Рубрика: Фантастика/Фэнтези

В плодотворный на творчество 1997 год Лукьяненко написал четыре рассказа. А так как любой рассказ мог дорасти до размера повести или романа, то остаётся считать за сознательное ограничение в желании создать ещё одно большое произведение. Или можно подумать иначе — среди разных замыслов записанными и опубликованными стало на четыре короткие истории больше.

Задумав написать о героическом поступке, Сергей создал рассказ «Визит». По сюжету получалось, будто человек пробивался к родному дому, оставляя за собой трупы врагов. Он дополз до леса, и дом его был как никогда близок. А когда добрался до дома, увидел ужасное — неверность жены. Ради чего претерпевал страдания и рисковал жизнью? И в каком месте у Лукьяненко произошёл сбой в повествовательной линии? Героя тут же начали поздравлять друзья-товарищи, подготовившиеся к его встрече. Фантасмагория? Всё становится ясным, когда герой очнётся ото сна. Что это было? Или читатель не до конца понял авторский замысел, либо оного вовсе не было.

Фантасмагорией стал ещё один рассказ — «Лунный Рейх», опубликованный в сети. Его следует понять за альтернативную реальность. Во время Второй Мировой войны фашисты сумели высадиться на Луне, затаившись там до лучших времён. Когда на Луну смогли высадиться Гагарин с группой космонавтов, сразу же подверглись нападению фашистов. И далее в подобном духе. Читатель мог подумать единственное — ещё одно повествование для личного пользования, вроде «Восточной баллады о доблестном менте», но на этот раз ограниченное рамками сетевой публикации.

Не до конца читатель сумел понять рассказ «Проводник Отсюда». Что за проводник? Куда именно Отсюда? К чему долгая беседа? Что конкретно выяснилось? Зачем кровавая развязка в конце повествования? Лукьяненко нащупывал сюжетную линию для обустройства врат, позволявших переходить в разные реальности? А может Сергей желал напомнить читателю о существовании реального мира, про который всегда следует помнить? Скорее всего было так, Лукьяненко начал созидать повествование в виде беседы. Пытаясь развязать, придумал мотив для избавления себя от дальнейших стараний, благодаря чему появилась идея, доведённая до возможности её разумно осмыслить.

Столь же труден для понимания рассказ «Хозяин Дорог». Обычно при его упоминании ссылаются на слова самого Сергея Лукьяненко. Он-де когда-то пожелал стать писателем, достал тетрадку в клеточку и написал три рассказа, одним из которых и был «Хозяин Дорог». Спустя годы этот рассказ было решено переписать заново. Такова легенда о его создании. Требовалась ли она для внимания читателя? В идеале — такое сопровождение требуется для любого литературного труда, чтобы было понятно, чем жил писатель, задумавший создать определённое повествование. Ведь очень часто читатель ничего об этом не знает, тогда как автор сразу погружает в пучину событий, даже не подумав объяснить суть им рассказываемой истории.

Перед читателем будущее. В том будущем мир состоит из Дорог. Каждый должен идти по определённой Дороге, не имея права свернуть с пути. Это как человек начинает играть в игру с линейным сюжетом. Сколь бы не хотелось выйти за пределы доступного, предлагаемый мир не содержит подобного развития событий. Да и само повествование рассказа подобно игровой вселенной. Часто Дороги путников пересекаются. Редко между идущими происходят конфликты, потому как каждый придерживается своей Дороги. В играх всё настолько безлико не бывает. Кто-то обязательно должен обладать большими умениями. Так и в рассказе — есть ведающий Дорогами, определяющий для каждого путь. Есть и тот, кто обладает способностью дозволить всякому сойти с Дороги, выбрав путь по собственному разумению. При желании это можно развивать до бесконечности, создав объёмный цикл. Лукьяненко предпочёл ограничиться зарисовкой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1995 году Лукьяненко написал рассказ «Почти весна», касающийся вероятной способности человека влиять на случившееся в прошлом. Будет ли это когда-нибудь доступно, если взять за данность, что времени не существует? Сергей такое мнение оспорит. Для него время — особая материя, воздействуя на которую можно создавать истории разного наполнения, пусть и частью идентичного. В предлагаемом ко вниманию будущем человечество утвердится в необходимости использования евгеники, дабы пресечь спорадические случаи негативного развития. Можно возразить, это в той или иной мере применяется, как в случае с запретом на браки между близкими родственниками. А если потребуется сдавать анализы на совместимость? И анализ будет отрицательным? Как в случае с главным героем данного рассказа. Ему объявили о его несовместимости с любимой им девушкой. Пришлось бы смириться, не окажись рядом сотрудник института темпоральных проблем, предложивший разрешить это затруднение в обмен на услугу.

Надо полагать, изначально Сергеем задуман итог влияния на прошлое. Главный герой обязывался найти сына сотрудника института, выследив его по запаху, тогда как сотрудник внесёт коррективы в прошлое. Главное, дабы влияние на последующее оказалось минимальным. Насколько читатель готов поверить в рассказываемое после? Можно допустить, будто у главного героя всё будет по итогу хорошо, тогда как сотрудник института окажется среди тех, кого изменения всё-таки затронули. Однако, всё это в рамках представленной автором ситуации, если читатель примет ему сообщённое без возражений.

Рассказ «Слуга» Лукьяненко отнёс к фэнтези. Существует мир, где есть рабы. Только рабом не может быть тот, кто изначально родился свободным человеком. Измыслив любовную линию, Сергей подводил к тому, как пришёл человек из другого мира, всеми воспринимаемый за раба. Каков же будет позор так подумавшим, когда они узнают правду его происхождения.

1996 год в творчестве Лукьяненко по работе с малой формой — время пародий и подражаний. Одним из рассказов, написанных в качестве забавы, стала «Восточная баллада о доблестном менте». На её основе можно судить, насколько многое у Лукьяненко осталось неопубликованным, о чём может Сергей и сам забыл. Серьёзности в балладе нет. Это повествование для читательского веселья. Лукьяненко рассказывал с азартом, потому как не имел намерения публиковать. Можно воспринять повествование за имеющее элементы сюрреализма. Перед читателем величайший из халифатов, где порядок охраняет доблестный Акбардин. Однажды поднял доблестный грязнейшего из панков — Киндерсюрпризбека. А тот ему сказал о существовании пещеры с источником мудрости, выпив от которого — преобразишься.

Практически повесть — «Временная суета», она же «Неделя неудач», реализация представившейся возможности написать продолжение произведения Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Перед читателем лаборатория, где изобретают странное. Вот кому-то там теперь будет неделю везти, у других ожидаются сплошные несчастья. Внимать повествованию следует с осторожностью, понимая вхождение Лукьяненко на чужую территорию.

Ещё одно повествование — цикл из четырёх научно-фантастических пародий, объединённый названием «Приключения Стора». Первый рассказ «Праздник плодородия на голубой поляне» — пародия на творчество Владислава Крапивина, примечательная присутствием среди действующих лиц мальчика. Второй рассказ «Сезон восхода на планете контактов» — пародия на творчество Евгения Гуляковского с преобладанием использования терминологии в рамках космического корабля. Третий рассказ «Пикник в муравейнике» — пародия на Стругацких, как была произведена высадка на планету, с последующим соответствующим изложением событий. Четвёртый рассказ «Забор отверженных» выбивался из общей смысловой канвы, поскольку был даже не пародией, а адаптацией произведения Виктора Гюго. Есть планета Жан Вальжан. И есть Стор, с детства без вины виноватый, тюремный сиделец, постоянно предпринимающий попытки к бегству, отчего вынужден был получать ещё большие сроки.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1993 году Лукьяненко опубликовал рассказ-триллер «Поезд в Тёплый Край», где устранил логическую подоплёку, но снабдив горечью разбитых ожиданий. Рассказ можно понимать буквально, как информацию о приближении смертельных холодов, когда действующие лица пытаются спастись. Или понять образно — ни одна из дорог не ведёт человека к счастью. Какой вариант выбрать читателю? В редких случаях читатель станет трактовать содержание, ознакомившись с ним между строк. Гораздо проще увидеть историю без дополнительного слоя. Хотя, Лукьяненко уже давал в рассказах намёк о его стремлении уйти от прямолинейности. Значит, бороться за лучшую долю обязательно нужно, только итог всё равно будет печальным. Так ли это?

Согласно изложения получалось следующее. Ожидается долгая и холодная зима, пережить которую смогут не все. На планете останется единственное место, в котором есть возможность переждать зиму без потерь. Туда можно доехать на поезде. Всё это нужно счесть за условности повествования. Каждый на этом пути будет сам за себя, поскольку выжить хотят все, и мало у кого это получится. Даже поезда будут пускать под откос, по неустановленной для читателя причине. То есть добраться в спасительное место невозможно. Какие бы не возникали преграды, действующие лица будут стараться их превозмочь. Но Лукьяненко твёрдо решил стоять на позиции творца, создав неоговорённый запрет. Поэтому читатель может принять точку зрения писателя, пролив слёзы о судьбе главного героя. Да и был ли тот Тёплый Край, куда все столь решительно стремились? А может и зимы никакой не случится?

Рассказ «Фугу в мундире» был написан за один день. Было установлено — в нём должны присутствовать отсылка на что-то китайское и японское. Сергей взялся повествовать в стиле развесистой клюквы. Что он знал и слышал о Китае и Японии, то и вместил в содержание. Основная фантазия — в России провели референдум, согласно которому граждане попросились под протекторат Японии. Теперь всякий русский любит и умеет читать японскую поэзию, которую с удовольствием слушают японские начальники. Куда же без гейш? Согласно распространённого заблуждения — под гейшами обычно понимаются девушки с низкой социальной ответственностью. Но русские если и удостоятся внимания гейш, то не японского происхождения, скорее эту роль исполнит, допустим, девушка из Киргизии. Что ещё можно припомнить о Японии? Сады из камней. Если в том саду поставить хотя бы единственный камень не на своё место, хозяин непременно совершить сэппуку. Под занавес действующие лица решат приготовить фугу, невзирая на ядовитость данной рыбы. В последующем Лукьяненко не раз вернётся к юмористическому жанру, созидая истории ради возможности написать нечто, преследуя целью обратить внимание читателя на понимание обыденности с другого угла восприятия.

К 1993 году относится начало работы над произведением «Войны Сорока Островов», задуманного в качестве продолжения «Рыцарей Сорока Островов». Была написана вводная часть и две главы. Главным героем стал менестрель, кому дозволено перемещаться по островам, с запрещением где-либо оставаться более трёх дней. Зато ему позволено заниматься присущим ему ремеслом, без обязательства держать в руках оружие. Как вообще главный герой стал менестрелем? Это не так просто. Сперва необходимо пройти обучение, затем победить другого менестреля в искусстве импровизации, после чего обретаешь все полагающиеся возможности и ограничения. Куда двигать сюжет дальше? Много лет спустя, работая над циклом о Триксе, Лукьяненко сможет развить повествование в отдалённо схожем антураже. Но «Войны Сорока Островов» так и остались недописанным произведением.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1990 год в творчестве Лукьяненко не отмечен рассказами, кроме состоявшейся публикации произведения «Дорога на Веллесберг», считаемого за написанный несколькими годами ранее. Несмотря на продолжительность для короткой формы, сущность излагаемого сводилась к простому — в мире, где каждый устал от пресыщенности, есть возможность передвигаться по дорогам, пытаясь таким способом обрести новые впечатления. На фоне возросшего повествовательного уровня у Лукьяненко, «Дорога на Веллесберг» казалась лишённой способности дать читателю пищу для размышлений.

К 1991 году относится публикация рассказа «Л — значит люди», он же «Имитатор». В повествовании читатель отчётливо различал влияние американского кинематографа. Речь про киноленту, когда в джунглях ведёт охоту инопланетный монстр, считающий то за занимательное времяпровождение. Тот монстр превосходил людей по уровню доступных ему технологий. В схожей манере повествовал и Лукьяненко, развернув ситуацию в противоположную сторону. Некто выслеживает и уничтожает людей, при этом полностью сливаясь с окружающей средой. На его поиски отправляется обладающий аналогичными умениями. Требовалось понять, почему монстр задумал вести противоправную деятельность. Реальность окажется обыденной — следовало уничтожить всех, кто принёс ему горе.

Рассказ «Способность спустить курок» — ещё один из рассказов о человечестве, достигшем высот в развитии. В мире будущего человек разучится быть жестоким. А если где-то происходит бунт, используется возможность загрузить в подсознание утраченные знания. Теперь человек обретает способность убивать. Усмирив неповиновение, подсознание очищается. У Сергея система должна была дать сбой. И в обществе оказался человек, обладающий нежелательной способностью. Как с ним поступить? Ответ для общества очевиден. Но мало кто согласится принять такое решение, если решат устранить именно его.

В 1992 году опубликованы три коротких рассказа: «Мужской разговор», «Профессионал» и «Совпадение». «Мужской разговор» — рассказ в рамках космооперы. Два ухажёра вступили в разлад из-за обладания сердцем дамы. Они решили провести поединок. «Профессионал» — в будущем будет профессия оператора мысли. Достаточно представить себе нечто, как это реализуется на экране. Человек читает старые книги, создаёт у себя представления в виде образов. Проверить их правдивость никто не может. «Совпадение» — о космическом лётчике, что каждый отпуск отправлялся в окрестности одного и того же астероида. Всякий раз он пытается найти там нечто, чего никак не может понять. Ему кажется, когда-то тут по его вине был уничтожен чужой корабль. Однажды он понимает, туда прилетает не он один.

Рассказ «Именем Земли» — космическая пастораль. Снова далёкое будущее, земляне покорили космическое пространство. Прошли века, люди с других планет, никогда не видевшие ни Солнца, ни Земли, продолжают экспансию человечества, в том числе подавляя многочисленные восстания на планетах. Задумав мысль, Лукьяненко томил читателя долгим рассказом, сперва показав сражение крупных космических кораблей, когда на одном из них совершает геройский поступок один из членов экипажа — единственный из них, кто родился на Земле, для кого фраза «Именем Земли» — не пустой звук. Он гибнет, подвергнувшийся воздействию радиации. Вторая часть повествования — космический корабль должен подавить очаг сопротивления. Лишь на последних моментах повествования Лукьяненко раскрыл перед читателем сложность будущих космических завоеваний, когда даже Земля будет подвергнута акту усмирения под тем же девизом человечества — «Именем Земли».

Частично на схожую тему — рассказ «Мой папа — антибиотик», столь же многослойный. Перед читателем маленький ребёнок, чей папа служит в космических войсках. Задачей отца является подавление очагов сопротивления на подвластных Земле планетах. Эту заразу отец выкорчёвывал с корнем, отчего его разумно назвать антибиотиком. Но как это понимать ребёнку, если он дружил с мальчиком из мест, откуда отец недавно вернулся? Тот мальчик был использован партизанами взбунтовавшейся колонии, и теперь его нет в живых. Развивая тему, Лукьяненко создавал всё новые слои повествования. Сыну отец подарит браслет, каковым пользовались повстанцы. Осознание содеянного произойдёт после, так как браслет был одноразовым, должный взорваться через определённое время. Таков был план восставших, хотя бы таким образом принести боль и страдание в дома поработителей. Что оставалось делать? Благо, будущее в медицинских технологиях уже наступило в современные для Лукьяненко дни, поэтому продолжение сюжета читателем заранее считывалось. Но рассказ всё равно вышел поучительным.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Лукьяненко был успешным фантастом с самого начала. Может он и писал что-то в юношескую пору, того читателю уже не требуется знать. Достаточно начать знакомство с первых опубликованных рассказов. Но, учитывая сложность хронологии, что и когда именно написано, где и в каком году опубликовано, возможны расхождения с фактической датировкой. Однако, каждый рассказ, о котором читателю известно, следует упомянуть в том или ином виде.

Так за самое первое произведение, публикация которого состоялась в 1988 году, обычно признаётся рассказ «За лесом, где подлый враг». Уже по нему читатель формировал представление о манере писателя. Лукьяненко решил позиционировать себя за мастера неожиданных концовок. Сперва Сергей придумывал разрешение показываемой им ситуации, после созидая подводящее описание. Что же было придумано? Некое отдалённое будущее, когда человечество научится стрелять парализующими лучами. Тогда на ограниченной территории сойдутся силы противоборствующих сторон, не решаясь перейти к активным наступательным действиям. Чем тогда был столь подлым враг, если исходить из названия рассказа? Читатель с удивлением узнавал — врага на самом деле не было, имелась лишь человеческая глупость. Да не лукавил ли Сергей, обставив происходящее именно таким образом? За три предварявших повествование года ни разу не была проведена разведка? Всё-таки читатель должен был подивиться досадной логике сражавшихся. И Лукьяненко словно создал требуемый эффект, показав мастерство неожиданной концовки. Так как рассказ короткий, читатель не мог узнать более ему сообщённого.

К 1988 году относятся рассказы «Спираль времени» и «Человек, который многого не умел». Писать о дне насущном Сергей не решался, продолжая созидать в духе фантастических допущений. Так в «Спирали времени» отдельно взятый человек перемещался в прошлое, сугубо из цели совершать мелкие пакости некогда ему досаждавшим людям. В другом рассказе — об умении воздействовать на звёзды и о простом человеческом счастье.

Ещё два рассказа принято считать за относимые к раннему творчеству. Рассказ «Нарушение» Лукьяненко называл первым из опубликованных. Воспринимать данное повествование можно разным образом. Если исходить из происходивших в стране изменений, когда крепость Советского Союза ставилась под сомнение, Сергей выступил с повествованием о механическом страже. Этот страж не мог понять, почему люди стараются сбежать из места, где их существование обеспечивается всем им потребным. Механический страж задумывался каждый раз, когда ему полагалось пресекать попытки к бегству.

Рано был опубликован и рассказ «Чужая боль» — человечество достигло идеальных условий, отныне все бессмертны. Чего же теперь не хватает? Приходится проводить время в сомнительных увеселениях, вроде игр, когда по сюжету полагается убивать друг друга. А если представить, будто появится желающий умереть на самом деле? Лукьяненко словно хотел сказать — к чему бы не стремился человек, достигнув оного, он возжаждет обретение прямо противоположного.

В 1989 году Сергей написал рассказ «Капитан», он же «Выбор». Читатель увидел в творчестве Лукьяненко отсылки к американской фантастике. На вид ставились законы робототехники от Азимова. Самый основной из них — робот не может причинить людям вред. Пусть тот же Азимов написал романы, где опроверг каждый из законов, свою лепту решил внести и Сергей. Был придуман корабль, управляемый интеллектуальным помощником. Этот помощник обладал капризным нравом, вступая в препирательства с капитаном. Однажды довелось вернуться к месту, где капитан оставил прежде им управляемый корабль. С течением времени старый корабль самостоятельно восстановил утраченные возможности, теперь готовый с радостью принять капитана обратно. Предстояло сделать выбор — остаться с технологически несовершенным кораблём, готовым выполнять приказы по первому требованию, либо вернуться на продвинутое космическое судно, продолжая выслушивать упрёки.

На тему первого закона робототехники Лукьяненко написал ещё один рассказ — «Люди и не-люди», предложив читателю закрыть глаза на объективность изложенного. Давалась ситуация — среди военного отряда есть робот, этот отряд должен провести зачистку территории. А так как робот не может допустить причинение людям вреда, он вступит в противоречие с отрядом. Если уничтожение человека с автоматом минимизирует вред, тогда робот будет обязан его убить.

Раз есть законы робототехники, следовало бы разработать законы сохранения пространства при внесении изменений в структуру прошлого. Лукьяненко ещё не раз напишет о воздействии человека на время, пока же создав повествование «Последний шанс» — о парне, обладавшем способностью влиять на произошедшее. Понравилась этому парню мимо проходившая девушка, дабы привлечь её внимание, он начал заниматься вопросами устранения ошибок при проектировании рядом стоявшего здания, дал небу больше туч, изменил хромосому предка, всякий раз ухудшая возможность познакомиться. На деле достаточно было просто поздороваться, как девушка тут же проявила к нему интерес.

Богатым на содержательность и смысловую нагрузку стал рассказ «Категория Зэт». Лукьяненко повествовал о человеке, чьи желания всегда сбываются. Даже потерпи крушение, к точно намеченному времени придёт спасательная экспедиция. Какой тут мог быть моральный урок? Сергей рассудил об этом так — порою достаточно кому-то подумать об уничтожении целой галактической империи, чтобы это тут же сбылось. Существуй люди, способные на такое, они станут разменной монетой в мире политических интриг.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Однажды Пирс Браун решил рассказать о тяжёлом положении рабочих, но в будущем и на Марсе. Он придумал шахтёров, что долгие века жили и трудились под поверхностью, претерпевая жестокое с ними обращение. Этих рабочих казнили за неправильные действия, вроде исполнения запрещённых танцев. Всем им внушили мысль — они работают на благо планеты, нуждающейся в атмосфере. Поэтому рабочие продолжали добывать гелий-3. Сам замысел мог быть принят за удобоваримый, если бы не его реализация. Но «Алое восстание», как говорят, ждал оглушительный успех в виде двадцатого места в одном из американских топов продаж, а Пирс Браун принялся за написание продолжений. По правде говоря, само «Алое восстание» вышло сырым, над текстом которого следовало продолжать работать, выбросив из содержания всё, случившееся после казни жены главного героя.

Читателю делалось внушение, шахтёры не знали о собственной горькой участи, представленные необходимости углубляться в недра Марса. Как далеко они могли углубиться при осуществлении данной деятельности? Не слишком глубоко, учитывая обязательно должный нарастать жар. До таких условностей Пирс Браун не нисходил. Это вообще не имело значения. Пусть люди семь веков бурят Марс, они останутся при тех же изначальных условиях, по авторской воле обязанные быть признанными за удовлетворительные. Важно единственное, осознание читателем участи шахтёров. Пирс Браун показал различного рода запреты, воспринимаемые за несуразные. И продолжай автор раскрывать тему этих запретов, заставляя действующих лиц бороться за смягчение условий труда, то всё могло быть показано в рамках допустимого к осмыслению.

Пирс Браун предпочёл путь написание банальностей. Есть шахтёры, прозываемые алыми. Есть богатая прослойка — золотые. Есть чиновники — медные. И так далее. Смещение между ними, вероятно, не допускаются. Стоит ли разрушать сложившуюся систему? Разве нет тут чего-то вроде общества, основанного на тех же правилах некоторых насекомых, живущих колониями? Сравнение может казаться за неуместное, если бы не содержание «Алого восстания». На глазах читателя главный герой подвергается трансформациям, благодаря чему мутирует до состояния людей, относимых к богатой прослойке. Отныне он переставал быть алым, потому как всякий признавал в нём золотого.

Став золотым, главный герой уподобился человеку с небывалыми способностями. Это уже не хилый рабочий. Такой может в одного одолеть многих. Как к такому мог отнестись читатель? Воспринять за очередную банальность от автора, пытавшегося создать персонажа из комиксов. Продолжать следить за похождениями представленного героя становится невыносимо. Куда Пирс Браун планировал вести повествование? О чём он мог написать в последующих книгах? Ни о каком восстании речи уже не шло. Истина тут всегда известна наперёд: став подобием, отринешь былое.

Несуразным вышло у Пирса Брауна стремление привносить в сюжет элементы античности. В далёком будущем на Марсе люди будут почитать древнегреческих богов. Такое читателем понимается за авторское стремление придать повествованию чуть большее наполнение. О чём-то ведь следовало писать, когда сюжетная канва ещё в самом начале повествования скатилась в пропасть.

Тут не стоит говорить о других книгах, проводить какие-либо аналогии. «Алое восстание» не надо ставить в один ряд с прочими произведениями. Читатель осведомлён, кто и о чём именно писал в примерно схожем антураже. А если читатель о том не знает, да ещё и с восторгом впивается в каждую строчку «Алого восстания», ему чтение тех книг противопоказано, ввиду неспособности стать на ступеньку выше. Но ежели читатель юн и ещё мало прочитал, после он сможет переосмыслить своё отношение.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Одна из проблем человеческого общества — поиск скрытого. Человек всегда подвержен мнению, будто происходящее покрыто мраком. От людей постоянно скрывают действительное положение дел. Вот есть президент, законно избранный. А законно ли он выбран? Не было ли подтасовок? И тот ли это президент, которого выбрали? Может подлинный президент томится в темнице, тогда как на его место поставлен двойник? Или может подлинный президент давным-давно убит, и в правительстве марионетка, управляемая кем-то другим? Тогда кем управляется государство? В такого рода рассуждениях цельное зерно истины найти невозможно. Сколь не будет всё настолько таковым, каково оно есть на деле, часть людей продолжит утверждать наличие ото всех скрываемого. Ещё и писатели время от времени создают произведения, подкрепляющие читателя в убеждении о допустимости этого. Возьми хоть Марка Твена с его «Принцем и нищим» или Роберта Хайнлайна с «Двойником».

Хайнлайн не стал создавать лаконичного повествования. Им задуман роман. Начиная повествовать издали, им показан космический бар, где один из актёров презирает всякого, соглашающегося принять на себя роль двойника. По иронии судьбы, к чему Роберт и подводил, случится событие, требующее принятия срочных мер, для чего понадобится привлечь актёра, способного убедительно сыграть роль политика, накануне похищенного. Почему бы и нет? Затруднение в другом — предлагаемый Хайнлайном мир вышел за пределы Земли, теперь включающий ряд других планет Солнечной системы. А политик являлся представителем Марса, тогда как у актёра рвотный позыв на сам вид марсиан.

Роберт предлагал своеобразно понимаемый мир. Получалось так, что население Марса древнее землян. Как это не понимай, акцент на данном обстоятельстве делать не требуется. Достаточно понять — Земля объединена под властью императора, и теперь император смотрит на другие планеты Солнечной системы. Есть большая вероятность вхождения Марса под его власть, к чему склонялся похищенный политик. Поэтому актёру требовалось войти в роль, заменить политика до нужного времени, после уступив ему место, когда последует освобождение. Трудность возникает не из-за чего-то, а от избыточности слов у Хайнлайна, чрезмерно накрутившего допущений, отчего сведёт роль двойника к погружению в изображение похищенного политика, вплоть до полной идентификации себя на его месте.

На страницах художественного произведения такие сюжеты смотрятся уместными. Если разобраться, в художественных произведениях всё уместно, будь на то авторская воля. Что писатель решил, тому обязательно быть. Хайнлайн не мог встретить возражения, поскольку последнее слово всегда будет за ним. Придумывая разные обстоятельства, Роберт дополнял повествование новыми сюжетными поворотами, подведя в итоге к совсем уж несуразному завершению истории. Тут бы сказать, в конце следовало сместить акцент в другую сторону, показав главного героя в отражении жёлтых стен психиатрической лечебницы. Вместо этого, Хайнлайн, с серьёзным выражением лица, сделал из двойника марсианина, кем тот никогда не хотел быть, от кого его изначально тошнило, и кем по итогу он предпочтёт навеки остаться. Или, в противовес уже воле читателя, акцент следовало повернуть ещё в одну сторону, отобразив страшную тайну раздвоения личности.

Мир подлинно сложен. Нельзя исключать, как однажды на Марсе произойдёт нечто подобное. Любопытным читателем-марсианином будет найдена данная книга Хайнлайна. И всякий, кто выражал сомнение в допустимости описанного, подвергнется осмеянию. Правы будут те, кто скажет иначе — Роберт Хайнлайн использовал классический сюжет о подмене действующих лиц, развив его в нужную для подлинного понимания сторону. Если кто-то данную книгу в будущем найдёт, конечно же.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Человек обязательно должен был полететь в космос. Спорить с этим уже никто не мог. И можно даже говорить о колонизации далёких планет, или хотя бы в пределах Солнечной системы. А что касательно Луны? Да и вообще — что касательно полёта выше земной атмосферы? По состоянию на 1949 год, — когда Хайнлайн взялся за написание произведения о человеке, решившем продать Луну, — это представлялось за вполне возможное, но пока ещё не осуществившееся. Роберт об этом сказал так — лишь бы у человека появилась такая идея, то до её реализации останутся считанные годы. Только Хайнлайн рассуждал об этом в духе американской экспансии, когда всё в мире продаётся и покупается, в том числе реализация самых фантастических по замыслу идей.

Роберт писал в духе бесед. Это можно представить так, словно Платон повествовал о Сократе, ведущем рассуждения с оппонентами. Пример крайне условный. Перед читателем действующие лица, постоянно друг с другом разговаривающие. Одна речь сменяет другую, формируя у читателя представления о ему сообщаемом. Не откладывая в долгий ящик, Хайнлайн знакомит с деятелями-миллионерами, склонными придумывать различные новшества. Их задача — именно придумать, после предложив инженерам найти способ для претворения в жизнь. Например, если в помещении нет людей, то свет должен гаснуть. Реализуемо ли это? Идея создана, средства на разработку действенной модели выделены. Результат вскоре последует.

Так деятели-миллионеры доходят до мысли о межпланетных перелётах, для начала — до Луны. Идея кажется за безумную и не подлежащую реализации. Даже претвори её в жизнь, каким образом решать сопутствующие проблемы? Хайнлайн с позиции практичного человека предлагает читателю проследить за ходом мысли. Луна может принадлежать всем землянам одновременно, тогда можно предварительно выкупить права, заплатив по десять долларов каждому. Или может Луна принадлежит тем, над чьими странами она непосредственно находится, взятая в проведённой до бесконечности проекции. Тогда нужно оформить фирмы в соответствующих государствах. Но самое главное — сделать это до того, как Луной заинтересуется правительство США, тогда доход вовсе не будет светить деятелям-миллионерам. Им нужно продать саму Луну, её недра и поверхность задолго до первой высадки.

Всё это кажется за разумное — со стороны практичности. Когда-нибудь кто-то заявит права на Луну, оспорить которые будет очень затруднительно. В ближайшей перспективе разумеется, о чём Хайнлайн прежде всего и рассказывал. Допустим, этими кем-то станут американские деятели, планирующие высадиться на Луне и возвести там первые постройки. Но по состоянию на 1949 год читателя интересовало другое — каким образом выйти за пределы земной атмосферы. Об этом Хайнлайн продолжал рассуждать в беседах действующих лиц.

Какой должна быть ракета? Желается, способной вместить несколько членов экипажа, просторной, со всевозможными удобствами. Размышляя, Роберт сведёт к объективному варианту, когда на корабле уместится всего лишь один человек, причём в очень тесном пространстве, совсем без удобств. Поэтому отпадут любые сопутствующие надобности, так как первым человеком на Луне хотел оказаться сам автор идеи. Да и долети до Луны, каким образом он сможет вернуться обратно? Возникла новая проблема, требующая безотлагательного разрешения.

К чему тогда сообщаемое Робертом Хайнлайном в форме бесед действующих лиц? Скорее это нужно понимать за умение поставить задачу, должную быть решённой за вознаграждение. Покорение ли будет Луны или просто полёт в космическое пространство, человек всё равно обязательно этого добьётся. Правда, сделав первые шаги по освоению космоса, человек надолго остановится в развитии ему доступных возможностей. Тогда-то и начнут сбываться предположения Хайнлайна — в межпланетных перелётах заинтересованы не государства, а частные лица, обладающие соответствующими финансовыми возможностями, чтобы претворить в жизнь многие из имеющихся у них фантастических идей, дабы, конечно же, суметь извлечь баснословную прибыль.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Реальный мир сломался. И в плане литературных перспектив это стало иметь большое значение. Теперь писать не о чём-то возвышенном, прекрасном и далёком, или таинственном и противоречивом, чему полагается воспарить над обыденностью. А писать на потребу чьего-то запроса. Лукьяненко об этом сказал — он желал совместить фантастику с фэнтези, придумав планету, на которой может существовать магия. Но кому такой сюжет нужен? Разве только для детской книжки с картинками. Сергей нашёл возможность сместить акцент в тогда им создаваемом романе, сократив текст и создав сцены, пригодные для иллюстрирования. Самое главное при этом то, что книга должна была понравиться юному читателю, будь он мальчиком или девочкой. Потому как Лукьяненко повествовал о бравых рыцарях и их подвигах, пусть и в окружении бластеров.

Не имелось в произведении важного — смысловой нагрузки. Это история о дружбе и отваге. Более ничего в тексте искать не следует. Читатель видел крепость, из которой выходит храбрый воин восемнадцати лет, неопытный в боях, должный теперь выполнить определённое действие, но у него ломается меч. Позже читатель узнает о специфике населения планеты. Каждый её житель относится к определённому цвету. Главный герой изначально считался носителем зелёного цвета, каковым наделялись способные исцелять. Он же повёл себя, словно его цветом являлся жёлтый, относимый к рыцарству. Что всем этим Лукьяненко хотел сообщить читателю? Если читатель юн и интересуется историей Рима и Византии, тогда знает о возможности разделения общества по цветным предпочтениям. Может и Лукьяненко планировал нечто похожее? Лишь в общих чертах, да скорее это является совпадением.

Нужно отложить разумное осмысление текста в сторону. Главный герой сражался в одном ряду с рыцарем, с которым тогда же сдружился. Тот рыцарь был пленён. Теперь главный герой собрался отправиться на спасение нового друга. Стоит ли это делать? Главный герой уверен — обязательно нужно спасать. Наставления старших он слушать не желал. К сожалению, Лукьяненко оставил развитие повествования вне читательского интереса. Если о чём и говорить касательно книги — об авторском замысле мира с упором на цветовое разнообразие.

Что могло пойти не так? Вновь в происходящее вмешиваются земляне. У Сергея это словно стало особенностью восприятия будущего. Некогда жители Земли освоили космос, а после сами забыли о значительной части ими затронутых планет. Они прилетают в описываемый мир словно в первый раз, удивляясь присутствию магии и пытаясь понять принцип её возникновения. Останется для читателя непонятным: к чему это всё потребовалось касательно описываемого сюжета. Словно просто из необходимости совместить фантастику и фэнтези, допустив к существованию кажущееся за невозможное. И может из этого могло получиться нечто дельное, если бы не означенный заранее небольшой размер повести. Впрочем, это не обязательно. Пока Сергей не писал больших текстов, пусть вскоре и создаст относительно крупное произведение.

Однако, следует остановиться на последнем моменте, интересном читателю. Какой цвет у радуги может считаться за восьмой? Его оттенок останется невыясненным. Для описываемого мира значение имеет суть, налагаемая на цвет. Лукьяненко посчитал за нужное выделить людей, способных на самопожертвование. Собственно, когда главный герой решил пойти на выручку другу-рыцарю, он уже тогда наделялся не жёлтым цветом, а тем самым — восьмым. И пусть иллюстраторы думают, каким образом это лучше всего показать. Спасти их сможет только чёрно-белое или бело-серое оформление. На удивление читатель осознает — ни один из этих цветов в радужный спектр не входит.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Лукьяненко-студент, увлекающийся фантастикой, пишет «Пристань жёлтых кораблей». Как к молодому автору — к нему особое отношение. Предпринимались поиски, на кого его стиль всё-таки похож. Читателю это может быть малопонятно, потому как проводить аналогии не всегда уместно. Сам же Лукьяненко ссылался на Крапивина. Сергей так и говорил — вновь увлёкся чтением этого писателя. И прочие, неизменно, подводили разговор на такую же тему. Всем виделся Крапивин. Но насколько можно быть в этом уверенным? С годами, когда о Крапивине знает уже не так много читателей, мало кто задумается, будто Лукьяненко мог черпать вдохновение, основываясь на его творчестве. Наоборот, о чём нигде не сказано, зато читателем считывается лучше всего — схожесть «Пристани жёлтых кораблей» с чем-то вроде сюжетной основы «Хроник Амбера» Роджера Желязны. А на деле всё гораздо проще — во всякой литературе можно найти похожее, и делать на том определённые выводы. Но чаще это происходит, если о самом произведении не можешь толком сказать ничего путного.

Вчитывавшиеся в текст, разбирая содержание на составляющие, установили: главный герой попадает в обстоятельства временных коллизий, стремясь внести изменения в одно из событий, благодаря чему удастся остановить ход времени. Но это подсказка сверху. Сам читатель вникает в текст, представленный его вниманию подобием хаотично возникающих ситуаций. Даже кажется, Лукьяненко написал космооперу, где в век высоких технологий продолжают сражаться с помощью холодного оружия. Только представляемый на страницах мир словно застыл в прошлом. Однако, в ходу бластеры и прочее, используемое фантастами для отражения должного происходить в будущем. На первый взгляд — Лукьяненко смешал в кучу эпохи, позволив всему существовать одновременно.

Выясняется другое — есть патруль безвременья. Тут бы передать привет Полу Андерсону, в книгах которого фигурировала похожая структура. У Лукьяненко патруль действует иначе, перемещаясь во времени, стараясь не вмешиваться в происходящее. Всем известно, кем они являются, для каких целей функционируют. Парадокс происходящего в другом. Главный герой мог повздорить с патрульными, а после с ними встретиться ещё раз. Причём, он с ними уже встретился и повздорил, тогда как для патрульных данное событие ещё не наступило. При таких обстоятельствах можно накрутить и перекрутить, вызывая у читателя головокружение. Да вот Сергей ещё не обрёл талант к созданию глубоких историй, ограничиваясь поверхностным представлением описываемого.

Как в таком мире жить? Можно попасть в определённое время, приняв условия существования в оном. Хочешь, живи в подобии средневековья или в веке высоких технологий. Держись при этом вдали от точек временных разрывов, если не желаешь перенестись ещё куда-то. Кто-то выражает несогласие, используя для своей выгоды технологии будущего, применяя их в прошлом. А главный герой решает замкнуть петлю времени, поскольку вскоре с Земли полетит корабль, из-за которого всё описываемое и начнёт происходить: о чём все заблаговременно осведомлены. Старт корабля нужно отложить.

Читатель должен отметить, у Лукьяненко была возможность дать зачин миру временных коллизий. В нём следовало развивать различные сюжетные линии. На выходе получилась бы частично самобытная авторская вселенная, о которой после предстояло сказать много раз. Этого не случилось. Как Сергей прежде говорил — вытянуть замысел до размера романа у него на первых порах не получалось. Старайся Лукьяненко писать обильнее, из-под его пера предстояло выйти водянистому тексту, в котором его талант сочинителя был обязан утонуть. И Сергей продолжал совершенствоваться, придумывая новые обстоятельства для рассказов и повестей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее