Category Archives: Беллетристика

Михаил Булгаков — Сочинения 1925 (сентябрь-декабрь)

Булгаков Том III

До конца года Булгаков продолжал публиковаться в “Гудке”, если не считать рассказов, размещённых на страницах изданий “Медицинский работник” и “Красная панорама”, озаглавленных “Записками юного врача”. О том стоит говорить отдельно. Это не значит, будто Михаил более нигде не писал на медицинскую тематику. Тот же “Гудок” соглашался размещать на страницах истории о болезных людях. Допустим, “Летучий голландец” повествует о человеке, обивавшем пороги санаториев страны, желая излечиться от неведомой хвори. Всюду его признавали прибывшим не по профилю лечебного учреждения. Облетев советское государство от края до края, сей человек наконец-то узнает истинный диагноз, который никому не под силу вылечить. Да и как вылечить смертельно больного человека, чья кончина наступит в глубокой старости, ибо он абсолютно здоров.

В другой истории на тему медицины “Мёртвые ходят” читатель узнает о странных порядках, наведённых в одном отдельно взятом пункте работающим там фельдшером. Ему некогда ходить по домам, дабы осматривать трупы и выдавать похоронные справки. Он попросил доставлять тела мертвецов прямо к нему на рабочее место. Вот и шла процессия через учреждение, пугая окружающих гробом. Случилось однажды придти к фельдшеру одинокому человеку, собирающемуся на следующий день умирать. Его никто не сможет доставить для освидетельствования, поэтому просит выдать справку заранее. Разве фельдшер откажет? Выхода другого нет – нельзя нарушать заведённые им порядки.

Рассказ “Паршивый тип” поддерживал взятую Булгаковым идею описывать занимательные случаи с медиками и пациентами. На очереди оказался прохиндей, пиявка на теле пролетариата и несомненный люмпен, мешающий построить общество добропорядочных людей. Он не хотел работать, поэтому придумывал заболевания, получая денежные средства на лечение. Заработок он тратил на личные нужды, чаще пропивая. Сей гражданин мог наглотаться собственной крови, искалечиться или совершить иной акт насилия над собой, получая ему полагающуюся помощь. Описывая подобного типа, Булгаков не только показал наглость отдельных личностей, но и дал убеждение, как к ним следует относиться. Насколько бы гуманной не являлась медицина, определённым людям следует отказать в помощи, дабы уже тем оказать воспитательный эффект.

К сожалению, парша на совести не поддаётся излечению. Если человек не желает жить в согласии с обществом, его нужно принудительно лечить. Поступая иначе, готовишь почву для революций. Конечно, действовать против воли человека нельзя, но взирать на страдания людей, лишённых возможности оказать сопротивление деклассированным элементам всё-таки следует. Покуда ничего не предпринимается, Михаил предложил ознакомиться со страданиями женщин, вынужденных терпеть будто бы безобидную мужскую привычку пропивать денежные средства, под благовидным предлогом необходимости отметить. “Страдалец-папаша” много вытерпел, готовясь к рождению ребёнка, промотав данные по такому поводу государством восемнадцать рублей. На какие деньги ставить на ноги ребёнка? На оставшиеся копейки, которых было слишком мало, чтобы на что-нибудь ещё потратить. Тут как при игре в карты обязательно следует выражаться “Благим матом” : без крепких слов не обойтись.

Общество невнимательно к происходящим с ним процессам. Всё делается спустя рукава. В мыслях о результате забывается необходимость подумать о начальных действиях. Если ребёнок начинает жизнь с нескольких копеек, обделённый праздным папашей, то всякий коллектив стремится подойти ближе к решению насущных проблем, создавая преграду в виде чрезмерной спешки. “Не те брюки”: скажет Булгаков. Всему начало – первые строки любого взятого для обсуждения договора. Не ознакомившись с типовым текстом, не знаешь, к чему после придёшь. Оказывается так, что всё сделано зря, тогда как следовало подходить к делу с толком и расстановкой, не допуская спешки.

Как-то на некой железнодорожной станции оказался “Динамит!!!”. Истратив часть на борьбу со льдом, не знали, куда деть оставшееся. Отправить на соседние станции не получится – там такая же проблема. Остаётся наводить суровые порядки: запретить курить, шуметь и введя множество других ограничений. Может Михаил пошутил? Нигде не было подобной истории, раз всё настолько критично представлено. Или этим Бугаков показал безразличие власти к проблемам отдельных структур? Будто бы со своими проблемами следует разбираться самостоятельно.

Видимо так. “Горемыка-Всеволод” поддерживает заданное прежним очерком повествование. Человек желает учиться, имеет соответствующие знания, готов поступить в любое учреждение, способное подготовить из него специалиста. Беда в том, что поступающих излишне много. Светлая голова не поможет пробиться через бюрократов, умело теряющих поданные тобой бумаги. И снова документы потеряны, и снова Всеволод проводит год вне способности найти применение способностям. А может чего-то всё-таки не хватало?

Любая проблема решается с помощью алкоголя! Стоило сказать о буфете одной из станций про имеющиеся там шестидесятиградусные напитки, как превратилась в “Ликующий вокзал”. Пассажиры специально ехали так, чтобы проехать через него. Потому светлая голова всегда найдёт выход из затруднительной ситуации, нужно лишь грамотно подходить к разрешению проблем. И подходить аккуратно, не как в фельетоне “Сентиментальный водолей”. Слишком умные слова выбивают почву из-под ног коллектива, готового обидеться, принимая лестные слова за с хитростью сказанное оскорбление.

Всякие люди случаются. Кто-то думает правильно, а кто-то применяет для мыслительного процесса явно не мозги, скорее то, “На чём сидят люди”. Кто догадался разместить страхкассу на втором этаже? Её услугами пользуются преимущественно инвалиды. Вспоминая о постигших страну недавних войнах, имеющих физические недостатки в государстве довольно много. Будем думать, укор Булгакова дошёл по адресу, и страхкасса была перенесена этажом ниже.

О хитрости ещё раз следует рассказать. “Вода жизни” – краеугольный объект мировоззрения русского человека. Да, речь снова о нём. Михаилу стало известно о дельце, продававшем рядом с вокзалом алкоголь. Чтобы дело шло лучше, имелось обязательное условие покупать закуску. В чём же затруднение? В качестве закуски предлагались хозтовары и прочая несъедобная утварь. Посему, бери ситец, свечи или мыло, иначе не видать тебе воды жизни.

Последним очерком 1925 года стал фельетон “Чемпион мира”, после которого Булгаков прекратит написание коротких историй до апреля. О чём же он написал? О возмущениях трудового народа, выступающего против популизма. Самым главным непониманием рабочих является формулировка о перевыполнении плана на любое количество процентов более ста. Всякий образованный человек понимает, сколько не сделай, всё равно это уложится в сто процентов, так как иначе быть не может. Коли речь о дополнительных процентах, то следует о них говорить отдельно. Зачем же показывать математическую неграмотность. Таких популистов трудовой народ терпеть не станет, ежели сами не понимают, о чём взялись говорить.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1925 (август)

Булгаков Том III

“Путешествие по Крыму” началось. Сперва вагон, соседи. После Коктебель. Путеводители правы оказались во всём: не комильфо. Зачем же Михаил жаловался прежде на тёплое пиво и малое количество трамваев, тогда как на полуострове это заменяется иными малоприятными местными особенностями, проистекающими из русских национальных традиций. Не найдя применения организму, ибо не болел мочекаменной болезнью, Булгаков перебрался в Ялту. Путеводители не врут вдвойне, поскольку там хуже втройне: непомерно высокие цены при низком качестве услуг и товаров, платный городской пляж замусорен и заплёван. Далее посетил Ливадию, вспоминал Чехова. И вот решил добраться на машине до Севастополя. В очередной раз подивился человеческой смекалке. Предоставленный ему автомобиль состоял из деталей, где все они были взяты из разных транспортных средств. Теперь понятно, почему посещение Крыма не доставило радости Михаилу.

Остальные августовские произведения Булгаков старался сделать цельными, основательно о чём-то определённом рассказывая. “Гудок” принимал их к публикации, хотя ранее такого рода литературные труды приходилось публиковать в других периодических изданиях. Как не разместить на страницах такие истории? Слог Михаила становился лучше от фельетона к фельетону. Обыденное событие теперь превращалось в уникальное происшествие, требующее обязательного морализаторства. Как пример – фельетон “Когда мёртвые встают из гробов”. Надо же такому случиться, чтобы похороненный ребёнок ожил. Разумному читателю понятно, что если жив, значит и не умирал. Остаётся понять, как всё началось и почему именно так закончилось. Может получится объяснить выдаваемыми денежными средствами на погребение? Но ведь все справки официально подтвердили смерть ребёнка. Следовательно, причина другая. Впрочем, каждая мистическая история действительно имеет в основании банальное событие.

“Гудок” удивил читателя снова на следующий день, дав на страницах место для публикации короткой пьесы “Кулак бухгалтера”, повествующей на тему мужской агрессии в отношении женщин. Помощник главного бухгалтера ударил девушку-курьера, обвинив в чтении книг на работе. Она, создание хрупкое, воззвала к общественности… и получила порицание. Реальный ли случай рассказал читателю Михаил? Действительно, девушка от побоев не рассыпалась, лишь обрела синяк. Теперь с бухгалтера полагается дать ей медный пятак, чтобы избитая прикладывала к ушибленному месту, а потом вернула деньги, ещё и с процентами. Будем считать, Михаил призывал читателей “Гудка” к полемике, ожидая полных возмущения откликов.

Следующая провоцирующая на читательский гнев история называлась “Как на тёткины деньги местком подарок купил”. Добропорядочная женщина согласилась исполнять порученные ей обязанности за небольшую плату. Честно отработала время, получила предложение выполнить иную сдельную работу, с чем согласилась. Когда пришла за оплатой труда, то тогда и оказалось, что местком подарок купил на ею заработанное. Советский читатель к этому моменту обязательно должен был негодовать, собираясь устроить разгром издательства, публикующего настолько опасные факты. Благо Булгаков знал, чем завершить историю, назидательно употребив слово “эксплуатация”. Разумеется, за такое обвинение в советском государстве живьём могли съест, посему местком сразу уступил и выплатил работнице полагающиеся за труд деньги.

Но не стоит считать, будто добросовестность – черта строителей социализма. Отнюдь, как ранее читатель убедился – проблем в обществе хватало. Газеты печатались на плохой бумаге, человек не всегда мог устроиться на работу, а значит и купить эти газеты, пускай и из низкокачественного материала. Имелись в стране пожарные. Данные товарищи точно никуда не торопились, особенно на “Пожар”. Сперва всё сгорит дотла, после чего ответственных за тушение смогут добудиться и вызвать для проведения требуемых от них мероприятий.

Страницы издания “Заря Востока” Булгаков украсил рассказом “Таракан”. Был какой-то особый смысл публиковать в ориентированной на восток периодике подобие алкогольного сумбура. В рассказанной читателю истории оказалось обилие странностей, частично связанных с особенностями сей стороны света. Человеку сумеют продать нож, ему бесполезный, потом введут в дурман азартной игрой. Может в том урок читателю – обращайте внимание на всякую мелочь, способную стать источником неизмеримо огромных проблем. Коли не был нужен нож – не следовало брать, каким образом его качества не станет описывать продавец, обязательно объяснив, почему без него никак нельзя обходиться.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1925 (июнь-июль)

Булгаков Том III

Создавая и без того короткие истории, Булгаков словно совершенствовался, находя возможность оказываться максимально кратким. Читателю периодики, особенно её развлекательного раздела, не требуется внимать пространным историям. Лучше, когда всё кратко и доходчиво рассказано. Пытаться понять те страницы творчества Михаила не получится, поскольку нельзя серьёзно разбирать краткие мгновения, не создавая на их основе те самые пространные истории, от написания которых писатель намеренно уходил. Поэтому остаётся пожелать знакомиться с предельно малыми произведениями Булгакова самостоятельно – они должны быть приравнены к результатам наблюдения за жизнью, не требующими обрамления сверх им данного.

В июне и июле 1925 года работы Булгакова публиковали периодические издания “Журналист”, “Бузотёр” и ленинградская “Красная газета”. Михаил пожелал рассказать читателю о наболевшем, для чего написал очерк “Караул!”, будто бы от лица редактора, желающего искоренить определённый круг лиц, чьё творчество угрожает литературе. Возможно, в жалобах этого человека крылась неудовлетворённость, схожая с испытываемой Булгаковым. Не нравились ему и старые учебники для изучения иностранных языков, о чём он сказал в заметке “Шпрехен зи дейтч?”. Всем провинившимся перед ним личностям следовало встать в хвост очереди, дабы поскорее принять полагающееся им наказание и быстрее выйти на свободу. Довольно грубо, но это наглядно понимается при знакомстве с фельетоном “Угрызаемый хвост”, где согласно сюжета кассир пошёл сдаваться, встав в конец очереди, испытывая угрызения совести за проделанные финансовые операции.

Упоминать “Гудок” казалось бы лишним. Если о нём не сказать, читатель может подумать, будто Булгаков прекратил сотрудничество с этим изданием. Отнюдь, для того ещё не подошло время. Михаил продолжал радовать железнодорожную аудиторию журнала, делясь произведениями по тематике и обо всём прочем, чем мог позабавить уставших от трудов людей. И надо сказать, “Гудок” – не рядовое печатное издание, а вполне сила, способная возвращать справедливость, когда в оной отказывают работникам железной дороги.

Кто виноват во всех неприятностях? Рабинович. Почему? О том рассказывается в коротких очерках “Двуликий Чемс”. А если не Рабинович? Тогда пьяные. Разве? Короткие очерки под общим названием “Работа достигает 30 градусов” о том поясняют. Кто желает больше подобных очерков, могут ещё ознакомиться и с серией “Дрожжи и записки”. Да, когда слова не получается связать в нечто весомое, приходится ограничиваться и таким материалом. Ведь нужно думать о пропитании. К тому же сомнительно, чтобы Булгаков серьёзно рассчитывал на внимание потомков к газетным публикациям, забываемым современниками почти сразу, стоило выйти свежему выпуску издания.

Качество бумаги у периодики было отвратительным. Это теперь можно точно установить, знакомясь с фельетоном “Запорожцы пишут письмо турецкому султану”. Тут под запорожцами понимаются сотрудники, решившие обратить внимание начальства на общее неудовлетворение от многого, в том числе и от качества бумаги. Говорить о восприятии издания читателем не приходится, самим должно быть приятно держать очередной выпуск, но к нему даже приближаться не хочется.

На медицинскую тематику Михаил написал фельетоны “При исполнении святых обязанностей” и “Человек с градусником”. Совсем скоро из-под пера выйдет цикл рассказов “Записки юного врача”, пока же предстоит познакомиться с проблемами родильниц и служащих на железной дороге докторов. Оказывается, аврал на работе бывает и у медиков. Причём это случается не из-за наплыва пациентов, а по причине малого количества занятых специалистов. Разве допустимо иметь на предприятии одного доктора, вынужденного в спешном порядке осматривать сотрудников организации? Никакого внимательного подхода к пациентам не будет. Немудрено всё перепутать. Забыть градусник и того проще. Пусть потом помнят о внимательности такого доктора, от невнимательности ничего толкового никому не сказавшего и ничем не сумевшим помочь.

Раз пошла тема медицины, Булгаков посчитал необходимым написать короткое исследование “По поводу битья жён”. Есть мнение, будто агрессия выходит из человека от неустроенности. Дай каждому хорошее рабочее место с приличной зарплатой, как тут же исчезнет домашнее насилие. Михаил в том усомнился. По его мнению, как не пытайся улучшить условия жизни, человек всё равно продолжит искать повод для выхода агрессии. Ежели где и искать причину, то в головах, позволяющих опускаться до подобного отношения к слабому полу. В любом случае следует знать, что советский гражданин не должен распускать руки! Ведь не “Негритянское происшествие” случилось с разбитыми лицами и покалеченными телами. Надо понимать, в каком обществе живёшь, куда такое общество движется.

Июль Михаил завершал в предвкушении поездки по Крыму. Как раз об этом он написал заметку в “Красную газету” под названием “Выбор курорта”, далее положившую начало циклу очерков об испытанных в ходе путешествия впечатлениях. Ознакомившись с путеводителями, Булгаков намеревался отказаться от поездки в столь неблагоприятное место. Там нет полностью пресной воды, постоянно дуют ветра. Ещё и примечание имелось, как тяжело воздействует погода сего края на психику человека. Так бы и не поехал Михаил, не позови его друзья. И он поехал, чтобы убедиться в правоте путеводителей.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1925 (март-май)

Булгаков Том III

1925 год складывался для Булгакова тяжёлым образом. Написанная в короткий срок повесть “Собачье сердце” не могла найти отклика в издательской среде, Михаил излишне прямо говорил о больных темах общества, не до конца продумав грамотность фантастической составляющей произведения. Требовалась большая аллегоричность, размывающая понимание конкретного времени действия, вроде того как был представлен “Багровый остров”. Неудачно получилось и с “Белой гвардией”, создаваемой на протяжении последних лет и опубликованной позже в эмигрантских кругах Европы, не считая первой части романа, увидевшей свет в журнале “Россия”, через год закрытого. Поэтому Михаил продолжал трудиться в качестве фельетониста в “Гудке”, питая надежду на лавры писателя значительнее, нежели ему могла дать периодика.

Обличительные заметки продолжали выходить с завидной регулярностью. Булгаков скорее описывал человеческие пороки, без которых советские граждане обойтись не могли. Разве могут женщины не поговорить о чём-то лично их касающемся? Пусть они позволяют людям обмениваться посланиями с помощью телеграфа, но и сами не прочь обсудить кажущееся им важным. И вот в руки рабкоров попались стенограммы тех сообщений, где “Неунывающие бодистки” были озабочены сущими нелепицами, делу процветания молодого государства никак не соответствуя. Остаётся пожурить за такой подход к рабочему процессу и выразить надежду на способность людей не проводить время в пустых разговорах.

“С наступлением темноты” можно пойти в кинотеатр, честно уплатить деньги и наслаждаться разворачивающимся действием. А если киномеханик заснёт, либо он окажется пьян? Тогда зрителю сидеть и внимать картину в невразумительном воспроизведении? Поэтому всегда допустимо внести “Ряд изумительных проектов”, воплощающих человеческую способность создавать недоразумения. Будь то просьба о требовании к определённому цвету чернил для подписи, дабы сразу понимать, кто перед тобой, или разрешить ситуацию с вокзальным несознательным аппаратом, выдающим билеты вне зависимости от происхождения монеты, будь она хоть царская. Не ставить же человека наблюдать за сознательностью граждан.

В конце марта Булгаков испытывал душевный настрой, видимо посетив одно из мероприятий перед торжественным поздравлением женщин. По данному поводу Михаил написал рассказ “Праздник с сифилисом”. Дело, между прочим, важное. Вдруг девушка соберётся выйти замуж, начнёт наводить красоту, вздумает высморкаться, а нос и отвалится, оставив на своём месте дырку. Во всём будет повинен сифилис. Заболеть им крайне легко, достаточно испить из одной бочки с его носителем. И как Булгаков это представил? Он заставил возмущаться всех, какой бы тема не являлась необходимой ко вниманию. Где ещё медицинский работник может проводить просветительскую работу с населением, как не на торжественных мероприятиях, где надо не только о радостных моментах говорить, но предупреждать о сложностях, из радостей как раз и вытекающих.

Забавными ситуациями о женском возмущении Михаил продолжил делиться в очерке “Банщица-Иван”. Уж так случилось, что в банях случаются женские дни. Банщик всегда остаётся неизменным. Ему смотреть на девичьи прелести нет желания, он готов проклясть всё, лишь бы не допускать женщин в баню. Не из личных побуждений так думает, он желает уберечь государственное имущество от разграбления. Вдруг посетительница присвоит выданный инвентарь. Потому баню банщику покидать нельзя, как не красней перед ним женщины. Зато и он возмущается по тому поводу, не видя ничего побуждающего к стеснительности, ежели выполняет возложенные на него обязательства.

Фельетоны “О пользе алкоголизма” и “Свадьба с секретарями” обеляют тягу советского гражданина к алкоголю. Подумаешь, человек пьёт, порою спиваясь. Бывали на Руси люди, коим за пьянство памятник поставили. Не совсем за пьянство, конечно, они всего лишь сильно выпить любили. Читатель желает узнать имя героя? Ломоносов! Любил пить, памятник ему поставили. Чем не пример для следования по его пути?

Тем, кто сомневается, посвящается фельетон “Как Бутон женился”. Если говорят нечто делать, особенно когда это исходит от начальства, надо смириться и выполнять. Пить алкоголь оно не предложит, зато женить может. Пусть невеста не блещет красотой, её способности не дают надежды на восполнение прочих услад. Откажешься, тогда начальство лишит зарплаты: придётся от голода умереть.

Осталось опять перейти на серьёзный лад. Разве для кого станет секретом, как тяжело обстояло дело с документацией и любовью бюрократии к собиранию лишних бумаг, нигде не требуемых, важных лишь для внутренней отчётности, а то и вовсе без всякого смысла. Почему не написать очерк “Буза с печатями”, мог подумать Булгаков. Обязательно требуется оттиск печати, причём разборчивый. Не важно, если на документе это будет единственно понятное, иначе подлинность подтверждена быть не может. Михаил довёл ситуацию до абсурд. Ограничивалось бы всё только этим…

Худой на фельетоны май закончился с помощью одной короткой заметки, показывающей сложность принятия мышления новой власти старыми людьми, чьи головы не в состоянии усвоить богатую терминологией речь. Им требуется сказать простым языком. Отчего-то получается так, что добившись желаемого, власть скорее даст “Смычкой по черепу” старику, обвинив во всевозможных грехах, не желая нисходить до просьб нуждающегося в объяснении человека. Тут сарказм Булгакова касается и сомнения людей в им сообщаемых словах. Понимают ли ораторы, о чём взялись с жаром рассуждать?

» Read more

Олег Волков “В тихом краю” (1959-75)

Волков В тихом краю

Не было такого, чтобы жил человек в постоянном спокойствии, обязательно случаются перемены и волнения, расшатывающие представление о желаемом. Взять для примера крепостное право. Не всегда оно было на Руси. Вернее, его никогда не было, покуда не захотелось царям подати в полном объёме с населения собирать. Так родилось крепостничество, выродившееся в абсолютное порабощение одной частью населения другой. Но и тогда происходили изменения, зачем-то показываемые в качестве извечно существовавших. Олег Волков стал свидетелем угасания Российской Империи, взирал этот процесс на основании возмужания, ведь он ровесник века, чьё первое детское воспоминание касается русско-японской войны, а драма человеческого существования коснулась его осознания с началом Мировой войны. Всюду волновалась Россия, помещики уходили в небытие, уступая место потомкам закрепощённых их предками людей, чтобы уже новая власть внесла изменения и в этот процесс.

Читательскому вниманию предлагается барское имение. Оно является средоточием лучшей жизни, какой мог желать каждый населявший Россию человек. Не требовалось работать, искать средства для пропитания, думать о завтрашнем дне. Всё за тебя сделают, ты же предавайся неге. Если не приспособлен к жизни, то радуйся вдвойне – твоему существованию ничего не грозит. В лености такой человек забудет о предках и о долге обществу, слишком концентрируясь на внутреннем мире. Стоит ему пожелать – обручится с крестьянкой, сделав ей подарок, показав возможности высшего света, отучив от тяжёлого труда и сообщив о правилах желательного к исполнению поведения.

Что же в самой России происходило? Крестьяне не покидали угодий, предпочитая оставаться близ дома. Их передвижению мешала непролазная грязь. Они вели хозяйство и только зимой, когда окрепнет лёд, отправлялись в соседние поселения. Их жизнь казалась неспешной, лишённой барской суеты, чему читатель всё равно не поверит. Человеку всегда хватает причин для бурных страстей, о чём Волков непременно расскажет. На страницах произойдёт немало драм, вроде доведения до самоубийства девушки, решившейся повеситься, не стерпев обидных претензий семьи мужа.

Нашлось в произведении место философии. Одно из действующих лиц рассуждает о русских, чьё желание выслужиться перед кем-то превалирует над прочими чувствами. Такому человеку достаточно сообщить требуемое действие, которое он будет “рад стараться!” выполнить. Скажи русским царя свергнуть – они и это совершат. Понятно, Волков испытывал определённого рода обиду за подобное стремление к угождению, из-за чего ему придётся чуть меньше трети жизни провести в лагерях.

Каждый жил в последние десятилетия Российской Империи на свой лад, не заглядывая вперёд. Помещики продолжали сытое существование, продавая доставшееся им от предков наследство. Их прислуга не старалась заметить скорых перемен, считая нужным угождать хозяевам. Кто-то из них серьёзно копил деньги, отказываясь тратить заработанное, не понимая, зачем это им вообще, если покупать они ничего не желают. После такие слуги потеряют накопления, поскольку старые деньги при новой власти обесценятся. Другие продолжат заботиться о лоске прежнего великолепия, не способные изменить представлениям о должном быть, скорее готовые умереть, нежели отказаться от ставшего для них привычным.

Появятся и крестьяне, собирающиеся извлекать прибыль из имения. Они накопят достаточно средств, дабы его выкупить вместе с землёй. Читатель понимает, как скоро таким людям придётся разочароваться. Они хотели созидать на обломках развалин, не считая нужным ратовать за сохранение класса помещиков и власти государя над страной. Пусть дельцы позаботятся о процветании государства. Не дано им было понять, настолько тяжело осуществиться их мечтаниям, обречённым оказаться ниспровергнутыми.

Ещё и Мировая война, отнимавшая человеческие жизни. Редко кто возвращался домой, ещё реже целым. Стойко принимали происходящее люди в тихом краю, далёком от боевых действий. Не должно было сии места затрагивать происходящее, но нельзя перебороть человеческое желание менять существующее. И в данный край будут приходить известия, сопровождаемые людьми, распространяющими настроения разного рода. Обязательно завяжется борьба, согласно которой одни пожелают улучшения имеющегося, другие – пересмотра сложившегося веками порядка. Разве кто откажется от даваемой властью земли? И разве не поддержат люди идею прекращения войн?

Старые порядки отойдут в прошлое. Имение сгорит, похоронив всё, ради чего существовали люди. И будет новая страна с другим миропониманием.

» Read more

Константин Паустовский “Романтики” (1916-23)

Паустовский Романтики

Самый трудный шаг – первый. Сделать первый шаг неимоверно трудно. Внутренне понимая, что ты ничего из себя не представляешь, твои труды никого не могут заинтересовать, следует писать и сжигать, не раздумывая. Паустовский это осознавал, поэтому публикация романа “Романтики” задержалась до 1935 года, а могла и вовсе не состояться, так как подобным работам полагается оставаться в безвестности. Есть одно исключение, когда у писателя имеется желание показать личное становление. Именно с этой позиции стоит рассматривать “Романтиков”, не предъявляя серьёзных требований и не стараясь найти на страницах нечто прекрасное.

Герой произведения Паустовского с малых лет мечтал о музыкальном образовании. Встретив сопротивление отца, он предпочёл выбрать профессию учителя. Более об устремлениях героя можно не упоминать, поскольку следующая часть повествования переходит в длительный монолог, выдавая в Константине склонность к размышлению об окружающей его действительности. Не собираясь сдаваться, герой успеет хлебнуть морских путешествий, попутно задумываясь о ремесле художников и писателей, выбирая для себя лучший из возможных способов для работы над “Романтиками”. Рассматривается всё: от света из-под абажура до надетого на лампу чёрного колпака. Приходится согласиться, что условия для создания произведений дают настрой для формирования определённых мыслей.

Случается в жизни героя Крым, любовь, беззаботность и ощущение полёта. А после приходит весть о войне (для нас – Первой Мировой), и всё ломается из-за необходимости отстаивать интересы Отечества. Тут стоит заметить важность происходящих на страницах произведения событий. Они вторгались в произведение в той же мере, как они имели место быть на самом деле. Обыденность сама давала Константину сюжету, может и он мечтал стать музыкантом, стал учителем, плавал по морям, любил и встретил войну, вынужденный принимать происходящие перемены. А может и нет. К началу работы над романом Паустовскому было двадцать четыре года, и он уже успел побывать на фронтах в составе санитарного отряда.

Война закончится, жизнь героя произведения продолжится при других обстоятельствах. Время снова подсказывает, куда двигать сюжет. Константину осталось записывать всё без лишних выдумок. Пусть герой окажется ранен, чудом выживет и опять окажется среди вынужденных жить. Паустовскому требовалось практиковаться в писательском мастерстве, обыгрывая различные ситуации, стараясь добиться успеха в умении вызвать чувство сопереживания у читателя. Не имело значения, к чему слова складывались в предложения. Важно, что у Константина получилось. Когда-нибудь он научится писать интересно, пока же он не смел требовать скорого признания, тем более не планируя публиковать столь сырой материал.

Думается, изначально “Романтики” выглядели не столь сносно, какими их представил Паустовский позже. Текст не раз подвергался правке, а то и заново переписывался. Иначе не поверишь, чтобы роман оказался опубликован в неизменном виде, написанный рукой неопытного человека, хоть и ставшего к 1935 году заметной личностью среди советских писателей. Только это не уберегает текст от необходимости его понимания. Осознавая данное обстоятельство, приходится находить самые мягкие слова, ведь всем требуется с чего-то начинать, принимать заслуженную критику и продолжать работать на собой. Константин ещё добьётся признания, а пока он сочинял, не стараясь думать, к чему его приведёт зарождающийся литературный талант.

Почему бы каждому, кто желает писать, не сесть и не проанализировать окружающую его действительность? Просто начать рассказывать, не рассчитывая на признание. Через пять лет забыть о прежде сделанном, наконец-то принявшись за создание поистине интересных работ. А о той первой пробе пера можно и не вспоминать.

» Read more

Анна Матвеева “Девять девяностых” (2014)

Матвеева Девять девяностых

Если рассказывать о настоящей жизни по-настоящему, то это никого не заинтересует: жили-были, гребли и приплыли, чтобы дальше жили. Кого-нибудь это заинтересует? Видимо, Анну Матвееву данное обстоятельство не беспокоило. Она создала девять рассказов, поведав о сугубо для неё важном, никакого особого смысла не вложив, кроме осознания, что все устремления ведут в никуда. Очередной герой начнёт существовать, дабы к окончанию понять тщетность сделанного прежде. Нужно просто жить, не думая о чём-то ином, кроме необходимости обязательного усвоения мысли о собственной бесполезности.

Дабы авторский посыл был лучше усвоен, даётся представление о наиболее понятном для современников Анны времени – о девяностых годах XX века. Тогда люди не питали светлых надежд на будущее, они жили в сложной обстановке, подвергаясь каждодневному насилию, не смея надеяться на помощь государства. Наибольший интерес возникал к криминальным разборкам, о чём только и приходилось размышлять. Единственный выход из ситуации – покинуть страну. Там, на Западе, можно было получить хорошее образование и стать успешным человеком. Здесь, в России, допускалось осознавать никчёмность и влачить жалкое существование.

Предлагая читателю первую историю, Анна описала видение девяностых глазами подрастающего поколения. Только жизнь действительно идёт своим чередом, поэтому путь героя рассказа пролегает в заграницу, где он окажется по не совсем понятным для него обстоятельствам. Остаётся недоумевать, отчего “Похороны Великой Мамы” Маркеса нашли своё отражение именно в подобной истории, без какого-либо определённого понимания происходящего. Обстоятельствам будет так угодно повернуться, демонстрируя действительность с неожиданной стороны.

Герой следующего рассказа будет жить обыденной жизнью, вытягивая жилы из-за необходимости продолжения существования. Материя окажется полностью ему подвластной, останется найти общий язык с главным элементом каждой семьи, с самим домом. Не секрет, человек всё делает ради ограниченной стенами площади, на которой он живёт. Оказывается, не всегда Пенаты тебе рады. Если потребуется, они скажут, что никому ничем не обязаны, поэтому не утруждайся понапрасну. Разве это выдумка? То, ради чего живёшь, в тебе чаще всего не нуждается.

Продолжая рассказывать в подобном духе, Матвеева поведает историю мамы, делавшей всё, лишь бы её ребёнок не испытывал неудобств. Она наймёт няню, будет улаживать школьные и университетские конфликты, костьми ляжем, только бы дитя не знало нужды. Жизнь особенно больно бьёт по таким самоотверженным людям. Жертвы не должны допускаться, даже если речь о детях. Понятно, кровь и плоть от тела твоего: по твоему мнению. А по их мнению: не плоть и не кровь, а самостоятельный организм, обязанный родителю одним существованием. Мудрено ли, что общество отказывается от проявляющих заботу о нём? От Сократа до наших дней перемен не случилось. Но жизнь не закончится, как бы ребёнок не относился к матери, придётся жить дальше, ведь иного не полагается.

Матвеева не придерживается строго девяностых. В её рассказах есть техника из первых двух десятилетий XXI века. Перед героями встают новые проблемы, связанные с доступностью информации, когда родительский контроль ужесточается, вместе с тем и лишаясь возможности доподлинно знать об интересах подрастающего поколения. Приходится смириться, если ребёнок увлекается картинками для взрослых. Важнее другое – не допустить психических отклонений в развитии, выражающихся интересом к осуждаемым вещам.

Найдётся в рассказах место даже мечте о жизни где-то ещё, помимо опостылевшего родного города. Вне зависимости от региона проживания, проблемы общества везде одинаковые. Похожая и жизнь у каждого, кто проживает на территории России. И какая бы эта жизнь не была – она пройдёт, тогда всё и закончится.

» Read more

Джеральд Даррелл “Птица-пересмешник” (1981)

Даррелл Птица-пересмешник

Посещение Маскаренских островов могло побудить Даррелла к написанию истории о птицах с острова Зенкали. Придуманный Джеральдом участок суши наполнился самобытными племенами, исчезающими животными и растениями, поставленными перед угрозой разрушительного воздействия белого человека на природу. Планируется построить аэродром, для чего сперва будут возведены плотина и электростанция. Это означает затопление обширных территорий. Всё бы ничего, не учти Даррелл ещё один важный момент, показывающий взаимную связь процессов на планете. Стоит внести изменения, как местные жители столкнутся с катастрофой, способной сделать их жизнь невыносимой.

На остров едет европеец. Его глазами Джеральд предлагает осмотреть быт населения. Сразу становится очевидной богатая жизнь приближенных к королю людей. Процветание доказывается убедительными примерами роскошных интерьеров. Всё это проистекает от лояльности британцев, считающих остров своей территорией. Теперь они пожелали усилить присутствие в регионе, опасаясь русского влияния. Но такая боязнь всем кажется преувеличенной. Остров настолько далёк от чьей-либо сторонней заинтересованности, что должен приниматься за подобие безжизненной скалы в океане. На нём потому и желают построить аэродром, где будут останавливаться на долгом пути самолёты.

Современный человек у Даррелла не стремится истреблять животный мир. Уже нет тех варварских порывов, в результате которых животные не вымирали, а пожирались в огромных количествах. Теперь стоит иная проблема, связанная с человеческой деятельностью, направленной на трансформацию облика Земли. Если построить плотину, будут поставлены на грань уничтожения редкие виды животных и растений. Их можно перенести в другие места, но такая деятельность обречена на провал, так как предлагаемые читательскому вниманию представители флоры и фауны находятся в зависимости друг от друга, должные погибнуть, стоит прекратить существование одному из важных для их существования факторов.

Излишне пессимистично Джеральд смотрит на ситуацию. Он специально взял изолированный остров, природа которого формировалась на протяжении сотен тысяч лет без постороннего влияния. Не придаёт значения он и деятельности местных жителей, ещё в момент переселения должных извести значительную часть животного мира, поскольку остров населяют птицы, чем-то схожие с вымершими дронтами Маврикия и Родригеса. Даррелл вовремя одумался, возродив птицу из легенд, дабы на её основе доказать обязательность её пребывания, ибо для флоры важно, чтобы семена растений проходили через её пищеварительный тракт, иначе не смогут прорасти.

Остаётся убедить отказаться от строительства аэродрома. Как теперь не показать стремление человека заботиться о собственном благе, набивающего карман деньгами? К чему бы не привело истребление мешающих птиц, без этого не обойтись, когда есть риск лишиться гарантированного заработка. Общественности в той же мере безразлично, когда каждый получит свою долю прибыли. Остаётся надеяться на благоразумие, будто оно поможет восстановить утраченный разум у потерявших голову людей, забывших обо всём в ожидании наживы.

Вновь человек ставит себя выше природы. С одной стороны стоят те, кто ни с чем не считается, делая нужное ему. С другой стороны стоят подобные им. Только первые заботятся о личном благе, вторые – о всеобщем. При этом все думают, будто они правы. Остаётся указать на то, что все одинаково ошибаются. Пусть Даррелл проявляет заботу о планете, стараясь сохранить её текущее положение, да ведь сама планета не останавливается в развитии, уничтожая прежние виды, давая жизнь другим. В этом суждении никогда не будет единого мнения, поскольку будущему безразлично прошлое. Былое воспринимается важным лишь для настоящего, тогда как более не на что опереться.

» Read more

Джеральд Даррелл “Пикник и прочие безобразия” (1979)

Даррелл Пикник и прочие безобразия

Когда-нибудь наступает точка невозврата. Прежде Дарреллу читатель верил, но чем далее, тем меньше желания принимать рассказываемое за правду. Можно считать иначе, Джеральд шутит английским юмором, выставляя каждую описываемую ситуацию доведённой до состояния полной абсурдности. Может Дарреллу самому хотелось видеть именно то, что он сообщал на страницах произведений? Какую бы ситуацию Джеральд не представлял вниманию, всё в ней идёт так, лишь бы неприятности сыпались на действующих лиц. А если учесть, что перед читателем непосредственно автор в окружении повзрослевших членов семьи, то ни в какие рамки это уже не помещается.

Сборник “Пикник и прочие безобразия” разбит на ряд историй. В первой из них действительно показывается мероприятие под названием пикник, кое решила провести мама Джеральда, узнав из прогнозов об ожидающем британцев солнечном дне. Разумеется, верить в подобное на Туманном Альбионе никто не станет. Какая может быть солнечная погода, если такого отродясь не бывало? Но раз мама уверена в необходимости провести пикник, то так тому и быть, только всё пойдёт не по плану. Будет неаппетитная атмосфера, проливной дождь, сельская грязь и испорченное настроение. Весело лишь Дарреллу, всё это сочинившему. Но может таковой случай имел место быть, чего окончательному сомнению подвергать не станем.

Вторая история – поездка в Грецию. Маме захотелось посетить места памяти. Она вызвала сыновей и дочь, объявив о решении. Опять же, лёгкой прогулки не будет. Джеральд изрядно поиздевался над греками, унизив нацию до крайности. Понятно, рассказываемое им – обязательная черта английского юмора. Для путешествия по Греции действующим лицам достанется судно с дырой в борту, замки в туалетах окажутся неисправными, вместо льда будет подаваться кипяток, заказать требуемое блюдо не представится возможным. Тут стоит остановиться и вспомнить о знании Джеральдом греческого языка, о чём все собравшиеся прекрасно знали. Потому остаётся признать, Даррелл придумывал на ходу, никого не думая щадить.

Аналогичным образом Джеральд расскажет про посещение Венеции, а после опишет пребывание в отеле, где он активно штудировал девятитомник Эллиса Хэвлока, зачинателя науки сексологии. Сразу очевидно, сборник “Пикник и прочие безобразия” не предназначался для детской аудитории. Была ли рассказанная Дарреллом история в действительности? В стенах отеля он оказался в окружении озабоченного персонала, какими только расстройствами не страдавшего. Гомосексуализм и садомазохизм стали основой для углубления в иные людские пороки. Главный вывод, сообщаемый Джеральдом: человек не виноват, если родился с психическими отклонениями, поэтому нужно стараться найти общий язык с обществом, не желающим тебя принять. Не нужно углубляться в столь сложную для дискуссий тему, достаточно остановиться на словосочетании “психические отклонения”.

В заключении читателю предоставляется дневник человека, страдавшего от хронического алкоголизма с частыми приступами белой горячки. Данная тема должна была беспокоить Даррелла, имевшего сложную историю взаимоотношений с алкогольными напитками. Повествование является опасным для восприятия, так как в тексте имеются бредовые галлюцинации, приводящие к печальным последствиям. Описать такое мог человек, сам испытывавший подобные ощущения. Если, конечно, он действительно не зачитал чужие записи, проявив сочувствие к их написавшему.

Остаётся думать, Джеральда Даррелла настиг кризис. В его самосознании происходила ломка, превратившая дружелюбного человека в весьма циничного обозревателя обыденности. Нужно хорошо подумать, каким образом после он вернётся к исходному состоянию, сочиняя художественные истории для детей. Лучше бы не было проявления жестокости в словах Джеральда, но уже никуда не денешься – труд опубликован и стал достоянием общественности.

» Read more

Валерий Залотуха “Свечка. Том 2″ (2014)

Залотуха Свечка Том 2

Говоря о манере изложения Валерия Залотухи, можно посетовать на особенность русского понимания действительности. Автор погружается в мир переживаний, не претендуя на что-то определённое. Не имеет значения сюжет, тогда как важно разобраться в составляющих бытия. Ничего не происходит без обоснованных причин, кроме появления на страницах угодных писателю моментов. Под этим следует понимать не стремление видеть происходящее в истинном свете. Тут иная причина, объяснение которой кроется в неумении заинтересовать читателя действием. В потоке сознания рождаются герои и им же даруются для них поступки. Всё остальное добавляется для вкуса, тогда как оно не имело права быть заслужившим внимания.

Хорошие произведения пишутся годами, но когда количество лет переваливает за десяток-другой, трудно уловить определённую единую линию повествования. Залотуха также вымучивал “Свечку”, записывая плохо связанные друг с другом истории, подавая под видом единого художественного полотна. Когда второй том встречает уже не тюремными сказками, а даёт представление о событиях времён гражданской войны, где некий дед лечил все болезни одной мазью. От всех хворей лучше прочего помогает убеждение, либо замысел Валерия останется плохо усвоенным. За счёт лжи действующие лица избежали уничтожения, накормив сомнительными лекарствами пришедших карателей. Рассуждать далее не требуется, поскольку повествование пойдёт иным путём, словно задействованная Залотухой сцена пришлась просто для необходимости заполнить белые листы текстом.

Вполне может оказаться, что Валерий выстраивал вертикаль жизни, разрывая повседневность визитами в прошлое. Без прежних поколений не быть последующим, потому важно показать ранее происходившее. Позиция понятная и вместе с тем неприемлемая. История не знает новых поворотов, следуя изгибам случившихся событий. Дать о былом представление, пустив читателя по этим самым изгибам, не являясь тем, кто может о том говорить как о прочувствованном лично: вот как должна быть охарактеризована “Свечка”.

Устав от лекарских изысканий деда, читатель получит сказ о семье, где мальчики взрослели и становились попами, а девочки – попадьями. Залотуха получил возможность говорить на религиозную тему – самую неисчерпаемую из возможных для обсуждения тем. И неужели именно такой сюжет должен предшествовать рассказу о боксёрах? Читатель резко переходит от исторических реалий к будням спортсменов, наблюдая за стремлением автора понять, о чём думают бойцы, когда бьют друг друга по голове. И опять повествование вернётся в тюремные застенки, откуда и не требовалось уходить.

Почему бы не сравнить “Свечку” со “Смирительной рубашкой” Джека Лондона? Отчего Залотуха предпочёл использовать в произведении невразумительные уходы от реальности, тогда как у Лондона они получались гораздо осмысленнее? И это при том, что герой “Смирительной рубашки” бредил прошлым, оказываясь в незнакомых ему условиях, так как находил в том спасение от доставляемых ему страданий, а действующее лицо “Свечки”, сугубо по воле автора, ловит сообщаемую ему информацию о чём-то канувшем в Лету.

Второй том неизбежно подойдёт к завершению. Живи Залотуха дольше, быть продолжению. Нельзя остановиться в потоке сознания, ибо нет ему начала и конца. Но всё подходит к окончанию, каким бы образом то не случалось. “Свечка” завершится тем же, с чего всё началось, и чем произведение оказалось наполнено. Остаётся повторить, вместе сообщённое не может восприниматься цельным, тогда как сообщённое врозь или в форме рассказов, оно могло иметь больший вес. Но произведение должно оцениваться в полном объёме, дабы вынести о нём верное суждение.

Предлагается задуть “Свечку” – время прошлого ушло.

» Read more

1 2 3 4 44