Category Archives: Беллетристика

Максим Горький “Мой спутник” (1894)

Горький Мой спутник

Что человеку не говори – он не поймёт, если не желает понять. Это есть опровержение побуждающих к спору причин. Сходятся люди различных взглядов, имеющие отличающиеся друг от друга исходные предпосылки к сформировавшемуся у них мировоззрению. Им не дано ужиться мирно рядом, они не смогут существовать без конфликтов в условиях одной планеты, и даже Вселенной окажется мало, ибо останутся причины для обоюдной нетерпимости. Лучший выход – параллельные миры, что фантастично само по себе. Имеется единственное – постараться научиться контролировать эмоции. Пусть люди имеют разнообразные суждения, лишь бы не возникало между ними войны. Но чаще оказывается так, что будучи разными, приходится мириться с обстоятельствами. Потому давайте представим – по голодной стране бредут князь и босяк. При этом они оба – нищие. Только князь никак не может забыть о происхождении, постоянно ставя себя выше спутника.

На то он и князь, поскольку воспитан в презрении ко всем прочим. Он считает, что подобных ему мало – его нужно ценить, потакать всем прихотям. А вот крестьян как грязи, вследствие чего с ними позволительно не церемониться. Ежели перейдёт дорогу, оскорбит или иным образом унизит достоинство – быть тому тут же убитым. Остаётся недоумевать, отчего князь согласился путешествовать с босяком, уподобившись ему абсолютно во всём, но не отказавшись от осознания собственного происхождения.

Представленный на страницах князь – преступник. Некогда он гарцевал на лошади при знатных друзьях, покуда над ним не посмеялся крестьянин, чего и не стерпел князь, тут же срубив дерзкому человеку голову. За данный проступок последовало наказание в виде каторжных работ. Читатель знает, судебная система существует ради единственной цели – исправить заключаемого, дабы он стал достойным окружающего его общества. Во всяком прочем случае, когда принимаемые меры не приносят эффекта, нужно изгнать отступника, либо прекратить его физическое существование, иначе смысл судебной системы и системы исполнения наказаний теряет должное значение. И так уж получается, что князь не исправился. Он в прежней мере считает себя правым, будто он правильно поступил, убив крестьянина.

Может такого человека можно исправить другим образом? Допустим, дать ему представление о гуманности. Внушить ценность жизни каждого существа на планете. Показать на личном примере, как можно делиться последними накоплениями во исполнение блага постороннего человека. И тут нет. Горький показал князя, не способного изменить мировоззрение. Сей представитель дворянства скорее выкрадет деньги, прокутит их, продолжая считать то правильным. Более того, такой человек искренне уверен: все должны быть благодарны его присутствию рядом, ведь он стоит выше многих. С подобным мышлением действительно ничего не сделаешь.

Говорят, незадолго до написания рассказа “Мой спутник”, Горькому довелось путешествовать с грузином из Одессы в Тифлис. Причём идти им пришлось пешком. Тот примечательный случай и лёг в основу рассказа. Как не пытался Максим, он раз за разом сокрушался, не способный принять точку зрения спутника. Самодовольный прожигатель жизни постоянно находился с ним рядом, не способный существовать без чужой помощи. Грузин беззастенчиво тратил припасённые для лучшего случая деньги, спуская их до последней копейки. И тратил бы он их на дело. Нет, он предпочитал вкусно поесть и провести время с женщинами, тогда как более он ни о чём не задумывался.

Как же быть? Недавно Горький показал схожего по взглядам человека, достойного восхищения. Теперь наоборот, подобных мыслей уже не возникает. Жизнь слишком многогранна, чтобы судить с помощью всего одной мерки. Да и был бы прок. Всё равно каждый поймёт рассказанную Максимом историю так, как ему того захочется.

» Read more

Максим Горький “Челкаш” (1894)

Горький Челкаш

Жить, дабы жизнь прошла, и не было причин для огорчений, чтобы не чувствовать обид, не требовать и не оказываться обязанным. Желая донести это, Горький поставил перед собой задачу – описать человека, способного соответствовать заявленным требованиям. Кого же взять? Не стоит укорять Максима за выбор. Он представил вниманию читателя вороватого рыбака, живущего одним днём. Он может грабить, либо удить рыбу, вскоре избавившись от улова, получив за то деньги и растворившись в содержимом бутылки, забывшись, покуда не придётся вернуться в мир. К такому персонажу не проявишь сочувствия. Поэтому в напарники ему следует дать с виду честного парня, лучше из крестьян, жаждущего денег для осуществления большой мечты. В конце концов окажется, что прожигатель жизни – честен, а радетель за справедливость – подлейший из представителей человечества.

Не поле им предстояло перейти. Перед ними раскинулось море. Их двое. Они плывут и рассуждают о разном: что было, что есть. Главным героем повествования выступает Челкаш, будто бы отрицательная личность. О будущем он не думает. Прошлое его мрачно. Сын богатея, оказавшийся на мели. Ему нет нужды задумываться, потому как нет у него желаний. Зачем ему нечто, коли душа не лежит получить больше имеющегося? Жизнь ведь ничего не стоит, значит и оплачивать своё существование не требуется. Вот задумает он купить дом, и что это ему даст? У него появятся обязательства. В конечном счёте, к чему не стремись, всё окажется повергнутым во прах. Сама память о человеке сотрётся, либо предстанет в извращённом виде, далёком от истинного положения дел.

Остаётся недоумевать. Разве можно так жить? Жизнь действительно пройдёт, всё равно принеся огорчение от бездарно проведённых прежде лет. Тогда вон он – Гаврила – деревенский парень, простак и возводитель воздушных замков. Он не вор, светлый человек, по воле судьбы ставший бродягой. Ему бы уподобиться Челкашу, утопая каждый день в стакане с крепким алкогольным напитком, забыть обо всём, в том числе и о себе. Только есть у Гаврилы мечта завести крепкое хозяйство. Для того требуются деньги, которых у него нет и никогда не будет.

Получается противоречие. Прожигатель жизни имеет всё, но ему ничего не надо, а кому надо, тому не под силу раздобыть для того денежных средств. Как усилить впечатление читателя от происходящего на страницах? Пусть схлестнутся интересы. Ежели Челкаш готов тратить, пусть отдаст заработанное Гавриле. Если не желает, тогда некогда честный парень сумеет одолеть соперника, нанеся ему сокрушительный удар. Возникает проблема! Практически парадокс. Почему тот, кто готов жить и не думать – достоин порицания? А тот, кто готов любыми средствами заработать – восхваляется? Именно Гаврила окажется отрицательным персонажем, тогда как Челкаш обретёт черты положительного действующего лица.

В который раз Горький сталкивает различные жизненные позиции, не позволяя решить, за кем всё-таки должна остаться правда. Приходится судить по завершающим строкам. Челкаш изрёк, что не готов он жить, душа из-за денег себя и душа из-за них других, нет нужды ему стремиться к лучшей доли, ведь тогда придётся разрушать чьи-то жизни. Гавриле нужны деньги? Что же, Челкаш проглотит обиду и будет жить дальше, никак не изменившись. Он всё равно напьётся, забудется и начнёт следующий день с чистого листа. Как быть тогда с Гаврилой? Он отнимет деньги, может быть осуществит мечту. Долго ли простоит его крепкое хозяйство? Разве не придут к нему, объявив кулаком? Впрочем, тому предстоит быть через тридцать лет. Горький о том ещё не мог знать.

» Read more

Максим Горький “Старуха Изергиль” (1894)

Горький Старуха Изергиль

Слабые люди надеются на сильных, но сильные люди не дают снисхождения проявляющим слабость. И не дано никогда найти точек соприкосновения. Если только не плыть по течению жизни, подобно старухе Изергиль. Этот персонаж, как к нему не относись, принимал происходящее с покорностью, ни к кому не предъявляя требований. Ежели кто желал ею обладать, она смирялась и не противилась. Брал ли её человек разгорячённый, сжигающий всякого, либо подобный льду, тающий в объятиях, то оставалось для неё безразличным. Теперь она решила поведать Максиму Горькому о себе самой, заодно рассказав две истории: про Ларру, чья гордость стала для него проклятием, и Данко, чьё проклятие стало восприниматься за должное быть свойственным проявлению добродетели.

Сын женщины и короля орлов – Ларра – чтил лишь своё присутствие в мире, словно он рождён для признания и почёта. Его отец умер, не признавая старости, разбившись в полёте о скалы. С той поры Ларра вернулся к людям, излишне холодный, чрезмерно надменный, берущий желаемое, убирающий с пути мешающее. Такого человека общество обычно осуждает на смерть или изгнание. Люди решили иначе, решив, пусть Ларра удостоится презрения. Они перестали на него обращать внимание. Уподобился тогда гордец тени, никем не замечаемый. Он убивал – его не видели, он крал – того не чувствовали. И когда Ларра устал от одиночества, не смог он заслужить прощения. Так он и живёт, обретший бессмертие. Не захотев уподобиться людям, быть ему призраком.

Данко – человек с большим сердцем. Он взяв на себя ответственность, готовый помогать всем. Случилось вести ему соплеменников через земли, мраком окутанные. Раз он взялся за дело, должен сделать его. Ему требовалось помогать, о чём никто и не думал. Слышал Данко упрёки, раздавались ему в лицо порицания. Говорил он в ответ, дабы проявили волю самостоятельно, не на одного его уповая. Раз взялся Данко осуществить людские мечтания, так почему он не получает для того помощи? Каждый кричит, не видя лучшего из возможного, ничего для того осуществления не делая. Что осталось Данко? Вынуть сердце и осветить путь. Что он получил за это? Лишь презрение.

Как же быть человеку? Гордость и безразличие – признак отсутствия сердца, причина для проклинания. Стремление отдать себя во осуществление высших идеалов – ведёт к тому же порицанию. Всё замыкается на Изергиль. Она не становилась выше других, и ниже других она не опускалась. Читатель скажет: Изергиль и без того падшая женщина, создание из пустоты и существо аморфное. Ею пользовались, наслаждались и быстро забывали. Да никто не стремился надеяться на Изергиль, не ждал совершения поступков жизнеутверждающих.

Зачем Горькому потребовалось давать литературную жизнь подобным персонажам? Кто-нибудь помнит о них? О Ларре не вспоминают, как то и полагается обречённым на забвение. Имя Изергиль на слуху, поскольку в её часть названо сказание о Данко. И как раз Данко является тем, кто нужен людям, кого они желают видеть во всяком, кому дозволяют взять бразды правления над ними, кто направит движение в нужное сторону, ведущее к встающему над горизонтом солнцу, означающему лучшую долю для каждого. Подобные Данко рождаются, живут и добиваются, всякий раз подвергаясь осуждению. Как они не стараются, за их старания слышны одни укоры в их адрес.

Получается так, что мечта о чём-то, это мечта о Данко, тогда как всё вручается в руки гордеца Ларры, тогда как общество подобно старухе Изергиль – знающее действительность, понимающее суть происходящего, сетующее на неосуществимость потребного людям, но раз за разом готовое услужить, ибо таким образом легче продлить существование.

» Read more

Максим Горький “Горемыка Павел” (1894)

Горький Горемыка Павел

“Горемыка Павел” – первое крупное произведение Горького. Повесть о человеке, за которым всюду следовало горе. Само его рождение – горестное событие. Желая ему лучшей доли, родители подкинули младенцем в приют. Начиная с этого, вплоть до проступка, читатель следит за самым важным литературным экспериментом Максима, взявшегося за создание продолжительной истории. Усвоив основы, Горький будет им неизменно следовать во всех подобного размера работах. Разумеется, это размытый сюжет, множественные диалоги, обсуждение повестки текущего дня и удручающий финал, не позволяющий говорить о достижении действующими лицами хотя бы подобия счастья. Всё это есть в повести “Горемыка Павел”.

Раз герой повествования оказался в приюте, следует дать представление о нём. Тут само собой напрашивается сходство с Диккенсом, любившим описывать становление героев через прохождение ими сквозь муштру пансионов. Однако, при всех удручающих обстоятельствах, действительность у персонажей Горького не настолько плоха. Люди не поедают людей, поскольку не может представитель одного класса издеваться над себе подобным. Такого Горький не допускал. Достаточно описания условий существования, с которыми бороться нельзя, позволительно лишь смириться. Желаешь или нет, приспосабливайся и живи. Именно в таком духе воссоздан на страницах приют.

Мало ли существует воспитательных учреждений. Под оным вполне допустимо понимать некое помещение, хозяйка которого за плату принимает опеку над детьми, пока родители не могут за ними присматривать. Всё зависит от того, насколько велико сердце у хозяйки такового помещения. Если мелкое, то и дети под её присмотром зачахнут. Ежели большое, тогда детям удастся просто вырасти. Не все могут платить, некоторые оплачивают воспитание сами. Горький показывает шестилетнего мальца, способного кражами и попрошайничеством зарабатывать достаточно, не отягощая тем жизнь хозяйке. А вот Павел, рано осиротевший, такого сделать не в состоянии. Благо, сердце у хозяйки оказалось большое. Получается, не настолько уж и плохо ему. Разрушать своё существование он будет самостоятельно, вне зависимости от окружающих обстоятельств.

Что будет вслед за приютом? Жизнь сложна – этого у неё не отнять. Молодому человеку необходимо пережить грозное осложнение существования, называемое любовью. Сможет ли он выдержать испытание? Ведь его будут предупреждать о женщинах. Скажут ему, чтобы боялся их, не шёл у них на поводу, избегал ставить женские интересы выше своих, потому как самолюбие женского пола не знает границ. Поверит Павел, начнёт опасаться. Да кто в юном возрасте владеет головой? Уж точно не её носитель. Первая любовь подобна болезни, излечимая посредством времени. Важно переждать, не наломав дров. Но Павел не зря горемыкой прозывается. Виновен во всём он сам, побуждаемый Горьким к совершению поступков по зову плоти.

Стоит ещё раз напомнить про то, что это произведение является первым крупным для Горького. Когда пишешь подобную литературную работу, тем более в сжатые сроки, не находишь грамотного сюжетного наполнения, способного будоражить мысли читателя. В таком случае остаётся единственное – шокировать. Впрочем, ежели читатель прежде знакомился с трудами Максима, то убийство главным героем кого-то из действующих лиц не станет для него откровением, даже если смерть настигнет объект страсти. Разве не убил Лойко Радду в воспоминаниях старика Макары Чудры? Тогда дело решил нож, усмиривший муки. И теперь нож пришёл на помощь, только вместо кровной мести поступком Павла возмутится общество, так как не полагается убивать людей, поскольку такой проступок является уголовно наказуемым.

Требовалось продолжать повествование, показав душевные терзания горемыки. Горький не решился. Написанного ему показалось достаточным.

» Read more

Максим Горький “Емельян Пиляй”, “На соли” (1893)

Горький Емельян Пиляй

Работал ли Горький на соли? Он действительно однажды решил взяться за столь тяжёлое ремесло? Ему предстояло в течение пяти лет трудиться, чтобы умереть, так и не став писателем. Он нагружал тележку и катил к месту приёма. Его окружали простые рабочие, каждый день проводившие в труде, чтобы вечером оставить заработанное в кабаке. Без дум о чём-то, всего-то прозябая, работали на соли люди, лишающиеся здоровья из-за складывающихся неизбежным образом обстоятельств. Нет и слова о невыносимых условиях существования – всего лишь фактическое отражение действительности. Ничего не умея другого, люди нагружали тележки и переправляли соль на следующий этап. Так бы и остался там Максим, не окажись жертвой шутки.

Однажды, полный настроя провести день в труде, он так и не приступил к исполнению обязанностей. Всякого новичка тут проверяли крайне жестоким способом, специально подстраивая всё так, чтобы руки были травмированы. Достаточно малейшей раны, как работать с солью становится равносильно пытке. Пострадал и Горький, сорвав кожу с рук. Он осерчал и обиделся, требуя объяснить, зачем с ним так поступили. Он не зазнавался, желал работать, тем получая возможность прокормиться. Может всё к тому и шло, поскольку работающие на соли понимали – не нужно губить парня со столь светлыми мыслями, которыми он не уставал с ними делиться. Погубить такого человека, значит не суметь себе того никогда простить. И работники не поскупились, собрав по крохе друг с друга, так оплачивая стоимость шутки, отваживая Горького от продолжения трудиться на соли.

Хоть и в суровых условиях живут люди, они достойны уважения. Не нужно скрывать очевидного. Человек иного склада ума, нежели Горький, мог обозлиться. Не ставший своим и не оказавшийся чужим, он получил внушение – путёвку в жизнь. Пусть не хотел он жить, порою накладывал на себя руки, всё же не полагается губить себя бесцельно. Нужно осознанно принимать решение. Работая же на соли, не имея перспектив, становясь расходным материалом, Максим лишь уподоблялся безликой массе, должный сгинуть в безвестности. Кто бы мог подумать, что малозначительная шутка способна влиять на дальнейшую поступь человека.

А может и не трудился он на соли. Тем не менее, в 1893 году он написал два произведения, раскрывающие данную тему. По крайней мере, Емельян Пиляй стал одним из тех, чьи имена связаны с творчеством Горького. Этот специалист своего дела воспитывался в тяжёлых условиях, продолжил в оных трудиться, и вот теперь он – литературный персонаж, интересы которого сообщены читателю в виде рассказа, по смыслу связанному с повествованием “На соли”. Как бы не сказывалось, Горький отражал будни трудового люда. Тут бы сказать – мастер реализма, ещё не знающий, с помощью чего выражать мысли.

Говорить о настоящем. И только о настоящем. Притчи, предания и сказки – повод сообщить о вечных темах, таких же важных, но не настолько, чтобы забывать о происходящем здесь и сейчас. Всему Горький находил место на страницах. Он пока ещё экспериментировал, не понимая, что у него лучше получается. Читатель знает – о чём бы не писал Максим, краше краткой формы он не создавал, всегда выражаясь без посторонних рассуждений. Пример “Емельяна Пиляя” и “На соли” служит тому ярким подтверждением. Другое дело, что краткая форма чаще остаётся в стороне от основного творчества, обычно забываемая и не вспоминаемая. Зато кто к ней обращается, тот узнаёт много больше об интересующем его писателе.

» Read more

Максим Горький “Макар Чудра” (1892)

Горький Макар Чудра

Иди своей жизнью, и дай другим идти жизнью, отличной от твоей. Таковым оказался мысленный посыл Алексея Пешкова, поставившего подпись под первым опубликованным рассказом придуманным им псевдонимом М. Горький. Иди своей жизнью, и дай другим идти жизнью, отличной от твоей: девиз, достойный ожидающих Россию перемен. Не мешайте людям существовать, навязывая для того определённые условия. Берите пример с цыган, вольного народа, оттого и бродячего, что никогда, нигде и ни перед кем они не принимали обязательств. Сядь и послушай, читатель, как прожил писатель Максим Горький, чьи герои брались выполнять обязательства Прометея, готовые страдать, кому не жалко лишиться всего ценного.

Жить нужно так, чтобы никому не причинять зла. Но и к тебе не могут применять ограничивающих твои права мер. Так говорят все, и никто того не стремится соблюдать. Скажут тебе не брать чужого, тогда как сами брать чужое не стесняются. Скажут жить во смирении, сами в смирении не живя. Понадеются на кого-то, будто не способны о себе позаботиться. Демонстративно покажут готовность к лишениям, желая по окончании мучений выбор самых лучших благ душе истерзанной. Нет такого у цыган. Если кто из них и попросит, то не обещая одарить в ответ.

Но вот Макар Чудра – старый цыган. Он жил ветру подобный, носимый всюду, куда ему хотелось. Теперь он остановился, готовый поведать о прошлом. Рассказать, какие люди прежде жили, делами которых он восхищался. Ведь нет ничего прекраснее молодости, времени прекрасного. Не отягощены молодые заботами, для них новый день – просто день. Не смотрят они назад, нет нужды им задумываться о будущем. В их крови любовь, страсть сжигает им сердца, и никому они не уступят, когда задумают обладать им потребным. И в том-то печаль цыган, слишком свободолюбивых, чтобы даже позволять любить себя. Как же не истребили цыгане друг друга с таким к жизни отношением?

Знает Макар историю про Лойко и Радду. Оба влюблены взаимно. Им бы под солнцем ходить рука об руку, под луною не знать расставания, вольной волей дышать, находя в том упоение. Кто тому помешает, когда молодые в силах уверены? Людские предрассудки скажутся. Где это видано, чтобы мужчина женщине ноги прилюдно целовал и клялся быть у неё в услужении? Цыганки нрав от нрава цыган-мужчин не отличается. Не ей мужу кланяться, не бывать такому, ибо лучше предпочесть жизни лишение. Остаётся одно, чему суждено случиться. Мог Горький дать счастье молодым, усмирив их свободолюбие. Да нет права человеку пред другими унижаться, какие бы чувства он не испытывал.

О цыганах притча поведана? Отнюдь. О вольных людях Горький историю рассказал, прикрыв аллегорией. В борьбе разворачивающейся погибнет каждый, вставший на тропу сопротивления. Требовалось малое – дать каждому по потребностям. Пусть цыгане кочуют табором – их на то право. Пусть рабочие работают – их на то право. Пусть чиновники управляют – право на то они имеют. Пусть царь правит – для того он рождён. И писатели пусть пишут о чём вздумается – воля их на то. То не анархия, хотя так и думается. То – выбор людей будущего, должных заявить о необходимости человека на человеческое к нему отношение. Всякая власть, какой не назови её – построена в интересах избранных, ими подобными для того выбранных. Республика ли, демократия ли: без разницы.

Наслушался Горький цыган, ими проникнутый. И понял правду их, сделав правдой своею. И не жалко ему дать смерть всякому, поскольку человек и на смерть имеет право, если истинно волен он. Но нет такой воли, покуда общество боится прав для себя обретения.

» Read more

Андрей Битов “Улетающий Монахов” (1957-90)

Битов Улетающий Монахов

Есть ли смысл выражать мнение? Смысла нет. Сказанное сегодня, завтра для тебя не будет представлять ценности. А сказанное завтра, станет противоречием ранее выраженной точки зрения. Будучи молодым, человек видит мир иначе, нежели смотрит на прожитое годами убелённого сединами старика. И нет в этом ничего противоестественного. Это обыденное понимание действительности. Говоря проще, всё познаётся в сравнении. Покуда молодому человеку мнится одно, достаточно мельчайшего изменения в понимании усвоенного, как всё переменяется едва ли не на противоположное. Понимал ли это Андрей Битов, начиная работать над романом “Улетающий Монахов”? Он – двадцатилетний – пытался познать материи, довольно тонкие, чтобы о них размышлять. Понадобились долгие годы, прежде чем написанные им повести обрели законченный вид произведения-пунктира, вместившего чувства человека, прошедшего жизнь от пылкой первой влюблённости до осознания бренности бытия.

Нельзя спешить. Пусть время само даёт ответы на вопросы. Но как быть, если имеющее значение сейчас, грозит удалиться и оказаться навсегда утраченным? Только кажется, будто нужно поддаться чувствам, согласившись принять кажущееся важным именно в представленный для того момент. Не получится отсрочить, ибо не будет покоя голове, сжигаемой мыслями от необходимости предпринимать действия. Вот тут-то и следует остудить пыл, позволив всему идти своим чередом. Так ли важно совершить кажущееся необходимым? Будущее покажет, насколько ошибочными были те мысли. Потому человек не раз оглядывается назад, горько сожалея о сделанном. А ведь позволь он себе отстраниться, он бы если и жалел, то только о том, что тогда не попытался совершить задуманное. И как итог, боль от сделанного или не сделанного всё равно продолжит волновать до последнего.

У Битова читатель видит главного героя, изначально влюблённого в девушку на пять лет старше его. Он – скромный парень, стыдящийся отношений – пытается заявить о себе, завоевать любовь и жить в неге. Таковое ему мнится, поскольку иного он себе представить не может. Ведь и сравнивать ему не с чем. Будь у него любимая девушка раньше, теперь бы он не вёл себя настолько робко. Нет, он решительно бы разрушал возводимые против его мнительности преграды. Не остановить его пыл родителям, и девушке не устоять перед напором жаждущего обладания ею самца. Всё это так, но он молод и не понимает, зачем ему вообще потребовалось любить. Организм желал: чего он никак не мог понять. Против первой любви ничего не сделаешь, особенно той, которая не являлась бесплотными мечтаниями об отношениях, а протекала во взаимном диалоге, где один наставил на необходимости быть рядом, а другой – уже познавший жизнь – предпочитал держаться на расстоянии.

Дав читателю представление о главном герое произведения, Битов поведёт его дальше. Первая любовь растворится, будто её не было. Жизнь окажется поглощённой рутинными обязательствами. Главный герой женится на одной, потом разведётся, будет искать похожих женщин, обязательно их находя. Достаточно пожелать принять желаемое за действительное, как действительность преображается, позволяя в отдалённой схожести видеть явное сходство. С такими иллюзиями и будет жить представленный вниманию читателя человек, покуда не придёт к нему весть – тех, кого он некогда любил, более нет среди живых. Так для чего страдала душа, из каких побуждений изнывало тело? Теперь станет ещё больнее, так как когда-то требовалось всего лишь проявить хладнокровие.

Сам Битов в завершении говорит, отражая судьбу произведения “Улетающий Монахов”, всеми одобряемого, но никем не публикуемого. Ярчайшей характеристикой стало рассуждение, будто им написан роман, на всём протяжении которого двое ищут момент, когда им удастся переспать. Тут допустимо ответить в духе высказанного: каков у человека жизненный опыт, такова его реакция на литературные произведения.

» Read more

Михаил Булгаков “Мастер и Маргарита. Дописать раньше, чем умереть” (1934-36)

Булгаков Мастер и Маргарита Третья редакция

Дописанный роман Булгаков таковым не считал. Чего ему не хватало? Он вносил правки и переписывал главы. Совершенства не наступало. Требовалось расширять повествование за счёт новых обстоятельств, прежде упущенных. Почему бы не проработать эпизод с волшебством Воланда? Может следует задуматься о новых персонажах? Чем будет больше действующих лиц, тем лучше окажется в результате. Возвращаясь к Га-ноцри, Михаил желал довести начатое до конца. Нет нужды разбираться в становлении взглядов сего бунтовщика, лучше показать обстоятельства казни. Считается известным, будто Христа смертельно ранили копьём. Следовало художественно обработать данное обстоятельство.

Если продолжать работу в подобном духе, малым размером произведения не ограничишься. Постоянно будут возникать новые детали, обязательно вносимые в действие. Получалось, роману не быть написанным никогда. Потому-то Михаил в 1934 году остановился и проронил фразу “Дописать раньше, чем умереть!”, ставшую исходной точкой для третьей редакции “Мастера и Маргариты”. Но теперь нет речи о цельности. Читателю предстояло ознакомиться с черновыми записями без чёткой привязки к содержанию. Придётся внимать отрывкам, самостоятельно соотнося их прежнее понимание с тем, что ныне принято считать заключительной редакцией романа. И дабы запутаться, исследователи творчества Булгакова предлагают дописанные и переписанные главы третьей редакции считать к тому же и четвёртой редакцией.

В действительности никаких новых редакций не было. Булгаков взялся дополнять им уже написанное. Вниманию читателя представлены личные дневниковые записи, внимать которым он вправе уже согласно тому, что их посчитали нужным довести до его сведения. И как бы не казалось важным проявить интерес ко всему, так или иначе связанному с романом, браться за обрывочные авторские измышления – равносильно попытке читать чужие мысли. Не отдыхал ли Михаил от суеты, воплощая на бумаге мистические материи? Задавленный необходимостью выполнять заказы театров, он хотя бы в чём-то позволял себе проявлять собственную волю, чем собственно и являлась работа над “Мастером и Маргаритой”.

А нужно ли вносить элемент нереальности? Из-за чего приходится думать, будто страницы произведения наполнены необычными для действительности событиями? Мало ли аферистов в государстве Советов? Они и не такие фокусы способны совершать. Предсказать гибель человека? Легко. Обратить деньги в бумагу? Ещё легче. Приговорить кого-то к смерти? А это уже и не мистика вовсе, а обыденная боязнь грозящих случиться потерь. Облегчить страдания умирающего? Вполне себе гуманизм, свойственный каждому, кто склонен сочувствовать страдающим. Множество мыслей кружило вокруг Булгакова, к тому же погружённого в круговорот собственного отчуждения от общества. Хоть где-то он казался себе творцом, постепенно создающим будто до того никем не написанное.

Внося изменения, Михаил не мог не понимать – умрёт он всё же раньше. Нельзя завершить труд, в котором не можешь поставить точку. Должна остаться недосказанность, с чем Булгаков не желал соглашаться. Обязательно последуют разночтения, причём не в его пользу. Читатель станет думать о чём угодно, кроме действительно важного. И тут стоит задуматься, к чему думал Михаил подвести читателя? Вполне хватало так называемого “Великого канцлера”. Ответ кажется простым. Не имея шансов на публикацию, Михаил предпочёл дорабатывать созданный им материал. Он продолжал действовать без определённого замысла, доводя до совершенства имеющееся.

“Мастер и Маргарита” не ограничивается четырьмя редакциями. Булгаков продолжит работу над романом. В его творчестве дополнительно выделяют пятую и шестую редакцию. О них следует поговорить отдельно. Пока же можно поставить промежуточную точку. Если Михаил того сделать не мог, следует это сделать за него.

» Read more

Михаил Булгаков “Чёрное море”, “Минин и Пожарский” (1937)

Булгаков Чёрное море

Куда ещё Булгаков мог податься? Возвращаться к написанию фельетонов он явно не желал, его бы и не приняли в периодических изданиях. Поступило предложение писать либретто для опер. Выбора у Михаила не оставалось. Он уже привык получать деньги, не видя итог своей работы осуществившимся. От него требовали создать литературное произведение, и Булгаков соглашался. Об ином он не помышлял. Склонность к творчеству помогала прокормиться и рассчитываться с долгами. На очереди у Михаила было две работы: “Чёрное море” и “Минин и Пожарский”. Первая – о гражданской войне. Вторая – на историческую тему.

Булгаков должен был знать – всё зависело от различных факторов, способных повлиять на результат труда. Если не находилось причин отказать в постановке, тогда написанное обретало новую жизнь на сцене. Как случилось с “Чёрным морем”. Тесно работая с композитором Сергеем Потоцким, Михаил в очередной раз воплотил замысел сего деятеля, предоставив возможность гражданской войне принять вид оперы. Иначе сложилось с либретто “Минин и Пожарский”, оказавшемся невостребованным, уступив право на постановку схожему по замыслу произведению “Иван Сусанин”.

Это кажется, словно Михаил переживал, огорчаясь от невостребованности. Подобным образом думает и читатель. Всё объясняется итоговым результатом в виде публикации. Если тексты оставались без внимания, тогда и писатель должен восприниматься глубоко переживающим. Только так ли это? Будучи некогда молодым, способным творить без отдыха, Булгаков не гнался за известностью. Это ныне проведены изыскания, установлено, что именно написал Михаил. Тогда этого делать никто не желал, да и не имелось для того надобности. Из чего можно сделать вывод: Булгаков привык работать, получая зарплату за делаемый им процесс. И только.

Следует огласить новый вывод из сказанного: Михаил не во всём проявлял старание. Потому не кажется странным внимать сухости составленных им заготовок для опер. Почему бы не думать, будто Булгаков заранее не питал надежд на успех, согласный создавать требуемый продукт, ни о чём более не помышляя. Какими станут окончательные варианты – не так важно. Всё равно им не быть поставленными. А если случится иное, тогда запрет на постановку последует едва ли не сразу, достаточно устроить первый показ. Именно с грузом подобных мыслей Михаилу и приходилось творить.

Сомнительно, чтобы Булгакова вдохновляла гражданская война. Неважно какая. Хоть недавняя, либо периода Смутного времени. Он брался описать духовный подъём одних и моральное разложение других. Но не отказывал и в праве на достойную смерть оступившимся. Вполне понятно, лучше он сумел поведать о борьбе красных с белыми, нежели сообщить о противостоянии народного ополчения полякам, литве и шведам. Вследствие чего либретто оперы “Минин и Пожарский” никому не пришлось по нраву, чему нет необходимости искать какое-либо объяснение вообще.

Как сказано выше, “Чёрное море” обрело должный вид. Как прошла постановка – сведений нет. Чаще всего о том никто ничего не сообщает, поэтому опираться не на что. Может сложиться мнение, словно Потоцкий поставил оперу не по либретто Булгакова. Пусть даже год написания и постановки совпадают. Думается, зритель шёл смотреть не из обыденных побуждений получить эстетическое удовольствие. Ему было интересно взглянуть на терпящих поражение представителей белого движения, поставленных в безвыходное положение, из-за чего им приходилось самим себя убивать.

У Булгакова будут ещё либретто. Писать он их не откажется, как не отказывался от всякой работы, если за то полагалась оплата.

» Read more

Михаил Булгаков “Александр Пушкин” (1935)

Булгаков Александр Пушкин

Он – Пушкин, он – поэт, в него стреляли, и убили, но не до конца. Он жил, в нём страсть жила, и теплилась надежда на благостный исход. Таким же и Булгаков был, в опале пребывая, ощущая гнев судьбы. И близким видел час расплаты, всё дожидаясь под прицелом оказаться. Красиво сказано, но – вот – увы. Михаил горел идеями, когда к тому испытывали интерес другие. Так испытал он чувство написать о Пушкине, изучив документы, но не решившись на самое главное, затронуть непосредственно самого поэта. Пусть говорят о нём другие, испытывают злобу или думают о нём. Он всё равно убитым будет, но где-то там, и тихо он умрёт, не обретя внимания от Михаила.

У пьесы “Александр Пушкин” есть другое название “Последние дни”, более правильное по смыслу, учитывая предложенное Булгаковым содержание. Действие касается ранения Пушкина Дантесом на дуэли. Читатель знает, к чему должен подвести его Михаил. Это теперь кажется, будто то событие имело важное для страны значение. В действительности же, ровно как и любое другое происшествие, всё возникает спонтанно, будто бы без подготовительных к тому мер. Все знали о разладе между Пушкиным и Дантесом, кому-то было ведомо о готовящейся дуэли, но обыденность заставляет рассуждать о другом. Кажется важнее не уберечь людей от неоправданных поступков, а убедиться – куплено ли молоко, сколько осталось яиц, чем насытить желудок вечером. И как бы не казалось необходимым обсудить причины надвигающейся трагедии, Михаил предпочёл не отходить от обычной жизни, позволив действующим лицам маяться от всегда присущих людям пустых сует.

Читатель может подумать, что пустое времяпровождение – удел всякого, кто живёт вне обязанностей. Опровержением этому является второе действие пьесы, где высшие лица государства страдают от скуки, проводя часы в разговорах на повседневные темы, не имеющие никакого значения. Им бы обсуждать Пушкина, его дерзость и пыл, вместо чего им и без того хватает забот, нежели искать способы избавиться от произносящего громкие слова поэта, всего-то заставляющие напрягаться от хотя бы кем-то допускаемых вольностей.

И всё-таки Пушкин есть в пьесе. Булгаков сообщает о его болезни. Александр пребывает в немощи. За пределом читательского внимания кипит другая жизнь, протекающая как никогда остро. Ведь Пушкин готовился к очередной дуэли, на которой он не собирался выступать с шутовскими проявлениями своего характера. Отнюдь, раненый в живот, он стрелял ответно, ранив Дантеса в руку. Об этом Булгаков умолчит, удостоив читателя фактом случившейся вне пределов сцены дуэли. Вместо сего исторически важного момента, Михаил позволил действующим лицам, расположившимся в уютной домашней обстановке, гадать по последнему изданию поэмы “Евгений Онегин”, раскрывая её на разных страницах и зачитывая должное с ними происходить, случиться вскоре или уже имевшем место произойти.

А после Пушкин умрёт, так и не став частью пьесы о нём же. И это кажется правильным поступком Михаила. Без того достаточно сказано о случившемся, пора задуматься о других людях, знавших Пушкина и имевших к нему прямое отношение. Только приходится признать, согласно версии Булгакова, неизбежное случается, всегда принимаемое с холодным сердцем. Пушкин жил, сам решая, когда ему умереть, вне зависимости от каких-либо обстоятельств, способных тому помешать. К этому привыкли его окружавшие люди, переставшие серьёзно относиться к постоянно случающимся с ним дуэлям, чаще завершавшихся, так и не начавшись. И когда Пушкин оказался смертельно ранен, то было принято с осознанием свершившегося. Человек не может постоянно переживать, когда-нибудь он становится безучастным.

» Read more

1 2 3 4 50