Джон Уиндем «Кукушки Мидвича» (1957)

Есть в мире много тайн, которых следует бояться на полном серьёзе. Не только бояться, но и думать о том, что этого следует бояться. Люди любят изводить себя страхами, некоторые просто помешаны на удовлетворении этого животного инстинкта, находя в нём много больше, чем те, кому нравится прыгать с парашютом или забираться на отвесную скалу. Природных врагов можно искать у себя дома, можно на улице, либо в дремучем лесу и ближайшем водоёме, а можно обратиться к полной неизвестности, стараясь применить её в своей жизни. Подобным последнему методу поступил и Джон Уиндем, создав идеальную обстановку для следующего шага к эволюции, только выраженного не планомерным переходом от одного к другому, а резким скачком, благодаря постороннему влиянию. Всё-таки, необъятный космос хранит много тайн, и при желании развивать человеческую фантазию можно бесконечно. Уидем поступил ещё проще: он взял всем известный пример поведения кукушки, взял секретный объект, создал интригу при загадочных обстоятельств и родил на свет совсем не то, что хотелось бы видеть человеку на своей планете. Уиндем начинает борьбу за право человека на существование.

Книги Уиндема примечательны небольшим объёмом. Не желает автор парить выше нужного, наполняя свои произведения левыми рассуждениями, нагромождением лишних сюжетных линий, развитием темы далее необходимого. «Кукушки Мидвича» обрываются на едва ли не самом интересном месте, но не стоит винить в том автора, когда допусти он выход угрозы за пределы допустимого и не придав налёт разума некоторым людям, то уже не нашлось бы такого оружия, способного помочь. Каждая сцена — это полноценная картина обстоятельств. Каждому моменту уделено своё место. Всё развивается по строго заданной программе. Читатель узнаёт всё постепенно, открывая для себя все необходимые детали. Уиндем не старается уводить разговор в сторону, излагая слова непонятным образом под прикрытием художественных изысканий и высоких идеалов — книга написана именно так, как должна быть написана любая книга вообще.

Много загадок предстоит решить читателю, начиная с вопроса определения границ зоны сна и сочувствия жителям городка, где никогда ничего не происходит, до наблюдения за забеременевшими женщинами и результатами этой независимой от них деятельности. Вмешает Уиндем государственные структуры, формируя таким образом любимую человечеством теорию заговора, где нужно быть крайне влиятельным. Можно ли это использовать для своей выгоды или стоит поступить как эскимосы, вырезавшие всех кукушек подчистую, либо на манер стран из-за железного занавеса, жахнувших так, что тайга Дальнего Востока оказалась выжженной на километры вокруг. И самое необычное — Уиндему веришь, а по телу разбегаются мурашки, заставляя мозг впиваться глазами в текст. Хорошая фантастическая повесть — скажет читатель, отличная идея о бренности бытия — ответит подсознание.

Очень жаль, что книга издаётся только вместе с «Днём триффидов», другой замечательной работой автора, где Уиндем придумал апокалипсис с самым понятным концом света — почти все жители ослепли. К тому же были примешаны триффиды — плотоядные передвигающиеся растения, что придало книге элемент фантастики. Трудно сказать, что именно объединяет «День триффидов» с «Кукушками Мидвича», где в первой книге речь идёт о наказании человека за недальновидность, а во второй — участие в судьбе планеты некоего таинственного объекта, в одно утро появившегося и в один вечер покинувшего предполагаемое место приземления. Одно в этих произведениях есть общее точно — это борьба человека за право быть доминирующим на планете существом, способным оказывать сопротивление и решать всё самостоятельно, не прибегая к помощи третьей силы.

Организм женщины устроен так, что иногда медики регистрируют случаи самооплодотворения; странная реальность может таить в себе даже больше, нежели человек способен осознать — просто не всё он замечает, находясь не на той стадии развития.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Аркадий и Борис Стругацкие «Отель «У погибшего альпиниста»» (1970)

Герметичный детектив всегда прекрасен по-своему, хотя бы тем, что читателю очень трудно обвинить автора хоть в чём-то, но всегда возникают вопросы к содержанию, поскольку всё далеко не так очевидно, как хотелось бы это создателю. В случае братьев Стругацких, решивших взять за основу горы, обвал и запертых героев в оторванной от мира гостинице, поместив в повествование случайно обнаруженный труп в одной из комнат; казалось бы — классический вариант, где всё доступно для старания понять, пока автор планомерно открывает перед читателем все детали и делится изменениями в обстановке. Стругацкие же решили расширить строгие рамки. Интересно, позволь себе такое Агата Кристи или Конан Дойль, то сколько удивления появилось на лице преданных читателей? Нет, серьёзно… давайте изменим Пуаро, мисс Марпл, Шерлока Холмса, обладающих недюжинными способностями, которые трудно объяснить обыкновенной человеческой логикой и способностью к наблюдению за происходящей вокруг них сменой декораций. Какой бы славный дуэт получился, позволь судьба надоумить Дойля и Герберта Уэллса, Кристи и Эдгара Берроуза для написания совместных книг. Но такого не случилось — может оно и к лучшему. Не дело, если классики станут потрясать основы жанра с самого начала. Впрочем, детектив и зарождался под пером Эдгара По, решившего дело «Убийства на улице морг» далёким от будущего понимания традиционного завершения детективной истории, позволив вмешаться в повествование незначительному мистическому элементу, в конце-концов оказавшемуся далёким от фантастического расклада. У Стругацких получилось вполне в духе Эдгара По, но вывернутым наизнанку, как и конечности и шея трупа, найденного в отеле, только под совершенно другим углом.

Самое яркое впечатление возникает именно из-за концовки. Расследование может развиваться любым удобным для автора образом. Всё отдаётся в руки писателя. Читатель лишь читает то, что мог заметить создатель произведения, оставаясь наедине со своими мыслями, не позволяя в них вторгаться кому-то другому. Въезд в отель, легенда о погибшем альпинисте, создание мистической атмосферы, загадочные гости, автомобиль марки «Москвич» у ворот, расчёт кронами и иностранные имена: Стругацкие рисуют в воображении читателя некий уголок горной страны, куда поехал отдохнуть инспектор в сфере расследования экономических преступлений, и где он будет должен поддерживать статус охранителя правопорядка. Невозможно укорить писателей ни в чём — всё дышит жизнью. А загадка действительно интересная… но только до того момента, когда Стругацие решают открыть карты лицом, шокирую читателя нестандартным подходом к разрешению типичной для детектива проблемы по поиску убийцы. Если бы не имя Стругацких на обложке, то читатель лишь бы усмехнулся да покрутил пальцем у виска, коротко отрезав: «Бред!». На самом деле бред и есть. Или какие-то иные мысли бродили в голове авторов, если они поступили именно таким образом.

Ясно проведена чёткая граница между началом в виде герметического детектива и концом, представляющим из себя морально-этические рассуждения о будущем человечества, практически только вчера вырвавшемся за пределы родной планеты, не до конца осознавая серьёзность совершаемого шага. Понятно любому на Земле, что колонизация ближайших планет обернётся катастрофой эпического масштаба, где нашей с вами цивилизации места больше не найдётся. Только эти рассуждения к данной книге не относятся, но уносят ход мыслей много дальше, нежели позволили себе это сделать Стругацкие. Они не так пессимистичны в своих воззрениях, позволяя под прикрытием осуществлять чью-то экспансию, наводняя свой мир кровожадными гангстерами и падкой на силовое разрешение конфликтов полицией, ставя вопросы, о которых немного ранее задумывался Хайнлайн, давая богатую пищу для размышлений в «Звёздном звере».

«Отель «У погибшего альпиниста»» имеет полное право на существование именно в том виде, в котором он был представлен на суд читателя. Всё-таки, все мы привыкли видеть подобные явления на киноэкранах, поражённые возможностью существования на нашей планете организации, которая кратко называется MB, постоянно отслеживающая ровно точно такое течение дел, о котором читатель и узнаёт из текста данной книги.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Робин Хобб «Ученик убийцы» (1995)

Робин Хобб — это писательница в жанре фэнтези, чья звезда взошла быстро, но так и не достигла своей высшей точки, продолжая гореть ярко, не имея возможности приковать к себе внимание простых видящих, далёких от мира магии и плодов фантазии человека, что предлагает читательской аудитории книгу с самобытным миром «классического» фэнтези, где не принято что-то объяснять: погружаясь всё глубже в средневековые распри, когда король правит страной, а на его власть кто-то пытается покушаться, отчего нужно предпринимать решительные действия. Сложно сказать, насколько оправдана повествовательная линия Хобб, решившей взять за основу для главного героя замечательное прошлое предков, сомнительное будущее его самого и не менее эпический замах для свершений уже сегодня. Правда, сегодня ничего ждать не стоит — Хобб очень долго выводит героя на прямую линию, заставляя его петлять по дворцовым лабиринтам, наполняя каждое действие обильным количеством слов, где уже после первой пары фраз читатель понимает, чем всё это закончится, но Хобб так усиленно давит на перо, стараясь прописать максимальное количество букв, что логичнее пропускать куски текста.

Хотя у «классической» фэнтези нет никаких обязательств перед читателем, но всё равно хочется видеть на страницах книги что-то знакомое. Если аморфное существование персонажей ещё можно списать на недостаток писательского опыта, то как быть с театральностью построения сцен, которым скорее не веришь, нежели согласно киваешь головой. Автор взял некий континент, вдохнул жизнь в населяющих его существ, создал государства, наполнил магией, бедно прописал предыдущие события, родил главного героя, да выдумал кое-каких врагов… и на этом всё закончилось. Не стоит ожидать от книги внутренней философии, мучительных эмоциональных метаний или морально-этических проблем. Самое главное, нужно воспитать убийцу королей, что под покровом своего аристократического происхождения будет крошить сюзеренов иных стран. Собственно, первая книга рассказывает только о воспитании подобного ассасина, что не должен задумываться над поручениями, молча выполняя возложенные на него обязанности.

Единственный всплеск интереса к книге возникает даже не во время финального выпускного экзамена (если его можно именно так назвать), а в задании учителя на преданность королю. Совершенно непонятно, отчего всеми забытый сын, а ныне человек знатного происхождения, воспитанный бедной семьёй, отныне так истово влюблён в государя, желая быть преданным ему всей душой. Да, во времена средневековья люди ассоциировали себя не со страной, а с государем, не видя особой разницы между друг другом, покуда все сохраняют верность. Только не бывает идеальных ситуаций. А в случае затаённых обид особенно. К сожалению, Хобб прописала слишком усреднённый вариант миропонимания, поделив всех на добрых и злых, честных и несправедливых. Изначально главный герой всё-таки честный добряк. Думаю, в последующих книгах он просто обязан будет трансформироваться в доброго, но несправедливого, а позже и в честного злодея.

Больше всего радует то, что ученичество Хобб решает закончить первой книгой… просто свято в это верю. Если оно будет продолжаться и дальше, то ловить в последующих произведениях совершенно нечего. Если бы Хобб поделила ученичество на несколько книг, тогда стоит сразу тушить свет и отправляться спать — такие вялотекущие сказки вызывают не чувство утомления глаз и зевотный рефлекс, а обыкновенную скуку. Но одно можно сказать точно — у подобных книг существуют особо преданные поклонники, за счёт которых Робин Хобб и продолжает пребывать на плаву, клепая книгу за книгой, не удостаиваясь внимания в авторитетных кругах. Возможно, если изъять солидный кусок пустоты, да объединить три книги в одну, то получится вполне читаемый вариант: только такого ещё никто не сделал. Сделайте… я с удовольствием прочту.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Терри Пратчетт «Последний герой» (2001)

Цикл «Плоский мир» — книга №27 | Подцикл «Ринсвинд» — книга №7

Собрать всё в кучу, да послать всех на покорение божественного Олимпа, имея лишь одну цель, связанную с навязыванием своей воли высшим созданиям, заигравшимся с человеческими судьбами, бросившими самим себе очередной вызов, сравнимый по масштабам с ребусами вероисповедания «Мелких богов», а по размаху не уступающий завоеванию противовесного континента престарелыми варварами. Пратчетт попытался создать практически эпическое фэнтези, дав читателю возможность наблюдать одновременно за Ринсвиндом, Коэном, Моркоу, Леонардом, Витинари, волшебниками и богами — все они сойдутся в схватке за право быть тем, за кем останется последнее слово. Казалось бы, всё просто отлично, но 2001 года был слишком обильным на книги для Пратчетта, что отразилось на качестве. Безусловно, «Последний герой» поражает довольно малым количеством текста, куцей философией и совсем угнетающим воображение стремлением свести всё к иллюстрированной книге.

Цикл о «Ринсвинде» во вселенной Плоского мира всегда имел и будет иметь определяющее значение. Хотя бы из-за того, что благодаря трусливому волшебнику-неудачнику, чья жизненная установка гласит бежать куда глаза глядят от любой опасности, в голове Пратчетта возникла идея о серии книг, пародирующих фэнтези и некоторые иные наболевшие аспекты из окружающей писателя жизни. Именно Ринсвинд каждый раз знакомил читателя с расширяющейся географией мира. Только все исследовательские изыскания постепенно начали скатываться в пропасть, не давая толком ничего. А присоединившиеся на этом пути к Ринсвинду варвары и волшебники — лишь попытка немного разбавить постоянные бега в ту или иную сторону. Если волшебники являются достойными отдельного повествования со своей самобытной примечательной магией, то старые «пенсионеры» варвары всё никак не могут почить на достойном отдыхе, сотрясая Плоский мир своими непомерными амбициями. Ладно было, когда их бойкая ватага ринулась на захват ориентальной страны, отчасти повторяя исторические моменты. Но отчего Пратчетт решился отправить их на покорение Олимпа, дабы вернуть огонь туда, откуда он был взят изначально, да не просто вернуть, а возвратить в той степени умения обращаться с огнём, которого удалось достигнуть последующим поколениям?

Конечно, любые шутки с богами могут закончиться банальным уничтожением мира, что, впрочем, не может пугать стариков, прожигавших жизнь, разбрасывая снопы искр, так почему бы теперь на зажечь напоследок в виде огромного фейерверка? Так и решил Пратчетт, отправляя последнего героя на место воровства первого героя, посылая следом группу здравых людей, чтобы не допустить непоправимого. В такой недоваренной каше и предстоит разобраться читателю.

А теперь стоит остановиться, чтобы немного подумать о Плоском мире вообще. Хочется хвалить Пратчетта за бесконечные усовершенствования, пускай и не такие блестящие, каким всё было раньше. Хотя, не стоит отрицать, что Пратчетт пишет крайне неравномерно, играя стилями. Может кому-то действительно пришлись по душе приключения Ринсвинда, пока остальные хвалили любой другой цикл кроме этого. Ринсвинд — должен быть любимым детищем Пратчетта. В конце-то концов, именно Ринсвинд сделал Плоский мир тем, чем теперь восхищается армия поклонников творчества писателя, внёсшего свою частичку в удивительный английский юмор. Если вдуматься, то Плоский мир — это тот самый вид издевательства над обыденностью, которого порой не хватает людям, чтобы сказать серьёзно об очень серьёзном.

Почему-то, читая Пратчетта, всегда веришь, что перед тобой лежит действительно интересная книга, пока не прочитываешь первую четверть, когда ты приходишь к однозначному выводу — книга шедевр, либо так себе, либо видишь утиль. «Последний герой» получился так себе. Пусть фанаты Пратчетта обижаются, но ведь каждый из нас понимает, что нельзя обо всём говорить хорошо! Что-то просто нуждается в справедливой критике.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Клиффорд Саймак «Принцип оборотня» (1967)

Умный дом, утраченная секретная военная разработка, многомерная личность, трансформация андроидов, налёт старой доброй мифологии — всё это нашло себе место под обложкой одной из книг Клиффорда Саймака, что всегда отличался многоплановостью сюжета, не зацикливаясь на чём-то одном, не пытаясь выехать за счёт умения играть словами. «Принцип оборотня» — превосходный образец американской фантастики шестидесятых годов XX века, оставившей приятный след для ценителей хорошей литературы.

Попытаться найти себя, не имея возможности иметь постоянную память, страдая от частых приступов её потери, приходя в себя в новом месте без одежды, вспоминая только пробирающий холод и ожидая человеческой помощи — таким предстаёт читателю герой книги в самом начале. Он не помнит ничего, даже собственного имени. Но постепенно всё становится на свои места, а Саймак позволяет сюжету развиваться дальше, предлагая читателю самостоятельно открывать новые отклонения сюжета, где от умного дома (что общается с другими домами, составляя подобие единой социальной сети, включающей в себя практически всю содержащуюся в стенах технику) до основной загадки происхождения главного героя — всего несколько шагов, но осознать их без подсказки автора никогда не получится. Настолько хорошо продумывает Саймак сюжет, либо пишет по наитию — тут уже трудно сказать однозначно.

В «Принципе оборотня» можно найти не только шпионский детектив, но и частицы творчества Азимова, Лема и Шекли — настолько это всё органично смотрится, будто Саймак предпочитал писать опираясь не на одного себя, а прибегая к помощи других людей. Это, во многом, определяет позицию в прописанном мире главного героя, также наделённого несколькими личностями, постоянно находящимися в диалоге друг с другом и при необходимости беря контроль над телом, совершая необходимую трансформацию. На выходе получается не просто создание, способное принять любые принципы существования в новой окружающей среде, но и умеющее получить все выгоды, хотя и обречено на вечное пребывание в гордом одиночестве, некоторое время не имеющее себе подобных, с печалью осознавая участь едва ли не вечного жида, проклятого на бесконечные мытарства.

Трудно всё разом перечислить, о чём Саймак рассуждал, и что остаётся вне твоего внимания, поскольку американская фантастика так переплелась с произведениями других авторов, отчего трудно разобраться, кто где был первым. Даже если взять депозиторий разума, примечательный по «Убику» Филипа Дика, то для читателя он стал знаком именно по «Принципу оборотня», где умершие люди получают возможность остаться жить, хоть и в виде некоего куска информации, бродящего внутри определённого пространства, выходя на связь по требованию. Можно сказать, будущее виртуальной реальности в самом зачаточном состоянии, где Филип Дик успешно развернёт превосходный сюжет, превратив тот свет в неугасаемый источник новых возможностей.

При таком обилии материала каждый раз в творчестве Саймака огорчают завершающие аккорды. Слишком вялым становится повествование к концу, когда фантазия автора приходит к истощению. Если же далее втискивать в сюжет что-то новое — это будет выглядеть чрезмерным нагромождением. Сочным и ярким ударом завершить уже не получается, поскольку все силы ушли на проработку множества других деталей. Получается философия без конца, предоставляющая читателю простор для фантазии, закрывая за автора сюжет каждой последующей книги: хорошее поле для создания фанфиков. Только тот, кто сумеет написать продолжение к книгам Саймака, тот уже и без этого состоялся в качестве прекрасного автора фантастической литературы, которому теперь не хватает времени для реализации собственных замыслов.

Если вы проснулись утром, а у вас в голове кто-то говорит — не пугайтесь… Возможно, вы просто не всё о себе знаете.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Святослав Логинов «Колодезь» (1997)

Попробуй понять историю государства российского в переходный период от царствования к империи, покуда переломный XVII век ещё не обозначил предназначение страны, пережившей кровавую застойную революцию в попытке познать внутреннюю суть, плавно ступившую на дорогу изменения и трансформации абсолютно всех процессов. Сюжет книги не просто так складывается вокруг событий 1650-ых годов, наполненных ещё неизжитыми предрассудками прошлого и постепенно съедающих самих себя, заменяя всё на новый уклад жизни. Взять в качестве главного героя простого парня из Подмосковья, чья жизнь была сломана родным отцом, жена практически свела на нет либидо, а шайтан-кочевники во время мира увели в рабство на поругание к мусульманам. Всё это безумно интересно. Благо, Святослав Логинов не писал альтернативную историю и не давал никаких намёков на славянскую фэнтези, он просто создал эпический исторический роман с глубоким погружением в атмосферу далёких стран, представив главного героя способным космополитом. Конечно, «Колодезь» — это сказка. Но кто скажет, что такая история не могла произойти на самом деле?

Главного героя зовут Семёном. С девяти лет отец его женил, чтобы спать с избранницей сына, оставляя того мальчишеским забавам с ровесниками. Тяжёлый быт села совсем ненадолго отвлекает читателя от основного содержания книги, когда события начинают свой быстрый разбег, показывая картины Аравии, Индии, чтобы позже дать Семёну возможность влиться в казацкую вольницу Разина, также давая шанс проявить себя на полях сражений, но уже за славу ислама. Всё так хитро переплетается, а сказание настолько гипертрофировано, что иной раз приходиться только недоуменно поддакивать автору, соглашаясь с ним во всём. Как ком на голову свалятся на главного героя не только никоновские реформы, но и требования старосты вернуть должок за двадцать лет отсутствия. Хочется протянуть руку помощи главному герою, но он настолько возмужает за время своих странствий, что сумеет справиться со всеми обстоятельствами без чужой помощи. Хлебнуть горя придётся не только в жарких песках, пытаясь найти того самого хозяина колодца, от которого зависит жизнь каждого путника, но нужно будет постараться обратить обезвоживание организма себе на благо, пренебрегая желанием удовлетворить потребности плоти.

В центре вражеского стана всегда можно найти родного человека, особенно вне родной страны, которой безразлична судьба людей, что становятся основными объектами для продажи на невольничьих рынках. Это безумство и этого просто не может быть — вот такая реакция возникает у читателя, когда доводится наблюдать на страницах книги всю парадоксальность ситуации. Обыкновенные русские где-то продаются в качестве рабов, а ты сидишь и читаешь про это, совершенно не понимая того, почему ничего подобного не пишут в исторических книгах. Конечно, почти всем известен Крым в качестве главной перевалочной базы для продажи невольников, но куда устремляются души проданных людей, что их ждёт на чужбине? Логинов не кривит душой, помогая Семёну на первых порах, определяя того в янычары в качестве способного ученика — его обучат стрелять и владеть саблей, предоставив все нужные навыки для выживания. Уникальная способность к языкам поможет Семёну тоже, сделав из него идеального человека для войны и для проповедования текста Корана, когда за ним пойдут верные люди, желающие обрести дополнительную веру в свои собственные возможности. Всё сталкивается в битве не за жизнь, а за желание мстить, и Семён имеет полное право отомстить за себя.

Многострадальная жизнь каждого человека наполнена различными событиями. Про любого из нас можно написать книгу, только мало кто её будет читать. В этом деле везёт только политическим фигурам, чья жизнь становится наполовину придуманной, да на другую половину наполненной фантастическими мифами, где в итоге правду найти невозможно. Хорошо, когда писатели берут на себя смелость рассказать жизнь человека, якобы жившего в прошлом, чья жизнь прошла не зря, а её события достойны отражения на страницах. И как бы не говорили люди, что автор смотрит с позиции современного человека, да герои поступают как современники писателя, а не люди далёких времён. Оно, конечно, так и есть. Но кто сможет доказать обратное, ведь для описания прошлых событий нужно обладать недюжинной эрудицией, которая всё равно не будет пользоваться спросом. Главное, идеализация персонажа и набор необходимых элементов. Ведь мог обойтись Семён без любви, судьба которого была обделена женской лаской. Только нельзя так просто уйти от этой темы, дающей возможность главному герою страдать душевно, а потом стать мстителем, желающим отыскать извергов, простреливая головы и отделяя их от тела кривым ятаганом.

«Колодезь» — книга о желании найти спокойную пристань на берегу среди бушующих волн.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Герберт Уэллс «Машина времени» (1895)

Если в спонтанных путешествиях во времени, связанных с развитием жанра альтернативной истории, отличился Марк Твен, то в плане темпоральной фантастики первенство осталось за Гербертом Уэллсом. Разработанный им уникальный жанр хронофантастики сейчас является одним из разделов научной фантастики. Уэллс пошёл немного дальше, оставив в стороне устройство «машины времени», сосредоточившись на социальных аспектах развития общества, дав обзорную картину будущего, где общество падёт под железной пятой, а потом окончательно выродится, утратив стимул для дальнейшего совершенствования. В этом плане Уэллс сожалеет о потугах множества учёных, чьи труды не только не позволят развиваться людям, а даже наоборот похоронят разумную цивилизацию, обречённую на поглощение в случае любых попыток сделать условия существования наиболее благоприятными. Общество желает обезопасить себя — и это зря!

Каждая книга Уэллса — это громадный пласт философии, хотя объём произведений поражает своими малыми объёмами. Достаточно вспомнить «Войну миров», где Уэлсс не ограничился противостоянием человека с инопланетными захватчиками, позволив вмешаться в процесс третьей стороне, которой ни одна из сторон не придала никакого значения. Иные фантасты обвиняют такую третью силу во всех проблемах человека, но Уэллс однозначно выразил позицию жёстких взглядов, делая логичный вывод, что человек не является и не будет являться высшим существом на планете. Наличие разума не даёт людям никаких преимуществ, покуда их тела состоят из частиц природы, а само функционирование организма полностью построено на взаимодействии со всеми окружающими процессами. Чтобы человек стал кем-то другим — надо совершить революцию.

В «Машине времени» Уэллс старается наглядно продемонстрировать отрицательные стороны человеческой натуры. Автор делит общество на части, стараясь быть более объективным. Только этот объективизм слишком смешан с социалистическими воззрениями, а общая ситуация угнетения рабочего класса в конце XIX века не зря казалась Уэллсу чрезмерно угрожающей благополучию. Весь XIX век — это борьба угнетённых за право на достойное существование, которое им стало недоступно вследствие технических революций и быстрого роста промышленности, уничтожившей добрую часть кустарного производства. Всё больше людей оставалось без работы — на этом делал себе капитал небольшой процент населения: именно в этом видит Уэллс проблему завтрашнего дня. Эту тему позже разовьёт Джек Лондон, написавший «Железную пяту», сделав название книги словом нарицательным, означающим победную поступь капиталистов. Очень трудно в такой ситуации делать прогноз на будущее. Если Лондон ограничился ходом на семь веков вперёд, то Уэллс пошёл за пределы восьмисотого века, где любая фантастическая идея может оказаться правдой.

Как бы не хотелось заглянуть в прошлое, но всё меркнет перед возможностями знания будущего, куда гораздо больше тянет человека. Случившееся никак не влияет на нашу жизнь — это было. Но что будет… как себя вести для большего благополучия? Такая информация гораздо важнее. Человек может считать, что машина времени будет когда-нибудь изобретена, или можно думать о постоянстве времени, не подверженного искажениям, а существующего только здесь и сейчас. Нет прошлого и нет будущего — есть только настоящее. Такой вариант на данный момент считается наиболее близким к правде.

Разумно заметить о таком явлении как дежавю, свойственного людям, когда перед глазами разворачивается картина, виденная ранее в другом месте, возможно во сне. Этот мистический фрагмент портит стройный ряд предположения логичности постоянства времени. А значит, машина времени может существовать… но не на уровне предполагаемого механизма, заключаясь, скорее всего, в более мелких элементах окружающего мира, которые не могут быть заметны глазу.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Айзек Азимов «Роботы зари» (1983)

Цикл «Трантор» — книга №11 | Подцикл «Детектив Элайдж Бейли и Р. Дэниел Оливо» — книга №3

Было потерянный для мира литературы, Азимов собрал оставшиеся силы да взялся за прежнее дело с удвоенной энергией, давая читателю понять, что теперь от него стоит ждать только продуманные и плотно набитые книги. «Роботы зари» получились весьма объёмными, но во многом это книгу и погубило. Понятно желание Азимова увязывать все книги в один цикл, иной раз это получается слишком мучительно. Главное, на что следует делать акцент при чтении цикла о Бейли и Оливо — это опровержение законов робототехники, установленные Азимов ещё в начале творческого пути. Если читатель помнит, то над всеми законами главным является тот, который говорит о том, что робот не может причинить вред человеку — вот вокруг этого и будет построен сюжет. Второй и третий законы были опровергнуты в предыдущих книгах цикла… хотя, читая сборник рассказов «Я, робот», каждый закон казался непогрешимым. Что же — исключений не бывает, из всего можно найти выход.

События происходят на Авроре. Эта планета в мифологии Трантора занимает одно из ведущих мест, поскольку считается местом происхождения людей. Конечно, за свой долгий творческий путь Азимов не раз подтверждал и опровергал эту информацию, заставляя читателя иной раз пребывать в недоумении. «Роботы зари» дают более правдоподобную версию, трактуя Аврору плодом заселения космоса землянами, после чего последовал разрыв связей и начало конкуренции, где Земле места не нашлось, а все попытки стать центром влияния — потерпели крах. На Авроре искусственно поддерживается население в двести миллионов человек, на каждого индивидуума приходится большое количество роботов, люди живут более трёх веков, задирая в этом плане нос перед землянами, которые в пятидесятом веке всё никак не могут преодолеть возрастную планку в сто лет. Может тут Азимов слишком горячится, сводя всё на вред от микроорганизмов, которых вне Земли якобы больше нигде нет. Странная логика никак не может быть опровергнута — так устроен мир Трантора.

Во время чтения сильно портят настроение два момента — это перетирание половых отношений между людьми и роботами, а также трудности с определением убийства робота, поскольку робот не живёт, а функционирует. Всё это излагается в любимой манере Азимова — в форме бесконечных пространных диалогов. Конечно, Айзек поднаторел в писательском мастерстве, только, касательного этого случая, всё пошло во вред. Слишком много лишней информации, не имеющей никакого отношения к расследованию. Если Азимов и пытался втиснуть побольше материала по интересующим его проблемам, то зачастую материал оказывался не совсем тем, который ожидал увидеть на страницах книги читатель.

Хоть и есть в книге борьба за право личной дальнейшей колонизации космоса, но всё это выглядит нелепо и наиграно. Нужен ли Земле вообще подобный вид распространения влияния, если свои же переселенцы чувствуют независимость от планеты-матери, устраивая бунты и начиная сомневаться в праве бывшей метрополии на любые попытки навязывания своей политики. Точно так же будет с и Авророй, если она решится вести заселение новых планет… и от неё откажутся, выдворив чиновников за пределы орбиты. В конце концов, Азимов прекрасно покажет транторианскую империю, особенно упирая на развал великой галактической единой страны. Во всём этом есть ощущение голых слов, не направленных ни на что конкретно, а просто появляющихся в воздухе без определённой цели.

Гораздо интересней в Авроре не то, что население сексуально распущенное, где отказ от предложения заняться любовью воспринимается за личное оскорбление, порицаемое обществом; интереснее другое — сама планета подчиняется трём законам робототехники, отчего у каждого землянина появляется очередной повод для зависти. Если всё находится в гармонии, нет никаких потрясений, а долгая жизнь обеспечена, то почему такое население процветает, а не деградирует, не пытаясь бороться за существование, лишь мечтая о далёких звёздах, человекоподобных роботах и пребывая наедине с ощущением вседозволенности.

«Роботы зари» позволили опровергнуть самый главный закон — робот может нанести вред человеку. Причём не косвенно или по незнанию, а полностью всё осознавая. Спасибо, Айзек, ты сам разрушил идеально выстроенную систему.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Аркадий и Борис Стругацкие «Улитка на склоне» (1968)

Право, пустое дело говорить о пустом, но про абсурд всегда можно сказать ещё большее количество пустых слов, основанных на личном мнении каждого читателя, выраженных в расходящихся кругах по воде, оставшихся после камня-прыгуна. В бесконечном построении диалогов, выражающихся скорее стремлением показать тайные проходы в бюрократическом аппарате любого паспортного стола, не говоря о более вышестоящих организациях, Стругацкие устраивают маленькое представление, погружая читателя в атмосферу японского созерцания ползущей улитки по склону дремлющего вулкана. В самом созерцании бытия происходит осознание понимания смысла жизни. И если человек сумеет проследить путь улитки от начала до самого конца, то он, безусловно, постигнет суть и станет самым уважаемым человеком среди созерцателей.

Переплетение миров и переплетение вариантов — такой предстаёт «Улитка на склоне» читателю. И если мир лесной конторы предельно ясен, покуда персонажи бегают с обрыва через контору на станцию за зарплатой и премией, разгадывая при этом кроссворды и заполняя полные маразма анкеты, наполняя сюжет худо-бедным юмором; то соседствующий с этим иной мир погружает читателя в некое воплощение славянской мифологии, когда грибницы захватывают деревни, русалки завлекают мужчин, а мертвяки становятся реальной угрозой для передвижения по пересечённой местности. Во всём этом некотором разнообразии событий читатель успевает заметить только оду тщете существования и некролог смыслу жизни, выродившейся с того момента, когда обезьяна взяла в руки камень.

Хорошая советская фантастика может с успехом опираться на родные корни, как это любит делать её продолжательница — российская фантастика, придумывая, разрабатывая и переоформляя ранее пройденные этапы. И пока Стругацкие пытались найти свой стиль, отталкиваясь от мэтров японской поэзии и американо-немецких классиков-экспериментаторов новой волны, разбавивших стойкость реализма изрядной долей модернизма, в голове братьев созрел обзорный план «Улитки на склоне», несколько революционной в своём сюрреализме от литературы. Правда, перемешать всё в кучу, заставляя читателя бродить по эзоповым тропам, это, конечно, и есть основное назначение любой добротной фантастики, пытающейся донести до людей важную истину, строго табуированную в обществе, когда наложенное вето хочется снять, а открыто об этом сказать не получается. В Советском Союзе сказать всю правду — означало попасть в опалу. Но это ведь фантастика, если тут кто-то видит что-то, от чего власть пытается откреститься, то значит — что-то в такой литературе действительно есть.

Алиса в стране чудес, как улитка на склоне, обмеривает поля вокруг замка, покуда из ближайшего леса раздаётся злобное: — «Кыыыысссссь». Для современного читателя не очень трудно уловить взаимосвязь всего вышеозначенного. Разгадывать загадки, выраженные в форме подачи японских аниматоров, применяющих для реализации своего мастерства определённые методы прорисовки действий — это всё так близко. И сколько не бейся над желанием понять происходящее — мешает менталитет, далёкий от спокойного созерцания постижения дао кем-то на склоне, совершающего простые до омерзения действия, направленные на преодоление человеческих желаний придти к соглашению с самим собой. Хорошо, когда есть возможность отрешиться от мира, чтобы принять сложившиеся обстоятельства за само собой разумеющийся ход вещей. Только нет в душе тех порывов, но есть внутреннее согласие с творимыми непотребствами, что заглатывают людей без остатка, производя на свет чувство недовольства от собственной глупости.

Стругацкие создали что-то уникальное, наполненное бесконечным сумбуром, разговорами ни о чём, где всё происходит в неведомом мире, а вся ситуация наполнена тем самым абсурдом, в который никто не верит, но с которым сталкивается каждый день во всех сферах жизни.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Терри Пратчетт «Вор времени» (2001)

Цикл «Плоский мир» — книга №26 | Подцикл «Смерть» — книга №5

Итак, плывёт себе черепаха по вселенной, никого не трогает, никому не мешает; четыре слона топчутся по панцирю черепахи да боятся подскользнуться, дабы не повторить судьбу пятого, сорвавшего да по дуговой орбите врезавшегося в поверхность Плоского мира; сам Плоский мир мирно передвигается по космическому пространству, также абсолютно спокоен и не испытывает никаких потрясений, кроме расшалившихся жителей Убервальда, коим нашлось много места в голове Пратчетта; а вот и Пратчетт, потирающий руки, введя в свой придуманный мир оборотней, вампиров и Игорей, прямо таки паразитируя на этой идее, не собираясь как-то двигаться в новом направлении.

Всё было бы хорошо, но всё плохо. 2001 год ознаменовался сразу тремя книгами о Плоском мире, а при таком подходе — качества ожидать не приходится. Слишком водянисты слова, а многие диалоги и поступки героев призваны закрыть белые пятна на страницах — иначе такое количество сумбура не объяснишь. Отчего цикл относится к Смерти — трудно понять. Тут превалируют аудиторы и некие монахи истории, как представители даосизма в понимании Пратчетта. Идея создать часы, способные законсервировать время, чтобы этим как-то разрушить мир — не выдерживает никакой критики. Попытка аудиторов вмешаться в происходящее — тоже никак не объясняется Пратчеттом. Зачем всемогущественным созданиям вмешиваться в жизненные процессы одного из миров да пытаться познать все прелести бытья человеческого, когда это может им грозить безвозвратной гибелью? Может захотелось поиграть в эмоции да вкусовые ощущения, но таким не балуются даже тысячелетние вампиры… уж Пратчетт-то об этом должен знать. Нет, он не тысячелетний вампир, но данную тему он хорошо описал по сказаниям об Убервальде.

Если воспринимать книгу отдельно от цикла, то может читатель здесь и найдёт что-то интересное, а знакомые с творчеством Пратчетта будут бесконечно жаловаться на измельчание харизмы главных героев. Смерть уже не тот, его внучка — не та, Смерть крыс — тоже, лошадь Смерти — едва ли не испарилась, ворон же… да что тут говорить. При этом Пратчетт продолжает наполнять книгу афоризмами, взирая на жизнь взглядом англичанина с его позиций юмора, пытаясь всё это занести в книгу. Но весь подобный текст моментально тонет в водяном потоке остального, от чего становится только грустно — хотелось взять качественный материал, а в итоге натыкаешься на желание автора что-то высказать да придать этому слишком большой объём, облекающий повествование в форму романа.

Однако, не зря в своё время с Пратчеттом сотрудничал Нил Гейман, собирая материал для своих книг. Если вы помните «Американских богов», увидевших свет в том же 2001 году, то они во многом аккумулируют ранние идеи Пратчетта, получившие развитие не только в книгах Геймана, но и например в «Воре времени». Понятно — Смерть, понятно — аудиторы, понятно — монахи истории, держащие в своих руках ключи для управления временем, но Время… это уже само по себе странно. Всё это уходит корнями в мифологию древних народов, обожествлявших практически каждое природное явление, а то и абсолютно эфемерные понятия. Пратчетт в этой книге вообще ничего не желает объяснять, давая читателю право лишь читать. И дети Времени — это тоже непонятное ответвление для эпизодических персонажей.

Об одном сожалеет читатель. Сквозной персонаж — Смерть, отныне лишь сквозной персонаж. «Вор времени» был последней книгой о Смерти, а о продолжении его похождений остаётся только мечтать. Впрочем, Смерть настолько утратил свой прежний блеск, что уж лучше пусть он наконец-то обретёт покой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1 22 23 24 25 26 34