Tag Archives: брань

Джоан Роулинг “Случайная вакансия” (2012)

Анализируя прожитую жизнь, каждый человек редко видит в ней обилие грязи. Неприятности случаются обязательно, но они не достигают того абсолюта, который обрушивается на людей с экранов телевизоров и газетных страниц. Писатели XXI века не чужды общих заблуждений, поддаваясь массовой истерии вокруг тем, что существуют лишь в воображении тех, чья профессия их прямо обязывает рыться в грязном белье и находить шокирующие подтверждения черноты погрязшего в разврате мира. Поэтому художественная литература всё меньше стремится к психологической составляющей, всё больше уподобляясь бульварной прессе. Самое печальное заключается в том, что читатель верит подобной информации, принимая её за отражение реальной ситуации. Он будет брызгать слюной и переубеждать тебя в обратном, вспоминая несколько похожих эпизодов из собственной жизни. Переубедить его всё равно не получится. Роулинг подбросила трухлявых дров в огонь, написав книгу о детской преступности, сексуальной распущенности, наркомании и прочих пороках, сопроводив текст множеством бранных выражений, добрую часть из которых можно вносить в энциклопедию мата, ведь такого разнообразия ранее нигде встречать не приходилось.

Роулинг сконцентрирована не на сюжете, а на действующих лицах вообще. Причём её больше интересуют телесные оболочки. Она им посвящает едва ли не оды. Каждый герой произведения должен быть зациклен на проблемах со здоровьем, о чём Роулинг жадно пишет, не жалея читательских глаз. Кажется, для автора не существует запретных тем. Даже можно сказать – автор поставил себе задачей отразить максимальное их количество. Высокопарного слога при таком изложении ждать не стоит – как и зачитывать кому-нибудь фрагменты текста, получая в ответ недоуменные взгляды. Разумные люди предпочитают некоторые моменты не выносить на всеобщее обозрение… Неужели Роулинг показала настоящую жизнь? Тогда не стоит совать нос на Туманный Альбион – лучше от него держаться подальше. Тамошнее общество настолько разложилось, что его впору изолировать, покуда оно не самоуничтожилось, предварительно заразив соседние страны.

Можно вспомнить “Тропик Рака” Генри Миллера. Его книга произвела эффект разорвавшейся бомбы, ударив по неподготовленным людям, сообщив им шокирующие подробности. Эту книгу и сейчас принято осуждать: просто принято, просто её все осуждают, просто так сложилось исторически, просто люди не могли быть такими распущенными в то время. Годы прошли – общество изменилось, став более податливым, допуская возможность любых отклонений от общепринятых норм морали. И уже никто не стесняется писать книги подобные “Тропику Рака”, скорее акцентируя внимание читателя на этом. А читатель твёрдо уверен, что всё описываемое – обыденность. Только авторы отталкиваются от противного, работая на публику, обостряя проблемы, придуманные их воображением. И допридумывались они до того, что данное положение дел начинает действительно выходить за рамки страниц, становясь путеводителем в асоциальный образ жизни. Но было бы всё действительно так плохо, да всё гораздо лучше.

“Случайная вакансия” – это образец литературной дизентерии, передающейся вследствие беллетризации жадных побуждений части писателей привнести на страницы художественных произведений элемент мрачного отражения реальности, сбрасывая флёр с редких проявлений человеческих проступков, придавая им вид пандемии. Читатель давно перешёл от понимания норм классической литературы к желанию удовлетворения низменных потребностей, среди которых присутствует потребность прикоснуться к тому, что он не может себе позволить, поскольку это расходится с его представлениями о собственной этике. Дальше будет только пропасть…

Гай Монтэг обязательно будет жечь книги. Он будет это делать с огромным желанием. Никто не сможет его остановить – он будет прав. И не одумается.

» Read more

Габриэль Гарсиа Маркес “Любовь во время чумы” (1985)

Слышите? Дует ветер. Да, дует ветер, но прислушайтесь повнимательнее. Не слышите? Свист?! Определённо, свист. А откуда свист? Это свистит грыжа мошонки. Грыжа мошонки? Конечно. Но разве может грыжа мошонки свистеть? Поверьте, у Маркеса не только может грыжа мошонки свистеть: у него своеобразное чувство “магического реализма”, порождающее дикие образы, которые разнятся от книги к книге.

Всегда трудно писать книгу. Особенно, если писать книгу хорошую. Для такой книги нужен сюжет, необходимо большое количество слов, да какая-то важная идея. Для Маркеса в очередной книге всё сошлось вокруг любви, пронесённой сквозь года, ставшей для главных героев самым главным чувством, не утратившим значения и в глубокой старости. Не стоит воспринимать жизненный путь каждого из них с какой-либо осуждающей стороны – может просто мы не очень понимаем особенности жителей Южной Америки, живущих совсем в другом психологическом климате – они окружены иными проблемами, своеобразными заботами и придерживаются другой модели поведения. Только – вот только… Южная Америка известна всему миру фанатичной приверженностью к католической церкви, чьи позиции – если судить по книгам Маркеса – в Колумбии наиболее слабы. Вполне может быть и так, что запретный плод всегда сладок, а это легко порождает в думах людей затабуированные желания, которые Маркес открыто изложил на бумаге.

Любовь во время холеры – таково название на всех языках мира, кроме русского. Холеры в книге нет. Любви в книге нет. Есть быстро летящая жизнь. Есть множество случайных связей. Есть романтическая привязка к юношеской любви. Более в книги нет ничего: лишь дикие ассоциации Маркеса позволяют разбавить чтение короткими усмешками, возникающими в виде ответной реакции на несусветную глупость, лишённую реальной привязки к действительности. Неужели конская струя обладает мощным воздействием на стенки унитаза и так ли приятно делать друг другу клизмы на старости лет, достигая таким образом высшей точки удовольствия? Безусловно, стимулирование простаты доставляет удовольствие мужчинам, способным получить его и без задействования иных органов, только не обязательно для этого прибегать к сомнительного вида процедурам. Надо относиться ко всему гораздо спокойнее, растаскивая слова Маркеса на афоризмы, не имеющие никакого отношения к жизни.

Симптомы у любви и холеры одинаковые? Вполне может быть и так. Редко какой писатель не старался сравнить любовь с разными заболеваниями, не заботясь о достоверности. Если во времена Льва Толстого принять страдания от любви можно было за туберкулёз, то, учитывая уровень медицины XIX века, это неудивительно. Но Маркес жил в наше время, и уж ему-то должно быть хорошо известно, что холера – это болезнь грязных рук, возникающая среди социально незащищённой части населения. Кроме того, холере присуще бесконтрольное неудержимое излитие жидкости, что больше характерно для волнительных моментов, но не для любовных мук. Всё это, на самом деле, лишь дождевая вода на побережье, выпавшая во славу корабля, капитан которого решился вывесить флаг опасного заболевания, что позволяет ему уходить от досмотра таможенников, провозя любую контрабанду, даже в виде любви. Почему бы и нет. Любовь действительно будет во время холеры, но в самый короткий миг, порождая мучительные позывы сделать очередную клизму, пытаясь вызвать хоть какое-то подобие искомого заболевания.

Стоит признаться самому себе, что между поздним Маркесом и Маркесом ранним можно поставить знак равенства. Замечательный стиль нобелевского лауреата увидел свет благодаря сумбурным невообразимо-непонятным литературным стараниям, после чего всё стало возвращаться в исходную точку. Заматеревшему писателю не так просто растратить весь талант, поэтому в повествовании ещё остаются нотки разумности, плавающие подобно продуктам жизнедеятельности той птицы, что случайно обронила их на влюблённых в момент первого зрительного контакта. А дальше всё стало плавать… и плавало, и не тонуло. Как тут не закончить последним словом полковника, которому никто не писал?!

» Read more

Сидни Шелдон “Если наступит завтра” (1985)

Шелдон-Шелдон, у меня сплошные вопросы, над которыми преварилирует только один – что за мрак под обложкой книги? Нет, поймите меня правильно. Я, со светлым чувством ожидания очередной захватывающей истории, наполненной страданиями, любовью и обязательным успехом героев, берусь за чтение. Но на меня с каждой страницы выливается грязь, сплошное сквернословие – от всего этого хочется отдалиться. Слишком чернушной получилась книга. Кроме того, я ожидал равномерный сюжет, где всё будет прописано от и до… и опять же – в книге нет цельного сюжета, только набор историй. Они, практически, не связаны друг с другом – всё объединено именем главной героини, на чём сходство историй заканчивается. К концу книги созрело ощущение полной неправдоподобности всего: если в красочное описание быта женской тюрьмы можно было легко поверить, по причине смутного представления о подобного рода заведениях, то все последующие события смазывают общее впечатление и от первых моментов книги, включая саму тюрьму. Нет, Сидни Шелдон, вы обманываете читателя с первой до последней страницы. Такого не было и не могло быть, а если и произошло, то вы всё прописали согласно идеалам вашей врождённой натуры сценариста голливудских фильмов. На экране это должно смотреться замечательно, но читать проблематично, а уж раздумывать над сюжетом – только издеваться над собой.

Главная героиня книги – девушка. Вполне верится, что на фоне общих ожиданий её ждут какие-то несчастья. Вот застрелилась мать, вот саму девушку подставили, вот она в тюрьме. Дальше выясняется доподлинная схема подстав. Вновь вылезает мафия с главарём итальянской фамилии, который контролирует весь город. Мне казалось, в США заправляют евреи, но, если верить Шелдону, там всё поделено строго между итальянцами, которым, вполне возможно, подчиняются не только города и штаты, но и вся страна в целом, включая президента и сенаторов. Непонятная атмосфера книги – практически не дошедшая по своей полной серости (в плане рисовки) до серии комиксов о “Син Сити”. Всё мрачно… и в этой мрачности нужно как-то жить.

Только в голливудском фильме абсолютно все будут верить в невиновность человека, только подкупленные судьи и прокуроры будут действовать против собственной воли, в угоду чужих принципов. В тех же фильмах, возможно досрочное освобождение за чистейшей воды мутное спасение чьей-то жизни, когда ты… надо же такое придумать… не умеешь плавать, а лезешь в воду спасать; спасаешь, получаешь награду, радуешься жизни на свободе.

Нет смысла обсуждать сюжет, по причине его схематичности. В голове автора возникали картины, которые он переносил на бумагу, при этом не думая об их увязке. Героиня обязательно должна отомстить. Но как это происходит? Некая сила, действующая непонятным образом, планомерно устраняет одного виновника за другим, действующая совершенно невнятными способами, от которых у читателя зарождаются первые сомнения в адекватности происходящего. Интерес к книге пропадает сразу после тюрьмы, где сочное описание можно было ещё принять за чистую монету. Дальше начинается путаница, будто автор порубил сюжет кусками разной величины, да, перемешав, скомпоновал. Совершенно не понимаешь, когда героиня, после череды отомщённым соперников, погружается в пучину мирной жизни, где она уже никем не является… хотя, по предыдущим главам, она должна была обладать сокровищами графа Монте-Кристо, иначе ничего бы не вышло.

Её узнают в магазине, она стала всенародной героиней, из родного банка выгнали, найти работу невозможно. И вот героиня встаёт на скользкую дорогу, где интерес к книге пропадает уже совершенно окончательно.

Честно говоря, я не знаю – зачем мне всё это было говорить. Просто в душе гадко… Шелдон подвёл.

» Read more