Category Archives: ЖЗЛ/Мемуары

Джеральд Даррелл “Птицы, звери и родственники” (1969)

Даррелл Птицы звери и родственники

Сказки закончились. Они перестали вдохновлять Даррелла. Закончились и деньги, ежели Джеральд снова взялся вспоминать о прошлом. Вместе с тем, приходится признать, закончилось и воображение. Даже читатель у Даррелла закончился, ибо вырос и потребовал юмора уровнем выше детского. Ясно направленный взгляд Джеральда стремительно повзрослел. Более не требовалось находить общий язык с людьми, особенно с родственниками. Даррелл пошёл на разрыв отношений, вступая в очередной виток конфронтации с близкими ему людьми. Ему прямо говорили – не пиши, не позорь нас, напоминая о том, что лучше забыть. Но Джеральд не слушался – он писал, тем обеспечивая себя гонораром. А если задуматься, то каково значение его второй книги из цикла о Корфу?

Лучше понять детство Даррелла не получится. Он теперь не рассказывает о себе. Объектом внимания становятся мать, братья, сестра, а также другие животные. При этом так и остаётся невыясненным, в виде каких животных Джеральд представил на страницах трилогии своих родственников. Это интересует не одного читателя. Родственники задавали ему такой же вопрос, на который у него не было ответа, ведь людей за животных Даррелл не принимал.

Сюжета нет. Джеральд предложил набор историй. Хронологической последовательности тоже нет. Всё размещено без привязки к чему-либо. Например, первой историей является повествование об увлечении сестры спиритизмом, когда семья переехала в Лондон, остановившись в отеле “Балаклава”. В дальнейших историях речь коснулась подробного описания греческой свадьбы и даже маминого ухажёра. В остальном – набор любопытной информации о братьях меньших: как навозные жуки катают столь ровные шарики и для чего они им, как кормить и не перекормить ежат, отчего шумит всегда тихая сова, почему дрессированные медведи у цыган безобиднейшие из созданий.

Оправдание написанной книге всё же есть – заполнение белых пятен биографии Даррелла, а также сбор денег на планируемые путешествия. Джеральд собирался посетить австралийский Большой Барьерный риф. Удивительно в этом обстоятельстве то, что о рифе Даррелл не станет писать заметок, оставив читателя с осознанием наличия всё тех же белых пятен.

Опять оставим в стороне понимание правдивости излагаемого на страницах. Сомнительно, чтобы Даррелл так хорошо помнил о событиях тридцатилетней давности. Тут более фантазия, нежели отражение действительно происходившего. Нетрудно догадаться, почему на Джеральда могли обижаться родственники. Уж если сам не помнишь о столь давних событиях, то тем обиднее, что тебя высмеивает собственный младший брат, да ещё и выставляя это на всеобщее обозрение.

И всё-таки Даррелл не обо всём рассказал. В начале он описал беседу членов семьи, касающуюся как раз написания продолжения, поведанного им в книге “Моя семья и другие звери”. Были перечислены требующие отражения темы. Фактически половина из объявленного обошла читателя вниманием. Тут стоит винить, возможно, переводчиков, так как есть мнение, что на русский язык именно данное произведение Даррелла никогда полностью не переводилось. Это первый печальный момент.

Второй печальный момент. Дальнейшее литературное творчество Джеральда. Проблема именно в переводах, где-то откровенно слабых, а где-то и вовсе без них. То есть читателю нужно знать язык оригинала, чтобы быть в курсе работ Джеральда. Когда-нибудь, безусловно, творчество Даррелла получит заслуженную оценку потомков, он удостоится всяческих похвал и переводов едва ли на все языки необъятной Вселенной, но пока приходится считаться с тем, что не всякому известно, кем он был и чем занимался.

Правда интересно читать человека, видевшего ежей? А ведь потомки могут забыть о них, если не постараются противопоставить природе заслон в виде сохранения имеющегося.

» Read more

Андрей Балдин “Протяжение точки: Литературные путешествия. Карамзин и Пушкин” (2002-09)

Андрей Балдин Протяжение точки

Как гадать по лапше? Берёте лапшу, измышляете, что вам угодно, и гадаете. Результат допустимо оформить в виде эссе. Чем больше будет написано, тем лучше. Допустимо сравнить едоков лапши между собой, поскольку их объединяет употребляемый ими продукт. Но про гадание по лапше читать никто не станет, а вот про литературные путешествия Карамзина и Пушкина может быть кто и будет. Только нет существенной разницы, когда к деятелям прошлого подходят с желанием найти общее между ними, редко допуская разумное и чаще – сомнительное.

Очевидная проблема изложения Балдина – пересказ утвердившихся в обществе истин. Например, Андрей твёрдо уверен в исключительной роли влияния Карамзина и Пушкина на становление русского языка. Кто первым такое вообще предложил? На чём основываются данные утверждения? Творивший ранее Сумароков разве другим слогом писал? С той же уверенностью Балдин говорит о допетровской литературе, будто бы связанной сугубо с деятельностью церковных служителей. И это не соответствует прошлому. Достаточно взять берестяные грамоты, после вспомнить об уничтоженной культуре в результате вторжения монголо-татар, как сразу становится понятным исчезнувший пласт навсегда утраченного культурного достояния.

Изложение Андрея скорее модернистической направленности. Он опирается на точку, неизменно пребывая в поисках её протяжения. Грубо говоря, Балдин из ничего создаёт нечто. Но как не растягивай точку, она останется подобием чернильной капли. Как же тогда из точки нарисовать портрет Карамзина? А как представить его передвижения по Европе? И причём тут тогда адмирал Шишков и Толстой-Американец? Допустим, они внесли дополнительный смысл в осознание представлений об определённом человеке. Что из этого следует?

Вывод проще предполагаемого. У Андрея Балдина имелся ряд работ, которые надо было опубликовать. В 2002 году в журнале “Октябрь” он уже старался рассказать о Пушкине. Жизнь поэта оказалась наполненной мистическими совпадениями, и могла сложиться иначе, если бы императора Александра I в младенчестве держали в люльке другого устройства. Вроде непримечательная особенность, зато какое она оказала влияние на судьбы прочих людей. Внимать подобному получается, но серьёзно воспринимать способен только тот, кто верит в гадание по лапше.

Цельное зерно в “Протяжении точки” присутствует. Оно касается настоящих биографических моментов. И пусть Балдин изначально желал за счёт анализа совершённых путешествий разобраться в творчестве писателей, сделать этого ему всё равно не удалось. Безусловно, увиденное всегда сказывается на человеке, западает ему в душу и воздействует на подсознательное восприятие реальности. Учитывать тогда следует неисчислимое количество факторов, способных оказать требуемое предположениям влияние. Балдин именно таким образом подошёл к понимаю становления взглядов адмирала Шишкова. Хотелось бы видеть такой же подход к Карамзину и Пушкину. Однако, увы и ах.

Ещё один непонятный момент. К чему вёл с читателем беседу Андрей Балдин? Сообщив любопытные моменты, он так и не раскрыл представленных им исторических лиц. Понимание осталось на уровне поверхностного знакомства. Не станем думать, якобы один раз сформированное воззрение остаётся до конца жизни в неизменном виде. У Балдина каждый представленный на страницах персонаж жил неопределёнными думами, после испытал впечатление и под его воздействием занял твёрдую позицию, которой непреклонно придерживался до самой смерти.

Разумеется, есть почти умная мысль, гласящая, что убеждениям требуется всегда следовать, даже если после приходит понимание их ошибочности. В таком случае существование из разряда полезного применения знаний переходит в бессмысленное отстаивание очевидных заблуждений. Чему учат – не всегда обязательно должно быть правдой! Плох ученик, полностью согласившийся с мнением учителя. Балдин не сделал попытки переосмыслить прошлое, потворствуя общеизвестному.

» Read more

Леа Гроссе “Итог жизни” (1982)

Гроссе Итог жизни

К 1933 году немецкие национал-социалисты набрали необходимый вес в обществе, чтобы оказывать влияние на противостоящих им коммунистическую организацию и католические объединения. Развернулась небывалая травля, в ходе которой саботаж против собственного народа объявлялся акцией враждебного элемента. На коммунистов и католиков открылась охота. В числе сотрудников КИМа в заключение попала и Леа Лихтер, в последующем отсидевшая пять лет в застенках тюрьмы города Явор. Книга “Итог жизни” – её исповедь.

С малых лет Леа ощущала агрессию общества. Она родилась в еврейской семье, часто переезжала и всюду удостаивалась нелестных слов из-за национальной принадлежности. Она бы не переосмыслила мировоззрение, не влюбись в коммуниста Фрица Гроссе, с которым оказалось связано её дальнейшее существование. Высланная из Германии, Леа работала в Москве, неизменно возвращаясь назад с фальшивым паспортом, каждый раз выручая из затруднительного положения советских граждан.

Нужно отметить точку зрения автора. За давностью лет или по иной причине, из памяти стёрлись обстоятельства существования немецкого народа накануне прихода к власти национал-социалистов. Краеугольной проблемой стала только фигура лидера их партии Адольфа Гитлера. Жизнь людей словно не претерпела изменений за период существования Веймарской республики, в том числе и будто бы не было душившей людей гиперинфляции. Леа постоянно утверждает: “Гитлер – это война”, нужно против него бороться.

Со страниц “Итога жизни” заметно, как малы возможности коммунистов. Они прячутся от действующей власти, умея противопоставить лишь слово разума. В государстве, где всё подчинено определённой идее, нет смысла открывать глаза. Леа приводит речь Фрица Гроссе на суде, показывая обречённость противных национал-социалистам воззрений. Вся борьба свелась к сотрясению воздуха, тогда как именно коммунистов обвиняли в поджоге Рейхстага. Заранее обречённая, Леа отправилась отбывать наказание в Явор.

Будни в заточении – отдельная часть повествования. Леа стремилась показать жестокость порядков, отражая незначительное присутствие в среде нацистов добрых и отзывчивых людей, помогавших узникам. Несмотря на условия содержания, заключённые устраивали тайные собрания, не думая отказываться от убеждений.

Но боролась ли сама Леа? Она стала заложником ситуации, вынужденная подчиняться происходящим событиям. Настоящее включение в противостояние нацистской Германии для нее начнётся с прибытием в Советский Союз. После освобождения из тюрьмы, Леа вновь выслана, на этот раз в Польшу. Первого сентября 1939 года началась Вторая Мировая война, что вынудило её осуществить давно задуманный переход советской границы.

Так настал важнейший период жизни автора. Леа стала сотрудником радио, вещавшем на немецком языке. Когда силы Третьего Рейха подошли к Москве, радио эвакуировали в Уфу, откуда продолжалось вести вещание. Основной задачей стало освобождение Германии от национал-социалистических идей. Требовалось показать лживость режима Гитлера, очернявшего коммунистов, когда то не соответствовало настоящему положению.

Иначе о книге “Итог жизни” не расскажешь. Леа Гроссе показала личную точку зрения, должную быть схожей с мнением остальных коммунистически настроенных людей. Разумеется, написано слишком мало. На полторы сотни страниц не уместится ни одна человеческая жизнь, особенно столь насыщенная, каковую прожила Леа. Основное сказано, об остальном читатель узнает из других источников. Частная история имеет право на существование, посему воспоминания любого человека необходимо сохранять для будущих поколений.

Леа продолжала помогать строить государство. Нацизм – страшное напоминание о прошлом, преодолённого и не имеющего права повторяться вновь. Но человек забудет частности, помня главное. И когда где-то кто-то проводит диверсию, выставляя виновным другого, стоит вспомнить о действиях национал-социалистов. Они использовали действенный приём, добиваясь своего. Против его применения нужно продолжать бороться.

» Read more

Слово о Меркурии Смоленском (начало XVI века)

Слово о Меркурии Смоленском

Орды Батыя не коснулись стен Смоленска. Народное предание приписывает это заслугам блаженного Меркурия, избранного Богородицей для спасения города от разрушения. Согласно дошедшего сказания, Меркурий должен был идти бить монголо-татар, а после сложить голову. Так и произошло. Меркурий одолел войско чужестранцев, безропотно приняв полагающую ему следом смерть. Но как он сумел вернуться, будучи убитым?

Поздние комментаторы отмечают следующее. Батый не подходил к Смоленску. Требовалось найти объяснением этому. Народ сложил несколько версий, имевших сходные черты с другими сказаниями, где использовался схожий сюжет. Например, Демьян Куденевич, что ранее 1148 года освободил Переяславль от осаждавших, и герой былин – Сухман Домантьевич.

Личность Меркурия признаётся реально существовавшей. Слово не говорит о его прошлом. Согласно сторонним источникам, он является выходцем из княжеского моравского рода, в юности поселился в Смоленске, где вёл жизнь праведника.

Когда Батый встал в тридцати поприщах от Смоленска, людям явилась Богородица и сказала, где искать богомольца Меркурия, единственного человека, способного отвести угрозу от города. Когда привели указанного человека, Богородица поведала куда идти, что делать и чего ожидать. После случилось сражение, в котором проявился воинственный дух Меркурия, уверенного в действенности ему сказанного. Убит он мог быть не так, как то предсказала Богородица. Не обязательно, чтобы голову ему отрезал человек с красивым лицом, как и не обязательно, чтобы Меркурий принимал смерть безропотно.

Если текст Слова правдив, то сомнения возникают из-за случившихся после событий. Меркурий явился обратно без головы, лёг и более не вставал. Три дня ничего не происходило, пока Богородица не перенесла мощи куда следует. Может быть Меркурия привезли в сидячем положении или как иначе, отчего у людей сложилось впечатление, будто он оставался жив. Совсем не обязательно, чтобы голова была отрезана полностью, поэтому Меркурий смог придти самостоятельно.

Оставим домыслы. Важно прежде избавление Смоленска от угрожавшей ему беды, тогда как прочее – результат народного творчества, создавшего ещё одну удивительную легенду, над содержанием которой допустимо размышлять, но без ожидания придти к полному согласию с представленной версией. Не стоит забывать, что “Слово о Меркурии Смоленском” составлено через несколько веков от самого события, следовательно не написано очевидцем, значит допустим любой угодный составителю сказочный мотив.

Обязательно нужно уделить внимание решимости Меркурия. Он сомневался в необходимости принести себя в жертву. Почему именно ему уготована сия участь? Разве не было в Смоленске более достойных людей? Меркурий признавал силу свойственного ему духа, великого умением смирения. Возможно, вследствие этого качества выбор пал на него. Или Меркурий воплотил собой дух многих, готовых умереть вне стен города, только бы помешать продвижению врага по родной земле.

Остановимся на последнем варианте. Получается, смолянам явилась Богородица и велела им идти биться с монголо-татарами, предупредив, что каждому суждено вернуться живым, но вернувшись, все погибнут от полученным ими в бою ран. Исторически известно, Батый не тронул Смоленск. Из-за битвы ли произошедшей в тридцати поприщах от города или по другой причине? Народ предпочёл создать легенду о спасшем Смоленск Меркурии. Тот исполнил поручение Богородицы и был лишён головы, как говорилось ранее.

Оставим людям их легенды. Не имеет значения жизнь человека, важнее составленное сказание о его деяниях. Хорошо, когда о людях имеют возвышающее их мнение, чем возвышаются сами говорящие. Не князья отстаивали Русь, а сам народ заботился о благе, поэтому героев следовало искать среди простых людей. В Смоленске таковым стал Меркурий.

» Read more

Киево-Печерский патерик (XI-XIX вв.)

Киево Печерский патерик

Основная часть Киево-Печерского патерика написана Нестором, Симоном и Поликарпом. Эти славные мужи Древней Руси правильно решили, что негоже забывать умершую братию. Если не оставить записи об их жизни, значит потом никто не вспомнит про первых монахов, в том числе о тех, кто взялся для потомков отразить на страницах жизнь членов киевской пещерской общины. После патерик будет многократно дополняться, вплоть до 1870 года.

Главное место отведено преподобным Антонию и Феодосию, чьи жития достойны особого упоминания, поэтому они выделены к отдельному рассмотрение. Оставшаяся братия упоминается в коротких отрывках: от нескольких страниц до нескольких абзацев. В тексте перечисляют грехи, коим были подвержены братья, приходившие в монастырь для избавления от них. Увидев чудесное преображение, они подстригались в монахи и вели достойную их нового образа жизнь.

Случались действительные чудеса, поражавшие воображение братии. Жителям в далёких странах являлись в видениях преподобные Антоний и Феодосий, упрашивая привезти в Киев икону или материал для строительства. К удивлению Антония и Феодосия, нуждавшихся в просимом, сами они за помощью ни к кому не обращались. Ещё удивительнее, что даже умерев, они являлись людям с просьбами, чему братия каждый раз дивилась, демонстрируя прибывшим подобия изображений, совпадавших с теми виденным.

Среди первых последователей Антония выделялся Варлаам, сын богатого родителя. Антоний считал – богачу не обрести святости. Но именно Варлаам стал следующим игуменом, ведя братию в расширяющиеся глубины пещеры. Преподобный Никон первым постригал в монахи. Преподобный Стефан стал игуменом после Феодосия, он возвёл новую церковь для братии. Преподобный Ефрем-евнух отправился в заморские земли, вернулся и основал монастырь в Переяславле, стал свидетелем нашествия Батыя.

О разорении монастыря текст патерика сообщает редко. Исключением является набег половцев и вторжение монголо-татар. Оба случая стали способом проявить качества перед Богом. Упоминаемые преподобные Евстратий Постник и Никон Сухой не отказались от веры и достойно приняли смерть, посчитав, что свыше посланное испытание следует выдержать, не откупаясь из плена и не пытаясь бежать.

Часть находившихся в затворе братья видели бесов, предупреждая всех об их появлении. Таких монахов в монастыре почитали особо, благодаря их прозорливости и за умение оберегать остальных от нечестивых сил, ночным бдением вверяя уверенность спящим на неприступность перед адовыми поползновениями.

Также братия славила лекарей, оказывавших безвозмездную помощь всем страждущим. Живописцев, пишущих иконы всем на радость. Чудотворцев, предсказывавших будущее. Почитались и избавители от похоти и блуда, среди которых особо чтились Моисей Угрин и избавленный им от плотских мук Иоанн Многострадальный. Некоторые из братии умели общаться с мёртвыми, и даже воскрешать.

Пимен Многоболезенный прославился нежеланием выздоравливать, поскольку желал остаться в монастыре. Его родители молились о здоровье сына, тогда как сын видел в избавлении от болезни причину для печали. Потому он всё-таки был пострижен в монахи с условием болеть до конца жизни. Подобных историй текст патерика предоставляет достаточно. Все они поданы под угодным братии углом восприятия.

Необычно скупо патерик рассказывает о Несторе Летописце. Он пришёл в монастырь семнадцатилетним. Прочее – пересказ его же историй, имевших место в тексте ранее.

В заключительной части текст повествует о сорока преподобных братьях, рукописи о житиях которых были найдены в 1850 году. Никаких особых подробностей. Сжато и кратко. Как сказал Нестор – не запишешь, забудешь. Поэтому нужно хранить память о прошлом… и постоянно записывать. Прожитый день растворится в небытие, если о нём не оставить свидетельств.

» Read more

Нестор “Житие Антония и похвала ему” (XI-XII вв.)

Житие Антония

Самостоятельно житие Антония не выделяется – его включают в Киево-Печерский патерик. Оно служит основой для последующих вложенных на страницы историй преподобным отцов. На общем фоне, жизнеописание первого светильника выглядит основополагающим, задающим образец, которого следует придерживаться. Исключением станет только “Житие Феодосия Печерского”. Все прочие святые отцы в патерике упоминаются с перечислением одной из их ярких характеристик, почти никак более не влияя на содержание текста.

Прошлое Антония известно плохо. Это необычно для сказаний о деяниях святых отцов. Нет сведений о его взрослении, никаких данных о борении с дьяволом и взаимоотношениях с родителями. Точно не установить, кто написал его “Житие” и “Похвалу” ему, поэтому посмеем приписать сей труд перу Нестора. В тексте сказано, что Антоний не раз возвращался на Русь, прежде покидая её пределы, не имея сил выносить княжеских междоусобиц. Будни он проводил просто – угождал Богу, копая пещеру: сперва у Берестово, потом углубляя иларионово начинание.

Составитель жития называет Антония богоносным, вторым Моисеем, взошедшим на Афон, принявшим благодатный закон, принёсшим святое знание на Русскую землю, тем её осветив. Сам Антоний сиял ярко, он был вынужден искать обитель не в монастырях, а в пещерах. Именно его ныне принято считать одним из основателей Киево-Печерского монастыря, тогда как Антоний провёл под землёй более сорока лет, впоследствии затворившись от мира, передав права игумена Варлааму.

Требовалось дополнительно описать чудеса. Слепящее свечение, исходившее от Антония, не несло людям пользы. Поэтому составитель жития рассказал о мощах, исцеляющих находящихся рядом, но наносящих вред при желании их увидеть.

Понятнее житие Антония становится при знакомстве с “Похвалой” ему. Читателю показывается желание святого отца отринуть земные радости, предпочтя им служение Господу. Составитель сравнивает Антония с пчелой и птицей – за трудолюбие и лёгкость. Для весомости сравнений вспоминаются истории про царя Кира и о споре между афинянами и лакедемонянами. Более того, Антоний в тексте приравнен к серафимам, стоящим в небесной иерархии выше ангелов.

Чем же занимался преподобный и богоносный Антоний, чем он оправдывал существование и каким образом искал спасение? Ответ был дан ранее. Он копал, находя смысл бытия в столь обыденном для человека занятии, делая это с особым старанием. Его пример должен быть другим в назидание. Необязательно заниматься определённым трудом, допустимо проводить время за любой работой, осуществляя её со всей присущей благому человеку ответственностью. К оной можно отнести даже чтение и анализ древнерусской литературы. Скажем спасибо составителю “Похвалы Антонию”, сумевшему открыть до того скрытое понимание нахождения смысла существования, когда труд человека ценит ограниченный круг близких ему по духу людей.

Было ли плохое в жизни Антония? Об этом в житии нет ни слова. Допустимо высказать единственный укор – будучи молодым, Антоний не терпел общения соотечественников, неизменно отправляясь на Афон. Будучи на Руси, ему бы так и копать пещеру, не приди к нему последователи, в том числе и Феодосий Печерский, и не посети пещеру Великий князь, после чего слава об Антонии распространилась по всей Руси.

Важно понять, Антоний знал всему меру, не делая более должного. Он действительно проводил дни и ночи в копании, ел мало, предпочитал одиночество, но не истязал тело и не шёл на конфликт с мирянами, чем славились последующие игумены Киево-Печерского монастыря.

Теперь личность преподобного богоносного Антония должна стать ещё понятнее.

» Read more

Сказание об убиении в Орде князя Михаила Черниговского (конец XIII века)

Сказание об убиении в Орде князя Михаила Черниговского

Полностью доверять историческим источникам нельзя. Если поверить “Сказанию об убиении в Орде князя Михаила Черниговского”, то завоевавшие Русь монголы окажутся ревностными огнепоклонниками. Потому непонятно, каким образом при столь требовательном навязывании религии Михаилу Черниговскому, не было подобного в отношении всей Руси. Приходится заключить единственное – была создана красивая легенда о гибели человека, к реальности не имевшая отношения.

Сказание начинается с описания последствий Батыева нашествия. Упоминаются князья, укрывшиеся в соседних странах, как поступил и Михаил Черниговский, избежавший участи быть убитым, бежав в Венгрию. Вскоре, после отхода монголов, князья вернулись в прежние владения, вынужденные отправляться в Орду, испросить ярлык на княжение. В числе оных поехал в ставку хана и Михаил Черниговский.

Согласно оригинальному летописному названию сказания, оно составлено отцом Андреем – “Слово о новосвятых мучениках, Михаиле, князе Русском, и Феодоре, первом воеводе в княжестве его. Сложено вкратце на похвалу этим святым отцом Андреем”. Поэтому немудрено обличение ереси кочевников, вторгшихся на земли веры христовой с дальнейшим порабощение слуг божиих.

Суть гибели князя и находившихся с ним людей – их якобы упорное следование нормам христианской морали, что, однако, за десяток лет до того не смутило их отдать родную землю на разорение нехристям. Ещё вопрос, насколько монголы и им помогавшие народы чурались христианства? Есть версии, согласно которым в стане завоевателя имелось достаточное количество христиан, но не православного и католического толка.

Князь Михаил Черниговский, согласно ритуала допущения к хану, должен был высказать уважение огню и прочим идолам. Проявив неуважение к чужим традициям, князь вызвал гнев хана, повелевшего его за то убить. Составитель сказания считает, что Михаил Черниговский принял смерть мученика, за что достоин уважения. Сам князь до последнего сомневался, стоит ли нарушать волю завоевателя, но был убеждён боярином Феодором в необходимости отстаивать христианские ценности. За ослушание сперва отрезали голову Михаилу, а после Феодору.

Получается, все прочие князья, получившие ярлык, поступали аморально и правили Русью, аки нехристи. К числу оных тогда придётся отнести и Александра Невского, не раз бывавшего в ставке хана, а значит и кланявшегося идолам. Нужно следовать какой-то определённой позиции, поскольку сочувствовать смерти одного за нужное дело, и восхвалять других, не настолько упёртых, чтобы ставить население Руси перед угрозой полного уничтожения.

Не согласившись поклониться идолам, князь Михаил Черниговский тем действительно принял мученическую смерть. Либо погиб иным образом, чего теперь нельзя установить. Поехавший следом за ним прошёл все положенные ритуалы и стал управлять землями, коими должен был владеть убитый в Орде князь.

Всё-таки, как относиться к поступку князя? Прежде нужно понять, откуда столько святости возникло в правящих кругах, до того активно друг друга резавших? Летописцы лишь успевали проливать слёзы, описывая очередное братоубийственное действие. Князья вели Русь к тому, чего не ожидали, утеряв тем самым всё, к чему с такой силой стремились. Есть вопросы и к Михаилу Черниговскому, в числе прочих участвовавшего в битве на Калке, а после ходившего на братьев войной, в том числе и на особо родственных ему Ольговичей. В 1237 году он не стал объединяться с другими для отпора Батыю.

Создавать легенды нужно – это способствует прививанию требуемых качеств у подрастающих поколений. Но годы проходят, старые обстоятельства утрачивают актуальность, приходит переосмысление. Потомки начинают задумываться и анализировать. И приходят не к тем выводам, к которым приходили до них.

» Read more

Платон “Кратил” (IV век до н.э.)

Платон Кратил

Идея искать смысл в словах возникла не сегодня и не вчера, она владела умами с древнейших времён. Платон предлагает вниманию беседу между Сократом, Кратилом и Гермогеном, сообщая всё известное ему об именах богов, природных явлений и героев эпических сказаний. За давностью лет понимание прошлого всё сильнее стирается. Изменяется произношение и написание, а значит утрачивается первоначальное значение. Некогда каждое имя имело всем понятное понимание, после трансформаций превратившись в ничего не значащий набор звуков и символов. Не знакомому с греческим языком произведение “Кратил” покажется китайской грамотой. Впрочем, суть излагаемого Платоном яснее ясного.

Не так важно, почему всё как-то называется. Важнее осознавать, о чём идёт речь. У человека нет необходимости понимать исходное смысловое значение, так как он может наделять совсем иными свойствами прежние слова. В итоге окажется, что знание – это именно знание, а не слово, обозначающее знание. Допустим, если человека называть лошадью, то перестанет ли он от того в нашем понимании восприниматься человеком? Слово является только инструментом, позволяющим судить о других словах.

Почему бы для примера не разобрать для начала “Илиаду” Гомера? Допустим, в её тексте есть два имени – Астианакс и Гектор: оба имеют одинаковое значение, хотя различны в произношении и написании. Но для Гомера это не просто имена – это характеристика, определяющая поведение героев. Ныне, когда стёрлось былое, о таком не задумываешься. Однако, имя должно служить именно определяющей характеристикой, дающей представление, но никак не оставаться безликим наименованием в угоду чьего-то на то желания. Если имена более ничего значат, то становятся данью традиции, переходя в разряд личных имён, почти никак не оказывающих влияния на определённое общение с их носителем. В подтверждение тому Сократ разбирает имена собеседников, понимая, толку от этого нет.

Иное отношение к богам. Безусловно, ещё раз стоит сказать – стёрлось былое. Боги продолжают почитаться, но никто не задумывается над их прозванием. Оказывается, у Зевса существуют другие имена – Дий и Дзен. Что это значит? Сократ переставляет буквы местами, получая требуемое ему значение. Если взять для рассмотрения имя Афродиты, то при соответствующих подвижках оно принимает вид “пены”, из которой родилась данная богиня. В тексте “Кратила” читатель может найти практически весь пантеон греческих богов, на который в наши дни и опираются, полностью доверившись предположениям Платона.

Собеседники не совсем доверяют мнению Сократа. Они не допускают мысли, будто некогда имена писались и звучали иначе. Однако, им приводятся неоспоримые доказательства. Получается, что Сократ оказывается прав, поскольку он близок к истине. Так ли оно на самом деле – понять нельзя, ибо прошлое закрыто от понимания последующих поколений, с какой бы меркой они не пытались воспроизвести былое.

Значит, как бы не прозывалось то или иное, его понимание останется понятным без слов. Играть с именами или упирать на определённое значение – не будет правильным, скорее станет признаком закостенелого мышление. Любое слово обладает способностью развиваться, чего достигает путём постоянных трансформаций, если не изменяясь произношением или написанием, то присущим ему смыслом. Сейчас это понимается именно так. Во времена Сократа оно должно было пониматься иначе. Переводчики могли не уловить нюансов прошлого, передав содержание близким к дню их собственного настоящего. Чтение в оригинале не поспособствует лучшему пониманию, но это и не требуется. Былое осталось в былом – в настоящем всё понимается так, как желается людям современности.

» Read more

Платон “Менон” (IV век до н.э.)

Платон Менон

Менон поставил перед Сократом вопрос – можно ли научить человека добродетели или это врождённое качество? Сократ ответил, что не знает. А когда Менон настоял на ответе, то получил пространное размышление с доказательствами. Причём не скажешь, чтобы Сократ был достаточно убедительным, поскольку примеры его домыслов ничего кроме усмешки не вызывают. Давайте разберёмся почему.

Никто не сможет объяснить понимание добродетели. Для каждого она трактуется на свой лад. Если мужчине полагается одно определение, то для женщины – другое. Менон выразил собственное объяснение – для него добродетель является отражением стремления к благу. Это побудило Сократа укорить Менона в дополнительно вводимых им затруднениях, так как не всё, к чему стремится человек, является благом, одинаково принимаемым всеми. Для кого-то благом будет реализация отрицательных помыслов. Потому нельзя таким образом объяснять добродетель.

Менону осталось сравнить Сократа со скатом, от взаимодействия с которым человек впадает в оцепенение. Теперь уже Сократу пришлось поддерживать беседу. Он предложил в качестве эксперимента провести опыт с рабом Менона. Раб не должен быть сведущ в геометрии, значит не должен знать того, что ему будет объясняться. Методом вопросов и собственных ответов, Сократ убедил раба в верности некоторых задач, чтобы потом таким же методом получать от него самостоятельные ответы. Надо заметить, раб при этом выступал в роли студента-двоечника, вытягиваемого на тройку. Сократ ему давал неприкрытый правильный ответ, вследствие чего раб соглашался, чем позволил сделать важный вывод.

Понимая, каким способом данный вывод был получен, остаётся укорить непосредственно Сократа или описавшего сей случай Платона. Ибо читатель должен себя чувствовать слишком неполноценным, чтобы принять результат опыта в качестве хотя бы немного похожего на правду. Вывод был следующим: душа человека бессмертна, она сохраняет знания потусторонних жизней. Тем же самым способом Сократ мог узнать требуемую ему информацию от камня, ежели сам будет внушать камню то, что желает от него услышать, самолично совершая вышеозначенные действия, ещё и отвечая за объект, должный дать требуемый ответ.

Следовательно, если душа ранее имела добродетель, тогда это качество будет присуще ей в каждой последующей жизни. Но если добродетель является умением, тогда этому можно обучить. Как раз к беседующим подсел Анит. С его присоединением Сократ перевёл разговор на осуждение софистов. Коли обучающийся у врачей сам станет врачом, то перенимающий знания у софистов – болтуном. Но ни в одном из этих случаев человек не приобретёт добродетель.

Может стоит говорить о добродетели, как о качестве, передающемся по наследству? Отнюдь, величайшие мужи почти никогда не обретают продолжение себя в детях. Достаточно вспомнить Перикла, чьи сыновья слишком жалки, дабы их наделять любым подобием возможного трактования добродетели. Дети Перикла слишком прониклись красноречием Протагора, утратив возможность перенять у отца добродетель и как умение.

Приходится сделать вывод об изначальной правоте Сократа – ему неведомо понимание добродетели. Он попытался её понять, но так и не смог уразуметь, с каких позиций к ней относиться. Приведённая в текста теория о бессмертии души – слишком поверхностно рассмотренная ситуация, так и не доказанная. Поэтому нельзя опираться на подобного рода предположение, возникшее сугубо по воле на то Сократа.

Сократ искренне заключил – добродетели научить нельзя. Соглашаться ли с этим? Действительно нужно считать, будто бы добродетель является качеством каждой отдельной души? Или добродетели существовать не может, ибо это выдумки желающих видеть хоть какое-то подобие справедливости в обществе?

» Read more

Житие Авраамия Смоленского (начало XIII века)

Житие Авраамия Смоленского

О стремлении к калечению стоит говорить прежде, как о язве застаревшей нынешнего дня. Приняв смерть мученическую, подал Христос пример подвига. За других страдая, он побудил других к страданию за него. Правильно ли, страдать за страдания, выстраданные тебя ради? У христиан считалось делом богоугодным. Умирали они, ища в повторении подвига Христа личное спасение. Лютой смерти желали, дабы сильнее страдать. А кто жил, тот истязал себя, во всём ограничивая и боль телу причиняя. Истязал себя и угодник божий Авраамий, тринадцатое дитя богобоязненных родителей.

Желали сына благочестивые муж и жена. Двенадцать дочерей родилось, а сына не было. И родился сын, им на радость. И стал он, как подрос, нищенствовать, вести себя подобно юродивому, отошёл на пять поприщ от Смоленска и постригся в монахи. С той поры читал и переписывал он книги божии, постился в пример братии, телесным мукам радуясь. Боролся Авраамий и с дьявола наваждениями, червя-сердцеточца изгоняя.

По памяти Авраамий книги божьи людям читал. Понимали его люди и благодарными были. Не дремали силы адовы, в души слабых верой проникая. Возводилась хула на блаженного, видно из зависти. То принимал Авраамий должным образом – посланным свыше ему испытанием. Радость владела им, возможность имеющим страдать, как Христос страдал, хулимый завистниками. Чем более оговаривали, тем сильнее радовался он.

Не боялся Авраамий мук дарованных, одолев сатану ночью, утром был победителем. Да не имелось в Смоленске разумного, всяк глумился над юродивым. Один Ефрем, его видевший, о нём Житие после сложивший, принимал Авраамия за светильника, путь к сердцам людей через тьму пробивающим. Отворилась душа Ефрема, как отворяются окна в час просветления. Принял Ефрем старания блаженного, им потворствуя.

Что было плохо, то вело к хорошему. Заставляли умолкнуть Авраамия, он замолкал, ибо испытание. Говорили икону писать, он писал, ибо испытание. Собирались от веры отлучить, он радовался, ибо и это испытание. Всё выдерживал Авраамий, от жизни желавший трудностей.

И нам, потомкам Авраамия из града Смоленского, урок то, как думать полагается. Не искать спасение в миру, не иметь спокойствия в быту и не перекладывать на чужие плечи заботу за свою судьбу. Человеку страдать полагается, ибо живёт он испытания тела и духа ради, а не прочего, ему мнимо потребного. Но не стоит буквально принимать образ Авраамия, надо понимать – был он юродивым. И искал он спасение в крайностях. Не надо вредить себе, как Авраамий вредил, лишь принимать должное требуется под видом испытания, кое выдержать надобно.

Плохо каждому, и каждый о том думает, и каждый желает хорошего, не понимая, что хорошее на чужом горе зиждется. Так не лучше ли самому принять горе чужое, позволяя кому-то иметь то хорошее? Иначе не получается. Когда ищешь хорошего, плохое делаешь, а стараясь с плохим свыкнуться, создаёшь тем хорошее. Не для себя, но другие хорошим пользуются. И они, от хорошей жизни своей, на тебя хулу возводят и напраслину. Так зачем же среди них быть, если не самому хулу и напраслину на страдающих возводить? Тогда возопиют прочие, к хорошему стремящиеся, пожелав скинуть хулу с себя, напраслину возведя в ответ. И не будет тогда спасения, и будут страдающие, и будет Судный день, и воздастся всем, ибо все будут повинны в прегрешениях, и не обрести никому тогда рая посмертного.

» Read more

1 2 3 4 10