Метка: сталинская премия

Требовалось ли повествовать касательно гольдов и китайцев? Задорнов сделал это однобоко. Не ратовал никто из них за свою правду, всячески склоняясь к необходимости быть ближе к русским. Они стремились разговаривать на русском языке, брать в жёны русских девушек, охотно принимали православие. А если бы Николай повествовал не про берега Амура, а про побережье Берингова пролива, то местные жители у него были бы в той же мере покладистыми? Складывается впечатление, что автору было не так важно, о ком он повествует, тогда как ему требовалось создать определённое представление. В первой книге он описывал сообразительных крестьян-переселенцев, чьей находчивости следует подивиться. Теперь же рассказывал про всячески угождающих русскому населению народах. Но может они и были в действительности покладистыми, готовыми принять любую власть, какую над ними не поставь.

Русские на страницах уже твёрдо стояли на ногах. Они более не живут в землянках, выкорчевали деревья, осушили водоёмы, создали благоприятные условия для сева пшеницы. Вот-вот должны найти песчинки золота. Всё для них складывается благополучно. Беда лишь в двух моментах: к ним стали проявлять интерес власть имущие и религиозные деятели. Но русские с возвращением этого в свою жизнь давно примирились, тогда как гольды согласились на аналогичное без каких-либо сомнений. Читатель только и видит стремление каждого гольда быть полезным. И самое главное для них — женитьба на русских. Чтобы сделать это, нужно выслужиться, добившись в чём-либо успеха. Чаще всего приходилось проявлять охотничьи навыки, отправляясь в долгие походы, возвращаясь с большим грузом из звериных шкурок. Задорнов не забывал описывать гольдов за дикарей, способных находиться долгое время вне общества, голыми руками разделывать мясо, после чего его съедать сырым.

Как к гольдам относились русские? С ожиданием личной прибыли. Если к ним несли шкуры, они делали вид, будто в тот момент им без надобности, стараясь скупить по самой низкой цене. Что до самих гольдов, их это устраивало. Николай так и говорит — гольды сразу согласились на присутствие русских вдоль Амура, лишь бы они с ними торговали. Впрочем, аналогично поступили китайцы, бывшие столь же покладистыми, честными на слова и поступки людьми. Если касательно гольдов читатель мог ещё как-то поверить, то в части китайцев, особенно зная классическую китайскую литературу, читатель точно не соглашался с автором.

Ближе к концу второй книги на Амур потянулись каторжане, добрые и не менее честные люди, достойные всяческого восхваления. Задорнов не нашёл никого другого, кто принесёт вести из России. Вслед за ними потянулись попы, менее добрые и не столь честные, готовые едва ли не огнём и мечом проповедовать слово божье, отрезая гольдам косы и отбирая бубны у шаманов. Чем бы не были плохими для Николая попы, они всё же несли свет на Амур, начав учить гольдов грамоте. После пришла на Амур медицина, чему гольды вовсе не противились, с превеликим желанием прививаясь от оспы.

Таким образом, по мнению Николая Задорнова, складывалась пора прихода русских переселенцев на Амур, встреченных благоприятными для них условиями. Дело уже читателя, насколько он готов поверить именно в такую трактовку тогда происходившего процесса. Остановимся ещё и на мнении, информацию Задорнов составлял по результатам бесед с потомками, с которыми общался в качестве журналиста, так как имел намерение отразить историю возникновения села Пермское, впоследствии ставшее городом Комсомольск-на-Амуре.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Амур-батюшка» — это две книги, написанные с 1937 по 1940 год, как гласит датировка в конце произведения. Первая книга была опубликована в 1941, вторая — в 1946, под одной обложкой — в 1949. Сам автор постоянно работал над текстом, переписывая главы, убирая или дописывая. Читатель обязательно отмечал возвеличивание крестьянского быта. Крестьянин у Задорнова — всегда сообразительный, способный подстроиться под обстоятельства, готовый перенимать всё новое. Этим его крестьянин отличался от представленного образа в классической русской литературе, где показывался в качестве тёмного невежи. Потому читатель волен сам определиться, как следует считать более правильным.

Слог у Задорнова кажется за лёгкий. Перебирая словами, он погружает читателя в знакомство с содержанием. Но такое мнение касается вводных глав, когда не требовалось опираться на фрагментарность повествования. В каждой главе Николай опирался на определённые моменты, их же всячески описывая, никуда не смещаясь. Если дело касалось охоты на медведя, ничего другого не произойдёт. Животных вдоль Амура живёт много, поэтому в ряде прочих глав Задорнов описывал охоту на иных зверей. Как и касательно рыбной ловли. Николай словно не желал упускать из внимания мельчайшую деталь быта.

В первых главах представлена особенность России — крестьяне жили под гнётом поборов. Кто хотел освободиться от этого, получал возможность отправиться на освоение Сибири или Дальнего Востока. Таких обещали освободить от рекрутской повинности и предоставить им возможность обустраивать быт вне ограничений. Задорнов мог в первой книге рассказывать о дороге, потому как идти было тяжело и голодно, приходилось наниматься в работники к уже обустроившимся. Николай не стал этого делать, разве только позволив поведать историю казака, знавшего о происходившем прежде освоении земель, в том числе и об отношениях между Россией и Китаем.

Главное же — организация поселения. Получая земли вдоль Амура, герои повествования остепенятся, возведут землянки, обустраивая быт по мере возможностей. Россия о них словно забудет, тогда как им теперь предстояло жить в окружении маньчжуров и гольдов. Причём, преимущественно речь будет касаться гольдов, теперь именуемых иначе — нанайцами. Этот народ проживал близ Амура, Уссури и Сунгари.

Что дальше? Подробное описание быта, разделённое на главы. В первой книге речь касалась преимущественно русских переселенцев, их взаимодействии с гольдами, об отсутствии конфликтов, но при постоянном недопонимании. Где русские видели необходимость в сельском хозяйстве, там для гольдов нет смысла, так как они привыкли жить ведением рыбного промысла.

Ознакомившись с десятью главами, испытывая интерес к произведению, читатель сталкивался с авторским охлаждением, отныне переходящим во фрагментарное изложение. Это понятно из-за отсутствия связи с внешним миром. До мест поселений русских не было ни у кого дела. К ним не проявляли внимания ни другие русские, ни даже китайцы. Потому и гольды жили в тех местах схожим размеренным ритмом, теперь отчасти разрушенным под воздействием переселенцев. Задорнов не показывал в гольдах агрессивных черт, когда русские требовали их уйти с реки, отбирали у них сети или каким-то иным образом высказывая недовольство.

Задумав большое произведение, Задорнов не спешил развивать повествование. Это не книга для любящих событийность. Не будь отсылок к историческим процессам, «Амур-батюшка» сошёл бы за описание жизни древних людей, решивших найти для себя новое место обитания, где они встретились с людьми другой культуры, стремясь с ними ужиться, заодно налаживая собственный быт. Если смотреть на содержание первой книги именно с такой стороны, это убережёт от разочарования. А так как быт русских переселенцев будет описан от и до, Задорнов переходил ко второй книге, описывающей быт гольдов.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Песнь над водами» | Книга №2

Продолжая складывать повествование о польских делах, Василевская сбивала у читателя понимание предлагаемой хронологии написания. Первые публикации продолжения «Песни над водами» относятся к 1945 году, тогда как фактически произведение было написано за пять лет до того. Поэтому возникало недопонимание, как, сумев написать «Радугу» и «Просто любовь», Василевская вернулась к прежнему невзрачному изложению событий. Получая ясность в данном вопросе, читатель успокаивался, возлагая надежды на завершающую часть трилогии, написанную в самом начале пятидесятых. Пока же предстояло наблюдать, каким образом происходило начало боевых действий на территории Польши. Причём всё показано таким образом, будто польских земель прежде никогда не касалась война, люди жили тяготами трудовых дней, тогда как теперь им предстоит столкнуться с новым испытанием в жизни.

Василевская показала начало войны просто. Крестьяне трудятся на огороде, над ними пролетает самолёт. Словно дабы его лучше разглядели, он разворачивается и летит обратно. Все крестьяне стали им любоваться. Никто не ожидал случившегося далее. Самолёт открыл по ним огонь, скосив едва ли не всех. В рассуждениях о том, каким открытием это стало для крестьян, вовсе не представлявших, будто война теперь может обрушиться на них и с неба, сама Василевская рассказывала, насколько всё-таки крестьяне привычны к войне, только к другой. Как в Первую Мировую, когда все огороды были перепаханы траншеями, по которым требовалось перемещаться солдатам. Неужели такой войны уже не повторится? И опасность отныне будет падать на крестьян сверху?

Это самый примечательный момент в повествовании, остальное не станет для читателя интересным. Вновь внимать ощущению угрозы с востока от большевиков? Так вот опасность исходит совсем с другой стороны. Да и сама Польша проводила политику, направленную против Советского Союза, желая отторгнуть ещё больше украинских и белорусских земель. Раз война началась, будет и брожение умов. Крестьянам останется принять ниспосылаемые на них несчастья, поскольку идти им всё равно некуда. А вот различные уважаемые пане подадутся в бега, более в сторону Румынии. Стерпят ли то крестьяне? Издевательства над собой они легко вынесут от тех же панов, но не оставление их панами на произвол, они будут скорыми на расправу, не желая ничего, в том числе панских накоплений. Всего лишь справедливости по отношению к самим себе. Это менее примечательный момент в повествовании, но он привлекает внимание читателя.

Война идёт. Раз крестьян убивают, некому обрабатывать землю. Ещё и ситуация по введению Советским Союзом войск для сохранения интересов белорусов и украинцев, живших в польских пределах. Какая участь теперь их ждала? Может жизнь наладится, ежели опасения польских интеллигентов сбывались, пусть они сами вынудили большевиков проявить к ним внимание, стремившихся показать заботу о братских им народах. Отныне ничего польского, обучение в школах только на украинском.

Будем считать, Ванда Василевская оставила свидетельство времени. Кто-нибудь обязательно обращается к её романам, чтобы найти подтверждение собственным мыслям. Но с течением времени это становится всё менее важным, учитывая изменчивость мировоззрения у людей. Одна сторона не видит в том необходимости для продвижения своих идей, тогда как другую сторону не станут слушать, сколько бы она не приводила исторические примеры в качестве доказательства. Что-то ведь вынудило дать советскому читателю представление о происходившем в Польше до начала Великой Отечественной войны, раз только к 1945 году возникла необходимость всё-таки опубликовать «Звёзды в озере».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Песнь над водами» | Книга №1

Всего Ванда Василевская получила три сталинских премии, причём последнюю — за трилогию «Песнь над водами». Насколько это было оправдано? Вышло так, что из всех романов, созданных Василевской, только один не удостоен премирования, поскольку был написан в 1935 году, тогда ещё гражданкой Польской Республики. При этом, надо признать, удостоенные сталинской премии романы не оправдывали читательских ожиданий. Слишком большой разбег брала Ванда, не сумев ладно выстроить повествование. Да и затрагиваемые темы далеки от представлений советских читателей о происходившем в Польше, столь же далёкие для желания их понять у самих польских читателей, не желающих принимать точку зрения от писательницы, сделавшей выбор в пользу Советского Союза. Впрочем, в Польской Народной Республике внимание ещё уделялось, но не более того.

В «Пламени на болотах» нет военных действий. Предстояло знакомиться с иными обстоятельствами. Польских крестьян ожидала комасация. Что это такое? Если искать ближайшие аналогии — отдалённое подобие объединения земель в коллективное хозяйствование. Глубоко вникать в термин не потребуется. Василевская не старалась его раскрыть подробнее. Стояла другая задача — описать бедственное положение людей. Если бы не природные ресурсы, тогда предстояло голодать. Действующие лица будут искать пропитание любым возможным способом. Проще всего оказывалось рыбачить и собирать яйца диких птиц. И именно вокруг этого, в значительной части, Василевская и созидала повествование. Вместо выстроенной повести получался раздутый до размера романа рассказ, где сельская пастораль чередуется с жалобами на низкую покупательную способность у населения.

Из других обстоятельств — конфликт поколений, должный быть понятным читателю из любого времени. Родители стараются ради будущего детей, не получая от них благодарности. Зачем стараться улучшать условия существования для ребёнка, если он откажется в них нуждаться? Читатель обязательно поймёт, как не старайся родитель, всё равно получит укор, только уже за игнорирование интересов. Получается замкнутый круг, о котором всегда найдётся возможность написать. В любом случае родители оказываются на положении обиженных, тогда как дети считают себя за ущемляемых. И на каком бы фоне это не происходило, конфликт поколений останется неизменным, разве только с некоторыми вариациями.

Но события происходят под гнётом польско-фашисткой государственности, если опираться на встречающееся в аннотациях описание. Показывается жизнь населения в сопредельных с Советским Союзом землях, вне участия непосредственно государства. Единственное давление оказывалось за счёт подготовки к комасации. Другой аспект — влияние католической веры, частично отражённое на страницах. Василевская вела читателя будто бы к должному свершиться неизбежному — приходу влияния с востока, откуда на Польшу распространятся идеи большевиков. Кто желает их скорейшего наступления, может самостоятельно к ним отправиться. Идти предстоит через болота, и не всем удастся это сделать. Василевская даже покажет сложность перехода через топи, омрачающиеся гибелью людей.

Как сложится в литературе Советского Союза, Василевская использовала схожее наполнение для произведения, создавая скорее инструкции для действия. Кто интересовался вопросом Польши тех лет, находил ответ на происходившие там процессы. А если «Пламя на болотах» доводилось до внимания самих поляков, те должны были понять, каким образом им предлагают поступать. Хотя бы на уровне повседневной жизни. Не зря ведь Василевская столь подробно описывала рыбную ловлю и реализацию улова, в том числе рекомендовала искать пропитание в самых сложных для существования условиях, вроде собирания яиц, отложенных дикими птицами.

К сожалению, «Пламя на болотах» не воплотило в себе подобие «Радуги» и Просто любви», как не смогут того повторить прочие романы, написанные впоследствии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Родина» | Книга №3

Ожидаемого рассказа о послевоенной жизни не получилось. Анна Караваева не собиралась о том писать. Да она и не имела на то сил. Написав «Огни» и «Разбег» Анна словно перестала иметь мотивацию. Может по причине игнорирования комитетом Сталинской премии. Чего ей не хватало? Все нужные темы она затрагивала. Может написать произведение, ни о чём особенном не повествуя? Взять за пример тему эвакуации уральских предприятий в Сибирь? Какие у них могут возникать сложности? Караваева не стала глубоко вникать в тему. Она расскажет о чём-нибудь другом, сделав это фоном.

А почему предприятия эвакуировали в Сибирь? По логике повествования немецкий натиск был остановлен, Красная Армия успешно отвоёвывала им занятые территории. Вот уже готовились форсировать Днепр и освобождать Киев. Или читатель не понимает хода излагаемых ему событий? С первых страниц вовсе казалось, будто война уже завершена, люди возвращаются к родным местам. Могло показаться, страницы в произведении перепутаны местами. К чему тогда мысли о восстановлении хозяйства? Или события излагаются таким образом, чтобы одно перетекало в другое? То есть Анна Караваева усложняла восприятие текста. А что тогда оставалось делать читателю, если он уже знает — эта книга удостоилась Сталинской премии, пусть и в рамках цикла из трёх романов? Нужно прочитать и понять, какая мысль ему должна быть сообщена. Только дело в том — в «Родном доме» соответствующий нарратив отсутствовал.

Вот в сюжете описывается, как среди советских граждан, изнемогающих от военных дней, появляется немец. Как с ним поступать? Караваева словно совершала открытие — не все немцы являются сторонниками совершаемых Германией дел. Даже не появляется человека, готового это объяснить того непонимающим. Анна поступила совсем иначе, дав представление о присутствии немца, она чуть погодя обставила ситуацию в другом виде — товарищ является чехом. А чех представляет дружественную Советскому Союзу страну, и пострадал он в борьбе с немцами, оказавшийся теперь среди советских людей, получая курс лечения для восполнения утраченного здоровья. И этот чех горячо переживает за происходящее с Советским Союзом, желая всячески способствовать его успехам, в том числе и в военном плане. Читатель задумывался, насколько объективно Анна Караваева подошла к затрагиваемой теме, проведя нить от надуманности о немцах к представлению о чехах. К тому же, представленный вниманию чех окажется сторонником большевизма. Что, в свою очередь, показывало его в качестве человека старой формации, быть может и не совсем подходящего под определение полезного советским людям. Большевики — они, как знал читатель тех лет, могли стоять на разных позициях, касательно имевшихся у них представлений.

Определённым образом на страницах появляется история о партизанах, передавших людям газету. Люди стали передавать её друг другу, зачитывая до дыр. Потом эту газету решили бережно хранить, поместив в музей. Как читатель должен был понимать сообщение данного факта? В качестве одной из особенностей, имевшей отношение к действительности. И так Караваева наполняла «Родной дом», рассказывая историю за историей, так и не дав полезной читателю информации.

Остаётся единственное. Принять произведение в качестве одного из составляющих, напомнившего об уже написанных Караваевой книгах. Неважно, насколько она была пустой по содержанию. Сами по себе «Огни» и «Разбег» были написаны твёрдо. Лишь предположим, «Родной дом» писался специально, благодаря чему весь цикл датировался 1950 годом, теперь имеющий возможность быть упомянутым среди лауреатов Сталинской премии. Но точно об этом скажет тот, кто более сведущ в жизненных обстоятельствах самой Анны Караваевой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1949 году Вилис Лацис подписывает постановление о депортации кулаков. Куда их ссылали? В отдалённые от Латвии области — в Сибирь. Насколько такое решение было оправданным? В «Буре» Лацис описывал складывавшееся положение, когда часть населения в силу исторических причин симпатизировала немцам, усугубив положение страны в годы прошедшей войны. И с 1946 года от прибалтийских республик стали звучать просьбы о необходимости рассмотреть вопрос о принудительном перемещении неблагожелательных элементов общества. Решение было принято, и из той же Латвии в Сибирь отправилось порядка пятидесяти тысяч человек с формулировкой об их причастности к коллаборантам. Но «Бури» оказалось мало. Поэтому Лацис приступил к написанию романа, объясняющему суть гнилости части населения, им стало произведение «К новому берегу».

Содержание Вилис Лацис разделил на две части. Если вторая, касающаяся становления послевоенного общества, практически полностью уходит от внимания читателя, то первая, описывающая довоенные и военные события, разъясняет читателю суть высказанных Лацисом воззрений. Для примера брался революционер, пострадавший за борьбу с буржуазным правительством. Брошенный в тюрьму, он утратил связь с семьёй. Его жена умрёт от несчастного случая, тогда как сына усыновит кулацкая семья. Потому основное внимание в дальнейшем повествовании отводилось как раз сыну, ставшему невольным соучастником творившихся его опекунами дел.

Не сказать, чтобы Лацис рассказывал правдиво или предвзято, так оно и происходит обычно. Хозяин любого дела думает сугубо о собственном достатке, не собираясь считаться с нуждами рабочих. Не социалистическое общество, конечно, где счастье человека ставится на первое место, в идеале. Вернее, счастье обязательно где-то обязательно впереди, и добиваться его претворения следует тяжёлым самозабвенным трудом. Главное, люди знают, что теперь они тяжело трудятся во имя достижения светлой мечты, а не как прежде — занимаются тяжёлым трудом лишь из необходимости добыть хоть какие-то средства на пропитание, тогда как хозяин им тот же самый хлеб бросает, будто собакам. Это первая причина избавить Латвию от кулаков.

Вторая причина — требование человеческого отношения. Сына революционера примут в одну семью, станут пользоваться преференциями от государства, всё пропивая, тогда как ребёнок влачит жалкое существование. В другой семье к нему будет отношение чуть лучше. Лацис хотел сказать всё же о другом — о бюрократических проволочках. Когда ребёнка начнёт разыскивать родственница, с её правами не захотят считаться. Что до отца, тот боялся единственного — сына воспитают неправильным образом. И исправить это после уже не получится.

Ведь так и должно случиться, чему сам Лацис воспротивится. Не так он хотел показать становление латвийского нового общества. Ребёнок понимает, каких взглядов ему нужно придерживаться. И в годы войны выберет правильную сторону, перейдя в стан красных. Он войдёт в отряд латышских стрелков, отметится под Ленинградом, и где-то на этом пути станет служить рядом с отцом, ничего ему о себе не рассказывая, оставаясь для него неизвестным, внутренне понимая — сперва должен искупить позор кулацкого воспитания. Когда произойдёт их единение — читатель проронит слезу, настолько Лацису удалось это пронзительно описать.

Война закончится, буржуазия продолжит выступать против советской власти. Последует саботаж, усиливаемый разбойными нападениями. Терперь такое от кулаков новое латвийское общество не собиралось. Именно поэтому в 1946 году сам Вилис Лацис выступил с требованием об обязательной депортации. Стало быть, если довериться содержанию романа, решение принято правильное. Кто мешает строить советское общество, должен быть выдворен за пределы латвийского государства. Что с теми кулаками станет в Сибири — Лациса вовсе не касалось. Впрочем, некогда ведь и он сам несколько лет провёл на Алтае, в годы нахождения части Латвии под немецкой оккупацией. Но теперь наступило другое время, не должное более омрачаться горестными метаниями латвийского народа.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Злобин представил Разина сыном казака, участника Азовского сидения. Знает ли читатель, чем славно то событие? Проявленной храбростью казаков, оказавших малым числом сопротивление многотысячным османским силам и их наёмникам. И когда государь велел тем казакам прекратить оборону, добровольно сдав остатки крепости, те казаки даже не подумали роптать. Да и самого Разина Злобин показал в первой книге точно таким же, поступающим на благо государевым указам. Опишет Злобин и будто бы имевшийся разговор между государем и тогда ещё молодым Разиным, внушив ему веру — беды на Руси из-за располагающих властью на местах, действующих в угоду собственного желания, никак не на благо государства. Покажет не только это. Однако, окончание пути Разина читателю хорошо известно. Поэтому, сколько бы не живописал Злобин касательно дел в угоду государевых наказов, основное внимание должно быть уделено восстанию.

Казалось бы, перед читателем события семнадцатого столетия. По тексту этого не скажешь. Некий исторический период, в котором довелось жить Степану Разину. Какой именно? Словно не столь существенно. Злобин того будто бы не показывает. Предлагаются определенные обстоятельства, разбираться с которыми автор не стал. Читатель и без того знает про царя Алексея Тишайшего, в курсе происходивших тогда процессов, хорошо осведомлён про бунты из-за ситуации с хлебными запасами и с ценами на соль. Всё это следовало отставить в сторону. Главное создать представление: беда России в боярах, побуждающих в народе недовольство. Но почему? Для какой тогда цели показан персидский поход Разина, давший Степану возможность считать себя едва ли не равным государю? Обретя такое количество богатства, рабов и прочего — впору объявить о создании собственного казацкого государства. Что делает Разин? Возмущён деятельностью бояр. И на этом заканчивается первая книга, никак не объясняющая мотивов ожесточения Разина.

Или всё-таки Разин решил объявить власть над определённой территорией? Для чего тогда он пошёл против государя русского? Не обратил взор на земли персидские или турецкие? Злобин продолжил показывать Разина в качестве непоследовательного деятеля. Шёл Разин по Руси, предпочитая идти по местам наименьшего ему сопротивления. Не хотел Разин людей русских убивать. А если города сдавались ему без боя, то серчал на них Разин, желая проявить способности свои тактические. Хотел брать города посредством применения военной мудрости. А проиграл борьбу он тогда из-за чего? Достаточно было оттянуть армию с границ, как тогда же Разин потерпел поражение. Что Злобину до того? Показывал ведь борца за справедливость, пошедшего не против государя, а заставив бороться с произволом бояр. И ладно бы Злобин рассказал о том в умеренного размера истории, не растягивая повествование на несколько книг.

Злобин говорил — опирался на исторические свидетельства, в редкие моменты допуская домысливание. Но как такое возможно? Читатель подметил обратное — самые известные эпизоды из жизни Разина описаны мимолётно. То есть там, где могли возникнуть вопросы, Злобин писал без подробностей. Например, как Разин утопил восточную царевну? Донесли ему о том, будто его казаков в персидских казематах жестоко убили, взбесился он, и бросил царевну за борт. Вот и вся история. А как казнили Разина? Злобину хватило нескольких страниц, вместив в них более предположительное отрешение Разина от происходящего.

О Разине писали прежде, напишут ещё не раз. Неважно, насколько это необходимо для каждого определённого отрезка времени. Интерес всё равно возникает. Возьми хоть классиков, вроде Пушкина, советских писателей — Чапыгина, Шукшина, так и авторов фэнтези-жанра — Логинова. Сколько бы не рассказали, всегда найдут возможность посмотреть на Разина ещё раз.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пьеса — как жанр просветполитработы с населением. Не каждый поймёт из газет, что именно происходит в стране, каким образом нужно относиться к себе и к окружающим. И чтобы это лучше донести, отлично подойдут произведения развлекательного жанра. Только вместо развлечения давалась к вниманию важная для усвоения информация. По своей ли воле, или согласно рекомендаций писательских организаций, в Советском Союзе создавались художественные работы, помогающие усвоить конкретные требования. Так, в случае пьесы «Поют жаворонки», Кондрат Крапива брался донести важную проблему устройства послевоенного общества, касавшуюся необходимости улучшения инфраструктуры в колхозах. Мало собирать отменные урожаи, нужно проявлять заботу о трудящихся и смотреть в будущее. А если, допустим, в колхозе не будет клуба, то куда пойдут сельчане смотреть хотя бы данную пьесу?

Проблематика ставится через борьбу двух колхозов за звание самого передового. А что пробуждает соревновательный накал лучше, нежели разность в понимании на обустройство? Причём от лица заинтересованных. Кондрат Крапива не стал изобретать нового, предложив читателю следить за отношениями между молодыми людьми, собравшимися связать отношения посредством брака. Беда ведь в том, что в одном из колхозов нет стремления к улучшению инфраструктурных возможностей. Что будет делать там невеста, если в тех краях и не думают проводить электричество? У них нет даже радио. Нет медпункта. Новые дома там не возводятся. И высокие урожаи не спасают положение. Смотря глубже, заметно отсутствие стремления идти в ногу со временем и касательно агротехнической науки. Казалось бы, трёхпольный оборот — не есть современное новшество. Только там и такого не думают придерживаться, собирая урожай с постоянным истощением земли.

Но нет в пьесе подлинного развития. Ставится лишь проблема, не получающая продолжения. Зритель видел, с какими требованиями ему следует обратиться к председателю колхоза. Ему лишь показывают, как происходит собрание, на котором представители власти разносят колхоз, не соответствующий новым требованиям. Никому нет дела, каким образом прежде председатель боролся с кулаками, ежели теперь отказывается сеять так нужную для земли траву, как не ссылайся он на возникшие разногласия из-за пожелания молодых образовать семью. Не стоит оно того, чтобы его, председателя колхоза, распекали. Но зритель тут же вспоминал про молодых. Где они? И тут заданная изначально ситуация не получала продолжения, став поводом к уведомлению о конкретном затруднении.

Конечно, необходимо построить в каждом колхозе клуб и медпункт, обновить жилой фонд, вести сельскохозяйственные работы согласно правилам эффективной агротехники, но зритель не для того пришёл в театр, чтобы ему рассказали про и без того ставшее понятным. О данной проблематике зритель узнавал из других пьес. А тут ему это предлагал сделать Кондрат Крапива, должный быть известным зрителю по юмористической довоенной пьесе. Может и теперь зритель хотел дать отдохновение мыслям, вместо чего погрузился в спор между колхозами, без какого-либо намёка на смех.

Когда последует занавес, зритель так и не поймёт, будут ли осуществлены перемены в отстающем колхозе. И будут ли счастливы молодые. Кондрат Крапива не дал полного представления, завершив на моменте, словно всякий должен был понять: всё произойдёт согласно требованию партии. Зритель в том не сомневался. А на деле ничего могло и не поменяться. Не всякий колхоз будет преобразован. Скорее жених уедет к невесте, где есть радио и электричество, поскольку невеста откажется жить в отстающем колхозе. Собственно, когда занавес закрывался, зритель так и подумал.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если о значимости драматурга судить по Сталинской премии, мало кто сравнится с Александром Корнейчуком. С пьесой «Калиновая роща» он удостоился пятого награждения. Но наметились удручающие тенденции. Первые три премии — первой степени, после — второй, и вот теперь — третьей. Оправдано ли? Вполне. Александр написал произведение без определённой смысловой нагрузки. Нельзя точно сказать, какое знание обретёт зритель после посещения представления. Он увидит будни одного из колхозов Украины под названием Калиновая роща, куда приедет с неопределённой целью лауреат Сталинской премии. Сам описанный колхоз успехов прежде не имел, ему не чем было похвастаться. Разве только его хотят ославить, показав в качестве примера неблагоразумного ведения хозяйства. Собственно, Корнейчук словно бы к этому и хотел свести повествование. На деле получилось иначе. Зрителя ждал ряд комедийных ситуаций, для того ему и показанных, чтобы вызвать у него улыбку. Более ничего.

Представленный вниманию сталинский лауреат — безымянный. Фамилия у него есть, только она ничего не скажет зрителю. Как и та книга, за которую этот лауреат был удостоен награды. Важно другое, по сюжету использовались моменты военных будней писателя, увязанные со спасением его от гибели неким матросом, погибшим. Потому все, кто читал, оставались под сильным впечатлением. И когда зритель начинал скучать, толком не понимая, для чего его попросили посетить пьесу Корнейчука, пусть тогда и ещё четырежды обладателя Сталинской премии, дабы посмотреть сюжет про другого безымянного лауреата. Вероятно, по залу ходил гул из недовольных голосов. Что же — на Украине иных сюжетов не имелось, нежели вот это? Всё станет на места, окажись следующее: матрос на деле не погиб, к тому же является одним из действующих лиц, сумевший преодолеть невзгоды войны, теперь проживая в колхозе Калиновая роща. О былых заслугах матрос предпочитает не вспоминать, более на том основании, что в книге о нём писатель едва ли не многое приукрасил.

Разбавляя будни одних, Корнейчук наполнял существование других. С писателем приехал художник. С какой целью? Для Александра — именно для цели наполнения повествования. И что художник увидит в заурядном колхозе? Практически ничего. При этом, непонятно из каких побуждений, ему там понравится. Даже пожелает остаться на постоянное жительство. Ему быстро найдут применение. Допустим, художник может рисовать бланки для заключающих брак. Теперь у молодых будут красивые свидетельства авторской работы. В остальное время художник может изображать будни колхозной жизни. Правда, художник не совсем понимает быт села, отчего у него на картинах в пшеничных полях произрастают васильки. Как тут не посмеяться над его дарованиями? На пшеничном поле советского колхоза, пусть и заурядного, не должно быть сорняков, оттого то поле красиво само по себе.

Опять же, вероятно, гул в зале сменился на одобрительный смех. Верно товарищ Корнейчук понимает особенности колхозного дела. Да нет никакой полезной к усвоению информации. Ведь для чего зритель шёл на представление? Узнать о происходящих в стране переменах, и понять, как ему действовать дальше, за какие недосмотры пожурить начальство. Ничего подобного Корнейчук не предлагал. Потому, обойди его стороной Сталинская премия, все бы поняли причину. Если сравнивать с другими пьесами о колхозном быте, в той же мере отмеченных Сталинскими премиями за 1951 год, то «Свадьба с приданым» Николая Дьяконова и «Поют жаворонки» Кондрата Крапивы — на голову выше. Остаётся думать, Корнейчук нашёл другой сюжет, чтобы не писать о том же самом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Северный край, Коми АССР, зимой морозы могут достигать значений в сорок градусов и ниже. Как же там наладить сельское хозяйство? И могут ли колхозы Коми давать достойный других регионов урожай? Могут! Об этом взялся написать Николай Дьяконов, на родном для него языке — коми, рассказав о противостоянии двух колхозов, возникшего на фоне разногласий между молодыми влюблёнными. Было поставлено обязательное условие — при выполнении определённого уровня по сбору урожая девушка даст согласие на свадьбу. Собственно, за таковое и нужно считать приданое, которое может исходить от советского человека. Осталось дело за малым, интересно о том рассказать. Созданная Дьяконовым пьеса пользовалась небывалым успехом. А после перевода на русский язык — удостоилась Сталинской премии.

Дьяконов напоминал про главный принцип устроения дел — не смотреть назад. Какая разница, какой прежде урожай давал государству колхоз. Главное, сколько соберёт он в текущем году. Поэтому нет уважения прежним передовикам. Их успехи — дело прошлого. Пусть заслужат право на уважение именно сейчас. Как раз в том и заключалась беда, о чём писал не только Николай, — разлад в понимании ведения хозяйства. В конце войны стало ясно, передовым колхозом быть можно, но насколько хватит сил? Советская наука использовала новые приёмы для ведения сельского хозяйства, о чём обязательно следовало помнить. Кто продолжит выжимать из земли последнее, собирая высокие урожаи, может столкнуться с проблемой ухудшения качества земли, вследствие чего такой колхоз откатится на последние позиции. Как же о том не рассказать советскому зрителю? Благо, в Коми колхозы друг друга стоили, самую малость уступая по применению современных на тот момент технологий. И люди там жили дельные, готовые исправляться к лучшему. Можно сказать, суровые климатические условия способствовали к сближению.

Никто никого не оставит без помощи. Как бы не были хороши жители Коми, некоторым всё же свойственны качества в лёгкости мысли. Стремясь к лучшим показателям, могут засеять раньше времени. Чем это грозит? Возможностью заморозков. Что тогда делать? Обращаться за помощью к другим. Найдутся умные люди, знающие, как сохранить землю в тепле. Например, устроить завесу из дыма. Сил к её организации придётся приложить немало. Зато посеянное удастся сохранить. И так во всём, какая бы беда не случалась в описываемых Дьяконовым сценах. Даже девушка, любящая парня из другого колхоза, ни в чём не даст ему спуска, непременно высказывая обо всех его промахах. Кажется, свадьбе не бывать. Но зритель всё равно понимал — советских граждан чужие проблемы только укрепляют во мнении о необходимости оказать скорейшую помощь.

Одного зритель не понимал, кто по итогу станет мужем. Тот парень из соседнего колхоза, чья бригада всегда перевыполняла план, показывая высокие результаты по сбору урожая, либо другой — балагур и весельчак, способный любому человеку поднять настроение присущим ему артистизмом. Оставалось наблюдать за происходящим. Если уговор не будет выполнен, то и свадьбе тогда не бывать. Да возможно ли такое? Может в жизни и случается по причине различного рода неудач, но на сцене такого произойти не может. Кто бы позволил соседнему колхозу не выполнить план? Своим бы урожаем с ним поделились. Именно так думает человек, внимающий рассказу от Дьяконова. Впрочем, иначе никто из драматургов той поры и не стал бы писать.

Правильно ли тут рассказано о «Свадьбе с приданым»? Не совсем. Изложено сухо, с рассмотрением общих примечательных моментов, тогда как сама пьеса — живое представление, способное подарить радость в том числе и тем, кого проблемы советских колхозов никогда не интересовали.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее