Category Archives: Беллетристика

Михаил Булгаков “Зойкина квартира” (1925-26)

Булгаков Зойкина квартира

Лозунг об искоренении богатых выглядит кощунством, если призван плодить бедность. Герои Булгакова и прежде отстаивали жилплощадь от подселений. Имея квартиру, они искали способы, как бы отказать очередной попытке уменьшить количество полагающихся на одного человека квадратных метров. Особенно болезненно то воспринимали люди некогда зажиточные, выживающие за счёт различных ухищрений. Так случилось, что ныне обедневшая Зоя, раньше слыла успешной дамой и одних и тех же вещей дважды не надевала, теперь вынуждена самостоятельно штопать бельё, донашивая имеющееся. Дабы улучшить положение, она придумала возродить ателье, тем лишив возможности претендентов рассчитывать на её квартиру.

Ателье у Михаила окажется с подвохом. Чем бы не занималась Зоя, главной задачей для неё является сохранение в неприкосновенности квартиры. Она может организовать дом свиданий или действительно оказывать услуги кройки и шитья. Для колорита среди действующих лиц важные роли отведены китайцам, осуществляющих самые худшие из возможных в данной пьесе обязанностей. Ближе к занавесу как раз китайцы и окажутся задействованными в Зойкиных неприятностях, омрачив повествование совсем нетипичным поворотом сюжета. Читателю нужно понять – сумеет ли Зоя сохранить квартиру или её всё-таки выселят, как о том грозится председатель домкома.

Проблемы с финансами решаются легко, если прощать долги и требовать совершения определённых услуг, за оказание которых заплатит кто-то третий, многократно превысив должную быть погашенной сумму. Булгаков позволил Зойке найти нуждающуюся девушку, к тому же желающую жить за границей, отчего планы главной героини происходящего на сцене действия растут сообразно стремлениям Наполеона перед последним стодневным возвращением. Надзорные органы не будут дремать, продолжая сомневаться в планах Зои по переобустройству квартиры в ателье. Должно случиться нечто страшное, грозящее осложнениями.

Первые пьесы тяжело давались Михаилу. Он писал, зная о чём желает рассказать. Но слог оставался пространным, лишённым лаконичности фельетонов. Драматургия требует особого подхода к творчеству, обязывая уметь создать на сцене момент реального общения действующих лиц, не забывая о смысле представленных вниманию событий. Разобраться, безусловно, получится: не с первого раза, так с третьего, либо десятого. Вопрос в другом! Куда делась лёгкость? Почему теперь надо концентрировать внимание и стараться не упустить мельчайшие детали, невнимание к которым приведёт к непониманию представленного. Стоит забыть о тех же китайцах, как создаваемые ими действия более не будут поддаваться разумного объяснению. И так во всём, если то отходит далее понимания проблемы с жилплощадью.

Опять приходится сказать: пьеса – не фельетон. Осмеять обыденность не получится. Нужно затрагивать более тем, нежели одну. Ещё лучше – создать цепь из взаимосвязанных событий, обязательно существующих в зависимости друг от друга, что становится понятным по мере продвижения по сюжету. Булгаков этого не сделал. Он обозначил проблему, раскрывая её через различные столкновения действующих лиц с происходившими в стране процессами.

Кому-то события “Зойкиной квартиры” могли показаться знакомыми. Будто бы существовала мрачная атмосфера среди поэтической богемы, но о том варианте трактования пьесы Михаила лучше не говорить. Как и вообще искать внешний фактор, послуживший причиной для написания. Ежели Булгаков решил написать именно таким образом, значит к тому у него было стремление. Значит и нам нет необходимости в то вмешиваться, покуда не станут известны оставленные Михаилом письменные свидетельства.

Остаётся думать про проблемы с жилпощадью у самого Булгакова, взявшегося написать о наболевшем. Не стоит забывать и то обстоятельство, что работать Михаил над пьесой начал ещё в тот промежуток времени, когда не перестал писать фельетоны.

» Read more

Михаил Булгаков “Дни Турбиных” (1925-26)

Булгаков Дни Турбиных

Были времена, когда за успех литературного произведения говорило желание драматургов поставить его в виде пьесы в театре. Идея для начала XX века уже казалась устаревающей, в связи с продолжающим входить в жизнь людей синематографом. Но для Булгакова то не имело значения, он получил возможность изменить режим творчества, отказавшись от поисков сюжетов для фельетонов. Теперь ему предстояло работать в другом направлении. Первым пробным вариантом стало создание “Дней Турбиных”, не раз после поставленных на сцене и не раз оказывавшихся под запретом. Роман “Белая гвардия” зажил новой жизнью, теперь наглядно показывая, как тяжело складывалась обстановка вокруг Киева, одновременно желанной цели для белых, красных, Петлюры и сторонников гетмана.

Для начала нужно посмотреть на Киев изнутри. Немцы покидают город, того же желают белые, но лишённые такой возможности. Без помощи союзников продолжать обороняться бессмысленно. Приходится искать варианты. Женщинам проще – они могут уехать на немецком поезде, чего лишены мужчины, тем более участники белого движения. Наладить диалог с Петлюрой, гетманом и красными нельзя, как не получится бежать. Остаётся придти к мысли о борьбе до последнего, насколько бы это самоубийственным не казалось.

Осознание обречённости попеременно овладеет каждой стороной конфликта. Киев стал местом краха надежд. Белые сразу понимают бесперспективность, тогда как Петлюра и гетман склонны предполагать благоволение Фортуны их порывам. Булгаков внёс коррективы, заранее дав представление о бесплотности побуждений. Например, сила гетмана не имела опоры, поскольку все устремления продиктованы личным желанием, тогда как его сторонники не преследуют тех же целей, не хотят они говорить и по-украински, предпочитая не воспринимать требований всерьёз. Неудачи постигнут и Петлюру, лишь красным суждено овладеть Киевом. Останется установить, кто из действующих лиц сумел дожить до занавеса. Окажется, что многие из них сложили головы, не сумев достигнуть требуемых результатов.

Зритель должен был остаться довольным. Он наблюдал за силами, которые напрасно боролись, обречённые на поражение. Не потребовалось включать в сюжет представителей от Красной Армии, показывать их доблесть и тем петь оды в духе социалистического реализма. Всё оказывалось понятным без обеления, ибо сочувствовать действующим лицам зритель не мог. Ничего для страны, кроме дум о личном счастье. Если Петлюра и гетман изначально антипатичны, то представители белого движения способны вызвать симпатию, ибо они жертвы обстоятельств, заставивших отказаться от прежнего уклада, приняв смерть, сбежав или вынужденно перейдя на сторону противника.

Пьеса – практически хроника событий. Зрителю представлена ситуация изнутри, о чём ему хотелось знать. Булгаков не стоял на необходимости кому-либо сочувствовать. Только градус восприятия белых смещён в положительную сторону, не позволяя думать так, как то допускалось по отношению к петлюровцам. Может потому Михаил обошёлся без красных, дабы не показывать брожение умов и в их рядах. Тем самым удалось избежать нападок со стороны власти и критиков всех мастей, знавших, каким идеалам произведения советских писателей должны соответствовать.

Представить подобное произведение в театрах советского государства затруднительно. Какие чувства оно пробуждало в зрителях? Бурю эмоций. Пусть без излишнего очернения, зато прежний враг не зря считался врагом, не зря с ним боролись и не зря был побеждён. Булгаков помнил собственную злость на обстоятельства, о чём он периодически высказывался в дошедших до нас трудах. Триумф красных явился закономерным итогом борьбы. Киев падёт, утратив связь с прошлым. И белой гвардии придёт конец, а дни Турбиных прошли ещё до начала повествования.

» Read more

Михаил Елизаров “Мы вышли покурить на 17 лет…” (2012)

Елизаров Мы вышли покурить на 17 лет

Нет толка от критика, если он судит о писателе-современнике. Не видит критик действительных проблем общества, способных заинтересовать будущие поколения. Всё кажется обыденным, сто раз осмысленным и потому не требующим дополнительного выражения мыслей. Это так, но далеко не так! Многое зависит от писателя, способного пробудить интерес к его творчеству. Михаил Елизаров на такое оказался не способен. Он слишком мелко плавал, чтобы искать в созданных им рассказах нечто возвышенное. Впрочем, ему то и не требовалось.

На читателя со страниц смотрят банальные проблемы общества. Вроде истории про приехавшего в Москву омича. Не наркомана, как могут подумать поклонники творчества Елизарова, а жителя города Омск. Имея за душой солидный заработок, омич проживает с представительницей из местных корней, помешанной на магазинных скидках. Ей-де привиделся на прилавке коньяк со скидкой, хорошо если в пятьдесят рублей. Не имея средств на покупку, она присела на ухо омичу, упросив купить сей напиток, желательно со скандалом, так как рядом продаётся такой же коньяк, но на сущую копейку дороже. Что решил сделать Елизаров? Он показал мечтательную натуру приехавшего из Сибири парня, скромного для отстаивания позиции и слишком высоко стоящего, чтобы показывать свою значимость за счёт отстаивания позиции, в действительности бесполезной. И быть счастью сбывшимся, не окажись омич натурой излишне склонной к фантазиям. Жить ему и жить в Москве, бед не зная, он же, подумать только, предпочёл вернуться к родным пенатам, ибо не дело это – в столице страны быть среди людей, готовых удавиться за незначительную мелочь.

Ежели начал с рассказа про омича, про оного сказ будет продолжен, но уже не о жителе города Омск пойдёт речь, а о наркомане, как и думали изначально поклонники творчества Елизарова. Акцентировать на том внимание не требуется, мало ли какие фантазии имелись в голове Михаила, да и не малознакомым с ним людям судить, на какие горы он поднимался и в какие впадины опускался на батискафе. Достаточно знать о возникшем у писателя желании написать рассказ про употребление гашиша.

Имелось желание у Елизарова о себе строить повествование. Про горы и батискаф он всё равно не сообщает, но делится проблемой недовеса и упоминает о быстро закончившейся для него армии. Жизнь для Михаила на порах его юной молодости складывалась через общение с братвой. Ходил он в ту пору в качалку, дабы мышечную массу нарастить. Неизменно не снимал с головы скальп, ибо ценил свои длинные волосы, так как банально в парикмахерскую лень было ходить. Теперь Елизаров стал ближе для понимания читателя, а кто-то стал ценить создаваемые им произведения.

Чтобы показать способность к лаконичной беллетристике, лишённой абсурдности, Михаил дополнил сборник историей человека, чья жизнь пошла под откос. Хватило развода с женой, вследствие чего, образно говоря, начали кровоточить геморроидальные узлы. Палок успели вставить изрядно, лишив стимула к дальнейшей деятельности в месте прежнего пребывания. Финансовые потери дополнились имущественными, отчего хоть волком вой. Пришлось прижать хвост и крепко задуматься, для чего жил и какие теперь будет обивать пороги, испытывая горькое разочарование от постигшего несчастья.

Семнадцать лет прошло, как уверяет Елизаров, ничего не изменилось. И правда – не дано уразуметь свершившиеся перемены, словно их и нет. Но перемены имеются, лучше их поймут следующие поколения, они же оценят творчество Михаила иначе, с высоты иного понимания жизни.

» Read more

Константин Паустовский “Дым отечества” (1944)

Паустовский Дым отечества

Произведения не забываются, если им есть цена. О “Дыме отечества” Паустовский забыл на двадцать лет. Он не должен был любить собственную художественную литературу, удававшуюся ему под видом длинных пространных историй, чаще лишённых определённого смысла. Нужно ли вспоминать “Блистающие облака”, написанные под заказ? Или “Романтиков” – романе-хронике личных ощущений от происходящих событий? И всё равно Константин взялся рассказать читателю историю убывших за пределы родной страны людей, ныне озабоченных не созданием блага, а настойчивым желанием раздобыть свидетельства навсегда канувшего в прошлое, к действительности отношения уже не имеющего.

Удивительным кажется наблюдать за действующими лицами, озабоченными поиском неизвестных стихотворений Пушкина. Не даётся объяснения, какая от того возможна польза. Вполне достаточно имеющегося наследия, нежели раздобыть нечто забытое, содержащее ровно такие же свидетельства о былом, как всё известное нам творчество умершего писателя. Исходя из названия произведения, объяснение сего находится быстро: былое уподобилось дыму и не быть ему заново огнём, завтра не станет и этого.

Паустовский описывает будни находящихся в эмиграции людей. Они потеряли отечество и не планируют обретать его вновь. Их заботы эфемерны, лишённые полноты осязания. За случившимися ошибками рисуется будущее без надежд. Найденное отдохновение тает на глазах, грозя обернуться бесконечной погоней за обретением счастья. Не имея утраченного, будет возникать желание найти ему замену. Тем больнее наблюдать, как мнимое благополучие снова покрывается трещинами и грозит безвозвратным разрушением. Однажды потеряв целое, имеешь малый шанс воссоздать его подобие. В том тяжесть доли эмигранта, чьё стремление забыть отечество лишь о нём напомнит.

Возникает вопрос: зачем Паустовскому понадобилось поднимать подобную тему? По всему миру гремит война. Самое время принять участие в создании очерков о разрушении человеческих судеб и рождении надежд на обретение нового понимания счастья в проходящей самое серьёзное испытание стране. О том должен был думать и Константин, добавивший на страницы трагедию Ленинграда, обязанного выстоять блокаду. И он выстоит, к чему в итоге подойдёт действие, вновь напомнив о первом романе, для правдивости обретавшего подобие дум о происходящем здесь и сейчас, позволяя читателю стать не сторонним наблюдателем, а прикоснуться вместе с автором к теперь прошлому, но, в случае произведения, к по-прежнему настоящему дню.

Приходится создавать впечатление лучше, чем оно есть на самом деле. Говоря честно, видишь, как Паустовский сумбурно воссоздавал описываемое им действие из пустоты. Происходящее уподобилось гибкой среде, подвластной воле писателя. Может он тем заполнял свободные дни, далёкие от фронтовых будней, поскольку после краткого периода работы военным корреспондентом был обязан трудиться над написанием пьесы “Пока не остановится сердце”, поставленную впервые в Барнауле. Остаётся думать, что перо Константина обязано было быть занятым. Потому и немудрено, отчего “Дым отечества” окажется забыт. Не для того творил Паустовский, чтобы о нём говорили, вспоминая созданную им беллетристику.

И всё-таки, почему именно тема эмиграции? Как Константин воспринимал Алтай, что у него в голове рождались образы покинувших родную страну людей? Может он сам испытывал дискомфорт, каким бы позитивным образом не мыслил? Лишённый ощущения прикосновения к природе европейской части Советского Союза, отдалённый от всех морей мира, он мог понимать собственную оторванность, словно уподобился изгнаннику, без которого Отечество вполне сумеет обойтись. Иных предположений не возникает. В любом случае, “Дым отечества” оказался написан и был опубликован. Гораздо важнее, что происходило с Паустовским дальше.

» Read more

Екатерина Гордиенко “Моё Золотое руно” (2017)

Гордиенко Моё Золотое руно

Афродита Понтийская принимает в жертву соитие двух влюблённых сердец, достаточно молодых, чтобы не понимать, как сложится их дальнейшая жизнь. Его звали Ясоном Нафтисом, её – Медеей Ангелиссой. Он – моряк, сбежавший сразу от ответственности, испугавшись гнева отца невесты. Она – восходящая звезда в мире виноделия, создатель купажа “Золотое руно”. Они разошлись и не имели друг о друге вестей на протяжении восьми лет, чтобы заново сойтись в буре чувств. Тот же самый Ламос распахнул перед ними двери, вновь рассеялись тучи над Херсонесом, осталось преодолеть обиды прошлого, вспомнив о некогда совершённом жертвоприношении богине любви.

Екатерина Гордиенко написала произведение в духе романтически настроенного автора, позволяя читателю увидеть гордость женщины, не готовой прощать мужчину по первому требованию. Необходимо время, дабы суметь простить. Когда за плечами самостоятельно воспитанный сын, громкий успех среди ценителей вин и твёрдая жизненная позиция, то разве допустимо принимать в объятия морского бродягу? Пусть и невероятного красавца, пропахшего солью, чьи руки украшены татуировками. Мало уметь пленять, нужно научиться принимать капризы судьбы. Некогда Нафтис предпочёл бегство, теперь он готов смириться и принять ответственность за совершённое.

Для усиления восприятия Екатерина ведёт повествование от лица двух главных героев, равномерно распределяя между ними действие. Читатель из первых рук получает представление о происходящем, словно прикасаясь к переживаниям напрямую, без участия посредника-писателя. Не получится найти укоряющих слов в чей-либо адрес, так как нет вины за прежде происходившее. То и не имеет значения, ежели предстоит задуматься о возможности стать счастливым сейчас, обеспечив будущее радужными перспективами, чего не достичь, вспоминая обиды прошлых лет.

Красота природы переливается ладно построенным слогом повествования. Будет мешать излишняя идеализация описываемого. Нрав главных героев подобен прозрачному стакану, лишённому содержимого. Преломление восприятия должно происходить, но этого не будет. Медея скорее простит, нежели продолжит сопротивляться. Ясон не переставал её любить, всегда представляя именно первую избранницу, с какой бы женщиной не разделял скуку в портах. Читателю остаётся дождаться, когда два сердца снова сольются в одно, учитывая ещё и значимое обстоятельство в виде семилетнего Тесея.

Помимо любовной линии должно быть рассказано о чём-то другом. Екатерина взялась возвеличивать Медею, делясь успехами мастерства. “Золотое руно” настолько популярно, что его подделывают. Предстоит выяснить, кому понадобилось портить престиж, подменяя элитный продукт кислым подобием. Возрождение любви подождёт, пока не будет решена проблема. Ещё лучше, если удастся купить участок соседа-винодела. Останавливает угроза лишиться всего, стоит случиться незначительной неприятности. Читатель знает, всё разрешится наилучшим образом. И всё равно нужно понять, кому Медея перешла дорогу.

Настораживают имена действующих лиц. Миф о Ясоне и Медее хорошо знаком случившейся трагедией, чтобы с осознанием достижения идиллии заканчивать чтение на последней точке. Неужели вскоре произойдёт событие, повергающее в бездну созданный двумя сердцами уют? Лучше о том не думать. Просто так сложилось, что его родители назвали Ясоном, а её – Медеей. Не бывать между ними Геллеспонту, никто не падёт в связи с вынуждающими к тому обстоятельствами, а “Золотое руно” останется лишь словосочетанием, чем-то знакомым по истории Древней Греции.

Легко и непринуждённо, в меру пленительно и немного с оскоминой, творение Екатерины Гордиенко завершится, обещаясь продолжением, поскольку подобное произведение не может быть настолько коротким. А если ничего подобного написано не будет, значит будет создано нечто другое, не хуже рассказанное.

» Read more

Шамиль Идиатуллин “Город Брежнев” (2017)

Идиатуллин Город Брежнев

Кому-то суждено вспоминать о годах роковых, а кто-то вспоминает некогда являвшийся городом личного детства Брежнев, запомнившийся всем тем, что принято думать о восьмидесятых годах Советского Союза под управлением Андропова. Будучи юным, Шамиль Идиатуллин застал всё то, о чём он написал, восприняв таким, каким заставляет будущее идеализировать представления о прошлом, порою придавая налёт обязательной серости. Такая память – отражение индивидуального восприятия. Подобные мысли не излагаются красиво и под видом привлекающей внимание истории. Автору хотелось рассказать о многом, и он не останавливался, нагромождая одно на другое.

Шамиль не отказывается от собственной значимости. Он вырос в сложных условиях, потому не считает детские годы простыми. Согласно текста произведения, он участвовал в разборках, когда квартал шёл на квартал. Но лучше начинать не с этого, а с пионерлагеря – со спокойного места, далёкого от проявления жесткости. Не бывать там главному герою, не заставь его родители. Оказалось – к лучшему. Появилось о чём вспомнить много позже. Лагерь и есть лагерь. Воспоминания о нём без дополнительных красок – угнетение сознания читателя.

Чем ещё мог интересоваться советский подросток? Допустим, восточными единоборствами. А что он о них знал? Ничего. Сверстники говорили разное, печатные издания оказывались наполненными противоречивыми сведениями. Кому хочешь, тому и верь. Понимай цвета поясов на своё усмотрение, бей ребром ладони всякий попадающийся на пути предмет. В такой неопределённости протекала жизнь представленного на страницах главного героя.

Дабы не создавать впечатление об излишней концентрации на себе, чтобы читатель не подумал, будто Шамиль взялся вспомнить своё детство. В повествование добавлены взрослые с присущими уже им проблемами. Говоря точнее, Идиатуллин решил посмотреть на подростков со стороны учителей. Такое вольное отступление не способствует лучшему пониманию содержания, бесцельно рассеивая внимание читателя. Окажется, разводить детский сад могут не только дети дошкольного возраста. Этим озадачиваются и люди ответственные, находя проблемы на пустом месте, не умея найти им решение.

Вольные вставки обязательно завершаются. Действие опять касается главного героя, раскрывающего новые затруднения жизни подростка в советском государстве, да и в российском вообще. Как не вспомнить о физическом труде на даче? Для родителей то было дачной романтикой, иногда с шашлыками. Где уж там, на фоне постоянных нагрузок краткие дни огородного веселья утонули в мраке прочих обязанностей, чья польза так и осталась поставленной под сомнение.

Касательно самого главного героя повествования Идиатуллин приводит наглядную характеристику затруднений в связи с татарской фамилией, означавшей для жителя города Брежнева обязательные уроки татарского языка. Если кто не знает – малый отрезок времени Набережные Челны назывались тем самым Брежневым. Затруднение заключается в следующем: главный герой не относит себя к татарам, язык отца он не учил и не желает. Может оно и так, ежели забыть про написанные Шамилем произведения, опровергающие любые мысли, связанные с занимаемой представленным им подростком позицией.

Как же следует писать о личном? Разве следует забывать былое? Беллетристика для того и существует, призванная опираться не некие события, придавая им вид выдумки. Остаётся думать, как Идиатуллин измыслил некогда происходившие с ним события, создав на их основе литературное произведение “Город Брежнев”. Знать бы лучше о жизни Шамиля, получилось бы сказать определённее, без использования предположений, о ком и для чего автор старался рассказать.

Долю признания Идиатуллин получил. Его труд не пропал даром – премия “Большая книга” сочла возможным сделать произведение достойным третьей позиции в числе лауреатов за 2017 год.

» Read more

Олег Волков – Воспоминания (1978-85)

Олег Волков Воспоминания

Как прожить жизнь за другого человека? Имеется единственное средство – погрузиться в написанные им воспоминания. Тогда вся боль былых дней окажется ярко запечатлённой в душе. Но не обо всём желается знать, многое хочется забыть. И была бы такая возможность, чему никогда не бывать. Принимать прошлое следует со всеми положительными и отрицательными моментами, должными некогда произойти, чтобы стать напоминанием о минувших днях. Либо допустимо знакомиться с воспоминаниями, лишёнными мрачных сторон жизни. Порою должно повезти, чтобы оказаться настолько счастливым, так и не узнавшим об основной трагедии человека, чья жизнь тебя однажды заинтересовала.

Олег Волков познавал Сибирь на себе. Он не противился этому, с отчаянием отправляясь в очередной поход. Самое время вспомнить на склоне лет, как оно обстояло. И не так важно, ежели в том нет особой художественной ценности. Нужно мягче относиться к людям, честно рассказывающих о коснувшихся их событиях. Особенно при тех обстоятельствах, ежели автор говорит прямо и не старается интриговать читателя. По жизни и оценка литературному наследию будет!

В 1980 году Волков вспомнил “Ярцевские далёкие дни”, к чему его побудило очередное посещение посёлка Ярцево. Некогда там жили промысловики, занятые трудом сезон, дабы после коротать месяцы в бездействии. Разные люди населяли посёлок, сошедшиеся в данном месте по одним им ведомым причинам. Так и разойдутся они после, словно никогда не имели дело друг с другом. Воспоминания не излечат печаль ушедшего и не позволят дать пищу размышлениям. Просто эпизод прошлого, оказавшийся желаемым быть поднятым с глубин остывших эмоций. Ярцево снова останется позади, теперь навсегда, уступив Москве, давно поглотившей сознание писателя.

В том же 1980 году из-под пера Олега вышел рассказ-воспоминание “Таиска”, некогда услышанный им в прошлом. Он повествует о тяжестях людей тайги, живущих в глуши, встречая редких гостей, приносящих с собой ворох незабываемых впечатлений. Как-то вместо впечатлений остался ребёнок – плод любви двоих, чьим чувством изначально нельзя было перейти в нечто большее. Прибывший в глушь геолог оставил дома жену и детей, что не уберегло его от страсти к молчаливой девушке, почти не имевшей представления, как нужно общаться с людьми. Они будут сгорать от взаимной страсти, зная насколько пусты их устремления. История получилась у Волкова пронзительной и без ожидания светлого завершения. Зато таким воспоминанием можно жить и с ним же умереть, оставив его единственным важным о себе напоминанием.

Живёт человек долго. Лишь ему дано перебирать в памяти друзей, приходивших и уходивших. Ему же доступно вспоминать других товарищей – верных охотничьих псов. Олег оных имел изрядное количество, и всех помнит. Начиная с пойнтера по кличке Банзай и заканчивая Рексом Третьим, а то и Четвёртым. Об этом получилось написать в очерке “Мои любимцы – сеттеры” (1985). Волков иной раз не хотел заводить собаку, вынужденный принять посланный свыше ему дар небес. И на склоне лет он брал собак, ходил на охоту и продолжал ощущать нужность – то самое чувство, о котором человек не должен забывать.

Есть у Олега публицистические очерки о писателях. Так в 1978 году он написал “О Толстом”, поведав о невероятной известности Льва Николаевича, чьи слова интересовали каждого жителя Российский Империи. Волкову приятно осознавать, он начинал жить тогда, когда жил и Толстой. За 1982 год Олег отметился очерком “Память сердца”, где рассказал читателю, кто такой писатель Соколов-Микитов. К столетию Тургенева в 1985 году опубликован очерк “Quercus robur” – о дубе, чьи плоды послужили на пользу России, но он сам оказался лишённым корней, испорченный жадностью родственников и чудом уцелевший в воспоминаниях, благодаря потомкам, вовремя опомнившихся и сохранивших оставшееся.

» Read more

Олег Волков “Старики Высотины” (1961), “Случай на промысле” (1966)

Волков Старики Высотины

Жизнь повсюду, где человек способен жить. В условиях Сибири он может существовать без затруднений. Это кажется, будто требуется задействовать скрытые резервы, тогда всё происходит в силу привычки. Родившись на берегах Енисея, проживёшь до старости там же, не испытывая неудобств. Как живут люди в прочих местах, похожим образом они могут проводить годы в местах глухих, куда редко заносит посторонних. Волкову довелось встретить “Стариков Высотиных”, запечатлеть их нехитрый уклад и стать свидетелем случая, грозившего обернуться огромным ущербом.

Кто лучше всех ловит рыбу на Енисее? Старик Высотин. У него есть сети, утлая лодка и понимание необходимости добывать пропитание. Управившись в доме, он пойдёт на своё тяжёлое ремесло, не нуждаясь в помощниках. Казалось бы, попробуй в одиночку закинуть сети, но попробуй в одиночку их вытащить, переполненные уловом. А бывает и так, что в неспешном течении реки случаются неожиданности, приходящие ожидаемо, и всегда кажущиеся ниспосланным речным богом наказанием. Произошло следующее: по реке плыл больших размеров ствол ели, и вот случился момент, когда он грозил разорвать сети.

Требуется отвага, дабы броситься в утлой лодке на борьбу с гигантом. Настоящее сражение Давида и Голиафа! Волкову пришлось показать умение старика Высотина, собравшегося упорством одолеть присланное освобождение для оказавшихся в заточении рыб. И быть тому, поскольку слаба рука человека, не получающая опоры от земли. Вода сносит лодку, отодвигая человека, мешая честной борьбе, происходящей на глади реки.

Разве сдастся старик Высотин? Он мог опустить руки и отступиться, смирившись с неизбежным. Но не таковы в Сибири люди, чтобы уступать требованиям природы. Они имеют право требовать лучших условий, делая всё ради достижения возможности спокойного существования. Ель обязательно минует сети, хотя могла лишить пропитания весь посёлок. Рад Волков за Высотина, такой же радости полон читатель, чьё дыхание точно остановилось на несколько страниц, пока не стало ясно, чем закончилось сражение человека и реки.

Похожая ситуация имело место и с самим Олегом, о чём он поведал в очерке “Случай на промысле”. Довелось ему оказаться заложником коварства природы. Стоило ему покинуть лодку, расположившись на берегу, как течение подхватило плот и стало спешно уносить вдоль берега. Каково это – оказаться в глуши без всего? Волков сразу то осознал, бросившись ловить лодку, спешно от него удалявшуюся.

И ладно бы, ведь не беда оказаться без лодки человеку сведущему. На её борту имелось двести капканов, а также прочий требуемый для работы скарб. Поэтому Олег не жалел сил, придумывая способ, который позволит остановить ход плота. Пока он думал, лодка удалялась. Можно было раздеться и броситься вплавь, невзирая на низкую температуры воды, либо разбежаться и умелым прыжком враз достигнуть беглеца, не считаясь с возможными потерями.

Тяжела жизнь в Сибири – ещё раз поймёт читатель. Тяжела в тех областях, где живёт мало людей. Но раз они там находятся, значит им то кажется нужным. Сам Волков ещё не раз напишет, как важен промысловый труд, особенно в местах, где он оказывался едва ли не единственным человеком, посмевшим ступить на берег. И поныне есть области, требующие человеческого внимания. Это лишь кажется, будто вся поверхность планеты изучена. Кто бы знал, что именно скрывается под кронами деревьев, широко раскинувшихся на протяжении от Урала до Дальнего Востока. Люди, подобные Волкову, пытались то узнать, и порою оставляли о том литературные произведения.

» Read more

Олег Волков “За лосем”, “Последний мелкотравчатый” (1957)

Волков Последний мелкотравчатый

В 1957 году Волков пишет очерк “За лосем”. Олег вспомнил былые годы, когда охота на лосей ещё позволялась. Пошёл он один, взяв с собой собаку. Выследив зверя, долго за ним брёл, не умея нагнать, но продолжая держаться следом. То требовало больших усилий, учитывая проваливавшийся под ногами снег. Было неизвестно, кто первым упадёт, лишь собака не падала духом. И настанет такой момент, когда лось и Волков лежали рядом, не имея сил подняться. Сознание туманилось усталостью, и каждый из них имел шанс отстоять своё право. Хорошо или плохо, но обессиленный человек не интересен лосю, зато лишённый возможности передвигаться лось является желанной целью для человека. На этот раз случилось так, что не Волкову пришлось решать, кому жить или умирать, он только удостоился чести понять, как важно преследовать, находя удовольствие именно в том. И как приятно после окажется записать пережитые эмоции, более достойные всякого трофея.

Есть у Волкова за 1957 год и рассказ “Последний мелкотравчатый”, повествующий о жизни разорившегося дворянина, слывшего за мелкотравчатого, то есть за неимущего охотника, держащего небольшое количество собак. Собственно, представленный на страницах человек имел коня, двух собак и ружьё, делая всё, лишь бы находить деньги на содержание сего добра. Служба клерком помогала ему сводить концы с концами, а где чего-то не хватало, так помогали баре. И быть такому положению дел вечно, не случись развала Империи, всё рухнуло в жизни главного героя повествования, вынужденного продолжать жить в постоянной нужде.

Что делать человеку при невозможности худо-бедно существовать? Коня пришлось продать, одну из собак съесть, ходить неизменно пешком и казаться не таким униженным, каковым он являлся. Всегда можно найти отговорки, не позволяя достоинству оказаться вымаранным. Люди могут думать, что угодно, только не того, к чему они всё равно склоняются. Никто не узнает, куда делась собака, но все будут говорить, как её труп хозяин освежевал, после вялил и в итоге ел. Остаётся к такому человеку относиться как к неудачнику. Впрочем, удача его покинула ещё до рождения, когда царь дал крепостным свободу, пустив по ветру состояние многих дворян, в том числе и семьи главного героя повествования.

Ради чего-то Волков дополнил рассказ сказом об увлечённого мелкотравчатого четырнадцатилетней девушкой. Будучи уже стариком, он тратил и без того малое, дабы потакать капризам девушки. Словно он думал, как юная особа проявит к нему интерес и всерьёз полюбит. Сию старческую причину получится объяснить только стремлением наверстать упущенное. Просто о ком-то требуется проявлять заботу. Ежели более нет коня и съедена собака, то кто-то другой должен стать объектом заботы. Но не стоит забывать об ещё одной собаке, продолжавшей жить рядом с главным героем.

Ничей век не долог. Умрёт последняя близкая душа – та самая собака. Она постареет, ослепнет, будет влачить жалкое существование. Вскоре покинет сей свет и её хозяин, настолько же постаревший, но оставшийся одиноким. И быть ему канувшим в небытие, не оставь Волков о нём рассказ. Именно таким образом остаются в памяти люди: они пишут о ком-то, либо о них пишет кто-то. Потому писатель нуждается в тех, кто будет его вдохновлять на творчество. И не важно, достойны они памяти в виде литературного произведения или о них лучше было не писать. Хуже не будет, все достойны малой частницы внимания к ним, сколько бы лет после их смерти не прошло.

» Read more

Олег Волков “Егерь Никита” (1948)

Волков Егерь Никита

Волков любил писать о людях, говоря о сломе их жизненного уклада. Сперва он проявлялся падением Империи и попытками встать на ноги при советской власти, после – испытанием судьбой в годы Великой Отечественной войны. И получалось так, что спокойного существования не получалось. Всегда находились причины, почему приходится терпеть нужду или испытывать неприятности. Особенно ярко Олег это отразил, рассказывая про егеря Никиту, с которым он, если верить повествованию, имел дело в пору своей юности, навсегда запомнив сего человека.

Тяжело жилось при барах, не легче потом, но всегда помогал сладить с обстоятельствами особый нрав, коим Никита обладал. Он любил природу, всё знал об охоте и не мог терпеть человеческого желания истреблять окружающее, если тому нет разумного объяснения. Положение бар ухудшалось, им ничего не оставалось, как продать лес, тем обрекая заботу егеря на поругание порубщиков. Никите пришлось смириться, но прежде показать всем, почему не стоит безнаказанно рубить посадки, пускай он перестал над ними быть поставленным охранником. В будущем ему аукнется такое отношение, но до того момента предстояло дожить.

Своеобразных порядков придерживался Никита. Рассказчика он обучал охоте, но ругался, когда тот не попадал в цель. Мог и вовсе отказаться обучать, ежели необходимо было заниматься покосом. В собственном доме Никита вообще никакой работы не делал, поручив весь труд жене, в том числе и тяжёлый. Знал себе цену Никита, поэтому не принимал осуждающих взглядов, ибо то считал правильным ходом вещей, не требующим постороннего вмешательства. Но жизнь складывается вне желания человека, поэтому пришлось принять становление нового государства.

Никита никогда не надеялся на других, ничего не требуя. Выбив себе справку о должности по охране леса, он не думал просить зарплату, исполняя обязанности на совесть, поскольку не желал иного, кроме как беречь лес от порубщиков и браконьеров. Своей честностью он успеет нажить множество врагов, так как исполнительных людей мало, зато шантрапы в русских землях всегда оказывалось с избытком. Придётся расцвет оной на период немецкого вторжения, против которого бесполезны все ухищрения Никиты, ведь никто не послушается ограничений, когда кругом гремят орудийные залпы и обесценивается человеческая жизнь.

Волков добавил драматизма, показав характер Никиты до конца. Егерь мирился с порядкам бар, не чинил препятствия советской власти, но истреблять врагов государства посчитал обязательным делом. Поступил он тем же образом, каким русские предпочитали бороться с превосходящими силами, заманивая их гостеприимством. Нужно создать положительное о себе впечатление, добившись доверия, и только тогда действовать, нанося сокрушительных удар. Об этом всегда следует помнить, когда речь заходит о России. Правда сами русские не до конца понимают, почему они столь радуются, начиная крушить, как только к тому появится возможность. Просто они действуют интуитивно.

Потому и погиб егерь Никита, что не стал жалеть жизни, собравшись в одиночку уничтожить немецких военных, напросившихся к нему на охоту. Всё было проведено в лучшем виде, и быть окончанию повествования не таким печальным, не подведи Никиту другая особенность русского характера – выраженная нерадивостью. Егеря подвела винтовка, допустившая осечку. Не случись этого, быть немцам безвестно сгинувшими, уничтоженными одним человеком, у кого была возможность осуществить задуманное. Приходится сожалеть, но прошлого не перепишешь. Представленный Волковым Никита достойно жил и храбро погиб, должный стать примером доблести, проявленной из-за необходимости, и оказавшейся напрасной, из-за той же необходимости.

» Read more

1 2 3 4 46