Tag Archives: литература англии

Джеральд Даррелл “Puppy’s Field Day” (1993)

Даррелл Puppy's Field Day

Всему приходит конец. В перспективе то имеет определяющее значение. Конец действительно неизбежен, как не стремись сохранять имеющееся. Не дано человеку жить консервативными взглядами, пока он не обретёт бессмертия. Именно тогда, породив десяток поколений, он осознает рождение детей, чьи представления о должном быть схожи с его собственными. К сожалению, столь длительная жизнь грозит человеку усталостью, само по себе возникнет желание переосмысления. К чему это сказано? Даррелл боролся за сохранение имеющегося многообразия видов. Пока ещё его взгляды находят сторонников, но уже родилось достаточное количество людей, предпочитающих потребительское отношение. Приходится признать, действуют они согласно христианским представлениям – мир создан Богом для нужд человека, в том числе созданы животные и растения.

В последнем литературном произведении Джеральд предложил отправиться с щенком Паппи на пикник. Пришла пора забыть о грусти и не печалиться о свершившемся, нужно отпраздновать имеющееся, навсегда определившись не допускать исчезновения ныне существующего. На самом деле, как не ссылайся на библейские тексты, мир сможет просуществовать и без человека. Но раз люди для чего-то имеются на планете, значит того потребовала эволюция, согласно закономерностям которой появление человека нельзя было избежать. И почему бы не принять за должное тот факт, что люди потребовались Земле для возможности остановить мгновение? Ведь не могут животные проявлять заботу о других животных! Такое под силу лишь человеку. И хорошо, что Даррелл посвятил жизнь просвещению человечества, определив важность имеющегося, указав на необходимость сохранения, пока то не оказалось утраченным.

Правда, коли мир создан для человека, значит человек должен жить в созданном для него мире. Если допустить, будто человек уничтожит наполнение мира, тогда нужно понять – мир ему вовсе не требовался. Беда в другом – человек мыслит подобно насекомым. Он создаёт колонии, использует окружающие ресурсы, полностью истребляя всё находящееся рядом и в близком отдалении. Парадоксально, некоторые виды насекомых используют других насекомых целенаправленно для извлечения требуемых ресурсов, вроде определённой силы или для создания продуктов питания. В этом человек крайне близок, имеющий точно такую же линию поведения, только из-за своего размера – способный осуществлять деятельность в масштабе всей планеты. Не придётся удивляться, окажись, будто бы муравьи содержат зоопарки. А если это не так, значит ещё не родился среди них Даррелл, после чего таковые обязательно появятся.

Задача человека ещё и в том, чтобы помогать обитателям планеты, проявляя заботу об их существовании. Ежели некоторые животные издавна им приручены, то про остальных не следует забывать, облегчая их существование. Вот и Даррелл обратился к щенку Паппи, на личном опыте познавшего, как важна корова, дающая молоко. Важен даже дятел, уберегающий деревья от вредителей, дабы уже человек тем деревьям нашёл применение, позволяя пока селиться птицам на кронах и в дуплах. Хорошо будет уберегать страдающих представителей животного мира от агрессии хищников – тут Джеральд опять иносказательно показал, как требуется действовать человеку, уберегая от хищнических порывов другого человека.

Мир кажется сложным. Сейчас он действительно таков. Но надолго ли? Миру вскоре грозит стать простым, лишённым растительности и животных. Либо допустимо сказать громче – Земля примет вид бесплодного камня в космическом пространстве. Вполне вероятно, что жизнь зародится на планете снова, и обязательно появится создание, ведущее себя подобно человеку. Тот момент далёк, хотя избежать его не получится, но если проявлять заботу об окружающем, то, вполне вероятно, человечество просуществует максимально долго.

Теперь прочь сомнения. Труды Даррелла ждут вашего личного прочтения!

» Read more

Джеральд Даррелл “Puppy’s Pet Pals” (1993)

Даррелл Puppy's Pet Pals

Третье приключение Паппи – знакомство с животными, сопровождающими человека. Пускай не по своей воле они идут за ним, скорее вынужденные следовать, поскольку их согласия никто не спрашивает. Надо бы высказаться негативно, так как нет ничего в том радужного, если представителей животного мира к чему-то принуждают. Тем более должно быть неприятно само созерцание созданий, находящихся в заключении, пусть и с будто бы благой целью. На самом деле Паппи ещё мал, чтобы понять истину от Джеральда Даррелла, пронесённую им через всю его сознательную жизнь. Может потому и случится пожар в окончании очередного похождения Паппи. Уж лучше уничтожить, стерев с лица планеты подобный позор. Да только нужно оставаться гуманным до конца! Поэтому читатель увидит спасение существующего, каким бы неприятным оно ему не казалось.

Паппи – озорник. Щенку приятнее познавать окружающее с помощью игры. Сперва не совсем понятно, зачем приводится история игры с поливочным шлангом. Неумелый щенок испортит настроение дедушке, облив водой. Такое непритязательное начинание имеет глубоко спрятанный смысл. Ведь нет ничего бесполезного! Всякое действие ведёт к лучшему из возможных результатов. Каким бы то кощунственным не казалось, но даже боль и страдания нужны, иначе не суметь понять, чему следует радоваться. Пока умные взрослые смеют рассуждать и осуждать кажущееся им неугодным, щенок Паппи извлекает полезный урок, ничуть не огорчаясь от происходящих с ним недоразумений. Должно показаться важным и то, что юность всегда склонна ошибаться. И как раз из ошибок вырастает то самое требуемое людям, находящее себе место в положенный для того срок.

Вокруг много животных. Многообразие собак поражает, как и прочих представителей животного мира. Сколько видов одних лягушек! Подрастающий читатель с ума сойдёт, ежели всё-таки осилит предлагаемую для него дорогу юного натуралиста. Ему ещё рано осознавать, к чему это его приведёт. Как и понимать, какие ошибки ежедневно совершает человечество. Имело бы то существенную необходимость. Отнюдь, пример Паппи должен быть заразительным. Придавать серьёзность придётся позже, а пока требуется познавать окружающую действительность, уже потом делая выводы и стремясь убедить в том других.

Важнее усвоить и такой урок от Даррелла, понимаемый следующим образом: важно делать, не задумываясь о последствиях, в соответствии с возникающей не то потребностью. Вот почему Паппи причинил неприятности, играя со шлангом. Дабы потом этот опыт помог ему спасти многих от пожара. Вроде бы он слишком мал, не должен уметь помогать, действуя целенаправленно. На деле же получилось иначе. Интуитивно щенок разобрался, какой поступок следует совершить. Однажды ошибившись, он в следующий раз то обратил на благо, хотя совершил схожее действие, от которого вне опасности вновь бы появились недовольные шалостями.

Надуманного тут ничего нет. Жизнь – не игра, как может казаться. И жизнь – не серьёзное мероприятие, требующее ответственности. Жизнь – это жизнь. Здесь шалость приравнена к ответственному поступку. Разница лишь в том, что нужно иметь представление, когда допустимо шалить, когда совершать ответственно важное дело. Может показаться, словно нет разницы – есть игра словами, ничего не означающая. Так ли? Откуда тогда появляются ответственные люди? Разумеется, всякой шалости необходима направляющая рука, умеющая объяснить, разъяснив, обозначив разницу между глупостью и существенной необходимостью. Думается, Даррелл наглядно то продемонстрировал, пускай и в форме занимательной истории для детей младшего возраста. И они не поймут содержания, им нужно обязательно рассказать, зачем Паппи шалил, отчего опыт шалости после помог спасти людей, их имущество и животных.

» Read more

Джеральд Даррелл “Puppy’s Beach Adventure” (1993)

Даррелл Puppy's Beach Adventure

Для полноты детских впечатлений, совмещая смысловое восприятие с визуальным, Даррелл добавил в приключения о похождениях щенка Паппи музыкальный момент, дополнив содержание воодушевляющими на приключение песенками, сопровождаемые записью нот. Теперь маленькие читатели смогут не только повторить на бумаге иллюстрации Клиффа Райта, но и прочитать текст, в том числе и проиграть его на музыкальном инструменте, ежели к своему юному возрасту таким навыком обладают. И ведь действительно, кто из детей не поёт песен, отправляясь на увеселительное мероприятие? Как не порадоваться, когда родители везут тебя на море?

Почему-то снова Паппи оказывается представленным самому себе. Лишённый попечительского контроля со стороны взрослых, он исследует береговую линию, находя новых друзей и нередко рискуя жизнью. Всё из-за стремления Паппи исследовать окружающий мир. Не может он сидеть на одном месте и охранять порученные ему вещи. Да и толка от него нет, если не может препятствовать наглости обитателей дикой природы. Для примера Даррелл привёл чайку – это создание снизойдёт с небес и разворует содержимое сумок хозяев, нисколько не взирая на робкие возражения Паппи.

Так как охранять больше нечего, щенок отправится восполнять дефицит общения. Вернее, он поймёт данное обстоятельство после, когда окажется в воде, неловко упавший, не сумев догнать улетающую от него чайку. Он даже мог взгрустнуть, что щенкам не дано летать подобно птицам. Не он один окажется тем опечален. Таких же мыслей будет придерживаться встреченный им краб.

Остаётся рассказать о геройском поступке Паппи. На этот раз ему предстоит спасти терьера, которого видимо смыло в море. Опять же, согласно авторской воле, Паппи удастся помочь утопающему. Сверх этого Даррелл читателю ничего не сообщит. Не будет дополнительных знакомств и приключений. Придётся ограничиться таковым незначительным объёмом представленного вниманию текста.

Чем-то приключения Паппи напоминают жизнь самого Джеральда, если её воспринимать максимально упрощённо. Сперва главный герой проникся причудами животного мира, с малых лет проявляя к ним интерес и протягивая руку помощи нуждающимся. Потом отправился искать животных, практически самостоятельно, удовлетворяя возникшие у него потребности. Но не чайка изымала, а он сам брал у природы, и за ним никто не гнался, тем более не падал в воду. Наоборот, Даррелл и стремился помочь всякому нуждающемуся, как бы это не воспринималось со стороны. Хорошо бы ему быть понятым всеми людьми, давно окутанными волнами неблагоразумия. Важно находить общий язык между созданиями, обитающими на планете. И хорошо будет проявлять геройство. Главное – спасти и сохранить. Пока же главным считается – попользоваться и выбросить.

Подобного рода размышления не обязательны для осознания маленькими читателями. Стоит им подрасти, как они усвоят всё им полагающееся из других книг Джеральда. Для них уже готово подробное пособие, призванное помочь юношам и девушкам почувствовать себя настоящими натуралистами. Всё остальное в той же мере их коснётся, стоит ознакомиться с прочим литературным наследием Даррелла. Если возникнут вопросы, то искать ответы на них придётся самостоятельно. Либо довериться точке зрения Джеральда, не скрывавшего личного мнения, желавшего видеть с ним согласных.

Вслед за вторым приключением Паппи начнётся третье. Все они выпущены в один год. Стоит предположить, что многое зависело от Клиффа Райта, чьё оформление имело решающее значение. Без его иллюстраций текст мог вообще остаться без пристального к нему интереса. Может в будущем появятся другие художники, а то и выйдет мультипликационная адаптация, чего маленькие читатели должны ожидать с большим нетерпением.

» Read more

Джеральд Даррелл “Puppy’s Wild Time” (1993)

Даррелл Puppy's Wild Time

Последними художественными произведениями Даррелла стали четыре короткие истории про щенка Паппи, рассчитанные на самых маленьких читателей. Объём каждого из них не превышает тридцати двух страниц. Художником выступил Клифф Райт, выполнивший оформление в непритязательной манере, чем-то напоминающей акварельные рисунки. Потому книги про Паппи покажутся читателю полностью соответствующими ожиданиям детей. Нечто подобное они могут сочинить и сами, сопроводив подобными же иллюстрациями.

Первое сказание о щенке Паппи рассказывает про приключения в зоопарке. Не требовалось нагружать текст лишней информацией. Всё просто и наглядно. Вот перед Паппи попугай, он кричит: я – попугай. Вот фламинго и павлин, они аналогично представляются. Паппи им неизменно отвечает, как следует называть его. Увидит он и других красивых птиц, подивится громадности слона и почти испугается хищных кошек. Лев ему погрозит, якобы ест щенков на завтрак. Тигр погрозит сильнее, так как не только на завтрак поедает щенков, но и обедает ими же.

Сознание Паппи не отличается от понимания мира маленькими читателями. Не требуется знать изрядное количество фактов об окружающей среде. Энциклопедичность тут вовсе не требуется. Самого факта присутствия определённого животного достаточно, чтобы ребёнок проявил к нему интерес. Тому способствуют и иллюстрации, не совсем точно, но весьма понятно дополняющие текст. Приходится сожалеть, памятуя о богатстве красок Кита Уэста, создавшего иллюстрации для предыдущих детских книг Даррелла.

Сам текст подойдёт для первого чтения. Буквы специально напечатаны крупным шрифтом, тем сводя содержание до наименьшей краткости. Не скажешь, чтобы слог Джеральда при этом оставался детским. Всё-таки им используются слова, знакомые не всякому, кто возьмётся за их чтение, особенно когда то происходит в первый раз. Если познания в английском языке слабы, то возникнут затруднения с пониманием.

Первое приключение Паппи завершится тем же образом, каким это будет происходить в последующем. То есть берётся некая ситуация, будто бы представляющая угрозу чьему-то существованию, которую поможет предотвратить главный герой повествования. Касательно первой книги – это станет спасение черепахи от надвигающегося на неё поезда. То произойдёт случайно. Паппи и сам не думал, увидев камень, принять за неподвижную фигуру живое существо. Однако, черепаха примет более естественный для понимания вид, а надвигающийся поезд остановится, поскольку понадобится подобрать самого Паппи.

Совершив героический поступок, щенок окажется дома и спокойно уснёт, дабы проснуться и отправиться куда-нибудь ещё, о чём читателю предстоит узнать из следующих трёх историй, дополняющих содержание первого похождения. Безусловно, все их можно было выпустить под одной обложкой, не преследуй Даррелл всё тех же целей, заставлявших его зарабатывать денежные средства на обеспечение существования Джерсийского зоопарка и Фонда охраны дикой природы. Только из-за этого следовало знакомиться с произведениями Джеральда. Хотя, читатель понимает, лучше посылать помощь напрямую, нежели оплачивать услуги посредников, под которыми нужно понимать издателей и книгопродавцев.

Почему именно щенок Паппи удостоился права стать последним героем Даррелла? Если о том рассуждать, к верному ответу всё равно не придёшь. Это нужно принять и не придавать серьёзного значения. Может накопилась усталость, либо закончились идеи и сюжеты: не нам о том судить. Основное Джеральдом сделано прежде, осталось усвоить последнее доступное вниманию. И по причине желания самого Даррелла, придётся разбираться с каждым похождением Паппи отдельно, раз уж Джеральд предпочёл всем им дать самостоятельную жизнь.

Изучив зоопарк, Паппи отправится на пляж, где его ждут новые впечатления.

» Read more

Райдер Хаггард “Завещание мистера Мизона” (1888)

Хаггард Завещание мистера Мизона

Зная не понаслышке о писательском ремесле, Хаггард понимал и мрачную сторону сего литературного процесса. Касается то важной составляющей, причиняющей основную головную боль мастерам пера: издателей. О них и было решено рассказать в “Завещании мистера Мизона”. Главная героиня – талантливая молодая писательница – вынуждена подписать договор на кабальных условиях, согласно которому обязуется предоставлять для издания любой написанный ею труд, получая за публикацию гроши. Разумно предположить, что от таких условий добропорядочные авторы предпочитают вовсе не писать, находя себя где-то ещё. Будет это и с главной героиней. Но не всё так плохо, как бывает в действительности. На страницах произведения Хаггарда обязана разыграться история, способствующая перемене взглядов на жизнь.

Перед читателем мистер Мизон – акула издательского бизнеса. Зарабатывая на писателе не меньше тысячи, он жалеет дать ему даже три фунта. Это не нравится племяннику Мизона, вступающему с ним в противоречие. Так рождается конфликт, показывающий издателя с худшей из человеческих сторон. Но Мизон – это такой человек. Он скупой до невозможности, предпочитающий постоянно копить и жалеющий каждый фунт. От такого не выпросишь песка в пустыне. Может потому Хаггард поведёт его по пути осознания никчёмности существования, поставив перед пониманием грозящей ему гибели. Только перед лицом смерти человек начинает понимать, насколько неблагоразумно он прежде себя вёл.

Возможно в год написания сего произведения, Хаггард слышал историю о человеке, решившегося предоставить собственное тело для составления на нём завещания. Похожий случай произойдёт и на страницах. Сам факт – любопытная особенность, в который раз укоряющая британское общество за выработанную им систему юридических взаимоисключений. Действительно ли документ должен быть составлен на бумаге? Почему для того не годится живой человек, чья кожа вытатуирована письменами оформленного по форме содержания? Этот деликатный момент добавляет необычности произведению Райдера, разбавляя общий негативный фон.

Злоключения вокруг судьбы Мизона и связанных с ним людей – краеугольный камень понимания происходящего. Хаггард предложил две модели ведения издательского бизнеса, полностью различных по подходу. Если мистер Мизон делал из писателей рабов, ставя их в положение ему обязанных и живущих в постоянной нужде, то племянник смотрит иначе, довольно утопично, предлагая ценить каждого автора отдельно, проявляя о нём заботу и выплачивая справедливые гонорары, тем обделяя прибылью самого издателя.

Читателю понятно, Райдер поделился светлой мечтой, желанной каждому человеку – мало работать и много получать. Было бы справедливо, позволь талантливому человеку, благодаря дарованным ему способностям, трудиться и жить безбедно. Возникает один неприятный момент, касающийся большинства людей: получая достаточно, пропадает желание заниматься всяким ремеслом, требующим усидчивости. Тот же Хаггард с удовольствием отказался бы от постоянной работы над текстом, находя время для отдыха. Но так как такой возможности нет, приходится исходить из имеющегося, ежедневно создавая определённый объём информации.

Если читатель подумает, что раньше оказывалось легче бросить всё и сбежать от навязываемых обществом порядков, то придётся разочароваться. Конец XIX века тому уже не способствовал. Имея контракт в Англии, не найдёшь спасения на краю света, вроде Новой Зеландии. И там имелись люди, поддерживавшие связи с Европой. Возникает патовая ситуация. Из которой существует единственный выход – трудиться, ни на что не обращая внимания. Коли ты писатель, то создавай тексты, раздувая их объём до непомерного, или бери количеством, иначе жить точно предстоит впроголодь. И может когда-нибудь встретится племянник мистера Мизона, излишне мягкий, дабы позволить издательскому делу процветать, зато писатели хотя бы несколько лет смогут жить вне финансовых потрясений.

» Read more

Райдер Хаггард “Жена Аллана” (1889)

Хаггард Жена Аллана

Цикл “Приключения Аллана Квотермейна” | Книга №3

Хаггард осознал ошибку. Нельзя ставить точку в истории, если есть возможность продолжать её рассказывать. Пусть Аллан умер, зато жива память о нём. Значит нужно приступать к раскрытию белых пятен его жизни. Нужно сообщить, что он родился в Англии в семье миссионера, рано отправился вместе с отцом на Чёрный континент, где жил без забот, пока не осиротел. Именно с такой завязки начинается повествование о знакомстве с девушкой, которую Аллан некогда спас. Теперь, спустя десятилетия, пришло время для её поисков. И читатель уже знает, она станет его женой, поскольку то ему сообщается с первых страниц.

Как же найти девушку в Африке? Ориентиром может являться белый оттенок кожи. Отправляйся куда угодно и спрашивай каждого встречного. В действительности подобное мероприятие обречено на провал. В художественной литературе всё иначе. Чем бы действующие лица не занимались, в итоге они сойдутся в требуемый для того момент. Поэтому Хаггард не спешил, наполняя повествование приключениями. Как всегда, фантазия Райдера не подводила, отчего проследить будет за чем.

Первое самостоятельное приключение Аллана – участие в дуэли зулусских жрецов, устроивших поединок посреди бури. Обозначив местом битвы специфический участок, притягивающий молнии, они установили признать победу за тем, кому удастся избежать смерти. И тут Аллан проявил свойственную ему смекалку. Он уразумел, кому предстоит погибнуть, так как достаточно знаний физических законов, чтобы увидеть в проявлении небесных сил обыденное явление.

Следующим приключением надо признать охоту на слонов. Как оговаривается Хаггард, с молодых лет Аллан прославился именно умением добывать бивни. А ведь убивать слонов – тяжёлое ремесло. Сей гигант суши способен ударом хобота переломить хребет лошади, не говоря уже о скелете человека. Требуется ловкость и сноровка, в чём Аллану не откажешь.

Третьим приключением обозначено спасение буров от зулусских воинов. Ситуация казалась грозящей кровавой расправой африканцев над белокожими поселенцами. Буры не могли оставить в опасности больных и стариков, как не соглашались отдать на растерзание женщин и детей. Уж лучше принять сражение и умереть таким образом, нежели бросить всё и спешно удалиться. Аллан приложит усилия, и всему найдётся менее болезненное решение. Тогда-то и встретится Аллан со Стеллой – той самой девушкой.

Подведя читателя к основной теме, Хаггард резко переключился на сумбурное изложение. Читателя более не ждали интересные описания африканских реалий. Годы супружества Аллана и Стеллы пролетят довольно быстро, не сообщив ничего существенно важного. Видимо, Хаггард о том как-нибудь ещё напишет. Лучше оставить на потом, дабы развернуться в будущем.

Но точку всё-таки необходимо поставить. Поэтому читатель увидит на страницах произведения и смерть жены Аллана. Умрёт она по обыденному стечению обстоятельств, мало подходящему для человека её нрава. Досадная случайность послужит тому причиной. Не в битве с зулусами и не охраняя домашний очаг от чьего-либо вторжения. Просто Стелла проявит неосмотрительность, так редко используемую писателями для жизнеописания приводимых на страницах произведений действующих лиц. Может в этом Хаггард и был прав, ведь не всем нужно умирать в силу обстоятельств. Иногда надо обходиться и банальностью.

Аллану предстоит не раз появиться в следующих работах Хаггарда. Неизвестные факты о нём обязательно пополнятся новыми сведениями. Это не помешает плодотворной работе над другими сюжетами. Потому нет причин для уныния. Путь Аллана продолжится, а Вселенная Хаггарда станет развиваться и за счёт описания похождений персонажей, так или иначе связанных с Квотермейном.

» Read more

Джеральд Даррелл “Ай-ай и я” (1992)

Даррелл Ай-ай и я

Даррелл прежде уже бывал на Мадагаскаре и Маскаренских островах. Об этом писал, когда описывал золотых крыланов и розовых голубей, а также повествовал о пребывающем в движении ковчеге. Читатель о том отлично помнит. Теперь предстоит повторить. Новым становится поиск таинственного существа – мадагаскарской руконожки, имеющей прозвание ай-ай. Это удивительное животное вызывает трепет у местного населения, побуждающего их его убивать. Всё бы ничего, но теперь ай-ай грозит полное уничтожение. Вполне понятно, почему Даррелл проявил к нему особый интерес. Он готов бороться до последнего, лишь бы на Земле никто не повторил судьбу додо, а вместе с ним и прочих вымерших созданий природы.

Ай-ай – кошмар малагасийцев. Увидеть его – плохая примета. Поэтому этих животных уничтожают. Такое должно быть знакомо читателю, тянущемуся убивать насекомых, беспокоящих своим присутствием. В случае ай-ай ситуация похожая. Только за тем исключением, что ай-ай беспокойства не причиняет. Он может разорять фермерские хозяйства, но это происходит в силу вырубки лесов, ведь им негде жить и нечем питаться. Во всём остальном ай-ай безобиден. Дабы суметь сохранить от вымирания, Даррелл отправился найти и поселить несколько мадагаскарских руконожек в Джерсийском зоопарке.

Кажется странным, во время прошлых путешествий Джеральд описывал заботу малагасийцев о природе. Тогда местные жители стремились сохранять имеющееся, активно боролись за сохранение уникальных представителей животного и растительного мира. Теперь же всё словно в один момент поменялось. Малагасийцы стали уничтожать всех, о ком прежде заботились. Они поедают каждое живое существо, ежели его мясо является съедобным. Никакие предупредительные меры на них не воздействуют, поскольку уровень оповещения оставляет желать лучшего.

К счастью Даррелла окажется, что ай-ай не так-то трудно найти. И это при том, что местные жители в лучшем случае припоминают встречу с сим существом последний раз лет пятьдесят назад, а может просто съедали, не разбирая, кто послужил для них в качестве пищи. Все испытания окажутся напрасными, поскольку с Джеральдом и его съёмочной группой всегда будет человек, позже сознавшийся о имеющихся у него экземплярах. Таким образом мытарства Даррелла закончатся радостью, продолжающей омрачаться пещерными предрассудками малагасийцев.

По доброй традиции, уже в третий раз Джеральд отправился на Маскаренские острова. Рассказывать про особенности островов Маврикий, Родригес и Круглый уже кажется бессмысленным. Остаётся отметить положительное воздействие предыдущих экспедиций. Некогда находившиеся под угрозой вымирания виды, теперь получили шанс на выживание. Даррелл уверен: нужно заботиться о природе, проявлять заботу о живых существах и создавать для них лучшие условия. И не надо быть излишне гуманным, если предстоит кого-то истребить, вроде коз и кроликов, ведущих самоубийственное существование в замкнутых экосистемах. Джеральд говорит без сожаления. О ком-то природа позаботилась без человека, но о многих человек должен проявить заботу вопреки всему, хоть даже здравому смыслу.

Вновь и вновь Джеральд напоминает: надо проявить внимание к исчезающим видам, нельзя оставаться безучастным. Все страны должны присоединиться к конвенции по запрету на торговлю редкими животными. Более того, надо рассказывать людям о богатстве животного мира, в популярной форме знакомя с практически никогда не встречающимися видами. Пусть человек не станет проявлять заботу, может он побудит к тому других.

Мы всё чаще оказываемся в ситуации, когда представление о природе не имеет для нас никакого значения. Человек настолько уничтожил окружающий его мир, что вокруг него остались животные, способные жить лишь рядом с ним. Других существ словно не существует.

» Read more

Джеральд Даррелл “Toby the Tortoise” (1991)

Даррелл Toby the Tortoise

Дарреллу понравилось выпускать небольшие иллюстрированные книги для детей. Учитывая небольшой их объём, весь смысл содержания приходилось отражать художнику. Вновь Кит Уэст взялся помочь Дарреллу. Теперь уже не прогулка по Джерсийскому зоопарку, читателю предстоит увидеть совсем юного Джеральда, отправившего с псом Роджером бродить по Корфу, дабы спасти тонущую сухопутную черепаху Тоби. Обретя нового друга, Даррелл пригласит его на день рождения и подберёт для него пару. Как должен понимать читатель, прелесть произведения заключается в самих иллюстрациях. Приятно разглядывать изображения некогда важных для Джеральда мест, неоднократно им упомянутых в автобиографических произведениях.

Как раз всё таким и представляется. Большой дом, в меру дружная семья, собственное помещение юного натуралиста с портретом додо на стене. На крепкий сон надеяться не приходилось, Роджер будил Джеральда на рассвете. Пока остров спал, Даррелл отправлялся бродить по окрестностям, наблюдая за продолжающими бодрствовать и начинающими просыпаться животными. В этот раз случилось неожиданное. Он услышал крики о помощи от черепахи, которая тонула в волнах среди скал. Как такое вообще возможно? Скоро станет ясно – сухопутные черепахи не умеют плавать.

Пришлось проявить отвагу! Зная по текстам Джеральда о его наполненном приключениями детстве, легко веришь, чтобы Даррелл бросился помогать погибающему животному, рискуя собственной жизнью. Ещё бы, помочь нужно обязательно. Не мог Джеральд рассказывать историю, как он однажды наблюдал за попавшей в беду черепахой, не справившейся со стихией и печально погибшей. Поэтому он поведал о спасённом им лично создании, должном теперь быть ему за то обязанным.

Удивительно, но животные умеют говорить. Более того, Даррелл умеет с ними общаться, используя для этого слова. Безусловно, произведение ориентировано на детей, вполне способных поверить в возможность всего на свете, вероятность чего достаточно просто допустить. Удивителен и тот момент, что в поступках животных нет агрессии. Конечно, Джеральд лукавит, показывая отзывчивость черепахи, а затем и радость от лица различных зверей, способных проявлять участие и даже танцевать на дне рождения. Но то не так важно, поскольку у Тоби возникла серьёзная проблема – он одинок.

Собачья конура становится тесной для черепахи, если туда привести другую черепаху. Нужно расширяться. Пока ещё рано о том задумываться. Только читатель уверен, ежели чего-то Тоби захотел, быть тому осуществившимся. Читатель должен заплакать от умиления. И читатель обязательно заплачет, настолько Даррелл правдиво изложит страдания одинокого существа, спасённого и обретшего друга, чтобы вскоре обрести полное счастье, обзаведясь семьёй.

Совершенно очевидно, не ради себя Джеральд писал подобную историю. Он обязан был её рассказать подрастающему поколению, стремясь пробудить стремление сочувствовать к происходящим в природе жестокостям. Учитывая же выбранную читательскую аудиторию, понимаешь, как важно суметь наладить диалог с юным человеком, чья душа готова выйти из-под контроля и, в порыве его познания, начнёт крушить всё, что попадётся под руку. Гораздо лучше обратить разрушительное начало в созидательное русло, привив любовь к братьям нашим меньшим.

Рассказ про черепаху Тоби – один из немногих, должных появиться благодаря Дарреллу. К сожалению, неумолимое время остановит это стремление, не дав дальнейшего развития. Джеральду осталось написать совсем мало. И неудивительно, что основное внимание он уделит детям. Именно им предстоит принять участие в заботе о природе, приняв эстафету у взрослых. По сути так и происходит. Ведь Джеральда давно нет с нами, а его дело пробуждает в юных сердцах горячий энтузиазм защищать разнообразие жизни на планете.

» Read more

Джеральд Даррелл “Мама на выданье” (1991)

Даррелл Мама на выданье

Не всё светло, что таковым кажется. И не всё темно, если того желается видеть. Отнюдь, окружающая действительность серая до безобразия. И с этим приходится считаться, принимая без возражений. Остаётся единственное – поделиться мыслями обо всём увиденном, чему стал свидетелем. Хотя Даррелл и прежде не скрывал от читателя дум, он решил поделиться сокровенными историями, способными задеть чужие чувства. Но зачем скрывать правду, какой бы нелицеприятной она не была. Да, люди убивают друг друга из-за крамольных интересов, порою делают это по прозаическим причинам, бывает они же женятся, а то и совмещают веру в божественный промысел, допуская вероятность поклонения богам азарта. Придётся рассказать и о таком, с чем читателю нужно смириться.

Но для начала о светлом. Отец Джеральда рано ушёл из жизни, оставив жену и четверых детей. Дальнейшая судьба хорошо известна по написанным Дарреллом мемуарам, в том числе и трилогии о юных годах на Корфу. Но ранее не было упоминаний, будто его мать грустила от одиночества и искала мужского внимания. Теперь же оказалось, что иногда она о том задумывалась. Вернее не она, а дети, будто бы страдавшие от невозможности испытать на себе Эдипов комплекс. Якобы они не могут стремиться к лучшему, пока не станут ревновать мать к человеку, заменившему им отца. Не угадаешь, где в тексте юмор. Случалась ли подобная ситуация вообще? Во всяком случае вскоре становится ясно, насколько детям желалось иметь отчима, а матери пылать чувствами к мужчинам.

Продолжить Джеральд предлагает менее светлой историей. Как-то во Франции он пировал, и к нему прибилась свинья в ошейнике. Сразу он понял необходимость вернуть сего зверя хозяину. Он это обязательно сделает, узнает много интересного, найдёт ароматный трюфель и растворится в безвестности, пока не настанет час вернуться назад. Вот тут-то и исчезает налёт сказочности, всегда недоговариваемый читателю: кто-то умрёт, кто-то предаст, а кого-то отправят в тюрьму. Кто бы об этом подумал, слушая историю о ласковой свинье и добряке Джеральде.

И совсем уж мрачной становится история про английского пьяницу, допившегося до галлюцинаций. Не зная об особенностях склада ума, Даррелл не станет жалеть алкоголь, делясь припасами. Получается нечто вроде детектива, только истину ему откроют посторонние люди, а более подробно пропойца расскажет о себе сам. Вот тут-то и ожидает читателя история хладнокровного убийцы, вешавшего людей повсеместно, где ему приходилось бывать. Немудрено после жить в горькой печали и испытывать угрызения совести. Причём не за то, что убивал людей, ибо они заслуживали смерти, а за необходимость примириться с волей сограждан, считавших его поступки противными обществу. И это при том, что он брался за столь грязную работу по их же настойчивой просьбе. Читатель наверное уже догадался – речь о палаче. Но Джеральд знает, о чём он ещё не поведал. Дело в припасённых напоследок верёвке и зрительных местах. Вот тогда-то и можно будет поставить точку во всех воспоминаниях, позабыв о необходимости прибегать к созданию художественных образов.

Прочее в сборнике автобиографических рассказов “Мама на выданье” имеет ещё меньше оттенков, уподобляясь серости обыденной жизни. Может подуматься, будто Даррелл приготовился стать крепким беллетристом, раз взялся повествовать в столь интригующих тонах. Уже не истории о приключениях, заботы о состоянии дикой природы и рассказы для детей, а полноценные повести, достойные пристального внимания.

» Read more

Джеральд Даррелл “Юбилей ковчега” (1990)

Даррелл Юбилей ковчега

С момента создания Джерсийского зоопарка минуло тридцать лет. И недолог тот момент, когда сам Даррелл навсегда закроет глаза. Он о многом успел рассказать, но желает ещё раз поведать о том же, дополнив повествование описанием проблем и событий, ранее с такой подробностью не описанных. Вновь повествование начинается с детских лет, когда Джеральд задумал изменить понимание предназначения зоопарков. Он помогал наполнять зоологические сады, пока сам не создал собственный, стараясь сделать его образцовым. И всем известно, насколько хорошо у него это получилось.

Старые знакомые снова на страницах: тот самый Пифагор и тот самый Клавдий. Перед глазами читателя возникли картины из прошлых книг. Некогда ковчег был перегружен, после он был в постоянном пути и вот теперь у него юбилей. Значит следовало вспоминать, не задумываясь, как то будет воспринято. Даррелл был уверен, что не так важно наполнение его книг, как полученные от их продажи средства, шедшие на содержание Джерсийского зоопарка, а также в Трест (он же Фонд охраны дикой природы). Данную мысль понимал и читатель, считавший представления Джеральда правильными, вне зависимости от того, каким образом деньги будут использованы.

Наконец-то Даррелл рассказал о встрече с Ли. Он посещал с лекциями США. Однажды он увидел её. Она рассказала, что занимается исследованиями, выясняя, как животные между собой общаются. Почему-то Джеральд этому удивился, чем поразил и читателя. Стало непонятно, чем всё-таки Даррелл занимался всю сознательную жизнь, если решил подобным образом пошутить. Но не это интересно: уверен Джеральд. Потомки будут вспоминать совершенно другое. Например, как семейство Рокфеллеров помогало в трюме наводить порядок, добровольно помещая на место разлетевшийся по кораблю груз.

Самые важные темы оставлены на вторую половину “Юбилея ковчега”: бюрократизм, браконьерство и контрабанда, адаптация животных в дикой среде.

Про тяжбы с властными структурами Даррелл говорил не раз. Допустим, он не мог ввезти в Англию карликовую свинью из-за предубеждений британцев, касательно их боязни потерять собственных чистопородных свиней. Мексиканские бюрократы мешали спасению видов, игнорируя письменные запросы. Но особый гнев вызвало поведение чиновников штата Флорида, из-за чьей халатности вымер вид, спасти который было ещё возможно. Джеральд не желал слушать возражений, будто перекрёстные скрещивания не приведут к восстановлению утраченного, а подобие не будет являться тем же самым видом, как бы того ему не хотелось.

Проблема браконьеров и контрабандистов казалась и кажется не решаемой. Нельзя перебороть человеческую страсть к наживе, какие методы не прилагай. Захотят вывезти панду: перекрасят и представят в качестве обыкновенного медведя. Могут продавать редкое животное, причём в таком количестве, которое может составлять порою половину всей сохранившейся популяции. Если же это всё увязать с бюрократическими проволочками – ситуация окажется без разрешения.

Ясно, ежели животные всё-таки будут изъяты, тогда их переправят в зоопарки. Хорошо, коли те будут готовы. А если нет? Тогда их можно отправить обратно, если будет куда. Всегда может оказаться, что природные условия более не предназначены для обитания. Такой ход рассуждений побуждает вспомнить о животных, выросших в зоопарках. Как их выпускать на волю?

Даррелл приводит наглядный пример. Сможет ли выжить человек, если его поместить в дикую среду или даже на помойку? Ответ очевиден. Он применим и к животным, никогда не бывавшим вне стен зоопарков. Требуется кропотливый труд, направленный на адаптацию. И тут возникает ещё одна проблема – предназначенное для обитания животного место может быть переселено представителями его вида. Тогда нужно думать, куда его лучше поместить. Порою существуют такие места, только живут там другие виды, ранее завезённые человеком.

Хочешь сделать лучше, а в итоге всё получается хуже некуда. Дабы сделать счастливыми одних, приходится устранять других. Пусть кажется кощунственным, как Даррелл прилагал усилия к истреблению коз и кроликов, обосновывая острой необходимостью, прежде чем они не лишат себя кормовой базы и не умрут от голода. Чему-то всё-таки стоит чинить препятствия, коли природа сделала их такими приспособляемыми.

» Read more

1 2 3 21