устройства: Дума преобразовывалась в Сенат.

1710 год критичен стался для России разрывом мира с Османской империей. Теперь приходилось переносить внимание на южные пределы государства, поскольку уже в следующим году Пётр встретится с яростью турок — и сам окажется вынужден отказываться от прежде достигнутых им завоеваний.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Рассказывая про историю Руси, Екатерина подходила к сложнейшему периоду. Требовалось сообщить о правлении князей, настолько возвеличившихся в собственном мнении, отчего России грозил обязательный крах. Пусть существовала вероятность возрождения государственности под сильной рукой, но такого тогда случиться не могло. Излишне каждый князь боролся за личное право считаться выше прочих, вследствие чего свары не прекращались. Если в 1161 году на великое княжение воссел Ростислав I Мстиславич, его в 1168 году сменил Мстислав I Изяславич, то с 1171 года перестала существовать власть, с первенством которой большинство князей соглашалось. Наоборот, отныне Великий князь мог быть не только владетелем киевского стола, но и столов черниговского, новгород-северского, ростовского и смоленского. Претендовали на право Великих князей и правители Галиции.

Отныне Русь не мыслила себя без связи с соседними образованиями. Важное значение приобретала любая помощь, на которую получалось опереться. При этом вражда не угасала. С одинаковой степенью приходилось принимать не только помощь, но и отбиваться от нападок. Ежели упоминать кочевые народы, с ними князья не раз старались водить дружбу, находя в том возможность заявить о праве на власть. Только любая помощь со стороны омрачалась последующим, когда прежние союзники считали себя правыми, вновь нападая, теперь уже на прежних друзей. Впору подумать, будто Руси могло коснуться событие, подобное испанскому, когда мавры приглашались для борьбы за право на власть готских правителей, в итоге утвердив над полуостровом собственную власть. Да вот Русь того избежать не смогла, пускай и в ином виде, так как всё-таки оказалась покорена монгольскими завоевателями.

Знакомясь с историей от Екатерины, читатель приходит к однозначному суждению — иго сталось благом для Руси. Как бы то печально не звучало, но без радикальных методов воздействия достичь благого не получится. Как монголы сжигали города и вырезали население, чем способствовали снижению напряжения между князьями, поскольку многие роды пресекались. Теперь становилось проще вести борьбу за власть, учитывая необходимость исходить из совсем других предпосылок, где не находилось место сугубо лишь желанию статься Великим князем, оспаривая то с помощью применения силы. С этого времени требовалось проявлять больше хитрости, иным способом не имея возможности добиться влияния. Но к таким суждениям Екатерина пока не подходила, она продолжала рассказывать про неослабевающие княжеские распри.

Безусловно, последующие историки не будут столь категоричными в суждениях. Великое княжение обязательно разделится, хотя и не столь радикальным способом. А может, поступая так, историки облегчали себе способность к сопоставлению фактического. То есть проще считать за Великих князей некоторых правителей, тогда как прочих не брать в расчёт, лишь обвиняя в наведении мелкой смуты. Екатерина так не поступала, она твёрдо стояла на мнении, демонстрируя раздробленность княжеских родов, отказывавшихся соглашаться на признание за кем-то власти большей, нежели каковую желали оставить за собой.

Заканчивая третью часть истории упоминанием сражения на Калке, Екатерина сообщала, насколько усиливалось напряжение, так как до Батыева нашествия в сражениях с монголами погибло до семидесяти тысяч русичей, тогда как численность монгольской армии доходила до значения в сто тысяч. В четвёртой части Екатерина предпочла остановиться, подводя итог всему рассказанному прежде, делая то в виде краткого пересказа. Если читатель посчитает нужным, он волен ознакомиться с записками Екатерины именно по четвёртой части, тем самым находя возможность не тратить силы на знакомство с выдержками из летописей, ежели не имеет цели вникнуть более детально.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее