Category Archives: Последнее десятилетие

Анна и Сергей Литвиновы «Аватар судьбы» (2015)

Мир мог пойти по другому пути, существуй на самом деле инопланетяне. Возможно, инопланетяне действительно существуют. Тогда получается, что мир идёт по тому самому другому пути, а земляне об этом не знают. Предположение о существовании альтернативных реальностей будет будоражить воображение, пока не будет окончательно опровергнуто или подтверждено. Но уже сейчас излюбленным приёмом писателей становится создание альтернативных событий, имеющих исходную точку в каком-либо известном нам событии. Многовариантность предрасполагает к тому, чтобы мимолётное явление вносило разлад и двигало человечество иначе. Анна и Сергей Литвиновы решили кардинально пересмотреть советскую и российскую историю, сделав корнем проблем интерес инопланетян, выразив свои мысли в виде трактата для неолуддитов.

Литвиновы переплетают в единое целое несколько реальностей, разбросанных во времени и связанных идеей саморазрушения человека. Людей кто-то постоянно подталкивает, чему прекрасным доказательством является очень быстрый технический прогресс. При этом Литвиновы верно подмечают удивительную особенность такого развития — человек наращивает свой потенциал на планете, не испытывая интереса выйти за границы своего ареала обитания. Получается, всё идёт по одному витку спирали, не сдвигаясь от движения по заданной траектории и не допуская отклонений в сторону. Слабые попытки исследования космоса постоянно терпят крах, отталкивая человечество на неоправданно далёкие годы по освоению Вселенной. Значит кто-то этому действительно препятствует. Была бы беда только в идее эксперимента мышей над людьми, как однажды иронизировал Дуглас Адамс в «Автостопом по галактике»; всё гораздо запутаннее.

Кажется, Литвиновы объединили многое из того, что может существовать, но человечество до конца в это не верит. В сюжете «Аватара судьбы» присутствуют тайные спецслужбы, экстрасенсы, управляемые сновидения, пророчества, угроза пандемии, заговоры планетарного масштаба. Всё это иногда кажется нагромождением полёта фантазии авторов, которую никак нельзя опровергнуть, поскольку многое действительно присутствует у человека в виде фобий. Пускай имеют право на существование экстрасенсы, поскольку не все доступные материи нам известны. Только инопланетяне вызывают скептическое отношению к происходящим в книге событиям. Таких инопланетян активно продвигали американские фантасты 60-ых годов XX века. Только американцы панически боялись начала атомной войны, а у Литвиновых есть возможность проанализировать события тех лет. Именно поэтому их инопланетяне не просто заботятся о благе Земли, навязывая свои требования для мирного сосуществования людей и накладывая ограничения по эксплуатации доступных им ресурсов, а скорее испытывают дополнительный интерес в виду собственной агрессивной природы.

Книга источает фатализм. С первых страниц кажется, что от жизни ничего хорошего ждать не следует. Литвиновы только подбрасывают дрова в огонь, разжигая пессимистические взгляды на будущее человечества. Технофобы и неолуддиты где-то есть — на них смотрят с усмешкой. А вдруг в будущем, такие люди начнут вести подрывную общественную деятельность? «Аватар судьбы» предлагает именно такое развитие событий, подогревая интерес читателя к книге. Раскручивая клубок событий, Литвиновы наполняет сюжет теми самыми управляемыми снами, альтернативной реальностью и заговорами. Получается это у них довольно удачно. Как бы читатель не воспринимал текст, у него всё равно останется впечатление добротного боевого роуд-муви, в котором даже русская тайга не станет проблемой для действующих лиц, вынужденных в прямом смысле спасать человечество.

«Аватар судьбы» — своеобразная книга, будто написанная Сидни Шелдоном в соавторстве с Клиффордом Саймаком. Литвиновым присущ стиль того и другого автора. Их книга держит в напряжении, проникнута философией, однако авторы склонны к переигрыванию и раздуванию объёма лишними описаниями. Рассказывать о своих представлениях — прекрасно. Однако, иногда нужно и сдерживать подобные порывы, ведь бумага стерпит, а читатель может и отложить произведение до лучших времён.

» Read more

Джонатан и Джесси Келлерман «Голем в Голливуде» (2014)

Понятие голема — краеугольный камень человеческого права посягать на дар творца. Мифология многих народов уходит к тому моменту, когда некое высшее существо вдохнуло жизнь в кусок глины или иного материала. Примерно таким же образом поступил пражский раввин Йехуда Лёв бен Бецалель, поставив на защиту еврейской общины стражника, мало отличимого от человека, но обладающего способностью защищать нуждающихся. Созданное им существо ныне называется големом, и по преданию оно просыпается каждые тридцать три года. Точной хронологии его пробуждений никто не вёл, но свою роль в иудейской мифологии он сыграл, обогатив культуру всего человечества. Всем известное создание Виктора Франкенштейна под пером Мэри Шелли не одно столетие будоражит умы людей, как и созданный Карелом Чапеком робот. Густав Майринк в 1914 году пошёл дальше, написав детективную историю с налётом мистики непосредственно про пражского голема. Теперь, спустя сто лет, голем вновь пробудился, расширив границы своего пребывания до Голливуда, благодаря старанию американских писателей Джонатана и Джесси Келлерманов.

Безусловно, «Голем в Голливуде» — это переделка книги Густава Майринка. Келлерманы не стали водить читателя вокруг таинств каббалы, а сразу погрузили его с головой в библейские предания, мистическую составляющую и будни обычного американского полицейского, вынужденного расследовать серию загадочных убийств. Писатели ловко манипулируют сознанием читателя, стараясь возбудить в нём не любопытство к происходящим событиям, а ощущение животного ужаса. В нашем мире ещё достаточно загадок, что благотворно сказывается на возможности запугать человека, имеющего склонность к боязни оставаться одному ночью в пустой квартире. За сто лет после Майринка художественная литература пережила многое, включая и влияние тревожного ожидания, всё чаще используемого писателями. Келлерманы взялись за ситуацию всерьёз, пожелав сделать голема действительно реальным, не ограничиваясь пустыми намёками.

Читателю может показаться, когда он будет читать страницу за страницей, что ему подсунули результат брака при печати. Ровное расследование постоянно прерывается сказаниями библейских времён, когда Каин, убив Авеля, ушёл основывать город, а его сын Енох довёл отца до самоубийства, так и не убедив Ашам стать его матерью. Откуда и из каких источников черпали информацию Келлерманы, делясь с читателем такими сведениями? Возможно, они тщательно изучали каббалу, а может применили умение смотреть на всё глазами беллетриста. Въедливый читатель будет искать тайные тропы, проводя аналогии с действием книги в нашем времени, а непритязательный читатель просто оценит талант людей к переложению сухих строк одного произведения, применяя развёрнутую фантазию на заданную тему в собственной книге.

Книгу портит, а может на взгляд современного читателя — красит, описание интимных сцен, включая общую озабоченность главного героя и авторов сексуальным подтекстом. На многих страницах Келлерманы испытывают потребность описывать любовные похождения персонажей и их промахи, придав всему всё тот же налёт мистики. Если читатель не знает, как будет на иврите звучать слово «пенис», то «Голем в Голливуде» как раз для него. Присутствие спермы на телах жертв, мысли главного героя о состояние собственной половой сферы — только дополняют картину. Либо ныне преступный мир основывается на озабоченных маньяках, либо художественная литература процветает за счёт удовлетворения низменных потребностей читателей, либо — вынужденных писать об этом писателей, находящих в данном аспекте важную составляющую произведения.

Не самый сложный сюжет у Майринка в итоге стал совсем другим. Очень тяжело даётся последователям отразить в новой интерпретации изначальный замысел, направляя ход повествования по другому пути. Каллерманы стараются глубже проработать тему, отправляя читателя на поиски слишком далеко во времени, едва не заставляя при этом поверить в переселение душ. В суматохе событий виновником становится жажда человека объяснить непонятное с помощью доступных ему способов понимания реальности. Подобную историю мог превосходно рассказать Говард Лавкрафт, действительно загнав читателя в тупик, где ожившая глина проглотит жертву с аппетитом, выплюнув обратно лишь невкусный череп. Келлерманы слишком распаляют силы, не доводя до конца ни одну из своих линий, оставляя читателя с ощущением недосказанности.

» Read more

Ю Несбё «Кровь на снегу» (2013)

Эта история могла иметь право быть в Норвегии в 70-ых годах XX века, когда наркорынок был свободен, а имеющиеся игроки не могли поделить друг с другом сферы влияния. Ю Несбё предлагает читателю набор любопытных фактов, что никогда в жизни не пригодятся, но без которых современная литература не может обойтись. Для этого Несбё даёт читателю рассказ о наёмном убийце, чья жизнь горела ярко, обречённая подойти к закономерному концу. На криминальных разборках глупо строить романтичный сюжет на почве любви, гораздо лучше представить всё в виде сгоревших надежд, предопределивших становление главного героя в качестве начитанного и наивного добряка по оказанию услуг особого рода. Книга «Кровь на снегу» почти пропитана зимней депрессией, но она оказалась гораздо глубже по содержанию, чем её номинальный объём. Такие произведения хорошо экранизировать, используя закадровый голос нарратора, повествующего о собственной нелёгкой судьбе.

Главный герой вместо сказок в детстве изучал мамину книгу искусств, в школе налегал на английский язык, а после пристрастился к трудам Дарвина, усваивая из них умные мысли. Он же убил родного отца, не стерпев издевательств над матерью, вследствие чего принял решение не поступать в институт, а пойти по скользкой дороге. Ему ничего не стоит избить босса, если тот будет унижать женщин. Главный герой — очень противоречивая фигура, постоянно размышляющая надо всем, тщательно анализируя выводы, сопоставляя их со своими действиями, что мешает ему бездумно выполнять приказания заказчика. До добра это его точно не могло довести… Однажды, он совершает ошибку. И в этот момент Ю Несбё превращает историю в криминальное чтиво с сицилийскими разборками на скандинавский лад: без спешки, интеллектуально и с шикарными поворотами сюжета.

Для Несбё нет мелких деталей: все описываемые события выстраиваются в цепочку взаимосвязанных событий. Если читателю покажется, что сцена с кольчугой слишком надуманна и является лишней, то его лицо потом вытянется, когда Несбё посчитает нужным задействовать её повторно. «Кровь на снегу» — сказка для взрослых людей, уставших от однотипных детективов, но желающих прочитать ещё один такой же, только с самобытными персонажами. Трудно судить, насколько Несбё создал уникальных персонажей, ведь изнаночная стороны обыденности в культуре воспринимается именно так, как об этом написал Ю. Можно найти множество похожих сюжетов, если немного счистить снег со страниц книги. Главный герой — одиночка, поэтому добрая часть таких сюжетов отпадает. Но он действует в одиночку против всего мира, а значит эта добрая часть возвращается обратно. Совершенно неважно, какие мотивы преследует главный герой — свою миссию он выполняет не хуже собратьев по ремеслу мести за униженное достоинство.

Повествование идёт от первого лица — это помогает лучше понимать поступки главного героя, его воззрения и мысли. Несбё не скупится на информацию, показывая человека с внутренним кодексом чести, чьё понимание справедливости не смогут принять даже далёкие от криминала люди. Главный герой не может быть настолько хладнокровным, как его показывает автор. Несбё всё делает для того, чтобы читатель проявил сочувствие к поступкам наёмного убийцы: он ведь тоже личность, заслуживающая права быть уважаемой обществом. Как бы Несбё не выводил его на преступный путь, но, видимо, в описываемое время в Норвегии общество серьёзно лихорадило, если в семьях цвело домашнее насилие, а подростки выходили в жизнь с искалеченной психикой.

Выжить может только изворотливый, знающий негласные законы выбранной им стези, либо он заранее обречён быть пассивным наблюдателем надвигающейся расплаты за единственный неверный шаг.

» Read more

Андрей Геласимов «Степные боги» (2008)

Особенности национальной охоты возвращаются: пьяный русский народ, в своём слитом с природой состоянии, внимает мудрости восточного человека. Химера! Такое возможно. Особенно на пике увлечённости японской культурой: кругом японская анимация и японские общепиты. Почему бы не оттолкнуться от этого, взяв за основу историю рода одного японца, органически переплетя её с реалиями глухой сибирской деревни времён второй Мировой войны? Геласимов так и поступает, делая деревню сборником стереотипов. Но! Коли Геласимов писатель, а перефразируя на японский манер — писака; да не простой писатель, поскольку его стиль тяготеет к обильному использованию в тексте обширной энциклопедической информации, перемешанной с сумбурным изложением, то само собой сознание автора разливается безудержным потоком, не разбирающим важности тех или иных отклонений от сюжета, что заставляет воображение читателя изрядно напрягаться, если отсутствует желание потерять нить повествования.

Стереотипы — это не всегда хорошо. Русская деревня не обязательно должна быть наполнена вечно пьяными жителями, ведущими лёгкий образ жизни, буквально гуляющими в любом удобном для них месте. Разгуляевка — реально существующая деревня в Красноярском крае, совсем рядом с Ачинском, чуть поодаль от Красноярска, примерно располагаясь на равном удалении от Оби и Ангары. Геласимов не мог этого не знать, если, конечно, он не использовал именно эту деревню, описывая происходившие на её территории события. Для него важнее был антураж, хотя читатель никогда не заподозрит тяжёлое для местного населения время. Война гремит слишком далеко, чтобы о ней реально вспоминать. Об этом задумывается только мальчик, вокруг которого изначально развивается повествование, да японец, что основывается уже не на бурной фантазии, а на личных переживаниях.

Русская деревня — не только пьяные жители, но и мат-перемат в любое время. Геласимов активно прибегает к ненормативной лексике, превращая повествование в постоянное сквернословие, нисколько не заботясь о глазах читателя. Именно такая культура в деревнях, ничего с этим не поделаешь. Ведь тем советская деревня от российской и отличается, что наполнена тунеядцами. А может и не отличается, имея стопроцентное сходство. Может для Геласимова такое положение дел — личные детские воспоминания. Ясно одно — для подвижных ребят брань и суровые выпады взрослых не являются действительно важными. Со страниц мат не вытравишь, каким бы он не являлся средством выражения. Будем считать, что Геласимов общался с современниками тех лет, и те от него ничего не скрывали, а действительность не приукрашивали.

«Степные боги» не зря отнесены мной к потоку сознания. Разбей Геласимов повествования на несколько отдельных повестей, тогда текст мог смотреться самобытно, но под единой обложкой всё выглядит просто дико. Будни мальчика прерываются дневниковыми записями японца, желающим сохранить сведения о своей семье. Именно дневник ломает восприятие книги, становясь инородной частью. Геласимов зачем-то рассказывает читателю о быте японцев, их традициях и истории, будто кто-то другой взялся помочь автору, настолько стиль становится лаконичным и последовательным, отходя от бранной речи к высокому слогу. Напиши Геласимов так всю книгу — ему бы не было цены. Однако, такого не случилось. Геласимов писал по воле вдохновения, не возвращаясь назад. Как после такого подхода относиться к расхлябанным русским, проигрывающим перед образами морально идеальных японцев?

Геласимов-писатель становится Геласимовым-писакой каждый раз, стоит ему вернуться в реалии русской деревни. Казалось бы, писака — слово оскорбительное, но в случае Геласимова оно приобретает собственное значение, исконно русское. Откуда столько сбивчивости при возвращении на родную землю? Творческие метания или неопределённость тому могут быть виной. Не получается у Геласимова выстроить ровное повествование, когда дело касается жителей Разгуляевки. Совершенства не существует. Однако, дневник японца говорит об обратном. Вот и возникают перед читателем образы охотников, идущих по стопам за сэнсэем, засевшим в голове одного из них.

Малую форму Геласимов не смог в должном объёме снабдить логической выдержкой. Будто сошлись в Сибири в вечной борьбе казаки и японцы за право обладать читинским золотом. Порубленный на куску сумбур, пошлый антураж и похабные частушки.

» Read more

Владимир Зисман «Путеводитель по оркестру и его задворкам» (2014)

Настала пора понизить градус восприятия симфонической музыки и поменять мнение о людях, посвятивших себя игре на инструментах в оркестре. О плюсах и минусах каждой профессии можно говорить бесконечно долго: Владимир Зисман берёт на себя смелость с крайне едким цинизмом рассказать про самое близкое и родное его собственному сердцу. «Путеводитель по оркестру и его задворкам» — это книга-предостережение тем родителям, которые мечтают отдать ребёнка в музыкальную школу не для общего развития, а с целью вырастить звезду мировой величины. Своеобразие оркестровой карьеры может быть мило людям, наконец-то в него попавшим, да не оставшихся на дне оркестровой ямы, а выбившихся в первые скрипки. С извращённой любовью, Зисман ведёт монолог, затрагивая темы от зарождения симфонической музыки до того, как арфистка накрывает арфу попоной, духовики сливают накопившийся в инструментах конденсат, а облизанный мундштук убирается на положенное ему место.

Зисман безапелляционно даёт портреты всем музыкантам, не забывая одарить особым мнением духовые инструменты. Для него флейтисты — безумные шляпники. Это не обидное сравнение, а влияние инструмента, техника игры на которому просто обязывает мозг активнее обогащаться кислородом. Сам Зисман играет на гобое и английском рожке. А ведь это тоже духовые инструменты. Поэтому читатель не должен удивляться, замечая эксцентричность в словах автора, без стеснения и откровенно говорящего на волнующие его темы. В самом деле, разве может адекватный профессионал заявлять о том, что он не представляет, как вообще могут извлекаться звуки из большинства инструментов, да хоть из гобоя. Его дело — правильно исполнять текст с нотного листа, а об остальном позаботились мастера давних лет, своими трудами создавшие симфоническую музыку.

Краткий экскурс в историю открывает малоизвестные факты, объясняющие столь поздний взлёт подобного искусства в России. Делится Зисман и информацией о происхождении каждого инструмента. Но, как он откровенно говорит, что плохо понимает свой, так и про другие рассказывает исходя из ощущений. Зритель в зале всегда воспринимает игру в общем, а музыканты в оркестре ориентируются совсем на другое, поскольку находясь на сцене, всё представляют себе в ином свете. Забавно осознавать неутомимость струнников, да волнение ударника, которому иной раз за весь вечер нужно будет только один раз ударить. Контрабасисты могут спокойно поедать еду, прикрываясь габаритным инструментом, а духовики постоянно что-то точат, смачивают, да облизывают. Лёгкого труда никто не обещал, для многих из музыкантов путь определён был ещё до рождения.

В Советском Союзе средний участник симфонического оркестра получал не больше водителя трамвая. Вся прелесть профессии заключалась в возможности выезжать за границу. Это отчасти оправдывало родителей, пристраивавших детей в полезные для общего блага семьи места. Но чаще в музыкальную школу шли по стопам родителей. Если папа играет на гобое, то все его дети тоже будут играть на гобое. Своеобразная профессиональная кастовая принадлежность. Выучившийся на гобоиста, музыкант больше ничего в жизни не умеет. Вся подработка чаще сводится к халтурным выступлениям на стороне. Зисман не жалеет сарказма и анекдотов, отображая особенности каждого инструмента. Читатель согласится, что арфисту крайне трудно найти себе халтуру, ему и без того мешает нормально передвигаться полная сумка струн, каждая из которых имеет своё определённое место.

Стройными рядами проходят перед читателем: дирижёр, струнники, духовики и ударники. Где-то Зисман путается, не зная на основании чего именно классифицировать оркестровые инструменты. Ещё можно понять, что рояль — это ударно-струнный инструмент. Но как относиться с нотному листу, в котором запись не отражает особенностей игры? Зисману это наиболее знакомо, ведь его инструменты играют не те ноты, которые должны играть. Даже нет сомнений, что композитор мог подразумевать совсем другое, нежели то, что слышит современный зритель. Огромное количество мелких деталей сторонний человек, к тому же не обладающий соответствующим слухом, просто не заметит.

С музыкантами Зисман более-менее разбирается. Однако, он не забывает рассказать про других людей, связанных с функционированием оркестра. Читателя ждёт описание будней библиотекаря и работников сцены, на чью тяжёлую долю выпала обязанность заботиться о самых незаметных составляющих концерта, вроде снабжения музыкантов нотами и расстановки инструментов на отведённые им места. Уборщица, кстати, это напасть и симфонического оркестра тоже, поскольку вносит свою долю неразберихи в общий хаос.

Не стоит распространяться, как часто, по мнению Зисмана, музыканты закидывают за воротник. Они делают это ровно в той степени, в которой поступают представители других профессий. Хотя, конечно, Зисман перегибает палку. Впрочем, он духовик, и тот — кто даёт ноту ля в начале концерта, по которой все настраивают свои инструменты. Поэтому ему можно говорить — читатель обязательно всему поверит.

» Read more

Слава Сэ «Ева» (2011)

Каждый, в меру упитанный, писатель мечтает стать богатым человеком. Лучше, если при этом, профессия его будет творческой. Не помешает квартира в центре Санкт-Петербурга и внушительных размеров джип. Не страшно, если за плечами развод и крах семейной жизни. Тебя будут вдохновлять обстоятельства, харизматичные друзья и эксцентричный шеф. Жизнь не будет казаться скучной. Именно из этого исходит Слава Сэ, создавая альтер-эго, соответствующее всем заданным параметрам, в меру упитанного, писателя. Нащупав твёрдый сюжет, дальше остаётся только подпитывать фантазию. На выходе получилось искромётное произведение, не претендующее на звание высокохудожественной литературы; оно определённо поможет скрасить пару хмурых дней и, почему бы нет, белых ночей.

Логического объяснения происходящим в «Еве» событиям нет. Слава Сэ наполняет содержание смешными моментами, всегда находя возможность пошутить. Для главного героя не существует простых людей, он обязательно находит нечеловеческие сравнения: может уподобить встречного бутерброду или дракону, сопровождая дополнительной характеристикой хабитуса в целом: допустим, видя пропитого человека, даёт ему однозначную характеристику отношения к среде сантехников и подвиду алкоголиков. Точно также Слава Сэ показывает друзей главного героя, доводя до крайностей положительные черты: обтекаемо и без обид, Слава Сэ сообщает читателю парадоксальную увлечённость каждого из них тем или иным занятием, могущим внести порцию юмора в сюжет.

«Ева» — по своей внутренней структуре близка к «Даме с камелиями» Александра Дюма-сына. Главный герой такой же без ума влюблённый человек, а его девушка не внушает доверия окружающим. Дальнейшее продвижение по сюжету только подтверждает сравнение. Читать может в этом лично убедиться, найдя большое количество сходных черт. Никакой особой разницы нет — просто события перенесены из Францию в Россию на 163 года вперёд. Главный герой дополнительно мигрирует в другую страну, терпя вынужденные неудобства. Его чувства преодолеют неприятный факт реального положения дел и трудовую практику в доме умалишённых. Слава Сэ нередко отступает от общего сюжета, наполняя действие посторонними деталями, преследуя цель обеспечить читателю приятное времяпровождения в другой обстановке.

Разбирать повествование на отдельные фрагменты — занятие неблагодарное. Нельзя требовать от такой литературы внутренней философии. Ничего нового Слава Сэ не говорит. Он только делится порцией едких слов, разумно поливая иронией обыденную жизнь. Многие в душе желают приключений, ни в чём не уступающих метаниями главного героя «Евы»: променять душный офис на незабываемые приключения на грани морального разложения. Слава Сэ такое желание реализовал на бумаге, мысленно заставляя альтер-эго разбираться со свалившимися на его голову неприятностями. Если под колёса вашего автомобиля попадёт пленительная незнакомка — как вы себя поведёте? Главный герой «Евы» повёл себя самым разумным способом, схватив сбитое тело, погрузив на заднее сиденье автомобиля и скрывшись с места преступления.

История выдумана от начала и до конца. Слава Сэ в этом честно признается на последних страницах тем читателям, которые невнимательно читали с самого начала. Любой читатель может последовать совету писателя: нужно удобно сесть, решить на чём предстоит писать и приступать. Если не в реальной жизни, то в собственных мыслях, каждый волен решить, какое слово будет первым, и как будут вести себя его герои на седьмой день. Слава Сэ — демиург, как все писатели; он воспользовался своим правом.

Кроме «Евы», данная книга содержит рассказы. Цельного в них ничего нет. Слава Сэ делится накопленным багажом знаний, чаще всего проистекающим от проблем на фронте взаимоотношений с женщинами. Содержание «Евы» уже показало мечты автора, следующие за ней рассказы — глубже погружают читателя в проблематику затруднений в общении автора со слабым полом. Красочно описывая попы прелестниц, Слава Сэ поёт оду коленкам. Свои мировоззрения он проецирует на других людей — для него, например, таксисты, выходящие на смену по ночам, — это охотники за обольстительницами, ибо иначе им нет смысла работать себе в убыток. Даже страшно становится, что Слава Сэ сам мог быть причастным к данной профессии… и жуткие картины возникают в голове от представлений, как он вёл себя с попутчицами, рискнувшими сесть с ним в один автомобиль.

Надо с иронией смотреть на мир. Когда не можешь это сделать сам, то помогут писатели. Слава Сэ справился со своей задачей.

» Read more

Наринэ Абгарян «С неба упали три яблока» (2015)

«С неба упали три яблока» Наринэ Абгарян — это добрый хрестоматийный магический реализм с вкраплениями неонатурализма. Читателю предлагается история одной оторванной от цивилизации деревни, расположенной где-то далеко в горах. Живут там люди до крайности простые, не привыкшие искать помощи даже у соседей. Само название произведения проистекает от армянских сказок, где фраза о яблоках становится заключительным благодарственным словом для слушателя, внимавшего рассказчику. Канва сюжета опирается на историю рано постаревшей женщины, чья печальная история приводится почти полностью, ныне умирающей от маточного кровотечения, поэтому она и подводит итоги прожитой жизни. Трудно предположить, чтобы депрессивное начало произведения плавно перетекло в радужное окончание, слишком фантастическое для правды.

Читатель может поверить автору, а может не верить. Слишком утрированно Абгарян показывает фаталистическую философию главной героини, для которой нет ничего плохого в смерти. Прожитые 58 лет отдаются болью в сердце: родня погибла, муж избивал, детей родить не получилось, нестерпимо болезненные месячные закончились 8 лет назад. Теперь главная героиня бесцельно существует, гадая о возможных причинах ожидающей её в будущем смерти. Можно угореть в бане, либо слечь от внезапного заболевания, а можно истечь кровью из органа, так и не пригодившегося. Перед читателем не раз встанет вопрос, порождённый любознательностью осведомиться о причинах недомогания главной героини, могущих возникнуть не на пустом месте, а, сугубо прозаически, благодаря лопнувшему сосуду от высокого давления. Фаталист, при всём своём отношении к существованию в этом мире, не должен ложиться на кровать и закрывать глаза, ожидая смерти. Абгарян решила внести депрессивные ноты, показав крайнюю степень отрешённости.

Жизнь главной героини — это не горы и свежий воздух, а дремучее болото с отравляющими испарениями. Исходящая от неё энергетика засосёт любого, поэтому от такой женщины надо держаться на расстоянии. Так должно быть в идеале, но Абгарян считает важным показать элемент социальной адаптации и позитивного общения со знакомыми главной героине людьми. Все действующие лица — светлые и приятные, выступающие противовесом отрицательным эмоциям. Неудивительно, что благодаря им можно перебороть любую хворь. В борьбе добра со злом всегда побеждает добро, согласно идеальным представлениям, а не реалистическому положению дел во Вселенной, где хаос изначально довлеет над стремлением положительного перетянуть большее количество материи на себя.

Натуралистические воззрения быстро сходят на нет, когда Абгарян начинает играть словами. Под её пером преображается полёт роя мух и расцветает яркими красками история павлина, кружится пустыми ветрами засуха, а прошлогодняя картошка всходит вне всякого объяснения, спасая людей от голода. Абгарян не лишает повествование юмора, бросая в выгребную яму дрожжи. Но больше всего текст разбавляется множеством отступлений, главное из которых — армянские фамилии, становящиеся кладезем полезной информации, если кому-то действительно интересно, отчего теперь всё именно так, а не как-то иначе. Такой ход помог Абгарян заполнить часть страниц весьма короткой истории.

Неожиданный конец переключает внимание читателя на дополняющие книгу рассказы. Они не имеют чёткой единой структуры, как не несут и особой смысловой нагрузки. Кажется, Абгарян приводит случаи из своей жизни, чаще связанные с армянской диаспорой, а также делится историями с восточным колоритом. В иных рассказах Абгарян начинает давить читателя своей личной философией, наполняя повествование аллегориями, раскрывая разные моменты; с болью вспоминая события юности, наполненные грустью и ужасами реальной стороны жизни.

Мука из сердца уйдёт — новая жизнь подсознание всколыхнёт; никогда не стоит затягивать с визитом к врачам — думается, об этом и хотела сказать Наринэ Абгарян.

» Read more

Роберт Гэлбрейт «Зов кукушки» (2013)

Цикл «Корморан Страйк» | Книга №1

На благополучном Западе сохранились до наших дней частные детективы, ведущие асоциальный образ жизни: об этом взялся напомнить читателю Роберт Гэлбрейт (или хозяйка псевдонима — Джоан Роулинг). Всё у них печально, начиная с рабочего места в виде вшивой каморки и заканчивая отсутствием клиентов. Существуют они на различные дотации от государства. Главный герой «Зова кукушки» является ветераном боевых действий, о которых ему часто напоминает разражающаяся от ходьбы культя, сыном рок-звезды и матери фанатки-наркоманки, о чём самостоятельно предпочитает не вспоминать. Писатели любят вытаскивать из грязи достойных людей, попавших в подвал социума не по своей вине, а вследствие злополучного стечения обстоятельств. Создав отдалённое подобие доктора Уотсона, Гэлбрейт дал ему громкое дело, попутно раскрывая обстоятельства происшествия. И, по устоявшейся традиции, помятый болезный человек будет портить настроение людям, которые с ним никогда бы не стали общаться, даже будь он официальным представителем силовых структур. Однако, законы литературного жанра позволяют писателю искажать грани реальности по своему усмотрению.

Главный герой не расследует мелких бытовых проблем, не следит за неверными мужьями и не участвует в жизни других людей. Он просто уподобился истинному даосу, спокойно взирая каждый день на пустой дверной проём, ожидая через 20 лет увидеть в нём первого клиента. Обычно, если чего-то активно не хочешь, то именно это происходит. Так случилось и с главным героем «Зова кукушки», когда на его голову свалился сумасбродный брат выбросившейся из окна топ-модели; полиция умыла руки, пресса приняла версию самоубийства. Теперь необходимо выяснить причину, побудившую человека, пребывавшего на пике славы, свести счёты с жизнью. Главный герой сперва опешил, не имея никакого желания прерывать практику ожидания и выходить из состояния, почти приближенного к просветлению. Гэлбрейт решил ускорить процесс, создав у читателя впечатление, что перед ним весьма сообразительный детектив. Для чего закрутил распутывание клубка противоречий.

Авторы детективов редко допускают многовариантность событий, делая повествование максимально плоским. Во-первых, это уберегает мозг читателя от взрыва. Во-вторых, так не взорвётся мозг у писателя. Таким образом достигается взаимопонимание, хоть и в ущерб логике. Гэлбрейт построил расследование главного героя весьма живо, давая ему возможность поговорить с каждым свидетелем и с каждым возможным убийцей, никогда не возвращаясь для уточнения деталей на фоне новых вскрывшихся фактов. Для главного героя всё всегда понятно, чего Гэлбрейт не сообщает читателю, оставляя в недоумении. Следствие продвигается по наитию, пока главный герой извлекает все нужные ему сведения. Конечно, финальная разгадка никак не связана с общим следствием. Полотно повествования просто обрисовывает детали происшествия, не имеющие никакого отношения к решению поставленной клиентом детективу задачи. Главному герою было достаточно начать расследование с другой стороны, как «Зов кукушки» мог закончится уже к сотой странице, а то и раньше.

Классический читатель всегда верит писателю. Святая невинность гложет подсознание, будто всё в описываемой автором истории является абсолютной гарантией правды. В такой же уверенности пребывают и сами писатели, редко вкладывая в уста тех, кто не должен врать, только истинный вариант развития событий. Читателю приходится глотать односторонние события, лишённые градации. В угол сюжета поставлены только раскрытие личности главного героя и, выбросившейся из окна, топ-модели. Все остальные персонажи не имеют никакого значения. Они легко вырезаются из картона, смачиваются водой для побитости жизнью, и представляются читателю в получившемся виде, не имея никакой иной цели, кроме как помочь писателю наполнить повествование информацией сомнительного качества. Вот и ходит главный герой «Зова кукушки» от второстепенного действующего лица к третьестепенному, пока в равномерном удалении не столкнётся с обыкновенным шкафом, более важным для его расследования, нежели многостраничные разговоры о пустом и страсти по болезной культи.

Прелесть «Зова кукушки» заключается только в главном герое. Каким бы его не изображал Гэлбрейт, портрет получился живым и привлекательным. В меру брутальный мужчина, имеющий повод поплакать над потерянной ногой и неудачей на личном фронте, постоянно пребывает в рефлексии, вспоминая злой рок, сделавший его именно таким. Иногда Гэлбрейт перегибает палку, делая центром вселенной культю, закручивая вокруг неё все страдания главного героя. При этом, его больше ничего не беспокоит. Могла бы болеть спина или колени, подвести желудок или иная часть пищеварительной системы, а то и зашевелиться камни в почках, желчном пузыре. Многовариантность Гэлбрейтом была отринута полностью. Каждого персонажа в «Зове кукушки» беспокоит только одна проблема, вокруг которой писатель и крутит их диалог с главным героем. Быстро выясняется, что существенные недостатки присущи каждому из них, при полном отсутствии каких-либо положительных моментов.

Книгу портит только финал, прописанный согласно голливудским стандартам. Именно тогда Гэлбрейт бросит главного героя в схватку со смертью, показав его прекрасным бойцом, который ничего путного не сказав за всю книгу, выдал длинную тираду перед титрами. Буковки побежали по экрану под грустную музыку, пока главный герой ковылял в сторону своей вшивой каморки с чувством выполненного долга. Ничему его данное расследование не научило. Дверной проём по прежнему манит его взгляд, в котором когда-нибудь появится следующий клиент. И хорошо, если это будет через 20 лет — с дао шутки плохи. Впрочем, дао — это путь. «Зов кукушки» дал жизнь Корморану Страйку и новым литературным талантам Роулинг.

» Read more

Михаил Веллер «Бомж» (2015)

В представлении Михаила Веллера, «Бомж» — это либерально настроенный анархист, вставший против системы только из чувства собственной неопределённости. Очень жаль, что содержание книги проистекает не из желания показать угнетение населения в виду характерных особенностей России, а сугубо вследствие вины конкретных личностей, на которых Веллер без стеснения постоянно ссылается. У читателя может сложиться определённое мнение, возникающее по принципу поиска козла отпущения. Будто можно посадить на ответственные места других людей, как сразу исчезнет безработица, поднимется цифра среднего прожиточного минимума, а индекс счастья побьёт все рекорды. Виной всему этому становится явная либеральная склонность Веллера, видящего во всём происходящем чью-то вину, при явном закрытии глаз на собственные огрехи. Суть либералов в том и заключается, что каждый из них имеет своё собственное мнение, и эти мнения могут не совпадать с мнениями других либералов. Такая, собственно, внутренняя философия, резонирующая с мнением большинства.

Читатель будет в восторге от того портрета бомжа, который рисует Веллер для его воображения. Можно только посочувствовать человеку, вынужденному терпеть нахождение ниже подвала социальной лестницы. Однако, главный герой очень начитанный, так как постоянно вспоминает места из разных книг, правда не может вспомнить из каких. Сейчас ему очень не хватает книг и газет, которые из-за массового перехода на электронные носители лишили бомжей важных инструментов для, грубо говоря, справления физиологических нужд. Именно данный аспект больше всего беспокоит главного героя и писателя, при любой удобной возможности поднимающего тему фекалий, педофилии, секса и мата, не особо заботясь над эстетикой содержания. Стиль Веллера — огульно охаивать всё вокруг, иной раз выражая противоположные точки зрения. Читатель может легко запутаться в перипетиях повествования, частенько сходящего с рельс и устремляющегося на станциях в общественный туалет, дабы вылить накопившуюся желчь и после накапать ядом на пирожки, продающиеся прямо у выхода из вагона.

Симпатия к главному герою у читателя пропадает быстро. Веллер рисует полотно младого афериста-тунеядца, для которого нет ничего хуже, чем честно работать. Он органически не переносит физический труд, дистанцируя от него всевозможными методами, даже если они являются незаконными. Получился путь от миллионера через проститутку в бомжи. И ладно бы, главный герой стремился выбраться из сложившегося положения, но он даже не думает вставать на путь исправления, поскольку прогнившая страна не даёт ему возможности зарабатывать деньги тем способом, которым он может. Веллер осознанно ведёт повествование, постепенно раскрывая перед читателем характер главного героя. По сути, представленный образ изначально был бомжем, только не в прямом смысле, а духовно — ему претило иметь общее с другими людьми, и он социально был неблагополучен, ведь стремился к саморазрушению. Как ещё жизнь его не повела по более кривому пути, нежели записав в, наскучившие населению, создатели финансовых пирамид.

Веллер постоянно сбивается, с завидной регулярной начиная говорить о всём, что его лично беспокоит. Поднимает тему военной хунты на Украине, экстрасенсов при КГБ и ФСБ, ранжирует по мужской красоте представителей Кавказа и Средней Азии, восхищается армянской традицией есть с утра хаш и запивать его стопкой водки, огорошивает суровой правдой про шашлык из баранины (состоящий сугубо из собачатины), ратует за безопасную интимную близость с любым желаемым человеком посредством онанизма, вновь и вновь вспоминает Путина, иногда про Новодворскую и Березовского, а также считает нужным обсудить детали крушения невского экспресса (якобы РЖД деньги потратило, а сворачивать наработанную программу нельзя) и подозрительной операции, связанной с подводной лодкой «Курск» (сперва дождались пока все моряки умрут, а потом взяли не те фрагменты для анализа). Получается, жить и не думать — гораздо лучше, нежели третировать свой мозг различными теориями мировых и локальных государственных заговоров.

Подходя к заключительным страницам, Веллер однозначно даёт вывод всему рассказанному в книге — надо бежать из этой страны. Ничего в России никогда не поменяется: здесь живут слишком спокойные и честные люди, чтобы мириться с бесчинствами самодуров. Хорошо, что такие самодуры до власти так и не добрались.

» Read more

Харуки Мураками «Бесцветный Цкуру Тадзаки и годы его странствий» (2013)

Откройте ящик Пандоры.

Харуки Мураками предлагает совершить погружение в состояние вечной печали одного человека, заманив читателя в водоворот сдержанных страстей: пропустить мимо себя трагическую цепочку событий никак не получится. Странствия Цкуру Тадзаки — добротное детективное расследование ошибок прошлого, получившее неожиданный ход спустя 16 лет после разрыва с друзьями детства. В один момент они перестали отвечать на телефонные звонки, оборвав контакты без объяснения причин. Что могло побудить самых близких по духу людей так поступить? Именно об этом задумается главный герой в 36 лет, анализируя накопившийся груз прожитых дней. И начинает Мураками со сцены попытки самоубийства, ставя Цкуру перед самым важным шагом в жизни, которым, иной раз, японцы решают собственные проблемы, не считаясь с чужим мнением. Друзей больше нет, а значит Тадзаки потерял лицо, и он уже никогда не сможет с прежней уверенностью отдавать поклоны тем, кому обязан счастливым становлением и самоопределением. Читателю предстоит понять — есть ли мистический элемент в этой истории, будет ли в итоге выявлен допельгангер? А может просто стоит лучше разобраться в самом себе, вспомнив обиды далёкого детства и переосмыслить старые отношения при изменившихся обстоятельствах.

Для жителей Востока важное значение имеют многие детали, никак не воспринимаемые жителями Запада. Трудно уловить в чём смысл расстановки предметов в квартире согласно определённым правилам, не несущим никакой логической связи с достижением желаемого результата благополучия. Разлад может произойти в любом случае, и тогда уже неважно на какую сторону выходят окна твоей комнаты. Сложная система письма также несёт в себе ряд дополнительных проблем. В Японии не один алфавит, а несколько. В числе которых не только несколько иероглифических, но и латинизированный. Главному герою досталось не просто имя, означающее создание чего-либо, но ещё и основанное на разных системах написания. Проблема проистекает из пустоты, но для японцев это имеет большее значение. Неудивительно, что имя и фамилия что-то означают, причём обязательно понятное каждому жителю страны. Если при этом можно провести дополнительные связи между другими элементами, то японцы это обязательно сделают. Так поступил и Мураками, дав главному герою в друзья людей с фамилиями, в состав которых входит цвет. Благодаря этому возникла ничем не примечательная внутренняя философия и бесплотный поиск общих черт, наполняющий книгу своеобразным колоритом.

На первых порах главного героя не сильно беспокоит его имя. Он просто живёт в своё удовольствие, получая весь радужный спектр эмоций от общения. На него влияют Красный, Синий, Белая и Чёрная, а позже будут влиять другие цвета, но он сам навсегда останется холодным флегматичным человеком, чья грусть за попранную верную дружбу будет его беспокоить полтора десятилетия. Есть о чём задуматься, когда возраст плавно подходит к сорока годам, у тебя нет жены и детей, а работа приносит не то удовольствие, которое бы хотелось получать. Отчасти жизнь удалась, но имея трещину в основании, она никак не налаживается. Мураками не стал помогать Цкуру уходить из жизни, благодаря чему можно было построить историю под углом чувства вины его друзей, у которых не получилось переступить через себя, чтобы честно обсудить друг с другом возникшее недопонимание. Проблема была настолько критичной, что трещина осталась не только на Цкуру, но и на каждом из друзей. Вместе им легко было выбить страйк в боулинге, а порознь не получилось даже оторвать шар от земли. При всей бесцветности Цкуру обладает даром связывать людей между собой. Если Красный держал всех вместе, Синий давал повод для разговоров, Белая обеспечивала лёгкость общения, Чёрная не позволяла допускать перегибов, то Цкуру создавал дружескую атмосферу.

Книга наполнена множеством историй, как имеющих отношение к основному расследованию главного героя, так и посторонними. Возможно, Мураками рассчитывал задействовать максимальное количество оттенков печальных эмоций, наполняя повествование не только отвратительными элементами, но и отчасти воспроизводя обыденные для жизни явления, на которые уже нельзя закрывать глаза. Кому-то из читателей понравится история о шести пальцах на конечностях, кто-то возрадуется эротическим снам главного героя и его гомосексуальным фантазиям, иные найдут радостными сведения об японской автомобильной промышленности и особенностях профессиональных тренингов; не обойдёт Мураками стороной даже восприятие японцами иностранцев, в их сохранившемся до наших дней желании не поддаваться чужому влиянию в меру своих сил.

От одной сцены до другой ведёт Мураками читателя, основательно останавливаясь на каждой. Главному герою нужно выяснить все обстоятельства произошедшего. Автору для этого надо было вывернуться наизнанку и выжать всего себя на страницы, чтобы книга получилась наиболее похожей на реальность. У Мураками это действительно получилось. Если не обращать внимания на вольные отступления, разбавляющие грустное настроение другими эмоциями, то всё смотрится на своих местах. Нарекания всё равно останутся — их невозможно убрать.

Когда Цкуру выяснит причину, он не сможет придти к окончательному равновесию. Трещина склеена прочным клеем откровений, но попавший внутрь воздух уже не вытравить обратно. Жизнь не может иметь правильных решений, поэтому счастливый конец противен человеческой природе. Затронув все эмоции, Мураками в конце добавит последнюю. Ту самую, которая осталась на дне ящика Пандоры.

» Read more

1 16 17 18 19 20