Хилари Мантел «Вулфхолл» (2009)

Мантел Вулфхолл

Цикл «Томас Кромвель» | Книга №1

Если вы любите играть в куклы, или вам нравится смотреть, как в куклы играют другие, тогда книга Хилари Мантел написана специально для вас. Это настолько очевидно, что вызывает недоумение у читателя. Но такова манера изложения от Хилари Мантел, решившей излагать именно таким образом. Она не пишет линейного полотна, скорее двигаясь от события к событию, каждый раз разыгрывая кукольную сцену. Она берёт в руки персонажей, словно обыкновенных кукол, и представляет ситуацию, как будто юная девушка пожелала разыграть для себя эпизод из прошлого. И пусть редкая девочка заинтересуется судьбой Генриха VIII, но обязательно проявит к тому интерес в полагающийся срок. Если она продолжит играть в куклы, легко представит происходившее в прошлом. Что до читателя, то ему предстоит за этим наблюдать, как Хилари Мантел сводит друг с другом кукол, чьи разговоры чаще о единственном — о том, кого с кем следует развести и кого на ком после женить.

Начало произведения могло заинтересовать читателя. Не зная, о чём далее Мантел желала повествовать, читатель видел побитого жизнью паренька, перед которым жизнь разворачивалась во всём её многообразии. Ему предстояло побыть наёмником во французской армии, после трудиться банковским работником и взять лучшее от итальянских политических идей. Приготовившись внимать, читатель оказывается обманут. Мантел сделала шаг сразу на двадцать семь лет вперёд, пропустив самое необходимое, чтобы сложилось представление о главном герое повествования. Такова судьба кукол в руках Мантел.

А ведь тема выбрана самая удобная. Король Генрих VIII известен своим отношением к королевам. И период подобран самый в данном плане удобный. Король устал ждать рождение наследника, задумавшись о новой женитьбе. Выбирая эпизод за эпизодом, протягивая повествование от 1527 по 1535 год, Мантел сводила мужские куклы, заставляя их рассуждать на женские темы. Никаких иных трудностей перед государством не стояло, кроме как разрешить проблему низведения с престола прежней королевы, да поиском новой супруги для короля. Когда Мантел это надоедало, повествование выходило за взятые для изложения рамки.

Желая познакомить читателя с тайной историей Англии третьего десятилетия шестнадцатого столетия, Мантел решает изложить историю так, как это описывается в преданиях. При желании, связующие нити можно провести хоть откуда, приведя в любое угодное место. Тут разве только стоит поблагодарить Мантел от избавления читателя от наблюдения за обстоятельствами Троянской войны. Ведь там, понимая манеру писательницы, событий вокруг женщин имелось изрядное количество. Но читатель лишь уведомлялся, как на территорию Англии отплыла часть троянцев, они основали Новую Трою, то есть будущий Лондон, победили великанов-автохтонов. Потомком тех троянцев был легендарный король Артур, ну и Тюдоры, представителем которых являлся Генрих VIII. Читатель снова понимает, какого искуса избежала Мантел, не рассказывая об обстоятельствах поступков рыцарей Круглого стола. Такое количество кукол осталось без внимания.

На самом деле, сказать о книге Хилари Мантел нечего. Следует дать характеристику такого рода: вольные фантазии на историческую тему. Лучше понять эпоху читатель не сможет, не получится и открыть прежде скрытые нюансы. За разговорами действующих лиц не видно ничего, кроме рук писательницы. Даже их речи — произносятся голосом Хилари Мантел. Быть может как-то получится разобраться с обстоятельствами последних лет Томаса Мора? В особых красках будет расписана его казнь? Даже в этом Хилари Мантел отказала читателю. Она продолжала играть в куклы на протяжении повествования, ничего иного так и не показав.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Мигель Сихуко «Просвещённые» (2008)

Сихуко Просвещённые

Филиппины — это более трёхсот лет под владычеством Испании, пять десятков лет — под контролем США, несколько лет — под властью Японии. Теперь же — независимое государство, впитавшее традиции приходивших и уходивших народов. Часть из филиппинцев поныне тесно себя ассоциирует с иными странами, как тот же Мигель Сихуко — тяготеющий к США. Всё это породило расслоение общества. Среди прочих особо выделялись илюстрадос — просвещённые. Эти люди получили европейское образование, но душою ратовали за обособление Филиппин под самостоятельное управление. К чему это привело? К падению власти Испании, к последовавшим американо-филиппинским войнам, означавшим переход под власть США вплоть до 1946 года. Но о том если кто и задумывается, то сами филиппинцы. В сознании прочих — никто о том никогда даже не думал. И вот Мигель Сихуко, проамериканский писатель, взялся написать сюжет о человеке, загадочно погибшем на территории Америки. Было ли это убийством? О том словно бы Сихуко и взялся рассказать.

Читатель должен понимать, Сихуко пишет мистификацию. Если бы придуманного им погибшего писателя желали убить за желание рассказать миру о коррупции и кумовстве на Филиппинах, то за аналогичное убили бы и самого Сихуко, раз он взялся о том так смело рассказывать. Но всем сразу стало понятно — Сихуко писал мешанину из обстоятельств, в которые никто не станет вникать. Читателя уже давно не удивишь, если в начале произведения демонстрируется труп. Что с того? Это якобы именитый филиппинский писатель. Допустим. И что с того? Этот писатель будто номинировался на Нобелевскую премию по литературе в 1988 году. Разве? Прошло всего лишь двадцать лет из полагающихся пятидесяти, когда будет оглашён список из номинированных. Ежели так, то насколько Сихуко правдив в остальном приводимом в тексте изложении?

При раскрытии серьёзной темы нужно быть лаконичным и последовательным. Сихуко словоизбыточен и растекается мыслью по древу. Оглашая обстоятельства филиппинской политики, сложившейся после ухода из страны американцев, Сихуко словно сожалеет о случившемся, будто желая возвращения былых лет. Если Филиппины не могут наладить жизнь самостоятельно, пусть этим займутся другие: именно такое послание читатель видит между строчек. При этом, непосредственно выдуманный и погибший писатель раскрывается через придуманную для него биографию. Первой его книгой стало повествование о войне филиппинских крестьян против американских захватчиков, после громко прогремел статьёй, называющейся как-то так — «За что Господь заставляет нас пердеть». Текст перемежается в хаотичном порядке, где мысли рассказчика уходят в прошлое Филиппин и возвращаются в настоящее. Между делом читатель узнаёт, как пьяный опорожнил содержимое кишечника в кастрюлю.

Насколько вообще представленный вниманию писатель мог быть удостоен внимания? Если исходить из версии Сихуко, такого человека лучше обходить стороной. Второго настолько отталкивающего типа можно вовсе не найти. Да и насколько следует опираться на мнение самого Сихуко по предлагаемым к обсуждению вопросам? Как уже сказано, Сихуко — проамериканский писатель. Это хотя бы ясно по его отношению к Китаю. Зачем вообще было вспоминать про соседа Филиппин по северным морским территориям? Тем более с осуждением, будто Китай погрузился в темноту, перестроив политику под коммунистический режим. И ни слова про то, как США погрузили в темноту сами Филиппины, в течение пятидесяти лет не думая предоставлять право на самоопределение.

В какой-то момент читатель устанет от авторских сетований. Сколько можно? Сихуко чрезмерно противоречив. Страницы его книги вместили множество разрозненной информации. Такую книгу следует прочитать и забыть. Но это не значит, что не следует уделять внимание Филиппинам и их истории. Есть другие писатели — в том числе подлинные илюстрадо, писавшие на больные для общества темы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Энн Энрайт «Все в сборе» (2007)

Энн Энрайт Все в сборе

К чему и для чего пишут книги авторы, подобные Энн Энрайт? Если бы в подобном виде излагал, допустим, Лев Толстой, то какого рода страсти могли у него происходить? Анна Каренина под поезд тогда бы бросилась не из ревности к Вронскому, а потому как у Вронского, простите, половой орган отреагировал на рядом стоявшую женщину. А Родион Раскольников у Достоевского совершил бы убийство сугубо из желания реализовать половое влечение хоть на ком-то и хоть в каком угодно состоянии. Внимал бы всему этому читатель с той же степенью интереса? А вот у авторов, подобных Энн Энрайт, это почему-то считается за вполне уместное. Тогда как нет самой истории, которая бы рассказывалась понятным для читателя языком. Поистине, всё смешалось в доме Европейском, только там каждая семья несчастлива одинаково, судя по авторам, подобным Энн Энрайт. И ладно бы это было случайным совпадением. Однако, это словно типичное явление.

Что хотят, чтобы читатель увидел? Как складывается понимание жизненных процессов, к чему побудила смерть человека, умершего от последствий алкоголизма, скорее всего выраженного психиатрическими отклонениями. Конечно же, причины печального исхода нужно искать, начиная с детских лет. Виною, отчего бы и нет, следует признать отсутствие внимания со стороны взрослых. Дети были представлены сами себе. Они не знали, как их воспитывали, занимались ли их здоровьем, для какой вообще цели в жизни готовили. И будь оно дальше таким же, сплетаемое в хронологически выверенное повествование. Да вот автор решает — а может причина глубже? Например, повинны детские годы бабки и деда. Ежели так, надо теперь про них рассказать. Между делом можно описать выход головки за крайнюю плоть.

Жил умерший безрадостно. Пристрастился к вину. Работал санитаром в онкобольнице. Насмотрелся на страдания людские, переносил ампутированные конечности. И тут же — рассказчица вспоминает про случившуюся у неё менопаузу. Затем возвращение к детству умершего. О чём же ещё вспомнить, как не каждый случай опорожняемого им мочевого пузыря и кишечника? Хорошо бы описать побольше моментов, имеющих отношение именно к этому. Так может мал был и соображал плохо? Хотя к восьми годам пора уже преодолеть орально-фекальную стадию развития.

Внезапно — воспоминания о Венеции. Рассказчицу преследовал мужчина. Или ей это казалось. Но думала она — о преследовании. Какая причина такого поведения мужчины? Правильно, эрекция. Пока убегала, думала про мерные стаканчики для спермы, ещё и про то, как мужской половой орган будет помещаться в горле. Или вот — едет в поезде, рядом мужчина. И у этого эрекция? А как же! Рассказчица всё думает, как его толстое достоинство елозит под штанами.

Может читатель излишне придирчив? Так ведь изначально о том и сказано, насколько велик перекос в изложении у Энн Энрайт. Если все описанные подробности убрать, и те, о которых не было упомянуто, то от повествования останется небольшого размера повесть. Разве нет? Вот немного про брата, о диабете, невзирая на который он не желал избавиться от пагубного пристрастия к алкоголю. Это как прелюдия к описанию чьих-то вялых гениталий. Читатель уже волен задуматься, ежели ему доведётся столкнуться с автором, придётся стыдливо прикрыть область паха и просить смотреть в другую сторону, иначе станешь в её глазах озабоченным.

Тяжела читательская доля! Благо подобного рода литературу не переводят на языки, где такое содержание просто не смогут принять без осуждения.

Но за одно точно можно похвалить автора — за поддерживание традиционных отношений между мужчиной и женщиной. Будь иначе, тогда книга вызвала бы ещё больше омерзения. Понять бы иной момент — зацикленность рассказчицы на сексе с мужем. Говоря о восьмилетнем брате, о его детстве, тут же про своего мужа, с которым хорошо бы заняться сексом. После про беспутство матери, об отце. Ну, и если отец — муж матери, то и про секс между ними следует обязательно рассказать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Киран Десаи «Наследство разорённых» (2006)

Киран Десаи Наследство разорённых

А не написать ли мне книгу? Должно быть решила Киран Десаи. И как это лучше сделать? Книги ведь пишутся просто — берёшь в руки писчий инструмент. Остальное складывается само собой. Будет удивительным, если к написанию прилагались малейшие старания. История сама сложится, пусть хоть в виде потока сознания. О чём лучше начать? Об Индии. Что же знала Киран об этой стране? Это её родина. О тех днях остались воспоминания, преимущественно — негативные. Но всегда проще писать об испытанном, или о чём узнал от то испытавших, или, хотя бы, слышавших от тех, кто слушал от кого-то, как кто-то рассказывал, будто сам видел и участвовал. Так сложилось «Наследство разорённых», ещё и ставшее удостоенным Букеровской премии.

Киран не пишет — рубит. Коротко. И ещё раз коротко. Что не предложение — коротыш. Выискивает в сознании нечто, способное пробудить поток к дальнейшему по мыслям движению. Вот есть некто, не умеющий заваривать чай. Великое искусство — скажет читатель — заварить чай, особенно пакетированный. У Киран этот некто не способен даже к такому завариванию чая. Скорее просто нальёт молока, а там — будь как будет. И… вдруг! Прыжок! 1986 год. Противостояние Непала и Индии. Горы и предгорья! Там чай — и тут чай. Дарджилинг! До сих пор, поговаривают, идёт борьба, чей чай более Дарджилинг. Но не до чая тогда было. Это после. Да и противостояние Непала с Индией после. Важно другое.

Что важно? Где и сколько индийцев живёт. Знает ли о том читатель? Может догадывается. А где самая северная лавка индийских товаров? Киран Десаи знает, считая важным о том рассказать. И вот уже пятая глава. В сюжете ничего не было. И тут ничего нет. Куда дальше плыть по потоку мыслей? Давайте в Советский Союз. У кого-то папа — космонавт. Учился в России, постигал ремесло полёта, готовился отправиться в космос. И… вдруг! Прыжок! 1955 год. Хрущёв посетил Кашмир, объявив его частью Индии на вечные времена. И… вдруг! Прыжок! Обратно — к человеку, готовящемуся осваивать космос. И… вдруг! Прыжок! У описываемого лица внизу напрягается плоть. Стыдоба! — скажет читатель. — Западенщина развратная! А ещё про Советский Союз речь велась, про космос, про товарища Хрущёва, посетившего Кашмир.

Как не сказать про босоту индийскую? Сказав, Киран вспомнила про противостояние непальцев индийцам. Решили они набеги устраивать. Обидно им — не досталось им щедрот британских. Воевали, понимаешь, гурки за торжество Её Величества, жизни не жалели, а им за то — памятник в Лондоне и вечное забвение в остальном. Ни больниц не построили им британцы, ни школ, ни заводов. Разве может чайные плантации оставили. Тут бы Киран вновь про Советский Союз вспомнить. Ведь будь гурки сторонниками советской власти, были бы у них больницы, школы, заводы и чайные плантации, за исключением памятника в Лондоне. Да не стала о том рассуждать Киран, потому как ничего такого за Советским Союзам никогда не видела, потому как и не желала задаться такой целью, видя лишь бедственное положение гурков, вынужденных искать справедливость в набегах.

Киран продолжала нестись в потоке мыслей, чем-то ещё наполняя содержание. Читатель же думает, каким образом творения, подобные «Наследству разорённых» чего-то добиваются. Дело в узком выборе? Или проблема в поставленных изначально условиях, когда крупные издательства свои интересы лоббируют? Или другая какая причина имеется? Посему остаётся сказать лишь сакраментальное — ни о чём и ни к чему.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Джон Бэнвилл «Море» (2005)

Джон Бэнвилл Море

Что происходит с миром, в котором разрушаются понимания идеалов прекрасного? Ничего. Должно восприниматься за привычное, когда следует искать прекрасное, даже в полном отсутствии оного. Вот нанесло на британский берег литературные творения 2005 года, среди которых было и произведение Джона Бэнвилла. Хорошее оно или плохое, ряд сочтённых за достойных, перебирая одно за другим, в силу необходимости посчитать нечто за прекрасное, предложили за оное счесть «Море». Писателю, выбранному в лауреаты Букеровской премии, значило обрести почёт и уважение. Как кто-то сказал из числа достойных его выбрать, «Море» станет тем образцом художественного творчества, к которому люди будут тянуться и спустя столетие. Может это даже будет с той степенью желания, как спустя время так и хочется взять в руки книги Пруста, Вулф и иже с ними. Или не хочется? Можно точно сказать — классиков пространного изложения тяжело читать и ещё труднее понять. А кто это умеет делать — тот же самый им почёт и уважение. Прочий читатель предпочтёт литературу, когда писатель излагал из желания доставить читателю удовольствие от чтения, без необходимости снимать налёт с наносного.

Кто желает понять, о чём ведётся речь в произведении Джона Бэнвилла? Сам автор не пожелал того объяснить читателю. Не обязательно, что его правильно поняли прочие, думающие, будто Бэнвилл написал о чём-то конкретном. Стоит ли обманываться? Произведение написано потоком сознания, сравниваемым со сновидением. Когда просыпаешься, уже не можешь вспомнить, какую именно мысль имел в голове, никак не способную быть выраженной. Или произвести действие, никаким образом не совершаемое. Так и произведение Джона Бэнвилла — оно о чьих-то мыслях. Вполне человека, приехавшего на море, угнетаемого мыслями о разбитом настоящем. Не желая смотреть в будущее, он мается от воспоминаний, напоминающих тот самый сон, где смешалось настоящее и никогда не существовавшее с бесконечной вереницей из слов, обрывающихся на первой странице. Таким окажется самое верное осмысление содержания, прочее становится лишь наносным — чужим мнением, имеющим отношение к произведению сугубо в мыслях условно сумевших понять. Да и то — разобранное ими между строчек.

Между строчек можно рассмотреть горестное событие — самое явное из текста. Углубляясь, получается заметить фрагменты долгого детского счастья. Порою возникают школьные годы, отношения с девушкой. В том же междустрочии читатель понимает об уже случившемся горе, терзающее главного героя. У него нет стремления смириться со случившимся, перешагнуть через горе и жить дальше. Бэнвилл желал раскрыть печаль утраченного. Кто его на то мог вдохновить? Может Грэм Свифт, такой же лауреат Букеровской премии, нашедший почёт и уважение через борьбу с призраками прошлого. Излагая аналогичным сумбуром, Свифт переплетал настоящее в прошлое, имея целью развеять былое. У Бэнвилла главный герой закопался с головой в песок, не думая искать спасения.

Сумев разобраться с этим, читатель приходит к мнению о неутешительности рассказанной ему истории. Такого рода история имеет право быть изложенной. Она станет отдушиной для других, кто находится в столь же тяжёлом положении. Душевные терзания притупятся. Читатель смахнёт печаль своих дней, вдохнув полной грудью, поблагодарив писателя за откровение. Но всё это было бы, повествуй Бэнвилл с желанием быть услышанным. Мало кто станет вникать в хаос разбросанного текста, суть которого разве и можно понять между строчек, при этом полностью игнорируя сюжетное наполнение. Как «Море» — есть море: пришло и ушло, словно его и не было, пока перед тобою наносное… но и оно, через ряд мгновений, окажется скрытым от внимания.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Алан Холлингхёрст «Линия красоты» (2004)

Холлингхёрст Линия красоты

Книга, о которой в ряде стран нельзя ничего рассказать. Не в силу способности её содержания повлиять на неокрепшие умы. Наоборот, «Линия красоты» — узкого направления произведение, полезное для изучения психических и прочих отклонений. Алан Холлингхёрст отобразил на страницах всё таким образом, чтобы у читателя сложилось мнение о пагубности извращённых человеческих желаний. Но как быть с запретом о разговоре об этом? Нельзя говорить про нетрадиционные сексуальные предпочтения, потому как это запрещено упоминать на законодательном уровне, без указания на недопустимость подобного. Аналогично с веществами, приём которых ведёт к изменению восприятия реальности и к другим психоэмоциональным и физическим деградациям. Всё это стало основой для повествования. А так как книга предлагается к пониманию в качестве пособия по изучению психических и прочих отклонений, то…

В десятых и двадцатых годах двадцать первого столетия в ряде стран, считающих себя в плане общественных достижений за прогрессивные, сложилась практика одобрения того, что прежде считалось патологией. Но всё к тому уже шло, если опираться на описанное в книге Алана Холлингхёрста. Читатель видит не чувство взаимной симпатии между людьми одного пола, а животную похоть. Нет ни слова о высоких отношениях, достойных быть поставлеными в пример. Только животная похоть и ничего более. Мысли действующих лиц в проявлении похоти просты: как бы засунуть палец в одно из отверстий, чьё предназначение — выводить продукты жизнедеятельности. Или ещё нечто аналогичное. Любви в таких отношениях нет. Пылать подобной похотью можно хоть к чему иному. Есть отклонения, когда таковым объектом становится, допустим, дерево. Но Алан Холлингхёрст ни словом не оговорился о необходимости лечения отклонений, из-за чего «Линия красоты» не может считаться за пособие по изучению отклонений, как о том предлагалось думать.

Алан Холлингхёрст подводит к прочим печальным выводам. Да, действующие лица на свой извращённый манер понимают испытываемую ими похоть, ими же трактуемую за любовь. Но каждый из них осознаёт — в мире существует опасное заболевание, называемое СПИДом — крайней степенью течения ВИЧ-инфекции. По статистике — большой процент заражённых приходится на мужчин, имевших однополую половую близость. Понимая риск заражения, или не имея того способности понять из-за присущего им психического отклонения, происходит для них неизбежное. Алан Холлингхёрст даже пытался вызвать у читателя чувство сожаления от горькой участи, постигшей некоторых действующих лиц. В книге описаны страхи заразиться, а после понимание случившегося, вследствие чего персонажи обречены умереть в достаточно молодом ещё возрасте.

Можно ли бороться с данной проблемой? Согласно некоторым теориям о развитии человеческого общества, достигнув пика, всякое общество начинает угасать, если допускает разложение нравственных ценностей. Не сразу, но со временем угасание нарастает, после чего такое общество уступает своё место другим. И другие общества, достигнув пика, опять подвергаются разложению нравственных ценностей. Процесс должен восприниматься за цикличный. Есть и такое обстоятельство, согласно которому предания о разложении нравственных ценностей прежних обществ уничтожаются, считаемые за недопустимые к пониманию подрастающими поколениями: что не даёт им наглядного примера о недопустимости, вследствие чего происходит движение от противного. Дабы это понять, должно пройти несколько десятилетий или даже столетий, а то и понадобится тысяча лет.

Обязательно ли знакомиться с книгой Алана Холлингхёрста? Вовсе нет. На страницах описана похоть и её последствия, с некоторой привязкой к английской политической составляющей. Если о чём и удастся подлинно узнать со страниц, то как люди с психическими отклонениями получают возможность проводить угодные им законы, а может и воздействовать на население через литературные премии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Ди Би Си Пьер «Вернон Господи Литтл» (2003)

Ди Би Си Пьер Вернон Господи Литтл

Питер Уоррен Финлэй, прожив не самую лучшую жизнь, пробыв какую-то часть времени на социальном дне, преобразился, когда переехал из Мексики в Ирландию, взяв творческим псевдонимом выражение «грязный, но чистый Пьер», сократив его частью до первых букв английского алфавита, из чего получилось то самое сочетание слов, украсившее обложку его дебютной книги — Ди Би Си Пьер. А его первая книга — та самая, обласканная Букеровской премией — «Вернон Господи Литтл». Вновь комитет премии, считаемой за престижную, оценил оригинальность подачи от лица персонажа, выходца из криминальной среды. Но у читателя возник диссонанс, поскольку представленный вниманию главный герой оставался аморфным от начала и до конца повествования.

Может покоробить присутствие мата. Обсценная лексика является преобладающей. Обязательно ли было это использовать при написании книги? Ди Би Си Пьер показывает пример возможности изъясняться нормальным языком, когда дело доходит до суда. Отчего-то там всё описывается в рамках приличия. Подобных нюансов по мере чтения находится изрядное количество. Не зря о книге говорят — мало кто её способен дочитать до конца. И это вполне понятно, учитывая картонность предлагаемых к вниманию действующих лиц.

Ситуация на страницах описывается относительно правдивая. В американской школе один из учеников приходит на занятия с оружием, открывая огонь по находящимся там ученикам, после чего сводит счёты с жизнью. Органы правопорядка решают обвинить в этом не самого стрелка, а его друга, будто бы именно по данной причине прогуливавшего в тот день занятия. Ведь всё предельно ясно: друг стрелял, ты отсутствовал, значит являешься соучастником убийств. С подобного рода логикой Ди Би Си Пьер продолжал наполнять сюжетную канву. Только вот обвиняемый в преступлениях показывается автором за аморфного человека, кому без разницы происходящее вокруг него. Пусть его хоть на электрический стул отправят — ему до того нет никакого дела.

Такому человеку разумно провести психиатрическую экспертизу. Что там происходит? Озабоченный психиатр-педофил собирается совершить с главным героем непотребные действия. Комментарии излишни. Такого рода сюжеты стали привычными для западной литературы, где пестуются половые извращения. Разве только Ди Би Си Пьер показал факт их присутствия, тогда как главный герой хотя бы при таких обстоятельствах сумел постоять за себя, воспротивившись осмотру, который не должен быть свойственным для психиатрического обследования. Однако, Ди Би Си Пьер всё равно переведёт повествование к половым излишествам через фетиш главного героя на женские трусы и половые органы противоположного пола.

Сумбур повествования не останавливался. Читатель знакомился со всё новыми обстоятельствами поступков главного героя, пока не дошло до судебного процесса. И там Ди Би Си Пьер продолжил нелогичное изложение, где в угол всего был снова поставлен психиатр, обличённый в педофилии. Что до главного героя — он в привычной для него аморфности. Может следовало говорить о присущих главному герою переживаниях? Даже когда ему вынесут приговор, он его примет с той же аморфностью. Ничего в том особенного нет — подумаешь, приговорили к смерти. Со всяким такое периодически случается.

Ди Би Си Пьер погружался во всё больший сумбур, приняв решение не доводить дело до неизбежного финала. К чему такая кинематографическая концовка? Читатель, ни в чём не сочувствовавший главному герою, словно должен рыдать от счастья на последних страницах. Справедливость восторжествовала! Однако, зная о способности писателей недоговаривать, может между строк происходило вовсе иное. Надо помнить, Ди Би Си Пьер знакомил читателя с версией главного героя. И может его аморфность — это лишь способ скрыть подлинную правду о произошедшем.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Янн Мартел «Жизнь Пи» (2001)

Мартел Жизнь Пи

Редкий выживший рассказывает правду, каким подлинным образом ему удалось справиться с обстоятельствами. Особенно многое скрывается, если выживать приходилось среди людей. И особенно — при неимении прочих источников питания. Например, чаще всего так происходит в затерянных уголках планеты, вроде труднодоступных гор. Но подобное ещё чаще случается в случае необходимости выживать на судне, контроль над которым отсутствует. Вот и Янн Мартел предпочёл вообразить, каким образом может выжить человек, потерпевший кораблекрушение. Взять за основу он решил историю мальчика-индийца, который будто бы решил поведать миру о с ним произошедшем. Этот мальчик сам не скрывал выдумки, предлагая ознакомиться с несколькими вариантами возможно происходившего. На деле же — нет необходимости верить в описанное Янном Мартелом, так как в его рассказ читатель поверит меньше, нежели в повествование французских писателей прошлого, любивших создавать произведения-инструкции по выживанию. Нужно честно признаться, «Жизнь Пи» никого ничему не научит. Разве только убедит в единственном неоспоримом суждении — фекалии, хоть даже тигриные, не стоит воспринимать за средство, возможное к утолению голода.

Смущает читателя постоянное упоминание Канады. Буквально с первой страницы Мартел расписывал прелесть канадской жизни. Рассказывал о самом себе? Или это мнение мальчика-индийца, чей тернистый путь привёл его в страну кленового листа? Об этом предстоит гадать. А может сам Янн настраивался, толком не ведая, откуда начнёт путь герой повествования. Он мог оказаться кем угодно. По итогу — мальчик-индиец. Но была ли у Мартела уверенность, как сложится его жизнь? Если судить по первой части повествования — Янн того не предполагал. Либо писал эту часть в отрыве от основного содержания, дополняя произведение до нужного объёма. Мальчик получился у него необычно разносторонне развитым. Причём настолько, что в стране, где верят в существование трёх сотен миллионов богов, он стал в равной степени исповедовать католические, мусульманские и индуистские верования. Для чего и зачем? Внятного ответа Янн так и не дал. Всё это стало сторонним наполнением, где важнее было показать любовь мальчика к животным. Тем более, отец мальчика владел зоопарком. И именно отец пожелал перевезти зоопарк из Индии в Канаду. Да был ли зоопарк в действительности?

Верит ли читатель вообще в описываемое? В ту гиену, считавшую за необходимое сожрать всех на спасённом при кораблекрушении судне. Или в зебру, испытывавшую нестерпимые муки от нанесённых ей увечий. Или в тигра, вальяжно лежавшего в стороне, привычно ожидая воздаяния, потому как никогда сам не добывал пищу. Придумав такую ситуацию, Мартел поместил мальчика-индийца в сложные для существования условия, в которых он словно был обречён. Вокруг него два хищника, тогда как он никогда не ел мяса. И Янн придумал, о чём стоит писать. Произведение стало пособием по тому, как есть обитателей океана, находясь на борту неуправляемого судна. Кого только мальчик не ел, о чём Мартел рассказывал с особым удовольствием. Насколько описание этого соответствует действительности? О том остаётся только гадать. А есть приходилось подлинно разное, как черепах и птиц, так и акул.

Читатель не видит связи между первой и второй частью повествования. Куда делась религиозность мальчика? Как верующий-католик, он должен был просить о смирении, покорившись воле провидения. Как мусульманин обязывался соблюдать полагающиеся ритуалы, чего он не делал. А как индуист — сесть в позу лотоса и стать особо священной особой, не сдвинувшись с место до прибытия к берегу. Вместо этого Мартел позволил мальчику думать о выживании, разнообразно питаться, после впав в безумие, когда ему и привиделось всё, прежде автором рассказанное. Как привиделось и дальнейшее, вроде голоса в голове и плотоядного острова.

Оставалось свести повествование к правдоподобности. Ян Мартел предложил читателю ещё одну историю, как будто бы всё на самом деле происходило. Сможет ли читатель ей поверить? Проще представить, как мальчик, или лучше считать его за юношу шестнадцати лет, в силу определённых обстоятельств сам убил всех спасшихся, питаясь их мясом вплоть до достижения им мексиканского берега. Но именно о таком выжившие никогда не рассказывают, оставляя это тайной за семью печатями.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Питер Кэри «Истинная история шайки Келли» (2000)

Кэри Истинная история шайки Келли

Был такой парень в истории Австралии — Нед Келли, прославившийся противоправной деятельностью, приправленной непомерными амбициями. До наших дней сохранился документ, приписываемый его авторству. Не владея в полной мере грамотой, автор документа сообщил о присущем ему мировоззрении. Основываясь на этом документе, Питер Кэри взялся за очередной роман, стараясь придерживаться авторской стилистики. Результат получился крайне трудным для чтения, потому как Кэри твёрдо решил исходить из взятой им за основу повествовательной модели. Что до близости к правде — об этом читателю остаётся только гадать. Фактически Кэри описал жизнь человека, не сумевшего стать выше социального дна. И дело читателя, насколько он склонен поверить в рассказанное.

Согласно задумки Кэри, Нед Келли периодически записывал воспоминания. Делал это с благой целью, желая показать обстоятельства своей жизни для новорождённой дочери. После его казни эти записи будто бы достались Кэри, любезно им переписанные и опубликованные в цельном виде. У читателя должен сразу возникнуть вопрос: почему не проведено редакторской работы? Обычно для внимания предоставляется текст в удобочитаемом виде, либо с осуществлением перевода на современный язык, тогда как вторую часть книги составляет оригинальный текст. Кэри не видел смысла проделывать двойную работу, ведь оригинальный текст принадлежит полностью ему. И для подобного рода изложения пришлось хорошо потрудиться. Но у читателя есть ещё вопрос: когда перестанут писать псевдобиографии с использованием диалогов? Разве кто-то пишет личный дневник, с точностью воспроизводя ход случившихся с ним бесед? Это всё условности, с которыми читатель вынужден смириться.

На каком бы социальном дне или на вершине социума человек не находился, он всё равно будет стремиться выше, а то и придёт к смирению с существующим положением, в редких случаях становясь сторонним созерцателем бытия. Кэри решил вести Неда Келли по светлой дороге, разбросав на его пути проблемы, виновным в которых окажется сам Нед Келли. Светлая дорога заключалась в единственном — совершать преступления, обзавестись деньгами, после с накоплениями отправиться жить в Америку. Простота плана сталась разрушена существованием закона и его охранявших людей. Ладно бы Нед Келли вступал в разлад с себе подобными, справедливо или по случайности оказываясь в заключении, только вооружённое противостояние полицейским сразу же привело его к скорой развязке — его приговорили к казни через повешение. И как бы Кэри не рассказывал, читатель не увидит ничего положительного, даже не прольёт слёз над горькой участью Неда Келли. А говоря прямо, противоправную деятельность ведут едва ли не все обитатели социального дна, представленные на страницах произведения. На этом дне каждый пытается друг друга утопить. Да виноват в их бедах оказывается установленный над ними закон, за всякое правонарушение приговаривая к тюремному заключению, либо сразу отправляя на эшафот.

При всём возникающем недопонимании, «Истинная история шайки Келли» стала событием, выбранная в качестве лучшей книги на порядка шестнадцати фестивалях и литературных наград, одна из которых — Букеровская премия. Оправдано ли? Можно задуматься, насколько возрос тренд на маргинализацию в девяностых годах. Тут разве предположить рост уровня жизни прежде находившихся на уровне социального дна, получивших возможность знакомиться с историями, напитанными угнетающими условиями для существования. Как некогда пролетарий обретал счастье, читая о чаяньях рабочих, чьи надежды разбивались или достигали успеха, так и в случае произведения Питера Кэри — читателем испытывались похожие чувства. Всё это, разумеется, домыслы, не имеющие никакого отношения к действительности. Просто так сложилось.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Джон Кутзее «Бесчестье» (1999)

Кутзее Бесчестье

Одни люди живут с твёрдым убеждением сохранять внутри себя все случающиеся с ними неурядицы, другие — выставляют их напоказ. Эти два взгляда на мир обязательно пересекаются, когда одно сходится с другим. И тогда не знаешь, каким образом считать за более правильное разрешение ситуации. Кутзее постарался уложиться в рамках единого произведения, вновь наполнив содержание неоднозначностью описываемых персонажей с их не самыми адекватно воспринимаемыми поступками. Однако, в заглавие было вынесено слово «бесчестье», оно же — «позор», «немилость», «осрамление». Каждое действующее лицо в той или иной степени окажется опозоренным, какую бы позицию не занимало — пострадавшего или виновника. Поэтому нет смысла с негативом относиться к главному герою повествования, где-то виновного в обесчещивании, а где-то он сам вынужден терпеть немилостивое с ним обращение. Так происходит с каждым человеком, постарайся вникнуть в с ним происходящее. Только в жизни о чём-то можно умолчать, тогда как в рамках литературного произведения до внимания читателя доводится едва ли не всё.

Первая ситуация — главный герой и девушка лёгкого поведения. Занимаясь неоднозначно понимаемой в обществе профессией, девушка остаётся безвестной вне стен осуществления деятельности. В определённый момент она решает прекратить оказывать мужчинам услуги интимного характера. Главный герой смог её найти, даже за ней следил. Он мог всем рассказать о её деятельности, тем самым её ославив. Этого не произошло. Тогда Кутзее создал для читателя вторую ситуацию — главный герой и студентка. Будучи преподавателем, главный герой приметил девушку, одевавшуюся вызывающе. Посмел к ней проявить внимание, получил сигнал о взаимном расположении, прибегнул к случаю для создания интимной ситуации, в которой девушка оставалась холодной и безучастной, предоставив в распоряжение преподавателя интересовавший его предмет. Что происходит далее? Посредством заявления девушки о произошедшем становится известно, главный герой подвергается преследованию со стороны окружающих. Он обесчещен. О чувствах девушки Кутзее далее не рассказывал.

Третья ситуация — главный герой и его дочь, подвергнутые ограблению, а дочь ещё и изнасилованию. Об ограблении ими было сделано заявление, тогда как об изнасиловании решено умолчать. Почему так? Быть ограбленным не так зазорно, как предстать жертвой изнасилования. Даже не так стыдно считаться за девушку лёгкого поведения или за студентку, имевшую интимную близость с преподавателем, как за изнасилованного человека. Будучи обесчещенным, не можешь согласиться подвергнуть себя дополнительному осрамлению. Поэтому Кутзее описал четвёртую ситуацию — главный герой и его дочь перед необходимостью смирения с запросами общества. Насильник будет ими найден, но он относится к той части общества, которая просит не ломать ему жизнь и не бросать тень на него самоё. Обществом гарантируется, что насильник возьмёт дочь главного героя в жёны, тем отчасти снимая ответственность за совершённое деяние. В этой же ситуации рассматривается необходимость примирения и осознания, поскольку дочь родит ребёнка от преступного семени, из-за чего можно говорить о продолжении бесчестия для человека, должного впоследствии родиться и нести клеймо позора всю жизнь, в том числе передавая его уже собственным потомкам.

Пятая ситуация — главный герой и отношение к смерти. Кутзее завершал повествование неоднозначно трактуемым описанием деятельности ветеринарной клиники по умерщвлению бродячих и выброшенных на улицу животных. Обесчещенные животные, никому не чинившие зла, подвергаются осуждению в человеческом обществе с обязательным требованием их убийства. Главный герой принимает со смирением необходимость присутствовать при введении смертельной инъекции, и он же отвозит трупы на мусоросжигательный завод, хотя бы тем стараясь отдать дань уважения умерщвлённым животным. Что до работников мусоросжигательного завода — в них не было проявления человечности, для них трупы животных ничего не значили, потому они их сжигали без какого-либо проявления сочувствия. Из-за этого главный герой сам контролировал процесс, сжигая тела животных без остатка.

Это не все использованные Кутзее варианты им описанного бесчестья. О прочих нюансах пусть читатель задумается самостоятельно.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1 2 3 … 5