Category Archives: Беллетристика

Алексей Макушинский “Пароход в Аргентину” (2013)

Макушинский Пароход в Аргентину

Стоит ли за крушением собственных надежд искать крушение надежд других людей? Распад Советского Союза такое же судьбоносное событие для главного героя произведения Алексея Макушинского, как падение Российский Империи для последующей жизни желаемого им быть понятым эмигранта канувших в прошлое лет. Обстоятельства сложились против, обратив в ничто устремления прежних поколений людей. Ради чего жили и боролись, чему на уровне государств противились и препятствовали, то в один момент перестало иметь значение. Теперь предстоит другое существование, наполненное сожалением о навсегда утраченных реалиях. Но что такое эмиграция в девяностые и нулевые годы по сравнению с эмиграцией после двадцатых и вплоть до текущей даты? Почти ничего, если бы не желание разобраться, как получается жить без породившей тебя страны, теперь исчезнувшей, омрачившей бытие осознанием утраты Родины.

Но поменялась ли жизнь в действительности? Начало и конец XX века имеют мало отличий. Были и будут не желающие жить в текущих условиях, предпочитающие пробуждать воспоминания. Российская Империя противилась преобразующим её реформам, тем же озадачивался Советский Союз. В равной степени государство притесняло население, не желая осуществления перелома устоявшегося мгновения. Тем же будет заниматься любая страна, стоит взволноваться её гражданам. Это естественный процесс, согласно которому всякий организм на планете стремится к выживанию, самостоятельная ли он единица или часть объединения.

Макушинский не рассматривает вышеозначенное. Случившегося не исправить, лучше обратить взор на опыт других людей, прошедших схожий с твоим путь. Главный герой произведения “Пароход в Аргентину” возьмётся разобраться с жизнью заинтересовавшего его человека. Им стал французский архитектор Воско, некогда носивший фамилию Воскобойников. Его проекты успешно реализовывались. Однажды он получил предложение построить небоскрёб в Аргентине, куда и отправится на десять лет, так и не возведя изначально планируемое. Почему? О том пусть размышляет непосредственно Алексей.

Не только пребывание в Аргентине интересует автора. Макушинский начинает разбираться с Воско задолго до его путешествия в Южную Америку. На страницах произведения оживает белогвардейское движение, отступление Юденича от Петрограда, пребывание в Прибалтике, наконец появляется Франция, где у эмигранта во владении оказывает замок в Нормандии. Будет ещё война, страшнее предыдущей. И архитектор обязательно понадобится для восстановления строений из руин. Неведомым образом разговор дойдёт до трагедии на Олимпийских играх в Мюнхене.

Утрата Родины не означает её уничтожения. Для кого-то Россия останется такой же Родиной, воплощением всех прежних устремлений. Такая Родина наполнена такими же людьми, какие населяли страну прежде. У них внутри точно такой же эмоциональный фон, какой присущ эмигрантам. И эмигрант пишет точно таким же образом, как это делали сто и двести лет назад в Российской Империи, как всегда писали в Советском Союзе и продолжают писать в России рубежа со второго на третье тысячелетие. Родина осталась, только этого не могут понять люди, не имеющие желания осознавать сию данность. Произведение Макушинского это вполне подтверждает.

Есть существенная оговорка, касающаяся особенности повествования всех связанных с Россией народов. Они стремятся превратить художественную литературу в поиск некоего скрытого смысла необходимости человеческого существования. Тогда как требуется сообщить в меру увлекательный сюжет, чем озабочены беллетристы остального мира. Потому и не отличима мысль Алексея от русскоязычных авторов, поныне продолжающих пытаться разобраться просто из желания пытаться разбираться. Редко такой текст получается удобным для чтения, не получился он приятным для глаза и у Макушинского. Ничего не поделаешь: особенность мировоззрения нации.

» Read more

Чарльз Вильямс “Как по лезвию” (1953)

Вильямс Как по лезвию

В маленьких американских городах случается всякое. Порою их посещают люди печальной судьбы. Тогда спокойная жизнь наполняется событиями. Как-то в один из таких городков приехал главный герой произведения “Как по лезвию”, устроившись в контору по продаже автомобилей. Не имея за душой ничего, кроме преступных замыслов, он задумает поджечь ветхий склад и ограбить банк, чтобы уехать в Южную Америку, более не испытывая нужды. Но ничего просто так не случается – за всё полагается отвечать, если не по строгости закона, то в угоду чей-то заинтересованности. Коварство ведь проявляется по всякому, в том числе и ради необходимости воздать по заслугам.

Главный герой хамоват. Он целует девушек, если того желает. Без стеснения их зажимает. Может избить неугодного. Не способный на совершение благих поступков, он старается не придавать совершаемым им действиям огласки. Являясь человеком новым, он старается не подпадать под подозрением полиции. Однако, задуманное ограбление банка не станет для него выгодным делом. Жизнь всегда преподносит сюрпризы. Начальник конторы болен сердцем, осознаёт близкий конец, потому ищет кому передать бизнес. Лучше человека, нежели главный герой, не найти. Но банк-то уже ограблен, значит наступила пора испытывать муки совести, сожалея о скоропалительном воплощении теперь бесполезного.

Находясь под постоянным подозрением, не знаешь, кого следует остерегаться. Лишённый способности свободно передвигаться, главный герой становится жертвой происков других злонамеренных людей, желающих выгоду сугубо для себя. Приходится менять планы, подстраиваясь под налагаемые на тебя требования. Желая любить молодую и красивую, окажешься вынужден вступить в брак с женщиной в возрасте и противной присущими ей помыслами. Может придётся убить какого-либо человека, опасаясь его длинного языка. А может судьба преподнесёт подарок в виде места директора банка, который некогда и был ограблен. Знать бы заранее о предстоящих испытаниях, так жить мог спокойно, ибо всё в конечном итоге само пришло в руки.

Необходимо нагрузить действие моралью. Вильямс часто к этому прибегает. Её суть в достижении главным героем желаемого результата, но при условии, что достигнутое обратится в пыль, стоит общественности узнать о совершённых им проступках. В США это делается просто, становясь причиной душевных терзаний. Имея нужное для райского существования, знаешь о готовых открыться дверях ада. Стоит определённому человеку умереть, как заготовленное им письмо для властей достигнет адресата. От воздаяния никуда не деться, как не ходи по лезвию, избежать последствий не удастся.

Говорить о симпатичности главного героя не приходится. Он вызывает отторжение с первых страниц, неизменно усиливая сие чувство до завершающей главы. Читателю может быть обидно, что такому герою вообще позволяется ощутить краткий миг победы, какими бы последствиями тот не грозил. Совершавшему противоправные действия, забывшему об уважении чужого человеческого достоинства, нельзя было давать даже малого ощущения достигнутого. Пусть он окажется в ожидании электрического стула, но жить он будет в роскошных условиях и при грамотном подходе всегда найдёт способ избежать наказания. Только Вильямс твёрдо уверен – уйти от американской исполнительной системы наказаний никому не дано. И стараться не стоит, должного произойти никак не избежать.

У каждого действующего лица имелся собственный секрет, бережно хранимый от других. Главный герой не хуже и не лучше прочих, но именно от его лица велось повествование. Потому ему приходится осознавать совершённые прегрешения, а не другим. Рассказать историю допустимо от каждого из них, неизменно находя схожие черты в поведении.

» Read more

Светлана Алексиевич “Время секонд хэнд” (2013)

Алексиевич Время секонд хэнд

Бойтесь, Сталин грядёт! Его нет среди нас, но его время придёт! Кто не верит в Сталина возрождение опять, тому лучше труды Светланы Алексиевич не читать. Только так, и никак иначе. Читателю представлен ряд портретов, дабы сказать: всё это было, всё это происходит сейчас, а значит не так далёк тридцать седьмой год – роковой год внутрипартийных чисток. Но повторение истории показывается однобоко, вне связи с внешними процессами. Жизнь прежних поколений тесно переплелась с реалиями советского государства, другой ей никогда не быть. О том следует вспоминать с болью, а может постараться забыть, как о том не будут иметь представления наши потомки. Просто когда-то, давным-давно, когда люди имели светлую мечту скинуть иго капитализма, они оказались зажаты между серпом и молотом, чтобы после очередной борьбы встать под пяту того же капитализма, и уже не сопротивляться, с ужасом припоминать былое, представляя его будто бы происходящим в нынешние дни и при тех же условиях с одним исключением: теперь капитализм пестуется, былая борьба с ним осуждается.

Алексиевич не знала мрачных страниц прошлого, пока они не стали ей известны. Она жила в спокойной действительности, не думая менять мировоззрение, с азартом пошла бы штурмовать Зимний и во всём поддерживала Ленина. Но вот Горбачёв, вот Ельцин, вот гласность, вот история превратилась в кровавый эпизод XX века, должный омрачиться не менее кровавым эпизодом России девяностых годов, вот манящий капитализм, превративший страну в подобие продукта жизнедеятельности, вот люди, вынужденные жить в новых для них условиях, вот молодёжь поднимает голову, мечтая о величии советских устремлений и желая возродить такое, чему лучше отказать в праве на существование, вот появился аналог Комсомола – “Наши”, вот у президента в руках абсолютная власть, словно он генсек, вот время “Секонд хэнд”, бывшее в употреблении прежде, чтобы быть востребованным ещё раз.

Начинается повествование Светланы с описания русского характера, прекрасно показанного в сказках. Представители народа лежат на печи или сидят у пруда, надеясь на пустом месте обрести им недоступное. Появится щука – хорошо, дадут возможность вершить судьбами – на лучшее и не надеялись. Страна наполнена обломовыми, которых не подвинешь с дивана. Разве должен подобный народ получать желаемое? Он не имеет на то никаких оснований. Пусть за него скинули власть Советов, забыв сказать, чем капиталистическое будущее лучше социалистического. Если оборонные предприятия делали ракеты, отныне они переквалифицировались на стиральные машины. Если нефть позволяла чувствовать особое положение в мире, теперь она позволяет менять достояние недр Родины на ширпотреб иностранного производства. Крах казался неизбежным: случился августовский путч, власть перешла к ГКЧП. И стать стране передовым государством при изменённых обстоятельствах, да у капитализма иное мнение на сей счёт.

Был ли советский народ единым? Развал СССР показал, какие братские отношения связывали населявших его людей. Вспыхнули никогда не остывавшие противоречия. Резня следовала за резнёй. Нужен ли был подобный вариант развития событий? Разве могло наступить социальное равенство среди людей, не желающих отказываться от разделения на национальности? Былое повторилось опять, возвращая всё на круги своя. После, в завтрашнем дне, обратное объединение обязательно произойдёт, как и повторное разделение. Это не следует объяснять, такова сущность человека – быть недовольным делами отцов.

Отдельной линией Алексиевич размышляет о самоубийстве маршала Сергея Ахромеева, отказавшегося жить в стране утраченных идеалов. Он видел Горбачёва, улыбавшегося Западу, он с трудом осознавал делаемые им уступки западным державам, он знал, что страна становится на колени в непонятной мольбе, она превращается в сырьевой придаток и обязательно станет полигоном для испытания лекарственных препаратов на населении. Проще оказалось наложить на себя руки, нежели видеть неизбежное.

Что говорить о России, логику жителей которой нельзя понять. Их уничтожают, они же радуются. Уничтожал Сталин, носили его на руках. Уничтожал Горбачёв, радовались переменам. Уничтожал Ельцин, иного не желали. Будут уничтожать и дальше, пока не уничтожат. Почему? Этого не понять. Русский народ чего-то ждёт, не понимая чего. Он терпит над собой эксперименты новых правителей, во всём им потворствуя. В следующий раз всё подвергнется изменениям, и им каждый житель страны окажется рад. Существенного преобразования не происходит. Как жила Россия устремлением в будущее, так и продолжает жить, не собираясь меняться прямо сейчас, откладывая на потом, не получая в итоге ожидаемого, терпя.

Сплошной негатив, без какого-либо позитива. Всё плохо настолько, что начинаешь сомневаться с словах Алексиевич. И твёрдо в этом убеждаешься, стоило появиться на страницах истории о таджике, проведшем холодную ночь в приёмном покое больницы. К нему ни разу не подошёл доктор. Думается, Светлана не желает видеть действительность в радужных оттенках. Как такое может быть, если за время повествования она во всём сомневалась, не умея найти лучшего решения для преодоления человеческой неустроенности? Как не желай лучшей жизни, оной добиться не сумеешь. Любое сделанное тобой благо станет бременем для твоих детей. Остаётся жить так, как есть. Но и тогда останутся недовольные, желающие жить лучше, тем причиняя страдания абсолютно всем.

» Read more

Чарльз Вильямс “Риф Скорпиона” (1955)

Вильямс Риф Скорпиона

Можно ли написанному верить? Чарльз Вильямс представил вниманию читателя историю, в которой всё может быть вымыслом. Доверчивый человек поверит рассказанному, склонный анализировать – усомнится. На руках есть лишь дневник, его содержание будто объясняет, почему в море оказалась яхта без экипажа. Для убедительности оставлен чемодан с почти сотней тысяч долларов. Но стоит ли согласиться с предложенной на страницах версией? Каждый читатель сам определится с ответом на данный вопрос.

Вильямс сказывает так, словно красивая девушка попросила парня достать со дна озера ружьё, проверив тем его способности. Выдержавший проверку, он станет свидетелем избиения этой женщины, после узнав обстоятельства травли её семьи. Впрочем, он так до конца никогда и не узнает всех обстоятельств, поскольку происходящее не всегда поддаётся логическому объяснению. Ясно одно, нужно раздобыть яхту и отправиться на поиски самолёта, разбившегося вблизи рифа Скорпиона. На борту того самолёта перевозилась партия бриллиантов.

Интерес к самолёту испытывают работники некой организации, старающиеся выбить из девушки его местонахождение. О том ей просто был обязан сообщить её муж, вернувшийся домой, прятавшийся и в итоге лишившийся жизни. В кругу сих проблем предстоит разбираться тому самому парню, достававшему со дня ружьё. Он обязался помочь девушке. Но как это сделать, если он находится под постоянной слежкой?

Дочитав до конца, читатель обязательно задумается, был ли парень в действительности? Уж не выдумка ли вся приведённая в дневнике история? Муж девушки вполне мог остаться живым, выйти на яхте в море и сочинить всё, что угодно, только бы отвести от себя любые подозрения, растворившись едва ли не в бездне, погрузившись на дно в отчаянном желании забыться. Правду выяснить так и не получится, так как её установить не представляется возможным.

Капитан корабля, нашедшего яхту, сделает правильные выводы касательно содержания дневника. Он не удивится ещё тёплому чайнику, как не задумается об оставшемся чемодане с деньгами. Он посмотрит на ситуацию шире. Стоит ему вернуться на берег, сообщить властям о происшествии, как газеты переполнятся от заголовков про пропавших в море людей.

Более того, газеты получат эксклюзив в виде рукописной работы, упоминающей о важных происшествиях, проверить истинность которых не сильно затруднительно. Можно обыскать дом девушки, отыскать труп человека на стоянке для яхт, провести поисковую операцию в море, а то и отправиться на поиски самолёта, в недрах коего могут продолжать храниться драгоценные камни. Чем больше будет найдено совпадений, тем скорее содержание дневника признают подлинным.

“Риф Скорпиона” не распространяется о дальнейшей судьбе действующих лиц произведения. Они пропали, воспоминанием о них служит дневник. Так верит ли читатель написанному или наконец-то задумался о необходимости подвергать сомнению всякое слово? Вильямс заставляет поверить, что другого наглядного доказательства не требуется. Он предельно ясно объяснил сложность понимания письменных источников, могущих быть подлинными в деталях, но в человеческих поступках однозначных разъяснений дать не способные.

Кроме того, не обязательно, чтобы обозначенные на страницах люди были теми, кем они представлены. Как знать, являющиеся в тексте злодеями, могли иметь благие побуждения, а показанные с положительной стороны – воплощать всё негативное. Это проверить так же не получится. Причина того понятна без лишних объяснений, ведь о произошедшем сумел рассказать один человек, тогда как прочие действующие лица к моменту его исповеди были убиты или умерли при прочих обстоятельствах. Вполне головоломка, если читатель решится задуматься о прочитанном.

» Read more

Захар Прилепин “Обитель” (2014)

Прилепин Обитель

Плутовским романам никогда не умереть, особенно в условиях российской действительности. Желание равной жизни для всех приводит к тому, что некоторые неизбежно оказываются равнее. Но не только российская действительность этим грешит. Почти всякое произведение человеческой мысли – стремление показать возможность неосуществимого в обыденной жизни. Берётся непритязательный персонаж, гиперболизируется и становится участником определённых событий, которые чаще всего преодолевает за счёт дарованных ему писателем способностей. Не приложи к его судьбе руку творец ещё одного придуманного мира, ничего бы из такого персонажа не вышло.

Захар Прилепин взял суровое время, снова показывая читателю существование в человеке скрытого желания унижать себе подобных. Описывать ужасы советских лагерей лишний раз не стоит, всем прекрасно известно, до каких зверств доходило. У Прилепина каждого оступившегося обязательно ждёт воздаяние, так как не власть решала, издеваться над людьми или нет. Зверские мысли приходили непосредственно на месте, где всякий начальник мнил из себя создание, наделённое истиной в последней инстанции. В такой среде требовалось показать человека извне, попавшего под растерзание без излишне отягощающих причин.

Главный герой “Обители” всё же преступник. Он убил отца. Это отличает его от прочих сидельцев. Его можно назвать “чистой доской”, подготовленной провидением для принятия испытаний. Не из простых побуждений местом действия выбраны Соловки, намоленная веками земля, вместившая ушедшие от мирской суеты души. О Боге придётся забыть, неизменно думая о божественном промысле. Теперь на островах оказались люди различных конфессий, помнившие и забывшие религиозные предпочтения, одинаково не желающие задумываться о необходимости укреплять веру с помощью данной свыше возможности доказать преданность Высшему существу.

Прилепин решил, что человеческая жестокость – людская блажь. Если необходимо доказывать превосходство – это делается по личному на то усмотрению. Не дьявол точит сердце, внушая злые намерения, сам человек возрождает первобытные инстинкты, утверждаясь во мнении о необходимости причинять боль, ибо ему того всего лишь захотелось. Истинно блажь, поскольку провозгласи анархию в обществе, как человечество займётся самоистреблением. Но на Соловках имелась охрана и заключённые, и если кто выходил за рамки дозволенного – делал он то без согласования с вышестоящим начальством.

Оговорив общее представление о произведении, необходимо подойти к нему с рациональной точки зрении. “Обитель” – это локация из прошлого, вместившая на страницы всё то, что некогда могло происходить. Читатель участвует в обзорной экскурсии, вникает в работу каждого, постоянно слушает разговоры действующих лиц. Любое должное произойти событие – обязательно происходит. В этом помогает свободная от предрассудков личность главного героя, на основе которой Прилепин получил возможность показать Соловки глазами заключённого, а после едва ли не ответственного лица по особым поручениям при самом главном местном начальнике. Когда действие подойдёт к концу, обретённое высокое положение позволит лучше понять происходившие прежде зверства, наказать за которые могут и главного героя, каким бы светлым в душе он не продолжал оставаться.

Возвращаясь к высказыванию о плутовском романе, нужно пояснить. Человек из ниоткуда, оказавшийся не там, должный быть угнетаемым и в конце концов убитым, на страницах “Обители” живёт довольно сытой жизнью, пусть и периодически испытывая затруднения. Он всякий раз нежится, тогда как ему не ломают костей, не разрезают его плоть и не разделяют тело на части, как поступают с прочими персонажами. Вместо увечья, главного героя ждёт лазарет и продолжительное существование, что входит в диссонанс с общим представлением о должном быть. Где же жестокость, возведённая в абсолют? Почему в “Обители” Прилепин рассказал о крупинке сахара, оказавшейся вне кипятка, в который угодило всё содержимое ложки? Вся ложка оказалась в кипятке, но не главный герой.

» Read more

Максим Горький “Жизнь Клима Самгина. Книга I” (1927)

Горький Жизнь Клима Самгина

В жизни всегда существует минимум две точки зрения, но большинство людей считает, что их мнение должно быть определяющим для всех. Но! Если есть Бог, значит его может и не быть. Если есть царь, то кому-то его правление покажется благом, другие же воспримут его посланцем из ада. Так во всём, чего бы не коснулось представление человека. Многое зависит от полученного воспитания. Горький всё сделал, чтобы герой его эпопеи – Клим Самгин – с малых лет воспринимал действительность под социалистическим уклоном мировоззрения. И быть тому так, ибо возводил Максим на его пути преграды, выраженные через онанизм представленного читателю лица и проституирование на его интересах прочих участников повествования.

Горький начинает издалека. Сперва главному герою следует родиться, потом получить имя: желательно необычное. Пусть именем станет Клим (от латинского Климент – кроткий, мягкий). Главный герой действительно предстанет перед читателем в качестве податливого материала. Всякий, встреченный им на пути, будет из него лепить то, что угодно лично ему. Отец навяжет представления о Боге, как об извращении понятия Народ. Мать проявит заботу о благочестии, заплатив для достижения требуемого результата девушке, которая будет с её сыном спать. Друзья и знакомые не откажутся от возможности на него воздействовать. Даже измены матери сын станет покрывать, будто не понимая, чем она при нём занималась, ничего не стесняясь и не опасаясь.

Действующие лица отличаются обилием произносимых слов. Впрочем, произносимые ими слова не имеют никакого значения, не несут смысловой нагрузки, будто между делом, словно так и должно быть. Перед читателем без спешки пройдёт юность, а следом школьные годы главного героя. Клим не вынесет полезного опыта из прошлого, оставаясь тем же самым податливым материалом в чужих руках. В думах над онанизмом и постельными утехами с девушкой проходит едва ли не четверть всех представленных на страницах событий.

Читателю может показаться, что Горький взялся подражать Ромену Роллану, автору эпопеи “Жан-Кристоф”. Но язык Роллана не столь путанный, события взаимосвязанные и открывают для читателя многогранность представленного человека. “Жизнь Клима Самгина” разительно отличается, поскольку Максим больше значения придавал происходящему вокруг героя, нежели – непосредственно с ним. Нет и желанных сорока лет, выстроенных в хронологическом порядке, относительно происходивших перемен в обществе. Всё находится в подвешенном состоянии, пока не случится Ходынская давка, произошедшая сразу после коронования Николая II. Тем царь проявил неуважение к народу, так как после отправился на бал, а не объявил траур.

Ещё до Ходынки главный герой задумается, отчего люди живут пустой жизнью. Оную и показывал читателю Горький, не жалея для того слов. И вдруг, из пустоты, появится запрещённая литература, проснётся страсть к её чтению. Царь истинно окажется кровавым, его правление – противным народу явлением. Уже не остановится Максим от впечатлений, много рассказывая о последствиях давки и о свидетельствах очевидцев. Случившее бы забыть, не раздувая пожар из раболепия народа. Кто же знал, какой катастрофе суждено произойти, сколько крови ещё прольётся. Может не понимали социалисты, сколько смертей произойдёт? Горький писал не “Мать”, он писал “Жизнь Клима Самгина”, зная о случившемся, но всё-таки не зная, какая трагедия случится через следующие десять лет после издания первой книги.

Народное должно принадлежать народу. Плохо оно лежит или хорошо – только народу. Или для какой цели показан на последних страницах китайский посол, прикарманивший дорогостоящий изумруд, не обратив внимания, что открыто похитил чужое достояние?

» Read more

Чарльз Вильямс “Солидный куш” (1956)

Вильямс Солидный куш

Часто надежды идут прахом. Перспективы оказываются лишёнными возможности их реализовать. Герой Чарльза Вильямса был успешным игроком в американский футбол, пока не попал в аварию. Пьяный лихач подрезал его автомобиль. Теперь на спортивной карьере поставлен крест. Забыть бы об этом, дабы найти другой интерес в жизни. Но всё случится так, что окажется – он стал жертвой обстоятельств. Лихач желал его смерти. Но почему? Читателю предстоит в этом разобраться.

Чарльз сводит события без оправдания их реалистичности. На голову главного героя сваливается неприятность в виде страхового агента, ставшего частным детективом. Тот разобрался в обстоятельствах происшествия. И он теперь знает, как заработать солидный куш. Зачем-то он вышел на пострадавшего, решив предложить ему сотрудничество. Но зачем? Лихач умер сразу после столкновения. Более ничего главному герою неизвестно. Похоже, придётся разбираться дальше самостоятельно, так как детектива вскоре убивают.

Всякое случается. Бывает, человека по ошибке принимают за другого. Может так случилось и теперь? То уже не имеет значения. Есть основание полагать виновной в убийстве лихача его жену, чью измену он обнаружил. Перед главным героем возникает новая задача – добиться откупных, скрыв ставшее ему известным от полиции. Так действие произведения переходит в стадию мало похожих на правду событий, чтобы воздать каждому действующему лицу сполна.

Назидательная функция писателя воплотится на последней странице. Чарльз Вильямс разрешит ситуацию, предоставив куш более его заслуживающему человеку. Только тот ему не будет рад. Хорошо иметь деньги, но без ограничивающего права на их владение. И без понимания, что в любой момент может постигнуть кара в виде тюремного заключения, а то и электрического стула. Пусть человек изначально выглядит жертвой, он всё равно не должен забывать о необходимости быть законопослушным гражданином.

Происходящее излишне легко становится ясным. Главному герою сразу везёт. Он с первого раза находит убийц, легко входит с ними в контакт, обманывает их и без затруднений начинает шантажировать. Убийцы, в свою очередь, ещё легче противодействуют ему. Игра в кошки-мышки приводит к обоюдному поражению. В иных моментах Чарльз перенасытил действие сексуальными сценами, написанными совсем не к месту. Понятно, читатель в пятидесятых годах ценил откровенность подобного рода, уже за то предпочитая интригующие отношения, ставя их на один уровень с нуаром, если не получалось совместить.

Когда читатель узнает подробности содержания произведения, поймёт смысл постигшей действующих лиц судьбы, станет ли он делать выводы? А можно ли придти к определённому мнению, ознакомившись с историей, действие которой касалось лишь мрачных сторон человеческой жизни? Разбираясь с проблемами других людей, человек вынужден им уподобиться, тем желая хотя бы в чём-то урвать куш, либо рискнуть всем, сорвав куш много больше. Как бы не повернулось дело, дальше предстоит жить в страхе. Так не лучше ли влачить скромное существование?

Не о благородных порывах рассказывает Вильямс. Он показывает, как легко обманывать людей. Человека не трудно обвести вокруг пальца. Не так много в жизни вариантов, чтобы в них запутаться. Чаще поступками движет незначительное количество чувств, часть из которых Чарльз отразил на страницах произведения. Сперва главным героем руководило желание узнать правду, потом он захотел заработать на этом, а после горько сожалел, осознав тщетность всего. Любая радость нивелируется осознанием неизбежного.

Не случись описанного Вильямсом, произошло бы другое. Не главный герой “Солидного куша”, так персонаж из иного произведения обязан был столкнуться со схожей ситуацией.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1925 (январь-февраль)

Булгаков Том II

В 1925 году Булгаков продолжил плодотворное сотрудничество с “Гудком”. И опять плодотворность оказывалась сомнительной полезности. В иной раз кажется, будто Михаил уже не знал, откуда ему брать материал. “Целитель”, “Аптека”, “Заколдованное место”, “Коллекция гнилых фактов”, “Удачные и неудачные роды”, “Залог любви”, “Чертовщина”, “Мадмазель Жанна”: фельетоны для исследователей творчества и для самых горячих поклонников писателя.

Лучше всего получалось писать на злобу дня. Без бумажки на тот свет не пустят, но и с нею не пустят, если она без круглой печати. Ранее о мытарствах без сего важного элемента Михаил не говорил, теперь же настало время. Всякому документу полагается своя “Круглая печать”. Нет её? Ищите того, у кого она есть.

Вот и печать на бумажке, давайте уже молоко, положенное по коллективному договору. Ну хотя бы дайте резиновые сапоги. А сапог резиновых нет. Их зимой выдавать будут. Сейчас же принимайте валенки. Какая “Гениальная личность” до такого додумалась? Ладно бы, одна была сия личность на страну. Так нет же. В каждой конторе по такой личности сидит. Где тут не станешь писать на злобу дня? Отчего же ничего не меняется, словно на смену Империи пришла такая же Империя, и после пришла такая же Империя, словно всё осталось согласно прежде кем-то заведённым порядкам.

Спросишь кого: почему подобное безобразие происходит? Понятен ответ и без того: “Они хочуть свою образованность показать”. Каким именно образом? Наговорят людям множество непонятных слов, значение которых сами объяснить не в состоянии. Запутаются в терминах, зато выглядят умными. А как до дела дойдёт, то все учёные слова рассыпаются перед обыденностью, не имея способности стать понятными непосредственно при их исполнении. Коснись ораторов-умников, так они кроме умения говорить, ничего не умеют. Умели бы, на доступном всем примере давно доказали бы.

Читателю Булгакова полагается отдохнуть, ознакомившись с “Приключениями стенгазеты”. Жил-был информационный листок, многажды его использовали, снова он служил агитационным материалом, испытывая жизнь на прочность. Его марали, рисовали карикатуры, использовали обидным образом. Но предназначался он для высокой цели – для выпуска периодической стенгазеты. Благая цель в России всегда понималась со странностью. Всякое начинание вскоре заканчивалось аховым результатом. Потому не быть информационному листку стенгазетой, ибо не хотят оную вести непосредственные исполнители, мотивированные лишь указанием начальства. Мотивировать, как известно, другим следует.

Закрыть февраль Михаил решил фельетоном-сновидением “Кондуктор и член императорской фамилии”. Чего только не привидится человеку в ночном отдыхе от дневной суеты. Император может присниться, вся его фамилия и министры его. И будет он с тобою лично беседовать, ругая за прегрешения пришедшей ему на смену советской власти. Останется в холодном поту проснуться, тем избежав расправы от разгневанного правителя.

Произведение “Богема” по размеру не подошло “Гудку”, поэтому Булгаков опубликовал его в “Красной ниве”. Он рассказал будто о себе, на что поныне указывают исследователи его жизни. Представленный читателю литератор желал бежать из России, для чего написал пьесу о туземцам (не “Багровый остров” ли?), заработав этим деньги на дорогу. И быть литератору жителем заграничных стран, не встреть на пути он бдительных служителей страны Советов, заподозривших неладное. Пришлось литератору, как то додумывает читатель, обосноваться в Москве – в среде тамошней интеллигенции. И ведь правдоподобно рассказано, пусть и с вольными допущениями, поскольку пьесы о туземцах у самого Булгакова тогда не было, как не имел он её и в 1925 году, располагая лишь повестью.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1924 (ноябрь-декабрь)

Булгаков Том II

Мы за самоуправство на море ответим самоуправством на железной дороге: скажет кассир моряку. А мы за самоуправство на море и на железной дороге воздадим по заслугам в прессе, написав об этом: должен был говорить Булгаков. И не только говорил, а именно воздавал. Но о себе ему писать в “Гудке” особо не давали. О ком же писать тогда? Вот и пиши о самоуправстве кассиров на железной дороге. Если просят, отчего бы не написать: решал Михаил. Пусть ничего подобного не случалось, зато смешно читателю будет. Пусть хоть кто-то ответит за хоть чьё-то самоуправство. Не одним морякам доставались места буквально в туалете, так давайте разберёмся в причинах этого. Думается, фельетон “Война воды с железом” следует считать весьма правдивым.

В чём же беда советского общества? Почему оно такое озлобленное? Зачем воздавать, коли следует жить дружно? Может то от малой грамотности? Дать бы людям образование. Государство старается. Но как оно старается? Разве нужно о “Банных делах” напоминать? Данное поручение устранить безграмотность, выполняется теми же безграмотными методами. Не так разве? Возьмём за основу фельетон “Банан и Сидараф”.

Существуют двухмесячные курсы. Пройдя оные, выпускники становились образованными людьми. Они, как бы, научились писать и читать. Они, как бы, знают основы основных наук. Они, как бы, политически подкованы. Но спроси их через следующие два месяца, заставь снова сдать экзамен: сдадут ли? А они его вообще могли сдать изначально, спрашивай с них, как полагается? Булгаков в том сомневается. Лучше продлить курсы, давать больше материала, уделять внимание каждому. Да кто этим будет заниматься? Михаил не говорит про учителей, но им ведь не думали платить за делаемую ими работу, если вообще думали платить, заставляя трудиться на добровольных началах. Зато сколько криков о повышении грамотности среди населения… Таким образом в России всегда отчёты о выполненной работе составляются – без различия, что на самом деле сделано. Отчёт пишется ещё до начала выполнения самих работ.

Кого же взять в пример? Давайте обратим внимание на фельетон “Собачья жизнь”. По железной дороге Советского Союза с самого Дальнего Востока, изначально начав путь из Японии, везут собаку министру внутренних дел Австрии, разведением которой породы тот желает заниматься. Сколько же денег на это будет потрачено? На советского гражданина никто таких средств выделять не додумается. Тут же на одну собаку выделена круглая сумма. Животное может и умереть в дороге. Впрочем, размышляя глубже, вполне может оказаться, что граждане Австрии получают не лучше жителей Советского Союза, а на личных собак чиновники государства Советов готовы потратить не меньше заграничных коллег. Воистину, порою возникает желание, дабы к людям относились как к собакам, а к собакам – как к людям.

Помимо вышеозначенных, за ноябрь и декабрь Булгаков написал следующие фельетоны для “Гудка”: “Рассказ рабкора про лишних людей”, “Под мухой”, “Гибель Шурки-уполномоченного”, “Звуки польки неземной”, “Счастливчик”, “Желанный платило”, “Ревизор с вышибанием”, “По телефону”. Для издания “Красный перец” Михаилом написана заметка “Три вида свинства”.

В случае совсем тягостных дум над текстом, рождались поэтические представления о действительности. Под пожаром могла возникнуть в воображении полька. Под её звуки языки пламени облизывали и пожирали, уничтожая не для огня построенное или выращенное. Под звуки польки творил сам Булгаков, облизывая и пожирая, уничтожая не для него построенное или выращенное. Но огонь не виноват, что оказался рождён, вынужден искать пропитание и обеспечивать существование.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1924 (август-октябрь)

Булгаков Том II

Разбавляя публикации в “Гудке”, Булгаков находил слова для других изданий. Так фельетоны “Кривое зеркало”, “Площадь на колёсах”, “Египетская мумия” и “Обмен веществ” Михаил разместил в изданиях “Бакинский рабочий”, “Заноза” и “Смехач” соответственно. О себе ли в них он рассказал? Согласно одному из фельетонов, рассказчик впервые приехал в Москву, ему негде ночевать, нужно бороться с холодом. Он отогревал себя чаем в трамвае, справляя нужду через специально проделанное отверстие. Если приходилось это делать на Арбате, то делал без смущения. Так бы и жил дальше, не подвинь его из трамвая советские учреждения, решившие разместиться прямо в вагоне. В другом фельетоне рассказчик в Киеве по аттракционам ходил. Исторг он из себя немерено. Когда же наступила пора посещения египетской прорицательницы, там и случилась основная хохма, выраженная в так любимом гражданами Советского Союза поиске политически несознательных.

Остальное, продолжающее находить место на страницах “Гудка”, становилось все меньше по форме и содержанию. Булгаков уподобился сочинителю забавных ситуаций, порою укладывающихся в один-два абзаца. Разбирать их содержание станет проявлением неуважения к творческим способностям Михаила. Фельетоны проще перечислить, иначе сказано будет более сообщённого читателю непосредственно автором.

В августе “Гудок” опубликовал следующие произведения: “Как школа провалилась в преисподнюю”, “Допрос с беспристрастием”, “На каком основании десятник женился?!”, “Пивной рассказ”, “Как бороться с Гудком, или Искусство отвечать на заметки”, “Как, истребляя пьянство, председатель транспортников истребил!”, “Брачная катастрофа”, “Документ-с”, “Сотрудник с массой, или Свинство по профессиональной линии”. Как ясно из названий, всё ясно из названий.

В сентябре: “Три копейки”, “Ре-ка-ка”, “Игра природы”, “Увертюра Шопена”, “Колыбель начальника станции”, “Не свыше”. Как должно стать теперь понятно, аналогичным образом любят писать истории далёкие потомки Михаила, сообщая в личных дневниках истории подобного же забавного рода, но не делясь ими для публикации. Как знать, какие тогда гении пера живут среди нас, чьих имён мы не знаем, но о них будут знать наши потомки. Примерно так обстояло и с Булгаковым. Сомнительно, чтобы он был известен в широких кругах. Пока ещё он должен был выступать на позициях газетного работника, выпускающего сатирические репортажи.

В октябре: “Рассказ про Поджилкина и крупу”, “Библифетчик”, “По голому делу”, “Проглоченный поезд”, “Стенка на стенку”, “Новый способ распространения книги”, “Повестка с государем императором”, “Смуглявый матершинник”. Булгаков начал повторяться в сюжетах, на иной лад рассказывая об уже им сообщённом. Но он не устаёт и обличать современность. Михаил увидел нерациональное использование человеческих ресурсов, когда вместо экономии времени и улучшения качества получаемого продукта, начальство гоняет работников зазря, лишая их возможности отдохнуть на месте, предпочитая нагрузить дополнительными пустыми передвижениями, толку от которых не прибавляется. Увидел Михаил и новое отношение к литературе. Оказывается, небывалый спрос на книги обусловлен небывалым спросом на рыбу. Как это связано? Рыбу ведь надо во что-то заворачивать, так почему бы не в вырванные из книг страницы?

Возникает вопрос – разве можно так по верхам оценивать творчество Булгакова? Думается, ему самому не хотелось, чтобы в им написанном досконально разбирались. Не от лучшей ведь жизни он трудился на периодические издания. Ему, как любому писателю, мнилось желание работать над более крупными произведениями, чтение которых станет радостью читателя его книг, но не читателя газет и журналов, в которые после ознакомления с ними будут заворачивать ту самую рыбу, а то и без всякого прочтения даже.

» Read more

1 2 3 4 5 44