Метка: вересаев

Вересаев вернулся к обозрению Толстого, теперь взявшись рассказать о его жизни. Сам Викентий назвал этот материал статьей, хотя читателю хватит его на три-четыре часа чтения. Из каких-то побуждений повествование начиналось с отсылки к Флоберу. Будто бы случилось так, что к Флоберу обратился неизвестный ему человек, решивший написать биографию писателя. И получил ответ — сказать о себе нечего. Вересаев возвёл эту идею до небес, будто редкий писатель может прожить так, чтобы о нём можно было рассказывать. Конечно же, совершенно ясно, Вересаев мог считать это за личное мнение, поскольку даже про самого очень занятого непосредственно писательством можно найти достаточное количество событий, пригодных для рассказа о нём. В любом случае, писатель не настолько оторван от реальности, если не является при этом затворником, никогда не выходящим далее порога своего дома. Да и то, при желании, сообразуясь с происходящими процессами, всегда появится возможность составить биографию. Смотря с какой стороны подойти к изучению жизни писателя. Тот же Вересаев оставил достаточно по себе информации, чтобы уже, опираясь на неё, легко было составить его жизнеописание. Ну а про Толстого — и подавно. Правда, Викентий слукавил, в значительной части повествования опираясь непосредственно на литературные труды.

Викентий подлинно лукавил, сказав, будто, если убрать из биографии отсылки к литературной деятельности, повествовать будет не о чем. При этом говорит, сколь ярка и богата на события биография Толстого. Настолько богата, что о детстве Вересаев предпочёл умолчать, дабы не опираться на «Детство». А вот про отрочество всё-таки взялся рассказывать, ссылаясь, разумеется, на «Отрочество», приводя цитаты, без которых Викентий никогда не обходился. Если же говорить об армейских годах Толстого, то можно забыть про описанное им в кавказских и крымских рассказах. Да вот в том и есть загвоздка… Ссылаться придётся на произведения соответствующего периода. Может иным сказ будет про учительствование Толстого? И тут без отсылок к литературным трудам никуда. Разве только об отношениях с женой можно вздохнуть спокойно, пусть и опираясь на письма.

Есть отсылки к «Войне и миру», к «Отцу Сергию». Но вот информация, почерпнутая из сторонних источников: у Толстого сильные руки, он хорошо работает в поле, увлекается едва ли не всем. Даже при несохранившихся свидетельствах, можно быть точно уверенным, заниматься Толстой мог чем угодно. Допустим, вязать. Оспорить это невозможно. То должно быть понятным по тому принципу, что опровергнуть это не получится.

Вот разговор коснулся отказа от авторских прав на произведения, опубликованные до 1881 года. О развитии конфликта с женой. Будучи против, жена Толстого намеревалась лечь под поезд. Но отношения с женой были очень хорошими. Неважно, сколько Толстой доставлял ей неудобства своими волевыми решениям, как и она ему.

Или вот разговор на тему толстовства. Сам Толстой к данному движению относился без энтузиазма. Их могли считать его единомышленниками. Только скорее они старались мыслить предположениями Толстого, но никак не он сам, развивавший мысль на основе прочих предпосылок. Другое дело, как к толстовцам относились в обществе. Например, редкий толстовец избегал тюремного срока. Что до Толстого, существует мнение, как его не трогали по воле государя, считавшего за недопустимое арестовывать столь маститого писателя.

Оставалось сказать, каким образом Толстой умер. Как известно, ушёл из дома, в дороге почувствовал себя плохо. И умер. Дойдя до этого момента в повествовании, Вересаев остановил свой рассказ.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Не всякий может унять тягу к размышлениям, тогда наступает пора излагать мысли на бумаге. Особенно это проявляется при желании выразить точку зрения на чужое суждение. Для Вересаева побуждающим мотивом стала философия Ницше, поделившего человеческое начало по имени древнегреческих богов — на аполлоническое и дионисийское. По сути же — это выражалось в противостоянии мировоззрения древних греков и фракийцев, где одни ратовали за скорбь по умирающим и за выражение радости о живущих, тогда как вторые радовались за уходящих в мир иной, глубоко скорбя о судьбе новорожденных. Есть ли в том надобность иметь определение сущего лично для себя? Всегда можно найти ещё какое-нибудь представление об окружающем. Например, тот же Ницше, изначально глубоко верующий человек, начал склоняться к торжеству индийского буддизма, после отринув понимания божественной сущности вообще.

Вересаев говорит о личном опыте. Довелось ему побывать в Греции. Там всё пропитано духом сохранившихся следов древности, глядя на которые впору начать верить в божественное происхождение всего. Проявление этого видно, стоит всмотреться в морскую глубину, узреть отпечатки чьих-то копыт, а потом обратиться к произведениям Гомера, задумываясь о сюжетном наполнении. Викентий подумал, как Гомер, если таковой существовал, создал небольшое повествование, постоянно пополняемое и видоизменявшееся последующими поколениями сказителей. Но о чём написаны те труды? Как боги играли судьбами людей, а люди никогда не боялись поступить против божьей воли. То есть человек верил в божественную сущность, практически никак её не соотнося с собой. Потому человек жил, никогда не прося ничего, понимая, что он является игрушкой в руках богов. Таким образом Вересаев давал особенное понимание божественной сущности, идущее вразрез с принятым в христианстве представлением.

Со временем пришло понимание страдающего и умирающего бога. Даже удивительно, почему Вересаев не обмолвился о Мережковском. Может никогда не интересовался его работами. Викентию ближе Достоевский и Толстой, о ком он обязательно вспоминает, непременно считая, сколь много бога у Достоевского и Толстого, как бы читатель не мог о них думать. Продолжая рассуждать, Вересаев вновь возвращался к древним грекам, теперь уже рассуждая о противостоянии персам, беря за основу произведения трагиков. Тут читатель в который раз задумывается, насколько можно соотносить описываемое литераторами с имеющим место быть на самом деле. Ведь прекрасно известно, древнегреческая мифология в значительной части стала результатом деятельности сказителей и трагиков, обыгрывавших, либо придумывавших сюжеты на угодный только им лад.

Принято считать, «Аполлон и Дионис» — рассуждения Вересаева о философии Ницше. С этим нельзя соглашаться. Воззрения Ницше использованы в качестве именно отправной точки, а значительная часть повествования — домысливание Викентия. Если читатель желает, он скорее обратится к трудам самого Ницше, только на их основе делая выводы. Никак не на данных размышлениях Вересаева. Если только не говорить о желании видеть философию Ницше в облегчённой версии, к тому же с попыткой иного её осмысления. Гораздо лучше предположить, Вересаев стремился понять, как вера в божественное, через выработку осознания способности божества к страданию, стремится завершиться полным отказом от веры в бога. И требовалось ли вообще говорить о божественном изначально? Или Викентий не сумел определить перерождение религиозности в человеке, когда вера в высшие силы способна нести хотя бы малую крупицу способности для осознания бытия?

Проще вовсе не задаваться такими вопросами. Каждый сам должен определить для себя, в какого бога он готов верить, и насколько сам бог заинтересован в потакании человеческим желаниям.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сделав шаг в сторону изучения творчества Достоевского, Вересаев совершил полный разворот, перейдя к изысканиям касательно художественных работ Льва Толстого. И увидел для него казавшееся за очевидное — различный подход к пониманию мира. Если у Достоевского мрак абсолютно во всём, хоть в самом лучшем из возможного, то у Толстого — положительное понимание всего, в том числе и не должного за такое восприниматься. Набрав нужных цитат, Вересаев строил повествование, убеждая себя и стремясь донести мысль до остальных. Придя к ещё одному очевидному выводу: читатель Достоевского никогда не сможет понять читателя Толстого.

Но Вересаев сам всё понимал на собственный лад. Даже можно сказать — подходил с позиций, которые приписывал Толстому. Викентий видел положительные черты в том самом Альберте, из одноимённого рассказа. Тот пропащий человек, кого некоторые члены общества желали поставить на путь истинный, всячески от того отбивавшийся, вышел в понимании Вересаева светлым человеком, пусть и бывший пьяницей, зато остававшийся счастливее и добрее его окружавших. Якобы Толстой возвеличил Альберта в присущей тому низменности. Пожалуй, читатель Достоевского увидел бы в Альберте именно беспробудного пьяницу, понятие жизни которого может трактоваться ясно и однозначно. Или у Левина, персонажа из романа «Анна Каренина», всё всегда и везде хорошо, ко всему любовь, отсутствие недопонимания. Да хоть взять Холстомера, коня из одноимённого рассказа, кого жизнь подвела к неизбежной участи быть отправленным на бойню, который чувствовал необходимость быть зарезанным, потому как виноват перед молодняком уже фактом своей старости. Даже в таком моменте Вересаев видит у Толстого положительные моменты восприятия.

Таким образом, о чём бы Викентий не брался рассуждать, во всём благость происходящего. Словно не о творчестве писателя рассказывал, а зачитывал понимание сути жития кого-нибудь из древних святых, считавших всякое ниспосылаемое на них затруднение за проявление божеской милости. То есть нет никакого мрака, лишь возможность приобщиться к постижению бытия через обязательно должные присутствовать в жизни страдания. Будто Толстой писал именно в таком духе. И всё это становится понятным благодаря приводимым Вересаевым цитатам. Опять же, понимаемых за таковые самим Вересаевым. Читатель Достоевского их поймёт с противоположным смыслом.

В значительной части Вересаев ничего не доносил, больше пересказывая содержание разных произведений, особенно останавливаясь на романе «Анна Каренина», постоянно к нему возвращаясь. В той же бесконечной мере продолжая противопоставлять Достоевского Толстому. Для чего читателю внимать именно такому построению мысли? Да и хотел ли текст такого рода прочитать сам Лев Толстой? Увидеть благостное восприятие себя, проникнувшись исходящей добротой от его работ. Или всё же сам Вересаев писал из побуждения занять одну из сторон, должных в ту пору существовать? Скорее это мнение самого Викентия, имевшего знакомство с рядом произведений Толстого, на основе которых он и старался делать выводы. А читатель пусть сам решит, в какой степени он пожелает согласиться.

Как же поступить читателю Толстого? Воспринять мысли Вересаева за дельные? Или выразить сомнение? Будет хорошо, ежели с трудом Викентия читатель хотя бы ознакомится, найдя силы для чего-то ещё, кроме чтения многих томов сочинений Льва Николаевича. Не говоря уже про обилие исследований творчества Толстого. Исключительная особенность труда Вересаева — его труд был написан ещё при жизни Толстого, пускай и на излёте его жизни.

Нужно сделать следующий вывод — читайте произведения Льва Толстого, наполненные благостным восприятием, и тогда непроглядность мрака покажется за дымку, отгораживающую нас тонкой пеленой от созерцания лучшего из доступного человеку.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Вересаев, будучи сам человеком сложных творческих взглядов, не прочь был смотреть на жизнь с изнаночной стороны, нашёл силы и возможности для краткого обзора творчества Достоевского, подойдя к нему с того же угла — с обратного. Нет нужды ещё раз превозносить особый подход Фёдора Михайловича, как и искать в им рассказываемом нечто сокровенное. Вполне может оказаться, Достоевский писал вовсе не о том, о чём читателю могло подуматься. Но кто о том может судить, кроме самого писателя? Но всякий исследователь творчества, либо литературный критик, имеет талант к иному осмыслению, порой более правильному, так как не всё человеку подвластно, даже касательно дел рук его самого. Кто-то может читать между строк, подмечая упускаемые из внимания детали. Конечно, всякое суждение следует принимать за надуманное, связанное с имеющимся опытом и окружающей средой. Но всякий может аналогичным образом воспринять слова кого угодно. Однако, Вересаев, пусть того и не сказал, видел в Достоевском такого же фантазёра от мрачной составляющей бытия, каковым являлся Виктор Гюго.

Что есть в творческом мире Достоевского? Беспроглядный мрак. Писатель смотрел на действительность, может таковой себе её представляя, и ею же наполняя страницы создаваемых им произведений. Укорять за то Фёдора Михайловича не следует. Наоборот, хороший писатель всегда создаёт свой особый мир, имеющий отличия от окружающей его реальности. Ведь должна быть отличительная черта в творчестве каждого писателя, без чего он превращается в бытописателя, всё равно исходящего из им надуманных особенностей реальности. Чтобы доказать это в творчестве Достоевского, Вересаев поступил согласно традиций литературной критики, набрав требуемых цитат. Высказывая суждение, Викентий приводил доказательство. Насколько оно при этом становилось точным отражением мнения? В той же степени, в какой он так хотел думать. Достаточно того, будто Достоевский смотрел на мир через ему зримый беспроглядный мрак. Упоминаемого мрака могло вовсе не существовать.

Описываемые действующие лица у Достоевского — одинокие души, живущие через осознание терзающих их переживаний. Они столь же мрачны, как сам показываемый мир. И видят столь же мрачные сны. Над ними если кто и возвышается, то пауки, плетущие над ними же паутину. Вопрос лишь в том: страдает ли кто из героев Достоевского на самом деле? Не надуманы ли их терзания? Как самый яркий пример — Раскольников. Принято думать, он терзаем мыслями о им совершённом злодеянии. Вересаев с таким мнением не согласен. Раскольников если и был терзаем, то никак не переживаниями о совершённых им убийствах. Нужны доказательства? Они основаны на тех же цитатах. Причём, этими же цитатами можно доказывать иное суждение, в чём и состоит слабость литературной критики, основанной на подобной доказательной базе, скорее сходной с методом силлогизмов.

Вересаев подметил ещё одну особенность. Достоевский умел писать в позитивном ключе. Как это соотносится с общим фоном для всех его произведений? Одно другому не мешает. Создавать произведение, словно пишешь английский или французский роман, не столь уж затруднительно. Всё-таки любое крупное произведение должно быть многоплановым, охватывающим многие аспекты человеческого существования, в том числе и касающиеся радостных моментов бытия. А может просто всё зависит от восприятия читателя, должного быть готовым видеть светлое даже в самом мрачном. Вот Вересаев изначально дал себе установку — описывать беспроглядный мрак в творческих изысканиях Достоевского. При желании, отказавшись видеть через мутное стекло, сменив точку зрения на позитивную, рассмотришь негативное в качестве благожелательного. В любом случае, велика вероятность ошибиться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как обстояло дело в семьях при царской власти, Вересаев рассказал за четверть века до того. Судьба женская — горькое явление человеческой обыденности, выраженное в необходимости влачить жизнь под гнётом непрекращающихся страданий. Разумеется, не судьба каждой женщины, а тех, кому довелось жить с мужьями, регулярно закладывавшими за воротник. Но Викентий сообщал так, будто такая участь касалась едва ли не каждой женщины, поскольку мужчины повально пили, просаживали деньги в кабаках, а про домашние дела забывали вовсе. Что поменялось с той поры? Мужчина с прежним напором требует женского внимания, не собираясь соглашаться с навязываемыми ограничениями. Но в советском обществе женщина обрела право решать самостоятельно — хочет она таких отношений, либо обойдётся без них.

Только куда девать любовь? Не обзаведясь семейными отношениями, девушки могут поддаться на уговоры парней, которые смотрят на это дело просто: не им после воспитывать детей, и не обязаны они жениться. Но с любовью ничего не сделаешь. Вересаев знает, сугубо в силу медицинской профессии, чем является любовь на деле — это заболевание, причём из раздела психических отклонений. Человек не отдаёт полного отчёта своим действиям. А если и понимает происходящее, находится в душевных терзаниях. Единственное лечение — переболеть. После, при осмыслении произошедшего, возобладает здравый подход, либо случится рецидив. Допустимы иные варианты, так как во время любовных отношений возможны исходы разной сложности, чаще всего итогом становится беременность.

Поэтому Викентий показывает развитие любви у молодых людей. Сперва они сближаются, находят общие интересы, рассуждают о разном, укрепляются в верности выбранного партнёра. Первые поцелуи и первые сомнения, борьба со страстью, осознание исхода в виде рождения ребёнка. Тогда возникают первые конфликты. Девушка желает счастья себе, ему и будущему ребёнку. Парень не желает ни ребёнка, ни тем более брака, так как это скажется на его учёбе и на дальнейшем становлении. То есть обзаведись семейными отношениями, парень перестанет подавать перспективы для общества. Что ему до желаний девушки? В нём играет страсть, тогда как прочее — его не касается.

Повествование требовалось продолжать. Отношения развивались. Появляется ребёнок. Девушка от него не откажется в силу материнской любви. Парню в прежней мере на всё это безразлично, он выходит из себя при всяком случае. Терпит из-за единственного — девушка отвечает взаимностью в плане интимной близости. А как же то, что родится ещё один ребёнок? Девушка выступит против, не желая рожать без каких-либо перспектив. В том её твёрдая воля. Если прежде никто бы не стал спрашивать, ещё бы и крепко избив, теперь такого произойти не может. Однажды обжегшись на любви, девушка не допустит повторения того же вновь.

Вересаев мог не драматизировать события. Отношения молодых людей могли протекать в гораздо более лёгкой форме. Но может Викентий видел ситуацию по стране, когда молодые мужчины с излишней лёгкостью вступали в отношения, не думая отвечать за последствия. Можно сказать, Вересаев писал на больную тему для советского общества, ещё не переработанную. Спустя некоторое количество лет самосознание граждан Советского Союза подвергнется изменениям, когда коллективный разум станет преобладать. И соверши парень нечто подобное, подвергнется жестокому осуждению со стороны общества.

Главное, произошли перемены в самосознании женщин. К их мнению отныне обязаны были прислушиваться. И даже закончи Вересаев повесть на ожидании налаживания отношений между молодыми людьми, жену не ждала бы горькая участь претерпевать выходки мужа. Опять же, разумеется, события могут развиваться разным образом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если ты писатель, рассказывающий о современности, то не всегда располагаешь возможностью поведать о происходящем. Может по причине того, что не до конца понимаешь, каким образом всё случилось именно так. При этом должен осознавать, насколько твои предположения могут оказаться ошибочными. Успокаивать может единственное, если власть имущие позволяют рассуждать о происходящем в том тоне, в котором тебе желается говорить. А ведь Вересаев жил в пору постоянных социальных потрясений, когда за десять лет обстоятельства жизни изменялись едва ли не полностью. А касательно начала века — вовсе не было понятным, к чему идёт Россия. Пока где-то там Мережковский пророчил крах монаршей власти, отказ России о всего ей присущего, Вересаев смотрел более обыденным взглядом. Конечно, много позже он скажет, насколько сожалеет о написанном, как отрицательно относится к изложенному в «К жизни». По своей ли воле выразит такое мнение, или будет принуждаем советской действительностью — уже не установить. Но читатель твёрдо уверен — повесть «К жизни» и вправду вышла натужной. Что же поделать с тем, что от каждого писателя в России требовали выразить точку зрения на происходящее. Уже прошло три года после январских событий 1905 года. Вересаев не отмалчивался, он работал над воспоминаниями о русско-японской войне.

В который раз читатель видел на страницах нечто чеховское. Что-то происходит, при этом действие не развивается. Кто-то вернулся из тюрьмы, кто-то продаёт детям счастье за пятачок. Пули летят, солдаты бегают. Ужас, апатия и фанатизм. Присутствует недосказанность. К чему и для чего создавалось данное повествование? Изначальный текст, опубликованный в журнале «Современный мир», впоследствии подвергся сокращениям. Вересаев проявил авторскую волю, убрав все моменты, которые он посчитал крайне неуместными. Оспаривать данное желание писателя не следует. Нужно покориться его воле, тем проявив уважение к сделанному им выбору. Поныне повесть публикуется в сокращённом виде. Может у кого однажды появится желание «восстановить справедливость», проведя изыскательные работы. Или даже выйдет полное собрание сочинений, в котором вересаеведы напишут объёмные литературоведческие статьи, разобрав каждый нюанс. Но такое произойдёт не скоро, поскольку к творчеству Вересаева у большинства читателей нет интереса.

Достаточно того, что Вересаев самолично выразил определённое мнение. Но почему он вовсе не отказался от данного произведения, вымарав его из последующих прижизненных изданий? Читатель должен понимать, как бы автор негативно не относился к своему творчеству, он выражал то мнение, которое соответствовало тому времени. Викентий так и сказал, указав на подражание в стиле тем дням. «К жизни» следовало оставить хотя бы в качестве исторического свидетельства. В одном Вересаев шёл против читателя, в присущей ему манере показывая сложность происходивших событий. Кто и зачем действует на страницах — разберётся не всякий читатель. Многообразие мыслей и различных форм восприятия действительности не давало твёрдой уверенности, какого варианта развития событий следует придерживаться. И такое положение сохранялось вплоть до падения царского режима.

Как отнеслись к повести современники? С тем же неприятием. Мнение Вересаева никого не устроило. Викентий придерживался собственных воззрений, будто он человек — взиравший на происходящее со стороны, давая оценочные суждения. Читатель той поры требовал обозначение конкретных позиций, чтобы он открывал произведение и с первых строк видел — на чём именно настаивает писатель. Как у того же Горького. Открывал читатель «Мать», и видел явную направленность авторского замысла. Потом открывал Вересаева, а там — счастье за пятачок.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1899 году Викентий Вересаев опубликовал повесть «Конец Андрея Ивановича», в 1903 — рассказ «Конец Александры Михайловны», после объединив в одно произведение — «Два конца». Получилось примерно как с «Без дороги», дополненной «Поветрием». Только на этот раз повествование увязано в одну историю с одними и теми же действующими лицами. Убирая из произведения прочие условности, Вересаев писал о семейном быте в Российской Империи. И был тот быт крайне тяжёлым. Но если верить сугубо представленному на страницах действию, получалась безрадостная картина широко распространённого домашнего насилия. Устав от тяжёлых рабочих будней, отцы семейств уходили в запой на время выходных, непременно избивая домашних. Повлиять на это было невозможно. И на помощь звать было некого. Всякий только рукой махал: просохнет — всё наладится.

Вот есть семейство, глава которого — Андрей Иванович, работает он кем-то вроде переплётчика, уже довольно слаб здоровьем, того и гляди вовсе на работу ходить перестанет. Сам жене запрещает работать. Денег на содержание практически не выделяет. Свободную наличность неизменно тратит на выпивку и легкодоступных женщин. Стоит припрятать рубль, выходил из себя, жестоко избивая. Кажется, в таких условиях существовать невыносимо. Это до поры до времени. Вересаев ещё не говорил, насколько всё познаётся в сравнении. А читатель может ошибочно подумать, женщины в Российской Империи вовсе вынуждены были терпеть такое отношение, поскольку их нигде бы не взяли на работу.

Другая особенность повествования — отношения внутри коллектива. Опять читатель должен подумать, семейное насилие в равной степени сменяется на рабочее. Уже на работе Андрея Ивановича мог избить коллега, в том же самом пьяном угаре. Оставалось искать способы для примирения. Только в данном случае Вересаев не показал смирения со случившимся. Наоборот, Андрей Иванович обдумывал планы мести, вплоть до убийства обидчика. Как это сделать, если уступаешь по физическим параметрам, да ещё и здоровье портится с каждым днём?

Разрешить ситуацию Вересаев предпочёл с помощью туберкулёза. Заболевание будет протекать быстро, Андрей Иванович вскоре умрёт. Заканчивая на таком моменте, Викентий оставил читателя с непониманием дальнейшей судьбы жены — Александры Михайловны. В 1903 году последовало продолжение. Сперва рассказ назывался «Честным путём», лишь после для увязки был переименован. Тогда читатель не понял, о каком конце главной героини могла идти речь, если завершение следует считать за благополучное.

Теперь оказывалось, будучи за спиной мужа, Александра Михайловна не знала бед. Она не думала о том, как найти средства для существования, всегда располагала свободным временем, дома могла заниматься угодными ей делами. А теперь — сугубо рабочий процесс. Устроилась туда же, где работал муж. Выполняла относительно тяжёлую работу. Терпела приставания начальника. Со временем вовсе задумалась, отчего бы не стать легкодоступной женщиной. Что она потеряет? Будет сытно питаться и приятно проводить время. Ей же из-за моральных принципов приходится терпеть злость начальника, поручающего самые трудные задания. Всё тянется до той поры, пока Александра Михайловна не поймёт, каковы на производстве другие женщины. Находиться в окружении столь злобных людей главная героиня больше не желала. Благо ей сделал предложение старый знакомый, от которого она не стала отказываться.

«Два конца» — тот редкий случай, когда проза от Викентия Вересаева легко читается. За тем лишь исключением, что необходимо допускать используемые автором условности. Пиши Вересаев в характерной для него манере, охватывая множество сопутствующих моментов, столь ладного повествования у него бы не получилось. Осталось понять, насколько описанное могло быть применимо к действительности.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Викентий Вересаев — очень непростой для чтения автор. За его беллетристические работы нельзя браться без предварительной подготовки. Нужно долго настраиваться на чтение, поскольку читатель заранее понимает — не получится в полной мере осмыслить изложенное на страницах. Можно сказать, Вересаев не так много успел написать, и зарекомендовал он теперь себя уже более в качестве составителя очерков о деятельности медицинского работника. Но если читателю знакомы более поздние произведения Викентия, он знает, иначе Вересаев писать не станет. Такова манера Викентия — писать очень сложным для восприятия образом. Можно ещё сказать, нужно быть его современником, дабы полностью уяснить нюансы. Да разве писал Вересаев, думая наперёд, каким образом его начнут воспринимать после? Особенно при том обстоятельстве, что читать его будут уже не те люди, которые его тогда окружали. Успеет смениться несколько государств, когда для потомков события предреволюционной поры в Российской Империи станут чем-то далёким и малопонятным. Поэтому, берясь, допустим, за повесть «На повороте», читатель сталкивался с невозможностью грамотно осмыслить.

Дело не в неспособности читателя. Иной писатель умеет донести текст любого уровня сложности. А Вересаев этого делать не умел. Он и не был обязан подстраиваться под читательские запросы. Он созидал в меру способностей. И благодаря этому его продолжают помнить. Пусть в большей части не по художественной литературе. Зато, прикоснувшись к «Запискам врача», читатель мог пожелать познакомиться с творчеством автора подробнее. Тогда и становилось понятно, насколько это непростое дело. Как не вгрызайся, останешься в сомнениях. Единственное облегчение, когда наступал черёд чтения вересаевских воспоминаний, обычно написанных крайне интересно и увлекательно. Из этого можно сделать единственный вывод — художественное изложение становилось испытанием и для самого Викентия, вероятно писавшего через задействование огромных усилий.

Что видит читатель на страницах взятого для рассмотрения произведения? Некое действие. Проще говоря, едва ли не полное его отсутствие. Как тут не вспомнить про пьесы Чехова, столь же внутренне пустые, только наполненные глубоким смыслом, если о таковом подскажет кто-то посторонний. Так и у Вересаева. «На повороте» — отражение перемен в обществе. Правда ли это? Подсказывают, что часть действующих лиц полна энтузиазма и веры в светлое будущее. Другая часть — предрекает движение к чёрным дням. Если задуматься, получится подобное определение применить к чему угодно. В жизни ведь иначе не бывает. Даже в самом светлом одни увидят скорый крах, и в самом чёрном — прочие заметят проблески исправления ситуации к лучшему. Но ведь впереди поражение в русско-японской войне и революционные события 1905 года: ответят самые негативно настроенные. Исходя из знания должного последовать, делаются скорые выводы об увиденном в произведении Вересаева. Что тут скажешь? Да и скажешь ли? Сомнительно, чтобы в 1901 году Викентий думал настолько наперёд, а в далёкой перспективе и о гражданской войне.

Не видит читатель и развития действия. Ничего не может происходить, если герои произведения заняты беседой друг с другом. Они обсуждают текущее положение, возможное будущее, их интересы сталкиваются. Эти беседы полагается разбирать специалистам по истории страны времени царствования Николая II. Читатель может сказать, всё гораздо проще. Вот есть один персонаж, есть другой. Один смотрит в будущее, видя в нём рост неприятных для него сил. Другой — ожидал совсем иного развития событий. Теперь они сходятся в разговорах о дельности и нужности выбора определённого пути. Всё это крайне сложно, более из-за манеры изложения Вересаева. Тут лучше рекомендовать знакомиться с текстом самостоятельно.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Для вхождения в литературу Вересаев выбрал художественное произведение о враче. Будучи непосредственно оным сам, Викентий отобразил часть им уже усвоенного. Но как быть читателю, если взялся за Вересаева впервые? Читая первую часть, приходил в недоумение. А может тогда просто было так принято? Недаром в тот же временной промежуток происходил расцвет драматургической деятельности Антона Чехова. Собственно, вчитываясь в «Без дороги», можно заметить тот же самый стиль, подаваемый в качестве повести. У Викентия затянутая первая часть навевала непомерную скуку, но после следовало возмущение от происходящего, а результат всего сообщённого — ощущение невозвратности.

Так о чём читатель должен был узнать из первой части? Главный герой, примерно как и сам Вересаев, недавно выучился на врача, успел поработать с инфекционными больными, в данном случае — с тифозными. Можно предположить про остальные сходства. Так главный герой был собственного нрава, никогда не готовый мириться с мнением над ним стоящего человека. Потому и произошёл конфликт, вынудивший оставить врачебную практику. Что происходит дальше? То самое — долгое и ни к чему не обязывающее повествование с любованием сельской пасторали, где папенька строг с дочками, в свою очередь чрезмерно непосредственных. Может возникнуть непонимание, с какой стати всему этому внимать? Разве только представить себя рядом с действующими лицами, побеседовать о творчестве Тургенева, полюбоваться природой, покататься на лодке, послушать тишину, предаться вопросам о происходящем в России.

Повествование начинает касаться разных тем. Например, тяжело просить об услуге у пациентов. Более к тебе они никогда не обратятся. Или самого попросят взять на обеспечение несколько бедняцких семей. Как такое придумавшие себе представляют? Или вот такая тема — отношение к современной литературе, которой как бы и нет вовсе. Но тут читатель оживляется, смело возражая о существовании порядочного количества хорошей литературы, в силу многих причин остающейся нам попросту неизвестной.

Что до самой главной части повествования, нужно запастись терпением. Вересаев писал через пробуждение негодования. Будем думать, Викентий отражал подлинную сущность вещей, свидетелем чему являлся сам. То есть не всякий человек в государстве был достаточно образован, чтобы уметь разумно мыслить без каких-либо стародавних предрассудков. Ведь как считает народ? Если появился на селе врач, от него лучше избавиться. Почему? А отчего при его появлении люди начинают болеть опасными заболеваниями? Явно этот доктор и высыпает какой порошок в колодец. Благо, сам ли Вересаев о том внушил знание, так как о том, что болезнь передаётся через питьевую воду, не всякий мог в те времена помыслить. Либо Викентий противоречит, учитывая безалаберное отношение к гигиене. Впрочем, и о гигиене откуда знать народу. Оставалось недоумевать, отчего столько глупости в людях. Однако, всё же читателю понятно, на какой степени не стой прогресс, стародавние предрассудки изжить невозможно. Только до такой ли это степени так, как случится на страницах произведения, когда народ начнёт распускать кулаки.

Касаемо «Поветрия», опубликованного позже и отдельно, с припиской «Эпилог», — это скорее рассказ, объединённый с «Без дороги» практически незаметными деталями. Но раз рассказ нужно считать частью повести — не стоит оспаривать право автора на такое мнение. Написано «Поветрие» после первой стачки ткачей, явив тем самым рождение движения за права трудящихся. Если о чём и говорилось, то о проблемах, случающихся при любых технологических революциях. Как быть артели ткачей, если нужда в их труде отпадёт после возведения фабрики?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее