Викентий Вересаев «Человек проклят» (1909)
Вересаев, будучи сам человеком сложных творческих взглядов, не прочь был смотреть на жизнь с изнаночной стороны, нашёл силы и возможности для краткого обзора творчества Достоевского, подойдя к нему с того же угла — с обратного. Нет нужды ещё раз превозносить особый подход Фёдора Михайловича, как и искать в им рассказываемом нечто сокровенное. Вполне может оказаться, Достоевский писал вовсе не о том, о чём читателю могло подуматься. Но кто о том может судить, кроме самого писателя? Но всякий исследователь творчества, либо литературный критик, имеет талант к иному осмыслению, порой более правильному, так как не всё человеку подвластно, даже касательно дел рук его самого. Кто-то может читать между строк, подмечая упускаемые из внимания детали. Конечно, всякое суждение следует принимать за надуманное, связанное с имеющимся опытом и окружающей средой. Но всякий может аналогичным образом воспринять слова кого угодно. Однако, Вересаев, пусть того и не сказал, видел в Достоевском такого же фантазёра от мрачной составляющей бытия, каковым являлся Виктор Гюго.
Что есть в творческом мире Достоевского? Беспроглядный мрак. Писатель смотрел на действительность, может таковой себе её представляя, и ею же наполняя страницы создаваемых им произведений. Укорять за то Фёдора Михайловича не следует. Наоборот, хороший писатель всегда создаёт свой особый мир, имеющий отличия от окружающей его реальности. Ведь должна быть отличительная черта в творчестве каждого писателя, без чего он превращается в бытописателя, всё равно исходящего из им надуманных особенностей реальности. Чтобы доказать это в творчестве Достоевского, Вересаев поступил согласно традиций литературной критики, набрав требуемых цитат. Высказывая суждение, Викентий приводил доказательство. Насколько оно при этом становилось точным отражением мнения? В той же степени, в какой он так хотел думать. Достаточно того, будто Достоевский смотрел на мир через ему зримый беспроглядный мрак. Упоминаемого мрака могло вовсе не существовать.
Описываемые действующие лица у Достоевского — одинокие души, живущие через осознание терзающих их переживаний. Они столь же мрачны, как сам показываемый мир. И видят столь же мрачные сны. Над ними если кто и возвышается, то пауки, плетущие над ними же паутину. Вопрос лишь в том: страдает ли кто из героев Достоевского на самом деле? Не надуманы ли их терзания? Как самый яркий пример — Раскольников. Принято думать, он терзаем мыслями о им совершённом злодеянии. Вересаев с таким мнением не согласен. Раскольников если и был терзаем, то никак не переживаниями о совершённых им убийствах. Нужны доказательства? Они основаны на тех же цитатах. Причём, этими же цитатами можно доказывать иное суждение, в чём и состоит слабость литературной критики, основанной на подобной доказательной базе, скорее сходной с методом силлогизмов.
Вересаев подметил ещё одну особенность. Достоевский умел писать в позитивном ключе. Как это соотносится с общим фоном для всех его произведений? Одно другому не мешает. Создавать произведение, словно пишешь английский или французский роман, не столь уж затруднительно. Всё-таки любое крупное произведение должно быть многоплановым, охватывающим многие аспекты человеческого существования, в том числе и касающиеся радостных моментов бытия. А может просто всё зависит от восприятия читателя, должного быть готовым видеть светлое даже в самом мрачном. Вот Вересаев изначально дал себе установку — описывать беспроглядный мрак в творческих изысканиях Достоевского. При желании, отказавшись видеть через мутное стекло, сменив точку зрения на позитивную, рассмотришь негативное в качестве благожелательного. В любом случае, велика вероятность ошибиться.
Автор: Константин Трунин
Дополнительные метки: вересаев человек проклят критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Vikenty Veresaev Man Accursed analysis, review, book, content
Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Викентия Вересаева