Category Archives: Беллетристика

Михаил Кураев “Жребий №241″ (1995)

Кураев Жребий №241

Кураев говорит о своих предках. Так он сказывает прямым текстом со страниц произведения “Жребий №241″. От деда с бабушкой у него сохранилось тридцать писем, умерли они ещё до его рождения, основное воспоминание о них касается событий русско-японской войны, на которую дед отправился в качестве врача. Дабы добавить повествовательности, Михаил предлагает вниманию читателя личные заметки императора Николая II, крайне едко на них отзываясь. Кураев знает о том, о чём не могли тогда знать люди. Михаилу известны обстоятельства, ставшие известными позже. И читателю предстоит внимать прошлому глазами человека будущего, решившего осуждать прежде живших людей за неверные суждения.

Дед Кураева отправился на войну, чтобы на ней так и не оказаться. Он проедет по железной дороге, будет прививать оспу, постоянно делясь переживаниями касательно ожидающей его печальной судьбы, вот-вот должной омрачиться смертью. Каждое письмо от него следует считать за последнее. Он увидит зимний Байкал, прерывающиеся пути, переброску вагонов по льду едва ли не вручную. Та война мнилась победоносной, знал бы император, какие условия претерпевает военный люд. Солдат могло быть больше – не хватало для того вагонов. И не хватало вагонов, так как ничего другого не хватало.

Будет дед взирать на происходящее, горюя о скудной информации. Он уверен – в столице известно о войне больше, нежели становится известным ему. Будучи практически рядом с передовой, он чувствует себя отрезанным от мира. И такое чувство у него возникает через письмо. Но через следующее письмо он проявляет полное знание о случившемся. Ведает о передвижениях японцев, кто и когда затонул, какие трудности имеются у армии.

Память родственников Михаила не следует трогать читателю. Они показаны в присущей им для того необходимости. А вот самого Кураева обязательно требуется пожурить. Зачем осуждать других, не пытаясь понять ситуацию изнутри? Никто не защищает недальновидность Николая II, обязанного лично проследить через доверенных лиц, каким образом выполняют его приказания. Складывается впечатление, Михаил не знает о бытующем в России обычае замыливать руководителю страны глаза. Разве не было случаев, чтобы выделив денежные средства на объект, не получить его по окончании строительства? Дорога через Байкал просто обязана была существовать, в чём Николай II не мог сомневаться. Другое дело, куда она исчезла в действительности…

Наверное не зря Кураев одновременно показывает письма деда (человека из низов) и императора (обладателя абсолютной власти). Читатель обязательно найдёт сходство в их мышлении. Ежели кому-то нечто не может быть известным, тогда почему может быть иначе для других? Допусти Николая II до истинной ситуации на фронте, он не проявлял бы беспечности, не был бы уверен в успехе военного мероприятия и действовал отличным от им совершённого способом. Но он не знал, как не знал и дед Кураева, пока собственными глазами не увидел расхождение действительного с ему прежде казавшимся должным быть.

Вместе с тем, произведение Михаила раскрывает русско-японскую войну с другой стороны. Читателю показываются обстоятельства, о которых он не знал и спустя прошедшее время. Всё внимание уделялось происходящему на Корейском полуострове и в морях между Россией, Японией и китайскими территориями. Но о делах за пределами фронта обычно не говорят. Наоборот, газеты тех лет писали о массовой поддержке народом военного мероприятия, стремлении отдать на нужды армии чуть ли не последние накопления. Но стоило народу ещё тогда узнать, каким образом распределялись финансовые потоки, быть бунту. А может потому бунт и случился аккурат в 1905 году, и в том же году Россия потерпела поражение от Японии.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин “Для детей” (1869)

Салтыков Щедрин Для детей

Цикл для детей включил в себя три очерка “Годовщина”, “Добрая душа” и “Испорченные дети”. Михаил обратился к читателю с осмыслением им прожитого. Вступив на пятый десяток, он вспомнил, как за двадцать лет до того был отправлен в вятскую ссылку. Пришла пора заново понять прожитую жизнь. Именно в пробуждении таких мыслей нет ничего особенного, если вспомнить про переломный момент в жизни каждого человека, когда он перестаёт быть молодым и начинает осознавать приближение старости. Что сделано за прошедшие годы? Правильно ли поступал? Разве нельзя было иначе? И требовалось ли насколько проявлять противление, когда вполне допускалось спокойное миросозерцание с осознанием неизбежно должного произойти?

Молодым требуется видеть переосмысление текущего, отказываясь от достижений отцов. Чем не пример Александр II? Открытый человек, отказавшийся от заведённых его отцом – царём Николаем – порядков, в чём-то тем самым уподобившись деду – Павлу I – чрезмерно ратовавшего за реформы. Павел I в свою очередь смутил старшего сына, будущего императора Александра I. Лично Салтыков видел, как поколение, младше его сверстников, забывает о страданиях родителей, не собираясь бороться за права, вполне довольные отказом от всего, вплоть до необходимости существования. Как раз к таким детям и обращался Михаил, показывая некоторые элементы пройденного им пути, закрепляя для красочности беллетризированными историями.

Что есть человек сейчас? Следует посмотреть на становление его взглядов в обратном порядке, дабы суметь понять, из чего складывается определённая личность. Можно начать с любого отрезка прожитой им жизни. Допустим, вниманию представлен человек с устоявшимся взглядом на мир. Пусть он оказывается чрезмерно подверженным фантазиям. Такой человек выдумывает события, находя удовольствие от самого осознания умения влиять на происходящее хотя бы через художественное ремесло. Почему бы этому человеку не придумать рассказ про влиятельного персонажа, самого по себе не примечательного, зато умелого организатора, вследствие чего его значение становится много выше, нежели оно есть на самом деле. Без проверки фактов читатель обязательно поверит, не задумываясь, насколько людская фантазия способна подменять правду вымыслом. В подобной ситуации хорошо себя будет чувствовать всякий писатель, оценивающий свой талант сказителя, уже за то достойный похвалы.

Иное дело, когда сам человек начинает придумывать о себе разнообразные истории. Не сегодня он этим начал заниматься. Салтыков предложил проследить этапы становления, благодаря которым всё уже случившееся невозможно исправить, но в прошлом такое было вполне возможно. По детям обычно бывает понятно, к чему они станут проявлять склонность, когда станут взрослыми. Собственно, к тому они и стремятся с малых лет. Нужно плодотворно беседовать с ребёнком, как очевидное позволит влиять на развитие его личности. Ежели в чём-то тот отличается, чему требуется развитие, тогда нужно действовать, а если поведение ребёнка вызывает опасения, его интересы грозят в будущем обернуться проблемами, то изобрести возможности для исправления. Как? Нужно вспомнить, что дети предпочитают поступать наоборот. Стоит задуматься о значении личного примера, коли он чаще играет против, побуждая детей опровергать авторитет родителей любыми средствами, вплоть до слепого отказа от разумного.

Проще судить следующим образом, выразившись афоризмом: следование правилам порождает бесправие, но отказ от прав побуждает к их неукоснительному исполнению. Это наглядно видно по претворяемым в жизнь запретам. Стоит нечто запретить, как оно начинает пользоваться спросом – так называемая реакция от противного. Теперь нужно ответить на вопрос: если не запрещать, а показывать, как оно есть на самом деле, то неужели человек не выберет оптимальный вариант, близкий к его представлениям о гуманности?

» Read more

Александр Солженицын “Матрёнин двор” (1959), “Случай на станции Кочетовка” (1962)

Солженицын Матрёнин двор

Ворваться в литературу, навсегда заявив о личном праве на выражение мнения. Прежде должный покоряться обстоятельствам, забыв о самом себе, Солженицын оказался востребованным. Накопленный за несколько лет до того материал нашёл интерес в лице “Нового мира”. Заслуживший успех “Один день Ивана Денисовича” дополнился очередной публикацией, озаглавленной скромно – “Два рассказа”. Первый из них повествовал о самом Солженицыне, обретшем после лагерей покой в российской глубинке. Второй – поведанный знакомым случай о буднях железнодорожной станции времён Великой Отечественной войны. Стоит отметить особую между ними связь, поскольку железной дороге отведено особое значение.

Не претендуя на публикацию, Александр писал заметки. Он не испытывал необходимости придумывать, согласный отражать имевшее место быть в действительности. Оказавшись в тишине, не испытывающий давление извне, Солженицын спокойно созерцал его окружавшее. Ему представилась возможность наблюдать за жизнью простых деревенских людей, чьи трагедии достойны отдельного произведения. Не хватало особого происшествия, способного придать повествованию интерес. Разве заинтересуется читатель описанием разваливающегося дома в захудалом селе, где земля давно истощила отведенный ей природой ресурс? Местные жители прозябают в бедности, едва не поедая друг друга, если бы не необходимость проявлять заботу о ближнем, ибо иначе им суждено околеть при наступлении первых холодов. Тут-то и выступает фигура Матрёны, без которой “не стоит село без праведника”.

Александр не изменил манере повествования. Он показывает себя читателю отстранённым человеком. Да, ему свойственно осознание происходящего, проявление сочувствия ко всему, но при этом он не стремится проявлять инициативу. Рассказчик может бесконечно долго сетовать на судьбу Матрёны, ужасаться условиям её существования, но палец о палец не ударит, дабы ей хоть чем-нибудь помочь. Читатель понимает, многое остаётся вне сообщаемого текста. Важнее показать не рассказчика, чья судьба не должна представлять интереса. Он всего лишь лагерный сиделец, не сумевший ничего добиться, всегда ограничиваемый колючей проволокой забора. Другое дело – Матрёна! Слишком поздно придёт осознание, каким человеком она была на самом деле.

Сложная её судьба привела к одинокой старости. Живя без мужа и детей, она ничего и никогда не просила, готовая во всём помогать другим. Селяне одаривали только одним – чёрной неблагодарностью. И Матрёна жила с ощущением этого, не смея просить хотя бы крупицы уважения. И Солженицын расскажет причину того. Матрёна сама заслужила собственное наказание, совершив ряд незначительных ошибок, обернувшихся для неё проклятием. А может кто и проклял, о чём Александр читателю не рассказывает. Оценивая содержание произведения в общем, читатель обязательно задумается, насколько подлинная представленная ему история.

Важен всё же финал. Вот где трагедия на железной дороге. Становится бессмысленным абсолютно всё. Пусть дом ветхий, хозяйство разрушено, сама жизнь не удалась: это меркнет перед завершением истории. Рано или поздно всему грозит запустение. Как не следи и не поддерживай порядок, время сотрёт былое. Останутся лишь воспоминания. А не будь Солженицына, не быть бы и тому.

Высказавшись в волю, Александр нашёл новую идею для произведения. Уже не на основании личных впечатлений, он доверился знакомому, чей опыт работы дежурным помощником военного коменданта помог воссоздать один день из множества, случавшихся на железнодорожной станции. Читатель поймёт, насколько трудно отвечать за незначительный участок, через который ежедневно проходит множество составов. Возникающих проблем имелось с избытком, от их обилия вполне может закружиться голова. Вспомнит Солженицын и про необходимость описывать любовную линию, о чём он, говоря про себя, не задумывался.

Всякая работа тяжела. Не бывает лёгких условий для труда. Читатель оказывается сразу погружён в обилие проблем. Самая главная – важно отправить состав с законсервированной кровью. Ведь кровь – это тысячи спасённых бойцов. Только складывается впечатление, что заботиться о других старается герой произведения, тогда как остальным безразлично, им главное принимать и отправлять поезда с солдатами, забыв об остальном. Как не важна кровь, так нет нужды заботиться о наполненных сапёрными лопатками вагонах. Малый хаос каждый миг грозит обернуться новыми проблемами, отдаляющими решение прежних до далёких времён.

В такой чехарде работает дежурный помощник военного коменданта. К нему обращаются люди с проблемами – он их оперативно решает. Кого-то нужно накормить, иного – посадить на состав, двигающийся в требуемом направлении. Иногда случаются налёты вражеской авиации, прибавляющие головной боли. Солженицын старался быть правдивым, показывая будто бы реально имевшее место быть. Если источник информации ему всё подлинно сообщал, значит у читателя не должно возникнуть возражений.

Не так важно, что повествование сведётся к обыденному для понимания сюжету. Спасибо за само описание работы станции, тогда как искать шпионов вовсе не требовалось. Это напластование не несёт существенной важности, придавая описанному дополнительный объём. Остаётся согласиться, будто из чужой песни слов не выкинешь, ежели не желаешь утратить смысловое её содержание.

Теперь необходимо внимательнее отнестись к дальнейшему творческому пути Солженицына. После “Двух рассказов” его поступь с мелкого перешла на размашистый шаг.

» Read more

Александр Солженицын “Один день Ивана Денисовича” (1959)

Солженицын Один день Ивана Денисовича

Всё должно быть таким, каким оно является. От человека требуется одно – проявлять волю. И прежде всего нужно терпеть. Не идти на баррикады, не призывать к вооружённому сопротивлению, забыть о других формах протеста. Всё само себя перемелет. Останется жалеть о прошедших годах, прожитых не в радость, а в муку. Но так ли плохо быть угнетаемым? Плохо выстроенная государственная система обязательно рухнет, дай для того ей срок. А если представить, будто жизнь проходит в радости и увеселении, то насколько она становится лучше? Не нужно искать ответы на поставленные вопросы, лучше принять точку зрения Солженицына. Согласно ей получается, что всему определено своё время, поэтому следует соглашаться с поручаемыми обязательствами, не взывая к справедливости и не кляня судьбу.

Литературный путь Александра начался с произведения “Один день Ивана Денисовича”. За основу брался всего один день, вместивший не худшее и не лучшее из его собственной лагерной жизни. Было решено показать будни обыкновенного заключённого, крайне честного и порядочного. Этот человек обязан придерживаться нейтрального мировоззрения, непременно оставаясь созерцателем, соглашающимся абсолютно со всем. Подобная позиция главного героя произведения непременно должна оказать воздействие на читателя, желающего узнать, каким образом люди жили в лагерях, и на читателя, прошедшего через описанные реалии, чтобы сравнить и сделать соответствующие выводы. Окажется, первый читатель проявит сочувствие к заключённым, ставшими заложниками сложившихся против них обстоятельств, а вот второй читатель, некогда бывший тем самым заложником, укорит в чрезмерной мягкости повествования.

Что ожидает увидеть человек, испытывающий желание проникнуться “Одним днём Ивана Денисовича”? Ему кажется обязательным присутствие негативной оценки сложившегося в советском государстве порядка. Тогда людей буквально крошили в мясо, сперва устраивая повсеместный террор, выкосивший изрядное количество жителей страны, потом бросали на поля сражений Великой Отечественной войны, довершая начинания по уничтожению так называемых “вредных элементов нации”. Но Солженицын словно не хотел играть на чувствах читателя, представив события прошлого в качестве неизбежно должного случиться. В той мясорубке окажется задействован и главный герой произведения – Иван Денисович.

Почему всё настолько спокойно? Александр описал лагерь далёким от цивилизации местом. Зимой там мороз под тридцать градусов, периодически валит снег, разыгрывается буран, а кругом словно всё вымерло. Бежать некуда. Если устроить побег, он обязательно закончится неизбежной смертью беглеца. Значит и не нужно пытаться изменить положение к лучшему, всё равно станет много хуже, нежели есть. Всякая провинность наказывается карцером, откуда здоровым никто ещё не выходил. Вследствие таковых причин Иван Денисович предпочтёт отстранённое существование, выполняя все поручения лагерного начальства. И читатель обязательно начнёт понимать, отчего пропадает тяга к лучшим возможностям, когда предпочтительнее оставить неизменным имеющее место быть сейчас.

Но читатель обязательно задумается об окружающих главного героя людях. Отчего спокойны и они? Как могут терпеть издевательства от поставленных за ними следить? Требуют снимать шапку – снимают. Лишают нормального пропитания – не возражают. Шмонают? Так то по необходимости обезопасить непосредственно заключённых от совершения неблагоразумных поступков. Кто спокойно принимает происходящее, не придаёт значения перегибам, согласен терпеть неудобства, тот спокойно проживёт отпущенный ему век, не найдя омрачающих слов о том, что с ним происходит.

Может показаться, якобы начальство лагеря многое себе позволяло. Стоит разрушить такое представление. Это обыкновенное явление, практически норма, встречающееся повсеместно, независимо от страны. Человек всегда желает взять больше, нежели ему требуется. Пусть это выглядит нелепо, когда делать то попросту бессмысленно. Изредка смысл всё же присутствует. Тот же главный герой произведения – Иван Денисович – думает прежде о собственном интересе. Он всё примечает, размышляя, какое найти увиденному применение после. Найдя заточку, хорошо или плохо она лежала, задумает сделать из неё сапожный ножичек. Каждый мыслит в рамках доступного ему пространства.

Один день заключённого проходит быстро. Он начинается подъёмом и заканчивается отбоем. Между ними подготовка к работе, сама работа и её завершение. Ивану Денисовичу предстоит класть кирпич. Делать то он будет мастерски, подходя к порученному ему заданию с максимальной степенью ответственности. Солженицын объясняет, в чём заинтересованность выслужиться. Оказывается, индивидуальный труд ничего не значит, важен результат коллективной работы, по которому и делаются выводы. Поэтому-то все заинтересованы в достижении наилучшего результата. Это же порождает круговую поруку, вследствие чего заключённые становятся надзирателями над собой.

Закончив знакомство с произведением, читатель так и не дождётся негативной реакции на прошлое. Наоборот, ему будет внушено мнение о необходимости смириться. Вот сидел Иван Денисович в лагере, трудился, мыслил о завтрашнем дне только хорошее. Пусть так поступает всякий. Главное помнить, когда настанет время сломать устои, тогда они будут сметены. До той поры следует забыть о проявлении личного мнения, почти всегда остающегося без проявления к нему интереса, покуда не придёт для того соответствующий час.

» Read more

Фазиль Искандер “Стоянка человека” (1990)

Искандер Стоянка человека

В литературном наследии Искандера действительно трудно разобраться. Прижизненные издания носят скорее ознакомительный характер, содержащие разные истории, порою перемешанные для пышности текста. Надо ли в очередной раз говорить про само построение произведений Фазиля? Если кто возьмётся за грамотное составление собрания его сочинений, то он будет поставлен перед необходимостью задуматься о формировании сборников согласно дате первых публикаций, либо взяться за ещё более масштабное мероприятие, объединив основную часть трудов в единое повествование, напоминающее роман-реку. Всё прочее – это всё тот же опыт прижизненных изданий, оценивать которые в совокупности расположенного на их страницах – ни к чему не обязывающее занятие.

Но интерес к Фазилю в данный момент исходит от факта присуждения ему Госпремии за два сборника, одним из которых является “Стоянка человека”. Тут Искандер показывается как бы в полном раскрытии с преобладанием описания детских лет. Но сперва даётся представление в общем. Выросший в Абхазии, Искандер думал поступить в институт. Желая то осуществить согласно умственных способностей, он столкнулся с таким понятием, имя которому разнарядка. Быть кем-то особенным Фазиль не желал, поэтому поступил туда, где не смотрели на его национальность. В итоге он выучился в Литинстуте, после начав работать в газетах разной степени важности, о чём он с удовольствием писал, особенно раскрывая моменты недопонимания между ним и редакторами.

Сборник “Стоянка человека” повествует о многом. Повествовательная канва откатывается и далеко назад. Искандер писал про деда, которому довелось в числе абхазов переселиться в Турцию, поверив тамошним обещаниям о едва ли не райской жизни. Когда реальность оказалась обыденно жестокой, то через череду едких саркастических суждений, дед подался обратно. Уж лучше жить и страдать на своей земле, нежели жить и страдать на чужбине.

Был у Фазиля сумасшедший дядя. Как не описать с юмором подобного человека? Пусть другие хвалятся родственниками космонавтами, военными, милиционерами, он же гордится столь неоднозначным представителем семейства. В этом и заключалось мировоззрение Искандера, готового выставлять напоказ самое неприятное, придавая ему вид забавной ситуации. Тут бы стоило читателю поучиться, усвоив урок в виде отношения к действительности, не придавая ей особого значения, зато умея принимать свыше данное.

Не обойдёт Фазиль и тему первой любви. Не он выступил инициатором отношений, девушка сама написала ему письмо. Правда та история приобрела развитие в духе мелодрамы, где особое место отведено ёмкости слов непосредственно Искандера, тогда как от других требовалось соглашаться с его предположениями. Пусть читатель знает сразу, ежели к чему-то Фазиль стремился и легко то обретал, он от того тут же отказывался, ибо этим он возвышался в собственных глазах. Вроде бы должен был поддаться искушению, но он будто бы выстоял. Пускай и оскорбил тем чувства других людей.

Есть в сборнике история и про беседу с немецким туристом, затрагивающая положение предвоенной Германии, военные события и суждения о лидере Третьего Рейха. Хватает и историй об Абхазии периода Великой Отечественной войны. Особенно из всего выделяется цикл заметок, озаглавленных “Стоянкой человека”, послуживших и названием для всего сборника. В них Искандер отступил от повествования от своего лица, передав право слова литературному персонажу, особенно акцентируя внимание на его дворянском происхождении. Войну он пройдёт лётчиком. В старости станет испытывать страх перед глубиной. А в целом – все истории выдержаны в общем духе, отчего читатель не сразу сумеет провести черту между присутствием автора и выдуманными им обстоятельствами чужой жизни.

» Read more

Борис Екимов “Высшая мера” (1995)

Екимов Высшая мера

Не принимаешь жизнь – уйди! Уйди в специализированное учреждение для неустроенных душевно или сгинь в иной среде, где тебе будут рады. Только не надо при этом угрожать другим. Зачем мешать с грязью людей, коли сам ты ничем не лучше грязи? Сие есть риторический вопрос, не подразумевающий ответа. Разумеется, уходить некуда. Остаётся бороться. Но с кем, ежели ты единственный, кто считает всё происходящее неправильным? Либо ты единственный, кто кроме разговоров переходит к решительным действиям. И всё равно, идти против действующих условий, подобно бунту, был бы он в действительности обоснованным. Вот Екимов и взялся описать человека, что жил по своим принципам, рыбачил браконьерским способом, откупался от правоохранительных органов ящиками с рыбой. Пришло время ему смириться с необходимостью отказаться от ремесла, воспринимаемого обществом преступным. Что он сделал? Он взял ружьё и оказал сопротивление. Ныне про такого скажут – псих, а в девяностых принимали образ данного человека иначе, склоняясь к романтизации.

Проще сойти с ума, нежели принять действительность. Много проще, если кто подумает возразить. Создать вид невменяемого человека, поскольку со времён Руси к таковым относились с особым трепетом, почтительно называя блаженными. Теперь изменились обстоятельства. Берясь доказать правду, попадёшь в тюрьму или в психиатрическую лечебницу. Иного не дано. Никто не согласится принять проявление воли, считая таковую нарушающей покой мирных граждан. Как не отстаивай право… Да зачем его отстаивать? Живя в государстве, каким бы ты его не считал, как бы не относился, какое презрение к нему не испытывал, тебе полагается уподобиться большинству и принимать имеющееся без возражений. Любое другое помышление означает путь к сопротивлению. И тут возникает непонимание, ведь герой произведения Екимова думал лишь о себе, не помышляя добиться позволения для других жить подобием его жизни.

Читатель не сразу поймёт, почему ему с первых страниц представлена больница, один из пациентов которой требует к нему применения высшей меры, то есть самого сурового наказания, тогда существовавшего, смертной казни. Что же, Екимов вскоре пояснит, каким образом этот человек попал в это место. Им как раз и является психиатрическая лечебница. Проявлять сочувствие не требуется – герой повествования вёл беспутное существование, заранее обрекающее на потерю его личностью человеческих качеств.

Забыв про родителей, не обращающий внимания на воспитание детей, промышляя браконьерством, он считал себя никому ничем не обязанным. Все оказывались по достоинству ниже его. Он презрительно называл служителей правопорядка бранным словом, считая его допустимым к применению. И когда к нему пришли, указать на недопустимость продолжения проявления им вседозволенности, он впал в ярость и совершил неоправданные действия. Понимал ли, что совершил? Сомнительно. И не понял, оказавшись в безвыходном положении. Так зачем идти против порядка, когда наступит момент принять прописанное в законах наказание? Отнюдь, смерти он не достоин, ибо утратил понимание реальности. Его давно полагалось отправить в психиатрическую лечебницу, чего нельзя было осуществить без соответствующего повода.

Перемены в сознании случаются обязательно. Краткий всплеск дозволенного прежде требовалось забыть. Если нельзя совершать противоправные действия, значит нужно искать решение проблем другими способами. Екимов ещё раз напомнил, дав представление, что решать личную неустроенность нужно за счёт себя самого, не создавая дискомфорта для других. Находить решение обязательно нужно, причём без создания угрозы, в том числе и в отношении собственного разума. Не желаешь мириться – ищи адекватные способы разрешения конфликтной ситуации.

» Read more

Максим Горький “Ошибка”, “Однажды осенью” (1895)

Горький Однажды осенью

Если повести людей к счастью, пообещать им лучшую жизнь: поверят ли? Говоря серьёзно, осуществив прежде измысленное. Вырвать сердце из груди, как то сделал Данко, и с уверенностью Сокола пронести это желание через препятствия, сделав невозможное реальностью. Не раз в человеческой истории появлялись таковые люди, неизменно обречённые на падение. В лучшем случае их объявляли сумасшедшими, а порою и обрывали им жизнь, боясь осуществления мечтаний о счастье одновременно для всех. Примерно с такими думами Горький писал рассказ “Ошибка”.

На какой бы фактический материал Горький не опирался, достаточно малого количества примеров, дабы понять – забота о человеке презирается. Не слушайте тех, кто считает иначе. На самом деле, думая в широком смысле осознания бытия, видишь сплошное презрение. К тебе обращаются, пытаются воззвать к совести и человечности, подменяя понимание нужд в лице одних, забывая о праве на противоположную точку зрения. Путь создающего добро неизменно заканчивается трагически. Это хотя бы очевидно по представлению о том, как часто прорывается злоба на мир от принявших помощь. Потому добро наказуемо, причём теми, ради кого оно делается. Разве Горький об этом не писал?

Но нужно верить в благородные порывы! Добро существует, желающие всеобщего счастья живут с нами рядом. Осталось изменить к ним собственное отношение. И изменить отношение всех, кто склонен считать по-другому. Достаточно краткого мига всеобщей радости. Хотя бы одно человеческое поколение должно забыть о страданиях. А нам следует забыть о примерах из древности, согласно которым долгий мир приводил к последующей кровавой жатве, лишая надежды на лучшее абсолютно всех. Конечно, Горький писал рассказ “Ошибка” о другом. Максим больше говорил о необходимости поверить в осуществление мечтаний о счастье, отчего-то никем не принимаемых.

Давайте обсудим проблему личного счастья. “Однажды осенью” – рассказ о молодом человеке, проведшем ночь с женщиной лёгкого поведения. Повествование автобиографическое, возможно полностью совпадающее с имевшим место быть в действительности с самим Горьким. Максим не стал нисходить до особых подробностей, заменив пир плоти праздником души. Когда-то в тёмное время суток около берега, спрятавшись в лодке, двое целовались и обнимались до утра, задаваясь вопросами о данном им некогда праве на существование. Он – испытывающий горе парень, желающий рыдать. Она – обыкновенное земное создание, никем не любимое, избиваемое судьбой, будто рождённое для чужих услад. Они вместе – слитый на мгновение комок, ничего не значащий для прошлого, настоящего и будущего.

Такое не забывается, каким бы образом не происходило. О чём-то обязательно приходится запомнить. И если о Горьком могли говорить, будто первой женщиной у него была проститутка, ему оставалось представить ситуацию в обеляющем его виде, будто ничего на самом деле не случилось, он лишь признавал факт общения при весьма подозрительных обстоятельствах. Ничем другим не объяснишь мотивацию обязательного присутствия рассказа “Однажды осенью” во всех собраниях сочинений.

Горький постепенно открывался читателю. Имея материал для творчества, он опирался и на свои воспоминания. В каждом рассказе, где речь идёт от первого лица, неизменно желаешь видеть непосредственно Максима. В том понимаешь дарованное каждому писателю право самостоятельно создавать о себе представление. Для этого ничего сверхъестественного не требуется. Достаточно говорить, не стремясь вводить в заблуждение. Тогда любое событие будет трактоваться в угодном ему виде, без каких-либо исключений. Думается, Горький знал про такую возможность, чем и пользовался.

» Read more

Максим Горький – Рассказы 1892-94

Горький Ранние рассказы

Желающий стать писателем, должен пробовать себя, не задумываясь о получающемся результате. Неудачные варианты творчества вполне допустимо уничтожить. А если они сохранятся, то так и быть – дополнительные штрихи не помешают. Нельзя творить, создавая лишь прекрасные работы. Должно быть понятно: прежде достижения идеала, приходится переработать множество посторонних сюжетов. Некоторые писатели и вовсе не стесняются, пробуя силы за счёт старших собратьев по перу. Они берут некое произведение, своеобразно перерабатывают, тем помогая себе научиться создавать истории. Такого за Горьким заметить трудно, он просто слушал людей, запоминал ими сказанное и основываясь на том творил. Не всегда у него получалось хорошо, чаще не очень. Но кто ныне вспомнит о тех неудачах? Не знали о них и его современники, поэтому остаётся внимать сохранившимся свидетельствам прошлого.

В 1892 году за авторством Горького числятся две сказки: “Девушка и Смерть”, написанная в стихах, и “О маленькой фее и молодом чабане” – прозаическое произведение с поэтическими вставками. Обе были опубликованы позже, чем написаны. В последующем внимания они практически не удостаивались. Максим продолжал прорабатывать тему любви, постигаемую через смерть, начатую им ещё в рассказе “Макар Чудра”. Касательно ранней поэзии Горького ничего не надо говорить, сославшись на Мережковского, считавшего, что о подобном стихотворстве лучше даже не думать, просто умолчав сам факт его существования.

1893 год – год продолжающихся литературных проб. Максим написал несколько автобиографических заметок: “Изложение фактов и дум, от взаимодействия которых отсохли лучшие куски моего сердца” и “Биография” – при жизни не публиковались, являются черновыми набросками. Максим поведал о некоторых фактах взросления, упомянув похороны отца. Поведал, как обчищал карманы. Рассказал и о любви к чтению, причём чётко проведя черту между романтизмом и реализмом. Реализма он не признавал, предпочитая читать о любви и приключениях, каких не встретишь в настоящей жизни. Такую позицию Горький объяснил отсутствием необходимости знакомиться с историями о тяжести бытия, когда такому и без того он ежедневно является очевидцем.

Не совсем уверенный в необходимости публикации, под псевдонимом М. Г-ий написал рассказ “Месть”. Это сказ о судьбе человека, съедаемого жаждой восстановления справедливости. Местом действия выбран Кавказ. Там, в горах, где действует закон кровной мести, виновного обязательно настигнет кара. Если не сможет того совершить должный отомстить, возмездие нанесёт сама природа. Положись на горы, уповай на милость справедливости, тогда точно воздастся.

Под тем же псевдонимом Горький опубликовал рассказ “О чиже, который лгал, и о дятле – любителе истины”. На страницах произведения сошлись двое: чиж-идеалист и дятел-рационалист. Пока чиж говорил горячие речи, обжигавшие слух внимающих, вмешался дятел, остудивший накаливающуюся обстановку. Он обвинил чижа в допускаемых им излишествах, утопичности идей, а проще говоря – во вранье. Стоит ли говорить, как более чижу никто не хотел верить? Способный дать людям надежду подвергся остракизму, хотя не надеждами ли живёт каждый из нас? И по сей день обязательно находится дятел, вмешивающийся в начинания чижей. Правда, ныне и чижи в основной своей массе более брешут, стремясь нагреть руки себе, нежели заботиться о претворении в жизнь светлых идеалов.

Другой рассказ “Разговор по душе” с подзаголовком “История мало вероятная, но вполне возможная”, несмотря на публикацию, самим Горьким будто специально оказался забыт. Не хотел Максим вспомнить о сумбурно написанном произведении. А вот рассказ “Дед Архип и Лёнька” он не забывал. Повествование коснулось путешествующих по голодной стране деда и внука. Одно не давало Архипу спать, так как чувствовалось ему приближение смерти, – как обойдётся без него Лёнька? Ему давило сердце уже из-за невозможности повлиять на ситуацию. Не дано исправить деду положение, никем он для государства не является. Приходится с горечью осознавать тщету прожитых лет, и ту тщету, которая ляжет на плечи внука.

Так называемые “Маленькие истории” – рассказы “Нищенка”, “Исключительный факт” и “Убежал” – закрыли 1893 год долей сумбура, став такими же забытыми для Горького, словно никогда он их и не писал. Но таковые произведения отмечены и за 1894 год, вроде рассказа “Об одном поэте”.

Осталось упомянуть очерк “Два босяка” и святочный рассказ “О мальчике и девочке, которые не замёрзли”. Если “Два босяка” идейно связаны с рассказом “Челкаш”, но повествование идёт от лица рассказчика, то традиционная новогодняя история у Горького вовсе не получилась, чему объяснение следующее: Максим своеобразно представлял себе структуру святочных рассказов, либо знакомился с ещё более ужасно написанными их подобиями, в результате чего из-под его пера вышел рассказ, где он всего лишь желал хотя бы чего-то человечного, показанного с душевной теплотой.

» Read more

Максим Горький “Песня о Соколе” (1895-99)

Горький Песня о Соколе

У некоторых притч есть собственная судьба. Они сочиняются одними, чтобы продолжать жить в словах других. А порою случается так, что став частью одной истории, пройдя путь, обретают собственную жизнь. Так случилось с “Песней о Соколе”, одновременно известной, и при этом окутанной неизвестностью. Меняла она и свои названия, сперва не имея оного, после прозываемая “О соколе и уже”. В конце концов, претерпев ряд изменений, дополненная вступлением и окончанием, она стала самостоятельной, но выполненная в духе ранних произведений Горького, то есть слово взял старик Рагим, знающий о минувшем достаточно поучительных рассказов, одним из которых и является “Песня о Соколе”.

Что до красот неба, когда иные образы встают пред глазами? Что тучи, ежели они несут с дождём бурю? Что до гор, когда они хранят особого рода истории? Как та, поведанная Горькому Рагимом. Она не о людях. Нет в ней холодных и горячих, гордых и податливых, а есть лишь уж и упавший пред ним сокол. Оба они – воплощение противоположностей, так полюбившихся Максиму. Им нет нужды бороться друг с другом, тогда как они не видят в том необходимости. На чьей стороне теперь выступит Максим? Кто ему ближе: желающий летать сокол или предпочитающий ползать уж? Либо следует иначе поставить вопрос: ближе Горькому тот, кто живёт ради осуществления мечтаний, или тот, кому хватает обыденности, которой он полностью удовлетворён?

Да, сокол жил борьбой. Он спорил со стихией, взмывая над землёю и устремляясь в небесную высь. Он сражался с воздушными потоками, находя в том упоение. Он боролся за себя, желая дать ощущение свободы всякому. Он и ужу готов предоставить право выбора, дабы на себе тот понял красоту полёта. Негоже ползать в скалах, пресмыкаться перед другими, смотреть на сражения храбрецов, оставаясь безучастным. И не пожалеет сокол о прожитой жизни, примет он смерть достойно, ибо ради того он и жил, дабы пасть храбрым.

Но уж, борьбой не живший, не понимал сокола. И как ему понять вольный нрав сего создания? Зачем рваться в небо, покуда всегда приходится возвращаться на землю? Не было ещё такого, чтобы взлетевший не смог приземлиться. Смысл взлёта в неизменно последующем падении. Да жаром пронзает взгляд сокола, убеждающего других оставить хладнокровие, хотя бы раз взлетев. Придётся ужу попробовать, ибо так случается со всяким, не способным вынести суждения, покуда сам того не испытает. И сказать бы тут, как опасно слушать было сокола. Если взлететь и упасть, получится ли подняться после? Достаточно нанести себе повреждение, навсегда оказавшись искалеченным.

Осталось понять читателю, кто он: уж или сокол? Поддержит ли он борьбу или останется жизни созерцателем? Ничего плохо в том нет, на какой путь он бы не предпочёл встать. Можно сказать основательнее: выбор читателем сделан заранее. Он уже знает, кто: уж или сокол. То дано ему с младых лет, согласно взрослению. Испытанное подвигло его к выбору определённому. И не получится отказаться, сказав: не уж он и не сокол. Ибо не бывает такого! Человек или стремится к чему-то, либо не стремится.

Коротко сказал Максим об извечном противостоянии двух начал в человеке. Только не дано человеку выбора. Если вдуматься, сокол рождается от сокола, а уж от ужа. Если происходит иначе, тогда короток полёт сокола, уж и вовсе взлететь не сможет. Во всяком случае, красивую притчу поведал Горький в исполнении старика Рагима.

» Read more

Максим Горький “Мой спутник” (1894)

Горький Мой спутник

Что человеку не говори – он не поймёт, если не желает понять. Это есть опровержение побуждающих к спору причин. Сходятся люди различных взглядов, имеющие отличающиеся друг от друга исходные предпосылки к сформировавшемуся у них мировоззрению. Им не дано ужиться мирно рядом, они не смогут существовать без конфликтов в условиях одной планеты, и даже Вселенной окажется мало, ибо останутся причины для обоюдной нетерпимости. Лучший выход – параллельные миры, что фантастично само по себе. Имеется единственное – постараться научиться контролировать эмоции. Пусть люди имеют разнообразные суждения, лишь бы не возникало между ними войны. Но чаще оказывается так, что будучи разными, приходится мириться с обстоятельствами. Потому давайте представим – по голодной стране бредут князь и босяк. При этом они оба – нищие. Только князь никак не может забыть о происхождении, постоянно ставя себя выше спутника.

На то он и князь, поскольку воспитан в презрении ко всем прочим. Он считает, что подобных ему мало – его нужно ценить, потакать всем прихотям. А вот крестьян как грязи, вследствие чего с ними позволительно не церемониться. Ежели перейдёт дорогу, оскорбит или иным образом унизит достоинство – быть тому тут же убитым. Остаётся недоумевать, отчего князь согласился путешествовать с босяком, уподобившись ему абсолютно во всём, но не отказавшись от осознания собственного происхождения.

Представленный на страницах князь – преступник. Некогда он гарцевал на лошади при знатных друзьях, покуда над ним не посмеялся крестьянин, чего и не стерпел князь, тут же срубив дерзкому человеку голову. За данный проступок последовало наказание в виде каторжных работ. Читатель знает, судебная система существует ради единственной цели – исправить заключаемого, дабы он стал достойным окружающего его общества. Во всяком прочем случае, когда принимаемые меры не приносят эффекта, нужно изгнать отступника, либо прекратить его физическое существование, иначе смысл судебной системы и системы исполнения наказаний теряет должное значение. И так уж получается, что князь не исправился. Он в прежней мере считает себя правым, будто он правильно поступил, убив крестьянина.

Может такого человека можно исправить другим образом? Допустим, дать ему представление о гуманности. Внушить ценность жизни каждого существа на планете. Показать на личном примере, как можно делиться последними накоплениями во исполнение блага постороннего человека. И тут нет. Горький показал князя, не способного изменить мировоззрение. Сей представитель дворянства скорее выкрадет деньги, прокутит их, продолжая считать то правильным. Более того, такой человек искренне уверен: все должны быть благодарны его присутствию рядом, ведь он стоит выше многих. С подобным мышлением действительно ничего не сделаешь.

Говорят, незадолго до написания рассказа “Мой спутник”, Горькому довелось путешествовать с грузином из Одессы в Тифлис. Причём идти им пришлось пешком. Тот примечательный случай и лёг в основу рассказа. Как не пытался Максим, он раз за разом сокрушался, не способный принять точку зрения спутника. Самодовольный прожигатель жизни постоянно находился с ним рядом, не способный существовать без чужой помощи. Грузин беззастенчиво тратил припасённые для лучшего случая деньги, спуская их до последней копейки. И тратил бы он их на дело. Нет, он предпочитал вкусно поесть и провести время с женщинами, тогда как более он ни о чём не задумывался.

Как же быть? Недавно Горький показал схожего по взглядам человека, достойного восхищения. Теперь наоборот, подобных мыслей уже не возникает. Жизнь слишком многогранна, чтобы судить с помощью всего одной мерки. Да и был бы прок. Всё равно каждый поймёт рассказанную Максимом историю так, как ему того захочется.

» Read more

1 2 3 4 5 52