Category Archives: Беллетристика

Райдер Хаггард «The Mahatma and the Hare» (1911)

Haggard The Mahatma and the Hare

В цепочке перерождений случается и такое — встретились двое, не раз имевшие знакомство прежде. Они помнят, что с ними происходило в прошлых жизнях. Как теперь иметь отношение друг с другом, вести философские беседы? Особенно зная, по чьей вине приходилось умирать. Райдер Хаггард решил поднять важную тему, касающуюся необходимости понимать суть происходящих на планете процессов. Человечеству нужно отказаться от немотивированной агрессии, выражающейся в качестве охоты, не связанной с необходимостью добычи пропитания. Следует исключить из допустимого спортивную охоту, нисколько не оправдываемую, как к ней не относись и какие свидетельства для оправдания не приводи.

Итак, главный рассказчик тот, кому довелось побывать зайцем. Надо сказать, судьба заячьего рода особенно тяжела — опасности подстерегают повсюду. Убить могут хищники, с чем приходится мириться — им требуется жить, для чего они должны питаться. Но как отнестись к человеческой забаве убивать из спортивного интереса? На глазах читателя развернётся трагедия семейства, оказавшегося поставленным перед осознанием скорого уничтожения. Рассказчик потеряет всех родственников, погибших лютой смертью. И ему самому предстоит погибнуть, прожив достаточную по длительности жизнь, постоянно находя ухищрения для спасения. За свою жизнь он станет причиной смерти неосторожных животных, за ним же гнавшихся, в чём его вины быть не может.

Зайцу придётся страдать на протяжении отпущенной ему жизни, постоянно теряя всех, кого он любил. Будут убиты жёны, может дети. Всюду до зайцев проявляют интерес охотники, устраивающие травлю. Впору задуматься, зачем? Рассказчик разумно размышляет — в неволе специально выращиваются животные, в том числе и подобные зайцам, которых с избытком хватает на прилавках, причём стоимостью гораздо ниже, нежели в связи с затратами на охоту. Почему бы не охотиться за ними? Зачем беспокоить животных, чья жизнь не должна зависеть от спортивного развлечения. Так размышляет рассказчик, с тяжёлым сердцем вспоминающий страдания, перенесённые им в заячьем обличье.

Подспудно поднимется Хаггардом и другая тема для обсуждения. Касается она того самого перерождения душ. Какое моральное право имеет человек убивать ради удовольствия, если он сам некогда был животным, либо ему и вовсе предстоит стать тем же зайцем после смерти. Зачем? Действительно, одно дело, если человек убивает по причине добычи пропитания, из-за чего нисколько не осуждается принцип убийства: согласно ему — дабы жить, нужно питаться. Конечно, найдутся возражения. Однако, Райдер не стал углубляться в тему. Но и он мог дойти до мысли, что всякий живой организм вполне способен обладать душой. Следовательно, растительность имеет право быть задействованной в системе перерождений. Этого утверждения никак оспорить нельзя.

Хаггард не выражал однозначного мнения. В повествовании представлены двое. Один — жертва обстоятельств. Другой — предпочитает говорить с позиции силы. Действительно, как не рассуждай, всё равно суждено переродиться. Ежели так, то насколько важно — придётся принять смерть сейчас или позже, во имя нужды или по чьей-то прихоти. Опять же, думая наперёд, не знаешь, существует ли система перерождений, ведь не приходит заново в мир схожее число душ, поскольку из-за деятельности человека количество живого на планете постоянно сокращается. Хотя, доподлинно неизвестно, каким образом существуют микроорганизмы — настоящие цари природы.

Обязательно нужно пояснить, «Махатма и заяц» — скорее повесть, либо рассказ. Ознакомиться с ним можно довольно быстро, а задуматься всерьёз и надолго. Жизнь не становится понятнее. Причина ясна — не существует единственного решения! Ответов много, все они в равной степени верны.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «Morning Star» (1910)

Haggard Morning Star

Для кого вообще пишутся художественные произведения о Древнем Египте? Разве они действительно кому-то интересны? Ладно бы, если писатель серьёзно намеревался отразить последние сведения, обнародованные египтологами. Тогда интерес к истории Египта самую малость проснётся вновь. Но ежели писатель создаёт произведение, более опираясь на собственную фантазию — это напоминает сказку по мотивам. Примерно так поступил и Райдер Хаггард, написав «Утреннюю звезду». Даже создалось впечатление, что совсем не имеет значения, где и когда описываемое могло происходить. Впрочем, подача истории вышла такой, отчего суфражистки и феминистки должны были придти в подлинный восторг.

Давным-давно… в далёкой-далёкой Африке… там, где посреди пустыни разливается благодатный Нил… жила-была династия фараонов, вскоре должная пресечься. Последний из фараонов династии не имел сыновей, лишь единственную дочь. В памяти народной только стали угасать воспоминания о правивших страной гиксосах, и вот опять гиксосы должны вернуться. Но кто они? Это любой пришлый народ, заявлявший права на владение Египтом. И тут следует сказать, египетская знать продолжала большей частью состоять из гиксосов, вполне намереваясь воспользоваться положением и дать начало новой династии. Для этого требуется единственное — выбрать представителя, который женится на дочери ещё здравствующего фараона.

Фараон того не желал. Не хотел он возвращения гиксосов. Но он соглашался, среди знати Египта мужа для дочери искать не следует. Лучше выбрать сына царских кровей из иных владений, чьи народы на территории Египта не проживают. Будут устроены смотрины. К сожалению, дочери никто не придётся по нраву. Что же, раз она сама не хочет, египетская знать поспособствует, чтобы выбор остался за ними. Так случится непотребное, вследствие чего смерть фараона покажется необходимой, после его дочь станет полновластным фараоном, но её всё-таки принудят к браку, обязав уступить трон, должный отныне принадлежать мужу.

Вот теперь суфражистки и феминистки, дойдя до данного момента в повествовании, начинали поддерживать право женщины на власть. Хаггард будет им подыгрывать. Впрочем, мало ли в Древнем Египте находилось женщин, вполне считавших своё право на власть неоспоримым. Более того, они всегда были, если не соглашались влиять на мужей-фараонов тайно, то предпочитая явно показывать властные полномочия. Получилось так, что героиня произведения, ставшая фараоном, как раз из тех правителей, каким являлась, например, Клеопатра VII (из династии Птолемеев).

Придётся согласиться, подобный сюжет мог случиться практически везде, если изменить ряд деталей для придания соответствующего антуража. Особенно, без разглашения конкретных деталей повествования. Ведь читатель не до конца понимает, кого конкретно пытался показаться Хаггард, а если даже подразумевал определённых представителей ушедшего — не совсем достоверно описал былое. Становилось мало понятным, каким образом фараон вообще сумел дожить до преклонного возраста, произведя на свет всего одного ребёнка, причём девочку. Разве не было у него сестёр, на которых фараоны всегда женились? Или это как раз тот случай, когда из-за постоянных единокровных смешиваний наступил момент вырождения династии? Остаётся думать только так. Что касается вопроса передачи власти… Почему бы и нет. Вполне хороший выбор обновить кровь — взять представителя другого царского рода, не имеющего общего с населением Египта.

Если читатель желает развлекательного чтения, самую малость поучительного, — «Утренняя звезда» придётся ему по нраву. Но при интересе непосредственно к истории Египта — лучше поискать другие произведения. А если читатель просто любит творчество Райдера Хаггарда, то познакомиться с текстом должен обязательно.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Алексей Н. Толстой «Хмурое утро» (1941)

Толстой Хмурое утро

Цикл «Хождение по мукам» | Книга №3

Продолжать писать про события Гражданской войны Алексей Толстой посчитал обязательным. Прошло более десяти лет с работы над «Восемнадцатым годом», совсем недавно закончено повествование «Хлеб» (про оборону Царицына). Но, разве всё сказано о Царицыне? Толстой посчитал необходимым расширить личное понимание происходивших тогда событий. Теперь уже практически не осталось необходимости рассказывать в духе беллетристики. Отнюдь, Толстой брался сообщать историю, вроде того варианта её подачи, каким отметился Николай Карамзин при создании первых томов «Истории государства Российского», то есть давая информацию по происходившим процессам, постоянно сбиваясь на беллетристическую форму подачи материала.

Для начала даётся вводная о творившемся в стране беспределе. Тогда людей убивали, нисколько не испытывая мук совести. Наоборот, планируя совершить нападение на тот же поезд, полагалось полностью вырезать всех, кто встретится в вагонах. Считалось недопустимым оставлять свидетелей произошедшего. Но ограбление поездов — малая составляющая кровавых событий. Ни о каких пленных речи и не шло. Этого не требовалось. Зачем брать пленных, если повсеместно творился разбой, без каких-либо определённых целей, кроме желания хоть чем-то заняться, к тому же кое-чем разжившись.

Отстранённые разговоры постоянно будут подводиться к событиям вокруг и внутри Царицына. Этот город за три года выдержит четыре штурма. Трижды Красная Армия будет успешно отражать нападения белых, вынуждено после оставит, чтобы впоследствии уже окончательно выбить противника из города. Об этом следовало как-то повествовать. Учитывая периодичность совершаемых штурмов, в другое время происходили иные события, так или иначе приводящие к попытке взять город белыми.

Что делали белые? Толстой не лукавствует. Когда казаки заходили в станицу, сразу устраивали разборки с населением, пытаясь выяснить, кто питает симпатии к большевикам. За малейшее подозрение в причастности — жестоко пороли, невзирая на пол. Может потому Толстой посчитал нужным описать порку женщины, представив в виде особо постыдного действия, чего казаки никак не гнушались, считая ими совершаемое правильным.

Другая тема — случившаяся в Германии революция. Как об этом не говорить? В ещё одной стране движение социалистов одержало верх. Значит, белое движение будет получать меньше помощи. Может теперь немцы станут помогать Красной Армии, либо сами большевики, стоит им подавить белых, отправятся в Германию. Рассуждать есть о чём, знать бы о будущем наперёд. Толстой его, конечно, знает, чего не скажешь об участниках Гражданской войны.

Задействовать Толстой постарался и знаменитых деятелей того периода — Нестора Махно и Семёна Будённого. Особенно интересовало развитие отношений между Махно и движением красных, известное своей непостоянностью. Если Нестор на первых порах имел намерение поддерживать большевиков, к середине 1919 года данное намерение ослабло, вследствие чего не могло быть союзнических отношений. Однако, Махно то и дело вступал с красными в договорённости, всячески стараясь воспользоваться возможностью обособить Украину, для чего ему в той же мере приходилось бороться с белыми, но и сдерживать интервенцию.

Как же это всё отражается на страницах «Хмурого утра»? Горячие головы склонны находить соответствие былого и настоящего, что и служит причиной превозносить талант Толстого, умело показавшего в нужных словах происходившие процессы. И это всегда так, когда между Украинским краем и Российской территорией происходит недопонимание обоюдных стремлений и желаний. В такие моменты произведение Толстого помогает понять настоящее в разрезе прошлого. Только следует ли именно за это оценивать художественное произведение? Или… «Хмурое утро» способно считаться за монографию по одному из периодов Гражданской войны?

Автор: Константин Трунин

» Read more

Вячеслав Шишков «Емельян Пугачёв. Книга II» (1939-44)

Шишков Емельян Пугачёв

Для читателя так и останется непонятным, почему Шишков никак не отразил в повествовании русско-турецкую войну, начавшуюся за пять лет до пугачёвского бунта и законченную во время этого крестьянского восстания. Давая, как принято думать, широкую картину жизни Империи, описывая будни императрицы Екатерины, казацкого стана и боевые действия в пределах Оренбурга, Шишков словно забыл о важном, вследствие чего нельзя было воспротивиться помыслам Пугачёва. Основные силы Империи защищали границы по западным рубежам от севера до юга, причём на юге, в сопредельных с Османской империей землях и водах, разворачивались масштабные боевые действия. Вместо этого, читатель видит слегка обеспокоенную императрицу, волнующуюся за яицкий казацкий стан, где повадился куражиться Емелька. Видит читатель и Емельяна Ивановича, продолжавшего щедрой рукой раздавать чины да обещать благости, стоит ему взять Оренбург, после чего все города покорятся, включая Москву.

Но нельзя отказываться от главной повествовательной линии — объяснять скудоумие бар. Не столько императрица повинна в бедах народа, сколько дворяне. Вот их и нужно уничтожать, причём поголовно. Толку от бар нет на Руси, совсем они землю под ногами ощущать перестали. Птичек заморских приобретают, изысканным словам обучают, хотя лучше бы дали право птицам матом выражаться. Помимо пернатых, повадились дворяне негров приобретать, больше на потеху. Разве своих крепостных для данной цели им не хватало? Снова забыв про Пугачёва, Шишков расскажет про приключения графа Калиостро в России, дополнительно сообщит, как презрительно к данному авантюристу относилась Екатерина.

Кто ещё был связан с пугачёвским бунтом? Любопытствующий знает, ежели знаком с биографией Ивана Крылова, что детство баснописца как раз пришлось на разгар бунта, коснувшегося его семьи: Иван видел погромы лично, застал и убийство отца. Об этом Шишков посчитал нужным подробно написать. Вместо описания ярких сцен из той же русско-турецкой войны, где так и не становилось ясно, когда будет достигнуто мирное соглашение.

Показывает Шишков артельщиков — простых мужиков. Шли они пожаловаться на зверства помещиков, не дававших им жить спокойно, трудиться на совесть. Двигались прямиком к дворцу императрицы, стояли на коленях перед окнами и ждали её появления. Может Екатерина и проявила бы к ним внимание, но артельщиков старались отвадить, чтобы они не беспокоили императрицу. Шишков давал ясно понять, почему всё сильнее закреплялось мнение о бесчеловечности именно бар. Свои преступления они покрывали всеми средствами, никак не позволяя донести про их деяния. Впрочем, артельщики должны были знать об указе Екатерины, согласно которому: строго запрещалось жаловаться на помещиков — за это полагалось суровое наказание.

Значительная часть второй половины книги — описание подготовки к боевым действиям и они сами. Объяснялось, почему, всего тридцать лет назад, было выстроено столько крепостей в пределах Оренбурга. И давалось представление — не будь их, Пугачёв мог действовать вольготнее. Ему-то и требовалось всего лишь дойти до Оренбурга, взять его в осаду, после чего он окончательно будет признан за настоящего императора Петра III, нисколько не почившего. И быть восстанию успешным, не отправь императрица войска, способные оказать действенное сопротивление.

Оставалось Шишкову написать третью книгу, в которой он покажет подавление пугачёвского бунта. Это уже и без того казалось явным. Не сможет Пугачёв противостоять регулярной армии, какую бы поддержку он себе не находил в лице казаков. Всё-таки, поддерживали его люди не из-за личного пристрастия, а сугубо из желания расправиться с опостылевшими им барами.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Алексей Поляринов «Центр тяжести» (2012-17)

Поляринов Центр тяжести

Центром Вселенной является Бог, а кто считает иначе — тот лох: лукавое подражание космогонии Иммануила Канта. А что является центром тяжести для каждого отдельного человека? За таковой следует считать индивидуальную память. О чём помнит человек, то его и тянет возвращаться мыслями назад, тяготит в принятии решений сейчас и в обдумывании планов на будущее. К таким мыслям побуждает уже Алексей Поляринов. Он рассказал историю, может быть свою, либо связанную с его же детством и становлением. Всё перемешалось, оставив неизменное представление: жизнь людей сводится на нет, когда про них пишет кто-то другой. Получилось так, что не имеет значения, кем человек был в действительности, какими помыслами существовал — нивелирование происходит в тот момент, когда другой человек составляет о нём историю. И окажется, прожив часть жизни, встретишь свидетельство, трактующее твоё существование несколько иначе.

Полотно от Алексея Поляринова — лоскутное одеяло. На страницах не один герой, их некоторое количество. При этом, главный герой — один, словно бы сам рассказывающий историю собственной жизни. Подозрение возникнет у читателя едва ли не сразу. Окажется, главный герой помнит выражение лица отца, склонявшегося над колыбелью. Подобная гиперболизация доступна фантазии писателей, но никак не людей, таковых обстоятельств не ведающих, в силу представлений о физиологии. Объяснение появится много позже. Не главный герой рассказывал о себе, то делал другой человек. Если говорить конкретно: его мать. И тут стоит сообщить о родителях главного героя.

Поляринов показывает главного героя математическим гением, правда с ограниченным потенциалом. Из всех способностей — умение назвать пятьсот знаков после запятой у числа Пи, впоследствии запомнившего до тысячи знаков. Объяснение простое — отец главного героя имел склонность к математике. А вот мать — противоположность. Она — гуманитарий, склонный к сочинению историй. Ей удавалось создать зачин, при полном неумении доводить начатое до конца. Пострадает от этого и главный герой повествования — его жизнеописание оборвётся в связи со смертью матери. Как быть дальше? Дописать самому. Вот тогда и появятся смежные истории про другие действующие лица, поскольку о себе главный герой продолжать повествование так и не решился.

Что до изложения Алексея Поляринова — истинное лоскутное одеяло. Для чего всё это сообщалось читателю? Может по причине заинтересованности самого автора? Ну, допустим, искал главный герой некое третье озеро в системе из пяти искусственных озёр, не умея найти, прекрасно понимая, того озера никто не создавал, но и наименование изменять не стали. Насколько велика данная проблема? Поляринов посчитал её существенно важной, раз длительно повествовал, но ни к чему существенному так читателя и не подвёл.

Есть в «Центре тяжести» история изнасилованной девушки, решившей стать актрисой, лишь бы уехать из родительского дома. Есть повествование и про кулхацкера, талантливого программиста, разрабатывающего систему, позволяющую с помощью анализа определённых свойств, найти и отследить в интернете всю деятельность конкретного человека. Закончит тот кулхацкер жизнь печально, совершив опрометчивые поступки, приведшие к смерти людей. Казалось бы, шокирующее повествование. Да всему даётся жизнь из малых проступков. Как главный герой был готов взламывать квартиры, лишь бы понять тайну третьего озера, так и прочие — совершали деяния, сами не будучи способными подлинно критически отнестись к совершаемым действиям.

Так и строил Алексей Поляринов повествование, постоянно стараясь найти другие истории. Сообщит он и краткое жизнеописание Бертольта Брехта. Может для того, чтобы история главного героя стала полнее. В итоге получилось полотно, составленное из разрозненных свидетельств, рассказанных и написанных разными людьми. А почему и для чего? Так ведь центр тяжести обязывает вспоминать, отчего и сложился «Центр тяжести» Алексея Поляринова.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Константин Паустовский — Разное 1950-67

Паустовский Собрание сочинений Том 5

Из разных коротких произведений Паустовского обязательно нужно упомянуть следующие.

1950 год: для журнала «Огонёк» рассказ «Записки Ивана Малявина» — Малявиных в деревне много, и Паустовский имел разговор с одним из них, ныне работающим печником. Вместе с ним вспомнили Гайдара, в сей деревне бывавшего. Отметили и произошедшие изменения. Всё разительно преобразилось, благодаря неослабевающему энтузиазму советских людей. Но и до войны Гайдар сумел научить печника мудрости жизни. Константин продолжил тему в рассказе «Ледостав», опубликованном в газете «Социалистическое земледелие». Ныне в Союзе делаются такие дела, о которых будут помнить и спустя столетие. Рассказом «Встреча» вспоминался Крым. Оставшиеся рассказы за этот год: «Астаповские пруды» и «Снегопад».

1951 год: «Первые листья» — про природу; «Ходоки» — о начале преобразования речной системы страны. А рассказ «Посёлок среди скал» — повествование об отношении жителей островов к свершениям советских людей. Знают на далёких островах, оторванных от мира, про существование Советского Союза — страны, где живут счастливые люди, своими руками создавшие лучшее из лучших государств. И вот заплыл к ним советский корабль. Подняться на его борт нельзя, того не одобрит далёкое от острова правительство в метрополии. И от доктора на корабле отказываются — у них есть свой. Этот факт особенно удивил островитян. Раз на таком небольшом корабле есть доктор, значит всё действительно излишне хорошо в Советском Союзе.

1952 год: очерком «Могучая речная держава» Константин сообщал про появление рукотворных морей и каналов, до того казавшихся небывалыми к осуществлению; о том же рассказал в «Первом тумане».

1953 год: для газеты «Правда» ещё одно воспоминание о Гайдаре — «Клад». Действительно, за двадцать лет многое переменилось. Где ничего не было, там раскинулись клеверные поля, построена гидростанция, прорублены пожарные просеки, даже сосны ростом уже под потолок. Другие рассказы за этот год: «Симферопольский скорый» и «Вешние воды».

1954 год: в сборнике «Бег времени» повествование «Беглые встречи»; в «Литературной газете» — «По ту сторону радуги»; в газете «Сельское хозяйство» — «Таинственный сундук».

За 1955 год можно отметить речь, произнесённую на юбилее Бунина в Литературном музее в Москве, опубликованную позже под названием «Иван Бунин». Паустовский радовался за возвращение писателя обратно в Россию.

1957 год: для журнала «Вокруг света» написаны «Географические записи» — более сообщалось про Рим, Константин желал ощутить присутствие города, славного своей историей; для журнала «Москва» написан очерк «Пейзажи Ромадина», он же «Заметки о живописи» — хвалил, не умея остановиться.

Есть ещё за авторством Паустовского заметки, которые допустимо назвать автобиографиями. Так в 1966 году написана заметка «Коротко о себе». Согласно её текста следовало, что Константин хотел прожить полную жизнь, всё испытать. Этого осуществить не получилось. Однако, если пытаться вспоминать прошлое, одно цепляется за другое, отчего можно о былом рассказывать бесконечно. В этой же заметке сообщалось о запланированных восьми томах «Повести о жизни», из них пока написано лишь шесть. Как становится понятно, Паустовский не успеет довести многотомные воспоминания до современного ему, на тот момент, дня.

В 1967 году в качестве предисловия к восьмитомному собранию сочинений Константин написал заметку «Несколько отрывочных мыслей». Он пытался рассказать, почему предпочёл стать писателем. Оказывалось, существует на свете профессия, позволяющая человеку многое одновременно. Ведь писатель — это и есть много кто одновременно. Не остаётся писатель лишь мастером пера. Отнюдь, такой человек — мастер в разных областях. По крайней мере, именно так считал Паустовский.

Придётся заметить, творческий путь всякого человека обрывается. И Константин Паустовский не мог писать бесконечно.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Константин Паустовский — Разное 1943-49

Паустовский Собрание сочинений Том 5

Следует поговорить про другие рассказы за 1943 год. «Спор в вагоне» — повествование о том, что считать человеку за родной край, которому готов отдать звание лучшего места на планете. Вполне очевидно, каждый кулик хвалит своё болото. Вот и собравшиеся в вагоне с жаром доказывали, будто нет лучше края, нежели откуда они родом. Кто из Оренбурга — станет нахваливать только Оренбург. Житель Алтая — Алтай. А вот казах неизменно будет возвышать Казахстан. Потому нет смысла искать лучшее место за планете — каждый выбирает то, которое лично ему придётся по душе.

Рассказ «Пачка папирос» (впервые под названием «Материнское сердце») об умении понимать необходимость человека для войны иначе. Как знать, какое дело лучше — идти на врага с целью его заколоть штыком или снабжать такого бойца папиросами? Вопрос является сложным для понимания. Примерно настолько же, как уметь соотносить равнозначность ратных и тыловых заслуг. Так у Паустовского мать переживала за сына, чей подвиг на войне считался ею недостойным. Пока другие умирали, её сын занимался доставкой папирос. Да вот ведает ли мать, что без папирос солдат на фронте — не солдат. У него туман в голове, вместо разумного осмысления происходящего. Потому и трудно понимать, чей вклад в общее дело весомее, а может всякий вклад равнозначен.

Рассказ «Правая рука» — менее информативен. Константин сообщил про раненого зенитного пулемётчика. Его определили лечиться на Алтай. Побывал он в Бийске и Белокурихе, решив не покидать сих краёв.

Рассказ «Приказ по военной школе» — раскрытие проблемы молодых кадров от медицины. На ком учиться студентам? Есть множество раненых бойцов, они и не такое стерпят. Но студенты боятся делать внутривенные вливания. Однако, в умелых руках дело спорится. Бойцы с подозрением смотрели на будущих докторов, а те внушали им вид опытных специалистов. И кололи ведь на чудо хорошо, даже в самый первый раз. Бойцам не верилось, будто медицинскую манипуляцию проводили впервые. Зато сколько было у них удивления, когда они узнали про награждание особо отличившихся студентов, настолько хорошо себя зарекомендовавших. Поистине, решили бойцы, уж лучше попасть к талантливому доктору, нежели к подкованному, но неуверенному.

1946 год: для «Нового мира» Паустовский написал рассказ «Аннушка», соединив в одном повествовании два сюжета. Читателю предлагалась история крепостной девушки, рядом с чьей могилой происходило действие. При этом сообщалось про старика, ждавшего дочь с фронта. Она всё никак не приезжала, а старик не мог больше ждать из-за слабых лёгких. Он и умрёт. За тот же год в журнале «Молодой колхозник» опубликован рассказ «Хранительница».

1947 год: рассказ «Утренник» — про зелёные лёгкие планеты и человека, обязанного сберегать леса. Другим рассказом — «Роза ветров» — Константин сообщал про существование точки, откуда ветра дуют во все стороны. Этот рассказ был опубликован девятью годами позже в журнале «Советская женщина».

1948 год: вновь остережение человечеству о необходимости сберегать леса — рассказ «Зелёная стража». Если не будет деревьев — это приведёт к опустыниванию. Рассказ «Чужая рукопись» — про утраченный текст, восстанавливаемый по памяти. Рассказ «Беспокойство» — об активной девушке, хвалившей за фронтовые дела, но за беспорядок в доме сурово осуждавшей. Рассказ «Толя-капитан» — про мальца, сумевшего однажды ранить акулу.

Для газеты «Социалистическое земледелие» в 1949 году Паустовский написал рассказ «Беспокойные люди», позже названный иначе — «Воитель». Содержание повествования не становилось понятнее для читателя. Впрочем, Константин в иные времена не задумывался над значением создаваемого им литературного наследия. Только вот упоминать об этом всё равно следует.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Константин Паустовский — Разное 1934-43

Паустовский Собрание сочинений Том 5

В 1934 году Паустовский пишет рассказ «Сардинки из Одьерна» для журнала «30 дней». Морякам надоело терпеть жестокие условия эксплуатации, вследствие чего они подняли восстание. Обидно было морякам доводить себя до истощения, а то и погибать, ни копейки за то не получая.

За 1935 год есть два рассказа: «Музыка Верди» и «Воздух метро» — сумбурные по содержанию.

1936 год: некрологический панегирик «День смерти Горького» (впервые как «Завидная жизнь» в «Литературной газете»).

1937 год: очерки под названием «Вторая Родина» («Чтение географических карт», «Чёрная вода», «Трава и ветер», «Жёлтый свет», «Признание») — соединение самостоятельных работ и включённых в другие труды писателя. За тот же год рассказ «Новые тропики» — Паустовский повествовал про 1923 год, когда ему довелось побывать в Поти. Для книги Киплинга «Мятежник Моти Гадж» Константин написал статью «Редиард Киплинг». Сообщалось о фантастическом заработке писателя — получал шиллинг за слово, в переводе на тогдашние деньги — пятьдесят копеек золотом. Воспевал Киплинг могущество имперской Англии, человечество воспринимал в качестве удобрения для её величия.

1938 год: в Советском Союзе вскоре будут выпускать «1080 паровозов» в год, таково содержание одноимённого очерка. Только выпускать будут не простые паровозы, а лучшие в мире. Это не помешало Паустовскому отвлечься на занимательное сочетание фамилий и профессий, либо характера их владельцев.

В том же году для «Нового мира» Константин написал жизнеописание «Маршала Блюхера», про его находчивость, твёрдость и успехи на Дальнем Востоке. Знает ли читатель, что благодаря Блюхеру столкновения с китайцами получили лишь прозвание военных конфликтов, тогда как они не смогли перерасти в более крупномасштабные боевые действия. Однако, учитывая вскоре последовавшую опалу, материалы о Блюхере, особенно благоприятного для него содержания, к печати быть допущены не могли. Вот и жизнеописание в исполнении Паустовского никогда не перепечатывалось в других изданиях.

Ещё один рассказ за 1938 год — «Семья Зуевых», напечатанный в «Комсомольской правде» к двадцатилетию Комсомола. Сообщал Паустовский про недопонимание старым поколением недавно народившегося. Высказывалось возмущение, поскольку непонятно, куда подрастающее поколение так сильно спешит. Вроде бы впереди столько предстоит, а они уже успели перешагнуть за ожидания, воплотив их в жизнь. Допустим, ежели прежде начинали читать определённые произведения, завидуя тем, кто ещё не успел с ними ознакомиться, то теперь и вовсе складывается ощущение, будто дети читают великие литературные труды прошлого, едва успев сменить пелёнки на штаны.

1939 год: для «Правды» Константин написал очерк про «Алексея Толстого», отметив пристрастие писателя к фольклору.

1940 год: рассказ «Речной штурман», опубликованный лишь девятью годами позже в журнале «Советская женщина».

1942 год: «Рассказ бойца Петренко» — дед травил байки о войне, ему мало кто верил.

1943 год: «Остановка в пустыне» — повествование на военную тему. «Струна» — дело было в условиях тяжёлых боёв. У музыканта рвалась струна за струной, пока не осталась единственная. Взять новые струны неоткуда. Музыканту предложили играть, каким образом поступал Паганини — на одной струне. И у него получилось. Но и последняя струна порвалась, может быть от осколка рядом разорвавшейся гранаты. Пришлось музыканту идти на фронт рядовым бойцом, где он и принял смерть.

Казалось бы, за авторством Паустовского не отмечалось стремления писать на военную тематику. Но, при пристально внимании и должном старании, получалось находить даже статьи о войне. И писал Константин с присущей ему пронзительностью, поскольку того требовали обстоятельства, складывающиеся из-за необходимости находить светлые моменты. Получалось грустно, вместе с тем и морально возвышающе.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Константин Паустовский — Разное 1924-33

Паустовский сборник Родина

Можно бесконечно оговариваться, когда речь заходит о малой прозе Паустовского. Любое произведение Константина может быть разбито на составляющие и быть представленным в виде забытого творчества писателя. Например, за таковое можно принять рассказы «Капитан-коммунар» и «Инкубатор капитана Косоходова», встречаемые в полном виде в иных произведениях. Нужно излишне интересоваться работами непосредственно Константина, помня обо всём им созданном. Но это не представляется возможным, ввиду трудности запоминать дословно всё, о чём Паустовский писал. Раз так, нужно с осторожностью подходить к тому, что не вошло в золотой фонд писателя, упоминаемое от случая к случаю.

Например, часто забывается юное творчество Константина. За таковое допустимо считать поэтическое наследие писателя. Есть ли смысл внимать? Прозаически говоря, сия часть литературных изысканий трактуется яркой характеристикой — кровь из глаз. Не стала достоянием и ранняя повесть «Золотая нить».

В 1924 году Паустовский написал рассказ «Три страницы», про прочитанные им записи человека, казнившего лейтенанта Шмидта, теперь самого уже казнённого советской властью.

В 1925 — рассказы: «Королева голландская» (сожаление об умении читать, про бунт), «Разговор во время ливня» (к автору строк пришёл знакомый, между ними завязался разговор), «Соус керри» (один штурман никогда не ел соуса керри, зато постоянно о нём рассказывал, отчего и получил в его честь прозвище, после пытался работать в газете, откуда был изгнан), «Слава боцмана Миронова» (про ещё одного моряка, работавшего в одесской газете), «Концерт в Вардэ» (сумбурно изложенный рассказ).

В 1929 — рассказы: «Говорит ТАСС» (о том, как закрывают вокзалы по ночам), «Записки Василия Седых» (довелось Константину узнать про моряка, входившего в погибшую экспедицию Роберта Скотта, с тем исключением, что Василию полагалось дождаться возвращения англичан на первом привале, после чего ему пришлось возвращаться, никого не дождавшись), «Чёрные сети» (сумбурно изложенное повествование).

В 1930 году написан очерк «Колхозная академия». Либо из необходимости писать именно так, Паустовский сообщал про работу Темирязевки — аграрного института, говоря в духе социалистической пропаганды. Константин отмечал удовлетворение от возможности крестьян поступать на обучение, причём с ограничением прочих слоёв населения, невзирая на прежние и текущие заслуги. Доходило до призыва изгнать из института старый преподавательский состав. Если кто и должен трудиться на благо Темирязевки и выходить из её стен — так это дети крестьян. Хотя перед этим Константин рассказывал про успехи института, про его важность и значение, отмечая неоспоримость сделанного вклада в науку сельского хозяйства. Остаётся думать, Паустовский написал очерк под конкретное требование.

В 1932 году Константин отказался от предложенной Горьким идеи написания коллективного романа. Вместо этого он предпочёл написать очерк «Онежский завод». Толком о заводе не сообщалось. Предыстория словно не интересовала Паустовского. Читателю более рассказывалось о борьбе между большевиками и эсерами, решавшими силой оружия, кому предприятие должно принадлежать.

В 1933 году под заглавием «Три рассказа» сообщались следующие истории. В первой — «Маслобойка Альфа Лаваль» — про поездку на Кавказ. Если спутнице Паустовского требовались на предприятие абхазки, то сам Константин стал свидетелем борьбы за маслобойки, пришедшиеся по душе местному населению, готовому красть и устраивать кровную местность, ежели не будет позволено владеть маслобойками. Во второй — «Худоба от нежности» — про нрав аджарок. Становилось ясно, ежели ты имеешь предприятие в Аджарии, то с женщинами должен обращаться с предельной нежностью, поскольку от любого строго окрика аджарка станет беспомощной, отчего остановку деятельности предприятия могут приравнять к саботажу в лице начальства. В третьем — «Погоня за нутрией» — появлялись отголоски «Колхиды». Одного мегрела собирались судить за убийство нутрии, а тот не ведал о деятельности советских учёных по их планам её размножения. Впоследствии он стал местным крупным специалистом по нутриям. Однако, изловить живой не брался, поскольку то практически невозможно.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Андрей Упит «Земля зелёная» (1945)

Упит Земля зелёная

Когда рассказывают про произведение, сообщая более про его объём, толком ничего другого не упоминая, значит не нашлось дельного в том, о чём писатель брался поведать на протяжении тысячи страниц. В случае Андрея Упита и его романа «Земля зелёная» — всё обстоит именно так. Действительно, произведение поражает размером. Написать столько страниц не может быть простым делом. И сообщал Андрей про жизнь латвийского крестьянина, как тому тяжко было существовать. Причём, пята царизма практически не давит на крестьянина в романе Упита. Крестьянину тяжело ровно в той степени, в какой ему приходилось страдать во все прежние времена, как и будет он страдать до скончания веков. О том рассказывается на протяжении тысячи страниц. Должно уже стать понятным, объём произведения явится испытанием и для читателя, должного найти места, способные вызвать интерес.

Человек, близкий к сельскому хозяйству, сможет разделить горести действующих лиц. Он посочувствует всем проблемам. Например, почему трудно скашивать зерно? Кому подобные проблемы непонятны, не станут лучше знакомы и после авторского объяснения. Останется ясным единственное — крестьянину трудно во всех сферах, разбираться с которыми он должен самостоятельно.

Понятнее станут моменты, касающиеся жизненных ситуаций. Допустим, латвийский крестьянин — узко направленный специалист. Он может заниматься сугубо ремеслом, тогда как в прочем бессилен. Если крестьянин лишится жены, на руках останутся малолетние дети — он растеряется, окажется беспомощным. Ему бы боронить землю, сеять, косить, но не следить за домом. Он может подоить корову, далее чего его способности ограничиваются. В результате молоко прокисает и выливается. Если латвийскому крестьянину не найти новую жену — его хозяйство развалится.

Не приспособлен латвийский крестьянин и в выборе средств выполнения своего труда. Если понадобится лошадь, он её купит. Затруднение в неумении покупать лошадей. Выбор падёт на ленивое сознание, с которым скорее разоришься, нежели добьёшься желаемого результата. Опять быт латвийского крестьянина идёт крахом. Никак не способен он разбираться с возникающими проблемами. И так продолжается на протяжении всего повествования. Потому и трудно говорить о содержании «Земли зелёной», пропитанной описанием тягот, разрешать которые латвийский крестьянин должен самостоятельно, чего не умеет и никак не желает делать.

Как же быть? Темы поднимает Андрей Упит важные. Может ему не повезло с переводом произведения на русский язык? Вполне может статься, что на латвийском языке «Земля зелёная» — кладезь человеческой мысли. И даже творение, достойное считаться лучшим из написанного в мировой литературе. Это останется предположением, поскольку редкий читатель сможет ознакомиться с трудом Андрея в оригинале. Впрочем, всё внимание ограничивается интересом, вследствие награждения Упита Сталинской премией, потому «Земля зелёная» и вызывает стимул к чтению.

Следует сказать немного и про самого Андрея Упита. Он считался знаменем латвийской литературы. Активно писал и переводил. Более десяти лет возглавлял правление Союза Писателей Латвии, был директором Института языка, входил в Верховный Совет Латвийской ССР. Кроме того, Андрей Упит составил многотомную историю мировой литературы. Получается, Упит прожил долгую жизнь (умер в девяносто два года), наполненную свершениями, должными представлять его в качестве важнейшего латвийского писателя. Всего этого не удастся установить по содержанию роману «Земля зелёная», но вполне может побудить к стремлению изучать творческий путь Андрея Упита.

Пока остановимся на мысли о тяготах быта крестьян. Упит — не первый, кто обратил внимание на сложность крестьянского ремесла. Только как раз Андрей и объяснил — нужно помогать крестьянину, поскольку сам он с проблемами справляться не умеет.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 4 5 69