Метка: литература ссср

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №6

И снова Штирлиц. Уже шестая книга о его похождениях. Так и окажется Семёнову суждено остаться в истории автором одного персонажа. Да и то не всякий вспомнит его имя, потому как редкий человек знает, кому принадлежит авторство создания Штирлица. А если сказать, указав на Юлиана Семёнова, то сам Семёнов останется без должного к нему проявления интереса. Такова судьба некоторых творцов — оставаться в тени ими созданного. Да и сам персонаж заживёт собственной жизнью, более знакомый в качестве участника анекдотов о парадоксальности человеческого восприятия, благодаря народному творчеству. И будь таковым Штирлиц в произведениях у Семёнова, их бы обязательно читали все последующие поколения. Только вот Семёнов не писал столь ярко, пусть и всячески старался создавать оригинальные литературные работы. «Испанский вариант» в той же мере не пробудит интерес, как и сама тема — участие Третьего рейха в испанской гражданской войне.

На этот раз Семёнов решил быть оригинальным по форме. Перед читателем один день из жизнь Штирлица, когда происходит допрос латышского журналиста Яна Пальмы. При этом Штирлиц остаётся на второстепенных ролях, должный помочь Яну избежать карательных мер со стороны гестапо. По легенде от Юлиана Ян Пальма выкрал чертежи «Мессершмитта» с целью передачи советской разведке. Теперь Штирлиц между двух огней, являющийся таким же агентом, только действующим изнутри. На деле же, читателю так и не станет понятно, из-за чертежей преследуют Яна Пальму, либо по другому поводу. Дабы это установить, нужно разбирать описываемое на составляющие. Захочет ли то делать читатель, если сам Семёнов не пожелал с первых страниц объяснить, о чём именно взялся повествовать?

Пусть всё происходит за один день, но в процессе допроса Юлиан возвращает действие на несколько лет назад, когда Ян Пальма осуществлял основную свою деятельность. Что именно там происходит? Вследствие авторской манеры установить то не представляется возможным, если, опять же, не разбирать описываемое на составляющие. Да и то не всё удастся установить. Вероятно, Семёнов желал наполнить произведение гораздо большим количеством деталей, чего сделать у него не получилось. «Испанский вариант» оказался малым по форме, воспринимаемый скорее за повесть. На деле же достаточно было ужать до размера рассказа, зато описав перенасыщенный событиями день. Вместо этого читатель оказывался вынужден внимать пространным отступлениям, которые всё равно не представляли для него интереса.

За чем читатель будет следить, так за редкими появлениями Штирлица. Вот где основная суть содержания. Ян Пальма, сколько бы не старался ради советских приоритетов, не воспринимается за подлинного радетеля. Можно предположить о наличии у него другой мотивации. Сугубо по представлению о Латвии, как и прочих прибалтийских государствах, отчаянно пытавшихся заявить о праве на продолжение существования намеченного ими политического курса на самостоятельность, находившихся в сфере влияния между Третьим рейхом и Советским Союзом. История расставила эти государства таким образом, отчего они шли скорее на заклание. Почему Семёнов не стал затрагивать данный аспект в повествовании? Впрочем, несмотря на связь с Испанией, читатель практически не замечает происходивших там процессов.

Должно быть очевидным, Штирлиц справится с поставленной задачей, устраняя всех неугодных лиц, сколь бы близкими они для него не являлись. Читатель помнит ещё с самой первой книги способность Исаева-Владимирова пресекать деятельность всякого элемента, встающего у него на пути. Вот и в «Испанском варианте» от него никто не уйдёт живым, вздумай тот чинить препятствия на пути Яна Пальмы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Бахревский продолжил работать с взятым им за основу для исторического творчества периодом царствования Алексея, опрометчиво прозванного Тишайшим. Читатель уже не раз видел образчики творчества Владислава, в красках расписывавшего то непростое время. Но касательно обращения к началу правления Алексея — не задалось. Причина чего скорее крылась в отсутствии материала, способствующего проявлению интереса. Бахревский не сумел раскрыть нужные для внимания темы. Единственное примечательное — наблюдение за должным последовать противостоянием Никона и Аввакума. Только читатель знал — до раскола Бахревский в повествовании дело не доведёт. Вместо этого предстояло наблюдать за неурядицами вокруг окружавших царя деятелей, творивших лишь на потребу собственных желаний. Отчасти «Тишайший» стал дополнительным напоминанием о расхожем в России мнении о любом взятом для примера правителе: царь хороший, бояре — плохие.

Непонятно как так получается, у Бахревского лучше всего выходили описания происходящего в Османской империи. Может в силу незнания особенностей жизни именно турецких султанов. Или обыденность русских царей не считается за примечательную. Всё словно тускло и без изысков. При этом османы грызутся за власть, устаивают интриги, сводят недругов в могилу, всячески доказывая право на верховенство. Даже у шведов и поляков в деле жизни правителей гораздо любопытнее. Чего там только не происходит. То король в немощи благороден и покорен воле приходящих к нему послов, или король назначается шляхтой, не имея способности повлиять на доставшееся ему под управление. В России же царь — это царь, наделённый полномочиями, чьи права никем не оспариваются, и он относительно спокойно правит, оставаясь хорошим для народа, прикрытий сумасбродными поступками бояр.

Так о чём писал Бахревский? Умер первый царь из Романовых, выбранный на царство по воле народной. Поползли слухи, что выбирали царём Михаила, тогда как не было разговора про его детей. Значит, Алексей может столкнуться с неповиновением. Представив вниманию такие опасения, Владислав никак их толком не отразил. Имелись только слухи, которые никто не пожелал претворять в жизнь. Что ещё описать про первые годы царствования Алексея? Как он думал решить денежные затруднения, по наставлению введя налог на соль. Последовали бунты. А царь к тому моменту уже прозывался Тишайшим. В чём может и был смысл, ведь относительно его всё оставалось тихо и спокойно, тогда как земля горела скорее под боярами.

Разбавляя повествование, Бахревский пошёл по насущным проблемам. Царь молод, неопытен, нужно найти для него жену. Быстро сыскали девушек, устроили смотрины. Владислав описал горячий и жадный нрав Алексея, готового хвататься за первое пришедшееся ему по душе. Очень влюбился в одну из девиц, да не в ту. По наставлению бояр выберет нужную. Так и продолжала складываться власть, основанная на дворцовых интригах. Теперь подлинно не установить предпосылок, исходивших от чьих-то желаний. Считаемые за сумасбродов, вполне могли быть пострадавшими, уступая место при царе другим. Приходится считаться со ставшим историческим фактом, уже и не требующим опровержения, поскольку в том заинтересован узкий круг специалистов, в чьи суждения человек со стороны не пожелает вмешиваться.

В этом же повествовании Бахревский вывел линию мытарств Тимошки Анкудинова, самоназванного сына Василия Шуйского. Показав в гостях и в плену у османского султана, проведя по страницам вплоть до момента смерти.

Каким бы образом Владислав не сложил повествование, он сумел отразить основные моменты начала царствования Алексея Тишайшего. А если говорить точнее, это произведение тесно переплетено с прочими трудами Бахревского о событиях данного времени. И понимать их лучше в качестве единого полотна.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Песнь над водами» | Книга №3

История не терпит сослагательного наклонения, но касательно конкретно взятых за пример событий. А как быть с примерами, повторение которых можно видеть с завидной регулярностью? Например, читатель мог недоумевать от описанного Вандой Василевской в романе «Реки горят», подумал, будто теперь уж точно на поляков наговаривают. Однако, если читатель застал последующие годы, может даже стал свидетелем происходившего года так с 2014-го, а то и с 2022-го, когда всё это имело повторение. Пусть не с поляками, зато с людьми, близкими им по духу. И не против советских граждан, уже против российских. Тогда вполне можно будет сказать, насколько история всё-таки сослагательна.

Что видит читатель? Немцы стремительно продвигаются на восток, захватывая всё больше земель. Сама Польша давно под властью Третьего рейха. Часть поляков спасалась через территорию Советского Союза. Им позволили добраться до города Куйбышев, где предоставили вагоны для дальнейшего перемещения в сторону Средней Азии, откуда все желающие могли перейти границу с Ираном. Василевская показала недовольство поляков на этапе перемещения, более на собственную администрацию. Пока Советский Союз предоставлял, ответственные за на них возложенное устраивали очереди и давки, давая протекцию избранным членам польского общества.

Прибыв в Среднюю Азию, поляки видят верблюдов и плантации хлопка. Они представлены сами себе. Им позволили жить в вагонах, организуя быт на собственное усмотрение. Советский Союз продолжал оказывать помощь, в том числе продуктами и медикаментами. Правда полякам из этого ничего не достанется, так как всякий поляк, поставленный в управление, считал за позволительное расхищать такого рода помощь, присваивая себе, распределяя по своим или продавая на рынке. Иной комендант поезда скрывался в неизвестном направлении с награбленным, а на его место приходил поляк с точно таким же настроением. Он заново устраивал инспекцию вагонов, выгоняя обустроившихся там поляков, требуя выделить место для жительства определённых людей. Тут бы сказать, как страдали поляки простого происхождения, с кем польское панство и не думало ничем делиться.

Что Василевская описывала далее? Как получая обеспечение, поляки писали в западную прессу, рассказывая о том, насколько с ними плохо обращаются, морят голодом, принижают их человеческое достоинство, и о многом прочем. Читая об этом в западной прессе, другие поляки начинали в это верить, потому как газеты Англии, Франции и США не могут врать. Оттого поляки распространяли слухи о народном возмущении внутри Советского Союза, всячески желая ещё более скорого продвижения немцев и японцев.

«Реки горят» переполнены негативом подобного толка. Кто из поляков устраивался на заводы, мог заниматься саботажем, либо работать из рук вон плохо. При этом, очень редко, Василевская говорила о польских бригадах, работавших с большим азартом, за которых можно было гордиться, понимая их стремление трудиться на благо Советского Союза. Только в данном случае такое отступление Ванде не требовалось. Следовало показать поляков именно с отрицательной стороны.

Всегда есть смысл вернуться к истории, которая не терпит сослагательного наклонения. Например, Ванда Василевская описывает деятельность Владислава Сикорского, премьер-министра польского правительства в изгнании. Ничуть не лучше описываемых в романе поляков, ведших деятельность против всего советского, Сикорский однажды посмел возразить против установления примиряющих связей между Британией и Советским Союзом. Результатом этого стала авиакатастрофа близ Гибралтара. Василевская склонилась к версии, Сикорский начал доставлять неудобства, вследствие чего был убран. Теперь читатель пусть додумывает, насколько история может быть сослагательна.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Владислав Костенко» — Книга №2 | Цикл «Дмитрий Степанов» — Книга №3

Написав «Бриллианты для диктатуры пролетариата», Семёнов вспомнил про современные дни, как порядка десяти лет назад описывал будни милиции. Почему бы и нет? Так на страницах произведения вновь оказался Владислав Костенко, теперь пошедший на повышение, должный отныне расследовать дела всесоюзного значения. А дабы наполнить произведение сторонними обстоятельствами, ввёл в повествование ещё одного прежде упоминаемого персонажа — журналиста Дмитрия Степанова. Их встреча происходит на похоронах общего знакомого — деятеля от культуры. Таким образом Семёнов словно стремился придать описываемому подобие жизненности. Читатель с тем просто обязан был согласиться, если бы только пожелал. Единственное губило повествование на корню — проводимое расследование, когда всё раскрывается с поразительной лёгкостью, поскольку каждое действие обязательно приводит к требуемому результату. Другое дело, о чём именно Семёнов стремился рассказать читателю. Говорил же он о проблематике жизни советских граждан. Впрочем, о том писали и до Семёнова. Не тот уже был Советский Союз, и задач перед писателями уже никто не ставил.

О чём мечтал советский гражданин? О чём-то трудно ему доступном. Например, об автомобиле. Для этого приходилось куда-то ехать, к кому-то идти, с кем-то договариваться. Мудрено ли, если найдутся деятели, желающие завладеть накоплениями граждан? От недалёкости ума деятели окажутся убийцами, не сумев рассчитать дозу одурманивающего вещества. Поэтому за дело берётся Костенко, считая преступления за совершаемые по единой схеме. В результате последующих действий будут найдены драгоценные камни. Затем экспертиза установит, на какой фабрике происходила огранка. После и вовсе следствие приходило не туда и не к тем выводам, разоблачив преступников, попутно прояснив экономическое преступление, связанное за счёт обогащения от применение неучтённых станков.

Читатель отмечает чудеса дедукции. Нужного человека всегда можно найти, главное обратиться к правильным людям. Если подозреваемый был в костюме, то достаточно обратиться к портному, как тот поделится совершенством имеющихся у него знаний, показав осведомлённость о характерных стилях коллег по цеху. Остаётся отправиться к выявленному исполнителю, уже от него добиваясь информации о человеке, считаемом за подозреваемого. Как и в случае с драгоценными камнями, оказывалось, что каждая фабрика обрабатывает камни определённым образом, и никаким другим. Читателю остаётся только подивиться способности правоохранительных органов доходить до кажущегося неясным. Да была бы в том хотя бы крупица ясности… Скорее автор вбрасывал в сюжет одному ему понятные обстоятельства, делая на их основе собственные умозаключения.

Возвращаясь к стремлению к жизненности повествования. Костенко — обыкновенный человек, которому присущи слабости, чей организм может дать сбой. Отчего бы не наградить героя повествования опасным заболеванием, мешающим проводить следствие? Получится увести внимание читателя в сторону, заодно заставив проявить сочувствие. Причём нужно срочно лечь на обследование, иначе жить осталось недолго. Впрочем, Семёнов и тут перекрутил, ни к чему не сведя самочувствие главного героя. Окажется, профессор был столь хорошего о себе мнения, отчего скорее залечит человека, нежели пожелает добиться ему выздоровления. Обратись Костенко к другому специалисту, тот сочтёт вовсе за здорового.

Читатель всё сильнее задумывался, если читал книги Семёнова по порядку, о необходимости продолжать знакомство с творчеством писателя. Всё-таки тяжёлое это дело — внимать манере изложения. Порою даже возникало ощущение, словно герои у Семёнова вовсе лишены жизненности, сколь бы оную писатель не пытался привносить на страницы. Да читатель и сам уже понял, как гораздо проще воспринять такого рода книги в виде сценария, с последующим лицезрением на экране, нежели понимать написанное в качестве именно художественной литературы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Требовалось ли повествовать касательно гольдов и китайцев? Задорнов сделал это однобоко. Не ратовал никто из них за свою правду, всячески склоняясь к необходимости быть ближе к русским. Они стремились разговаривать на русском языке, брать в жёны русских девушек, охотно принимали православие. А если бы Николай повествовал не про берега Амура, а про побережье Берингова пролива, то местные жители у него были бы в той же мере покладистыми? Складывается впечатление, что автору было не так важно, о ком он повествует, тогда как ему требовалось создать определённое представление. В первой книге он описывал сообразительных крестьян-переселенцев, чьей находчивости следует подивиться. Теперь же рассказывал про всячески угождающих русскому населению народах. Но может они и были в действительности покладистыми, готовыми принять любую власть, какую над ними не поставь.

Русские на страницах уже твёрдо стояли на ногах. Они более не живут в землянках, выкорчевали деревья, осушили водоёмы, создали благоприятные условия для сева пшеницы. Вот-вот должны найти песчинки золота. Всё для них складывается благополучно. Беда лишь в двух моментах: к ним стали проявлять интерес власть имущие и религиозные деятели. Но русские с возвращением этого в свою жизнь давно примирились, тогда как гольды согласились на аналогичное без каких-либо сомнений. Читатель только и видит стремление каждого гольда быть полезным. И самое главное для них — женитьба на русских. Чтобы сделать это, нужно выслужиться, добившись в чём-либо успеха. Чаще всего приходилось проявлять охотничьи навыки, отправляясь в долгие походы, возвращаясь с большим грузом из звериных шкурок. Задорнов не забывал описывать гольдов за дикарей, способных находиться долгое время вне общества, голыми руками разделывать мясо, после чего его съедать сырым.

Как к гольдам относились русские? С ожиданием личной прибыли. Если к ним несли шкуры, они делали вид, будто в тот момент им без надобности, стараясь скупить по самой низкой цене. Что до самих гольдов, их это устраивало. Николай так и говорит — гольды сразу согласились на присутствие русских вдоль Амура, лишь бы они с ними торговали. Впрочем, аналогично поступили китайцы, бывшие столь же покладистыми, честными на слова и поступки людьми. Если касательно гольдов читатель мог ещё как-то поверить, то в части китайцев, особенно зная классическую китайскую литературу, читатель точно не соглашался с автором.

Ближе к концу второй книги на Амур потянулись каторжане, добрые и не менее честные люди, достойные всяческого восхваления. Задорнов не нашёл никого другого, кто принесёт вести из России. Вслед за ними потянулись попы, менее добрые и не столь честные, готовые едва ли не огнём и мечом проповедовать слово божье, отрезая гольдам косы и отбирая бубны у шаманов. Чем бы не были плохими для Николая попы, они всё же несли свет на Амур, начав учить гольдов грамоте. После пришла на Амур медицина, чему гольды вовсе не противились, с превеликим желанием прививаясь от оспы.

Таким образом, по мнению Николая Задорнова, складывалась пора прихода русских переселенцев на Амур, встреченных благоприятными для них условиями. Дело уже читателя, насколько он готов поверить именно в такую трактовку тогда происходившего процесса. Остановимся ещё и на мнении, информацию Задорнов составлял по результатам бесед с потомками, с которыми общался в качестве журналиста, так как имел намерение отразить историю возникновения села Пермское, впоследствии ставшее городом Комсомольск-на-Амуре.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Амур-батюшка» — это две книги, написанные с 1937 по 1940 год, как гласит датировка в конце произведения. Первая книга была опубликована в 1941, вторая — в 1946, под одной обложкой — в 1949. Сам автор постоянно работал над текстом, переписывая главы, убирая или дописывая. Читатель обязательно отмечал возвеличивание крестьянского быта. Крестьянин у Задорнова — всегда сообразительный, способный подстроиться под обстоятельства, готовый перенимать всё новое. Этим его крестьянин отличался от представленного образа в классической русской литературе, где показывался в качестве тёмного невежи. Потому читатель волен сам определиться, как следует считать более правильным.

Слог у Задорнова кажется за лёгкий. Перебирая словами, он погружает читателя в знакомство с содержанием. Но такое мнение касается вводных глав, когда не требовалось опираться на фрагментарность повествования. В каждой главе Николай опирался на определённые моменты, их же всячески описывая, никуда не смещаясь. Если дело касалось охоты на медведя, ничего другого не произойдёт. Животных вдоль Амура живёт много, поэтому в ряде прочих глав Задорнов описывал охоту на иных зверей. Как и касательно рыбной ловли. Николай словно не желал упускать из внимания мельчайшую деталь быта.

В первых главах представлена особенность России — крестьяне жили под гнётом поборов. Кто хотел освободиться от этого, получал возможность отправиться на освоение Сибири или Дальнего Востока. Таких обещали освободить от рекрутской повинности и предоставить им возможность обустраивать быт вне ограничений. Задорнов мог в первой книге рассказывать о дороге, потому как идти было тяжело и голодно, приходилось наниматься в работники к уже обустроившимся. Николай не стал этого делать, разве только позволив поведать историю казака, знавшего о происходившем прежде освоении земель, в том числе и об отношениях между Россией и Китаем.

Главное же — организация поселения. Получая земли вдоль Амура, герои повествования остепенятся, возведут землянки, обустраивая быт по мере возможностей. Россия о них словно забудет, тогда как им теперь предстояло жить в окружении маньчжуров и гольдов. Причём, преимущественно речь будет касаться гольдов, теперь именуемых иначе — нанайцами. Этот народ проживал близ Амура, Уссури и Сунгари.

Что дальше? Подробное описание быта, разделённое на главы. В первой книге речь касалась преимущественно русских переселенцев, их взаимодействии с гольдами, об отсутствии конфликтов, но при постоянном недопонимании. Где русские видели необходимость в сельском хозяйстве, там для гольдов нет смысла, так как они привыкли жить ведением рыбного промысла.

Ознакомившись с десятью главами, испытывая интерес к произведению, читатель сталкивался с авторским охлаждением, отныне переходящим во фрагментарное изложение. Это понятно из-за отсутствия связи с внешним миром. До мест поселений русских не было ни у кого дела. К ним не проявляли внимания ни другие русские, ни даже китайцы. Потому и гольды жили в тех местах схожим размеренным ритмом, теперь отчасти разрушенным под воздействием переселенцев. Задорнов не показывал в гольдах агрессивных черт, когда русские требовали их уйти с реки, отбирали у них сети или каким-то иным образом высказывая недовольство.

Задумав большое произведение, Задорнов не спешил развивать повествование. Это не книга для любящих событийность. Не будь отсылок к историческим процессам, «Амур-батюшка» сошёл бы за описание жизни древних людей, решивших найти для себя новое место обитания, где они встретились с людьми другой культуры, стремясь с ними ужиться, заодно налаживая собственный быт. Если смотреть на содержание первой книги именно с такой стороны, это убережёт от разочарования. А так как быт русских переселенцев будет описан от и до, Задорнов переходил ко второй книге, описывающей быт гольдов.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Песнь над водами» | Книга №2

Продолжая складывать повествование о польских делах, Василевская сбивала у читателя понимание предлагаемой хронологии написания. Первые публикации продолжения «Песни над водами» относятся к 1945 году, тогда как фактически произведение было написано за пять лет до того. Поэтому возникало недопонимание, как, сумев написать «Радугу» и «Просто любовь», Василевская вернулась к прежнему невзрачному изложению событий. Получая ясность в данном вопросе, читатель успокаивался, возлагая надежды на завершающую часть трилогии, написанную в самом начале пятидесятых. Пока же предстояло наблюдать, каким образом происходило начало боевых действий на территории Польши. Причём всё показано таким образом, будто польских земель прежде никогда не касалась война, люди жили тяготами трудовых дней, тогда как теперь им предстоит столкнуться с новым испытанием в жизни.

Василевская показала начало войны просто. Крестьяне трудятся на огороде, над ними пролетает самолёт. Словно дабы его лучше разглядели, он разворачивается и летит обратно. Все крестьяне стали им любоваться. Никто не ожидал случившегося далее. Самолёт открыл по ним огонь, скосив едва ли не всех. В рассуждениях о том, каким открытием это стало для крестьян, вовсе не представлявших, будто война теперь может обрушиться на них и с неба, сама Василевская рассказывала, насколько всё-таки крестьяне привычны к войне, только к другой. Как в Первую Мировую, когда все огороды были перепаханы траншеями, по которым требовалось перемещаться солдатам. Неужели такой войны уже не повторится? И опасность отныне будет падать на крестьян сверху?

Это самый примечательный момент в повествовании, остальное не станет для читателя интересным. Вновь внимать ощущению угрозы с востока от большевиков? Так вот опасность исходит совсем с другой стороны. Да и сама Польша проводила политику, направленную против Советского Союза, желая отторгнуть ещё больше украинских и белорусских земель. Раз война началась, будет и брожение умов. Крестьянам останется принять ниспосылаемые на них несчастья, поскольку идти им всё равно некуда. А вот различные уважаемые пане подадутся в бега, более в сторону Румынии. Стерпят ли то крестьяне? Издевательства над собой они легко вынесут от тех же панов, но не оставление их панами на произвол, они будут скорыми на расправу, не желая ничего, в том числе панских накоплений. Всего лишь справедливости по отношению к самим себе. Это менее примечательный момент в повествовании, но он привлекает внимание читателя.

Война идёт. Раз крестьян убивают, некому обрабатывать землю. Ещё и ситуация по введению Советским Союзом войск для сохранения интересов белорусов и украинцев, живших в польских пределах. Какая участь теперь их ждала? Может жизнь наладится, ежели опасения польских интеллигентов сбывались, пусть они сами вынудили большевиков проявить к ним внимание, стремившихся показать заботу о братских им народах. Отныне ничего польского, обучение в школах только на украинском.

Будем считать, Ванда Василевская оставила свидетельство времени. Кто-нибудь обязательно обращается к её романам, чтобы найти подтверждение собственным мыслям. Но с течением времени это становится всё менее важным, учитывая изменчивость мировоззрения у людей. Одна сторона не видит в том необходимости для продвижения своих идей, тогда как другую сторону не станут слушать, сколько бы она не приводила исторические примеры в качестве доказательства. Что-то ведь вынудило дать советскому читателю представление о происходившем в Польше до начала Великой Отечественной войны, раз только к 1945 году возникла необходимость всё-таки опубликовать «Звёзды в озере».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Песнь над водами» | Книга №1

Всего Ванда Василевская получила три сталинских премии, причём последнюю — за трилогию «Песнь над водами». Насколько это было оправдано? Вышло так, что из всех романов, созданных Василевской, только один не удостоен премирования, поскольку был написан в 1935 году, тогда ещё гражданкой Польской Республики. При этом, надо признать, удостоенные сталинской премии романы не оправдывали читательских ожиданий. Слишком большой разбег брала Ванда, не сумев ладно выстроить повествование. Да и затрагиваемые темы далеки от представлений советских читателей о происходившем в Польше, столь же далёкие для желания их понять у самих польских читателей, не желающих принимать точку зрения от писательницы, сделавшей выбор в пользу Советского Союза. Впрочем, в Польской Народной Республике внимание ещё уделялось, но не более того.

В «Пламени на болотах» нет военных действий. Предстояло знакомиться с иными обстоятельствами. Польских крестьян ожидала комасация. Что это такое? Если искать ближайшие аналогии — отдалённое подобие объединения земель в коллективное хозяйствование. Глубоко вникать в термин не потребуется. Василевская не старалась его раскрыть подробнее. Стояла другая задача — описать бедственное положение людей. Если бы не природные ресурсы, тогда предстояло голодать. Действующие лица будут искать пропитание любым возможным способом. Проще всего оказывалось рыбачить и собирать яйца диких птиц. И именно вокруг этого, в значительной части, Василевская и созидала повествование. Вместо выстроенной повести получался раздутый до размера романа рассказ, где сельская пастораль чередуется с жалобами на низкую покупательную способность у населения.

Из других обстоятельств — конфликт поколений, должный быть понятным читателю из любого времени. Родители стараются ради будущего детей, не получая от них благодарности. Зачем стараться улучшать условия существования для ребёнка, если он откажется в них нуждаться? Читатель обязательно поймёт, как не старайся родитель, всё равно получит укор, только уже за игнорирование интересов. Получается замкнутый круг, о котором всегда найдётся возможность написать. В любом случае родители оказываются на положении обиженных, тогда как дети считают себя за ущемляемых. И на каком бы фоне это не происходило, конфликт поколений останется неизменным, разве только с некоторыми вариациями.

Но события происходят под гнётом польско-фашисткой государственности, если опираться на встречающееся в аннотациях описание. Показывается жизнь населения в сопредельных с Советским Союзом землях, вне участия непосредственно государства. Единственное давление оказывалось за счёт подготовки к комасации. Другой аспект — влияние католической веры, частично отражённое на страницах. Василевская вела читателя будто бы к должному свершиться неизбежному — приходу влияния с востока, откуда на Польшу распространятся идеи большевиков. Кто желает их скорейшего наступления, может самостоятельно к ним отправиться. Идти предстоит через болота, и не всем удастся это сделать. Василевская даже покажет сложность перехода через топи, омрачающиеся гибелью людей.

Как сложится в литературе Советского Союза, Василевская использовала схожее наполнение для произведения, создавая скорее инструкции для действия. Кто интересовался вопросом Польши тех лет, находил ответ на происходившие там процессы. А если «Пламя на болотах» доводилось до внимания самих поляков, те должны были понять, каким образом им предлагают поступать. Хотя бы на уровне повседневной жизни. Не зря ведь Василевская столь подробно описывала рыбную ловлю и реализацию улова, в том числе рекомендовала искать пропитание в самых сложных для существования условиях, вроде собирания яиц, отложенных дикими птицами.

К сожалению, «Пламя на болотах» не воплотило в себе подобие «Радуги» и Просто любви», как не смогут того повторить прочие романы, написанные впоследствии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №5

Когда Конан Дойл утопил Шерлока Холмса близ Рейхенбахского водопада, английская общественность возмутилась, потребовав возвращения любимого героя. Так и Юлиан Семёнов, подведя повествование о Штирлице к логическому концу начавшей его одолевать старости, как случилась экранизация «Семнадцати мгновений весны», после чего уже советская общественность потребовала… Однако, нет. Очередное произведение, на фоне которого показан эпизод жизни Исаева-Владимирова, формально написано в 1970 году, впервые полностью опубликовано в 1971, а сам автор указал другие даты: 1974-89. То есть Семёнов решил вернуться далеко назад — ко времени становления советского государства. За идею было взято обстоятельство кражи драгоценностей, нужных государству для преодоления возникшего в стране голода.

Как же понимать произведение, названное столь громким сочетанием слов? «Бриллианты для диктатуры пролетариата» — это первый роман, к которому тянется читатель, взявшийся познакомиться с циклом о Штирлице. Причина объяснима — в хронологии цикла оно стоит в качестве описывающего самые ранние годы Исаева-Владимирова. Если читатель прежде не имел знакомства со слогом Семёнова, примет содержание за особый авторский стиль. А ежели съел не одну ложку соли, успев прочитать произведения по мере их написания, не считая других трудов писателя, то крепко задумается — насколько допустимо продолжать знакомиться с изложением от Юлиана. Причина этого в той же мере объяснима — с каждой страницей нарастает раздражение. Читатель снова вопрошает об уместности очередной сцены, усложняющей и без того сложную авторскую подачу.

Советский читатель может знал, или к моменту публикации произведения ещё не знал, тогда как редкий российский читатель в курсе того, как в 1921 году из Гохрана произошли хищения, с которыми поручил разобраться лично Ленин. Было сто подозреваемых, из них по итогу расстреляли тридцать пять человек. Почему бы не написать о ходе расследования? Семёнов того делать не стал, предложив повествование в привычной ему манере. Ряд исторических лиц перемешивался с выдуманными обстоятельствами. В качестве действующих лиц фигурировали высшие партийные руководители. Есть на страницах Ленин и Сталин, высказывающие собственные мысли в авторской интерпретации. Среди персонажей присутствует и молодой Исаев-Владимиров, вклад которого в развитие событий установить крайне трудно. По крайней мере, без пристального внимания именно к его действиям. Они, как и действия прочих описанных лиц, возникают на страницах спонтанно, ни к чему определённому не подводящие.

Что читатель обязательно отмечает в произведении — участие отца Исаева-Владимирова. Сколь важна именно данная сюжетная линия? Показать становление характера будущего Штирлица? Или путь Исаева-Владимирова в белом движении? Всё проще — никакой цели Семёновым не ставилось. Это показалось за хорошую особенность для повествования. А говоря точнее, Юлиан в который раз демонстрировал склонность к отображению происходившего, словно писал не художественное произведение, а работал над сценарием для фильма или сериала. Какой красивой выйдет картинка на экране. И картинка действительно получалась красивой. Чего не скажешь о самом произведении, которое даже при внимательном чтении не воспринимаешь за цельное полотно. Сугубо набор разрозненных зарисовок, авторской волей связанных в качестве единого повествования.

Читателю нужно примириться, Семёнов не будет писать о ком-то определённом, обязательно наполняя действие множеством персонажей. Быть может в самом первом произведении — в «Дипломатическом агенте» — была сделана попытка описания деятельности исторического лица, после чего Семёнов уже не опирался на необходимость придерживаться цельности сюжетной канвы. Даже нельзя сказать, будто его произведения можно объединять в циклы. В том числе и про Исаева-Владимирова — всего лишь одного из тех, кого можно встретить на страницах. Но иначе рассуждать о книгах Семёнова нельзя, так как за чтение его книг берутся не из цели узнать ряд деталей прошлого. И когда приходит понимание авантюрности сюжетов — приходит разочарование.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Писать о древних людях кажется простым делом. О чём там рассказывать? Достаточно представить, как может вести себя человек, будучи в диком состоянии. А так ли оно на самом деле? Представить такое довольно затруднительно. Нужно найти хотя бы примерно схожий вариант. В любом случае, сделать это тяжело. Именно люди в современном их понимании, а не какие-либо другие приматы. Ведь человека современного интересует он сам, тогда как всё прежнее для него представляет минимальное значение. Вот и Владислав Бахревский, задумав рассказать о древних людях, пошёл по самому простому пути, предложив читателю историю о человеке из племени муравьёв.

Потому древние люди себя ведут подобно муравьям. Подобие муравейника им заменяет пещера, вход в который запирается от захода солнца и до рассвета. Оттого и главой племени является женщина. Всё прочее читатель волен додумывать самостоятельно. Бахревский посчитал более важным сконцентрировать внимание на мальчике из этого племени. Однажды он угодил в глубокую яму, проведя ночь в тревоге и опасениях, едва не умерший, зато впервые в жизни увидевший ночное небо. Для чего читателю данная информация? И в какую сторону Владислав собирался поворачивать повествование? Нет, мальчика не изгонят из племени, он уйдёт сам, когда с его мнением не захотят считаться. А дальше безграничный мир, полный всё тех же опасностей. Бахревский поведёт мальчика от одного испытания к другому, делая всё сильнее, пока не доведёт до края земли, где его остановит огромная водная преграда.

Одному в мире жить тяжело. Уйдя из племени, мальчик сразу это поймёт. Как быть? Владислав мог дать мальчику кров под опекой другого племени, обязательно должного жить где-то рядом. Но таким образом придётся строить повествование на очередном социальном конфликте. Уж лучше отправить мальчика в далёкое странствие. Что касается друзей, пусть им станет медвежонок, должный к окончанию путешествия дорасти до крупного зверя. Отчасти Владислав развил действие согласно представлениям о древнем мире, в котором человек просто обязан был находить точки соприкосновения не столько внутри племени, сколько с окружающим его пространством. Только именно в данном плане труднее всего развить мысль, учитывая слабое представление о возможностях человека, лишённого социальной адаптации. А ведь мальчик был социализирован. Впрочем, рассуждать о древнем мире в категорических тонах не так легко.

Из мальчика требовалось сделать сильного воина, способного сломить волю других. В действительности человек, ещё и молодой, обязательно бы закончил жизнь в короткий срок. Так уж устроена природа, чтобы все её части вступали в постоянное взаимодействие, пусть и через поедание друг друга. Опасности имелись на каждом шагу. И провести героя повествования без потерь для него — величайшая удача для человека в древнем мире. Да и удивительно видеть, если людям оказывалось под силу находить общий язык с дикими зверями. Почему тогда не возникало взаимного протяжения? Из каких побуждений люди брали объектом поклонения зверя, никого к себе вовсе не подпуская? Эта надуманность не раз встречается в произведениях о древних людях. Есть она и на страницах у Бахревского.

Читатель обязательно подумает о возможности развития повествования. Почему Владислав Бахревский остановился и не стал продолжать? Какой бы замечательный вышел труд, особенно в рамках понимания близкой для советских людей модели развития общества. Ответ прост! Смотреть в прошлое и видеть совпадения — может оказаться крайне болезненным для восприятия. Что подумал бы советский гражданин? Да и зачем об этом размышлять… Перед Владиславом стояли другие задачи, благодаря которым его творчество и считается востребованным у читателя.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее