Метка: заболевание

Редкий человек может понять и принять тех, кто от него отличается. Так случается, что не каждому дано родиться умным и сообразительным, красивым и обаятельным, сильным и расчётливым. Кое-что из этого обязательно будет значительно хуже всего остального. И если это будет касаться ума, то хуже ничего не придумаешь. А если при этом ты восхитительно красив и в меру силён, как тогда быть? Проблема из проблем, задача из задач. Социально адаптированным быть не получится — необходимы заботливые и обходительные родственники. Сказка обязана стать былью, иначе о ней лучше не рассказывать вовсе.

Главного героя произведения «Тим» Колин Маккалоу зовут Тимом. Это нисколько не странно. Он — центральная фигура повествования. Именно вокруг него будет крутиться сюжет. Тим нуждается в грамотном к себе отношении, поскольку он сам ничего сделать не сможет, так как принимает мир умом ребёнка, хотя ему уже давно минуло двадцать лет. Родители относятся к нему снисходительно, сестра терпит скрипя зубами, коллеги по работе всегда потешаются только над сим убогим. Тим навсегда останется под присмотром кого-то, иначе не сможет выжить. Разумеется, надо срочно исправлять ситуацию. И Маккалоу в своей излюбленной манере находит для этой цели человека со стороны, которому как всегда больше всех надо.

Анализировать описываемое не стоит. Писатель волен сам вершить судьбы действующих лиц. Если ему захотелось накормить главного героя фекалиями, то пусть будет так. Если он будет всюду между строк говорить о сексуальном подтексте, значит так надо. Если нужно добиться осуждения обществом благих намерений, остаётся понять, что в жизни и не такое бывает. Главное — слог у Маккалоу отличный, картинка складывается красивая и сочная, а читатель при этом желает плакать от печали и радоваться счастливым моментам. Почему бы и нет: законы беллетристики требуют притягивать внимание читателя, вот Маккалоу и стремится применить их на страницах.

«Тим» является первой книгой Колин Маккалоу. И если это так, то никаких претензий к писателю быть не может. Пробный шаг всегда является самым трудным: манера изложения не сформировалась и автор ещё не знает, на каких эпизодах делать упор, а где нагнетать атмосферу. Так уж получилось, что Маккалоу не стала затягивать сцены, стремительно продвигая повествование вперёд, тогда как позже она частично избавится от подобного стиля, уподобившись другим писателям, считающих более нужным бесконечно лить воду там, где давно пора поставить точку и начать рассказывать дальше.

Вокруг нас полно сочувствующих, готовых пойти на жертвы, лишь бы оказывать помощь нуждающимся. Такие альтруисты — настоящая редкость, когда они действительно не желают извлечь из своих поступков выгоду, даже в виде благодарности. Именно поэтому к ним отношение скорее негативное, ведь никто не может понять столь бескорыстного желания помогать. Ограниченность Тима читателю понятна с первых страниц, но как бы он отнёсся к происходящему, будь он одним из действующих лиц? Писатель трактует события однобоко, выставляя героя-альтруиста сугубо положительным человеком без расчёта на одобрительные отклики. В том-то и сила Маккалоу — ей подвластно построить сюжет таким образом, чтобы пробудить в душе читателя весь спектр эмоций: от недоумения и отвращения до веры в человечество вообще.

Жить долго и счастливо, найти опору и не знать огорчений, не замечать подножек и видеть на лицах окружающих только улыбки — это ли не не то, о чём мечтает каждый? Можно и согласиться быть немножечко лишённым ума.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Прозревший в мире слепых не будет понят обществом: забеременевшая на курорте для бесплодных не встретит понимания у окружающих её людей. И если кто-то скажет, что нужно радоваться представившейся возможности начать новую жизнь, то он не до конца понимает трагедию вышедших за рамки людей. Так ли хорошо отличаться от других? Какие трагедии могут разыграться, стоит одному выйти из замкнутого круга? Да, человеку свойственно стремление прозреть, как и — продолжать род. Но как поступить, если желание вступает в противоречие с действительностью? Выколоть себя глаза и совершить аборт, либо прекратить физическое существование? Вариантов бесконечное множество — всё в очередной раз зависит от воли писателя.

Милан Кундера выбрал необычное место для описываемых событий. Читатель следует за автором в лечебницу, пациенты которой обеспокоены от имеющихся у них проблем со здоровьем: женщины не могут забеременеть, мужчины — оплодотворить. А раз повествование касается пребывания вдали от вторых половинок, то никто не брезгует завести курортный роман. К тому же, никаких проблем возникнуть не должно, ведь постояльцы едва ли не стерильны. Конечно, у них могут быть венерические заболевания, но в своих рассуждениях Кундера не станет оговаривать этот момент. Кроме болезных в медицинском учреждении присутствует медперсонал и прочие действующие лица, способные повлиять на сюжет. Такова основная канва, в остальном же практически Ремарк.

Читатель не просто погружается в любовные страсти действующих лиц, но и постоянно находится в диалоге с писателем. Разворачивающееся действие лишь одна из возможностей для выражения автором мыслей. Не так важно происходящее, как философия Кундеры. Милан поднимает серьёзные вопросы для всего человечества, предлагая не самые приятные ответы, которых следовало бы избегать, не задевая столь острых тем.

Центральная повествовательная линия касается лечения бесплодия. Так ли необходимо помогать страдающим данным недугом людям? Разве они могут потом дать здоровое потомство? И если смогут, то к чему это приведёт? Непросто складывается у Кундеры. Там, где не может справиться природа, на помощь приходит медицина и медперсонал в частности. Как смотреть на ситуацию, когда доктор собственноручно оплодотворяет пациенток без их согласия, прибегая к помощи шприца с семенной жидкостью? Причём используя не чью-то, а свою собственную? В его голове зреет евгенистический подход — он придерживается взглядов селекции человеческого генофонда, для чего и претворяет задуманное в жизнь.

Когда один оказывает помощь безвозмездно с далеко идущими планами, то другой может оказаться жертвой обстоятельств. В качестве противоположности Кундера вводит в сюжет проблематику деонтологии, расширяя границы курортного романа, усложняя повествование взаимоотношениями пациентов и медперсонала. Если опосредованное оплодотворение не поддаётся обнаружению, то об интимной связи медсестры с находящимся на излечении мужчиной известно всем. И вот возникает новое недопонимание происходящего — могла ли женщина забеременеть от бесплодного? Может тут стоит искать третьего или даже четвёртого, коим в итоге окажется доктор со шприцем?

Повернуть время вспять не представляется возможным. Когда беременность наступает, нужно заново переосмысливать жизнь. Любовный треугольник может иметь гораздо больше углов и содержать внутри себя столько же противоречий. Герои мечутся по страницам, стараясь найти удобный выход из сложившейся ситуации. Ведь кому-то предстоит развестись с женой, либо разрушить благое, дабы желаемое подвергнуть сомнению. Зачем пытаться изменить себя, если не готов принять результат?

Суждения у Кундеры вырастают из суждений — проблемы решаются по мере их возникновения. Писатель волен вершить судьбы героев по своему усмотрению, но он также легко трактует жизнь вообще. В повествовании имеются отсылки к библейским сюжетам и к «Преступлению и наказанию» Фёдора Достоевского, основываясь на которых Кундера приходит к весьма неординарным выводам.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Поскольку реальность одного неотличима от реальности других — следует понимание общей реальности для всех. Предлагается для рассмотрения данного утверждения сборник рассказов нобелевского лауреата по литературе за 2013 год канадской писательницы Элис Манро. За основу будет взята канва приводимых ей историй, следуя которым устанавливается реальность главных действующих лиц относительно реальности других в большем и реальности самой писательницы в малом. Проводится итоговая чарта под идентификацией личности, согласно чему любой рассказ от первого лица воспринимается рассказанным от лица Элис Манро. Следуя этим размышлениям, нужно понимать реальность в общем.

В жизни Элис происходило много интересного. И она, как талантливый рассказчик, имела огромное желание применить свой дар с малых лет. Потребовались долгие годы, пока она смогла преодолеть авторитет отца. Именно отец запрещал ей о чём-либо рассказывать матери, предлагая всё оставить в тайне. Более тридцати пяти лет Манро боролась с собой, подавляя желание к самовыражению. Надо ли говорить, что однажды берега реки сомнений были размыты, а бурный поток решительно снёс все преграды. Элис начала уверенно излагать мысли, получая одну премию за другой, покуда не добралась до одной из самых престижных. Всё это случилось благодаря отцу, что умело подавлял её стремление к самовыражению, позволив осуществиться им задуманному через заложенную в человека борьбу за право нарушать запреты.

Чем же так поразила читателя манера изложения Элис Манро? Если судить по её первому сборнику «Танец блаженных теней», то можно выделить два приёма построения историй: пересказ событий без лишней драматизации и пересказ событий с драматизацией до состояния тотальной трагедии. В обоих случаях Манро начинает издалека, оставляя читателя гадать, когда всё-таки наступит переломный момент или он так и не наступит. Шокировать читателя у Элис получается превосходно — это особенность её творчества. Однако, учитывая короткий размер произведений и их обилие, подобное однообразие начинает утомлять. Иной раз заранее знаешь, что вот этот персонаж сойдёт с ума, а вот тот неожиданно скончается. И когда так и происходит, то остаётся ударить себя в грудь и укорить ту жизнь, которая подсказывает писательнице сюжеты.

Очень часто Манро возвращается к воспоминаниям об отце. Он был для неё самым главным человеком, чьи поступки достойны многократных упоминаний. Его обаятельная харизма и уверенность в поступках вызывают трепет у юной девушки, сопровождающей отца не только на работе, когда тот наподобие торпеды рассекал по канадским дорогам, но и во время походов в лес, чтобы содрогнуться от мужественности родителя, умеющего оценить обстановку и найти правильные слова для неадекватных встречных. Она всегда была в нём уверена. И каждый раз продолжала получать от него внушения, касательно умалчивания обо всём с ними случившимся. Отсюда и стоит искать обстоятельства для идеализации, усилившиеся за давностью лет и в связи с особенностью воспринимать детство с позитивной стороны, если оно не омрачалось горестными событиями.

По рассказам Манро не сразу удаётся понять, почему такое значение придаётся трагедиям. Радужное детство резко контрастирует с вхождением во взрослую жизнь. Будто Элис пробудилась от заблуждений, увидев боль и страдания окружающих её людей, дотоле не ведая о смерти. Единожды с ней случилась неприятность, опять же связанная с отцом. Может именно в этом травмирующем психику эпизоде стоит искать причины для кровавых развязок, так необходимых для повествования, будто они являются залогом продолжения существования. Дело касалось лошадей, которых отец держал для прокорма лисиц, чьи шкуры давали средства для пропитания. Тогда сердце Манро треснуло, а разум восторжествовал. И она больше не задавалась вопросами касательно гуманности. С этой поры происходящие события начинают блекнуть по мере движения вперёд, имея изначально яркие радующие оттенки.

Манро есть о чём рассказать. Она только начала это делать. Сборник за сборником. Но косу от крови не отмыть, она нужна Элис для отражения собственных чувств. Можно бояться. Можно читать. А шок — это нормально. Организм требует встряски. Главное пригибаться, дабы коса Манро никого не задела, а чья-то смерть так и осталась запечатанной в текст.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Ругон-Маккары» | Книга №8

Иногда Эмиль Золя писал о счастье, когда все действующие лица переполнялись от радости. При этом несколько грустных штрихов не портили общую картину. Получалась идиллия, которой можно любоваться. Неужели Золя позволял быть довольными тем, кто в других книгах только и захлёбывался от очередной порции горя? Да, случилось и такое. Правда читатель всё равно должен быть внутренне готов к тому, что счастье обязано закончиться и хотя бы одна жизнь оборвётся. Примерно таким произведением в творчестве Золя является «Страница любви», ещё один роман из цикла о потомках Аделаиды Фук.

С первых страниц Золя показывает свой талант описывать жизнь. Внимание читателя приковано к бьющейся в судорожном припадке девочке и её волнующейся матери, уже смирившейся со скорой смертью дочери. Бедность не позволяет надеяться на помощь со стороны, но к их радости оказывается, что им сдаёт квартиру доктор. Именно к нему обращена мольба матери, готовой на многое ради спасения жизни своего единственного ребёнка. Читатель ещё не знает, а Золя уже картинно сводит двух людей, за чьей судьбой нужно будет в дальнейшем внимательно следить. Никогда не знаешь, когда ты почувствуешь симпатию к человеку, как никогда не предполагаешь, что твой супруг будто специально умрёт, освобождая дорогу для светлого семейного будущего. Если бы не Золя, то жить людям и не знать трагических моментов, но автор «Страницы любви» Золя — значит, обязательно наступит чёрная полоса, и как всегда это произойдёт в завершающих главах.

У Золя нет чёткого плана для построения сюжета. «Страница любви» написана по схеме, где основные события намечены заранее, а содержание наполняется исходя из необходимого количества слов. Не раз действие стоит на месте, покуда Золя вводит лишние элементы, выписывая их со всем доступным ему мастерством, чтобы в итоге ничего не сказать. Такая манера изложения не делает понятней быт людей времён Второй империи. Опять же, привязка к семейству Фук происходит благодаря главной героине, рождённой от Урсулы Маккар, вследствие чего совсем молодая Жанна Гранжан подвержена заболеванию, вызывающему судороги, ибо пагубное влияние оказала любовная связь Аделаиды с горьким пьяницей.

Как такового натурализма на этот раз не получилось. Золя не в первый раз делает любовь центральной темой, уже четвёртую книгу подряд уделяя этому чувству изрядную долю внимания. Но именно «Страница любви» становится верхом концентрации эмоций, поскольку Золя дарит действующим лицам счастливые моменты, не собираясь ломать чьих-то судеб. И если кому и суждено будет испортить впечатление, то только Эмилю, решившему внести элемент случайности. Коли человек сам не ломает себе жизнь, то это за него может сделать кто или что угодно. Читатель должен рыдать, иначе будет чувствовать себя обманутым.

Внуки Урсулы и Антуана долгожительством не отличаются: их век короток. Правнуки умирают ещё раньше. Хотел ли этим что-нибудь сказать Эмиль Золя? А может нищенствующий пролетариат сам виноват в тлетворном влиянии на свою жизнь проступков родителей? Погружаясь на дно жизни, нужно сохранять уважение к себе и не допускать морального разложения? Вполне может оказаться и так. Золя не давал никому из Маккаров почувствовать себя достойным уважения человеком, а если и позволял такому случиться, то падение происходило немного погодя. Такое можно объяснить лишь проклятием. Но кто и когда, а главное — зачем проклинал? Впрочем, выводы преждевременны. Цикл «Ругон-Маккары» невероятно объёмный, чтобы о чём-то говорить с твёрдой уверенностью.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

По книгам Ремарка можно изучать нравы европейских народов первой половины XX века, настолько пронзительными они получались: читателю представляется возможность пройти путь от рядового солдата Первой Мировой войны до прожигателя жизни на руинах войны последующей. «Ночь в Лиссабоне» — это мостик между началом экспансии Германии и дорогой в Америку, когда позади остались годы скитаний через границы разных государств, пока не возникла острая необходимость навсегда оставить Европу. Ремарк не станет говорить о новом — он в своей любимой манере расскажет историю несчастной любви и поведает об утраченном гуманизме, вынуждающем людей не искать надежду в завтрашнем дне, борясь за существование в секунду осознания действительности. А если предстоит провести всего одну ночь, которая может подарить билет в новую жизнь, то стоит ли отбросить все свои дела, чтобы получить доступ на корабль?

Произведения Ремарка всегда предсказуемы. Остаётся только понять, что и когда наконец-то произойдёт. Меняются декорации, а люди остаются точно такими же загнанными созданиями, как и в доброй части книг до этого. Депрессия стоит в стороне, если это пройдено бессчётное количество раз. Откровения стороннего человека всегда можно принять за чистую монету, особенно, если они написаны автором художественной литературы, которой читатели имеют склонность доверять. Другое дело, что происходящие события могут быть чистой беллетристикой, лишённой каких-либо связей с настоящими событиями. Ремарку довелось пережить лишь малую часть из того, о чём он постоянно писал. Ему помогали беседы с людьми и пресса, из которой было очень легко черпать темы, смешивая их с собственным внутренним миром, способным очернить и придать вид окончательного беспросветного бытия.

Жить ради любви, быть готовым на всё ради любви — такое в жизни вполне случается сплошь и рядом. Любовь не может угаснуть, у Ремарка она никогда не угасает. Тускнеют герои, но любовь навсегда остаётся в их сердцах. Совместные скитания укрепляют привязанность, а трудности закаляют чувства, давая Ремарку очередную возможность написать пронзительную историю, где сольются воедино политическая недальновидность глав государств, халатное отношение к работе надзорных служб и слепая вера в светлое будущее каждого, кто не относится к эмигрантам. Ремарк не раз говорил про счастье быть рождённым гражданином любого государства, кроме германского, в котором нацистская идеология вытеснила разумность из озверевших от злокачественной гиперинфляции людей, готовых поверить любому человеку, что пообещает воздать обидчикам за все притеснения.

В такой ситуации ничего кроме алкоголя употреблять невозможно, поэтому не стоит удивляться тому, что герои Ремарка могут пить без закуски. А если они решат рассказать историю, то остаётся лишь слушать и со всем соглашаться. «Ночь в Лиссабоне» интересна описаниями Германии времён начала Второй Мировой войны, перемен отношения властей к немецким эмигрантам и неожиданной свободы передвижения при выработанной привычке быть всегда и везде напористым. Ремарк остался Ремарком, ни в чём себе не изменив, пронося одну вечную историю через все свои книги, поражая читателя отсутствием радужных перспектив. Читая первый раз, будешь под впечатлением. Читая в n-ный раз, скорее вздохнёшь.

После чужих историй пора создавать свои. Так и поступят герои книги, но уже в Америке, и только если верить другим книгам Ремарка. Не так много у них вариантов — они боролись за жизнь долгие годы до этого, будут бороться и дальше. Их поступками руководит отчаяние, а моральная составляющая каждого действия не позволяет поступать в разрез с основными человеческими ценностями. Остаётся пожелать, чтобы больше не случалось такого, когда твоя Родина объявляет тебя изгоем, и ты уже никогда и нигде не найдёшь ей замену. Чьи-то амбиции могут кардинальным образом изменять уклад жизни. Только является ли это безусловным благом и гарантией благополучия в будущем?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Я люблю делать десять страниц в день, что составляет 2000 слов. Это 180 000 слов за три месяца, вполне приемлемый объем книги»
(с) Стивен Кинг «Как писать книги»

Хорошо проштампованная книга никогда не пропадёт, а будет вполне по вкусу доброй части людей, привыкших к знакомым сюжетам и ожидаемым финалам. Стивен Кинг создавал «Страну радости» согласно своему золотому правилу десяти страниц в день, изливая на бумагу безудержным потоком собственные мысли. Если в итоге получится дельный продукт, то можно опубликовать под своим именем, если проходной, то вполне подойдёт выпуск с помощью псевдонима. За долгую сорокалетнюю карьеру Кинг изрядно устал, выдавая каждый год по несколько книг, да так, что давно уже забыл о должном качестве продукта, предлагая читателям скорее содержание под обложкой со своим именем, нежели действительно что-то стоящее. Читатель может традиционно ждать мистические элементы, интересные экстраординарные способности у персонажей или сюжеты из разряда городских легенд, коими молодые люди любят пугать друг друга в тёмное время суток. «Страна радости» отчасти относится к городской легенде, но скорее она больше напоминает сахарную вату в парке без фонтана, отчего руки остаются липкими, на душе дискомфорт, а ожидаемые аттракционы уже не так радуют, поскольку всё было испорчено приторностью.

Если ружьё на стене должно выстрелить — оно выстрелит; если Кинг должен напугать — он напугает. Читатель, устав ждать эдакое, просто сосредоточится на рефлексии человека в возрасте, решившего вспомнить былые дни бурной молодости, когда он юный и ранний был раз за раз продинамлен любимой девушкой, так и норовившей сделать из него импотента, либо маньяка с извращёнными желаниями. Понятно, когда подростки думают только о возможности удовлетворить половое влечение и поскорее утратить девственность, но почему столь зрелый человек решает собрать вокруг себя почитателей своего творчества, дабы им рассказать о близких контактах первого рода, сдобрив повествование религией и до крайности слезливой историей о мальчике, который должен умереть, смешав всё в одной куче с заметками о серийном маньяке, что перерезает горло девушкам на аттракционах — непонятно. Кажется, вот-вот разыграется буря, захватывая воображение читателя с головой, но вместо этого получилось стандартное американское подростковое кино, где сперва всё вроде бы хорошо, а потом внезапно плохо, и хотелось бы больше счастья, да взросление означает столкновение интересов с нуждами других людей. И при этом, также стандартно, злодей будет в финальной сцене давить на мозг своими рассуждениями, чтобы всё закончилось самым обыкновенным способом. Могло получиться что-то, а на выходе только заготовка для сценария, по которому выйдет тот самый шедевр с жанровым отношением к триллеру. Книга при этом не имеет нагнетающей обстановки, ровно плавая по поверхности находящейся внутри воды.

После «Страны радости» уже не пойдёшь с прежним удовольствием в парк, где тебя его работники называют не самым лестным словом. Можно согласиться, что редко какая профессия может похвастаться адекватной клиентурой, но так откровенно глумиться — подло и низко. Если человек несёт деньги в кассу, то это не означает его низких интеллектуальных способностей и какой-то отличительной черты; а то, что его можно обмануть — это стандартное явление для шоу-бизнеса, построенного на лжи, изменяющего под собой естественные пристрастия человека, выискивая внутри каждого из нас потайные желания, отталкиваясь от которых можно привлекать толпы на любые мероприятия. Кинг играет на буйстве гормонов, чтобы потом всё забыть и начать взывать к жалости, после чего любое негативное слово в сторону книги будет означать кощунственное отношение к предмету обсуждения по существу.

Главный герой — идеальный парень; он сам, по сути, первый из лохов (именно так в «Стране радости» называются посетители парка аттракционов). Кинг долго и сумбурно рассказывает читателю его личную жизнь, неудачные половые отношения с девушкой, трудоустройство в парк и бесконечно-нудно-длительные будни под жарким небом с буйством безбашенных детей, спокойно давящихся хот-догами и отличающихся прочими самоубийственными поступками, от которых главный герой их будет спокойно спасать. В какой-то момент Кингу это всё надоест: он даст читателю мальчика-инвалида, смешает всё со своей любимой темой греховного падения с обязательной расплатой, чтобы показать развитие слезовыжимательных повествовательных моментов, должных повлиять на читателя так, что после последней страницы в душе останется ощущение пустоты. Если бы Кинг был единственным, кто наконец-то додумался до такого сюжетного хода… но он не первый, и даже не в числе первой тысячи писателей, догадавшихся из смертельного заболевания сделать трагический поворот сюжета, смешав все представления читателя о счастье с грустью вселенского масштаба.

Рухни парк аттракционов в конце книги или покатись колесо обозрения по ближайшему населённому пункту — всяко было бы замечательно, но у Кинга в этот раз «Страна радости». И отдельное спасибо маме мальчика-инвалида — она самоотверженно осуществила основное желание главного героя, а то ведь он мог решить данную проблему более радикально: может и с помощью пирога.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее