Category Archives: ЖЗЛ/Мемуары

Платон «Апология Сократа» (397-396 до н.э.)

Платон Апология Сократа

Каждый мастер знает своё дело. Как ремесленник достигал совершенства в ремесле, так Сократ достиг оного в деле мудрости. А что такое мудрость? Это и есть совершенство в ремесле. Не умея ничего другого, Сократ разрушал представления о мудрости других. Ремесленник оказывался не таким мастером, как то привык представлять. Это не понравилось людям, из-за этого они призвали Сократа к ответу и стали судить о его делах. Требовалось польстить обвинителям, отступившись от убеждений. Сократ не умел говорить иначе, нежели имел о том представление. Он сам подготовил почву для собственного погребения, не найдя понимания перед большинством, поскольку ему почти никогда не приходилось убеждать множество людей одновременно.

Сократ убеждал людей, запутывая их. Его красноречие оказывались слишком специфичным. Он не слушал собеседников, навязывая им собственную манеру общения. Сократ задавал вопросы и сам же на них отвечал. Ему удавалось переубедить участников беседы, с которым ему приходилось говорить. Но Платон ничего не говорит о тех, кто стоял в стороне. Сократу требовалось склонить на свою сторону многих, вместо чего он акцентировал вниманием на нескольких собеседниках. Если кто и был после такого за его оправдание, то они оказались среди тех, с кем он непосредственно говорил. Прочие не удостоились внимания Сократа, значит они не могли изменить присущую им точку зрения.

С давних лет Сократ испытывал давление. Он жил во время увлечения философов софистикой. И сам был к оной склонен. Слова у таких мастеров мудрости порождали другие слова, ничего в сущности не доказывая. В том-то и видел Сократ грубость по отношению к ремеслу философии, что предмет обсуждения всегда принимал вид законченного доказательства, не заключая в себе изъяна. Красота любого дела всегда заключается в присутствии незначительной погрешности. Софисты таковой грубости в своём деле не допускали. Их логические построения возводили предмет обсуждения в абсолют, делая его непогрешимым. То и являлось основным заблуждением — неверные предпосылки вели к неверным выводам.

Обвинялся Сократ не в препонах науке мудрствовать. Он стал заложником иных суждений. Его обвиняли в отрицании старых богов и во вредном влиянии на молодёжь. Но Сократ не желал говорить именно об этом. Ему нечего было сказать. Он уводил разговор, стараясь использовать суд в качестве выражения личного мнения о сложившейся в обществе традиции забывать о необходимости воспитываться, наблюдая за мастерами дела. Как лошадь не научит нужному тот, кто на ней просто ездит, так и человеку не сообщит полезных знаний тот, кто всего лишь пользуется его умениями. Для воспитания необходим специально подготовленный учитель, знающий тонкости ремесла. Только данному учителю решать, как преподавать.

Но не Сократу предстояло учить молодёжь. Он не был для того достаточно мудрым. Ему был известен только один человек, достаточно мудрый для этого. Тот человек был мудрее богов, о чём ему сообщил Дельфийский оракул. И никто его не осуждал, потому он прожил жизнь и скончался. Теперь Сократа решили обвинить в чрезмерном мудрствовании, чего он за собой прежде не замечал. Наоборот, убеждая других в должном уровне мастерства, он сам сознавался в низком уровне собственных знаний. Нельзя много знать в общем, допустимо быть мастером в чём-то определённом, а так как Сократу лучше прочего давалось вести беседы, он пребывал без денежных средств, ибо иными делами он не занимался.

Сократ говорил на суде и не мог наговориться. Вместо ладной защитительной речи, он строил цепочки из суждений, целью которых было не отстаивание правды, а усиление личных позиций обвинителей. Понимал ли Сократ, что современники не примут его суждений, зато он будет оправдан последующими поколениями? Нет лучшей доли, нежели оказаться осуждённым обществом, чтобы навсегда войти в историю, как радетель за лучшую долю человечества вообще.

Будучи обвинённым в мудрости других, Сократ знал, что ему предстоит принять смерть за поддержку непопулярных взглядов на религию и устройство мира. Лучше умереть, отстаивая истину, нежели существовать в окружении невежества. Если кто чего не знает, зачем он утверждает, будто знает? Совершенной мудрости не существует, но и останавливаться на достигнутом не следует. Если за порогом человеческой жизни обитают тени умерших людей, то и погибнуть не страшно, понимая близость встречи с великими умами древности. Но ведь нет доказательств, что иной мир существует.

Главный совет Сократа: старайся быть лучше, другие пусть продолжают потешаться разговорами.

» Read more

Дмитрий Быков «Борис Пастернак» (2004)

Быков Борис Пастернак

Стараясь понять человека через его творчество, практически никогда не видишь самого человека. Тем более никогда не поймёшь человека, стараясь найти в его творчестве определяющий момент, именуемый Magnum opus. Может показаться, что для Бориса Пастернака жизнь прошла в ожидании написания «Доктора Живаго». Все мысли и поступки были направлены к единственной цели, в итоге сделавшей его имя знаменитым на весь мир. Шёл ли Пастернак именно к Нобелевской премии по литературе, или он просто жил, как живут все без исключения люди? Дмитрий Быков решил громко отразить финальный аккорд, ставший похоронным. Получилось, будто Пастернак готовился к прощальному выстрелу, о котором и будут помнить, забывая обо всём им сделанном до того.

Нужно быть объективным — девиз Дмитрия Быкова. Никаких апологий и поиска отрицательных черт — только обыденное, без украшательства и очернения. Такой настрой даёт надежду читателю познакомиться с действительно важным трудом о жизни человека. Так казалось! Быков не стал соответствовать читательским ожиданиям. Биография Пастернака сразу приняла вид апологии, то есть защитительной речи. Дмитрий посчитал необходимым объяснить, почему общество осудило востребованного поэта. На этом суде нужно оправдать обвиняемого. Для этого необходимо вспомнить все эпизоды жизни Пастернака. Привести в качестве свидетелей друзей и недругов Бориса, допуская их присутствие в виде документальных свидетельств и слухов о них.

На страницах биографии друг за другом появляются поэты периода становления Советского государства. Среди них Блок, Мандельдештам, Маяковский и Цветаева. Пастернак во время их «показаний» отступает за пределы произведения о себе. Быков, говоря про данных поэтов, забывает, о ком он взялся рассказывать изначально. Дмитрий видимо думал, якобы так лучше будет понятен сам Пастернак. Но вместо портрета определённого человека, на страницах биографии калейдоскоп человеческих судеб, раскрытых словно в преддверии аналогичных апологий уже о них. Свидетельствующие поэты подвергаются осуждению и тут же оправдываются, когда Быков наконец-то заключал, какой им на долю выпал временной отрезок.

Быков не стал приглашать на «судебное заседание» семью Пастернака. Его жёны и дети не удостоились права высказать собственное о нём мнение. Личная жизнь Бориса протекала без потрясений и катастроф бытового характера, уступив место проблемам общественного уровня. Пастернак и государство, либо общество — наиважнейшая тема для Быкова, представляющая для него действительный интерес. Зачем говорить о самом важном в жизни человека, если главным считается разговор об адюльтерах и амбициозных замыслах? Писатель живёт творчеством и восприятием творчества читателями — такое складывается впечатление, если довериться предлагаемой точке зрения Быкова.

Допустимо ли считать произведение «Борис Пастернак» биографией? Быков строит повествование не со стороны объективной оценки, он переносит восприятие внутрь главного героя. Читатель видит, как Пастернак совершает действия и говорит. Получилось живое включение в некогда происходившие события. Порою кажется, что не Пастернак говорит со Сталиным, а читатель; что не Пастернак писал Сталину, а писал Быков вместе с читателем; что не Пастернак творил, а записывал подсказанное ему непосредственно Быковым. Борис стал марионеткой в руках Дмитрия — самое противное, отчего никогда не отделаются люди, удостоившиеся быть знаменитыми: они живут не своими, а придуманными для них жизнями.

Нельзя всё учесть. Обязательно имеются сведения, о которых человек не знает. Быков рассказывает так, будто бы он источник истины в последней инстанции. «Народный суд» должен поверить именно его мнению, даже без учёта иных обстоятельств, ставших известными после завершения «заседания». Всегда допустимо вернуть «дело» на «повторное рассмотрение». Но потребуется ли это? Пастернак умер, как умерло и отвергнувшее его общество.

» Read more

Николай Рыжих «Студёное море» (1986)

Рыжих Студёное море

Тяжело быть писателем. Если пожелаешь написать дельное — никогда не напишешь. А вот спонтанно написать дельное — это пожалуйста. Нужно дождаться определённого момента и крепко за него ухватиться. Для Николая Рыжих таковым моментом могло оказаться вынужденное заточение в снежном плену, когда он выбрался за ягодой, попав под семидневный снегопад. Но порой необходимо себя заставить. Приходится выбрать место, приготовиться и приступать. И делиться с бумагой не событиями сегодняшнего дня, а воспоминаниями. Ещё лучше делиться обидами. Николаю было из-за чего грустить. Главной темой его сочинений выступает разочарование от поведения человека на Камчатке, истинно считающего всё созданным для удовлетворения его нужд.

Некогда рыба сама в руки шла, зверь спокойно бродил близ людей. Годы шли. Варварское отношение к природе привело к обезрыбиванию водоёмов, животные стали сторониться человека. Уже не пройдёшь спокойно по лесу, не рискуя оказаться под пристальным вниманием медведя. Далеко не пришвинского медведя, кстати. Это прежде животные жили в худой дружбе с людьми, теперь изменив отношение на враждебное. Причина того очевидна. Убийство зверей и птиц стало для человека обыденным сиюминутным всплеском желания безнаказанного уничтожения: вне всякого контроля и разумного объяснения человек в неограниченных количествах лишает жизни представителей животного мира.

Начиная с одной темы, Рыжих раскрывал её в серии очерков, чтобы перейти к раскрытию следующей проблемы. Для него важнее не состояние природы, поскольку и сам он не прочь убить зайца просто из-за того, что тот мозолит ему глаза, Николай переживает из-за выбора писательской стези. Все его бывшие друзья-товарищи обзавелись кораблями и плавают в своё удовольствие, а он сидит на берегу и выжимает из себя текст. Откажись он тогда от писательского ремесла, так владел бы пароходиком, не зная нынешних проблем.

Остаётся рассказывать, как он чувствует себя мелкой рыбёшкой в литературном мире, где имеются свои чавычи, от присутствия которых приходится трепетать. Хорошо ли будешь себя чувствовать, если рядом окажется Шолохов? И кто скажет, что Шолохов — не чавыча пера? И кто скажет, что Рыжих среди писателей — не орёл, что смотрит на людей с презрением, стараясь уйти от их общества, даже не умея взлететь из-за повреждённого крыла? Поэтому Николай вынужден остаться и видеть ужасы человеческого социума, уничтожающего себя через уничтожение планеты.

Делаемое для людей, делается не для людей. Показать человеку красоты Камчатки, значит подтолкнуть человека к избиению этой красоты. Имея благие помыслы, обеспечивая людям досуг, получаешь варварское отношение и не можешь никак повлиять на формирование более лучшего отношения к миру. Единственное остаётся писателю — безустанно укорять. А тем, кто привлекает туристов, остаётся уничтожать дело, только таким образом обеспечивая сохранность оставшегося.

Рыжих предпочитает забыть о человеке наших дней, поставив в пример своего деда, что на семидесяти гектарах с нуля создал плодовый сад всем на зависть. Он не уничтожал, заботясь только о прибавлении. Прожив жизнь в созидании, дед Николая тем заслужил уважение потомков. Когда-нибудь сей сад сведут на нет, о чём Рыжих предпочитает не говорить. Человеку проще уничтожать, нежели созидать. Правдой звучат слова тех, кто считает природу обязанной удовлетворять нужды человека, ибо всё создано для нужд его, как о том говорится в библейских преданиях. И тут уже стоит говорить об интерпретации текстов, понимаемых излишне буквально, притом без желания принять факт буквальности за реальное положение дел.

» Read more

Климент Смолятич «Послание Фоме» (1147-54)

Климент Смолятич Послание Фоме

Задавить оппонента эрудицией, предоставить в качестве аргументов весомые доказательства из письменных источников прошлого — основа всех учений, не позволяющих допустить сомнений в их истинности. На первый план выходит умение трактовать те источники. Редкий человек способен удерживать в голове множественное количество информации, но кому это под силу — приравниваются к выдающимся мыслителям. В числе таковых в XII веке на земле Русской был митрополит Киевский Климент Смолятич, применявший в речах отсылки к священным писаниям и к трудам философов древности. За это его укорял пресвитер Фома. Климент счёл нужным ответить на обвинения в свой адрес. Благодаря сему до потомков дошло его Послание.

Знакомясь с Посланием, читатель должен придти к выводу — эрудиция должна быть к месту. Мало знать о деяниях минувших дней и рассказывать о том. Нужно не распыляться понапрасну, применяя определённое событие для свидетельства своей правоты в споре. Как обстояло дело с Климентом? Будучи переполненным знаниями, он смешивал в единый информационный массив имеющиеся у него свидетельства, то есть излишне нагружал собеседника выдержками, не имевшими отношения к ходу их беседы. Потому и говорится, что мало знать — нужно об этом сообщать в подходящий момент. Климент не знал, когда стоит остановиться.

Фома обвинил Климента в тщеславии, читатель же увидел в речах автора Послания излишнее умствование. Пока Климент оправдывался, наоборот порицая Фому, будто бы стыдно должно быть ему укорять митрополита в том, о чём должен знать каждый священнослужитель. И как должен строиться диалог двух людей, когда один из них старается наладить общение и решать насущные проблемы, а другой пребывает в бесконечном словословии, ничего иного полезного, кроме мудрствования не сообщавший? Вместо разумного и краткого ответа на поставленное требование прекратить закрываться от паствы высокопарной речью, Климент ушёл в ещё большие дебри свидетельств, отчего его слова более обесценились.

Основные аргументы, использованные Климентом, отсылки к малоизвестным библейским событиям. Не всякому дано о них помнить, и тем проще защищаться от обвинений, поскольку нужно проделать предварительную работу для составления ответного послания. Может оказаться следующее — Фома осуществил соответствующее исследование, выяснив низкую информативность источников Климента, и не имея умения облечь слова в благозвучную форму, он только пожурил митрополита за стремление использовать не самые лучшие аргументы, оказавшиеся сомнительными при их проверке. Осталось сделать единственный вывод — Климент гордится имевшимися у него знаниями, не стараясь понять, насколько они вообще необходимы, если они не имеют отношения к беседе.

Откладывая в сторону Послание Климента, нужно задуматься, как часто человек опирается на информацию, стараясь с её помощью доказать весомость своих взглядов. Но при этом, сообщаемая им информация не связана с тем, что человека старается объяснить. Так и Климент, в ответ на укор в излишнем использовании отсылок, приводит в доказательство правоты ещё больше отсылок. Когда человек не понимает, чего от него хотят, нет смысла его переубеждать, так как он не наделён способностью адекватно реагировать. Такого человека проще игнорировать, и может тогда он поймёт, почему люди стали отказываться его слушать.

Не станем предполагать, почему Климент отказался от сана митрополита по смерти киевского князя Изяслава. Время тогда было смутное. Разворачивалось брожение на Руси. Климент ушёл, освободив Киев от излишней мудрости, предоставив его спорам менее подкованным в философских диспутах людям. Хорошо это или плохо? Не имеет значения. Когда приходит время дел — слова становятся лишними.

» Read more

Антуан де Сент-Экзюпери «Письмо заложнику» и прочее (середина XX века)

Экзюпери Письмо заложнику

Знакомясь с творчеством Экзюпери, всегда думаешь о людях. И не понимаешь, зачем в мире всё устроилось именно так. Тотальная обоюдная ненависть человека к человеку и к окружающему его миру. Ранее Экзюпери превозносил старания людей, считая выполнение обязанностей перед обществом полезным делом. Но к чему шло то общество, о благополучии которого он рассказывал? Совершая положительные действия, человек толкает себя в яму грядущих потрясений, где быть человеку раздавленным. Кто погибал на страницах произведений Экзюпери, тот становился героем в глазах окружающих: он не жалел жизни, осознавая возможную её утрату. Теперь разгорелась война, и всё прежнее утратило значение.

В 1943 году Экзюпери написал «Письмо заложнику». Его адресатом выступил человек иудейского вероисповедания. Для Антуана это не имело значения, но он осознаёт, как важно данное обстоятельство в глазах других. Чем он — француз — отличается от еврея, родившегося и выросшего во Франции? Для них существует одна Родина, которую им вместе предстоит освобождать от влияния Третьего Рейха. Они, прежде всего, французы, поэтому не следует делать никаких различий между людьми, особенно в годы утраты Францией независимости.

Экзюпери писал про обиды. Он ещё раз рассказал о своей жизни, о Сахаре и Португалии. Антуану всегда было о чём рассказать. В другом послании — в «Письме генералу X» — Экзюпери выразил непонимание современной войны. Что теперь представляют сражения? Раньше рать шла на рать, бой был зрим, и каждый принимал в нём участие. Ныне такого нет — смерть приходит с неизвестной стороны, а солдат может погибнуть, так и не увидев врага. Теперь принято уничтожать мирное население, делая это ради самого процесса уничтожения. Никаких дум о будущем, только желание убивать. Экзюпери мог об этом написать, но не стал уделять внимание конкретике.

Экзюпери снова наводит на мысли, как эфемерен человеческий мир. Вчерашний день — прошлое, которым манипулируют политики. Никто не думает про наступление нового дня, заботясь о сиюминутных нуждах. Такова человеческая природа вообще — никто ничего не делает для следующих поколений, разрушая имеющееся. Войны оттого и случаются, что люди об этом забывают, чтобы вспомнить и осознать. Только поздно понимать прежде сделанные ошибки, если настало время за них умирать.

Иным взглядом смотрел Экзюпери на Советский Союз. Имеются у него выдержки «Из московских репортажей». Он оправдывал расстрелы, так как считал их неизбежными. Для Антуана понимание необходимости наказывать строилось согласно всё той же неизбежности. Он почти восхищался жизнью советских граждан. Более прочего оценивая труд заключённых, воплощавших немыслимые разумом идеи. Когда Экзюпери написал эти репортажи? Во время войны его мнение поменяется на противоположное. Саму Россию Антуан представлял населённой людьми с душой кочевников, находящихся в поисках правды, впечатлений и будущего. И те из людей становились настоящими, кто пережил шестидесятиградусный сибирский мороз. Посему остаётся сделаться вывод — легко судить о том, что плохо себе представляешь.

А как же критики разных мастей? Почему они размышляют в заметках, смея высказывать личное мнение о пережитом не ими? Жизнь не даётся пониманию одним созерцанием. Точка зрения вырабатывается благодаря мнению множества людей, давая общее представление о происходящем и о том, что хотелось бы видеть на самом деле. Экзюпери поделился собственным видением жизни: оно совпадает с мнением наделённых разумом людей, но расходится с воззрениями прочих. Достаточно бегло ознакомиться с историей, как ничего кроме последствий человеческого жадности в ней не найдёшь.

» Read more

Антуан де Сент-Экзюпери «Военный лётчик» (1942)

Экзюпери Военный лётчик

Зачем камню свобода, если он будет вне сил притяжения? Зачем человеку война, если она не имеет смысла? Зачем убивать, когда ничего не мешает жить? На эти вопросы не существует ответов, поскольку человек не в состоянии себя понять. Жизнь по своей сути лишена смысла, поэтому искать нечто оправдывающее существование — бесполезно. Требуется одно — выживать и давать жизнь потомству. Ничего другого от человека не требуется. И человек выживает, уничтожая себе подобных, стремясь извести любую угрозу на планете, включая саму планету.

Франция терпела поражение во Второй Мировой войне. Страна была оккупирована Третьим Рейхом. Французам пришлось отстаивать Родину, действуя из-за границы. В числе её воинов был и Экзюпери, совершавший разведывательные полёты. Что мог противопоставить Антуан немецкой военной машине? Его утлый самолёт — потенциальная мишень для учебной стрельбы. Вылетая на очередной задание, он знал, что напрасно рискует жизнью. Ему отдавали приказы, ибо их требовалось отдавать. Он летел их выполнять, ибо не имел морального права отказаться от выполнения.

В небе Экзюпери всегда переполняется мыслями. Тягостный полёт — это время для размышлений. Антуан видит происходящее на земле, понимает ужасы войны и ничего не может этому противопоставить. Ему осталось укорять человечество, обвиняя людей в недальновидности. Он понимает — выполнит задание или нет — вернётся обратно, чтобы после снова полететь на выполнение ещё одного сомнительной полезности задания.

Экзюпери спросил — как ему определить позиции противника? Ему ответили — по тебе будут стрелять. Он задумался — кто будет стрелять: противник или свои? Свои не знают о существовании французской авиации, немцы могут не догадываться о её существовании тоже. Экзюпери спросил снова — как ему определить позиции противника, если он летит в двадцати метрах от земли? Ему не ответили, либо об ответе Антуан предпочёл умолчать.

Война лишена смысла для тех, кто находится на передовой. Победа — не является смыслом войны. Нанести поражение противнику — далёкое от смысла войны понимание. Отстоять родной дом — настоящий смысл войны. Нужно защищать Родину от агрессии. Только каким образом защищать, если для того ничего не предпринимается? Разведывательные полёты не освободят Францию. Командование слепо отправляло в измышленную им точку на карте, не понимая, что назначение разведки — подтвердить предположения, коими оно не располагало вовсе. Экзюпери летел и делал от него требуемое, дабы рассказать после о пережитых ощущениях.

Антуан в чём-то прав, но не во всём. Он смотрит на войну глазами рядового участника. Он взирает с неба на общую ситуацию, приходит в недоумение и спешит этим поделиться с читателем. Не укладывается в голове Экзюпери, насколько человек — расходный материал. Не берутся в расчёт его качества. Человек понимается в качестве единицы, чья судьба зависит от воли командования. Решит руководство за счёт его жизни осуществить задуманное, так и произойдёт. Всё усредняется, и люди уподобляются безликой массе. Когда-нибудь война будет вестись другими методами и с помощью иных ресурсов, но человек навсегда останется основным объектом для уничтожения.

Экзюпери ли управляет самолётом или иной именитый пилот — безразлично. Война — такая ситуация, когда нужно принять неизбежное. Антуан с таким утверждением согласен, поэтому садится в кресло пилота, проверяет готовность к полёту и взлетает. Он выяснит, где располагаются танки и вернётся обратно. В другой раз он не вернётся, и это было неизбежным событием. Что будет после смерти — не так важно, лишь бы был человек.

» Read more

Житие Вячеслава Чешского (XIII-XIV век)

Житие Вячеслава Чешского

Воздаст Бог человеку за грехи его, да не воздаёт Бог за грехи человеку при жизни, ибо нет тому примеров, чтобы грехопадение привело к наказанию до наступления смерти в положенный срок. Остаётся уповать на справедливость и искать правду в таких сообщениях прошлого, как «Житие Вячеслава Чешского», чей образ вдохновил сказителей на создание ещё одной истории убийства благоверного христианина, чья гибель была связана со стремлением быть угодным Богу. В сём Житии имеется обилие ссылок на события из Библии. Чему быть, тому случиться, ибо случалось раньше, случится и в последующем.

Как Каин убил Авеля, так Болеслав замыслил недоброе на брата Вячеслава, ставшего к тринадцати годам князем Чехии. Желал Болеслав власти, дьявол червём точил ему сердце, лишая покоя и наполняя желанием убийства. Не нравился Вячеслав своей набожностью и прочим подданным, продолжавших придерживаться язычества. Не укрепилось в Чехии слово Мефодия, не готов был сей край принять веру. Не родился на Руси князь Владимир, крестивший россиян. И в Чехии не было доселе князя, способного отвергнуть прежнее, установив должное почитание требуемого.

Убьёт Болеслав Вячеслава, не встретив сопротивления. Таким же образом убьёт после Святополк Окаянный братьев Бориса и Глеба. Но убьёт Болеслав Вячеслава без затруднения. Подобно безвинному агнцу падёт старший брат от руки младшего. Должна быть мораль в послесловии описания случившегося. Мораль же содержится в первых строках, гласящих, что в последние дни восстанет брат на брата и сын на отца. И восстал брат на брата, и удовлетворил желание своё, и жил после Болеслав долго и счастливо, не воздал ему за то Бог, как бы не ссылался сказитель на речи Иисуса Христа.

Заговор против Вячеслава не один Болеслав мыслил, челядь в том ему поспособствовать желала. Аки иудеи они восстали на господина своего, свершив задуманное. Пал Вячеслав от их рук, не желая противиться им. Знал о заговоре, и ничего не сделал для предотвращения. Оставил Вячеслав жизнь на милость Всевышнего, словно не от мира сего был. Заколот был, не сопротивляясь неизбежному.

Потомок дел прошлого видит, как схожи деяния Вячеслава Чешского и Андрея Боголюбского. Андрея также челядь свела в могилу, отобрав у людей благого человека. Не удовольствовался люд заботой о себе, не желал видеть раздачу имущества неимущим и ограждение от бед бедных, не терпел позолоты на церковных куполах. Не уберегли переполненного святостью, допустив вокняжение над собой иначе мыслившего. С другой стороны допустимо посмотреть на «Житие Вячеслава Чешского», увидев в нём компиляцию из прочих жизнеописаний, придав им вид одного определённого сказания.

Имеются другие свидетельства обстоятельств смерти князя Вячеслава, но не будут восприняты они достойны, ибо не перестанет быть Вячеслав патроном Чехии. Важно не это. Описывая обстоятельства его жизни и гибели, не даётся информация, побуждающая восхвалять княжеские деяния. Согласно тексту — Вячеслав правил добродетельно, как положено по христианской морали, и умер он из-за того же стремления к добродетели. Не станем укорять составителя Жития, оставившего описание человека, о котором он сам имел смутные представления.

Не то о человеке будут думать, вспоминая по его жизни, а то, каких оценок он удостоится от последующих поколений. Вячеслав Чешский поступал так, что его нельзя ни в чём укорить. Не получится сослаться на определение, якобы в те времена так было принято. Человек всегда должен быть человеком, прочее не может быть оправданием.

» Read more

Житие Мефодия (885)

Житие Мефодия

Доподлинно о Мефодии известно мало. Его Житие даёт представление о человеке, большую часть жизни прожившего в тени Константина Философа. Куда бы ни шёл и чем ни занимался, роль Мефодия заключалась в следовании за солунским братом. Он не жил спокойной жизнью, постоянно посылаемый на испытания. Покуда жив был Константин, Мефодий поступал на своё усмотрение, либо обязан был следовать вместе с ним. После: моравская миссия, ссылка в Швабию. К заслугам Мефодия принято относить перевод с греческого языка на славянский Евангелия и Псалтыря.

Мефодий не имел особых обстоятельств рождения и воспитания. Житие не даёт о том сведений. Необходимое для подтверждения святости чудо обозначено пророчеством язычнику, которому предложено было принять христианство у себя дома, иначе быть ему крещённым в плену. Прочее содержание Жития — краткое изложение миссий Константина Философа к хазарам, в Моравию и для разрешения религиозного диспута в Венеции о допустимости ведения христианства на славянском языке.

После смерти Константина с мнением Мефодия более не считались. Против воли его отправили игуменом в монастырь, потом снова он стал посланником в земли славян, где и суждено ему было окончить жизненный путь. Для придания важности свершённых деяний требовалось составить о нём Житие, созданное примерно в 885 году. Автор текста не приложил стараний к изложению: содержание бедное, деяния не воспеваются. Остаётся предполагать, что личность Мефодия и без лишнего напоминания имела должный вес, чтобы о ней писать сверх очевидного.

Потомок скажет — Мефодий важен просветительской деятельностью. Он нёс знания в земли варваров, сообщил им понимание истины. Именно Мефодий внёс основной вклад в перевод религиозной литературы на славянский язык. Такое мнение допустимо, если не ссылаться на «Житие Константина-Кирилла», утверждающее существование русской письменности и переводов Евангелия и Псалтыря ещё до того, как Мефодий отправился с солунским братом к хазарам. Речь стоит вести о просветительской деятельности в отношении Моравии, к прочему деятельность святых Кирилла и Мефодия имеет опосредованное отношение.

Житие сообщает, как Мефодия пытались срамить, но срам отдавался обратно хулителям. На Мефодия гневался царь, и сменил гнев на милость. Беды всюду подстерегали Мефодия, становясь предвестником добра. Редкий государь проявлял к нему снисходительное отношение, лишь король Венгрии отослал от себя с дарами. Смерть Мефодий принял спокойно, назначив в качестве преемника Горазда, возможного автора сего Жития.

Таковой представлена жизнь Мефодия на страницах дошедшего до нас текста. Самостоятельного значения данное Житие не имеет, поскольку не несёт в себе ничего, кроме некоторых фактов, важность которых нельзя оценить по достоинству. Может показаться, составитель не так хорошо знал Мефодия, взявшись описать его жизнь по сторонним источником, где Мефодий прописан в качестве второстепенного, а не главного действующего лица.

Не требуется решать, насколько плодотворно прожил жизнь Мефодий. Он стал участником определённых событий. Действовал по мере сил и добился того, чтобы о нём вспоминали. Остаётся поставить в вину составителю Жития плохо проделанную работу. Мефодий не получил требуемых описаний жизни, дабы восприниматься действительным святым, жившим во имя процветания христианских ценностей. Он представлен идущим следом за другими, так как не смел возражать и иметь собственного мнения. В случае необходимости настоять на своём — слово Мефодия не имело решающего значения.

Прожив в тени Константина Философа, и в Житии Мефодий удостоился нахождения в тени солунского брата. Если в действительности могло быть как-то иначе, то в тексте это не отражено.

» Read more

Джеймс Хэрриот «Среди йоркширских холмов» (1992)

Хэрриот Среди йоркширских холмов

Животное прежде всего. Человек зависит от самочувствия своего питомца. Джеймс Хэрриот понимал это лучше многих. Если в поведении человека появлялась апатичность, значит следует обратить внимание на его домашнее животное. Хэрриот и раньше рассказывал об этом. Сборник «Среди йоркширских холмов» не стал исключением. Читателя ждут новые сведения из жизни ветеринара, набравшегося опыта и осознающего насколько он вырос, сравнивая себя с молодыми специалистами.

Джеймс мечтал купить дом. Он проигрывал все аукционы. Когда решил его построить самостоятельно, воспользовавшись услугами архитекторов, строение сдуло на этапе возведения стен. Хэрриот не унывал, он просил клиентов подождать. Клиенты ждали и не возражали. Только не все были такими терпеливыми. Многие жаловались, поскольку считали Хэрриота обязанным отложить дела и ехать именно к ним. Снова Джеймс сталкивался с укорами, как бы он не работал. Замена старого автомобиля или прочие изменения — очередное негативное о нём мнение. Хэрриот продолжал работать и не поддавался печали. А если печалился, то читателю о том не сообщил.

Он ошибался. Трудно в таком признаваться, и Хэрриот признавался. Не делая из себя злодея, просто не описывая вероятную причину. Животное могло околеть, и околевать должны были в больших количествах. Описаны немногие из погибших, представляющих Хэрриота в благом понимании его труда — он сделал всё, что мог. Иногда лучше ничего не делать, да от такого подхода скорее выскажут в лицо — не всё сделал. Заключалась бы работа Хэрриота в одних животных — бед ему не знать. Но хозяева являются требовательными, и они в своём праве. Джеймс так и говорит — клиент всегда прав. Хэрриот глотал обиду и действовал, не вступая в перебранку: так должен поступать любой специалист, осознающий бессмысленность обеления особенностей трудового процесса.

Одним мог Хэрриот насолить клиентам — после рассказав о них на страницах произведений. Не так ярки портреты животных, как описание людей. Джеймс научился писать обо всём, в том числе и о представителях рода человеческого. Попробуй найти созданий забавнее людей — не найдёшь. Например, продавец сладостей, что берёт обаянием, или портной-болтун, любящий говорить и редко выполняющий порученное ему задание в срок, либо фермер-скупердяй, доводивший скотину до степени издыхания и обвинявший Джеймса Хэрриота в его неспособности поставить животных на ноги.

Полюбил Хэрриот описывать молодых специалистов. Один из них брал представительностью. Вызывающие его полагались не на профессионализм, а на силу убеждения, которой тот обладал. Хэрриоту оставалось завидовать, ведь в его словах часто сомневались. Второй специалист устроил из ветеринарной клиники зоопарк, начав с барсука, продолжая пополнять число питомцев, пока Хэрриот не взвыл. Как о таком представителе племени людей не поведать на страницах воспоминаний?

Да, животные превыше всего. Джеймс рассказал о раковом больном, для которого кот стал последней отрадой. А как читателю понравится пёс, вилявший хвостом и при этом желавший укусить? От такого как-то пострадали «доверчивые» грабители. И как читатель отнесётся к хозяину-ипохондрику, придумывавшему заболевания для питомца? Всего возможного не перечесть, поэтому, как бы плодотворно Хэрриот не писал, повторяться ему практически не приходилось.

Другое дело, как разбираться в трудах Хэрриота, если рассматривать их по отдельности. Эта задача кажется невыполнимой. Придётся говорить об одном и том же, только меняя слова местами. Допустимо пересказать несколько моментов, дабы ещё не прикоснувшийся к творчеству Джеймса, наконец-то набрался решимости и взялся за чтение.

» Read more

Житие Константина-Кирилла (869-79)

Житие Константина Кирилла

Константин Философ, известный под монашеским именем Кирилла, почитается славянами, как человек, даровавший им письменность. Проживший сорок два года, он совершил достаточно дел, чтобы о нём вспоминали. Современники Константина признавали в нём мудреца, способного переубедить собеседников. На протяжении жизни он менял мнения людей, склоняя их в лоно христианской церкви. Сведений об успешности просветительской деятельности нет. Согласно сложенному после его смерти Житию, Константин всегда доказывал правоту своего мнения, но соглашались ли с ним?

«Житие Константина» состоит из пяти чтений. Каждое раскрывает важный момент. Первое — переубеждение иконоборца Анния. Второе — опровержение сарацинской ереси о Троице. Третье — путешествие к хазарам. Четвёртое — торжество христианства над язычеством в Моравии. Пятое — диспут в защиту религии на славянских языках. Само Житие написано на старославянском языке, поэтому его следует считать литературным наследием славян вообще. Текст отражает особенности рождения с присущими описаниями жизни святого обстоятельствами. Не обходится без упоминания чуда.

С малых лет Константин тянулся к знаниям. Он быстро познавал, любил философию. Ещё будучи учеником, Константин учил других. Начальным испытанием стало переубеждение Анния. Суть первого чтения в Житии свелась к борьбе между молодостью и старостью, где возраст не имеет отношения к мудрости, выдвигаемой в качестве основного аргумента в пользу обретённого опыта. Константин умел главное, чем обладали мастера религиозных диспутов, он знал священные писания, умея применить требуемое ему толкование. Так как каждый на свой лад интерпретирует источники, требуется придать убедительности словам. Можно не соглашаться с точкой зрения Константина касательно почитания икон, но нельзя отказать в логичности его суждений.

Основной спор, сопровождавший Константина, — расхождение во взглядах на религию между христианами и мусульманами. Константин ссылался на слова Даниила, утверждавшего, что не будет пророков после Христа. Тем он поставил для себя точку в понимании мусульманских воззрений. Остальное — опровержение чуждых ему взглядов. Для Константина христианство было сравнимо с морем, поскольку оно сложно для понимания и не поддаётся однозначному трактованию: кто считает свою религию раз и навсегда установленной, старательно придерживается закреплённых ранее ритуалов, для того море ограничено бурдюком.

Не раз Константин отказывался от мирской суеты и уходил к брату Мефодию жить в тишине и покое. Но его способности оказывались востребованными, его призывали совершить нужное для религии деяние. Важнейшим стало путешествие к хазарам. Проходя через Корсунь, Константин выучил язык иудеев и имел дело с русскоговорящими людьми, познакомился с написанными на русском языке Евангелием и Псалтырем. Так гласит третье чтение Жития — верить ему или нет? В стане хазаров Константин диспутировал с иудеями, осудив с начала беседы обрезание. Стоит отметить манеру спора Константина — он прибегал к софистике, против которой нельзя возразить, если она умело преподнесена. В случае кагана хазаров убедительности слов посланника от христиан не заметно, зная, в пользу какой религии был сделан выбор.

В течение сорока месяцев Константин проповедовал в Моравии по просьбе князя Ростислава: была создана грамматика славянского языка, переводились священные писания. Видимо отсюда следует начинать искать влияние Кирилла и Мефодия и на русскую письменность тоже. Это не согласуется с третьим чтением — у русских имелась собственная письменность.

Христианский мир до Константина одобрял только три языка: латинский, греческий и иудейский. Прочие языки были непонятными, значит не должны использоваться для отправления религиозных нужд. В Венеции Константин переубедил созванное для решения этой проблемы собрание. Им упомянуты выдержки из священных писаний, согласно которым он истолковал их текст в пользу Божественного на то желания внимать любой речи, произнесённой во славу Его.

Умеющий говорить — должен говорить. Убеждение — основное занятие для говорящего. Но нужно помнить — источник мог подразумевать не то, что из него усвоили.

» Read more

1 2 3 4 5 8