Tag Archives: литература германии

Генрих Манн «Верноподданный» (1914)

Манн Верноподданный

После франко-прусской войны Германская империя стала почивать на лаврах. Седан оказался наполненной золотом бочкой, в страну хлынул поток денег. Часть населения пожинала сверхприбыли, другая продолжала жить впроголодь. Ситуация к концу XIX века сложилась и без того неблагоприятная — социал-демократы становились всё активнее, их понимание мироустройства призвано было повернуть всё с ног на голову. Молодой кайзер Вильгельм II вёл Германскую империю к развалу, сам того не желая. Любые контрмеры или уступки могли замедлить процесс уничтожения монархии, они не могли полностью отменить грядущие перемены. В стране продолжали оставаться верноподданные — кто знал, что лучше сохранить имеющееся, нежели после пожинать плоды разрухи.

Генрих Манн нарисовал главного героя произведения «Верноподданный» циничным человеком с гадкими помыслами, обязав его жить в своё удовольствие. Сызмальства главный герой обожал проказы, он с трепетом ожидал порки. Когда пришла пора самому браться за управление заводом, доставшемся по наследству, он остался прежним. Удивительна та особенность его мыслей, постоянно приписываемых ему автором, он стремился воплощать собой германского кайзера, осуществляя в мелком масштабе то, что Вильгельм II осуществлял в масштабе империи. Чаще главный герой опережал ход мыслей властителя, заранее действуя так, как тот поступит немного погодя.

Не надо быть знакомым с историей второй половины XIX века, чтобы понять, кого именно желал опорочить Генрих Манн. В лице главного героя «Верноподданного» ясно читается, кто был в действительности циничным и имел гадкие помыслы. Возможно, это мнение является заблуждением. Но ежели главный герой схож в одном, значит он должен походить на кайзера в прочем. Будь главный герой всего лишь сторонником, копирующим линию поведения Вильгельма II, то подобные выводы не могли возникнуть. А поскольку главный герой являет собой кайзера в миниатюре, значит иного вывода вынести из произведения не получится.

Рабочий класс требует предоставления работы и достойной их труда заработной платы. Что делает главный герой на предприятии, то делает кайзер касательно империи. Третьей стороной, находящейся между рабочими и чиновниками, продолжает оставаться буржуазия, представители которой готовы к переменам, не желая пропускать во власть социал-демократов. В котле противоречий Генрих Манн вываривает старые порядки, не единожды помянув революционный для Европы 1848 год, многое обозначивший и указавший дальнейший путь развития континента, ставший в результате провальным и отдалившим перемены на продолжительное время.

Политика на страницах «Верноподданного» преобладает. Если её опустить, произведение переходит в разряд увеселительного чтения. Следить за похождениями главного героя довольно забавно. При всём стремлении быть богатым и ни с кем не делиться, он будет попадать в неприятности, чаще пикантного характера. Аппетиты главного героя велики, а желания продолжают оставаться низменными. Только не за красивыми женщинами он предпочитал охотиться, милее ему оказывались состоятельные барышни, готовые украсить его досуг в неподходящих для того местах.

Каким бы гадким главным герой не воспринимался, он оставался верным своим принципам. Пусть он следовал за кайзером, придерживался политики Германской империи и старался улучшить производство, он оставался человеком, чьи желания вступали в конфликт с подчинёнными ему людьми. Дать рабочим то, чего они хотели, значило уже сегодня отдать им завод, самоустранившись от управления. Поступать подобно представителям буржуазии, облегчая труд рабочих и позволяя им участвовать в распределении прибылей, значило отдать им завод завтра. Личные интересы помогает сохранить лишь следование дню вчерашнему, когда завод был в твоём полном распоряжении. Именно вчерашний день определяет стратегию действия государств.

» Read more

Эрнст Гофман «Королевская невеста» (1821)

Гофман Королевская невеста

Девочкам, что видят своё счастье в принце на белом коне, будет полезно познакомиться с произведением Гофмана «Королевская невеста». Ведь не так важно, чтобы принц был именно на благородном жеребце, необходимо наличие непосредственно того, кто на сём белом животном восседает. И так может оказаться, что принц явится в образе гнома, причём не самого простого гнома, а никак не меньше ранжиром короля, пускай даже короля овощей. Дальнейший ход мыслей девочек ясен — забыть о прежнем женихе и всё сделать для последующей беззаботной жизни. Отныне девочка — королева овощей. Можно рассмеяться, но правда сурова к тем, кто закрывает на детали глаза.

В лабиринтах какой мистики на этот раз запутался Гофман? В тексте он упоминает многое, никак не укладывающееся в рамки сказочного сюжета. История придумывалась им на ходу, дабы удовлетворить желание одной дамы, выдернувшей с огородной грядки морковку, на кончике которой оказалось драгоценное кольцо. Найти в таком известии нечто каббалистическое сможет лишь заточенный в конкретном направлении ум. Осталось понять, насколько каббала имеет отношение к кем-то давно оброненным ценностям, особенно при возможной вместе с этим связи с некими огородными духами, чьё существование сомнительно.

Гофман придумал историю от начала до конца. Пытаться её понять — наиглупейшее из занятий. Повествование скорее направлено на обличение женских пороков, во имя которых прекрасная половина готова забыть о благоразумии. Имея всё полагающееся, главная героиня забудет о целомудрии, она окажется готовой ответить согласием на предложение руки, сердца и морковного хвостика. Её глаза словно затянуты пеленой, она утратила способность рассуждать и адекватно воспринимать с ней происходящее. И дело тут не в магических чарах, ограничивающих человеческие способности, а именно в нежелании людей ставить себя выше определённых условий, продолжая надеяться на дар свыше, способный в момент разрешить имеющиеся проблемы.

Продолжая тему, по иному рассматривая предлагаемую Гофманом ситуацию, от аналогичный перспектив не отказался бы и прежний жених главной героини, поступи к нему предложение от королевы овощей. Мужчинам свойственны точно такие же пороки, поэтому не стоит односторонне укорять в том только женщин. Но поскольку Гофман таковое ответвление в сюжете не рассматривает, то остаётся поверить в могущество литературы — она одна способна открыть людям глаза на действительность, ей одной дано силой слова разрушать туманящие мозг заблуждения.

Вырваться из сетей у главной героини должно получиться. Всё-таки её отец увлекается мистическими науками, знает тайны потусторонних миров и способен проконсультировать дочь в вопросах правильного выбора супруга. И быть планирующейся свадьбе изначально несостоятельной, не вмешайся в повествование коварство короля овощей, понимавшего, как важно скрыть правду от отца невесты. А правда в том, что став королевой, дочь уже не увидит отца, ибо моркови полагается жить в темнице сырой. Такой особенностью сюжета Гофман внёс в повествование чуточку драматической составляющей.

Суть «Королевской невесты» обязательно станет ясной для читателя. Не будет он больше стремиться к зову лёгкой наживы, крепко задумается на обстоятельствами хитросплетений судьбы, возьмёт себя в руки и с головой окунётся в необходимость всего добиваться самостоятельно, не надеясь на чужую помощь, даже кем-то по закону ему гарантированную. И ещё крепче задумается читатель, случись ему найти нечто ценное, будто бы никому не принадлежащее. Как знать, подарок небес может обернуться неприятностями в виде кабальной зависимости. Надо помнить, вместо золотых гор в кошельке может оказаться морковный хвостик. И что тогда делать?

» Read more

Эрнст Гофман «Эликсиры сатаны» (1815-16)

Гофман Эликсиры сатаны

«Эликсиры сатаны» — произведение Гофмана, которое надо читать с конца, иначе, дочитав до последней страницы, придётся листать в обратную сторону. Происходящее Эрнст Теодор Амадей объяснил максимально обыденно — зачин истории проистекает от буйного на раскрепощённость времени обретения Возрождением устойчивого отношения ко благости во всех сферах человеческой жизни. Но до разгадки читателю предстоит проследить историю монаха, испившего дьявольских эликсиров, иссушивших душу порочными мыслями, ибо под ними понимается прежде всего алкоголь и любовь, а после уже — воздействие приземлённых причин, к мистике отношения не имеющих.

Допельгангер, как это определение мило немецким и близким к ним по духу романтикам, будет постоянно преследовать главного героя, твёрдо уверенного, что не может за ним быть всей той вины, из-за чего его обвиняют. Он может это объяснить помрачением, вполне осознавать причастность к противоправным действиям и бежать без оглядки от будто бы им содеянного. Всюду ему предстоит сталкиваться с подтверждением вины, словно сам дьявол восстал на него, побуждая прихвостней настраивать против всех встречных. И бежит главный герой, пока не остановят его, приговорив к последнему наказанию.

Что в том беге читателю? Цепочка таинственный происшествий приводит к запутанным объяснениям, излишне нагружая информацией. Знай обо всём читатель заранее, он мог следить за историей с интересом, не учитывая ряд скрываемых автором от него моментов. Вместо этого Гофман выстроил историю, надев на читателя шоры, чем ограничил восприятие представленного на страницах действия, недоговаривая и утаивая ключевые сюжетные линии. Оправданием служит непонимание происходящего непосредственно главным героем. Но коли рассказ идёт о конкретном лице, то и повествование должно быть выверено до всех становящихся ему известных обстоятельств, но Гофман отдельно описывает действия героя, дополнительно водя за нос читателя.

Даже кажется, не требовалось объяснять всё случившееся на страницах. Пусть главный герой оставался безвестным самому себе, сызмальства воспитанным при монастырях и ставшего оратором, он бы боролся с наваждениями и непрестанно молился об избавлении от греховных сомнений в существовании божественного промысла. Гофман решил отправить его по кривой дороге изворотливой лжи. Рождённый для созидания, главный герой не желал перебороть одолевавшие его крамольные мысли. Коли всё в религиозных воззрениях сомнительно, значит не требовалось веровать в заблуждения. С этого начнутся мытарства главного героя. Он всё-таки узнает, кто был его его отцом, почему на нём страшный грех и разберётся в причинах неприятностей.

И вот читателю стало ясно. Гофман объяснил мотивы главного героя и прочих связанных с его поступками действующих лиц. История предстала такой, какой её хотелось видеть с первых страниц. Необязательно, чтобы корни уходили так глубоко. В действительности корень зол находится ещё глубже, нежели о том мыслил Гофман. Ситуация начинается не с событий, показанных читателю, а с ветхозаветных времён, когда для человека существовал рай и более ничего о мире ему не было известно. Эрнст взял более близкое для описываемого им действия время, придал мифическую составляющую в обрамлении городских легенд, словно в происходящем присутствует мистика. Но читатель знает, как легко поверить в невозможное, когда к тому у человека имеется склонность.

Оставим манеру изложения Гофмана без дальнейших укоров. Его творческий путь в самом начале, сравнимых по объёму с «Эликсирами сатаны» произведений он больше не напишет, а значит сосредоточится на лаконичном изложении историй со скорым объяснением сути представленных вниманию читателя событий.

» Read more

Иммануил Кант — От различия сторон в пространстве до Филантропина (1768-77)

Кант О различных человеческих расах

Столкновение философии с математикой побудило Канта искать способы лучшего понимания изучаемого им предмета, введя абсолют. Тут речь не о метафизическом понимании основ, а об идеальном представлении о мире вообще: таком, какой должен существовать, но который можно понять лишь умозрительно, то есть допускать его, не пробуя обосновать. Получается, для рассмотрения Кантом берётся абсолютное пространство с собственной реальностью вне зависимости от существования всякой материи Возможно ли к философии применять геометрические определения? Частично Кант пытается делать это, начиная с труда «О первом основании различия сторон в пространстве» (1768).

Почему Кант задумался над этим? Он берёт за исходную точку обстоятельство, наглядно демонстрирующее невозможность человека понять очевидное, не прибегая к ориентирам. Наилучшим примером является неспособностью людей ориентироваться на местности, не используя известные им способы определения сторон света. Тогда как пространство поделено на различные стороны, значит в абсолютном понимании не требуется доказывать их существование, либо мыслить о них иначе, нежели прямо утверждать их существование, используя наглядные определённые особенности природных явлений. Проще разработать понимание абсолютного пространства, тем облегчив философам проблематику понимания метафизики.

Такие мысли привели Канта к написанию труда «О формах и принципах чувственно воспринимаемого и интеллигибельного мира» (1770). В нём Иммануил объясняет, как познавать мир интуитивно и с помощью умозаключений. Нужно принять во внимание, что данный труд Кант написал для соискания должности профессора кафедры диссертации по логике и метафизике, где требовалась работа, способная выгодно представить Иммануила в качестве умеющего логически рассуждать о таком, о чём все имеют смутное представление, но всё-таки пытаются убедить прочих, будто действительно компетентны в обозначенной теме. Кант доводит до внимания ответственных лиц моменты философии, действительно всем ясные, но в представлении Иммануила обретающие вид высоконаучной зауми.

Кант рассказывает о понятии мира вообще, об определяющих его понимание моментах, о разделении их на чувственные и интеллигибельные, вплоть до рассуждений о мире как феномене, незримости времени, соотношении всего вышеозначенного с пространством. Мысли Канта скоротечно увели его в иную сторону от его же собственной философии. Неожиданно мир стал существовать из случайных субстанций, представляющих собой сущее и происходящих изначально от единой сущности, под которой следует понимать Бога, но при этом целое не состоит из субстанций. Порождение трудностей привело цепь измышлений к цитированию Кантом Мальбранша: «Мы созерцаем всё в Боге». Зачем тогда было разводить околофилософское болото?

Ценность труда свелась к единственно верному утверждению, которое должно быть обязательно упомянуто: «Если какому-нибудь рассудочному понятию приписывается вообще какой-то предикат, касающийся отношения пространства и времени, то он не должен быть высказан объективно; он указывает только на условие, без которого данное понятие не может быть познано чувственно».

В 1771 году Кант анонимно написал рецензию на сочинение Пьетро Москати «О существенном различии в строении тела животных и людей». От себя Кант добавил лишь то, что он склонен согласиться с утверждениями итальянского доктора, в остальном кратко пересказав суть сделанного им доклада. Тут требуется упомянуть труд Чарльза Дарвина «О происхождении видов», написанный в 1859 году. Возможно Дарвин не знал о наблюдениях Москати, поскольку о них ни разу не упомянул. Наблюдая за пациентами, Москати пришёл к мнению, что человек ранее был сходен с животными, так как за то говорит несовершенство его организма, созданного для хождения на всех конечностях, и вследствие прямохождения, по мере взросления, тело обретает сопутствующие заболевания.

В качестве уведомления о проводимых Кантом занятий по физической географии и памятуя о докладе Москати, 1775 год ознаменовался работой «О различных человеческих расах». Кант пришёл к заключению, что ранее на Земле существовала единая человеческая раса, вследствие влияния на неё особенностей почвы и питания разделившаяся на подрасы. Кропотливо анализируя настоящее положение, Иммануил выработал мнение, согласно которому люди постоянно перемещались, поэтому особенности, допустим, строения лица, не соответствуют месту современного обитания. Все эти выводы согласуются с предположениями учёных наших дней, исходящих, надо полагать, в первую очередь от точки зрения именно Канта.

Но первоначально, чтобы осознать сходство людей, Канту потребовалось обратиться к наблюдению над животными, к коим, безусловно, человек тоже относится. В то время животных делили по сходству на классы и по родам. Учитывая, что от взаимной связи людей рождается потомство, то все они относятся к одной семье. Кант учитывает и способность видоизменяться, согласно, скажем, наследственным признакам или вырождению. Отчего получались разнородности и разновидности соответственно. Поэтому Кант поделил людей на четыре основные расы: белая, негритянская, гуннская, индусская. К белой расе он отнёс европейцев, мавров, арабов, тюрков, парсов и прочие народы Азии. К негритянской — население Африки, аборигенов Новой Гвинеи. К гуннской — ойратов (понимания под ними многих, в том числе монголов, калмыков и гуннов). К индусской — древнейших жителей Индостана. Также Кант выдел смешанные расы, сочетающие в себе черты основных: китайцы, индейцы, лапландцы,

Так почему так много образовалось рас? Кант видит главную причину в способности животных приспосабливаться к условиям обитания. А человек — единственное создание, способное жить в любых климатических условиях. Кант предполагает, что если человека переместить жить в заполярье, то его потомство со временем станет меньше ростом, чему есть объективные причины. И если потомки данного человека после будут обитать в умеренном или жарком климате, то они после приобретут иные изменения, продолжая оставаться схожими согласно условиям обитания предков. Именно по этой причине не осталось среди нас людей, схожих с первоначальной расой.

В 1776 и 1777 годах Кант анонимно написал две рекламные статьи о «Филантропине» — Дессауском педагогическом институте. Основатель которого, Иоганн Бернхард Базедов, придерживался примерно схожих с Кантом взглядов на образование, понимая их несколько шире, согласно бытовавшему тогда в узких кругах увлечению просвещённых людей филантропизмом. Ничего конкретного, лишь просьба занести деньги профессору Канту на издаваемую институтом газету, дабы поддержать благостное начинание, призванное искоренить зубрёжку и прочее, не способствующее получению действительно достойного и полезного образования.

» Read more

Иммануил Кант «Грёзы духовидца, пояснённые грёзами метафизики» (1766)

Кант Грёзы духовидца

Ипохондрики готовы себя убедить в чём угодно, даже в том, чего не существует, причём уверяют себя так, что это начинает существовать в действительности — сиё есть свойство мозга сохранять разум в порядке, иначе наступают непоправимые изменения, после которых следует необратимое изменение в восприятии реальности, приводящее к катастрофическим изменениям в понимании происходящего, вследствие чего надуманное окончательно подменяет собой действительность, и человек сходит с ума. Такова характеристика ипохондрии от тех, кто удосужился ознакомиться с мнением Канта насчёт восьмитомника теософа и мистика Эммануила Сведенборга «Небесные тайны». Кант изложил мысли анонимно, дав им ироническое название «Грёзы духовидца, пояснённые грёзами метафизики».

Философия учит понимать нам недоступное. Отчего же философы не рассматривают материю иного плана, связанную с религиозными представлениями о загробной жизни? Как смеет Кант рассуждать о монаде или Боге, опуская прочие связанные с ними моменты? Ответить на этот вопрос невозможно, поскольку сам Иммануил на него не отвечает прямо, ссылаясь на то, что о том, существует загробный мир или нет, каждый из ныне живущих узнает после смерти, а до того нет смысла торопить события и заглядывать в материи, должные стать ясными и без прижизненных рассуждений. Посему любые фантазии пока ещё не умерших мистиков, Кант склонен считать дикими бреднями.

Кант приводит одну из историй Сведенборга, наполненную таинственными совпадениями, заставляющими поверить в правдивость, но до той поры, пока не начинаешь понимать, что в том нет ничего настоящего, кроме написанного текста, ловко подогнанного под желающего его принять читателя. Ипохондричные натуры согласятся с необычными переживаниями Сведенборга без дополнительных доказательств, просто в силу своей склонности их принять, ибо они настроены на принятие возможности существования проявлений мистики на самом деле, всё делая для того, чтобы невозможное оказалось возможным.

Коли мир проистекает от Бога, в чём Кант не сомневается, значит для понимания фантазий Сведенборга нужно исходить со стороны метафизики. Но при этом Кант говорит, что лично он ничего не понимает в мире духов, однако опирается в суждениях на Аристотеля, считавшего следующее: пока люди бодрствуют — они имеют общий мир, когда спят — каждый человек имеет собственный мир. Поэтому нет ничего сложного, если и Кант попробует на свой лад представить загробную реальность, применяя к тому имеющиеся у него знания.

Что есть дух? Дух и душа — одно? Если он занимает пространство, значит состоит из частиц, значит он материален. Где тогда такой дух может располагаться? Стоит допустить, будто дух не является материальным, как то предположительно относится и к душе. Если дух нематериален, значит существует мёртвая материя. Тогда, может быть, духи имеют возможность общаться друг с другом. Но тогда духи не могут иметь связь с материальным миром. Логические рассуждения замыкаются — Кант допускает существование духов, но отрицает какие-либо контакты между нашим миром и загробным.

Кант ироничен в суждениях. И всё-таки, когда речь заходит о серьёзных вещах, он напоминает — ранее видящих духов считали помешанными и сжигали на костре. Век XVIII — время просвещения. Приходится фантазёров выслушивать да лечить слабительным. В чём-то гуманность губительно действует на слабых умом, переставших опасаться расплаты за неосторожные слова, порождая таким образом новые религиозные течения, порой радикального толка вроде сектантства. Хватает и шарлатанов, преследующих целью собственную выгоду и ничего кроме того, к ним Кант склонен был относить и господина Сведенборга, пережившего внутреннее прозрение и решившего донести до людей духовный смысл священных писаний.

» Read more

Иммануил Кант — От прекрасного и возвышенного до естественной теологии и морали (1764-65)

Кант Собрание сочинений Том 2

1764 год — это год, ознаменовавшийся тремя трудами Иммануила Канта: «Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного», «Опыт о болезнях головы» и «Исследования отчётливости принципов естественной теологии и морали». Кант в прежней мере работает на нужды университета, вступает в полемику с острословами и пробует себя в соискании премий Прусской академии наук. Данные труды не являются тем, что хотелось бы видеть интересующемуся размышлениями Канта. Иммануил излишне углубился в психологию, борьбу с противной науке ересью и в противопоставление философии математике.

Размышление над словами — это всего лишь размышление над словами. Именно так думается, стоит ближе ознакомиться с работой «Наблюдения над чувством прекрасного и возвышенного». Кант перестал думать об устройстве мира, отдав себя пониманию человеческой натуры. Что есть человек? Если он есть человек, то что он тогда из себя представляет? Философы древности никогда не были голословными — всегда опирались на конкретные сравнительные доказательства. Немецкие учёные к тому не стремились. Они брали нечто в абсолюте, представляли это на собственное усмотрение и оттого исходили в размышлениях. Кант поступал аналогично немецким учёным, не задумываясь проводить сравнения между, допустим, монадой или галактикой и человеком. Оттого его наблюдения кажутся занимательными, но лишёнными полезной составляющей.

Кант сравнивает людей между собой, укрепляясь в и без того устоявшейся системе. Он поставил задачу понять, как каждый темперамент (холерик, флегматик, меланхолик, сангвиник) реагируют на прекрасное и возвышенное. Для примера Кант взял трагедию, ибо она возбуждает чувство возвышенного, комедию, взывающую к чувству прекрасного, и гримасы, под которыми Иммануил понимает блажь, вроде дуэлей, четырёх силлогических фигур и прочей ерунды. Дополнительно Кант размышляет, как к сему вышеозначенному относятся мужчины и женщины. Не обходит вниманием Кант и различие в понимании прекрасного и возвышенного представителями различных национальностей. Для понимания нравов XVIII века такая информация может оказаться полезной.

В «Опыте о болезнях головы» Кант заметил, что поэт, сочиняющий плохое стихотворение, очищает себе этим мозг. Видя, как сам Кант пишет анонимные работы, вроде этой, хочется сказать в том же духе, только касательно философа, размышляющего вокруг предмета, почти никак не связанного с его деятельностью. Причиной, побудившей Канта высказаться касательно глупости, стало хождение по стране людей с сомнительными воззрениями, словам которых верил народ. Для Иммануила всё объясняется болезнями, исходящими от головы, не поддающимися лечению: слабоумие, умопомешательство, безумие, фанатизм и многие другие. Исключение сделано для повреждения воли — его Кант отнёс к болезням сердца. В 1766 году Кант выскажется подробнее, на свой манер рецензируя книгу мистика Сведенборга.

Разделяя людей, Кант озадачился тем же в отношении философии и математики — наук, с помощью которых человек познаёт мир, но делает это различными способами. Этому он посвятил труд «Исследование отчётливости принципов естественной теологии и морали». Если философ познаёт мир аналитически, математик — синтетически. Доказательства и выводы философ строит на абстрактных понятиях, математик — на конкретных. У философа бесконечное множество неразложимых понятий и недоказуемых положений, у математика их количество ограничено, что объясняется предметом исследования, так как в математике из составляющих собирается определённое целое, в философии наоборот — исходя от неясного целого, необходимо найти ещё менее ясные составляющие. Мнение философа временно — быстро утрачивает значение, уступая новым взглядам; мнение математика часто уподобляется вечности, ибо объект исследования лёгок и прост, тогда как у философа он — труден и сложен.

Кант ссылается на Августина, сказавшего: «Я хорошо знаю, что такое время, но, когда меня спрашивают, что оно такое, я не знаю». Этим подразумевается то, что математик имеет чёткое представление, допустим, о квадрате, но философ в своих размышлениях редко бывает уверенным до конца. Понимая мысли Канта глубже можно сказать, что для философа и квадрат намного сложнее, нежели его пытается представить математик. Различается и подход к метафизике, которую философия пытается измыслить, а математика обосновать логически. Максимально достоверно понять действительность человеку под силу, но философия и математика ему в том не помогут, потребуется нечто иное, поскольку философ постигает суть интуитивно, а математик — разумом, чего недостаточно. Что достоверно для математика, философ подвергнет сомнению, и наоборот.

Трактат Кант закончил двумя определениями:
1. Первым основанием естественной теологии доступна величайшая философская очевидность;
2. Первым основанием морали в их настоящем состоянии ещё не доступна требуемая очевидность.

В 1765 и 1766 годах Кант вернулся к проблематике системы образования, что можно извлечь из его «Уведомления о расписании лекций на зимнее полугодие». Кант желает добиться от студентов способности размышлять над изучаемым, а не изучать материал под размышления учителей. Учеников требуется обременить рассудком дабы они могли высказывать собственное мнение, то есть показали, что их следовало бы учить мыслить, а не учить мыслям. Также и с философией. Философии научить невозможно, для этого необходимо научиться философствовать.

» Read more

Иммануил Кант «Опыт введения в философию понятия отрицательных величин» (1763)

Кант Опыт введения в философию понятия отрицательных величин

Легко понять, что означает отрицательная величина в математике — это число со знаком «минус». Умозрительно такое число поддаётся пониманию и само по себе не означает отрицания, являясь лишь противоположным по отношению к числу со знаком «плюс». При этом, данные числа находятся в пределах одной плоскости, занимай она хоть трёхмерное пространство — всё равно это пространство остаётся плоским. Истинно отрицательное число должно находиться вне доступного пониманию пространства, то есть вне его. Именно так размышляют философы, если им нужно разобраться с тем, что представляет из себя отрицательная величина.

Кант под отрицательной величиной понимает прежде всего силы противодействия. Когда продвижению корабля мешает ветер, то ветер выступает в качестве отрицательной величины. То есть корабль должен перемещаться с абсолютной скоростью, как всегда предполагают математики, не учитывая, что на любое тело, находится оно в состоянии движения или покоя, всегда оказывается воздействие. Проще указать конкретное значение скорости, учитывая все воздействующие на корабль силы, облегчая тем условия для разрешения проблематики понимания скорости. Философия такого подхода к пониманию действительности не приемлет, поэтому Кант взялся понимать под отрицательными величинами именно противодействие.

Но как воздействующая сила может быть отрицательной? Она имеет точно такое же положительное значение, поскольку может оказывать воздействие на другое положительное значение, не придавая при этом телу ускорение, а замедляя, либо отклоняя его. Тут Кант склонен видеть в понимании отрицательной величины нечто большее, нежели нечто со знаком «минус». Опять же, сам «минус» ничего не значит, если исходить в представлении о нём от ноля. Достаточно перенести ноль в другую точку, как «минус» переменит знак на «плюс», а числа со знаком «плюс» соизмеримо увеличат свои значения. Получается, отрицательные величины, используемые в математике, в действительности отрицательными не являются.

Что же делать философам? Они склонны считать, что отрицательные величины могут существовать в действительности, но не в том значении, в котором их понимают математики. Нужно говорить о тех величинах, что находятся за гранью понимания, где-то на другой стороне восприятия реальности. Нельзя под отрицательное значение подводить противоположности — тут снова всё зависит от расположения ноля. Если допускать, что холод является отсутствием тепла, то речь идёт только об ощущениях, поскольку холод устраним. Если считать пороком отсутствие добродетели, то речь касается моральных аспектов, зависимых от восприятия. Вполне может быть, что истинных отрицательных величин не существует.

Разумеется, сказанное выше практически никак не согласуется со взглядами Канта на понимание отрицательных величин. Им была предоставлена информация к размышлению, приведшая к тем выводам, которые вы имели удовольствие прочитать. Сам Кант рассуждает проще. Для него отрицательная величина — это не отрицание, а противоположное значение. Кант допускает взаимодействие отрицательных величин друг на друга, о чём ранее в «Математических началах натуральной философии» писал Исаак Ньютон. Более того, Кант углубляется в размышления и склонен считать наличие чего-то положительным значением, отсутствие этого — отрицательным. В конечном счёте получается так, что будучи сложенными все положительные и отрицательные значения в итоге дадут ноль.

Если человечество действительно желает открыть новые тайны Вселенной, разобраться с понимаем антиматерии, понять значение чёрных дыр, то следует углубиться в проработку понятия отрицательных величин. Математика позволяет логически осмыслить отрицательные величины, но от этого они не становятся истинно отрицательными. Главное затруднение заключается в ноле, вводящем в заблуждение. Достаточно понять, что отсутствие чего-то не означает его отсутствия. Оно продолжает существовать, только в другом месте или в другом виде. Отсюда же следует новый укор в сторону математики, уводящей пониманием абсолютных значений в тупик, куда учёные обязательно упрутся.

» Read more

Иммануил Кант — От рассуждений об оптимизме до четырёх фигур силлогизма (1759-62)

Кант Собрание сочинений Том 2

Кант допускает одновременное существование противоположных мнений, но всегда занимает определённую позицию. Он не может разбирать все возможные варианты, так как стремится придти к наиболее достоверному из них. Это же касается и «Опыта некоторых рассуждений об оптимизме» (1759). Не приводя ничего для сравнения, Кант однозначно утверждает — наша Вселенная идеальна, лучше её нет, поэтому Бог остановил на ней свой выбор. Для доказательства Иммануил мог использовать доступные свидетельства, допустим, беря за основу различия между жизнью на разных континентах, как наиболее должный быть понятным каждому пример. Это могло внести разлад в абсолютное понимание действительности, вследствие чего Кант в размышлениях исходил из предположений, доказать или опровергнуть которые нельзя.

Сочинения Лейбница продолжают оставаться для Канта основным источником мыслей. Если Лейбниц мог предполагать благость божественных волеизъявлений, что Бог не мог создать худого, а если между чем-то выбирает, то останавливает выбор на наилучшем. Кант склонен считать таким же образом, не допуская в лице Бога способного заложить дефекты в мироздание. Но если существует во Вселенной два идеальных мира, поскольку наш мир хорош одним, другой же — не похож на наш мир, тем не менее имеет другие притягательные черты, то почему Бог выберет именно наш? По ранее обозначенной причине — Бог выберет наилучшее. Значит, наш мир лучше прочих. Нам не дано понять различие между реальностями. Приходится принять за должное. Иного ответа быть не может.

Остаётся непонятным, почему Кант решает судить за Бога о том, что для него лучше, что хуже. И почему Бог выбирает именно лучшее, а не худшее. Может Иммануил рассуждениями об оптимизме привлекал студентов на лекции? Кто откажется вступить в диспут с именитым мужем, учитывая спорность утверждений? Посему неудивительно, что Канту вскоре придётся писать трактат о доказательстве бытия Бога.

Работа в университете не позволяла Канту уделять время философии. Он писал труды лишь в тех ситуациях, когда это требовалось для облегчения преподавания, чтобы студентам указать на конкретное издание, куда они могут устремить взоры. За 1760 год до наших дней дошло только письмо, написанное Иммануилом матери его ученика, умершего в возрасте двадцати двух лет от продолжительной болезни, ныне озаглавленное «Мысли, вызванные безвременной кончиной высокоблагородного господина Иоганна Фридриха фон Функа». Кант попытался понять, является ли смерть в юном возрасте благом или таковое событие лишает человечество новый идей.

Люди подобны толпе, идущей через мост над пропастью. Они должны знать, как жить, дабы удерживать равновесие, как себя вести, дабы не столкнули. Людям следует проводить свободное время в саморазвитии, чего практически никогда не случается. Людям надо желать обретения знаний и духовного роста, вместо чего они желают нечто такое, чему не суждено осуществиться, от обладания чем они ничего не приобретут. Поэтому смерть имеет для человека важное значение. Если он умирает рано, значит избежал ошибок, разочарований и порока. Как знать, ранняя смерть может быть разумнее длительной жизни. И если суждено умереть, то такое обстоятельство надо принимать со смирением. Важно понимать, как то понимают мудрецы, величие назначения человека становится ясным после его смерти.

Семилетняя война сказалась на Иммануиле Канте. Кёнингсберг перешёл во владение Российской империи. Только к 1762 году он написал следующий труд, как и ранее, с целью привлечения студентов на лекции. Им стал трактат «Ложное мудрствование в четырёх фигурах силлогизма», призванный объяснить позицию Канта по отношению к имевшей тогда хождение теории о правильности построения логических умозаключений. Иммануил был против излишнего углубления в силлогизм, не видя в нём инструмента, способного оказать действенную помощь в размышлениях, а только приводящего в большей части случаев к софистике.

Что есть умозаключение? Это результат сравнения признака с вещью через промежуточный призрак. Проблематика силлогизма в том, что промежуточный признак может заключать ряд дополнительных промежуточных признаков, из-за чего сравнение основного признака с вещью приводит порой к совсем уж невразумительным умозаключениям. Допустим, у C признак B, у A — C, тогда у A признак B. Коли во времена Канта было принято именно так рассуждать, то от этого именно Канту и приходилось в первую очередь страдать. Формально доказанное оказывалось на самом деле ложным.

Пусть сам Иммануил говорит, что ему очень жаль, когда учёный муж должен заниматься размышлениями над того не заслуживающим, зря растрачивая полезное для других целей время, он всё равно решается высказать собственную позицию, чтобы после к теме четырёх фигур силлогизма не возвращаться. Кому интересно, пусть штудирует «Логику» Крузия.

» Read more

Готфрид Лейбниц — Сочинения 1706-16

Лейбниц Сочинения

Чем глубже знакомишься с предположениями Лейбница, тем сильнее понимаешь, как трудно вчитываться в суждения столь одиозного противоречивого человека. Его воззрения всегда были в движении. Под конец жизни Готфриду предстояло разбираться с китайской теологией. И, как знать, какие выводы это могло иметь для дальнейших умозаключений. Письма Лейбница становились всё пространнее, Например, Письмо к Косту о «Необходимости и случайности» (1707) содержит размышления, но не позволяет сделать на его основании важных выводов. Готфрид стал чаще ссылаться на самого себя, вспоминая о собственных трудах. Давно им забыты Декарт и древние философы.

1710 год ознаменовался работами «Материя, взятая в себе» и «Монадология». Теперь пришло окончательное осознание, что именно считать монадами. Отныне они являются простыми субстанциями. Что прежде Лейбниц считал монадами, получило прозвание агрегатов. Монады, подобно отрицаемым атомам, остались неделимыми. Более того, каждая монада — отдельный универсум, существующий с возникновения мира. Монады не могут умирать и появляться. Они наполняют собой пространство, вместо предполагаемой древними философами пустоты. К тому же, Лейбниц пришёл к осознанию Бога, как простой субстанции. Подразумевал ли под этим Готфрид Совершеннейшее Существо монадой? Под размышлениями Лейбница Вселенная обретала требуемый ему вид.

Лейбниц растягивал материю там, где ему удобно, помещал в освободившееся пространство ему требуемое, развивая ход мыслей дальше. Разбираясь с основами мира, Готфрид не забывал о насущном. Его беспокоило понимание души: её состав, телесность, наличие у животных. Лейбниц ещё раз задумался о Боге и побудивших его причинах создать человека. Не для общения ли с собой он создал людей?

К 1714 году монада из простой субстанции снова перешла в сложную. Такой вариант казался оправданным сразу, когда Лейбниц называл их универсумами. Что заняло место простой? Оно досталось простой субстанции. Сущее состоит именно из простых субстанций, в том числе и монады, не утратившие остальных представлений о них. А так как монады оказались сложными субстанциями, они стали отличными друг от друга, в зависимости от свойственных им внутренних модификаций. Это следует из текста труда «Начала природы и благодати, основанные на разуме». Тут же Лейбниц предположил, каким именно образом из семени получается жизнь — он связал это с наличием внутри маленьких животных. Но и это не так важно, как осознание Готфридом ещё одного значения Бога — ничего не делается без достаточного на то основания.

«Критика основоположений преподобного отца Мальбранша» (1711), «Переписка с Николаем Ремоном» (1714-16), «Переписка с Кларком» (1715-16) — заключительные штрихи к пониманию философии Лейбница. Божественной воле Готфрид так и отдавал ведущую роль во всех процессах. Не стремился он понимать и современных ему философов, имея при этом сходные взгляды. Склонность к критическому восприятию Лейбниц пронёс через весь отведённый ему период для работы над пониманием действительности.

Трудно определиться с вкладом Лейбница в науку, если судить о нём по мелким трудам. Как бы не было тяжело, а вникать в мысли Лейбница очень тяжело, нужно читать больше, не останавливаясь на малом. Первоначальное мнение может ещё много раз измениться, стоит ознакомиться с работами других учёных. Опровергать настоящее, вот чему Лейбниц на самом деле учил. Он ни с кем не соглашался. Не будет заблуждением, если потомки в той же мере ответят Готфриду, сомневаясь уже над его предположениями.

До какого бы развития не дошла наука, она всё рано не станет выше понимая основной сути бытия, разработанной Лейбницем.

» Read more

Готфрид Лейбниц — Сочинения 1696-1705

Лейбниц Сочинения

Существующее борется за существование, добиваясь лучшего из возможного. Случающиеся с существующим несчастья ведут к улучшению общей ситуации. Лейбниц в труде «О глубинном происхождении вещей» (1697) категорически настаивает на порядке в природе, не видит предпосылок к возникновению разлада. Почему Готфрид в умозаключениях оперирует высшими материями, не отталкиваясь от всегда доступных пониманию примеров? Лейбниц излишне сосредоточен на думах, чаще ради самих дум. Он взвалил на плечи непосильную для человека ношу утверждения истины, проистекающую от желания видеть логическое обоснование сущего.

В качестве вдохновения Лейбниц мог размышлять над чьей-то журнальной перепиской. В таком случае он смело опровергал мнение спорщиков, предлагая собственное решение. Так как Динамика активно обсуждалась учёным обществом, Готфрид не желал оставаться в стороне. Основные положения пребывали в зачаточном состоянии, поэтому любое мнение могло иметь значение. Работой «О самой природе, или природной силе и деятельности творений» (1698) Лейбниц внёс коррективы в мысли других. Он уточнил, что основной закон природы заключается не в сохранении одного и того же количества движений, а в сохранении одного и того же движения деятельной силы, даже более того — двигательной деятельности.

Готфрид в прежней мере желает видеть мир, как взаимосвязанное явление, зависящее от воли божественной сущности. Движение происходит от первоначального движения Бога. Наличие других первичных источников Лейбницем не рассматривается, он ещё не пришёл к осознанию способности человека создать механизм, который будет действовать только по его замыслу. Человек в итоге может оказаться подобием Совершеннейшего Существа в миниатюре, как и всё прочее во Вселенной.

Суждения Лейбница распространялись и на энциклопедические издания, например на «Критический словарь» Бейля касательно статьи «Рорарий». Имея длительную переписку с его составителем (1697-1702), ныне озаглавленную «Разъяснение трудностей, обнаруженных г-ном Бейлем в новой концепции о взаимосвязи души и тела», Готфрид в привычной ему манере хвалил автора, после подвернув текст сомнению. Такие спорные ситуации в научном обществе того времени случались регулярно, поскольку кроме домыслов философы ничего предложить не могли. Как Лейбниц нашёл в чём укорить Бейля, так и Бейль имел личные веские аргументы в защиту имевшегося у него мнения. Переписка примечательна тем, что к 1702 году Готфрид наконец пришёл к предположению возможности создания человеком независимых от божественной воли механизмов с заданной программой действий, допустим, корабль сможет самостоятельно плавать. Процесс отрицания Бога оказался запущенным, но Лейбницу осталось не так долго жить, чтобы придти к осознанию этого.

Опять же, создание трудностей — прерогатива Лейбница. Когда он был твёрдо в чём-то уверенным, стоило появиться сходному мнению, Готфрид сразу начинал опровергать, принижать и переосмысливать. В труде «Против варварства в физике за реальную философию и против попыток возобновления схоластических качеств и химерических интеллигенций» Лейбниц старался определить физику, как науку, в которой всё ясно до простоты. Старания английских учёных (имя Ньютона не упоминается), Готфрид чуть ли не ерундой называет. Они, англичане, придумывают такое, чего никого не было. Лейбниц не понимает, как можно думать о том, что заполняет пустоту, если пустоты не существует, и как можно всерьёз рассматривать силы притяжения и отталкивания, являющихся отражением простейших и подлинных первичных понятий величины, фигуры и движения, то есть сил, ничего из себя не представляющих без основы. Стоит ли говорить, что Лейбниц сам, по молодости, признавал возможность существования тяготения, силы упругости и магнетизма.

В 1698 году Лейбниц доработал понимание субстациальных форм, впервые называет их монадами, видит их живыми и неживыми. Новое ли это для науки? Думается, об этом задумывались ещё философы древности.

1702 и 1705 годы — это «Размышления относительно учения о едином всеобщем духе» и «Размышления о жизненных началах и о пластических натурах». Лейбниц продолжал рассуждать о высоких материях. Он задумался над тем, что всё существует вечно, ничто не умирает. Опровергать умозаключения Готфрида не требуется, проще допустить возможность действительности утверждений. Чем не пример такого отношения к философии, как непосредственно Лейбниц, сегодня опровергавший, а завтра ярый приверженец? Ещё в 1680-82 годах в «Двух отрывках о свободе» он предполагал спонтанность действий Бога, считал существующее случайностью. Значит, всё может быть, пока у человечества не появится точных сведений о мироустройстве.

» Read more

1 2 3 6