Tag Archives: поэзия

Михаил Херасков “Владимир возрождённый” (1785)

Херасков Владимир возрождённый

Мысль Хераскова сюжет искала, “Владимира возрождённого” очередь настала. Пусть Грозный взял Казань, тем Русь прославил, но не он на путь истинный страну поставил. То был Владимир, что Крестителем зовётся, его деяние поныне в сердцах россов отдаётся. Живя без дум о Боге, не мысля об ином, пока не спустился к нему с небес посланник в дом. Вошёл херувим, взывая ересь отбросить и веру принять, хватит тысячу наложниц и пять жён при себе держать. Задумался Владимир, не способный поколебаться, ибо не мог с языческими богами он просто расстаться. Того не стерпят люди, прольётся кровь, опять вражду испытывать народу, ведь и через реку не идут, не зная броду. В долгий путь отправится читатель, Михаилом ведомый, в восемнадцати песнях с подобным размахом знакомый.

Минуло десять веков, не знали россы христианства, не ведали о Боге едином, не понимали смысл церковного убранства. Их вера об иных печалях тосковала, знали они, чья рука гром и молнии метала, понимали, кто за любовь в ответе, и жили твёрдо с убеждением этим. Поклонялись кумирам, всякого норовя убить, никому не позволяя хулу на идолов возводить. Не принимали и не хотели видеть рядом с собой, ежели кто имел представление о вере иной. И вот Владимир стал таким, он в пользе от кумиров усомнился, почти с верою предков в душе простился.

Борьба начнётся. Биться будут боги. Они полны уже сейчас тревоги. Смутить Владимира, напеть во сне ему сказаний, как падёт Русь, страною станет из преданий. Разрушит христианство княжеский удел, Бог христиан разрушать всегда умел. Он города заливал огнём, до неба топил водою, не оставляя земель, и с Русью то будет, и с целым миром: не сомневайся, поверь. Не желают такого жрецы, сопротивляясь Владимира воле, поют ему они об ожидающей его скорой доле.

Кто скажет о вере праведной тогда? Пошлёт Владимир к чужакам гонца. Явятся к нему хазары, иудеев слово неся, вознося выше прочих только себя. Да есть в них пребольшой изъян, о чём бы не поведали – сплошной туман. Придут рабы сластей, строители палат, в чьи планы входит полонить российский каганат, кто почитает Магомета, книгой книг зовёт Коран: послы из мусульманских стран. В них усомнится Владимир, приметив в каждом слове спесь, словно мир исламу должен принадлежать весь. На силу отвернувшись от в руке зажатого кинжала, Владимир остерёгся – и мусульман не стало. От латинян ещё послы явились, но увидев недовольство князя – испарились.

Так говорил Херасков, отвратив взор княжеский от Бога, других страстей коснуться он решил немного. Куда же без любви, она послужит для движенья, заодно наполнив строчки сего стихотворенья. В христианку влюбится Владимир, определив итог, сделает теперь всё, от чего прежде отказаться мог. Но та история тягуча, она скорее утомит, подумается, будто Херасков больше не спешит. Он остановится на месте, наполнит словесами стих, и растворится всё, про нужное читателю забыв. Начнутся испытанья, а позже явится, когда совсем уж сломлен дух, посланник злого мира, чья речь наивных услаждает слух. То сатана, то червь, что сердце человека точит, ещё до принятия христианства он делает с людьми, что хочет.

Херасков много говорит, утратив нить сказанья, в конце концов князь силы отправит, претворять в жизнь свои желанья. Ему нужна царевна греческих кровей, ради неё он Херсонес возьмёт, подарит ей. А после крестится, в купели он омылся, так князь Владимир возродился.

» Read more

Екатерина II Великая “Федул с детьми” (1786-91)

Екатерина II Федул с детьми

О чём не грешно, о том говорить позволительно. А если отчего-то покраснеют уши, то будет простительно. Всякое случается, может народиться пятнадцать детей. И что с ними делать? Разве один отец управится с оравой сей? Хлебнёт он горя, ежели не перестанет грустить, да знает он, как ему дальше жить. Решается затруднение – жена нужна для того, он серьёзно задумается, думая, согласится роль матери семейства принять кто. А как же дети – они согласятся? Им самим пора с родительским гнездом расстаться. Решение не требуется, его не существует, Екатерина на радостях пишет, сюжет её почти не волнует.

Не спешат дети замуж идти, не спешат невест себе найти. Им приятнее гурьбою издеваться над отцом, ночью ли скажут остроту иль днём. На внимание пришлых им безразлично, ибо малы, словно пред ветром приняли они роль скалы. Сдувайте пылинки, и только! Иного не дано. Истины сей оперы сие есть зерно. Чем сильнее ветер задует, сметая преграды, тому, принявшие роль скалы, скорее окажутся рады. Красота потому возникает, что пестует ветер скалу, неподвластную ему одному. Но попробуй сей ветер подступить к скале, возбуждая волн течение, тогда и произойдёт неуступчивого камня крушение. До такого поворота сюжет не дойдёт, Екатерина, смеясь пишет, не допуская забот.

Строгие с собою наедине и строгие по адресу отца, дети Федула не допустят его до венца. Негоже породившему пятнадцать детей, проведшему с ними множество дней, вдруг показать слабость перед природным естеством, семейные ценности забыть, обернувшись котом. Он так и скажет: без жены, что без кошки. Видимо, дома беспорядок – рассыпаны крошки. И сколько бы не было детей рядом с ним, он постоянно за лаской женской гоним. Как бы не кричала и не потрясала кулаками, без усов она бы была или с усами, слонялась без дела или ловила мышей, всяко лучше не одному, когда можно быть с ней.

Проблемы отца выходят вперёд, жизнь детей мимо идёт. Они способные, ребятам сим без затруднений жить, да от отца не желают они уходить. Пленяют взор, полны чудесных помышлений, оставаясь источником всех упомянутых в действии прений. Играют, поют, танцуют, веселятся, не желая с волей родителя просто так соглашаться. Их много, им полагается дружбою крепкою направлять отца размышления, забывшего, что существуют отличные от его мнения. Гораздо лучше пошире улыбнуться и заново решение объявить. Детям останется в танце сопротивление забыть.

И будет свадьба. Как ей не бывать? Выбор отца одобрять или не одобрять? Не абы кого – молодую жену! Уж не почуял ли родитель весну? Едва ли не ровня детям, хоть и вдова. Разве такая семейству нужна? Колесо противоречий снова станет крутиться, позволяя сомнениям в выборе родителя укрепиться. Спрашивается – к чему всё на сцене шло? Остаётся думать, обыграла Екатерина кое-что. Неспроста затеяла она подобный сюжет, обличила кого-то, кого уже нет. Осталась опера, и более не о чем судить, примем сказанное во строках, остальное – забыть.

Придётся действие смягчить, детям без воли родителя вскоре предстоит жить. Старшая дочь, славная красою, испытает, как пленять собою. То ей противно, не готова исполнять новую роль, ей стыдно другим поведать о том душевную боль. С неё Екатерина начнёт и ею закончит сказанное о Федуле и детях его, хватило зрителю перечисленного ею всего. На сцене был фарс – актёры с ума сходили, но никуда не денешься, лишь бы царице угодили.

» Read more

Екатерина II Великая “Храбрый и смелый витязь Ахридеич” (1788)

Екатерина II Храбрый и смелый витязь Ахридеич

Легко и просто – без натуг, ожили на сцене сказки вдруг. Тут смелый сын царя, ушедший на поиски, себя не щадя. Отправился спасать сестриц, осиротев без милых сердцу лиц. Ему даны сапоги-самоходы, откроет шляпа-невидимка закрытые проходы, скатерть-хлебосолка голод утолит, у Яги-бабы он в избушке погостит. Сразится со змеем о двенадцати головах, на чём не завершится список забав. Покорятся лешие, морские чудища подчинятся, останется счастливым браком сочетаться. Опера Екатерины об этом всём, царицы склонности к подобным сказочным сюжетам учтём.

Государство ладно живёт, бед не зная, потому о проблемах возможных забывая. Не сами, значит проблемы создадут другие, показав проказы, обычно от пустоты души злые. Зачем похищены принцессы? Кому понадобилось украсть сих прекрасный дочерей? Чьих рук то дело, кому воздать за авторство таких затей? Отправится царевич отыскать, в честь отца его Ахридеичем предлагается звать. Никому не дано встать на заданном провидением пути, положенному полагается сейчас произойти. О том известно с давних лет, пройдёт царевич по дороге, которой нет. Повстречает преграды, о которых все должны были знать, иначе благоволение судьбы трудно будет понять.

С пустыми руками, ибо не полагалось принцу ничего, найдёт вскоре он требуемое ему всё. Но то не требовалось, ведь не дано поступь Ахридеича остановить, обязан представленный на сцене герой победить. Потому и дружен с ним каждый персонаж, встреченный им, не убить они стремятся, подружиться желают с ним. Обречены злодеи страдать, должные послужить на славу чужую, только никто не знает – на славу какую. Ключ от тайны в окончании оперы хранится, догадливый сможет понять, к чему клонила Екатерина-царица.

Дабы решить затруднения, сестриц освободить, о собственном счастье нужно забыть. Это так, чего не заметно, коли не принимать во внимание, кому обязаны действующие лица за перенесённые ими страдания. Царь-девица всему голова, как бы то не казалось, в её руках личность, чьё значение для истории серым кардинальством раньше называлось. Кому из них отдать приоритет, голова бы о том не болела. Важно видеть, что не обычная девица раскинула сети, а королева. Созданный Екатериной механизм сюжета, прекрасно раскроет зрителю это. Не для того царевич сестёр спасал, он невольной игрушкой в руках интриганов стал.

Впрочем, не будем стараться понять все детали. Не детали важны, если не знали. Красочное действие, поставленный на сцене балет, жить сказке Екатерины множество лет. Да годы прошли, забылось былое, не поймёшь теперь – почему отношение у потомков такое. От чистого сердца сказка рассказана, даже в стихах, но никто о ней не знает: обратилась во прах. Здесь всё то, что детям надо показать, чтобы плоды воспитания потом достойные пожать. Проснётся воображение, даст пищу для размышлений, иначе не проснётся в подрастающем ребёнке гений.

Любила внуков Екатерина, о том позволяет думать о подвигах Ахридеича сия картина. Пусть отошла царица от принципов воспитания, показав ложь и немного страдания, без чего в сказках не обойтись никак: искал сестёр не простак. Столкнуться пришлось с враждою за предметы, спорщикам которые не принадлежали, со стражами, что не понимали, для чего порученное им охраняли. Только змей пострадал, дружить не умея, пришлось рубить и прижигать ему головы, не жалея. И под занавес дано торжество, врагами не остался никто. Задумано так, подстроены события, пусть абсурдные, зато приятные зритель совершил открытия.

» Read more

Екатерина II Великая “Февей” (1782)

Екатерина II Февей

Зрительный образец сказки о царевиче Февее явлен люду, оперой стал, цитируется внуками всюду. Довольны Александр и Константин, для них сюжет теперь един. Испробовала Екатерина силы в стихотворном ремесле, пришлось ей по вкусу, в рифму писала она налегке. Не в том проблема, дабы на строчки переложить, либретто есть сие, осталось музыку добыть. То не великая трудность властелину, найдутся способные, дополнят повествования картину. И оживёт сказание о царевиче из сибирских земель, покажет удаль на сцене Февей.

Как славно жить, когда дружны. Прекрасны дни такой страны. Поют певцы, цветут цветы, над головою небосвод, под синевою радостно живёт народ. Но подрастают дети полными идей, хотят чего-то: не найти решения затей. Им говоришь о благости момента, не стоит так легко его терять, того не могут подростки уразуметь, не дано им понять. Чего желает царевич юный? Невесту захотел. Найти ему потребную в своей стране он не сумел. Потому он полон решимости её найти, не смогут от того желания его спасти. Останется родителям серчать, придётся волю сыну дать.

Остановился зритель в мыслях сразу, подумав, верить или не верить сказу? Какой правитель единственное дитя отпустит пешком в полях бродить, словно не понимает, с ним всякое случится: может быть. Но это сказка, значит нужно так поступить, царевича придётся родителям в странствия отпустить. Разумеется, невесту Февей найдёт, её в отчий дом он приведёт, и будет праздник, будет счастлив каждый, кто на сцене стоит, Екатерина всё показанное сочинила, лично тому благоволит.

Не ушёл царевич далеко, иначе всё сложилось. Кто сказку помнит, понимает, чем всё осложнилось. Калмыцкие послы задействованных лиц среди, татары там же, теперь Февея там найди. Он в мыле, прибежал, дабы преданность отцу показать, даёт повод иноземным пришельцам умение почитания родителей лучше понять. А где же невеста? Не сразу доступно внимаю всё, о том Екатерина досочинить должна действие четвёртое ещё. Появится Данна, красавица заморской земли, с которой окончит в счастье царевич свои дни.

Больше яркости, нежели сюжета. Танцы не указаны, но имелось на сцене всё это. Показаны России далёкие пределы, показаны и люди, на поступки оказывавшиеся смелы. Не о зрителе думала Екатерина тогда, внукам показывала, что хотела видеть сама. Сменилась хитрость на услужливость и прямоту, пропало упорство, не найдёшь и простоту. Сказ оборвётся, не дав ответ на вопрос, ведь зритель спрашивал: к чему, царица, действие ведёшь? Без антуража, ежели оперу пьесой читать, иначе будешь текст её понимать.

Сии строчки, пусть сложены своеобразно они, дополняют понимание, воспроизводят творившего человека дни. Ежели он умел музу ловить, стараясь людей таким талантом удивить, то следует всякому, взявшемуся за о стихотворном творчестве суждение, постараться самому проявить к тому какое-никакое умение. Ладно переливаются строчки, истину помогая лучше раскрыть, потому полагается препятствий не чинить. Эта оговорка полезна для чтения о творчестве Екатерины мнения, не раз царица принималась создавать в стихотворной форме произведения.

Теперь прощаемся с Февеем, он верно послужил во славу воспитания примера. Хоть не поступками своими, так уж показать Екатерина сего царевича смела. Два варианта понимания его поступков есть, разница в них небольшая, ничего не изменится, если понимать, иного сюжета не зная. Урок в том, пожалуй, мы найдём, что роль родителя важна, только это учтём. Куда не рвись ребёнок, где счастье он не старайся искать, вернётся назад, чтобы по воле родителя желаемое наконец-то руками объять.

» Read more

Екатерина II Великая “Горебогатырь Косометович” (1788)

Екатерина II Горебогатырь Косометович

В русских городах горе, лишились покоя города. Узнать о том готовы, дамы-господа? Смотрите, вам придуман тот, кто на хромой лошади отправляется в поход, кто таз на голову водрузил, таким своим видом соседей сразил, предстал рыцарем, готовый быть правым во всём, горебогатырём Косометовичем мы его наречём. Он Дон Кихот, тот самый, под кем тащился Росинант, кому не попона царская полагалась, а на хвост бант. Не столь важный, просто себе на уме, везде нужный, но бесполезный везде. Ничего не умел, зато брался за всё, чужое оно было или на самом деле своё. Должно такого персонажа среди русских подданных иметь, да такого создать попробуй суметь. Екатерина за то взялась, комическую оперу написав, может на кого из своих недругов тем указав.

Косо метал кости представленный в опере герой, потому именем он вышел сложный такой. И всё равно, как бы косо кости не метал, мимо цели, как сам считает, никогда не попадал. Бил в нужное место, чего не дано понять другим, не всем дано быть умным таким. Предугадывает ситуацию, смотрит наперёд, не осознавая, как часто сам себе врёт. Где не прав, там громко всех переубедит, ведь прав тот, кто как раз громко говорит. Истину еле слышно не произносят, не кричат её в надрыв, для правды человек должен быть громогласно тих. В том уверен Косометович, ни уступая другим, живёт он согласно принципам сим.

Ещё есть черта в поступках горебогатыря, бросается обещаниями, высказываемые намерения ценя. Весь мир он покорит, бросит к ногам, стоит захотеть. Нет лжи в словах, ему дано такие желания по силам иметь. Он готов накормить всех голодающих разом, никому не ответив отказом. Как сумеет? Не о том у горебогатыря забота. Всех накормить ему действительно желается, такова его охота. Пообещав, примется исполнять. И не важно, если не сможет обещанного страждущим дать.

И тут задумались люди, заметив в делах горебогатыря заметные черты, подобных ему – хорошо, если не все чиновники страны. Некогда задумала Екатерина Наказ, желая увидеть счастливыми людей не завтра: сейчас. Но почему-то, как бы не хотела она, помешала осуществлению всех планов война. Всегда можно вернуться, ибо не век воевать, только проще порыв громкий тихо унять. Не в том царице укор, не пустыми были её слова, не нашли они отклика, закрылись чиновников для планов сердца. Тут лирика, иначе ведь никак, не правитель – его подчинённый не знает сделать как. Всё понятно, далее о том толку нет говорить, про сию черту остаётся забыть.

Мал Косометович – совсем на богатыря не похож, слова о нём обратно уже не возьмёшь. Ему хамят, слушать не желают, серьёзно его замыслы нигде не принимают. Отправляют дальше, пусть с желаниями мимо идёт, может где отзывчивых он всё же найдёт. Сам он хамит, не слушает людей, ни с кем не думает считаться, потому всем проще с ним поскорее расстаться. Примечательный персонаж, настоящий Дон Кихот – в бумажных доспехах на хромой лошади издалека он идёт. Русским в самый раз, дабы о существовании таких людей знали, смирялись с ними и об опере царицы потому не забывали.

К чему придёт герой Екатерины, если куда-то идёт? Найдёт искомое или ничего его к себе не влечёт? Задался ли тем вопросом кто, посмеявшись над комичностью героя? Может оказаться и так, что кто-то лишился от увиденного в поступках Косометовича покоя.

» Read more

Екатерина II Великая “Новогородский богатырь Боеславич” (1786)

Екатерина II Новогородский богатырь Боеславич

Коль опера, тогда стихами нужно говорить. Стихами о проказах новгородцев слух скорее утомить. Узнает вдруг, кто видел оперу царицы, чем хуже Новгород Москвы-столицы. А в том беда, что лих народ – житель северных земель. Он обладает силой, не придавая толку ей. Готов он биться, побивая всех кругом, не разбирая, чей на этот раз разносит дом. Вполне окажется, когда откроет он глаза, рухнули его собственные за ним врата. Такие люди – это новгородцы, насквозь русские, хотя и в мыслях инородцы. Но покорятся они обязательно царям Москвы, поскольку не хозяева своей судьбы. Пока же не о том, посмотрим на другое, сложила сказ Екатерина о мужицком мордобое.

Вот улицы республики вольной, зовётся Новгородской она. На тех улицах покоя нет, гуляет народ: идёт среди народа борьба. Чешутся руки, ломаются кости, своих ли, господ ли, а может страдают мирные гости. Повсюду удаль, её избыток, не знает покоя никто, позволяет бить себя и других он бьёт в ответ легко. Будет стоять враг у стен городских, вдоволь потешится, отказавшись от планов по захвату любых. Уж лучше пусть новгородцы бьются меж собой, ежели только и ходят друг на друга толпой. Если нет согласия в их среде, покорятся когда-нибудь, не прибегая к войне.

Таково положение, покуда молодость играет, направляя кровь. Одна забота: лазарет к вечеру к приёму избитых готовь. Не дело – видеть подобное, нужно решать, важно пыл граждан стараться унять. Беда же такая, какая у новгородцев всегда – нет князя, когда он нужен, и нужен весьма. Что делать? Достойный княжеского звания сын коли, биться любит, не испытывая от ему нанесённых ранений боли. Рвётся вперёд, собрал дружину подобных себе, с таким встречаться лучше только во сне. Наполнил город страданиями, нет целых в нём людей, каждому отвесил богатырь, проводя в сражениях всякий из дней. Мать его, княгиня во вдовстве, не знает, управу на Василия Боеславича найти где.

Решение известно, понятно быть должно, избавляет от пыла молодецкого лекарство одно. Оно зовёт иначе, нежели думать хотелось молодым, к скорой свадьбе предстоит готовиться им. Задача великая, её надо решать. На то согласны все, готовы все для того помогать. Утихнут улицы, вздохнёт спокойно народ, хотя бы тело от побоев отдохнёт. Ведь сколько можно видеть сечи внутри стен, так в самом деле угодишь к тем же московитам в плен. Начнут решать, задумает вече думу о том, чему Екатерина рада, спокойствие придёт во враждебный прежде дом.

Занятно и смешно, серьёзных тем на этот раз не касаясь, рассказана история, мужицких боевых забав чураясь. Вполне внукам таковая сойдёт на показ, дабы видели, каких избегать нужно зараз. Народ пред ними русский, он схож с новгородским людом, так же станет давиться, забот лишённый грузом. Не допускать подобного, во счастии держать, до вольных забав его нельзя допускать. Что толку, если пойдёт улица с улицей биться? Какой пользой подобное может для государства обратиться? Смейтесь дети, усваивая урок царицы, поймёте, где нельзя переступать в чувствах границы.

Может не о том сказ, но кто теперь поймёт. Творец ничего просто так для внимания читателя не создаёт. Некая мысль гложет его думы, он о них говорит, потому в веках такой творец не будет забыт. Или будет, но не в том он виноват, просто потомок видать новгородцам снова подобен – и тем плоховат.

» Read more

Яков Княжнин “Стансы на смерть”, “Воспоминание старика” (1790)

Княжнин Стансы на смерть

Смерть приходит, её наступления не дано избежать, не хватит сил, чтобы о своём отношении рассказать. Жив ещё Княжнин, но чувство смерти одолевало его, судить получается, ибо пропитано творчество Якова ожидаемым концом всё. “Стансы на смерть” он сложил, словно свет стал не мил. Каждый закроет глаза, известный для людей исход, но точный срок ухода в небытие предсказать никто не смог. Потому живёт человек, словно никогда не умрёт, берёт многое от жизни, и снова многое от жизни берёт. Умножает богатства, наживается на горе чужом, не представляя, как вскоре отразится это на нём. Не вечно сидеть на коне, но сидят люди, будто вечно будут сидеть. И пусть сидят, ибо действительность для человека, что клеть. Как не устраивай пространство, всё равно заключён, только умерев, будешь от заблуждений освобождён.

Бытие не исправить, нужно жить, не думая об ином. Не исправишь прожитое, не пойдёт былое на слом. Коли воин, воюй без оглядки на других, если властью наделён, не выпускай законов злых. Иначе не быть, такова человека судьба, зачем же порождать для объяснения существования врага? Загадочен мир, жестокий по ему присущей натуре, он заставляет думать о надвигающейся поражения буре. И не успокоится человек, не для того он рождён, в руке левой держит молнию, в правой – держит гром. Скажете, лишена смысла сия речь, не сможет от правды настоящего она отвлечь. Но нет правды, и не будет она существовать, есть одно верное утверждение – люди пришли в мир умирать.

Старикам судить о прожитых днях, не молодым. Им мудростью делиться, опытом своим. “Воспоминание старика” Княжнин для того сочинил, показав, как некто прежде жил. Не пример идеала, обыкновенный человек, может русский, а может древний грек. И ему есть о чём сказать, да стоит ли уделять внимание произносимым его устами словам? Скорее всего, будучи молодым, не слушал стариков он сам. Теперь же, по праву прожитых лет, он вещает, но вещает уже как набравшийся разума дед. Есть ли в том смысл, когда о мире думать полагается как раз молодым? Чей порыв жаждой к свершениям полним. Проблема то в жизни людей, понимать, кому довериться будет верней.

Не остановится на этом Княжнин, скажет несколько важных суждений ещё. Хватило бы терпения перечислить сообщённое в произведениях им всё. Яков составил “Послание трём грациям”, о музах мысли сообщив. Важнее сего труда “Эпитафия” о трёх строках, со скрытым объяснением сущего в них. Есть умерший, кто он был – важности не имеет никакой, на плите написано другое, судя по надписи – он, статься, герой. Таково отношение к прошлому, извращена память о нём, в хрониках всегда другое прочтём. Но кончились строки, Княжнин короче сказал, тем задуматься каждого читателя он заставлял. И думали все, кто желал подумать о некогда происходившем, о навсегда минувшем, в строках летописцев заставшем.

Разве в прежней мере представляется Княжнин в работах своих? Трудился во славу литературы, превыше прозы ставил он стих. Не всего коснулся взор, что-то кануло в Лету, не призовёшь теперь поэта за сказанное им к ответу. Не призовёшь, даже сильно того пожелай. И не нужно, сочинения его лучше открой и читай. Минули века, лишь века и минули, не произошло иных перемен, люди словно уснули. Спит человек, видит он сон, будто свершений ради рождён. Для оных в мир и Княжнин приходил, и творил, пока хватало сил.

» Read more

Яков Княжнин “Послание прелестницам” (1786), “Волосочесатель-сочинитель” (1788)

Княжнин Послание прелестницам

Легко усвоить тяжёлое, ежели к нему проявить снисхождение. И про это есть у Якова Княжнина стихотворение. Начать он решил с девушек, чья краса сводит с ума, но только от того, что людям не хватает того же ума. В самом деле, что за мир человека ныне окружает? Зачем каждый из нас и без того красивое украшает? Ответ ясен, он о торге гласит, об отсутствии разумного подхода он говорит. Проблема следующего содержания будет дана – забыли женщины, какой должна являться их красота. А коли так, то стихотворцы дружно замолчали, искусственной красе найдут они слова едва ли.

С дружеского наставления Княжнин речь начал, соболезнуя тем, кто обликом, стеснения не зная, торговал. И ладно, когда умеет человек себя подать, не о каждом такое можно сказать. “Посланием прелестницам” озаглавил Яков пространный стих, пример тем самым подав, не утверждая, будто в суждениях он окажется прав. Он выразил мнение, не всем по нраву оно. Можно сказать, большинству безразлично – им всё равно. Но прав Яков в одном, женщинам гимны теперь не поём.

Чему же петь, о чём возвышено слагать? О тоннах пудры, под которыми лица не увидать? Или ощутить помады дурманный аромат? Сему не каждый мужчина окажется рад. Воспеть парик? Зачем же воспевать. Лучше о нём вообще не упоминать. И лучше молчать, нежели сойти за болвана, чей дурен слог. Пожалуй, обратиться к природе пора, найти для мира пару ярких строк. Такое решение, никто не оспорит его. Достойное достойно: сказал бы о красе нынешних женщин так кто.

Укор понятен, Княжнин ясно сказал. Не даму сердца, он рифму потерял. Её желал найти, не сумев раздобыть, осталось самого себя в том укорить. Виноват поэт, коли слов лишился, музы порывы уняв, в силу обстоятельств навечно прозаиком став. Виноваты дамы, ибо кого же винить? Но ещё можно всё вернуть – лишнее смыть, снять парик, забыв о французской моде. Иначе действительно придётся мужчинам слагать стихи лишь о природе.

Конечно, поэт – сильно так о людях говорить, если о том разговор, что просто могут рифму сложить. То дело не хитрое, всякому то дело дано, достаточно попробовать и получится… Да, получится именно оно. Как раз о том Княжнин сказку сложил, “Волосочесатель-сочинитель” во строках ожил. Чесатель тот, зовут его Андрей, решил, будто всех он умней. Доступны ему способности к рифм сложению, а значит и к слуха людей услаждению. И не теряя времени, ибо негоже плавать ниже горных вершин, он Вольтеру написал, словно такой он один. Потешный малый, таков мог придти ответ, не смути Вольтера старика чесателя количество лет.

Так о чём Княжнин нам излагал? Не берись за чуждое дело, пока над тобою никто смеяться не стал. Коли мастер ты делать парик, его и делай, к этому делу ты и привык. Обижаться не надо, обмана ведь нет. А вдруг потерял прекрасного поэта наш свет? Зря смеялся Вольтер, талант не разглядел, ему самому пора отойти от литературных дел. Не разглядел талант и Яков Княжнин, вдоволь посмеявшись, видимо над знакомым одним. Он точно к кому-то обращался в послании своём, это мы тоже учтём.

Лёгкое усвоить тяжело, от натуги скулы на лице свело. Позиция Якова Княжнина понятнее стала. Кажется, не того голова читателя ожидала.

» Read more

Яков Княжнин “Попугай” (1788-90)

Княжнин Попугай

Скитаниями Улисса восхищаться – разве дело? Или как Трою взять не могли с наскока смело. Оставим те страдания древним грекам во славу их мечтаний, пожелав, дабы из дома выходя, прилагали к возвращению больше стараний. Сейчас не о том, о попугае нужно рассказать, нрав птицы заморской на Руси оказавшейся показать. Вот она у двух дам, те довольны приобретённым зверьём, заботятся о нём ночью и днём. То чудо в великом почёта, ибо даже птица сия, знает французский язык лучше меня и тебя. Ну а то, что по-русски она ничего не знала, так этого ни одна из дам не желала. Но всё случается в жизни, ежели тому бывать, попугаю предстоит крепкие мужицкие выражения знать. И уж тогда, придётся понять, тонкими манерами птица перестанет обладать.

О галломанах ли сложил эту сказку Княжнин? Показал, до чего способен унизиться в петиметры зачисленный один господин. Во всём возвышенном есть стремление к опошлению, такова природы суть. Сегодня знаком с этикетом, а завтра и без него проживёшь как-нибудь. Зачем высший свет с его порядков возвышением, когда человек живёт иным устремлением? Но разговор о птице, какой бы она не была. Всего лишь о птице, аллегория вроде тут не нужна. Намёк, впрочем, дан, о прочем читатель домыслить может и сам.

Любили попугая дамы, хоть ничего из себя он не представлял. Пустое место он собою только воплощал. Зато перья какие, какой голосок, с таким зверем усвоишь любой иностранный урок. Главное, французский ведает птица язык и никогда не исходит на крик. Она милуется, рада вниманию господ, прочее от сего божьего создания никто ничего и не ждёт. Не желал иного попугай, готовый нежиться в доставшемся внимании ему, особенно зная, такой чести хозяева кроме него не дают никому.

А если представить, будто случилось, что птица оторвана от дам? Приехал из полка милый барыням человек, припав к рукам и устам. Он подивился манерам птицы, пожелал офицерам её показать, для того пришлось попугая от сердец женских ему оторвать. И вот сей птах в мужицкой атмосфере забыл о былом, став из разнеженного создания грубым птенцом. Теперь к попугаю не лезь целоваться, он будет ругаться и будет кусаться. Испортили нежное существо, и вот интересно почему, не исправить птицу, воззвав к прежнему её естеству.

В том тоже урок, кто забыл о галломанах, ибо те, если вдруг кому неизвестно, поклоняются попугаям, изначально грубым, если говорить напрямую и честно. Ведь кто французы в русских домах – парижская знать? Как бы так ответить, дабы чувств возвышенных не обижать. Нет, французы в русских домах – это тот попугай, которому ведомо умение брань. Да, человек не птица, умеет он притвориться в угоду себе, коли пожелает, откусит от пирога, кусок от оного оторвав, крупнее он где. А прочее цветы, принимайте их как хотите, ежели верите в благие помыслы французов – с этим чувством спокойно дальше живите.

Кто поймёт Княжнина поучение, тот имеет о птицах заморских определённое мнение. Негоже с попугаем дамам целоваться, ему позволить необходимо с курами во дворе миловаться. Там ему место, ибо с ними он на одном положении должен быть, это в России ему позволили выше должного воспарить. Хорошо то, что не выдержит проверки попугай, в тяжкие уйдя, тем показав склонность к пороку, а заодно и истинного себя.

» Read more

Яков Княжнин “Чудаки” (1790)

Княжнин Чудаки

Не по рождению человек всегда смешон, если занимается тем, для чего он не был рождён. Так его воспринимают люди, принявшие положение, наследуя отцам, им ведомо многое, чего не ведает добившийся призвания сам. Он – чудак, привычки его – для веселья причина, о нём обязательно скажут: барин ныне – дурачина. И это так, как бы не казалось странным оно, не понимает человек извне, ему чужие устои – просто ничто. Но ясно каждому, коли взялся положение занимать, должен правила поведения общества знать. Учи французский, усвой этикет, и быть тебе и твоим детям барами остаток отпущенных роду лет.

Такая ситуация исходит от императрицы Екатерины Второй, дворянином может стать низкого происхождения человека сын: порядок простой. И стали плодиться дворяне, нет спасения от них, и стремятся младые бары жить лучше потоков своих. Будут стараться перестроиться, о чём мыслить крайне тяжело, другим образом требуется думать, и думать иначе про всё. Ежели ранее со слугою говорил на ты, надевал колпак шута, теперь сия забава не должна быть повторена. Понятно, хочется, никто не оспорит желание то, барин – чудак, ничего путного не возьмёшь теперь с него.

И ладно два человека обрели положение в обществе выше – пара сапог. Отнюдь, Княжнин легко отделаться зрителя заставить не мог. Барин с низов, барыня – дочь знатных кровей, быть на сцене действию потому веселей. Не понять жене выходки мужа, для неё он – чудак. Поступает муж всяко, но не умный человек как. Вот сидит со слугою в кресле, говорит с ним, словно они друг другу равны: такое поведение – удар для высокого происхождения жены. И как бы мягче сказать, когда разговор о дочери зашёл у них, жених для мужа, оказывается, сойдёт и из самых простых. Тут буря должна вскоре разыграться, барыне есть чего в таком рода продолжении чураться.

Дабы мужа чудачества не слышать, нужно уши закрыть, постаравшись кошмары сии поскорее забыть. В дом вошла французская речь, тому радоваться жена должна, понимал бы муж произносимые им иностранные слова. Издевательство, иначе не назовёшь, с таким благородным супругом долго в спокойствии не проживёшь. Не исправить никак, он – дворянин первой волны, на детей надежда, они во славу отца продолжать род будут должны. Пока же чудачествам быть, придётся принять, раз сама императрица решила политику государства взять и поменять. Требуется сословие третье прославить, вот пусть и славится, лишь бы власти от таких нововведений не представиться.

Чем далее продвигается сюжет, тем больнее язв кровоточение, Княжнин открыто выразил своё и общее дворян мнение. Негоже такое допускать, приходится теперь смеяться результату, ибо не указывать на вред затеянного императрицей солдату. Может в отдалённой перспективе перемены не столь плохи, всё равно тяготит видеть народивших дворян от сохи. Они стремятся походить на бар, похожим действуя манером. Не получается у них, но есть надежда на лучшее в каждом их поступке смелом. Пока смеёмся, как бы не заплакали потом! Как знать, не пройдутся ли потомки таких дворян по заслугам древних родов огнём.

Остаётся следить, не допуская вольности проявлений, если теперь дворянин, не позволяй о себе кривых суждений. Стал выше многих, не опускайся назад, теперь иным стал ты, как переменился положения наряд. Не будь чудаком, измени лица выражение, безвозвратно ушло безродности твоей мгновение. Осталось всё это понять, ибо лучше в жизни тебе больше точно не стать.

» Read more

1 2 3 12