Category Archives: Беллетристика

Константин Паустовский – Рассказы 1954-66

Паустовский Рождение рассказа

С войны Паустовский словно и не писал отдельных рассказов. Он делился крохами, может устав выражать впечатления, либо полностью отдаваясь крупной форме. Ныне есть выражение – расписывать ручку. По аналогии – Константин не давал засохнуть чернилам печатной машинки. Так в 1954 году он уберегал машинку с помощью рассказа “Днепровские кручи”, заодно поделившись размышлением “Рождение рассказа”, тем предваряя сборник очерков “Золотая роза”. Паустовский серьёзно задумался, глядя на трудящихся вокруг людей. А для чего живёт писатель? Если его просят написать о том же трудовом народе, как он то осуществит, не имея схожего опыта? И придумал Константин написать о писательском ремесле. Какая же это трудная профессия! Нужно грамотно донести до читателя чужие чаяния, чтобы всякий сказал: до чего же правдиво написано! Отправился ради этой цели Паустовский к старому другу, описав всё, что с ним в пути случилось.

В 1956 – году разоблачительного XX съезда партии – Константин поведал рассказ про Ленина, дав ему название “Старик в потёртой шинели”. Когда ситуация казалась безнадёжной, на помощь пришёл человек, поддержавший словом. Как после оказалось, им был сам Ленин. В 1957 году рассказом “Уснувший мальчик” Паустовский напомнил про памятник, установленный на могиле художника Борисова-Мусатова. В 1958 – поведал об Италии в рассказе “Толпа на набережной”. В 1959 – рассказом “Песчинка” Константин призывал не искать особого смысла в подобных произведениях.

За 1960 год два рассказа: “Рассказ о народной медицине” (пересказ устной истории Довженко) и “Избушка в лесу” (затронута тема рыбалки). Рассказом “Амфора” в 1961 году Константин удивлял читателя доставшимся сосудом, возраст которого никак не меньше двух тысяч лет. О таком обязательно следовало сообщить, как и об особенностях болгар, выражающихся в типичных сугубо им кивании головой при отрицании и мотании – при согласии.

Оставшиеся три художественных произведения малой формы: за 1963 – “Наедине с осенью”, где Паустовский старательно отзывался о гениальности Лермонтова; за 1964 – “Ильинский омут”; за 1966 – “Вилла Боргезе” – последний рассказ Константина, прощальное впечатление об Италии, где довелось быть очарованным японкой.

Всего известно о восьмидесяти семи рассказах. Что к ним не было отнесено, то встречается в прочих литературных трудах Паустовского, либо осталось неизвестным современнику и, соответственно, потомку. Забытое обязательно будет обнаружено исследователями, если таковые решат посвятить себя изучению жизни и творчества писателя. Вне зависимости от того, что Константин предстаёт для читателя открытой книгой – это не означает наличия сокрытого от внимания с ним происходившего. Человек редко пишет о себе до мельчайших деталей. То и не требуется. Вполне хватает оставленного наследия, особенно при условии плодотворного труда на протяжении нескольких десятилетий. В случае Паустовского, если вести отсчёт с 1912 года – его творческая активность продолжалась более полувека.

По рассказам замечательно видно, как изначально Константин стремился отражать увиденное. В редкие моменты он предпочитал придумывать, но всё-таки опираясь на известные ему обстоятельства. Зачем домысливать, когда всегда можно найти интересный материал? У читателя не могло сложиться впечатления, будто где-то Паустовский не обращал внимания на допускаемые им перегибы. Все его слова казалась к месту. Ведь должны были быть те старики, юноши, девушки и он сам – как очевидец обозреваемого. И разве не могло быть того лимонного дерева и кружевницы Насти? Не хочется думать и принимать за истину, якобы Константин писал для текущих нужд советского общества, в разные периоды своеобразно тянувшегося из социализма к коммунизму. Нет, Паустовский не слагал гимны, он отражал текущий момент…

» Read more

Константин Паустовский – Рассказы 1945-53

Паустовский Корзина с еловыми шишками

Теперь, оглядываясь назад, вспоминая прошедшую войну, но не ощущая разительных перемен в обществе, старательно не замечая государства в руинах и не придавая значения предпринимаемым усилиям к восстановлению, Паустовский сосредоточился на собственных чувствах. Он мог обратиться к прошлому, вспомнить юность, либо отдаваться лицезрению природы. Но пока шёл 1945 год, и Константин сообщил о возвращающихся с фронта бойцах, едущих домой, но бывших в совершенной безвестности, к чему они вернутся. Застанут ли в живых родителей, в каком состоянии их жёны, дети, оставленное на попечение селян или горожан хозяйство. Константин настолько не заглядывал в действительность, написав рассказ “Белая радуга”. Согласно его сюжета получалось, что солдат ехал через Москву и желал встретиться с девушкой, которая его не знала. Другие рассказы за тот же год – это “Поздняя весна” и “Дождливый рассвет”. Война опять уступала место пасторальным впечатлениям.

В 1946 году Паустовский пишет рассказы “Пустая дача”, “Собрание чудес” и “Воронежское лето”. Может Константин потерялся в мире? Он больше видел себя, тогда как прочее становилось пропущенным через оторванное от обыденности мироощущение. В тот же год им написаны рассказы “Телеграмма” и “Ночь в октябре”. Действительность никак не желала восприниматься. Паустовский сам в том признавался, создавая истории о случившейся смерти и ожидании печальных последствий из-за неосмотрительности. Стремление уединиться с природой могло привести к возникновению опасности. Константин так и писал, давая представление о некоем острове, куда он забрёл, спасённый благодаря расторопности девушки, ибо остров должно было вскоре затопить.

Вплоть до 1952 года Паустовский почти не находил возможности писать малые художественные произведения. Ему хватало крупных, итак являвшихся подобием именно рассказов. Тут может у читателя возникнуть недопонимание. Однако, всё волне оказывается уместным. Всё равно Паустовский писал о том же, может быть иной раз пробуя нащупать идею, но оставлял её незавершённой. Потому и рождались отдельные рассказы, не вошедшие в циклы.

Будет правильным просто перечислить рассказы. За 1948 год – “Кордон 273″. За 1950 – “Маша”, “Во глубине России”. За 1951 – “Шиповник”, “Бег времени”. За 1952 – “Пришелец с юга”. Если только отметить рассказ “Маша”, где Константин призвал к спасению зайцев, предупреждая об опасности их истреблять.

За 1949 год написан рассказ “Равнина под снегом” – укор Паустовского Америке. Для читателя пояснялось, как трудно жить за океаном. Ежели кто и воспринимал тамошнюю жизнь раем, то точно не очевидцы, видевшие настоящее положение дел. В Америке мало платят, при этом требуя огромные суммы за оказываемые услуги. Случится заболеть – останется надеяться на благополучное самоизлечение.

В 1953 году Константин продолжил осмыслять окружающий мир. Рассказом “Секвойя” утвердил представление, что данное дерево – доживший до наших дней представитель древности, не дающий потомства, а значит является вымирающим видом. Рассказ “Приточная трава” про находку нового растения. Рассказ “Грач в троллейбусе” – повествование о насущном. Подумать только, среди людей в общественном транспорте затесался грач, но каждый думал о своём. Кому-то могло думаться и о граче тоже. В рассказе “Синева” Константин сообщил о Крыме, войне и чувствах.

Отдельно за 1953 год должен быть упомянут рассказ “Корзина с еловыми шишками”. Он про композитора Грига и встреченную им в лесу девочку. Григ всегда обещал людям сделать подарок, а девочке пообещал таковой преподнести через десять лет, когда она подрастёт. Будучи уже восемнадцати лет, девушка услышала специально сочинённое для неё произведение. Вместе с тем она знала – Грига уже нет, отблагодарить за подарок она никогда не сможет.

» Read more

Константин Паустовский – Рассказы 1944

Паустовский Рассказ о лимоне

В 1944 году Паустовский вернулся к военной теме. Теперь уже будто бы не настолько серьёзно, делая войну обязательным фоном для повествования. Минуя пафос, именуемый соцреализмом, Константин творил для современников, стараясь отдалить находящихся в тылу от передовой. Ежели где-то гремят бои, то на просторах Союза остались места, позволяющие человеку порыбачить для удовольствия. Как раз о том читатель мог узнать из рассказа “Степная гроза”.

Произведением “Нет ли у вас молока?” Паустовский дал представление об иной стороне войны – детях-сиротах. Согласно сюжета к девушке-регулировщице прибилась трёхлетняя девочка. Накормить ребёнка нечем. Осталось просить проявить сочувствие мимо проезжающих. Через житейскую шутку, призывая к сочувствию, девушка сумела убедить солдат в необходимости забрать девочку и найти для неё приют. Константин придал дополнительную окраску событиям, наделив регулировщицу материнскими чувствами. Читатель оставался в уверенности, что стоит войне закончиться, как девушка разыщет ребёнка и возьмёт над ним опеку.

С лёгким сумбуром были написаны рассказы “Стеклянные бусы”, “Бриз”, “Бабушкин сад” и “Фенино счастье”. Кто-то страдает от чехарды с бусами, кому-то мнится красота природы, а на чью-то долю пришлось ожидание прихода немцев, чего так и не случилось. Война продолжала оставаться фоном и в рассказе “Подпасок” – отец юноши воюет под Сталинградом, фронт растянулся на пятьдесят километров. Рассказ “Молитва мадам Бовэ”, опубликованный много позже написания, сообщал читателю о женщине, эвакуированной из Франции под Москву.

Разительно от прочего, вышедшего из-под пера в 1944 году, отличается “Рассказ о лимоне”. Паустовский написал если не притчу, то сказку современных ему дней, притом в манере действительно должного иметь место быть. В центре повествования лимонное дерево. Оно прежде не цвело, хотя росло продолжительное количество времени. И стоило городу оказаться под ударами немецких бомбёжек, лимон украсился цветками. Стало это дерево символом надежды, особенно оно радовало старика, нашедшего последнее упоение в любовании растением. Но повествованию не стоять вокруг хваления лимону. Главный героем становится парень Стась, влюбившийся в регулировщицу Настю. Однажды её не стало на посту. Как оказалось, рядом упала бомба, и Настя теперь в больнице в критическом состоянии. На глазах читателя обязательно наворачивается слеза, пока не становится известным – спасение в лимоне. Где же его найти? В городе лимонов нет, кроме единственного – уже растущего на дереве старика. Что делать? Пойти на злодеяние, сорвав единственный лимон с дерева? Или допустить кажущееся неизбежным? Старик поймёт и простит. Вскоре девушка пошла на поправку, а вот Стась заболел и слёг.

Паустовский обязан был добавить сказочности в сюжет. Вернее, следует говорить иначе. Константин давал зелёный свет поступкам во имя сочувствия к человеческому горю. Старик не только простит Стася, он оценит достоинство совершённого им деяния. Даже лимонное дерево отзовётся благодарностью – оно расцветёт множеством цветков и подарит много лимонов. Тогда-то читатель и понимал – отказавшись от дорогого, получаешь в ответ избыточное количество блага. Этим Константин словно давал советскому обществу надежду на лучшее будущее, когда понесённые потери воздадутся сторицей. Хочется так думать. Да и думается – как раз так и было.

Публикация “Рассказа о лимоне” пришлась на первое января 1945 года, потому, если будет угодно, его можно считать святочным. Пусть культура подобного произведения могла оказаться утраченной для советского общества, зато при остром ощущении скорого достижения победы в войне – становилась полезной. Слёзы уже не наворачивались у читателя, всё подходило к завершению.

» Read more

Константин Паустовский – Рассказы 1941-43

Паустовский Путешествие на старом верблюде

1941 год – начало Великой Отечественной войны. Требовалось писать для пробуждения в народных массах чувства осознания необходимости задействовать всевозможные резервы, чтобы отразить агрессию бронированной сплочённости солдат Третьего Рейха. Для этого не было обязательным обращаться к теме фронта. На передовой проявлять отвагу важно и без лишнего напоминания, либо сурового взгляда в спину сотрудников НКВД. А что происходило в тылу? Там свершались геройские поступки, даже людьми – причастными к тому опосредованно, в силу имевшегося единого для всех горя, в том числе и горя каждого персонально, поскольку не осталось семей, не узнавших горечь от потери родных.

Паустовский начал издалека, отправив читателя в бескрайнюю степь Казахстана рассказом “Путешествие на старом верблюде”. Там человек способен затеряться от проблем внешнего мира, может быть никогда никем извне не оказавшись потревоженным. Но война коснулась и степи. Молодые казахи шли защищать Советский Союз, не желая стать людьми второго или какого иного сорта, какими их желали сделать немцы согласно нацисткой идеологии. И казахи погибали на полях сражений. Константин взялся донести не об этом. Он представил героем рассказа старика, чей заботой являлась нужда в поиске прокорма для верблюда, тогда как остальное не представляло интереса. И вот он узнал о смерти единственного сына. Что осталось старику? Полностью отдать силы и энергию на обеспечение снабжения нуждающихся в тылу водой. Тем самым он внёс вклад в так ожидаемую советскими людьми победу над агрессором.

Рассказ “Английская бритва” – о парикмахере еврее, ставшем обязанным брить немецкого офицера. Читатель с первых строк понимал, какие думы беспокоили героя повествования. Оставалось дождаться, когда рука отвердеет и нанесёт офицеру смертельное ранение. В сходном духе писался и рассказ “Робкое сердце”, он же “Встреча”, но в нём наблюдалось больше отстранённости от необходимости пробуждать только лишь патриотические чувства. Этим рассказом Паустовский начал 1942 год.

Рассказ “Кружевница Настя” дополнил повествовательную картину о далёких от войны людях. Если Казахстан не настолько далёк, то Крайний Север отдалён значительно. И оттуда потянулись люди на передовую, пусть и разными путями. Константин показал девушку Настю, влюбившуюся в оказавшегося у них в гостях человека. Но её избранник не понимал северных традиций, тогда как стал вне своей воли мужем Насти, о чём он не мог узнать. Девушке осталось отправиться на его поиски, оказавшиеся безуспешными. Война забирала людей – погибнуть пришлось и её суженному. Важнее другое – Настя проявила умение в перевязках раненных, принеся пользу в качестве медсестры. Столь непритязательное раскрытие сюжета не несёт драматической составляющей рассказа – там есть из-за чего впасть в уныние, не соглашаясь принимать жестокости ниспосылаемой человеку судьбы.

Апофеоз отвращения к солдатам Третьего Рейха – рассказ “Белые кролики”. Паустовский показал нацистов с самой отвратительной стороны. Это были не люди, а черти, вышедшие из ада, дабы ввергнуть планету в пекло. Если они ели, то не умея насытиться. Они опорожняли желудок и ели снова. И самих себя не ценили, кровожадно отправляя обратно в ад собственных подельников, даже уличая в мелочи. Конечно, Константин создавал угодные времени произведения, вполне возможно быв пропитанным советской пропагандой. Может он и не ведал, в какое пекло попадали русские солдаты, причём не из-за зверских проказ пришедших с запада чертей.

1943 год оказался переломным в войне. Наконец-то стало ясно, Третий Рейх не сможет продвигаться и захватывать новые территории. Из агрессора он превращался в гонимого прочь. Советским солдатам осталось найти силы в исчерпанных резервах, тогда победа будет восприниматься вскоре достижимой. Потому Паустовский уже не решался возвращаться к военной теме, ежели и говоря о ней, то в менее насыщенных оттенках. Мимо читателя прошёл рассказ “Дорожные разговоры”, сменившийся рассказами “Бакенщик” (он же “На реке”) и “Снег”. Константин снова вернулся к пасторали.

» Read more

Константин Паустовский – Рассказы 1939-40

Паустовский Сивый мерин

1939 год – это год приобщения Константина к проблематике понимания значения леса для русского человека. Устойчивого общепринятого мнения не существует. Суждения разнятся от неуживчивого отношения именно русских к лесным насаждениям, о чём читатель мог узнать из произведений классика литературы Мельникова-Печерского, до точки зрения Паустовского – полностью противоположной – согласно которой русские издревле стремились оберегать лес, видя в нём средство защиты от набегов хотя бы тех же кочевников. Пока ещё Константин продолжал прорабатывать такую позицию, а из-под его пера вышли произведения “Мещёрская сторона” и рассказ “Старый чёлн”.

Но Паустовский видит, как изменилось отношение людей к лесу. В рассказе “Старый чёлн” о том и сообщается – показывается старик, обижающийся на ныне происходящее. Он сам сажал деревья, видел их рост, теперь же вынужден лицезреть безразличие к его стараниям. Он многого не просил, всего лишь озаботиться охранением насаждений от насекомых-паразитов. Не человек рубил деревья, никто не устраивал пожаров – лес чах без заботы о нём. Вот где горе старика, не способного понять, отчего в сегодняшний день у людей переменились заботы. Впрочем, зная о начавшейся в Европе войне, Паустовский должен был вложить смысл ожидания уничтожения леса по более ужасающим причинам. Пока же речь шла о гусеницах.

Другой рассказ за 1939 год – “Стекольный мастер”. В нём сообщается о ратующем за своё дело человеке. Есть у мастера мечта – отлить из хрусталя рояль. Ведь каждый желает чем-то отличиться от собратьев по ремеслу, выделиться на общем фоне. Совсем недавно таковым у Константин представлялся “Парусный мастер”.

Ещё один рассказ за тот же год – “Ручьи, где плещется форель”. Он опубликован в 1940 году под заголовком “Первый рассказ” в “Зимних рассказах”. Вместе с ним опубликован “Второй рассказ” – теперь нам известный как “Старый повар”. Вот о втором нужно сказать подробнее. Константин допустил возможность сообщить читателю эпизод из жизни Моцарта, преподнеся в виде откровения. Когда умирал старый повар, ему захотелось позвать с улицы случайного прохожего, дабы рассказать обо всём, что тяжёлым грузом лежало на совести, то есть пожелал исповедоваться. Он и дочь соглашался за того прохожего отдать. Как-то так вышло, что тем человеком оказался именно Моцарт.

Продолжая говорить о рассказах за 1940 год, сразу стоит оговориться, все далее упоминаемые произведения публиковались в 1941 году. Это и сказы о людях и животных “Жильцы старого дома”, и пастораль “Прощание с летом”, и пробуждающий меланхолию “Подарок”, где показывается радость от присутствия рядом с человеком природы. Не так важно, зелёное дерево перед тобой в период цветения или засушенный лист в пору пробирающей до озноба стужи. Главное – помнить о природе, пробуждая воспоминания, когда приходится ждать наступления тёплых дней.

В 1940 году написан также рассказ “Сивый мерин”, который служит напоминанием, что всякий писатель, стремящийся стать классиком после падения канонов сего литературного направления, должен обязательно написать про лошадь, причём отразить понимание, каким образом она воспринимает доставшийся ей в наследие мир, связавший её обязательным служением людям. В качестве ярких примеров написанного прежде – это “Холстомер” Льва Толстого и “Изумруд” Александра Куприна. Паустовский им вторил, задумавшись, как должно быть тяжело лошади, особенно на старости, отдавшей юные и молодые годы служению человеку, чтобы впоследствии заслужить чёрную неблагодарность. Хорошо, если находятся добрые хозяева, соглашающиеся скрасить остаток жизни лошади, чего обычно не случается. Прекрасно известно – ставших ненужными, лошадей пускают в расход.

» Read more

Константин Паустовский – Рассказы 1936-37

Паустовский Рассказы

В 1936 году Паустовский был настроен лирично. Его уже не тяготила необходимость прославлять путь советского государства к коммунизму. Он заработал себе имя, отчего брался за обыденные, либо исторические сюжеты. У него зарождался интерес к описанию впечатлений от им увиденного, тем возвращаясь к волновавшему его в 1912 году. Приятнее казалось описать путешествие, разобрав его на составляющие, нежели погружаться в нечто, уже не доставлявшее удовольствие.

Рассказ “Золотой линь” – один из первых, написанный в 1936 году. Читатель знакомился с историей похода на рыбалку. Дело осложнялось покосом, поскольку по приметам в данное время удить бесполезно. Зато тогда можно поговорить, хоть о пристрастии французов к поеданию лягушек, а там глядишь и будет пойманной какая-нибудь рыба. И не будь выловленным большущий линь, то и не написал бы Константин данный рассказ.

Другой рассказ “Кот Ворюга” – повествование о рыжем проказнике, всё делавшем для того, чтобы сеять вокруг беспорядок. Он мог и банку с червями выкопать, заготовленных для рыбалки, отдав на растерзание курам. Оставалось единственное – примерно наказать. А как? Самым гуманным способом! Насилие – не путь к исправлению провинившихся: гласит мудрость от Паустовского. Лучше кота накормить до отвала, дабы тот понял, почему лучше быть угодным, нежели заслуживать порку. К удивлению читателя окажется, что после наказания сей кот стал примерным охранником, ибо узнал на личном примере – насколько хорошо поступать на благо другим, ежели получаешь в благодарность сытный рацион.

Не всем котам везло на сознательных хозяев. Историю с иным смыслом Константин поведал в рассказе “Резиновая лодка”. Тамошний кот из тех же проказников. Удумал он грызть пробку резиновой лодки, покуда не довёл дело до конца. Само собой, лодка зашипела и начала сдуваться. Кот перепугался, и будучи впоследствии наказанным, явно понимал, вследствие каких причин к нему проявили столь негуманное отношение.

В рассказе “Михайловские рощи” Паустовский отразил пастораль пушкинских мест, а в рассказе “Акварельные краски” сообщил о художнике Берге. Из оставшихся малых произведений за 1936 год остаётся отметить рассказы “Последний чёрт” и “Жёлтый свет”.

Содержательнее по смыслу вышли работы за 1937 год. Прежде всего, это рассказ “Заячьи лапы”, направленный на детскую аудиторию, для которой Константин трудился уже не первый год. Ставилась задача показать – как важно соразмерять потребности и способности в мире, где всё взаимосвязано. На примере старика, решившего отблагодарить зайца за спасения из объятого пожаром леса, Константин взялся о том внятно донести. Но в рассказе присутствовала интрига. Никто не понимал, зачем старику оказывать помощь зайцу, которого проще съесть. Проблематика ситуации как раз во взаимосвязанности – старик сего зайца думал подстрелить, сам попал в опасность и, благодаря тому же зайцу, оной избежал.

Рассказ “Парусный мастер” об уходящей в прошлое профессии. Век парусников закончился, значит и парусных дел мастера не нужны. В них возникает необходимость, когда снимается исторический фильм. Как раз такая ситуация и возникла. Что хотел в оплату мастер? Всего-то указать имя в титрах. В другом рассказе – “Колотый сахар” (он же “Гостинец”) – Константин сообщил историю про карельский край. Он от тамошнего деда узнал про другого деда, что пел песни и даже услаждал слух Пушкина, ещё не зная, как скоро Александра Сергеевича убьют. Это произвело такое впечатление – уже отпевая – дед охрип и уже никогда не пел.

Рассказ “Потерянный день” – повествование о писателе-лентяе, всю жизнь мечтавшем написать произведений больше, нежели то удалось Бальзаку. Ему вполне по силам было создать никак не меньше ста восьмидесяти книг за жизнь. Помешало самое простое – отсутствие стремления к претворению желания. В рассказе “Лёнька с Малого озера” Константин дал представление о мальчике, который жадно читал привозимые книжки и мечтавшем побывать в Москве. Тема была продолжена в рассказе “Австралиец со станции Пилево”, согласно которому мальчик совершил многое, как раз то – к чему стремился. Начав работать у китайца в прачечной, он вскоре был принят на корабль и плавал по морям и океанам, порою сходя на берег, принимаясь за не менее тяжёлое ремесло – вроде рубки сахарного тростника.

Отметился Паустовский за 1937 год ещё и рассказом, противоречащим мальчишеским устремлениям, он создал повествование “Поводырь” – оно о слепом старике, что мечтал дойти до моря, но так и не сумел, умерев как раз тогда, когда люди наконец-то решились помочь осуществиться его желанию. Впервые рассказ опубликован в январском выпуске “Правды” за четвёртое января 1938 года под названием “Самолёт шёл к югу”.

» Read more

Константин Паустовский – Рассказы 1931-35

Паустовский Рассказы

Занятый написанием более крупных произведений, заслуживший славу создателя исследовательских работ “Кара-Бугаз” и “Колхида”, Паустовский с 1930 года словно обходил стороной малую художественную прозу. Если он к ней и обращался, то писал сумбурно, нагружая сторонними размышлениями и не позволяя читателю сконцентрировать внимание на определённом. Так 1931 год – это только рассказ “Снега”, он же после публиковавшийся под названиями “Пятый день” и “Московское лето”. А 1932 год – рассказ “Медные доски”, в той же мере не оставлявший у читателя чувства удовлетворения от знакомства с творчеством Константина.

О рассказе “Соранг”, написанном в 1933 году и вовсе устоялась легенда, что он был создан за полтора часа, так как среди литераторов в определённом месте возникло желание создать произведение за минимально короткое время. Паустовский взялся поведать об экспедиции Роберта Скотта на Антарктиду, погибшую в полном составе. Честно ли поступил Константин? Он написал не рассказ, а скорее подобие некоей беллетристической обработки бывших многим известных фактов, в итоге подведя читателя к понимаю существования жаркого южного ветра – соранга, будто бы возникающего раз в несколько столетий.

И всё же 1933 год – это ещё и рассказ “Тост”. В нём сообщалось о людях, всегда существовавших, верящих в важность стремления к идеалу. Об одном из таких и поведал Паустовский. Он составил повествование о капитане Шестакове, перед которым была поставлена задача добраться с посланием императора к адмиралу, для чего требовалось с боем прорваться сквозь ряды немецких миноносцев. И когда с невероятными усилиями то было осуществлено – оказалось, что император всего лишь направил благодарность адмиралу за когда-то высказанный им благоприятный его величию тост. Что сделал Шестаков, стоило ему узнать из-за чего он и его команда рисковали? Он затопил судно. Понимание описанного Константином останется для читателя спорным, зависимым от многих моментов способности принять совершённый капитаном поступок.

Продолжая повествовать о в разных оттенках понимаемом, Паустовский в 1934 году написал рассказ “Доблесть”. Теперь он сообщал о безнадёжно больном мальчике. Его самочувствие зависело от сохранения покоя от внешних раздражителей – особенно шума. Узнав об этом, население города стало предпринимать попытки не шуметь. Сознание пришло во всякий дом, и мало кто нарушал общественный запрет. Но вот разразился шторм, когда нельзя сохранять спокойствие. Потребовалось забыть о договорённостях, направив усилия на сохранение всего, а не только здоровья мальчика. Приходится отметить – порицаемое прежде, ныне воспринималось терпимее. Нужды одного уже не казались настолько важными, если нужно думать о большинстве.

1935 год – детские сюжеты в творчестве. Опубликованы рассказы “Морская прививка” и “Барсучий нос”. Ежели кто боится моря, тому следует отправляться в плавание – гласил первый из них. Во втором Константин кратко рассказал о звере, с которым ему пришлось столкнуться. Тот в своём любопытстве сунулся к горячей сковороде и обжёг нос, с недовольством отправившись его лечить одному ему известными способами. Что же, вскоре Паустовскому довелось иметь с ним знакомство вновь. Ни в чём барсук не изменился, разве только нос, ставший приметным за счёт шрама.

Впереди Константина ожидали годы, более богатые на малую художественную прозу. Впрочем, манера изложения Паустовского всё сильнее стремилась к фрагментарному восприятию им описываемого. По своей сути, последующие крупные произведения становились сборниками рассказов, поскольку Константин предпочитал писать именно так. Можно сказать, Паустовский обрёл собственный повествовательный стиль, по которому его литературные труды обычно и заслуживают характеристику неспособных придерживаться единственной беспрерывной сюжетной линии.

» Read more

Константин Паустовский – Рассказы 1912-29

Паустовский Рассказы

Литературный путь Паустовского, тогда ещё за подписью К. Балагин, начинался с рассказа “На воде” (1912), в дальнейшем получивший продолжение в произведении “Четверо” (1913). Константин описывал им увиденное. Его захватило путешествие на пароходе, он оказался в окружении красок, и не мог не высказать эмоционального впечатления. В оттенках пасторального живописания словом Паустовский сообщал на страницах киевских изданий собственные переживания. Так Константин сделал первый шаг в литературу, но только им и ограничившись, замолчав на несколько лет.

С 1922 года в периодических изданиях начинают регулярно появляться рассказы. Имея за плечами жизненный опыт, участие в журналистике, гонимый впереди ветра революций, Константин уже смело оглядывался назад, живо воссоздавая на страницах произведений отражение минувшей действительности. Уже не просто шагая, а идя уверенной поступью, Константин опубликовал рассказ “Репортёр Крыс”, сообщив о судьбе знакомого ему парня, если чего и желавшего, то трудиться, невзирая на кажущуюся в нём ненужность. И вышло так, что тот, кто казался ненужным, стал для Паустовского важной персоной, позволившей запустить будто бы угасшую десять лет назад тягу к художественному творчеству. Потому и нужно запомнить репортёра по прозванию Крыс, чьё стремление к журналистике могло быть сведено на нет, однако парень продолжал работать за идею. В зародившемся тогда социалистическом государстве каждый понимал необходимость трудиться во благо именно идеи, так как ничего другого не существовало, если ты желал хотя бы каким-нибудь образом продолжить существование.

Художественно рассказывать о судьбах людей Константин продолжил в рассказе “Этикетки для колониальных товаров”, написанном в 1924 году. Читателя ждали откровения человека, чья участь воспринималась печальной из-за грустного тона главного героя – его дочь погибла, а он продолжает жить и должен вспоминать былое. С публикацией Паустовскому пришлось подождать. В том же году, частично увидел свет рассказ “Лихорадка”, вышедший полностью в 1925 году уже под названием “Минетоза”. Читатель получил право увидеть зверства капиталистического мира, выжимающего из людей соки, дабы извлечь прибыль из рабского труда обречённых на смерть людей, благо нашёлся русский гражданин, сумевший поднять бунт и вывести рабочих из-под смертельной опасности. В пору роста самосознания советского читателя – такой сюжет казался жизненно необходимым во имя победы коммунизма.

К 1925 году можно отнести рассказ “Дочечка Броня” с подзаголовком письма из Одессы – описание реального случая, связанного с жизнью поэта Багрицкого. А вот через год Паустовский внёс в своё творчество элемент ответственности человека за им делаемое. Рассказ первоначально получил название “Пневматическая дверь”, в котором повествование строилось о происшествии, когда погиб человек, спасавший чужие жизни. Но для читателя мораль состояла в другом. Мало спасать других, важно остаться целым самому. Вследствие этого общественность обрушилась с критикой на изобретателя пневматической двери, способной отгораживать одну часть корабля от другой, в результате чего получается уберечь судно от затопления. И читатель понимал – человечество должно стремиться к сбережению людей. Да, судно должно остаться на плаву, но и про простого человека нельзя забывать. Не должно быть такого, чтобы одним жертвовать ради спасения большинства. Изобретателю ничего другого не оставалось, как усовершенствовать механизм. В последующем данный рассказ публиковался под названием “Кофейная гавань”.

В 1928 году Константин вновь написал рассказ о нуждах простого человека. Им стали записки лейтенанта Жиро, озаглавленные как “Жара”. Читателю давалось явное понимание – при большевиках о нуждах матросов всегда будут помнить, не в пример поведения западных держав по отношению к рабочим. Может возникнуть мысль, будто мнение о социалистической направленности рассказов Паустовского надуманное. Но нет, чему в подтверждение опубликованное в 1929 году произведение “Ценный груз”, оно же “Драгоценный груз”. В Англию отправлялся груз, казалось бы смешной – детские игрушки. К нему портовые грузчики проявили непочтительное отношение, не желая всерьёз воспринимать заложенный отправителями смысл, пока его им не объяснили. Не обыкновенные игрушки то были – это послание, должное разрушить мировосприятие англичан. Среди них были уменьшенные копии ребят пионеров и прочая социалистическая атрибутика, а также имитация английских королей, представленная в насмешливом над ними виде. Советский читатель не мог не порадоваться за столь умелое преображение обыденности в орудие борьбы европейского пролетариата за права. Для усиления впечатления Константин добавил в повествование историю об ирландском мальчике, чей отец восставал против англичан и бывший за то повешенным.

» Read more

Андрей Волос “Хуррамабад” (1989-2000)

Волос Хуррамабад

Людская ненависть неискоренима. Было бы из-за чего ненавидеть, как за пролитием крови дело не станет. Ярчайшее представление об этом – картина в прошедших через развал Союза советских республиках, чьё население вступило в острую конфронтацию по принципу свой-чужой. Ни в чём не уступало происходящему и ситуация в Таджикистане – особом регионе, толком самостоятельно никогда прежде не существовавшем, ставшем единым под властью коммунистической идеологии. Пусть исторические предпосылки вносили коррективы, однако приходилось считаться с действительностью – так к Узбекистану отошли близкие к персидской культуре Самарканд и Бухара. Что до таджиков, то они говорили на отличающем их от всего Союза языке – на таджикском, который скорее определяется в качестве окающего диалекта персидского. В результате народного недовольства в Таджикистане пострадать пришлось не только русским – под удар попали армяне и турки-месхетинцы.

Несмотря на этническое преобладание, таджики питали ненависть к населяющим их страну прочим народностям. Преимущественно то было связно с угнетением как раз таджиков. Волос без экивоков показывает рассуждения представителей местного населения, готовых снести преграды, лишь бы больше не терпеть власть над ними кого-то, кроме них самих. Это сразу становится очевидным, ведь в какую инстанцию Таджикистана не обратись, всюду начальником поставлен армянин. Причём нельзя отличить, чем армяне лучше бывших до того на руководящих постах турков-месхетинцев. Ненависть к русским Андрей показал на общем фоне, и их таджики убивали при вспышках недовольства действительностью. Хватало осознания присутствия чужого для Таджикистана человека, после чего рушилось всякое понимание о человечности – толпа таджиков превращалась просто в жадную до крови толпу, порой не способную понять, против кого направлена их агрессия: растерзанными могли быть и сами таджики, оказавшиеся на пути озверевших от ненависти людей.

К логическому осмыслению последствий развала Советского Союза лучше не обращаться. Достаточно осознания факта произошедшего. Иного быть не могло, поскольку одинаковые процессы происходили повсеместно. Человек всегда остаётся человеком, какой бы национальности он не был. Проще говоря, людей объединяет единственная черта – они часть животного мира, готовые бороться за ту часть территории, которую они считают своей. И пока продолжит сохраняться подобное отношение к границам – зверь останется в человеке. Это только в благоприятные годы все говорят о дружбе между народами и строят общие планы, тогда как достаточно малой трещины, чтобы картина предстала в истинном виде – на пустом месте разразится неутолимая жажда оспаривать право на собственную территорию, в том числе и опускаясь до подлинного геноцида.

Обо всём этом Андрей Волос старался рассказывать в “Хуррамабаде”. Он выбрал форму рассказов, объединённых множеством однотипных тем – такой сборник называется романом-пунктиром. Начиная от представлений предков о светлом будущем, в том числе и допуская достижение советскими людьми коммунизма, читатель будет подведён к кровавой бойне, сотрясавшей таджикские города и селения. Чтобы после описания эпизодов отсутствия человечности в поступках людей, подойти к принятию наступивших последствий. Проблема развала Союза коснулась абсолютно всех, так как последовали волны миграций, которым мало кто был рад из жителей других регионов. Но ничего не поделаешь, приходится принимать людскую ненависть, не имеющую возможности угаснуть и позволить кому-то приходить туда, где ты нечто считаешь своим собственным, и более ничьим.

Тему Волос поднял действительно важную, несмотря на предпринятые попытки к её реализации. Конечно, Андрей был обласкан на высшем уровне – получил за произведение Государственную премию Российской Федерации. Но никто так ничего и не сделал, дабы подобного проявления людской ненависти не повторилось в будущем. Неважно где, но стоит быть задетыми чувствам какой-либо нации, как снова запылают людские сердца, обезличенные яростью состоящей из них толпы.

» Read more

Повесть о Тимофее Владимирском (конец XV века)

Повесть о Тимофее Владимирском

Не знаешь, где правду искать, а где ложь, когда о народных преданиях думать начинаешь. На веру принять всё-таки, али высказать сомнение? Вот есть история про священника Тимофея из Владимира, что согрешил в пятницу – сперва отведал скоромного, а после и вовсе делом занявшись постыдным с симпатичной девицей, и не где-то, а прямо в церкви. Убоялся тот Тимофей наказания от мирян, либо Всевышнего. Бросил всё у него бывшее, облачившись воином. Кинулся искать спасение в землях татарских, осев возле Казани. Принял он там веру сарацинскую, обзавёлся жёнами и на службу к хану тамошнему подался. Жесток стался Тимофей, особенно к пленным русским. Сопровождал он их, когда то требовалось. И всё-таки щемило в груди у Тимофея, раз он песни пел на родном языке об оставленном им доме. И случилась ему возможность вернуться обратно, чему боязнь быть наказанным мешала.

Так почему такое сказание приводится? Да, заслужил Тимофей прощение, поскольку в сюжете так сказывается. Сам митрополит уговаривал государя проявить к нему снисхождение. Было достаточно одного желания, тогда как проступки и грехи переставали иметь значение. Горько рыдал Тимофей, упрашивая за себя посланца. И посланец тот не забыл Тимофея, из плена для того быв освобождённым. И снова возникает недопонимание, всё чаще связанное с несогласованностью приводимого рассказа. Сам факт побега из плена, при каких бы то ни было обстоятельствах – порицаемый на Руси поступок, за который бежавшему грозило ещё более суровое наказание, причём от своих же соотечественников. Но оставим всякие подробности, как не стоит думать и о моральном падении Тимофея, ведшего беспутную жизнь, дабы ближе к старости загоревать о содеянном и искать за грехи спасение у лиц в государстве важность имеющих.

Горько переживал Тимофей за утраченное. Стенал и не успокаивался он. А когда попало к нему в руки послание с прощением, то радость превысила оставшиеся для её выражения силы душевные, вследствие чего скончался Тимофей, не сумев сдержать удары, сердце ему разорвавшие. Так погиб в сказании грешный человек, осознавший проступки и получивший земное спасение. Почему же теперь приходилось внимать свершившемуся? Ответ сокрыт в судьбе пленника, искавшем для Тимофея прощения, ибо к нему следует присмотреться внимательнее.

История не имеет единого трактования. Каждое событие обязательно должно рассматриваться с двух точек зрения, либо больше – смотря сколько к нему причастно заинтересованных лиц. Известно следующее, обнаружены останки человека, с коих сняты ценные вещи, взят и конь, с чьей помощью посланник добрался до земель родной страны. Он совершил нарушение уставов русских, бежав из плена – ему требовалось найти оправдание своим поступкам. Таким образом родилось в его устах предание о священнике Тимофее, с чьим подобием беглец должен был обязательно встречаться у татар, так как не станет открытием сообщение, будто русские брезговали услужением властителям басурманским. Но всё могло быть и более обыденно – убив надзирателя, группа беглецов сумела избежать дальнейшего пребывания в плену, об остальном же разнесла народная молва, на свой лад трактовавшая былое.

Повесть о Тимофее Владимирском несла раскрытие обстоятельств, практически никогда не упоминаемых в летописях. Литература древней Руси бедна образчиками описания судеб людей, вынужденных жить вне пределов русских княжеств. Потому данное сказание, к каким бы оно не побуждало суждениям, ценится прежде всего за упоминание русского человека вне Руси, добровольно согласившегося жить вдали от родного дома, без православной религии и не проявляя к этому никакого сочувствия на протяжении длительного промежутка времени.

» Read more

1 2 3 4 5 56