Tag Archives: собаки

Кейт ДиКамилло “Спасибо Уинн-Дикси” (2000)

Психику ребёнку сломать очень просто. Для этого не надо изобретать изощрённых средств, достаточно одного переезда. Допустим, молодому человеку случилось десять лет – он счастлив и не желает перемен, но по семейным обстоятельствам вынужден поступить согласно воле родителей. Никто не думает, что на всю жизнь он останется закомплексованным и лишённым возможности нормально общаться. Для него будет катастрофой любое новое знакомство, да и в обществе он предпочтёт одиночество коллективу. Это наиболее пессимистический взгляд на проблему, понимание которой зависит от самого ребёнка и от его склонности к определённой модели поведения. Разрушить стену можно с помощью братьев меньших, например собак.

Американская писательница Кейт ДиКамилло осчастливила детей всего мира сказкой о невероятно умной и обаятельной собаке, которой нечем похвастаться, кроме умения широко улыбаться. Она была неприглядной, вонючей, плешивой, и, как подметила главная героиня повествования, “урод уродом”. Не будь отец мягок и податлив чужому влиянию, жизнь главной героини могла сложиться иначе, закончившись уходом в себя и возведением стены. Именно появление собаки позволило добиться гармонии сперва дома, а потом и в городе, где каждый житель был замкнут на собственных проблемах, предпочитая тихое самосозерцание шумным дружным вечеринкам.

Действующие лица произведения не могут похвастаться везением. Некоторым из них пришлось столкнуться с общественным осуждением. Главная героиня не испытывает к ним пренебрежения, поскольку легко принимает чужие слова за правду. Но и читатель понимает, что перед ним сказочная история – в ней все должны быть счастливы, хотя при этом прошлое основной массы наполнено печалью. Горемычной является не только собака Уинн-Дикси, подверженная страхам от молний и грома, но и отец главной героини – пастор, разошедшийся с женой, а также бывший заключённый, дожившая до седин алкоголичка, хозяйка библиотеки, девушка с постным лицом, а также другие дети, испытывающие проблемы с социальной адаптацией, но желающие обрести друзей.

Кейт глазами ребёнка показывает возможность преображения. Действующие лица на страницах становятся лучше, чем есть, как и задействованные в сюжете объекты обретают иную жизнь, нежели должны восприниматься взрослыми. Разглядеть в желтозубом кривом оскале собаки очаровательную улыбку может лишь ребёнок, как и осознать истинное значение остальных вещей, вроде дерева ошибок с пустыми бутылками от спиртных напитков или в просроченных конфетах найти вкус меланхолии.

Развязать узел читателю будет позволено на последних страницах, когда окончательно станет ясно, что дружить можно, но для этого нужен хоть какой-нибудь скрепляющий элемент. Именно им является собака Уинн-Дикси, появившаяся в самый нужный для этого момент. Конечно, читатель не может знать о продолжении истории, а ведь в благостном начинании всегда кроется нечто разрушительное, обязанное обрушить старое и подвергнуть сомнению положительную сторону свершившегося. Однако, главная героиня в свои десять лет получила тот стимул, благодаря которому в её жизни более не будет проблем при общении с людьми. И это самое главное – уже за это она будет благодарить тот поход в магазин, когда обрела такого важного для неё друга.

Для знакомства с произведением “Спасибо Уинн-Дикси” хватит двух часов, зато приятные впечатления будут ещё долго будоражить мысли. Было бы интересно знать, кто улыбается шире: собака Уинн-Дикси или человек, читающий книгу и не замечающий, как у него самого рот растягивается до ушей? Для счастья многого не требуется, коли его нет в собственной жизни, то стоит присмотреться к другим людям, а то и найти его у литературных персонажей – им-то точно не жалко будет им поделиться.

» Read more

Артур Конан Дойл “Собака Баскервилей” (1902)

Дело #5 открыто. Вложены чистые листы.

В английских легендах существует предание об огромном чёрном псе, что является человеку перед смертью. Подобное поверье до сих пор сохраняется в англоязычном мире, заставляя людей трепетать перед собаками с шерстью цвета воронова крыла. Этим сюжетом решил воспользоваться и Артур Конан Дойл, возродив Шерлока Холмса спустя восемь лет после падения с Райхенбахского водопада. К моменту написания “Собаки Баскервилей” однозначно утверждать возможность спасения сыщика не приходится, поскольку события развиваются до печального происшествия. Читатель будет рад вернуться к наблюдению за дедуктивным ходом размышлений, хотя именно в этой книге Дойл больше не старается доказывать абсолютную верность делаемых Холмсом выводов, ведь любое обстоятельство можно легко изменить, заводя сыщика в тупик.

С мистическими загадками Дойл ранее обходился самым простым способом, доказывая их обыкновенное происхождение, до которого нужно только додуматься, не позволяя разуму проявлять слабость перед необъяснимыми явлениями. Всё в мире поддаётся объяснению с той позиции, до которой общество доросло. “Собака Баскервилей” – это не произведение из далёких лет преданий, а обыденная реальность, где всему можно найти своё место. Дойл активно нагнетает обстановку, давая читателю понять, что на этот раз в происходящем будут замешаны таинственные необъяснимые силы. Безусловно, автор для себя раскручивал историю с конца, придумав преступника, мотив и средства для осуществления убийства, чтобы уже исходя из этого постараться запутать следы, дополнив содержание несколькими дополнительными загадками, которые на первый взгляд могут оказаться весьма существенными.

Холмс редко преображается, уходя в дело с головой, залегая где-нибудь в лондонской клоаке или в непроходимой местности, предпочитая этому размышлять в уютной квартире на Бейкер-стрит. Дойл ранее не позволял доктору Уотсону проявлять инициативу в расследованиях, ограничиваясь насмешками над дедукцией военного ветерана, чья сообразительность всегда подвергалась сомнению, но чей литературный талант позволил Дойлю сделать из него в первую очередь нарратора, благодаря которому мир узнал о существовании Шерлока Холмса и его способностей к тонкому разбирательству в самых непростых делах, хоть и связанных больше с частной практикой для выяснения правых и виноватых в семейных разборках. “Собака Баскервилей” не сильно отличается от прежних повестей и рассказов цикла – на этот раз широкое поле для деятельности получил именно Уотсон, отправленный разбираться с загадкой на месте, покуда Холмс активно раскуривает трубку, предаваясь размышлениям. Конечно, дальнейшее поведение лондонского сыщика вызывает только вопросы, основанные на нелогичном построении сюжета.

Дойл буквально заставляет читателя поверить в способности Шерлока Холмса. И если метод дедукции теряет позиции благодаря самому автору, то воспринимать другие особенности Холмса гораздо труднее. Не может активный курильщик и кокаинист обладать превосходным обонянием, благодаря чему “Собака Баскервилей” получает логическое завершение, якобы известное сыщику с самого начала: ему необходимо провести лишь полевые испытания. Оставить шоры на глазах – это выбор читателя. Повествование чересчур сконцентрировано на Уотсоне, которому не очень мила врачебная практика, если вместо неё он отправляется в болотистую местность, желая своими глазами увидеть таинственного монстра, непонятная сущность которого грозит свести в могилу всех представителей рода Баскервилей.

Получается, что не такое уж страшное родовое проклятие, если оно основано на старинных преданиях. Подобный пёс может померещиться любому человеку, особенно в темноте. Дойл всего лишь немного придал истории больший вес, смешав вымысел народа со своим собственным. Как знать, не послужил ли чёрный пёс предвестником гибели самого Холмса. Может именно после этой истории в его жизни появился влиятельный криминальный авторитет Мориарти?

Дело #5 закрыто. Документы подшиты. Папка отправлена в архив.

» Read more

Джек Лондон “Джерри-островитянин” (1917)

О преданности собаки человеку можно говорить долго, но нельзя категорично утверждать, что собака – преданное человеку животное. Есть существенные отличия между породами, поэтому в среднем с большой натяжкой можно взять на себя смелость, подтверждая старую истину о тесной дружбе человека и собаки. Джек Лондон пошёл ещё дальше, наделив главного героя книги “Джерри-островитянин” раболепной привязанностью к белым людям, отрицая при этом малейший шанс для достойного положения в мире людям с другим цветом кожи. Прогресс расового превосходства англо-саксов настолько возмужал за годы творчества Лондона, что воззрения Джерри очень далеки от ранних работ, где Лондон порадовал читателей историями о “Белом клыке” и о другой собаке в “Зове предков”. Тогда всё было больше похоже на сказку о животных, чья суровая доля пронеслась от горя к счастью. В “Джерри-островитянине” ничего подобного нет, а есть лишь неистребимое обожествление человека с белой кожей.

Книга была издана уже после смерти писателя, и она не является наглядной демонстрацией таланта автора. Натянутая история о собаке с приниженным пониманием происходящих вокруг событий. Действие разворачивается на Соломоновых островах, оказавших на Лондона сильное впечатление. Читатель мог познакомиться с этими островами в ряде произведений автора, в том числе и в “Приключении”, которое объединило в себе многое из того, что не давало покоя Лондону, но тогда не хватило животной темы. Упущенное было восстановлено.

Гложет Джерри не только присутствие на борту корабля диких собак, которых главный герой люто ненавидит, презирая их непонятное происхождение и отсутствие породы. При этом, Джерри опирается на осознание собственного высокого происхождения, берущего начало в 1870 году, когда ирландские терьеры получили признание. Если разбираться, то породистость главного героя сама по себе вызывает большие сомнения. Веди он родословную не от мифической привязки к ирландским волкодавам, а к самостоятельной породе терьеров с далёких времён, берущих начало не раньше тёмных веков, то претензии Джерри могли считаться обоснованными. Только стоит ли это требовать от шестимесячного щенка, наделённого слишком яркой способностью к мышлению, далёкому от понимания мира взрослеющими организмами, более походя на устойчивый сформировавшийся взгляд. Не не любит, а именно ненавидит диких собак, а также негров, которых при любом удобном моменте кусает.

Может ли собака понять, что её кормит не тот, кто приносит пищу, а её настоящий хозяин, отдающий об этом распоряжение? По мнению Джека Лондона может – это вполне укладывается в рамки понимания происходящего Джерри, любящего не те руки, что кормят, а именно того белого человека, к которому он всегда стремится подойти поближе, чью ласку от готов принять без возмущения. Ещё более удивляет Лондон, давая Джерри возможность проявить себя в одиночестве среди туземцев-каннибалов. Казалось бы, на костёр собаку, да сытно перекусить породистым мясом. Но нет! Каннибалы хоть и проявляют агрессию к белым людям, но безмерно горды держать при себе не только оставшиеся черепа, но и всё прочее, включая живность. Как вождь определился с важным назначением собаки – непонятно. Согласно их традициям, нужно было скормить собаку своим питомцам, чтобы они переняли себе все лучшие качества. Лондон такого допустить не мог, введя в заблуждение читателя.

В некоторых местах сюжет провисает, давя словесной пустотой. Прекрасным дополнением к повествованию становятся отрубленные руки, ноги и пальцы. В остальном, “Джерри-островитянин” – это расовые предрассудки глазами согласной с ними собаки.

» Read more

Вирджиния Вулф “Волны”, “Флаш” (1931-33)

Красивая ладно построенная речь с богатым наполнением, влекущая читателя в глубину повествования, имеющая поражающий воображение сюжет, заставляющий читателя не выпускать книгу из рук, имеющего целью поскорее дочитать и придти в неописуемый восторг – это всё не про творчество Вирджинии Вулф, взявшей на себя обязательство поразить мир своей неординарностью, выраженной в нестандартном подходе к написанию книг, вызывая чувство недоумения и подливая масла в огонь тем, кто имеет смелость признать мастерство писательницы, чинно строя монолог о прекрасном слоге и удивительной притягательности автора, выражающего мысли потоком сознания, революционно ворвавшегося в головы писателей начала XX века, перебродив из бесконечно прекрасного романтического взгляда на мир в нечто вроде браги, позволяя работать над составлением слов в единое предложение под видом изменённого восприятия реальности, напрочь опровергая устои всего, начиная от моральных ценностей и заканчивая чувством вкуса: кому-то такой подход может показаться новаторским, а кто-то просто не терпит простоты, но всем им нужно гораздо больше, нежели чья-то история, выраженная набором хорошо подогнанных друг к другу предложений, абзацев и глав – требуется нечто вызывающее трепет непонимания, дающее толчок к бесконечным формам возможной эволюции передачи информации, что в конечно счёте может восприниматься не только революционным подходом, означающим благо, но и беспросветным туннелем, ведущим в тупик, что останется в истории литературы жалкой попыткой на чьё-то собственное желание изменить понимание хорошего в иную сторону; всё в итоге упирается в игру словами, но никак не в ту литературу, что как-то отражает реальность, подменяя собой галлюцинации, магическое восприятие и мракобесие, создавая альтернативу окружающей среде с претензией на возможность стать определяющим трендом развития вперёд, поднимая Волну за Волной, где окончательного результата быть не может, поскольку авторы подобные Вирджинии Вулф – это экспериментаторы от литературы, достойные изучения, чтобы хотя бы понять возможности подбора букв в строго заданной последовательности, изредка использующих для выражения мыслей также знаки препинания.

Долго думая, находясь наедине с собой, собираясь с мыслями по несколько лет кряду, извлекая в глубинах подсознания всплывающие слова, занося их на бумагу, окончательно формируешь свой собственный стиль, неподвластный времени и остающийся на память читателям, заходящих в бурный поток авторских мыслей по своей собственной воле, чтобы ощутить истину древности о реке и её постоянном движении, выраженном в самообновлении. Только вода всегда остаётся водой, лишь примеси могут изменить положение, а то и довести дело до катастрофы. Вирджиния Вулф пользуется своими умениями, становясь новатором, постоянно изобретая что-то новое, не имея желания развиваться другими способами: для неё наиболее простым выходом была именно игра со словами, но никак не желание выстраивать полноценные истории, в которых читатель будет плавать как рыба, но при всём таланте писательницы читатель тонет в водоёме, не имея жабр и плавательного пузыря, адаптированного для рыб ещё и с такой удивительной способностью, как дар слышать окружающую среду. Берёт ли читатель в руки “Волны” или же предпочитает остановиться на “Флаше” – везде его поджидает построение предложений, в которые надо нырять с дополнительным грузом знаний, либо без знаний вообще: только в таком случае можно будет находить для себя цельное зерно, остальные же только мнут бумагу, не имея ни сил, ни желания добраться до сути сказанного, не находя этой сути вообще.

Разрываясь между историей о собаке и историей об историях, не видишь никакой связи между ними. Никогда не скажешь, что автором обоих произведений является Вирджиния Вулф. Книги разные, никак друг на друга не похожие. Всё в них отлично: наполнение, построение слов, авторский стиль. И если с “Флашем” читатель ещё разберётся, радуясь способности Вулф отходить от потока сознания, обложившейся источниками и энциклопедиями, переписывающей одни слова, придавая им иной смысл, но всё-таки оставаясь самой собой – писательница подаёт рассказ о собаке под видом понимания мира от лица этой самой собаки, что уже само по себе не является особенностью стиля Вулф, скрипя сердцем наполняющей страницу за страницей вполне адекватным содержанием, воспроизводя текст в стиле понимания чужих нравов, сравнивая собачьи общества нескольких стран и человеческого отношения к собакам, выраженного в пестовании пород или наплевательском отношении, порождающим рост числа дворовых псов. Где-то в глубине повествования читатель всё-таки начнёт чувствовать внутренний переполох души собачьих метаний от одного хозяина к другому, пребывающей в редких приключениях вне своей воли и желающей обрести простое собачье счастье, никак не достижимое.

Но “Волны”! Легко запнуться при неловком движении глаз, скользящих взором по пустоте чёрных символов, что-то обозначающих, но не содержащих в себе цельной картины понимания происходящего. Книга должна быть взята штурмом к такому-то числу, к такому-то часу и такой-то секунде, иначе чтение превращается в форменное издевательство над самим собой, пока пытаясь осознать происходящее, теряешь нить историй, выражаемых стремлением автора заглянуть в каждую голову по отдельности, находя там что-то новое. Прекрасное желание автора осуществляется именно теми способами самовыражения, которые Вулф привыкла использовать в своей работе. Однако, поток сознания одного человека – это его личный поток сознания, что не может просто так перекинуться с одного объекта на другой. Даже во “Флаше” читатель видит Вирджинию, а ловить волны чьего-то чужого восприятия отдельно от писательницы также не получается – всё равно перед тобой остаётся Вирджиния Вулф: она была, она есть, ей суждено оставаться на тех позициях, которые удалось достичь.

Игра в слова – всего лишь, игра в слова.

» Read more

Клиффорд Саймак “Город”, “Снова и снова” (1951-52)

… и всё-таки он Симак!

Очень трудно что-то говорить о писателе, если перед тобой только начало его пути, где он только-только получил признание, но не открыл весь свой потенциал до конца. Таким предстал передо мной Саймак (буду называть так, ибо принято). Короткое знакомство сразу находит много общего с Айзеком Азимовым в стиле изложения. Невозможно понять кто на кого больше влиял, так как творили эти два мастера в один и тот же промежуток времени, специализируясь именно на научной фантастике. Основная сходная черта – сюжет раскрывается через диалоги. Такой способ изложения не всем дано освоить, но у Саймака это получается превосходно. Под обложкой представленной книги можно найти произведение “Город” (после которого автор проснулся знаменитым) и аллегоричное “Снова и снова”, что ставит весьма неординарные вопросы.

“Город” – это сборник рассказов, написанных в разное время и объединённых под название первого из них. Это произведение характеризуют утопией, что является довольно редким жанром в литературе, всегда уступающим лавры известности множеству антиутопий, где читатель видит не светлое прекрасное будущее, а мрачный мир разлагающих человечество пороков. Впрочем, так ли прекрасен мир, как его представляет читателю Саймак? Удивительно, но человечество покинет Землю, оставив только небольшое своё представительство, да растворится в других телах и в других мирах, где обретёт вечную гармонию и навсегда останется вне пределов понимания оставшихся на некогда родной планете. Саймак отзывается о “Городе”, как о цикле преданий, доставшихся обитателям Земли, где многое считается непонятным. Действительно, трудно понять иную форму жизни и иные предания, когда сам этого не видишь и никогда не поверишь в возможность этого.

Случайное научное изыскание одного из учёных порождает в собаках способность к речи, отчего возрастает их умственный потенциал. Когда люди бросают всё, устремляясь прочь, собаки остаются единственными хозяевами планеты, создавая свои собственные законы. Города пришли в упадок ещё при людях, отдалившихся от цивилизации вглубь континентов, пользуясь возможностью быстрых перелётов на личном воздушном транспорте. Саймак изначально рисует плачевную картину, отталкиваясь от набирающей обороты урбанизации современного мира. Когда-то это должно будет закончиться. Не стоит в книге искать Булгакова, скорее Саймака смогут понять почитатели таланта Брина, что много позже напишет прекрасный цикл о “Войне за возвышение”, где люди вступили в космическое сообщество, одарив разумом дельфинов и шимпанзе. Такая же ситуация наблюдается в “Городе”. Только тут собаки ничем не выделяются, пользуясь доставшимися объедками предыдущей цивилизации, напрочь лишённые возможности создавать новое. Наличие разума – не повод гордиться своим умом. Разум способен всё опровергнуть, да извернуться в решении непонятных загадок прошлого. Собаки не думают о том, как египтяне строили пирамиды, не думают об индейцах Южной Америки, растворившихся в тропических лесах. Собак беспокоит иной ряд насущных проблем. И главной проблемой являются роботы. Человечество создавало их по образу и подобию своему, что вызывает недоумение у собак, считающих роботов отличным приспособлением для отсутствующих рук. Объяснить существование роботов тоже просто! Когда-то жили более умные собаки, они их и создали. А то, что сейчас никто из собак создать робота не может – это не проблема. Значит нет необходимости. Всё переворачивается в будущем. Только один персонаж сборника следует из предания в предание – это робот Дженкинс, коему отведено существовать бесконечное количество десятков тысячелетий, наблюдая за ходом жизни, делая выводы.

Когда человечество ещё не ушло в небытие, оно контактировало с марсианами, имеющими отличимую философию фаталистов, чья эволюция не подразумевала какого-либо внедрения медицины. Земляне были очень этим удивлены. Саймак создаёт одну интересную теорию за другой. Судьба марсиан и людей тесно переплетается. Обретение единого понимания бытия могло повести историю другим путём, не вмешайся в жизнь религия, что так часто вносит свои нещадные коррективы, полностью изменяя сознание и уклад быта, отчего старые порядки умирают, уступая место новым. Способность трансформировать тело, изменяя всю его сущность, вместе с желанием открывать новые горизонты, толкает человека в глубины космоса, где суждено найти первозданный рай. Первые испытатели становятся пророками обретения вечной жизни и бескрайнего блаженства, толкающего людей отвергнуть свою суть. Трудно согласиться с мнением Саймака, ведущего человечество в такой утопический мир, но разве виртуальная реальность (о которой Саймак рассказывает ещё в первом предании) не приведёт людей к полной замене осязаемого на эфемерное? Желание отключиться от мира, да обрести вечное счастье – давняя мечта человечества. Саймак видит наиболее благоприятный исход. И вот в солнечной системе на многие тысячелетия воцаряется мир, отвергающий любые формы агрессии.

Сомнительна собачья гуманность. Саймак наделяет ею псов сверх всякой меры. Собаки – властелины Земли. Они влияют на всех, запрещая животным убивать, организуя пункты кормления. Медведи и волки – отныне травоядные. Никакой живой организм не может быть убит. Пускай собак изводят блохи, запрет распространяется и на них. Совершенное общество – идеальная утопия. Саймак оговаривается, что ситуация выходит из-под контроля, когда животные с бурной способной к размножению начинают подтачивать ситуацию изнутри. Саймак ловко сравнивает первобытную пращу и камень с первой ступенью к атомному оружию. Однако, он не доводит ситуацию до повторного абсурда, стараясь планомерно строить сюжет дальше.

Веское слово будет сказано Саймаком о людях будущего, решивших остаться на Земле. Это будет анонимное общество, наделённое ментальными способностями, каждый член которого будет вносить свой вклад в общее дело, полностью извращая все формы искусства до неописуемой дикости. Как же это похоже на дела наших дней, где человек прячется за маской неизвестности. В таком небольшом сборнике описана вся наша жизнь. Почему же не поверить Саймаку и его версии о будущем?

“Город” многогранен. Говорить о нём можно бесконечно.

Второе произведение, которое может заинтересовать читателя – это “Снова и снова”, написанное годом ранее, нежели изданный в 1952 году “Город”. Стиль повествования слишком сумбурен, отчего очень тяжело вникать в сюжет. Но и тут Саймак верен своему принципу, когда раз за разом открывает глаза на казалось бы всем понятные вещи. Как вам, например, мысль о том, что люди сражаются не за себя, не за свою страну, а только за идеи? Именно идеи толкают человечество в ту или иную сторону, отчего люди всё никак не могут успокоиться. Либо мысль об андроидах, которых человечество создаст в таком количестве, что каждый человек сможет командовать определённой группой, никогда не становясь полностью подчинённым лицом, а только организатором, это облегчит его труд. В будущем люди будут торговать целыми планетами! Иной раз зарплату выдадут тебе не деньгами, а какой-нибудь планетой где-то в космосе, которой распоряжайся на своё усмотрение и делай с местными туземцами любое угодное твоей душе дело. Основной же мотив произведения – восприятие времени. Мы живём сейчас, мы не будем жить на секунду вперёд и на секунду назад. Саймак создаёт сложную теорию, в которой путешествия во времени всё-таки возможны, но и невозможны одновременно.

Если хотите оторваться от реальности и взглянуть на себя со стороны, то мимо творчества Клиффорда Саймака проходить не советую. Исторические романы, любовная проза, быт мира и приключения – это, конечно, хорошо. Но для работы мозга совершенно не подходит.

» Read more

Джек Лондон “Зов предков” (1903)

Давайте будем честными до конца друг с другом – Лондон написал повесть о ненастоящей собаке. Таких собак не бывает. Трудно в такую собаку поверить. Нет, собака тут не геройская, собака самая обыкновенная. Конечно, не все собаки одинаковые, и такая собака тоже могла быть, однако при том суровом нраве, той живучести и той стойкости, что приписывает ей Лондон, она просто-напросто не могла быть такой, какой он нам её представил. Собака тоже не тварь дрожащая, она тоже право имеет. И свою точку зрения тоже. Как и про остальные ранние произведения Лондона можно с твёрдой уверенностью сказать, что горячо любимый автор пока расписывается, набирает обороты. Ему можно и просто необходимо простить все огрехи молодости и становления как писателя. Лондон – кладезь. Лондон – находка. Но “Зов предков” получился малоправдимым.

Трудно объяснить причины недоверия. С одной стороны мы склонны верить в полуволка “Белого Клыка”, написанного Лондоном позже. Там всё объяснимо. Белый Клык полноценным волком не был, он был результатом кровосмешения собаки и волка. Мотивы у такого создания могли быть совершенно различные. Но в “Зове предков” перед нами собака без примеси волчьей крови, ей по сути не должен быть ведом зов предков. Есть в природе случаи, когда собаки возглавляли волчьи стаи и вели плодотворную агрессию на род человеческий. Такие выродки существуют. Без них никуда. Такие волчьи стаи особо свирепы к людям, хотя волки по своей натуре не питают злобу к человеку. Волк и человек – элементы пищевой цепи. Тут нет вражды со стороны волка, просто сосуществование с другим грозным хищником. Невдомёк волкам, что люди истребляют всё вокруг себя и в первую очередь истребляют то, что боятся. Не разбираясь в сути, не понимания истинных мотивов. Война без причины.

“Зов предков” может адекватно восприниматься на ранних стадиях чтения, когда нет стойкого понимания мира. А когда в твоих руках побывал тот же “Белый Клык” или “Волчий тотем” Цзяна Жуна, то мир уже никогда не будет таким, каким он был до этого. Наступает переосмысление. И “Зову предков”, к сожалению, там не место. Он отправляется гулять на просторы литературы для детей. Собаки должны быть хорошими и ласковыми. В этом свете “Зов предков” прекрасен. Дружите с собаками – они лучшие друзья человека.

Трудности северной жизни – самая знаковая тема в творчестве Лондона. “Смок Белью”, тот же “Белый Клык”. Обычному читателю известно не так уж и много из творчества Лондона. Читатель верит, что Лондон писал о сильных людях, на которых не может повлиять природа, такие люди её покорят, сделают своей, и никуда она родимая не денется. На своём пути такие сильные люди не считаются ни с чем. Из них можно выдавить жалось только к ближнему своему, к знакомому человеку и больше ни к кому. К сожалению, собаки такой же расходный материал.

Главному герою “Зова предков”, собаке по кличке Бэк (сенбернар/овчарка), суждено отправить на север, где познать все прелести лишений. Не по своей воле, а по злому року уготована ей такая судьба. Всю свою расходность она поймёт уже на третьем хозяине, когда в ней видимо и заиграет зов предков. Сколько можно терпеть такую социальную несправедливость. Напиши Лондон “Зов предков” после “Мартина Идена”, то не грызлись бы наверное собаки так внутри стаи. Не подтачивали бы самих себя, делились пищей во время кормёжки, не устраивали бы побоев, имели бы чёткого и определённого лидера. На крайний случай тихо устраняли бы друг друга. Но нет. Сплошная собачья грызня читателю очень скоро начинает докучать. Такие собаки никогда не смогут противостоять волкам, пользоваться авторитетом человека и уж тем более им никогда не станет ведом зов предков, покуда свара грызётся за кость. Собака – расходный материал на севере. Одна из струн покорения снегов. Причина выйти вперёд, обходя конкурентов в поисках золотой жилы.

Вы скажете, что есть такой превосходный пёс как “Болто”… и я с вами согласен. Север требует отчаянных людей, отчаянных собак и не менее отчаянных мер для возможности жить.

» Read more

1 2