Tag Archives: литература англии

Райдер Хаггард «Belshazzar» (1925)

Haggard Belshazzar

«Валтасар» — последнее из опубликованных произведений Райдера Хаггарда. Написано оно в духе всех его работ на тему древнего мира — с минимальным соответствием исторической действительности. Читателю хватит некоторых фактов о прошлом, на основе которых для него будет развёрнуто полотно повествования. На этот раз речь касалась событий вокруг крушения Вавилона. Это царство, некогда славившееся могуществом, оказалось на пути персидского царя Кира, вознамерившегося включить Вавилон в состав своей империи. Но эта историческая данность — антураж, несущий ознакомительную цель. Главнее наблюдать за жизнеописанием некоего лица, называющегося сыном фараона.

Древний Египет переживал в то время не лучший период существования. Старая династия оказалась разрушена под ударами новых правителей. Главное действующее лицо — сын фараона — часть старой династии. При жизни отца он не знал родительской ласки, постоянно подвергаемый гонениям. И теперь, когда фараон убит, сын должен опасаться за жизнь, так как с ним всё равно должны свести счёты. Но это не является правдой. Хаггард сделал так, чтобы главный герой повествования был в услужении у нового фараона. Тем более, тот фараон проявлял о нём заботу, заступаясь и спасая от смерти. Видя к себе такое отношение, сын убитого фараона не станет помышлять о власти. Перед ним будет поставлена другая проблема — спасти жену, у него отобранную для царя Вавилона.

Что интересно — старая династия имела греческие корни. Может поэтому главный герой решает составить записи именно на греческом языке. Он меняет имя, переезжает с места на места, придерживается разных профессий. К окончанию произведения именно ему, а не Киру, предстоит пресечь род Валтасара. Каким это образом будет сделано? Почему бы не на пиру, известному по библейским преданиям. Когда слышишь словосочетание «валтасаров пир», сразу думаешь о разгуле веселья накануне краха. А в такой момент можно и не заметить, как крах наступит намного раньше, нежели того ожидаешь.

Суть конфликта между главным героем и царём Вавилона — жена. Но конфликт оказался вялотекущим. Валтасар не знал, что берёт в жёны замужнюю женщину. Теперь же, когда воля богов свершилась, он не может отдать её обратно, считая это недопустимым. Единственное его верное решение — отдалить жену, никогда более с нею не общаясь.

Таков сюжет, если о нём говорить кратко. Перед читателем несчастный сын жестокого отца, вынужденный покинуть страну из-за смены правящего режима, должный восстановить справедливость. Вполне очевидно, добиться осуществления всех желаний он не сможет, да и жил по прихоти Райдера, ставившего перед главным героем повествования задачи, желая именно таким образом продолжать повествование.

Читатель удивится, узнав, что Валтасар — второстепенный персонаж повествования. Не станем акцентировать внимание на названии — оно могло быть присвоено произведению вне воли Хаггарда. Важно видеть, какой именно могла быть жизнь в древнем мире. Впрочем, наши представления о древности трактуются с присущей нам моралью, тогда как люди, жившие тысячи лет назад, имели иные представления о должном быть, не имея сходства с мировоззрением, нам присущим.

Теперь, когда всё литературное наследие Райдера Хаггарда стало известным, каждый сам подведёт итоги. Важным оказался вклад в литературу? Достойные ли произведения им написаны? К чему следует проявить внимание, а о чём постараться забыть? Это лишь примерные варианты, всё равно каждый решит на присущий ему лад. Как бы критика не стремилась охватить, читатель будет иметь собственную точку зрения на прочитанное, ни с чем другим не имеющую сходства.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Mary of Marion Isle» (1925)

Haggard Mary of Marion Isle

Если и писать о любви, то про такую, какая кажется невозможной. А разве такая бывает? Если двое оказываются наедине на необитаемом острове, живут долго, заводят детей, продолжая любить друг друга, никогда ни в чём не находя причин для ссоры, — как раз подобная любовь способна вызвать недоумение, поскольку невозможно, чтобы мужчина и женщина жили душа в душу, не находя повода для разногласий. Но Райдер Хаггард решил показать пример допустимости этого. В любом случае, литературное произведение — повод оправдать допустимость абсолютно всего, в том числе и любви, в существование которой нужно верить.

Итак, где-то между Африкой и Антарктидой затерялись два острова, один из них — остров Марион, имеющий вулканическое происхождение. У его берегов терпит крушение судно. Среди пассажиров, сумевших спастись, был генерал-губернатор Океании. Что теперь делать? Спасение казалось невозможным, мыс Доброй Надежды отстоял от острова за полторы тысячи миль. На счастье выживших они оказались всё-аки на обитаемом острове — там жила одна девушка, схожим образом потерпевшая крушение за пятнадцать лет до того. Звали её Мари. Она с покорностью приняла неизбежность свершившегося, не предавалась унынию и сохранила бодрость духа, несмотря на проведённые годы в одиночестве. Как раз в Мари генерал-губернатор влюбится, более не представляя жизни без неё.

Произведение не ограничивается прибыванием действующих лиц на острове. Читатель начинает знакомиться с развитием событий задолго до того. Остров Марион становится дополнением к основной истории, логическим завершением желания Райдера показать, насколько человек способен отказаться от прежних достижений, забыть суету вчерашних дней, чтобы найти счастье с женщиной вдали от цивилизации, где нет ничего, что могло бы скрасить досуг. Там у человека пропадают стремления, но он продолжает жить заботами о завтрашнем дне, только понимая, насколько его жизнь зависит теперь сугубо от прилагаемых усилий, без какого-либо влияния извне.

Возможно, будем считать так, определённых планов на произведение Хаггард не имел. У него были наброски, собранные под видом единого литературного труда. Публикация состоялась после смерти, поэтому начало может не сходиться с концом. Однако, поскольку другого нам не остаётся, появляется необходимость видеть логическую связь между рассказываемым в первой половине и во второй. Не имея другого варианта, так как его действительно нет, не станем придавать значение событиям, описывающим пребывание главного героя в Англии, поездки действующих лиц в другие страны. Сосредоточиться следует на событиях, являющихся подлинным отражением названия — «Мари с острова Марион».

Как следовало завершить произведение? Спасать героев повествования Хаггард не захотел. Мари смирилась с судьбой, ей нравится общаться с животными, проводить время в уединении с природой. Она никогда бы не согласилась покинуть остров, предпочтя скрываться от проблем большого мира на острове посреди океана. Вернее, она ни от чего не скрывается, Мари предпочитает жить в окружении покоя, уверенная в необходимости существовать сугубо ради смирения. Райдер вполне мог сделать из Мари истово верующего человека, принявшего благость Бога в виде испытания, каковое следует выдержать. Что до генерал-губернатора, он откажется уплывать с острова с прибывшей для его спасения экспедицией.

Таким оказалось одно из последних произведений Хаггарда. Райдер показал идиллию, вполне допускаемую для принятия человеком. Возможно ли подобное в действительности? Почему бы и нет. Некоторые люди наоборот стремятся отдалиться от мира, забывшись от суеты. Всё равно это кажется странным, особенно тогда, когда значительная часть людей стремится быть как можно ближе к благам цивилизации.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «The Days of My Life» (1912)

Haggard The Days of My Life

Хаггард всегда искал корни в Дании, забывая о существенном — с начала XI века Англия подвергалась завоеваниям со стороны скандинавских государей, становясь единой частью то с Данией и Норвегией, то с Нормандией. Так или иначе, среди данов могут искать предков едва ли не все англичане. При этом, всегда мельком, Райдер говорил о жизни отца в России. Да и сам Хаггард на одну четверть являлся русским. Однако, причастность к русскому народу им не рассматривалась вовсе. Поэтому, ознакомившись с предками Райдера, нужно уделить внимание его годам до начала писательства, поскольку после, как начали выходить его романы, он себя уже не мыслил без деятельности беллетриста.

Но так ли необходимо для потомков литературное наследие? Хаггард в том сомневался. Он твёрдо верил, все его произведения будут забыты если не через несколько лет, то по его смерти точно. И в чём-то он оказался прав. Но, что он осознавал в той же мере, потомки не смогут оценить и самый главный труд жизни — изучение сельского хозяйства Англии. Райдер много сил потратил на изыскания в данной области, выпустил многостраничное двухтомное издание, существованию которого радовался значительно больше, нежели успехам самых продаваемых книг.

Став совершеннолетним, Хаггард отправился на юг Африки. Есть свидетельства, согласно которым Райдер занимал важное место в проводимой британскими властями политике. Несмотря на юность, он претендовал на должности, до которых ещё не доросли умом сверстники. Всё же, читатель знает, Африка оказала на Хаггарда другое — более сильное воздействие, значительно повлияв на творчество. Пока же Райдер примечал, почему зулусам ближе мусульманство, разрешающее иметь несколько жён и запрещающее пить алкоголь, нежели христианство, обязывавшее иметь всего одну жену, зато дозволявшее пить едва ли не без меры. К христианству не было веры ещё и по тому обстоятельству, что слова проповедей священников полностью противоречили жизнеописаниям участников библейских событий, среди которых многожёнство как раз и практиковалось.

Наблюдения Хаггарда послужили для написания документальных произведений, вроде «Кетчвайо и его белые соседи», к содержанию чего современники отнеслись со скепсисом. Райдер продолжал писать, уже беллетристику, публикуясь за собственный счёт. Первое художественное произведение он написал, поспорив с женой, у кого лучше получится. Однако, популярность к Райдеру пришла благодаря книге «Копи царя Соломона», написанной под вдохновением от «Острова сокровищ» Стивенсона. Особо Хаггард отметил, как, с радостью о чтении о похождениях Аллана Квотермейна, к нему составил письмо Уинстон Черчилль, тогда ещё будучи мальчиком одиннадцати лет.

В последующем Райдер побывал в разных местах, часто обращая наблюдения в литературные сюжеты. Как пример, результатом поездки в Исландию стало произведение «Эйрик Светлоокий» — самое лучше из произведений Хаггарда, отчего-то редко вспоминаемое читателем. Поведал Райдер и про кораблекрушение, жертвой которого он мог стать — корабль налетел на скалу.

Пусть Хаггард не видел пользы от художественных произведений, вместе с тем, он говорил об их необходимости. Пусть писатели измышляют выдумки, но к этому обязательно должны прислушиваться, поскольку порою фантазия беллетриста опережает события. Самое наглядное доказательство — описанный в «Завещании мистера Мизона» случай с нехваткой шлюпок на корабле. Отчего-то британцы продолжали считать, будто корабль не должен содержать на борту столько спасательных судов, чтобы выжить получилось у всех. Как результат — поздно последовавшие правильные выводы после крушения «Титаника». Разве не могли британцы действовать предусмотрительнее? Почему-то это за них должна делать фантазия писателей. С тем же жаром говорил Хаггард про необходимость прививаться, приводя в доказательство сюжет из «Доктора Терна».

К 1912 году Райдер твёрдо решил, человечеству нужно бороться за лучшую долю для всех, ради чего и следует продолжать жить. К этому он подвёл читателя в воспоминаниях. Закончив трудиться над биографией, Хаггард дал указание на запрет публикации, согласившись на печать лишь после его смерти.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Wisdom’s Daughter» (1923)

Haggard Wisdom's Daughter

Цикл «Она» | Книга №4

Когда история заканчивается, самое время придумать, с чего всё начиналось. Читатель прежде мог гадать, какой именно проступок совершила Айеша, из-за чего оказалась проклятой на вечную жизнь. По содержанию прошлых книг имелось представление — Айеша пострадала от любви к мужчине, вследствие чего была обречена ожидать его нового рождения. Но как именно всё обстояло? Что же, Райдер долго себя не упрашивал, принявшись за работу. Тем более, требовалось рассказать о событиях, происходивших в Древнем Египте. Ежели так, Хаггард приступил к написанию. И теперь читатель наконец-то убеждался, что поступок Айеши затронул самолюбие богов.

Но кто истинный рассказчик? Им выступила Айеша, в который раз сообщая о том, чему свидетельницей она успела стать за несколько отпущенных её жизни тысячелетий. Основное для читателя — сведение, будто человек нисколько за это время не изменился. Он из поколения в поколение проживает схожую жизнь, никак не изменяясь в лучшую или худшую сторону. Просто человек остаётся самим собой. И она — Аейша, — точно такая же, но почему-то именно ей досталась участь созерцать вечность, тогда как остальные люди доживали жизнь до последнего вздоха и умирали. Может быть её проклятие свелось к самостоятельному определению с судьбой. Она посмела возвести хулу на богов, выступить в качестве бога, определяя за высших существ должное происходить. Как боги налагали наказания на людей в древности, так и Аейша, по воле гордости своей, решилась проклясть божество.

Так кем была Айеша? Хаггард позволяет ей считать себя причастной к арабам. Не будем проводить изыскания до глубокой древности, посчитав, что семитскими народами Древний Египет, Ханнаан и сопредельные области были наполнены изрядно. Айеша обладала красотой, вследствие чего постоянно становилась предметом споров и войн. Долго это продолжаться не могло, были распространены слухи о злой участи Айеши, так как её присутствие приводит к рождению гнева в сердцах окружающих людей. Поэтому, удаляясь из родных земель, Айеша окажется во владениях фараонов.

Хаггарду следовало описать путешествие Айеши подробнее. Он взялся провести красавицу по многим местам, чтобы ею восхитились ваятели скульптур и философы. Айеша настолько пленяла красотою, что её образ принимали за схожий с божественным. Поэтому она могла позировать для скульптуры не только Афродиты, но и такой богини древнего мира, каковой являлась Исида. Красота Айеши станет новым предметом раздора, причём уже среди богов, так как Айеша отдаст предпочтение Исиде, согласившись избегать внимания мужчин, никогда не вступать с ними в отношения.

Райдер продолжал развивать повествование. Став недоступной, Айеша только тем продолжит пленять взоры окружающих, побуждая стремиться к тому, чтобы овладеть ею. Это желание будет свойственно рядовым воинам и владыкам могущественных царств. Ради Айеши будут соглашаться стирать в пыль абсолютно всё, вплоть до уничтожения уважения к богам, будет попираться всякий бог, невзирая на его величие.

Так чем Айеша провинилась перед высшими существами? Хаггард посчитал достаточным упомянуть возобладавшее тщеславие. Айеша настолько предалась мнению, будто она является воплощением Исиды, что дозволила забыть об обетах, вследствие чего разыгралась трагедия, читателю известная по содержанию предыдущих книг цикла.

Конечно, читатель обязательно возразит, посчитав проступок Айеши не настолько кощунственным, обязывающим проклинать смертных на бессмертие. Будь так, жить большинству людей вечно, никогда не умирая, пока ими не будут искуплены грехи. В любом случае, Хаггард не мог обойти вниманием историю падения Айеши, воплотив в качестве произведения «Дочь мудрости».

Автор: Константин Трунин

» Read more

Василий Жуковский «Неожиданное свидание», «Две были и ещё одна» (1831)

Жуковский переводы

Бывает на душе поэта мрак, и вроде он — не есть простак, но как же хочется творить, при этом кем-то выше быть. Тогда идут вперёд приёмы, пиши о том хоть правил своды, и получаешь превосходный результат, тому поэт сверх меры рад. Решил Жуковский Гебеля сюжеты донести: своим слогом перевести. Василий взял — метрический гекз, показав — не может его обойтись без. И полилась из уст античного толка речь, сумел поэт в нужную форму стих свой облечь. Разговор зашёл про необычное событие, похожее на славное открытие, был найден молодого человека труп, какой редко ищущие найдут. Свеж лицом тот умерший в недалёкий час, не отвести от юноши нашедшим глаз, да никто его прежде в сих местах не видал, только один человек его знал. Невеста в умершем жениха признала, он пропал — она искала, минуло порядочно зим, лицо старухи сплошь из морщин. Как труп без тления в шахте пребывал? Никто того не знал. С почестями захоронили погибшего шахтёра — сказ о том стал предметом разговора. Гебель «Неожиданное свидание» краше показал, Жуковский гекзаметром переводить стал.

Есть ещё перевод, «Две были и ещё одна» — Василий так назовёт. Читателю «Красный карбункул» вспомнится, схожий нарративом сюжет наполнится. Дед решил внучкам истории сообщить, будто было — в лжи деда ведь не уличить. Кто бы ведал о прежних временах, для потомков — что прах. Может имело место, а может и нет, не в тех оттенках познаётся человеком свет. По себе привыкли люди судить, и им предстоит былью для потомков быть.

Вот из Саути перевод даётся, про Марию речь ведётся. Жила девица — золотые очи, ясные уста: для любования словно она рождена. И довелось девице не к тому трепетные чувства проявлять, начала дивчина страдать. Как-то пришлось в ночь отправиться к замку, принести ерунду сущую — некую склянку, увидела там, как убийцы тело несли, обсуждая планы свои. Вдруг сдуло шляпу с трупа, поднесло к девицы ногам. Когда её разглядит, безумной предстанет на страницах нам. То шляпа жениха её, он убит, потому с той поры дивчина молчит.

Другая история из Саути следом на гекзаметр клалась, как одному человеку лихость удавалась. Не спрашивал у жизни, каким образом существовать, если хотел — шёл убивать. Невинный прохожий смерть обретал, потому как один человек обогащения ждал. В сумбурном мыслей потоке, сведённом к невнятной суматохе, познает убийца закон божьего провидения, лишится разума, лишится и мнения.

Последняя быль — ещё перевод из Гебеля Жуковский решил сообщить. Довольно занятный, надо читателя изумить. Некий товарищ приехал в голландский край, а там говорят так, что хоть уши больше открывай. Вроде слышен немецкий разговор, но для немца — словно сущий вздор. И к кому не приставал с вопросом прибывший, слышал ответ — за правду для него слывший. Думалось, то фамилию местного богача сообщают, раз всё к его владениям тут приобщают. Чьи корабли в порту — его. Чьи тюльпаны? Он — владелец всего. А вот процессия с гробом идёт… удивление — знаем, чей труп земля ждёт. Но из этого последует другая мораль, как бы не было читателю того жаль. Воистину, человек может всем обладать, только ничего с собою не сможет забрать. Любое припишут имени определённого лица… Об этом скажем — сие есть пыльца. Владей без боязни, запомнив одно, обобранным будешь, всё равно потерянным окажется всё.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Джордж Байрон «Шильонский узник» (1816)

Байрон Шильонский узник

Поэма переведена Василием Жуковским в 1822 году

Бороться за лучшую долю — дело желанное, будто Богом свыше человеку данное. В борьбе прожить дни, не зная покоя, не боясь претерпеть от голода и зноя. Не боясь тюрьмы, плахи не испугавшись, в плену у безумцев властных оказавшись. Потерять не боясь всего, что сердцу дорогое, лишь бы иго одолеть — к люду злое. Восстать, смело о праве на благо заявив, тирана свергнув с трона, его придворных убив. Своим примером показать, как надо к людям относиться, достойно править государством, на покой уставшим удалиться. Всему этому быть, кто верить в силы привык, разве Байрона «Шильонский узник» о том не говорит?

История имела место быть. О как же страшно за справедливость биться! Свершившегося уже не изменить. Но как человеческим старанием не насладиться? В годах шестнадцатого века, в пределах Швейцарии вольной, не было хуже человека — из страны Савойской. Герцог Карл, в историю по воле Байрона вошедший, теперь тираном наречён, по его вине стал известен узник, в замке Шильон муку нашедший, закованный в темнице, света лишён. Тот заключённый — Бонивар, кому Швейцария всего милей, он нагнетал в душе пожар, видеть родину желал вольней. Он восставал, он жаркими речами возбуждал народ, и он же пал, горе его ждёт.

Стал заключённым Бонивар, прикован к колоннам цепями. Испытания иные отныне для него. Среди братьев он, стали узники Шильона тенями. Пережить рок судьбы сможет ли кто? Вот умер брат старший, от пищи отказавшись, затем умер младший брат. Так, одиноким в мире оставшись, доле узника Бонивар не рад. Забыли о нём, не прикованный бродил, жил прошедшим днём, едва Бога о смерти скорой не просил. А после смыло с берега тирана, узник обрёл свободу, он — житель вольного стана, живший во славу народу.

И Байрон возгласил свой стих, говоря в речах горьких одних. Как узником не восхититься должен современник, чей скучен плоский ежедневник, кто слезами орошать способен жалкую тетрадь, иного не способный в жизни понимать. Когда на свете жили и живут, в боренье лучшей доли ждут, идут на гибель во славу Отчизны, готовые заслужить честной тризны, бонивары — чья стойкость почитается в веках, чьи имена остаются на наших устах. Но мало свершений, забытым будет герой, если Отчизна сгинет, станет своим же потомкам чужой. Если и биться, видеть будущее во всей красе, дабы крепко стояли поколения людей в родимой стране. Это Байрон понимал лучше других, от этого и сочинил про шильонского узника стих.

Что до борений, человек вечно борьбою живёт: думает — гений, думает — лучшее ждёт. Но думает ли он, или в своих заботах пребывает? Сам издаёт слабый стон, на бой с властью призывает. Пусть узником станет, рухнут его идеалы: цветок желания борьбы завянет, померкнут лепестки славы. Если не помогут люди с честной душой, если меркантильности ради будет сраженье, то не будет победы в том никакой, лишь для грядущих поколений пораженье.

Что до России, где Жуковский стих Байрона переводил, не из простого помысла Василий в думах своих исходил. Он восхитился тем же, чему Байрон свидетелем стал. То есть — в Шильоне поэт русский побывал. И видел замок тот, колонны лицезрел, и звон цепей, и вольных птиц удел. И громко огласил, ибо нечего бояться в правление царя Александра было. Не знал Василий, чего солнце над Россией восходило.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Барбара вернулась» (1913), «Цветочек» (1920)

Haggard Smith and the Pharaohs

«Барбара вернулась» и «Цветочек» — рассказы, расширенные до размера повести. Общее между ними одно — они стали частью сборника «Суд фараонов». Смысловое наполнение разнится. В рассказе «Барбара вернулась» читатель видит элементы мистики, напоминающие о другом произведении — «Всего лишь сон». Предстоит гадать, насколько Хаггард вкладывал идею при создании повествования. Читателю может показаться, будто некая Барбара вернулась к жизни, будучи смертельно больной, чтобы исцелять других. Оставим это для понимания въедливого читателя, готового разобраться до конца с тем, о чём ему так настойчиво желал сообщить Хаггард.

Иным воспринимается повествование «Цветочек», имеющее другое название — «Миссионер и колдун». Согласно содержания, читатель знакомился с историей миссионера, отправившегося приобщать к христианству африканские племена. Миссия считалась трудной, так как миссионеров постоянно убивали. Что сможет противопоставить главный герой повествования? Ему предстоит доказывать веру во Христа необходимой, тогда как поклонение идолам следует опровергнуть. Проблема заключалась в местных верованиях, основанных на вере в могущество жрецов. Если колдун способен помочь действием, не призывая уповать в надежде на Бога, при этом действительно помогает избавиться от напасти, то на чью сторону продолжат склоняться африканцы?

Однажды миссионер окажется поставлен перед обстоятельством непреодолимой силы. Родного ему человека укусит змея. Как помочь? Миссионер не отличался приспособленностью к жизни, не умел пользоваться травами и ничего не понимал в лекарском искусстве. Его сила — вера в божественный промысел. Выходило, человеку предстоит умереть, ведь сколько не молись, спастись не сможешь. А колдун предложил настоящую помощь, вполне способный спасти человека, устранив действие яда. Возникала проблематика: согласишься — твоё миссионерство будет признано никчёмным, откажешься — потеряешь родного тебе человека. В любом случае, Бог не поможет, будет доказана слабость христианства.

Из других проблем, казавшихся неправильными, следует признать многожёнство. Может потому часть Африки так и не склонилась к христианской вере, предпочтя кресту символ полумесяца. Миссионер в рассказе не сможет повлиять на африканцев, не имевших склонности обходиться одной женой. На уровне племени такая организация ведения совместного хозяйства может скорее восприниматься за благо, поскольку облегчает быт. И на этом уровне миссионер продолжит бороться за превосходство христианской морали над тем, что воспринимал за проявление еретических измышлений.

На этом можно заканчивать обсуждение сборника «Суд фараонов». Остаётся выразить общее мнение, как о нём, так и о краткой форме Хаггарда.

Известно не так много рассказов за авторством Райдера, повестей им сложено не намного больше. Основной интерес возникал к написанию крупных произведений, должных публиковаться частями в составе периодических изданий, после чего они выходили в виде отдельно изданных книг. В свою очередь, это усложняет знакомство с литературным наследием Хаггарда, требуя приложения значительных сил, в том числе и временных затрат. Но, если читателю приятно знакомиться с продолжительными приключениями, то он сочтёт за благостное соизволение со стороны писателя.

Публицистическая деятельность Райдера — разговор о другом, должный интересовать читателя отдельно. Да и в рамках коротких историй Хаггард мог хорошо себя зарекомендовать, к чему решил обращаться в редко. В любом случае, наследия им оставлено достаточно, отчего рассказы и повести пребывают без читательского внимания. Имелась бы к тому склонность — читатель обязательно ознакомится. Не станем сетовать, всё равно мир литературных произведений огромен — хорошо, если с автором проводится хотя бы шапочное знакомство. Отметим тут с сожалением, Райдер писал более для увеселения публики, чем поднимая в своих работах нечто такое, отчего приходилось бы задумываться.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Суд фараонов» (1913)

Haggard Smith and the Pharaohs

До чего только не додумается человек увлекающийся. Ему будет мниться реальным абсолютно всё, к чему он имеет склонность. Возможно и присутствие фантастических допущений. Давайте представим, мумии фараонов способны оживать. Теперь обратимся к главному герою произведения, где об этом рассказано. Райдер взялся сообщить историю египтолога, раскопавшего гробницу, куда не ступала нога грабителя, а если и ступала — покинуть стены усыпальницы не смогла. Но целью Хаггард поставил другое — он имел желание сообщить о недопустимости тревожить покой древних. Собственно, о том и будет провозглашён суд.

Раскопки проводились на территории Египта на протяжении сотни лет, начатые во время экспедиции Наполеона. Впоследствии это приняло вид пожирающего увлечения археологов всего мира, получивших возможность прикоснуться к событиями, о которых они до того не имели представления. Таким же увлечённым человеком является главный герой, готовый отпуск проводить не отдыхая, в деятельных раскопках. Вполне очевидно, ему не из простых побуждений то будет желаться. Нечто в нём сидело, чему он не находил объяснения. Следует напомнить про переселение душ, поскольку если кем и был главный герой в прошлой жизни, то лицом, приближенным к фараонам.

Главный герой сможет раскопать гробницу, обнаружит мумию женщины фараона, найдёт недалеко от тела оторванную руку с драгоценными кольцами на пальцах. К этой руке он воспылает нежностью, будет её целовать. Дабы не растерять найденное, самое ценное он спрячет, но от начальства ничего скрывать не станет.

Оставалось понять, каким будет продолжение повествования. Хаггард поступил твёрдо, заперев стены музея древностей, откуда главный герой не успел уйти. Выйти теперь он не сможет. Должен найти удобное место, ожидая открытия. Где таковое сыскать? Можно лечь в саркофаг, поскольку иного удобного пристанища найти не сможет. После долгих поисков, главный герой вынужден лечь на холодный пол, промучиться и заснуть. Вот во время сна его разбудят фараоны, решившие вести разговор между собой и с ним. Фантазия это или реальность? Читатель волен решать самостоятельно.

Фараоны осуждали людей за осквернение могил. Разве для того фараонами строились гробницы, чтобы быть извлечёнными по смерти? Нет, пребывать в саркофаге полагалось до последнего дня, пока мёртвые не получат право ожить. Получалось, фараоны оживали сразу после извлечения. Был даже случай: один из правителей Древнего Египта не выдержал, подняв указующий перст на музейных работников, вызвав трепет и недоумение. Этому придали значение обыденности, сославшись на воздействие солнечного света. После фараоны при людях не показывали активности, дозволяя разговаривать между собой, когда музей закрывался. И теперь участником беседы становился главный герой повествования.

Раз живой человек стал участником разговора, ему полагается принять гнев фараонов, послужить предметом, над которым они учинят расправу. Что ему останется делать? Он осознает вину — не должны люди тревожить покой умерших. Но ведь из-за чего-то возникает желание раскапывать и заполнять белые пятна. Какое получится найти объяснение? Самое очевидное и менее вероятное — человека тянет к прошлому, так как он сам некогда являлся частью тех дней, теперь лишённый лицезрения былого великолепия. Благодаря такому ответу главный герой спасётся. Более он никогда не вернётся к раскопкам, навсегда покинув Египет.

Рассказ «Суд фараонов», он же «Среди фараонов», он же «Смит и фараоны», публиковался Райдером отдельно, после стал основой для сборника «Суд фараонов». Другие рассказы того сборника: «Голубая портьера», «Всего лишь сон», «Магепа по прозвищу Антилопа», «Барбара вернулась», «Цветочек».

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Магепа по прозвищу Антилопа» (1912)

Haggard Smith and the Pharaohs

Среди историй, касающихся приключений Аллана Квотермейна, имеется одна, имеющая малое сходство с остальными. Причина в том, что основное внимание уделяется не Аллану, а другому лицу, которым является зулус Магепа, тот, что прозван Антилопой. Читателю будет рассказана короткая история, каким образом Магепа отличился в одном из боёв, благодаря чему подтвердит прозвание быстрейшего из людей, отчего и сравнивали его с таким животным, каковым являлась антилопа. Касательно привязки к циклу, это излишне условно. Скорее следует говорить об общем для всех африканских приключений за авторством Райдера, такому же условному циклу, про зулусов.

В те времена, когда зулусским правителем был Кечвайо, юг Африки подвергался интенсивному заселению белыми людьми. Незадолго до того агрессивную политику в данному регионе проводили зулусы, уничтожая племена других народов, создавая воинственную организацию практически на костях (если верить Хаггарду). Особенно прославился правитель Чека. И быть зулусам процветающим народом в качестве гегемона африканского юга, не приди люди из-за моря, посчитавшие допустимым силой уже своего оружия доказывать право на доминирование над зулусами.

И вот, в одном из боёв, такого же неудачного для зулусов, какими становилось большинство из них, участие Магепы омрачилось оглушением. Получив удар по голове, он потерял сознание, успев очнуться перед гибелью. Его хотели добить, видя в нём остатки жизни. Придя в себя, Магепа вскочил и побежал, петляя и уворачиваясь от посыпавшихся в спину снарядов. Чем этот Магепа не антилопа? К тому же, с ним теперь имел знакомство Квотермейн. Так всё и связалось в единую линию.

Рассказ «Магепа по прозвищу Антилопа» не включался в сборники об Аллане. Да и являл он собой нечто странное, ни к чему не привязываемое. Подобное Хаггард мог воплотить на страницах любого из произведений, чьё содержание не ограничивается коротким размером. Но Магепа так и остался в стороне, связанный благодаря упоминанию Квотермейна. Вполне вероятно, сделал Райдер это специально. Ведь логично, если упоминаются Кечвайо и Аллан, значит все они должны друг друга знать, в том числе и Магепа причислен к кругу знакомых.

Ежели в чём и нужно разобраться, почему о Магепе не написано подробнее, вроде прочих историй зулусского цикла. Хаггард и прежде прекрасно раскрывал быт народов юга Африки, отражая бытовавшие нравы. Остаётся думать, Райдер таковое желание имел, сделав набросок истории о храбром воине, о чьих поступках ходят легенды. Создав повествование о случайности, оглушившей главного героя, Хаггард мог продолжить наполнять содержание схожими по духу событиями, позволяя Магепе постоянно одерживать верх над обстоятельствами.

Начинал Хаггард с для него привычного — найден потёртый дневник, где рассказана история про Магепу. Райдер словно переписал её себе в тетрадку, ничего не добавляя и не убавляя. А раз так, говорить сверх сказанного бесполезно. Будем считать именно таким образом — сообщено ровно столько, сколько сумел поведать рассказчик истории. Посетуем на скупость, понимая, ценители приключений Квотермейна остались без увлекательной истории, где и сам Квотермейн должен был проявить более активное участие.

Рассказ включён Хаггардом в сборник «Суд фараонов», будучи в оном опубликованным через девять лет, став частью прочих коротких произведений Райдера, так или иначе связанных с Африкой. Порядковый номер по хронологии написания — третий. Он непосредственно предваряет рассказ, чьё название вынесено на обложку сборника.

В очередной раз усвоив частичное изложение короткой истории от Хаггарда, можно переходить к следующему произведению.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Всего лишь сон» (1905)

Haggard Smith and the Pharaohs

Одно дело — рассказывать о вечной жизни или о переселении душ. Другое — про умертвий, приходящих к человеку по ночам. Райдер Хаггард решил попробовать силы в сложении подобных историй. Его желание ограничилось формой короткого рассказа. Читателю давалось слабое представление о происходящем, результатом чего станет мысль главного героя, вынесенная в название — «Всего лишь сон». У рассказа имеется и иное название, в той же мере отражающее суть, — «Свадебный подарок». Рассмотрим повествование пристально, поскольку событийность сведена к минимуму.

У главного героя умерла жена. Годы шли, жизнь менялась и теперь появилась новая возлюбленная. Но муки совести не позволяют расстаться с прошлым. Он словно преследуется древнегреческими богинями мести — эриниями. Пусть за главным героем не имелось прегрешений, вёл он доброжелательное существование и чтил память жены, только внутреннее ощущения непозволительности отношений с женщинами терзало мысли. Он вдовец, имеет право заново жениться: так полагалось ему в оправдание. Если бы не терзание от ожидания должной вскоре последовать свадьбы.

Метания главного героя самим Хаггардом не обосновываются. Наоборот, умирая, жена наставляла мужа, чтобы не жил жизнью овдовевшего мужчины, так как это противно человеческому естеству. Он должен найти девушку и жениться. Более того, жена сама выбрала на ком. Она считала правильным, разрешить проблему одиночества мужа, пока имела к тому возможность. И вот теперь, когда читатель знакомится с рассказом, становится известно о свадьбе вдовца как раз с той самой девушкой. Так в чём суть душевных терзаний?

Хаггард отразил ощущение гнетущего ожидания. Человеку всегда неприятно совершать то, к чему он прежде не имел склонности. Поэтому главный герой переживает, мучимый предположениями, в том числе и о допустимости заведения серьёзных отношений. Истерзанный думами, он наконец-то засыпает, либо продолжает дремать, уже не различая связи между реальностью и иллюзорностью. Тогда-то и происходит в рассказе пугающее — в окно стучится маленькое существо.

У неподготовленного читателя появится чувство ползания мурашек по коже. Хаггард ясно давал понять — посетить главного героя решила сама жена, пускай и умершая. Не так легко понять, кто именно предстал в образе пугающего создания. Мёртвые не встают из могил, понятие существования души под большим сомнением: как попытка найти объяснение. Райдер не стал отрицать для читателя очевидного — в окно стучалась жена. Вернее, нечто в образе жены, поскольку узнать её было практически невозможно.

Ничего пугающего не произойдёт. Жена пришла развеять опасения мужа. Не должен он терзаться сомнениями, делаемое им — не является осуждающим. После жена удалится, ничего по себе не оставив. Муж проснётся или перестанет дремать, уже успокоенный касательно женитьбы, но продолжающий оставаться взбудораженным от случившегося.

Как трактовать историю читателю? Лучше буквально — человеку приснился сон, обоснованно сформированный за счёт переживаний. Потребовалось самоуспокоение, чему способствовала мыслительная способность его самого. Можно увидеть в повествовании и оттенки мрачности, вроде принятия на веру, будто всё произошло в действительности — к главному герою приходила жена в образе некоего существа. Потому допускается различное толкование, как в качестве умения адекватно мыслить, так и придать происходящему налёт мистики.

Рассказ «Всего лишь сон» будет включён Райдером Хаггардом в сборник «Суд фараонов», став вторым по времени написания. Первым — является история «Голубая портьера», третьим — «Магепа по прозвищу Антилопа». Публикация сборника состоится в 1921 году. Рассказ окажется самым коротким из всех, но по смысловому наполнению превосходящий некоторые прочие.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 28