Tag Archives: литература ссср

Александр Солженицын “Матрёнин двор” (1959), “Случай на станции Кочетовка” (1962)

Солженицын Матрёнин двор

Ворваться в литературу, навсегда заявив о личном праве на выражение мнения. Прежде должный покоряться обстоятельствам, забыв о самом себе, Солженицын оказался востребованным. Накопленный за несколько лет до того материал нашёл интерес в лице “Нового мира”. Заслуживший успех “Один день Ивана Денисовича” дополнился очередной публикацией, озаглавленной скромно – “Два рассказа”. Первый из них повествовал о самом Солженицыне, обретшем после лагерей покой в российской глубинке. Второй – поведанный знакомым случай о буднях железнодорожной станции времён Великой Отечественной войны. Стоит отметить особую между ними связь, поскольку железной дороге отведено особое значение.

Не претендуя на публикацию, Александр писал заметки. Он не испытывал необходимости придумывать, согласный отражать имевшее место быть в действительности. Оказавшись в тишине, не испытывающий давление извне, Солженицын спокойно созерцал его окружавшее. Ему представилась возможность наблюдать за жизнью простых деревенских людей, чьи трагедии достойны отдельного произведения. Не хватало особого происшествия, способного придать повествованию интерес. Разве заинтересуется читатель описанием разваливающегося дома в захудалом селе, где земля давно истощила отведенный ей природой ресурс? Местные жители прозябают в бедности, едва не поедая друг друга, если бы не необходимость проявлять заботу о ближнем, ибо иначе им суждено околеть при наступлении первых холодов. Тут-то и выступает фигура Матрёны, без которой “не стоит село без праведника”.

Александр не изменил манере повествования. Он показывает себя читателю отстранённым человеком. Да, ему свойственно осознание происходящего, проявление сочувствия ко всему, но при этом он не стремится проявлять инициативу. Рассказчик может бесконечно долго сетовать на судьбу Матрёны, ужасаться условиям её существования, но палец о палец не ударит, дабы ей хоть чем-нибудь помочь. Читатель понимает, многое остаётся вне сообщаемого текста. Важнее показать не рассказчика, чья судьба не должна представлять интереса. Он всего лишь лагерный сиделец, не сумевший ничего добиться, всегда ограничиваемый колючей проволокой забора. Другое дело – Матрёна! Слишком поздно придёт осознание, каким человеком она была на самом деле.

Сложная её судьба привела к одинокой старости. Живя без мужа и детей, она ничего и никогда не просила, готовая во всём помогать другим. Селяне одаривали только одним – чёрной неблагодарностью. И Матрёна жила с ощущением этого, не смея просить хотя бы крупицы уважения. И Солженицын расскажет причину того. Матрёна сама заслужила собственное наказание, совершив ряд незначительных ошибок, обернувшихся для неё проклятием. А может кто и проклял, о чём Александр читателю не рассказывает. Оценивая содержание произведения в общем, читатель обязательно задумается, насколько подлинная представленная ему история.

Важен всё же финал. Вот где трагедия на железной дороге. Становится бессмысленным абсолютно всё. Пусть дом ветхий, хозяйство разрушено, сама жизнь не удалась: это меркнет перед завершением истории. Рано или поздно всему грозит запустение. Как не следи и не поддерживай порядок, время сотрёт былое. Останутся лишь воспоминания. А не будь Солженицына, не быть бы и тому.

Высказавшись в волю, Александр нашёл новую идею для произведения. Уже не на основании личных впечатлений, он доверился знакомому, чей опыт работы дежурным помощником военного коменданта помог воссоздать один день из множества, случавшихся на железнодорожной станции. Читатель поймёт, насколько трудно отвечать за незначительный участок, через который ежедневно проходит множество составов. Возникающих проблем имелось с избытком, от их обилия вполне может закружиться голова. Вспомнит Солженицын и про необходимость описывать любовную линию, о чём он, говоря про себя, не задумывался.

Всякая работа тяжела. Не бывает лёгких условий для труда. Читатель оказывается сразу погружён в обилие проблем. Самая главная – важно отправить состав с законсервированной кровью. Ведь кровь – это тысячи спасённых бойцов. Только складывается впечатление, что заботиться о других старается герой произведения, тогда как остальным безразлично, им главное принимать и отправлять поезда с солдатами, забыв об остальном. Как не важна кровь, так нет нужды заботиться о наполненных сапёрными лопатками вагонах. Малый хаос каждый миг грозит обернуться новыми проблемами, отдаляющими решение прежних до далёких времён.

В такой чехарде работает дежурный помощник военного коменданта. К нему обращаются люди с проблемами – он их оперативно решает. Кого-то нужно накормить, иного – посадить на состав, двигающийся в требуемом направлении. Иногда случаются налёты вражеской авиации, прибавляющие головной боли. Солженицын старался быть правдивым, показывая будто бы реально имевшее место быть. Если источник информации ему всё подлинно сообщал, значит у читателя не должно возникнуть возражений.

Не так важно, что повествование сведётся к обыденному для понимания сюжету. Спасибо за само описание работы станции, тогда как искать шпионов вовсе не требовалось. Это напластование не несёт существенной важности, придавая описанному дополнительный объём. Остаётся согласиться, будто из чужой песни слов не выкинешь, ежели не желаешь утратить смысловое её содержание.

Теперь необходимо внимательнее отнестись к дальнейшему творческому пути Солженицына. После “Двух рассказов” его поступь с мелкого перешла на размашистый шаг.

Написано специально для конкурса эссе к столетию Солженицына
Любое воспроизведение в СМИ, помимо разрешения редакции
“Нового мира” запрещено

» Read more

Александр Солженицын “Один день Ивана Денисовича” (1959)

Солженицын Один день Ивана Денисовича

Всё должно быть таким, каким оно является. От человека требуется одно – проявлять волю. И прежде всего нужно терпеть. Не идти на баррикады, не призывать к вооружённому сопротивлению, забыть о других формах протеста. Всё само себя перемелет. Останется жалеть о прошедших годах, прожитых не в радость, а в муку. Но так ли плохо быть угнетаемым? Плохо выстроенная государственная система обязательно рухнет, дай для того ей срок. А если представить, будто жизнь проходит в радости и увеселении, то насколько она становится лучше? Не нужно искать ответы на поставленные вопросы, лучше принять точку зрения Солженицына. Согласно ей получается, что всему определено своё время, поэтому следует соглашаться с поручаемыми обязательствами, не взывая к справедливости и не кляня судьбу.

Литературный путь Александра начался с произведения “Один день Ивана Денисовича”. За основу брался всего один день, вместивший не худшее и не лучшее из его собственной лагерной жизни. Было решено показать будни обыкновенного заключённого, крайне честного и порядочного. Этот человек обязан придерживаться нейтрального мировоззрения, непременно оставаясь созерцателем, соглашающимся абсолютно со всем. Подобная позиция главного героя произведения непременно должна оказать воздействие на читателя, желающего узнать, каким образом люди жили в лагерях, и на читателя, прошедшего через описанные реалии, чтобы сравнить и сделать соответствующие выводы. Окажется, первый читатель проявит сочувствие к заключённым, ставшими заложниками сложившихся против них обстоятельств, а вот второй читатель, некогда бывший тем самым заложником, укорит в чрезмерной мягкости повествования.

Что ожидает увидеть человек, испытывающий желание проникнуться “Одним днём Ивана Денисовича”? Ему кажется обязательным присутствие негативной оценки сложившегося в советском государстве порядка. Тогда людей буквально крошили в мясо, сперва устраивая повсеместный террор, выкосивший изрядное количество жителей страны, потом бросали на поля сражений Великой Отечественной войны, довершая начинания по уничтожению так называемых “вредных элементов нации”. Но Солженицын словно не хотел играть на чувствах читателя, представив события прошлого в качестве неизбежно должного случиться. В той мясорубке окажется задействован и главный герой произведения – Иван Денисович.

Почему всё настолько спокойно? Александр описал лагерь далёким от цивилизации местом. Зимой там мороз под тридцать градусов, периодически валит снег, разыгрывается буран, а кругом словно всё вымерло. Бежать некуда. Если устроить побег, он обязательно закончится неизбежной смертью беглеца. Значит и не нужно пытаться изменить положение к лучшему, всё равно станет много хуже, нежели есть. Всякая провинность наказывается карцером, откуда здоровым никто ещё не выходил. Вследствие таковых причин Иван Денисович предпочтёт отстранённое существование, выполняя все поручения лагерного начальства. И читатель обязательно начнёт понимать, отчего пропадает тяга к лучшим возможностям, когда предпочтительнее оставить неизменным имеющее место быть сейчас.

Но читатель обязательно задумается об окружающих главного героя людях. Отчего спокойны и они? Как могут терпеть издевательства от поставленных за ними следить? Требуют снимать шапку – снимают. Лишают нормального пропитания – не возражают. Шмонают? Так то по необходимости обезопасить непосредственно заключённых от совершения неблагоразумных поступков. Кто спокойно принимает происходящее, не придаёт значения перегибам, согласен терпеть неудобства, тот спокойно проживёт отпущенный ему век, не найдя омрачающих слов о том, что с ним происходит.

Может показаться, якобы начальство лагеря многое себе позволяло. Стоит разрушить такое представление. Это обыкновенное явление, практически норма, встречающееся повсеместно, независимо от страны. Человек всегда желает взять больше, нежели ему требуется. Пусть это выглядит нелепо, когда делать то попросту бессмысленно. Изредка смысл всё же присутствует. Тот же главный герой произведения – Иван Денисович – думает прежде о собственном интересе. Он всё примечает, размышляя, какое найти увиденному применение после. Найдя заточку, хорошо или плохо она лежала, задумает сделать из неё сапожный ножичек. Каждый мыслит в рамках доступного ему пространства.

Один день заключённого проходит быстро. Он начинается подъёмом и заканчивается отбоем. Между ними подготовка к работе, сама работа и её завершение. Ивану Денисовичу предстоит класть кирпич. Делать то он будет мастерски, подходя к порученному ему заданию с максимальной степенью ответственности. Солженицын объясняет, в чём заинтересованность выслужиться. Оказывается, индивидуальный труд ничего не значит, важен результат коллективной работы, по которому и делаются выводы. Поэтому-то все заинтересованы в достижении наилучшего результата. Это же порождает круговую поруку, вследствие чего заключённые становятся надзирателями над собой.

Закончив знакомство с произведением, читатель так и не дождётся негативной реакции на прошлое. Наоборот, ему будет внушено мнение о необходимости смириться. Вот сидел Иван Денисович в лагере, трудился, мыслил о завтрашнем дне только хорошее. Пусть так поступает всякий. Главное помнить, когда настанет время сломать устои, тогда они будут сметены. До той поры следует забыть о проявлении личного мнения, почти всегда остающегося без проявления к нему интереса, покуда не придёт для того соответствующий час.

Написано специально для конкурса эссе к столетию Солженицына
Любое воспроизведение в СМИ, помимо разрешения редакции
“Нового мира” запрещено

» Read more

Фазиль Искандер “Стоянка человека” (1990)

Искандер Стоянка человека

В литературном наследии Искандера действительно трудно разобраться. Прижизненные издания носят скорее ознакомительный характер, содержащие разные истории, порою перемешанные для пышности текста. Надо ли в очередной раз говорить про само построение произведений Фазиля? Если кто возьмётся за грамотное составление собрания его сочинений, то он будет поставлен перед необходимостью задуматься о формировании сборников согласно дате первых публикаций, либо взяться за ещё более масштабное мероприятие, объединив основную часть трудов в единое повествование, напоминающее роман-реку. Всё прочее – это всё тот же опыт прижизненных изданий, оценивать которые в совокупности расположенного на их страницах – ни к чему не обязывающее занятие.

Но интерес к Фазилю в данный момент исходит от факта присуждения ему Госпремии за два сборника, одним из которых является “Стоянка человека”. Тут Искандер показывается как бы в полном раскрытии с преобладанием описания детских лет. Но сперва даётся представление в общем. Выросший в Абхазии, Искандер думал поступить в институт. Желая то осуществить согласно умственных способностей, он столкнулся с таким понятием, имя которому разнарядка. Быть кем-то особенным Фазиль не желал, поэтому поступил туда, где не смотрели на его национальность. В итоге он выучился в Литинстуте, после начав работать в газетах разной степени важности, о чём он с удовольствием писал, особенно раскрывая моменты недопонимания между ним и редакторами.

Сборник “Стоянка человека” повествует о многом. Повествовательная канва откатывается и далеко назад. Искандер писал про деда, которому довелось в числе абхазов переселиться в Турцию, поверив тамошним обещаниям о едва ли не райской жизни. Когда реальность оказалась обыденно жестокой, то через череду едких саркастических суждений, дед подался обратно. Уж лучше жить и страдать на своей земле, нежели жить и страдать на чужбине.

Был у Фазиля сумасшедший дядя. Как не описать с юмором подобного человека? Пусть другие хвалятся родственниками космонавтами, военными, милиционерами, он же гордится столь неоднозначным представителем семейства. В этом и заключалось мировоззрение Искандера, готового выставлять напоказ самое неприятное, придавая ему вид забавной ситуации. Тут бы стоило читателю поучиться, усвоив урок в виде отношения к действительности, не придавая ей особого значения, зато умея принимать свыше данное.

Не обойдёт Фазиль и тему первой любви. Не он выступил инициатором отношений, девушка сама написала ему письмо. Правда та история приобрела развитие в духе мелодрамы, где особое место отведено ёмкости слов непосредственно Искандера, тогда как от других требовалось соглашаться с его предположениями. Пусть читатель знает сразу, ежели к чему-то Фазиль стремился и легко то обретал, он от того тут же отказывался, ибо этим он возвышался в собственных глазах. Вроде бы должен был поддаться искушению, но он будто бы выстоял. Пускай и оскорбил тем чувства других людей.

Есть в сборнике история и про беседу с немецким туристом, затрагивающая положение предвоенной Германии, военные события и суждения о лидере Третьего Рейха. Хватает и историй об Абхазии периода Великой Отечественной войны. Особенно из всего выделяется цикл заметок, озаглавленных “Стоянкой человека”, послуживших и названием для всего сборника. В них Искандер отступил от повествования от своего лица, передав право слова литературному персонажу, особенно акцентируя внимание на его дворянском происхождении. Войну он пройдёт лётчиком. В старости станет испытывать страх перед глубиной. А в целом – все истории выдержаны в общем духе, отчего читатель не сразу сумеет провести черту между присутствием автора и выдуманными им обстоятельствами чужой жизни.

» Read more

Андрей Битов “Улетающий Монахов” (1957-90)

Битов Улетающий Монахов

Есть ли смысл выражать мнение? Смысла нет. Сказанное сегодня, завтра для тебя не будет представлять ценности. А сказанное завтра, станет противоречием ранее выраженной точки зрения. Будучи молодым, человек видит мир иначе, нежели смотрит на прожитое годами убелённого сединами старика. И нет в этом ничего противоестественного. Это обыденное понимание действительности. Говоря проще, всё познаётся в сравнении. Покуда молодому человеку мнится одно, достаточно мельчайшего изменения в понимании усвоенного, как всё переменяется едва ли не на противоположное. Понимал ли это Андрей Битов, начиная работать над романом “Улетающий Монахов”? Он – двадцатилетний – пытался познать материи, довольно тонкие, чтобы о них размышлять. Понадобились долгие годы, прежде чем написанные им повести обрели законченный вид произведения-пунктира, вместившего чувства человека, прошедшего жизнь от пылкой первой влюблённости до осознания бренности бытия.

Нельзя спешить. Пусть время само даёт ответы на вопросы. Но как быть, если имеющее значение сейчас, грозит удалиться и оказаться навсегда утраченным? Только кажется, будто нужно поддаться чувствам, согласившись принять кажущееся важным именно в представленный для того момент. Не получится отсрочить, ибо не будет покоя голове, сжигаемой мыслями от необходимости предпринимать действия. Вот тут-то и следует остудить пыл, позволив всему идти своим чередом. Так ли важно совершить кажущееся необходимым? Будущее покажет, насколько ошибочными были те мысли. Потому человек не раз оглядывается назад, горько сожалея о сделанном. А ведь позволь он себе отстраниться, он бы если и жалел, то только о том, что тогда не попытался совершить задуманное. И как итог, боль от сделанного или не сделанного всё равно продолжит волновать до последнего.

У Битова читатель видит главного героя, изначально влюблённого в девушку на пять лет старше его. Он – скромный парень, стыдящийся отношений – пытается заявить о себе, завоевать любовь и жить в неге. Таковое ему мнится, поскольку иного он себе представить не может. Ведь и сравнивать ему не с чем. Будь у него любимая девушка раньше, теперь бы он не вёл себя настолько робко. Нет, он решительно бы разрушал возводимые против его мнительности преграды. Не остановить его пыл родителям, и девушке не устоять перед напором жаждущего обладания ею самца. Всё это так, но он молод и не понимает, зачем ему вообще потребовалось любить. Организм желал: чего он никак не мог понять. Против первой любви ничего не сделаешь, особенно той, которая не являлась бесплотными мечтаниями об отношениях, а протекала во взаимном диалоге, где один наставил на необходимости быть рядом, а другой – уже познавший жизнь – предпочитал держаться на расстоянии.

Дав читателю представление о главном герое произведения, Битов поведёт его дальше. Первая любовь растворится, будто её не было. Жизнь окажется поглощённой рутинными обязательствами. Главный герой женится на одной, потом разведётся, будет искать похожих женщин, обязательно их находя. Достаточно пожелать принять желаемое за действительное, как действительность преображается, позволяя в отдалённой схожести видеть явное сходство. С такими иллюзиями и будет жить представленный вниманию читателя человек, покуда не придёт к нему весть – тех, кого он некогда любил, более нет среди живых. Так для чего страдала душа, из каких побуждений изнывало тело? Теперь станет ещё больнее, так как когда-то требовалось всего лишь проявить хладнокровие.

Сам Битов в завершении говорит, отражая судьбу произведения “Улетающий Монахов”, всеми одобряемого, но никем не публикуемого. Ярчайшей характеристикой стало рассуждение, будто им написан роман, на всём протяжении которого двое ищут момент, когда им удастся переспать. Тут допустимо ответить в духе высказанного: каков у человека жизненный опыт, такова его реакция на литературные произведения.

» Read more

Михаил Булгаков “Мастер и Маргарита. Дописать раньше, чем умереть” (1934-36)

Булгаков Мастер и Маргарита Третья редакция

Дописанный роман Булгаков таковым не считал. Чего ему не хватало? Он вносил правки и переписывал главы. Совершенства не наступало. Требовалось расширять повествование за счёт новых обстоятельств, прежде упущенных. Почему бы не проработать эпизод с волшебством Воланда? Может следует задуматься о новых персонажах? Чем будет больше действующих лиц, тем лучше окажется в результате. Возвращаясь к Га-ноцри, Михаил желал довести начатое до конца. Нет нужды разбираться в становлении взглядов сего бунтовщика, лучше показать обстоятельства казни. Считается известным, будто Христа смертельно ранили копьём. Следовало художественно обработать данное обстоятельство.

Если продолжать работу в подобном духе, малым размером произведения не ограничишься. Постоянно будут возникать новые детали, обязательно вносимые в действие. Получалось, роману не быть написанным никогда. Потому-то Михаил в 1934 году остановился и проронил фразу “Дописать раньше, чем умереть!”, ставшую исходной точкой для третьей редакции “Мастера и Маргариты”. Но теперь нет речи о цельности. Читателю предстояло ознакомиться с черновыми записями без чёткой привязки к содержанию. Придётся внимать отрывкам, самостоятельно соотнося их прежнее понимание с тем, что ныне принято считать заключительной редакцией романа. И дабы запутаться, исследователи творчества Булгакова предлагают дописанные и переписанные главы третьей редакции считать к тому же и четвёртой редакцией.

В действительности никаких новых редакций не было. Булгаков взялся дополнять им уже написанное. Вниманию читателя представлены личные дневниковые записи, внимать которым он вправе уже согласно тому, что их посчитали нужным довести до его сведения. И как бы не казалось важным проявить интерес ко всему, так или иначе связанному с романом, браться за обрывочные авторские измышления – равносильно попытке читать чужие мысли. Не отдыхал ли Михаил от суеты, воплощая на бумаге мистические материи? Задавленный необходимостью выполнять заказы театров, он хотя бы в чём-то позволял себе проявлять собственную волю, чем собственно и являлась работа над “Мастером и Маргаритой”.

А нужно ли вносить элемент нереальности? Из-за чего приходится думать, будто страницы произведения наполнены необычными для действительности событиями? Мало ли аферистов в государстве Советов? Они и не такие фокусы способны совершать. Предсказать гибель человека? Легко. Обратить деньги в бумагу? Ещё легче. Приговорить кого-то к смерти? А это уже и не мистика вовсе, а обыденная боязнь грозящих случиться потерь. Облегчить страдания умирающего? Вполне себе гуманизм, свойственный каждому, кто склонен сочувствовать страдающим. Множество мыслей кружило вокруг Булгакова, к тому же погружённого в круговорот собственного отчуждения от общества. Хоть где-то он казался себе творцом, постепенно создающим будто до того никем не написанное.

Внося изменения, Михаил не мог не понимать – умрёт он всё же раньше. Нельзя завершить труд, в котором не можешь поставить точку. Должна остаться недосказанность, с чем Булгаков не желал соглашаться. Обязательно последуют разночтения, причём не в его пользу. Читатель станет думать о чём угодно, кроме действительно важного. И тут стоит задуматься, к чему думал Михаил подвести читателя? Вполне хватало так называемого “Великого канцлера”. Ответ кажется простым. Не имея шансов на публикацию, Михаил предпочёл дорабатывать созданный им материал. Он продолжал действовать без определённого замысла, доводя до совершенства имеющееся.

“Мастер и Маргарита” не ограничивается четырьмя редакциями. Булгаков продолжит работу над романом. В его творчестве дополнительно выделяют пятую и шестую редакцию. О них следует поговорить отдельно. Пока же можно поставить промежуточную точку. Если Михаил того сделать не мог, следует это сделать за него.

» Read more

Михаил Булгаков “Чёрное море”, “Минин и Пожарский” (1937)

Булгаков Чёрное море

Куда ещё Булгаков мог податься? Возвращаться к написанию фельетонов он явно не желал, его бы и не приняли в периодических изданиях. Поступило предложение писать либретто для опер. Выбора у Михаила не оставалось. Он уже привык получать деньги, не видя итог своей работы осуществившимся. От него требовали создать литературное произведение, и Булгаков соглашался. Об ином он не помышлял. Склонность к творчеству помогала прокормиться и рассчитываться с долгами. На очереди у Михаила было две работы: “Чёрное море” и “Минин и Пожарский”. Первая – о гражданской войне. Вторая – на историческую тему.

Булгаков должен был знать – всё зависело от различных факторов, способных повлиять на результат труда. Если не находилось причин отказать в постановке, тогда написанное обретало новую жизнь на сцене. Как случилось с “Чёрным морем”. Тесно работая с композитором Сергеем Потоцким, Михаил в очередной раз воплотил замысел сего деятеля, предоставив возможность гражданской войне принять вид оперы. Иначе сложилось с либретто “Минин и Пожарский”, оказавшемся невостребованным, уступив право на постановку схожему по замыслу произведению “Иван Сусанин”.

Это кажется, словно Михаил переживал, огорчаясь от невостребованности. Подобным образом думает и читатель. Всё объясняется итоговым результатом в виде публикации. Если тексты оставались без внимания, тогда и писатель должен восприниматься глубоко переживающим. Только так ли это? Будучи некогда молодым, способным творить без отдыха, Булгаков не гнался за известностью. Это ныне проведены изыскания, установлено, что именно написал Михаил. Тогда этого делать никто не желал, да и не имелось для того надобности. Из чего можно сделать вывод: Булгаков привык работать, получая зарплату за делаемый им процесс. И только.

Следует огласить новый вывод из сказанного: Михаил не во всём проявлял старание. Потому не кажется странным внимать сухости составленных им заготовок для опер. Почему бы не думать, будто Булгаков заранее не питал надежд на успех, согласный создавать требуемый продукт, ни о чём более не помышляя. Какими станут окончательные варианты – не так важно. Всё равно им не быть поставленными. А если случится иное, тогда запрет на постановку последует едва ли не сразу, достаточно устроить первый показ. Именно с грузом подобных мыслей Михаилу и приходилось творить.

Сомнительно, чтобы Булгакова вдохновляла гражданская война. Неважно какая. Хоть недавняя, либо периода Смутного времени. Он брался описать духовный подъём одних и моральное разложение других. Но не отказывал и в праве на достойную смерть оступившимся. Вполне понятно, лучше он сумел поведать о борьбе красных с белыми, нежели сообщить о противостоянии народного ополчения полякам, литве и шведам. Вследствие чего либретто оперы “Минин и Пожарский” никому не пришлось по нраву, чему нет необходимости искать какое-либо объяснение вообще.

Как сказано выше, “Чёрное море” обрело должный вид. Как прошла постановка – сведений нет. Чаще всего о том никто ничего не сообщает, поэтому опираться не на что. Может сложиться мнение, словно Потоцкий поставил оперу не по либретто Булгакова. Пусть даже год написания и постановки совпадают. Думается, зритель шёл смотреть не из обыденных побуждений получить эстетическое удовольствие. Ему было интересно взглянуть на терпящих поражение представителей белого движения, поставленных в безвыходное положение, из-за чего им приходилось самим себя убивать.

У Булгакова будут ещё либретто. Писать он их не откажется, как не отказывался от всякой работы, если за то полагалась оплата.

» Read more

Михаил Булгаков “Александр Пушкин” (1935)

Булгаков Александр Пушкин

Он – Пушкин, он – поэт, в него стреляли, и убили, но не до конца. Он жил, в нём страсть жила, и теплилась надежда на благостный исход. Таким же и Булгаков был, в опале пребывая, ощущая гнев судьбы. И близким видел час расплаты, всё дожидаясь под прицелом оказаться. Красиво сказано, но – вот – увы. Михаил горел идеями, когда к тому испытывали интерес другие. Так испытал он чувство написать о Пушкине, изучив документы, но не решившись на самое главное, затронуть непосредственно самого поэта. Пусть говорят о нём другие, испытывают злобу или думают о нём. Он всё равно убитым будет, но где-то там, и тихо он умрёт, не обретя внимания от Михаила.

У пьесы “Александр Пушкин” есть другое название “Последние дни”, более правильное по смыслу, учитывая предложенное Булгаковым содержание. Действие касается ранения Пушкина Дантесом на дуэли. Читатель знает, к чему должен подвести его Михаил. Это теперь кажется, будто то событие имело важное для страны значение. В действительности же, ровно как и любое другое происшествие, всё возникает спонтанно, будто бы без подготовительных к тому мер. Все знали о разладе между Пушкиным и Дантесом, кому-то было ведомо о готовящейся дуэли, но обыденность заставляет рассуждать о другом. Кажется важнее не уберечь людей от неоправданных поступков, а убедиться – куплено ли молоко, сколько осталось яиц, чем насытить желудок вечером. И как бы не казалось необходимым обсудить причины надвигающейся трагедии, Михаил предпочёл не отходить от обычной жизни, позволив действующим лицам маяться от всегда присущих людям пустых сует.

Читатель может подумать, что пустое времяпровождение – удел всякого, кто живёт вне обязанностей. Опровержением этому является второе действие пьесы, где высшие лица государства страдают от скуки, проводя часы в разговорах на повседневные темы, не имеющие никакого значения. Им бы обсуждать Пушкина, его дерзость и пыл, вместо чего им и без того хватает забот, нежели искать способы избавиться от произносящего громкие слова поэта, всего-то заставляющие напрягаться от хотя бы кем-то допускаемых вольностей.

И всё-таки Пушкин есть в пьесе. Булгаков сообщает о его болезни. Александр пребывает в немощи. За пределом читательского внимания кипит другая жизнь, протекающая как никогда остро. Ведь Пушкин готовился к очередной дуэли, на которой он не собирался выступать с шутовскими проявлениями своего характера. Отнюдь, раненый в живот, он стрелял ответно, ранив Дантеса в руку. Об этом Булгаков умолчит, удостоив читателя фактом случившейся вне пределов сцены дуэли. Вместо сего исторически важного момента, Михаил позволил действующим лицам, расположившимся в уютной домашней обстановке, гадать по последнему изданию поэмы “Евгений Онегин”, раскрывая её на разных страницах и зачитывая должное с ними происходить, случиться вскоре или уже имевшем место произойти.

А после Пушкин умрёт, так и не став частью пьесы о нём же. И это кажется правильным поступком Михаила. Без того достаточно сказано о случившемся, пора задуматься о других людях, знавших Пушкина и имевших к нему прямое отношение. Только приходится признать, согласно версии Булгакова, неизбежное случается, всегда принимаемое с холодным сердцем. Пушкин жил, сам решая, когда ему умереть, вне зависимости от каких-либо обстоятельств, способных тому помешать. К этому привыкли его окружавшие люди, переставшие серьёзно относиться к постоянно случающимся с ним дуэлям, чаще завершавшихся, так и не начавшись. И когда Пушкин оказался смертельно ранен, то было принято с осознанием свершившегося. Человек не может постоянно переживать, когда-нибудь он становится безучастным.

» Read more

Михаил Булгаков “Иван Васильевич” (1935)

Булгаков Иван Васильевич

Обстоятельства диктовали собственные условия. Не добиваясь успеха в личных инициативах, Булгаков не мог рассчитывать на положительный успех и работая над идеями других. Само имя Булгакова продолжало звучать предостережением. И это ещё не при начавшейся официальной травле. Недовольство росло постепенно, грозя в ближайшее время перехлестнуть через край. Было очевидно, напиши произведение не Михаил, а другой – угодный власти писатель – публикация получила бы одобрение. Все слова, будто в каком-то из произведений можно увидеть нечто, порочащее советскую действительность, – надуманные. На самом деле имеется наглядная зависимость от желания одних навязать волю другим. Любые обстоятельства получится трактовать с помощью всевозможных аргументов, допуская в суждениях абсурдные предположения. Допустим, отчего упоминание Ивана Грозного и проводимой им политики должно напоминать партийную линию, якобы имеющую схожие моменты? Однако, кому-то такое подумалось. И вот, после первой постановки, пьеса “Иван Васильевич” оказалась под запретом.

Взяв за исходную точку “Блаженство”, Михаил, согласно поступившим предложениям, взялся проработать иной сюжет. Действующие лица уже не станут отправляться в будущее, как и не будет временных коллизий с разницей в несколько лет, хватит двух обстоятельств, вроде привнесения героев современных автору дней в прошлое, с аналогичным перенесением исторических лиц в настоящий момент. Изменять персонажей Михаил практически не стал, допустив только для ряда из них перемену имён. К тому же усилилось присутствие жены изобретателя и царя.

Теперь оказывается следующее, инженер Тимофеев пребывает в думах, как ему добиться возможности перемещаться во времени. Причём, ежели в “Блаженстве” он себе это ясно представлял, то теперь недоумевает, отчего сооружённый им агрегат не функционирует. Собственно, приходится удивляться, так как для запуска машины времени требуется поворот ключа. К тому же, изобретатель женат на актрисе, у которой за последние годы были три или четыре развода. Не пытался ли этим Булгаков создать впечатление о случайностях, становящимися доступными неподготовленным людям? Вручить столь сложный механизм человеку с лёгкими представлениями о жизни, значит обрести неизбежные сложности. Потому и разворачивается действие, способное позволить иначе понимать действительность, поскольку человеку из настоящего нужно научиться соотносить себя с прошлым. Вполне разумно предположить, что историческим лицам, попавшим в будущее не по своей воле, такое не может быть по силам.

Создавая комедийные ситуации, Михаил не стремился намекать на неустроенность жизни советского человека. Проблема в том, что граждане Советского Союза не умели смеяться над собой, или того боялись партийные лидеры. Но, скорее всего, дело именно в Булгакове. Все понимали – перед ними комедия, причём весьма абсурдная. Путешествие во времени – всего лишь фантазия, не имеющая возможности быть осуществимой. Исходя из этого допускалось посмеяться над нелепостью представленных сцен, продолжив жить дальше, не приобретя новых дум и никак не соотнося увиденное с действительностью. Наоборот, когда нечто запрещается, тогда и возникают мысли, будто опасения имели реальную почву. Из этого приходится делать вывод – политика Иосифа Сталина идентична политике Ивана Грозного.

Дабы не нагнетать обстановку, согласно всё тем же предложениям, Булгаков опять представил действие сном, будто бы приснившимся инженеру. Ему привиделось, как созданный им аппарат работает, как ему удаётся перемещаться во времени. И учитывая лёгкость мысли сего изобретателя, живущего мечтами, нежели реальностью, соглашаешься с невозможностью описанной Михаилом истории. К сожалению, художественный замысел терпит крах перед здравым смыслом обывателей. Обязательно нужно искать то, чего нет. Самое страшное, это заставляют делать со школьной скамьи, внушая, якобы писатели обязательно нечто подразумевали, хотя они просто зарабатывали на кусок хлеба.

» Read more

Михаил Булгаков “Необычайное происшествие, или Ревизор” (1935)

Булгаков Необычайное происшествие

Хочешь оказаться востребованным, соглашайся на предъявляемые требования. Имея на руках написанный киносценарий “Ревизора” по произведению Гоголя, Булгаков пошёл на уступки и не стал противиться необходимости продолжить работу над текстом в соавторстве с режиссёром Коростиным. Что из этого вышло? Во-первых, рукопись была опубликована. Во-вторых, снят художественный фильм. При этом сам сценарий не нёс должной быть ему присущей ценности. Можно даже сказать, Михаил остался при собственных интересах. Вынужденный соглашаться, он допустил всё требуемое, понимая, в любом другом случае повторится ситуация, подобная киносценарию “Мёртвых душ”. Проделанная работа останется сделанной напрасно. Пришлось в какой уже раз забыть о гордости, тем более принимая факт действительного интереса со стороны Коростина, горевшего желанием снять фильм.

Остаётся отметить некоторую особенность работы над сценарием. Это нельзя назвать художественным произведением. Скорее тут стоит говорить о впечатлениях от прочитанного, написанного непосредственно в исполнении самого Гоголя. Коростин мог ознакомиться с “Ревизором”, решив в точности донести содержание произведения до зрителя. Осталось найти общий язык с Булгаковым, вероятно такого подхода не придерживавшегося. Было бы странно видеть, что бы он – литератор с именем – подражал чужому творчеству, тем более пересказывая своими словами. Для Коростина, поскольку он писателем не являлся, то затруднений не представляло. Всё-таки он выступал в качестве заинтересованного лица, лишённого предрассудков кинематографического искусства.

Вследствие вышеозначенного, читатель получил для ознакомления работу, ставшую вольным изложением оригинального “Ревизора”. Какой интерес в чтении подобного текста? Без участия в процессе работы над оным именно Булгакова – никакого. Многие ли читают сценарии к фильмам? Обычно ограничиваются просмотром, даже не задумываясь проверить, каким образом режиссёр исполнил представленный ему сценаристом текст. В нашем случае ситуация иная – мы не знаем, какой результат вышел у Коростина. Собственно, о нём самом нам известно сугубо по соавторству с Булгаковым, тогда как итоговый продукт творчества остался без лицезрения. Если читателю интересно, почему именно так, то легко пояснить: фильм ныне утрачен, если он вообще был снят полностью.

Если говорить обыденно, Булгаков и Коростин создали основу для дальнейшей работы. Такое вполне допустимо назвать кратким пересказом, куда вошли наиболее значимые сцены, должные потребоваться для съёмочного процесса. Может в том и был секрет успеха – все согласились с необходимостью действовать сообща, не заявляя о личных правах на часть творчества. Всё шло самотёком, где всякое предложение одобрялось, если оно не расходилось с позицией Коростина. Осознавал ли Михаил зависимость, лишавшую его желания продолжать работу? Сложно об этом судить, так как он имел порядочную загруженность, отчего в чём-то мог положиться на других людей. Если Коростин желал действовать, Булгаков то скорее одобрял. Не станет хуже, если “Ревизор” окажется максимально близким к тексту Гоголя.

Итак, в некое место должен приехать ревизор. В этом месте поднимается типичная для русских селений суматоха перед визитом начальства. Делается всё, лишь бы прибывающий оказался доволен. Как то сделать в короткий срок, и требуется ли исправлять вообще? Гораздо проще умаслить, обласкать и оставить с хорошим впечатлением от отношения, тогда стоит надеяться на благоприятное заключение от увиденного. Вполне понятно, в Советском Союзе такая ситуация сложиться не могла, подобное осталось уделом сошедшей на нет Российской Империи, может потому и утратившей значение для совершивших революцию людей. Значит не было провокационных моментов, из-за которых “Ревизора” могли не одобрить. Впрочем, участие Булгакова – своего рода провокация, грозящая крахом любому начинанию. И, поскольку Михаил оказался на вторых ролях, “Необычайное происшествие” имело малый успех, зато свершившийся при его жизни.

» Read more

Михаил Булгаков “Мёртвые души” (киносценарий) (1934)

Булгаков Мёртвые души киносценарий

Адаптировать книгу для съёмок художественного фильма, значит обокрасть её автора. Из всего действия чаще берётся малое, к тому же в ином от оригинала варианте. Получается подобие краткого пересказа, где преобладает чьё-то узкое видение, с литературой не имеющее общего. Создание киноленты требует особого подхода, прежде не раз испытанного. Как с этим согласовать потребность самих писателей доносить до читателя максимум из возможного? Каким не являйся талантливым беллетристом, изменить существующее положение дел не сможешь. Некогда Михаил пытался создавать из произведений пьесы, теперь обрёл возможность на нечто подобное, поскольку ничего в сущности не изменяется, переиначивай для театра или кинотеатра.

Пьеса по поэме Гоголя “Мертвые души” с успехом шла на сцене, поэтому к Булгакову обратились с предложением написать киносценарий. Хитростей никаких не подразумевалось. Создай нечто подобное. Надо ли говорить, что фильм в итоге не был снят? Возникли разногласия из-за самого сценария. Стоит предположить, случилось отторжение ещё одного нового осмысления произведения. Вместо точного следования труду Гоголя, получено размышление о причинах, побудивших главного героя скупать умерших крестьян. Теперь оказалось, вместо стремления облегчить бремя помещиков, вынужденных платить подати за выкошенных хворью прикреплённых за ними людей, Михаил предложил выставить Чичикова аферистом, задумавшим обмануть государство, заложив каждую мёртвую душу по двести рублей, получив тем самым баснословную прибыль. От зрителя не нужно ничего скрывать. Всё должно быть ясно и понятно. Посему не надо дальше ломать голову, лучше проследить, каким образом Чичиков убедит продать ему умерших крестьян за бесценок.

Встречи с помещиками в другом виде не представишь. Гоголь постарался, дабы отразить наиболее характерные типажи, исправлять которые нет смысла. В рамках фильма полагалось предлагать зрителю посещение каждого из них с включением бесед между главным героем и извозчиком, пока они будут передвигать между поместьями. Читатель хорошо знает, кто встречался Чичикову, почему продавал или не продавал, как относился к затее, и к чему всё в итоге привело. Прежде и Булгаков был в том уверен. Например в пьесе он обличил коррупционную составляющую бюрократии Российской Империи. И теперь нужно понять, почему такой вариант был исключён из киносценария.

Чичиков – персона грата. О нём ходят слухи – он богатый человек, миллионщик. В его обществе приятно находиться дамам. Такого человека необходимо пригласить на устроенный губернатором бал. И уже там разыграть для зрителя трагедию. Выходит, будто театральный зритель желает видеть обличение порядков, а злодеям – не воздаяния, а шанс на исправление, для чего допускаются любые способы ухода от ответственности. Иначе происходящее на экране представляет кинозритель. Злодей обязан быть обличён и наказан. Следовательно, Чичиков не должен откупиться, ему полагается отправиться отбывать наказание, ибо иного выбора у нарушающих законы быть не может.

Читатель согласится: нельзя брать чужое, перерабатывать и выдавать за своё, даже с указанием на авторство первого создателя. В литературе не одобряется использование чужих сюжетов, если не проделана работа, изменяющая до неузнаваемости знакомое прежде. В случае художественных фильмов не так – одобряется переснимать однотипное действие. Потому, снимай “Мёртвые души” хоть каждый год, никто и слова не скажет, ибо так принято и не порицается. А дабы не допускать полной схожести, внеси изменяющие наполнение детали. Вполне очевидно, почему от оригинала в итоге почти ничего не остаётся.

И Булгаков внёс долю своего участия. Как оказалось – напрасно. Итак в его творчестве переизбыток отсылок к Гоголю, но Михаил не собирался останавливаться.

» Read more

1 2 3 29