Метка: драматургия

С тысячу едва ли не минувших лет, о сюжетах тех же самых — в мотивах печальных, пел ещё одну историю Вургун — мобед, для Востока — пожалуй, сакральных. Пел Низами когда-то, Алишер Навои, легенда и сказка древних некогда земель, отражали чувства и думы тогда они свои. Верь теперь ты этому или не верь. Каждый вкладывал личное, будучи словно прав. На разный лад и с разных смотрели сторон. С учётом времени, в интересах держав. А что потомку? Дело в чём? Вот Вургун, Азербайджана поэт, увидел иное в хрестоматийном сюжете: любви между Ширин и Хосровом нет, Фархад у Ширин был на примете. И что скажешь? Остаётся молчать. Такова воля творца — видеть всё так. Да и надо ли иначе теперь былое понимать? Былое — на дне настоящем всегда за колпак.

Беда в другом — в политических реалиях дней. Не о любви следовало тогда говорить. Верен или не верен будешь девице своей, с пониманием иного предстояло ведь жить. Оттого над прошлым словно плотный туман, ведомо сугубо в аспектах политических понимание, нужен с Византией мир — женись на Марьям, а не нужен — к Ирану иди на заклание. Что до любви? Не до любви сильным мира сего. Иными живут представлениями. Живут во имя блага прежде всего, в борьбе постоянной с сомнениями. Но любовь! Любовь несёт надеждам крах. Вторгается и крушит врагов пуще. Так поступай ты потому на риск и страх, оказываясь в событиях гуще. Таков Хосров, чья воля не удел Вургуна: Ширин любить должна другого. Что до красы, хоть будь и юна, не предпочтёт она Хосрова.

Клонил Вургун, смотря иначе. В который раз в строках Шекспир. Так может потому не стало в жизни у Ширин удачи? Тянулись руки плод запретный взять — инжир. Фархада горек путь, он примет смерть. Ширин влюблённая пронзит себя кинжалом. В поэзии крепка пребудет эта твердь — великое сокрыто стало в малом. Таков конец. А что же между? В том следует простить читавшего. К поэзии о вновь одном и том же — невежду. И от таких сюжетов потому уставшего. Разбавит Вургун, рассказав о древнем мире, до арабов как жили, к чему стремился люд, сочинив поэзию, сыграв на стихотворной лире. Кому надо — те и это поймут.

Но как поступил Вургун? Любовь он разбил. Хосрова Ширин всё же любила. Был полководец ей чрезмерно любезен и мил, в думах о нём она дни свои проводила. Фархад любил Ширин, безответно казалось. Развивая мысль, Вургун сильнее любовь Ширин разбивал. А после показал, что от любви той осталось, почему пыл любви столь быстро угасал. С иной Хосров, неважен аспект нужды в том государства. Любить другого предпочла Ширин. Пав по итогу от невольного коварства. Быть может стало то одной из тут надуманных причин.

Ещё один сюжет. Пускай! Не раз напишут о событиях тех дней. Ты хочешь или нет… читай иль не читай. Делись ответно мыслью ты своей. Любой народ хранит предание о том, как юноша любил, любила как его юница, как повстречаться думали тайком и с жизнью думали проститься. Всё прочее — театр! И драма на подмостках. Каких бы не достигли полюбившие друг друга лет. О стариках истории есть и о подростках. И часто гаснет между ними свет. Иначе не могли они прожить. Перевязав стихами пьесу о былом, Вургун сказал, как думал изложить. Такое мы не раз ещё увидим и прочтём.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Написав пьесу об исторических предпосылках определения казаков на территории Сечи, Корнейчук взялся за отражение обыденного для советского гражданина явления — спора вокруг методов о коллективизации. Каким бы образом не происходило укрупнение хозяйств, сколько не имелось при этом разногласий, главным оставался сам принцип. Но как об этом рассказать, не задев чьих-либо чувств? Корнейчук отличался особым пониманием такта, ни в чём не думая идти наперекор обстоятельствам. После даже станут рассказывать, как Сталин лично выразил автору одобрение заразительным смехом. А есть ли ещё ситуации, когда вспоминали не о доходчивых замечаниях Сталина? Только с годами степень восприятия пьесы Корнейчука постепенно понижалась, пока не сошла на нет, вместе с прежней эпохой. Теперь это один из инструментов, позволяющих посмотреть на жизнь времён продолжения становления советской власти, аккурат накануне Великой Отечественной войны.

Современный зритель встречал театральные постановки с воодушевлением. Всё-таки Корнейчук избрал способ комедийно обставить им задуманный процесс отображения коллективизации. Это понятно по фамилиям и прозвищам действующих лиц: Чеснок, Галушка, Пуп, Долгоносик, Редька. Для реалистичности происходящего в повествование была внесена личность Будённого, авторитет которого должен помочь разрешить имевшиеся у действующих лиц споры. Можно не говорить, о чём именно шёл спор. Кажется, будто о несущественном. Только если есть желание избавиться от стереотипов, закладываемых в понимание советской действительности тех самых тридцатых годов, когда случился пик желания избавиться от иных представлений о полагающемся быть при свершившемся расслоении большевиков с последующим противоборством. На сцене в той же мере происходила борьба, пусть и без острого накала. Однако, претензии высказывались обоюдоострые, вполне способные подвести всякое ответственное лицо под расстрельную статью.

Это позже начнут говорить о борьбе лучшего с хорошим. Как в одном колхозе всё хорошо, в другом ещё лучше, и настолько лучше должно быть в абсолютно любом колхозе. Пока же во всех колхозах одинаково хорошо. Именно такое мнение складывается у зрителя, когда он смотрел представленное ему действие, подмечая действительность. Ведь и правда — поставленные рядом друг с другом, колхозы не особо жаловали такое присутствие. Делиться никто ничем за просто так не желал. Продать другому колхозу дешевле не имел желания вовсе. Скорее каждый хотел обогатиться в троекратном размере. Оттого и действие перенасыщено абсурдом. Как же так? Да разве лишь: товарищи ежели бранятся, скорее тешатся. Все понимают важность проделанной работы… Или не все? Тогда пусть зритель смотрит и думает, насколько он прав, либо не прав, в том, что считает для себя более правильным. И уж явно не следует идти путём разногласий. Нужно смотреть на всякий разлад с изрядной долей юмора.

Что же Будённый? Центральная фигура, притягивающая основное внимание. Не самим фактом своего присутствия, он нужен для примирения противоборствующих сторон. Его ждёт каждый из представленных вниманию председателей, все они товарищи по гражданской войне. Прежде, можно сказать, кашу из одного котелка ели. Это сейчас их мир не берёт. Для пущего веселья, и повышения уровня грамотности у зрителя, Корнейчук вмешал за место каши шекспировские страсти в современный для действующих лиц котелок. Тут и невеста, чью свадьбу Будённый обязывался посетить, не согласная с волей отца, уже готовая наложить на себя руки, подобно поступку Джульетты. Тут и раскуривание страниц от книги по изгнанию духов. Да разговоры про Москву, где даже шерсть на асфальте пытаются выращивать.

А к чему это всё было? Потомку уже никогда не понять.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

О чём именно брался сообщить Корнейчук, взявшись отразить исторический выбор Богдана Хмельницкого? При этом надо учесть те методы, по мнению автора, которые были использованы. И насколько следовало забыть о жизни самого Богдана Хмельницкого, чтобы поставить перед ним единственную задачу? Тут бы следовало сказать, что прожить жизнь — это не поле перейти. В случае казацкой Сечи — данное выражение звучит особенно примечательно. Находясь между крупными политическими силами, Сечь оказывалась крепко зажатой, когда требовалось сделать выбор в пользу определённой стороны. Тот же Хмельницкий мог склоняться в сторону Польши, Турции или Руси, в зависимости от обещаемых для Сечи послаблений. По итогу выгоднее всего оказалось перейти под русское управление. Однако, Корнейчук допишет пьесу в 1938 году, ориентируясь на события, происходившие в Советском Союзе в середине тридцатых годов.

В Советском Союзе создавалось представление о внутренних противодействующих силах. Не все хотели видеть государство под управлением Сталина, вследствие чего репрессивный аппарат был задействован в полную меру. Причём, надо понимать, разворачиваться он мог на стойких убеждениях живших тогда людей, считавших за позволительное действовать максимально жёсткими методами. Не требовалось указания сверху. Это всякий раз происходит из одновременно возникающего чувства коллективной необходимости. Как в случае укрепления имевшейся тогда власти, то оно применимо и в случае рассмотрения деятельности происходящего в годы Богдана Хмельницкого. Только при Хмельницком ещё не устоялось представления, будто соглашение с Русью является лучшим из возможных. Но такое мнение возникало из внутренних побуждений большинства, в случае необходимости готового поставить крест на самом Богдане Хмельницком, реши он перейти под власть шляхты. Такой аспект отразил и Корнейчук, когда Хмельницкого сравнили с Иудой уже за сам факт отправки послов к полякам.

Основной мотив в содержании — выявление неблагожелательных элементов. Истинный казак обязательно должен быть православного вероисповедания. Причина понятна — поляки исповедуют католичество. Если кто станет креститься на католический манер, того без долгих раздумий повесят на ближайшем дереве. Это был самый верный способ выявить неблагожелательные элементы, коими считались не только внутренние предатели, но шпионы и лазутчики всех мастей. Проще в этом увидеть не саму рознь во взглядах, гораздо лучше это сравнить со смутой, то есть с подобием гражданской войны. Именно данный аспект Корнейчук отразил в первом действии, чтобы зритель лучше понимал, при каких обстоятельствах жил и действовал Богдан Хмельницкий.

Второе действие — выбор доли для Сечи. Почему именно Русь? Больше из-за понимания меньшего количества расхождений во взглядах. С польскими панами у казаков дела не складывались в виду непримиримого отношения шляхты. Какие Польше не делай предложения — всякий раз казакам указывалось на их место. Поэтому, сделай Хмельницкий выбор в польскую сторону, Сечь станет придатком без права на проявление самостоятельности. А если учесть постоянную польскую раздробленность во взглядах, так называемый — демократизм, Сечь вновь разойдётся во мнениях. В турецкую сторону выбор вовсе не лежал — иная религия и представления о жизни. Оставалась только Русь, которая позволит существовать при уже устоявшихся порядках, толком никакого воздействия не оказывая.

Повествуя, оставалось довести до прямых боевых столкновений. Там для внимания за важное останется прежний мотив — поиск предателей. Кто из соратников договорился со шляхтой? Чьи действия привели к падению морального духа? И прочее. Обязательно найдут виновных, даже не считающих себя за совершивших хоть самую малость нечто непоправимое. Для драматического эффекта в действие добавлена смерть верных людей, сперва подозреваемых в предательстве, на деле павших от чужого навета, когда требовалось переложить вину с собственных плеч.

Александр Корнейчук тем и заключил сложность выбора: турки держали в плену сына Хмельницкого, а поляки жалили подобно змеям.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Надо пробовать силы и в театральной деятельности. У Тургенева получается, Островский пишет всё лучше и лучше. А в общем — театр был и остаётся унылым времяпровождением. Что его красит? Редкая пьеса от русского автора, изредка интересная заграничная новинка или уже успевшее стать классикой. Княжнин и Сумароков практически забыты. Вспомнить только про некоторые попытки от Крылова? Определённо, следовало привнести на сцену нечто и от себя. В 1856 году Толстой принялся за разработку сюжетов. Его попытки сохранились в качестве рукописей. Далее замыслов Лев не пошёл. Да и сохранившееся — дополнительная возможность увидеть широту интересов писателя.

Принято считать так: в первой половине года Толстой работает над сюжетом о разложении порядков в дворянской среде. Всё идёт не тем образом, как полагается быть в высшем свете. Или, наоборот, всё идёт как раз своим чередом. Хозяин поместья предаётся разврату с крепостными, хозяйка — с дворней. Такого рода сюжет лёг в основу рукописей «Дворянское семейство» и «Практический человек». Можно было бы возразить Толстому. Как и из чего такое стало возможным? Разве только сослаться на конец времени правления Николая с последовавшим смягчением воли царя-наследника. Показалось за позволительное обнажать общественные проблемы, без опасения за последующую опалу. Или не совсем? Раз Толстой посчитал за необходимое приостановить работу над сюжетом о разложении порядков, значит видел реакцию общества. Точно можно сказать — ни одну из пьес с таким содержанием не могли допустить до постановки, остановив на этапе цензурирования.

Что же видит читатель непосредственно в тексте рукописей? Ничего путного. Выуживать информацию из содержания нужно с пристальным вниманием, иначе видны только пустые беседы действующих лиц. И не понятно, в какую сторону Лев планировал развивать повествование. Остаётся предполагать, им делались попытки постичь искусство драматургии. Результат ему не понравился.

В конце года была задумана ещё одна попытка написания пьесы. Сохранились рукописи «Дядюшкино благословение» и «Свободная любовь». Прорабатывать содержание Толстой не стал, составив краткий план для двух действий, так и не перейдя к третьему. Рукописи более разнятся именами действующих лиц. Читатель может смело пройти мимо такого наследия, ничего от того не потеряв. А кому интересна каждая деталь, может проникнуться трудами исследователей, предположивших, будто Толстой взялся писать о женщине вольных взглядов, словно какой-то парижанке, начитавшейся романов Жорж Санд. В качестве противопоставления описывалась девушка традиционных для России нравов — покорная воле родителей и столь же должная быть послушной в браке. И дабы наступила идиллия, требовалось избавиться от «смутьянки», под которой понималась скромная девушка, потому как не должно ей быть места среди людей с вольными представлениями о жизни.

Но это всё надуманные мысли о проделанной Толстым работе. Нужно считать иначе, Лев находился под впечатлением от чтения Мольера. Ознакомившись с «Мещанином во дворянстве», сделал попытку описания смешения нравов. Одно оставалось неясным, учитывая отсутствие визуализации должного происходить на сцене. Чем Толстой собирался оттенять происходящее? Если у Мольера зритель наблюдал за балетными па, то у Льва мог разве смотреть на хороводы вокруг самовара. Действие не складывалось.

Лучше писать с натуры. Читатель ценил Толстого в качестве писателя, умеющего увиденное отобразить в качестве скомпонованного в художественной форме сюжета. Доходить при этом до фантазий — когда-нибудь потом. Довольно прочих сюжетов, способных показать происходившие в стране события. Если же их мало, помогут заграничные впечатления.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Конец пятидесятых и начало шестидесятых — время бурного цветения общественного мнения. Особое воздействие на происходящее оказал Тургенев, вбросив повествование про нигилиста Базарова. Следом подоспел Чернышевский с известным вопросом о том, что делать. Видя это, Толстой решил написать пьесу в насмешку над складывающимися обстоятельствами. Он хотел высмеять женскую эмансипацию и тех самых нигилистов. Когда пьеса была дописана, осталось решить вопрос с постановкой в театре. Лев пригласил в качестве слушателя Островского. Островский выслушал, указав на ряд необходимых доработок. Прочим Островский сказал: «У меня положительно завяли уши от его чтения». Постановки так и не состоялось. Публиковать пьесу Толстой не стал, а со временем от работы над ней отказался. Но сохранились редакции, по которым пьесу воссоздали.

По одной из редакций пьеса носила название «Новые люди». Почему тогда за более правильное принято «Заражённое семейство»? Толстой не посчитал представленных им действующих лиц за людей новой формации. Скорее они подлинно заражены. Или даже переполнены от заблуждений. Авторская точка зрения обязательно возобладает над обстоятельствами. Под занавес зрителю станет ясно, сколь гнилы побуждения. Пока же, начиная внимать содержанию, зритель видел свершившиеся в России перемены: отмена крепостного права, бывшие помещики ещё не отпустили крестьян на волю, пользуясь переходным периодом. Торжествуют и старые порядки, когда брали девицу не за красоту, а согласно отведённому за ней числу душ. Собственно, среди действующих лиц есть персонажи, не готовые принимать изменения. Только в данной ситуации они служили для сохранения разумного осмысления происходившего.

Особо яркие личности в пьесе — заражённые люди. Есть студент, воспитывающий молодёжь в духе собственных нигилистических представлений. Есть девица, готовая отказаться от закреплённых за нею душ, отдать всё ей причитающееся в пользу какой-либо коммуны. Есть и мужчина, будто бы прогрессивных взглядов, как раз и выбирающий спутницу жизни согласно свойственных ей феминистических убеждений. И будь автором пьесы кто другой, действие могло развиться в благожелательную для таких персонажей сторону. Толстой решил всем воздать по заслугам. Студент выйдет не чистым на руку человеком. Столь же нечист будет мужчина прогрессивных взглядов, на деле предпочитающий не красоту и убеждения, а именно количество душ в качестве приданого. Да и девица вольных взглядов изображена в качестве человека, окружившего себя иллюзиями.

Как бы не вяли уши у Островского, Толстой на деле написал хорошую пьесу, наполнив достаточным количеством деталей, должных побуждать к построению определённых суждений. Другое дело, насколько общество той поры вообще могло адекватно воспринимать происходившие в стране процессы. В России это всё лишь становилось на ноги, показывая возможность к продолжению роста. И сколь Лев не выступай против, не обсмеивай, фактически ситуация развивалась в противную его представлениям сторону. Видимо потому, уже после, когда это стало яснее, Толстой окончательно отставил пьесу. С развитием женской эмансипации и нигилизмом отныне приходилось считаться.

Где Лев поставил точку, там читатель увидел недальновидность автора. Не могло такого быть, чтобы заражённые люди признали свойственные им заблуждения. Скорее произошло бы иначе — им следовало окончательно разойтись. Допустили бы сюжет такого рода до постановки? Думается, рассчитывать на это не следовало. Но раз пьеса осталась в качестве рукописи, нет надобности предполагать.

Пусть читатель задумается о другом — о литературных стремлениях Толстого. И пусть задумается о наметившихся в стране тенденциях. В такой ситуации гораздо спокойнее погрузиться в прошлое. Например, задуматься о написании крупного произведения на историческую тему.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Основной перевод пьесы Шекспира касается произведения, именованного Островским как «Усмирение своенравной». Написанная Шекспиром в 1594 году, пьеса явилась одной из его ранних работ. И Александр имел к ней интерес ровно в аналогичную пору собственного раннего творчества. На третий или четвёртый год литературной деятельности, Островский перевёл это же произведение, посчитав за допустимое отступить от поэтической составляющей, передав текст прозой. Ожидаемой публикации не состоялось, цензура усмотрела в сюжете похабщину, которая, к слову, там действительно содержалась. Литература в николаевской России не должна была рассказывать о низменном, о чём Александр прекрасно знал. Да и насколько вообще имя Шекспира в те времена имело хоть какое-то значение для русского обывателя? Тогда вообще английское мало кем ценилось. Вот был бы Шекспир французом, тогда другое дело. Но и во Франции хватало вольнодумцев, вследствие чего пьесу с таким сюжетом цензура всё равно бы не пропустила.

В правление царя Александра Николаевича последовали реформы, смягчающие прежде бытовавшие установления. Понимая это, Островский снова взялся за перевод, будучи уже драматургом с именем, поступил по совести, взявшись за работу с осознанием необходимости выполнить перевод качественно. Ежели оригинал в стихах, на русском языке он будет в них же. Пусть не совсем столь же поэтичен, как могло ожидаться. Александр и не стремился к точности рифмовок и прочему. Нужно говорить скорее о напевности поэтических созвучий. Именно так Островский сводил рифмованные окончания строк. Чаще всего, особенно при необязательности строгой поэтической составляющей, такое оказывается вполне приемлемым.

На этот раз возражений не последовало. Перевод был опубликован. Пользовался ли он спросом? То не так важно. Примерно через двадцать лет Александр вновь взялся за пересмотр прежде сделанного перевода, думая сделать его согласно пересмотренному изданию в оригинальном исполнении. Но требовалось ли то в действительности? Английский язык со времён Шекспира претерпел достаточно изменений, да и переводил Александр изначально скорее с версии, уже адаптированной под тогда бытовавшие правила английского языка. Довести замысел до реализации Островский не успел.

Говоря непосредственно об «Усмирении своенравной», в плане понимания творчества самого Александра Островского, можно опустить едва ли не всё, оной пьесы касающееся. О чём там говорить? Пьеса, не вникая в её текст с помощью других переводов, в исполнении от Александра получилась скучной и неинтересной. Некие будни аферистов, забавляющихся от желания разбавить скуку дней. Найти пьяного, устроив над ним розыгрыш — такого себя наполнения сюжет. Что-то из традиционного английского юмора, когда высмеивается примитивная ситуация. Возможно, к пониманию пьесы нужно подойти с большим к ней вниманием, рассматривая без отрыва от других произведений Шекспира той поры. Да то касается разговора о творческом наследии Шекспира, быть может когда-нибудь после должного стать осуществлённым.

Пытался Островский переводить и пьесу «Антоний и Клеопатра», оставив небольшое количество наработок. Почему не стал интересоваться другими произведениями Шекспира? Была ли Александру вообще надобность интересоваться данным драматургом? Как уже было сказано, гораздо больший интерес представляли французские авторы, но сам Островский тяготел к испанским и итальянским драматургам. Искал ли через те переводы Островский непосредственно нужные ему идеи для претворения в жизнь в качестве им самим доработанных сюжетов? О том следует рассуждать, кто возьмётся переосмыслить творчество как самого Островского, так и переводимых им драматургов.

И всё же читателю должно быть интересно, каким образом был переведён Шекспир на русский язык.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Насколько в целом может быть интересен читателю перевод драматургии именно в исполнении Александра Островского? Для современника писателя смысл понятен — обогащение театрального репертуара. Но в какой степени там сохраняется рука непосредственно переводчика? Или та драматургия должна быть интересна сугубо в понимании творчества переводимых драматургов? Так оно в действительности и происходит. Поэтому, если не обо всём, то о некоторых пьесах всё-таки нужно сказать, пусть и приписываемые им качества превосходных образчиков драматического искусства могут быть чрезмерно завышенными.

О переводах Шекспира лучше говорить отдельно, а вот о творчестве Карло Гольдони, Паоло Джакометти и Мигеля де Сервантеса можно сказать в одном месте. Тем более, взятые для перевода пьесы, в сравнении с произведениями непосредственно Островского, русскому читателю покажутся не слишком интересными для внимания. Причина чего очевидна — иная культура и другое восприятие жизненных ситуаций. Да и жили те авторы задолго до того, как Александр Островский взялся их переводить, за исключением Джакометти.

В 1872 году Островский перевёл «Кофейную» (1753) за авторством Гольдони и «Семью преступников» (1862) — Джакометти. Тяжело сказать, в чём сложность восприятия данных произведений. Если судить непосредственно по переводу Островского — в простой структуре содержания. Так «Кофейная» примечательна короткими рубленными фразами действующих лиц. Да и само происходящее становится малопонятным для читателя. В сюжете кофейная используется в качестве кабака, посетители которого коротают время за азартными играми. Можно подумать — такое действие не заинтересует читателя из России. Однако, традиция азартных игр не часто находила отражение в русских художественных произведениях, тогда как в военной и гражданской среде была весьма распространена. Да и Гольдони упоминает расквартированных русских солдат, интерес к которым у действующих лиц сугубо из желания понять — мёрзнут они в их местах, или же им не холодно.

Непростой для восприятия выходит драма «Семья преступников». Читатель внимал сложности жизни человека, отсидевшего в тюрьме, теперь желающего найти жену и дочь. Жена к тому моменту умрёт, а дочь он запомнил двухлетней. Каким теперь образом искать? Но раз произведение отнесено к драме, то и по сюжету должно произойти нечто трагическое, чем становится окончание жизненного пути мужчины, по доброй воле решившего выпить яд. Реалии чужой страны остались столь же малопонятными для русского читателя.

С 1884 по 1886 Островский переводил интермедии Сервантеса — короткие произведения, используемые в театре во время перерыва между действиями. Особой содержательности от них не требовалось, лишь бы зритель чрезмерно не скучал. Поэтому значительная часть интермедий не пробуждает интереса. Пройдут мимо внимания «Саламанкская пещера», «Театр чудес», «Два болтуна», «Ревнивый старик», «Бискаец-самозванец», «Избрание алькальдов в Дагансо», «Бдительный страж» и «Вдовый мошенник, именуемый Трампагос». Исключением станет интермедия «Судья по бракоразводным процессам» с понятным для зрителя сюжетом, остающимся актуальным и по сей день. Предстояло посмотреть три случая. В первом — жена-старуха хотела развестись с мужем-стариком, ибо тот для неё теперь стар. В последнем — супруги друг другу успели надоесть. Никого судья так и не развёл. Тогда зачем нужна такая контора? Пусть будет, ведь и судья должен иметь средства к существованию.

Если судить по представленным вариантам, достаточно ограничиться чтением пьес самого Александра Островского. Тем более, если брать во внимание количество написанных пьес им и выбранными для перевода драматургами. Тот же Гольдони сумел написать 267 пьес. На его примере Островский словно бы ничего и не написал, или лучше понимая — имел больше времени для обдумывания очередного сюжета.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Имея удачный опыт написания пьесы в соавторстве с Гедеоновым, Островский мог желать сотрудничества с другими авторами. Но могут ли сойтись взгляды драматургов? Скорее найдётся повод разругаться. Гораздо лучше, если Островский в авторском праве будет обладать неоспоримым авторитетом. Именно так случилось, когда к нему обратился Николай Соловьёв, отчаявшийся пробиться на театральную сцену. Что он не писал — всему было отказано. Не понимая подлинной причины, Соловьёв обратился за помощью к Островскому, и Александр согласился переработать прежде отвергнутые пьесы. Как бы после не говорили, сколь важный вклад был внесён Островским в содержание, насколько созданные в соавторстве пьесы достойны его пера, зритель не должен был жаловать ему показываемое.

За 1877 год переработаны сразу две пьесы, получившие окончательное название. Речь про «Счастливый день» и «Женитьбу Белугина». Как бы в некоторые годы плохо не писал Островский, настолько худо у него никогда не получалось. Зачем он взялся работать с Соловьёвым? Вероятно, видел проблески таланта. Или, в какой-то мере, предполагал воспитать достойного продолжателя себя. Соловьёв обязан был усвоить преподанные ему уроки мастерства, после чего обрести славу, сравнимую со значением Островского. Но того не задалось. Основная проблема заключалась не столько в стремлении Соловьёва писать на современные для общества темы, как более в невозможности интересного для зрителя отображения. Происходящее на сцене никак не задевало зрителя, он оставался глух к произносимым словам. Столь же неудачной оказалась пьеса «Дикарка», переработанная в 1879 году. По ходу действия ничего не происходит, никто не переменяет своих мыслей. Наоборот, выносилось суждение, будто человек таков, каким он является, и любят его пусть именно таким, потому как иначе могут вовсе не обращать внимания.

Исключением стала пьеса «Светит, да не греет», переработанная в 1880 году. Даже можно предположить, предопределившая драматургию Антона Чехова. Всё то, что хорошего у него было, но и более всего плохого, за счёт чего всякая пьеса зрителю докучала. Наблюдая за действием от Островского и Соловьёва, зритель вновь не видел смысла в происходящем, становящееся понятным в редкие моменты, когда следовало определиться с моральными выводами. Но Чехов вспоминается не зря. Согласно содержания повествование касалось продажи поместья. А как продавать? Проблематика крылась в нежелании владелицы уступать в цене. И даже неважно, к чему всё сведётся в итоге, потому как под конец совершается сцена, знакомая зрителю по «Грозе».

Другим соавтором выступил Пётр Невежин, оказавшийся в схожей с Соловьёвым ситуации. Желая писать для театра, его работы браковались. Как пробиться через непонимание пьес? Невежин обратился за помощью к Островскому. Из каких побуждений на этот раз исходил Александр? Вновь брался помогать молодому драматургу, переписывая сюжеты. Теперь получилось ещё хуже. Зритель вовсе отказывался понять, о чём ему хотели сказать со сцены. Что не получилась «Блажь», переработанная в 1880 году, и в той же мере не вышла пьеса «Старое по-новому» в переработке за 1882 год.

Может следовало разобраться с каждым из произведений отдельно? Но сам Островский не любил говорить о пьесах, написанных в соавторстве с Соловьёвым и Невежиным. Он не мог считать их своими в той мере, скорее предполагая лишь помощь в редактировании пьес. А может знал, читатель не оценит данных работ. Либо Островскому не было удобно писать на современный для зрителя лад. Гораздо лучше представить возможную к осуществлению ситуацию, нежели сталкиваться с противлением цензуры.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

После череды исторических пьес Островского, к нему обратился Степан Гедеонов, предложив на рассмотрение рукопись. Александр с интересом взялся за работу. По содержанию пьеса должна была понравиться зрителю. И не так важно, насколько её наполнение соответствовало истине. Островский должен был понимать, какое количество домыслов ходит о царствовании Ивана Грозного. За каковое обстоятельство не возьмись — большое поле для предположений. Хоть возьми для рассмотрения Избранную Раду, чьё существование ставится под большое сомнение. Или Василису Мелентьеву, будто бы одну из последних жён царя. Всё это обязательно принимается во внимание с соответствующими оговорками. Однако, ничего не мешает реализовывать подобные сюжеты в плане авторской фантазии. Почему бы не представить, будто такое имело место быть? В конечном итоге, всякое художественное произведение чаще всего основано на тех же домыслах.

Основа сюжета — стремление обрести власть, пусть и посредством совершения преступления. Как такое вообще могло быть, чтобы царь охладел к молодой жене, выразив предпочтение женщине в годах, к тому же — вдове? Зритель обязательно подмечал расхождение в логике происходящего на сцене. Было ясно, Василиса прежде имела отношения с мужчинами. Тогда почему её опала происходит в свете выявленного пристрастия к кому-либо ещё? Такие нестыковки в пьесе встречаются не раз. Можно сослаться на участие в создании сюжета сразу двух человек. Если Гедеонов представил сюжет в одном виде, Островский его переосмыслил, предложив сконцентрировать внимание на коварных замыслах непосредственно Василисы.

Что касается царя, образ Ивана Грозного сложен в понимании. С одной стороны, в сюжете описывается царская обида на бояр, пронесённая с детских лет. С другой, желание царя устраняться от конфликтов. Зритель видел, как Грозному проще отправить на плаху всякого, желающего добиться восстановления справедливости. Какая разница, кто прав или виноват… Проще казнить обоих. Царь категоричен в суждениях, не допуская инакомыслия. Но в чём он проявлял строгость к одним, к другим проявлял снисхождение. В первых действиях царь выступает с позиций, которые после сам опровергает.

Поэтому исторические обстоятельства можно не рассматривать. Нужно сконцентрировать внимание на преступных желаниях Василисы, собравшейся сжить со света царицу Анну, после подольстившись к царю. Такой сюжет можно измыслить при любых прочих реалиях. Но если Островский решил остановиться именно на времени царствования Ивана Грозного, пусть будет именно так. Историчность описываемых событий будто придаст больше внимания происходящему, нежели сюжет пьесы о неких абстрактных днях. Но в том и заключалась проблема, выраженная в сложности взаимодействия с текущим моментом. Островский должен был понимать, за сюжет, где царь поддаётся чарам дурной женщины, может последовать соответствующая реакция. Так и произойдёт — пьесу вскоре начнут запрещать.

Как же быть читателю, знакомящемуся с творчеством Александра Островского? Следует понять, сам Островский никогда не отказывался от данной пьесы, считая её за одно из собственных творений. Чего не скажешь о прочих пьесах, написанных в соавторстве. Читатель ещё увидит, сколь малосодержательным окажется сотрудничество с Соловьёвым и Невежиным, обсуждать которое ему вовсе не захочется. Касательно их содержания, пьеса «Василиса Мелентьева» воспринимается за довольно удачное художественное произведение. Вполне допустимо её сравнить с трудами Шекспира, если к тому появится желание. Но нужно всё-таки остановиться на мнении — в качестве исторического произведения эту пьесу воспринимать не следует.

А как тогда понимать «Василису Мелентьеву»? За отражение стремления к богатству и почёту, ради чего человек ничего не пожалеет. Островский об этом рассказал так, как у него получилось.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Зритель пришёл на пьесу Юлия Чепурина, чтобы узнать, какие проблемы могут иметься на производстве. Там ему должно было быть сообщено: мы все делаем общее дело, каждый должен трудиться на совесть. Казалось бы, не так давно завершена война, все трудились с небывалым усердием. Однако, это только на словах в Советском Союзе всё функционировало превосходно. Если взяться за художественную литературу, то только и видишь, сколько проблем в действительности имелось. Свою лепту решил внести и Юлий Чепурин, рассказав об одном из заводов по производству тракторов. Так уж случилось, что выпускаемая им продукция всё чаще выходила бракованной. Дабы с этим разобраться, на завод поехал один из представителей колхоза, желая посмотреть в глаза директору предприятия, с которым некогда оборонял Сталинград. Только зритель не увидит должной быть ему понятной морали, вследствие явного противоречия.

Прошли годы с войны, люди в стране теперь другие. Молодёжь вовсе не помнит прежних дней. Никто из молодых не подвержен жажде к качественному труду. Этим Чепурин словно снимал обвинения с тружеников тыла, быть может исполнявших обязанности столь же халатно. До основной проблемы повествования следовало посмотреть несколько действий о буднях завода. Затруднения имелись всякие, с которыми директор справлялся без проблем. Например, пришли к нему молодые сотрудники, их не желали прописывать в одном общежитии, не принимая к пониманию существующую между ними любовь. Значит молодым надо помочь, не помешает выдать квартиру раньше положенного времени. Но вот к нему приходит бывший сослуживец, с кем они делили тяготы службы. Говорит тот сослуживец о случае с тракторами, у которых, как у одного, полетели шатуны. А это такой важный элемент, без которого трактор не сдвинется с места.

Что делать? Нужно разбираться. Найдут бригаду, где не обратили внимание на бракованные шатуны. Будет выяснено, контролёров на заводе мало, поэтому один из них понадеялся на совесть работников, доверив им клеймо. Работники, думавшие о высоких показателях, ставили это клеймо на некачественные изделия. То есть контролёр передоверил ответственность другим, тем самым не срывая сроков по изготовлению. Почему прежде о данной проблеме не был уведомлен директор? Зритель обязательно задавался таким вопросом. Вместе с тем имелось понимание, советский труженик справится со всяким затруднением. Но в данной ситуации виновными следует признать абсолютно всех, как исполнителя, так и контролёра с директором.

Какое решение предложил Чепурин? То самое — противоречивое. Показав нехватку контролёров на производстве, халатное отношение к труду у рабочих, высказывалась идея по преодолению данной ситуации: нужно каждому рабочему выдать клеймо, поскольку советский человек обязан обладать совестью, потому контролёры вовсе не нужны. Как так? Задавался вопросом зритель. Показана ситуация, согласно её стало ясно — требуется увеличить количество контролёров, должных браковать все некачественные изделия. Не помешает даже поставить контролёра над контролёрами, и ещё одного контролёра уже над ним. И директор предприятия хотя бы одно изделие из тысячи пусть осматривает самостоятельно. Пусть даже приезжают люди из правительства, проверяя одно изделие из десятков тысяч. Только тогда можно говорить о порядке.

Зритель уходил с грузом непонятных для него мыслей. Его призывали с совестью относиться к им исполняемым обязанностям. Вероятно, контролёров уберут с производства. К чему это могло привести? К допустимости ещё более халатного отношения к труду. Так в чём тогда польза от пьесы Юлия Чепурина? Лишь в очевидном — кто допустил брак, того всё равно обязательно найдут и накажут.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее