Рубрика: Последнее десятилетие

Цикл «Соглашение» | Книга №2

После написания «Порога», Лукьяненко успел поработать над рядом других произведений, весьма далёких от космической тематики. И у читателя даже появился вопрос: из каких соображений исходил Сергей, отдав предпочтение развитию именно идей, заложенных в стремление осмыслить возможность существования в отдельно взятом эпизоде времени? То есть читатель уже понял, происходящее подвержено постоянным изменениям, вплоть до полного переписывания. Только Лукьяненко не стал развивать данную тему дальше. Более того, Сергей отказал в праве на достижение равновесия. А когда читатель узнавал в чём суть бытия, то приходил в уныние. Как в «Пороге» всё разумное во Вселенной напоминало происходящее на Земле, но с допустимостью наделения разумом некоторых обитателей планеты, так и в «Пределе» в угол всего ставилась идея антропоцентризма. Получается, писатель Лукьяненко, землянин, развил мысль о том, что всё вращается вокруг Земли — до масштабов абсолютно всего.

Почему тогда, — вновь задавался вопросом читатель, — Лукьяненко не стал развивать до трилогии другое произведение о свойствах времени? Речь про «Магов без времени». Работая над ним тогда же, Сергей создал и увязал занимательный сюжет, специально оговорившись, насколько ему не хотелось его продолжать. Причину того читатель понимал — произведение себя исчерпало. Однако, исчерпал себя и «Порог», вовсе не требовавший продолжения, если считать за оное именно «Предел». Читатель видит постоянное передвижение действующих лиц, словно бы совершаемое без особой надобности. Может всё из-за идеи Лукьяненко об изменчивости пространства: сейчас всё существует, а через мгновение — переписано заново. Исходя из такого понимания, читатель замечал многовариантность возможного. О чём бы Сергей не рассказывал, это может быть тут же стёрто, словно его никогда не существовало. Пусть такое продолжает оставаться непонятным — Лукьяненко настоял на допустимости.

Но может Сергей писал на злобу дня? Человечество всё более боится возможностей искусственного интеллекта. Когда-нибудь обязательно наступит момент доминирования над человеком. Искусственному интеллекту нет смысла держаться за некогда происходившее. Поэтому «Предел» становится той частью повествования, когда раскрывается тайна одной из представленных на страницах рас. Вот тут-то читатель и начинает задумываться о банальности. Разве нельзя было найти иное объяснение? Почему всё потребовалось сводить к антропоцентризму? Пусть та раса некогда шла сходным с человечеством путём, пусть и задолго до того. Всё-таки, все космические цивилизации в цикле о «Соглашении» идут схожими путями. Следовательно, когда-нибудь каждая из них разработает искусственный интеллект, который от них же и избавится при представившейся на то возможности.

Лукьяненко решил привнести для читателя вовсе непонятное, придумав новую противоборствующую силу, занимающуюся всё тем же — стиранием прошлого. Теперь происходящее могло принимать самый невообразимый вид. А сам цикл уходил из рамок фантастического произведения о космосе в пределы темпоральной фантастики. Тогда описываемое Лукьяненко сводилось к подлинно обыденному — с таким читателю приходилось знакомиться не раз. Реальность действительно способна изменяться, если внести изменения в прошлое. С оговоркой! Реальность при этом может и не измениться. У Сергея реальность обязательно становится иной, за исключением, если кто находится, допустим, в кротовых норах. Только Сергей это описывает именно для укрывшихся от действия по стиранию, тогда как реальность может изменилась сугубо для них. Они из неё выпали.

Если это принять за данность, сюжетная канва разрастётся до огромного количества допущений. Поэтому в «Пределе» всё строго и последовательно. Читатель смотрит за теми, для кого реальность стирается и перезаписывается. Впору читателю спросить ещё об одном произведении Лукьяненко из тех же лет — про «Не место для людей». Ведь и там реальность стиралась и перезаписывалась. Не говоря уже о «Ловце видений», где действующие лица могут созидать им угодную действительность. Осталось запастись терпением, чтобы узнать, что будет дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Зрителю нравятся боевики и нравятся триллеры. Это захватывает дух. Оторваться от экрана очень сложно. Чем же всё завершится? А происходящее и не думает сбавлять темп демонстрируемых зрителю сцен. Возможно ли такое в качестве художественной литературы? Вполне! Есть превосходные авторы, умеющие показать накал человеческих страстей. Но вот в руках читателя книга от английского писателя Джона Маррса, взявшегося в творчестве отразить суть происходящих в мире глобальных изменений, связанных с вовлечением в цифровизацию, вследствие чего человечество окажется отрезанным от возможности влиять на происходящее. И за очередную тему для книги был выбран сюжет с беспилотными автомобилями, контроль над частью из них получает неустановленная хакерская группировка. Перед читателем разворачивается полотно из бесчеловечных сюжетных поворотов. Встречаемые в тексте неувязки можно не рассматривать, поскольку сам автор специально придумал обстоятельства, которые он не собирался преодолевать.

Восемь человек разной судьбы заперты в разных автомобилях, всем им объявлено об их смерти через несколько часов. К тому же, в каждой машине заложена бомба. Вслед за любым сопротивлением последует взрыв. Интригующе? Читатель может припомнить ряд сюжетов, известных ему по кинолентам. Вот перед взором «Телефонная будка», где человек вынужден находиться вне своей воли. Он под прицелом снайпера, угрожающего его убить за любое ослушание. Что ещё? Дабы отвлечь внимание властей, хакеры объявляют о заложенных в школах бомбах. Читатель снова припоминает, теперь уже киноленту «Крепкий орешек 3», где есть точно такая же ситуация для отвлечения внимания от основной цели. Всё это читатель уже видел. Так чем автор собрался удивлять?

Джон Маррс решил превратить повествование в интерактивное телешоу. Зрители всего мира будут принимать решение, кого следует взорвать следующим. Каждый из восьми в чём-то обязательно антипатичен. Убивая одного за другим, автор вынуждает читателя сопереживать, так как антипатия возникала в свете неверно сообщаемой информации. Читатель тогда начинал думать, неужели перед ним будет нечто вроде твёрдого английского детектива как «Десять негритят» от Агаты Кристи? Элементы оного Джон Маррс в той же мере использовал.

Читатель снова задумывался. Постойте! А как же сюжет примечательной киноленты «Враг государства»? Почему хакерам не оказывается противодействия? И действительно! Джон Маррс никак не показал малейших попыток. То есть неустановленная группа хакеров годами готовила проведение данного мероприятия, точно зная, кто и при каких обстоятельствах сядет в подготовленные ими автомобили. Но это разговор о неувязках в тексте, который в такого рода литературе рассмотрению не подлежит.

Вопросы задавать не следует. Джон Маррс писал произведение с целью удержания читателя в напряжении. «Пассажиров» после могут экранизировать, тогда всё окажется уместным. Причём не в формате киноленты, а в качестве сериала. Для этого в повествовании так много действующих лиц, судьба каждого из них должна интересовать зрителя. К тому же, сериалов о выживании в реалиях общества стало появляться всё больше, когда действующие лица по одному отправляются в небытие. Даже допиши Джон Маррс повествование до окончания смертельной гонки, посчитает за необходимое продлить рассказ вторым сезоном, словно в духе Артура Конан Дойла поведает о предпосылках к задуманной хакерами акции. Но читатель уже скучал, устав от череды смертельных исходов, снова им встречаемых на страницах.

Так какое мнение о «Пассажирах»? В качестве развлекательного чтения — пожалуй. Из цели ужаснуться цифровизации — ни в коем разе. Прикоснуться к высокому слогу художественной литературы — не совсем. Сугубо для развлечения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сам Лукьяненко сказал, к написанию книги о приключениях в мире сновидений его побудил рассказ Говарда Лавкрафта «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата». Но читатель не захотел соглашаться с Сергеем. Пусть задумка относится к концу 2008 года, содержание напоминает вовсе не книжное творение, где можно найти отсылки к чему угодно: от представлений Зигмунда Фрейда до Карлоса Кастанеды, или от Льюиса Кэрролла до произведений самого Лукьяненко о героях, попадающих из настоящего мира в отражение разных авторских грёз. Читатель видел на страницах подобие других реалий, предполагая нечто вовсе близкое к виртуальности. И если кто снизойдёт до сравнения с кинолентами «Матрица» братьев Вачовски или «Начало» Кристофера Нолана, тот окажется гораздо ближе к истине. Как бы не хотелось думать, наблюдая в «Ловце видений» за перемещением действующих лиц между снами, по своей подлинной сути это более походит на воссоздание виртуальной реальности, причём с полным погружением.

Но Лукьяненко настаивает на идее осознанных сновидений. Он разделил действующих лиц на типы, где одни умеют создавать сны и соответствующую обстановку, другие — перемещаться по данным мирам с одной им ясной целью, а третьи — обычные люди, для кого сновидение является частью их ночного отдыха. Есть в произведении и так называемый рельеф, более близкий читателю по аббревиатуре НПС (неигровой персонаж). Сюжетная задумка на первых порах была довольно занимательной. Читатель знакомился со сном, в котором главный герой попадал в забавные ситуации. А далее Лукьяненко, по его же словам, отложил произведение, собираясь дописать потом. И это потом случилось в 2020 году, когда он взял на себя обязательство дописать книгу, должную выходить частями в озвученном виде. Это и погубило произведение, ставшее всего лишь ещё одним образчиком сетературы.

Сергей действительно не представлял, к чему поведёт повествование. Дав представление о мире сновидений, придумал цель по уничтожению неустановленного артефакта. После всё по стандартам голливудского фильма: набор людей в команду, после реализация задуманного, и должный получиться итог. Но! Ни один из этих этапов не стал интересным для читателя, потому как ни к чему это не привело. К тому же, итог пришёлся на середину повествования. Требовалось продолжать наполнять произведение новыми обстоятельствами. Проще сказать, Лукьяненко писал без души. Не хотел и не желал! Пришлось писать из необходимости выполнить взятые на себя обязательства. Да в том не было никакой беды, у Сергея и без «Ловца видений» хватает интересных сюжетов, отчего не каждый читатель найдёт время для чтения именно данного произведения.

И всё же, «Ловец видений» крепко связан по смысловому наполнению с в почти одно время написанной книгой «Не место для людей». Разговор идёт про изменяемый по воле действующих лиц мир. Не так важно, конструируется ли реальность во время сна, либо это происходит по мере продвижения вперёд в уже созданных реалиях, всё становится практически идентичным. Тогда будет понятно, каким образом происходит перемещение между сновидениями. Во всяком прочем случае, не получается поверить в переход из одного сна в следующий. Как и понять, что давало действующим лицам нахождение в снах, без влияниях оных на обыденную жизнь.

Поэтому, ознакомившись с «Ловцом видений», нужно принять за неизбежное втягивание Лукьяненко под особенности изменений в литературном процессе. Не сказать, будто создание произведений в форме интерактива способствует благостному восприятию. Однако, читатель понимает, таким образом произведения создавались за много до, и будут в определённые периоды создаваться всегда.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2025 году Сергей Лукьяненко негативно выскажется о сетературе. А между тем, он сам в 2020 написал одно из произведений в том самом духе, против которого станет выступать. Он определит так: герой попадает в волшебный мир, там происходит «необычная фигня», далее начинаются приключения, всё прочее отходит на дальний план, как логическое наполнение, так и красота литературной речи, и чем больше всего будет помещено в повествование, тем лучше. Всё это обязательно публикуется где-нибудь на просторах интернета, чтобы читатель мог внимать и высказывать пожелания. Собственно, «Не место для людей» — есть такой проект, который Лукьяненко осуществил вместе с Перумовым. Они писали главу, затем слушали мнение читателей, каким должно быть продолжение истории. Так с апреля по август родилась книга. Надо ли говорить, заварили они знатную кашу, пересолив и переперчив, выдав продукт, который мало у кого получится переварить.

За двадцать лет до того Лукьяненко и Перумов вместе написали «Не время для драконов». Теперь будто бы ими создано продолжение. Остаётся поверить на слово, так как за количеством прошедшего времени и прочитанных книг, содержание того произведения у читателя выветрилось. У кого из читателей память оказалась крепче — те вовсе не признали сходства, настолько изменились сами действующие лица, в том числе и особенности функционирования миров. Другой же читатель — к месту и ни к месту ссылающийся на «Хроники Амбера» Роджера Желязны — скорее увидел авторскую версию для продолжения понимания приключений Корвина, согласно которым мир мог изменяться сугубо по воле способных к тому людей, что у Лукьяненко с Перумовым и происходит.

Стоит ли разбирать описываемое на ингредиенты? Есть три мира. Грядёт война на взаимоуничтожение. Это надо предотвратить. Есть семья драконов и единорогов, где драконы — мужского пола, единороги — женского. Есть парень, он же — дракон в другом мире, он же — его хранитель, он же… и так далее. В мире людей появляются способные к магии люди, одна из групп решила именовать себя орденом красных беретов. Тут же вставляется слово «попаданцы». У читателя начинает помрачаться сознание. При пробуждении видит бодрое приключение иных героев, где он — ни к чему не приспособленный юноша, а она — забывшая своё прошлое девушка. И предстоит им пройти череду испытаний, чтобы вернуться назад, будто ничего с ними не происходило. Когда сознание помрачается второй раз, читатель при пробуждении видит путешествие других героев по претерпевающему изменения миру, совмещающего реальное и нереальное, российское и советское, тленное и нетленное… и так далее. По повествованию видно, Лукьяненко и Перумов сами не знали, к чему они ведут действие. Было ясно лишь, что в конце должна случиться битва насмерть, по результату которой мир окажется спасён, или нет — как решат читатели.

Приходится думать, читателю был преподан урок — не нужно вмешиваться в ремесло писателей. Если у кого есть советы — оставьте их при себе. От ваших умных мыслей родится субпродукт, который не понравится вам самим. Разве только можно почувствовать себя демиургом, словно от тебя зависит продолжение истории. Да по итогу получается произведение, навроде так популярной в интернете забавы — пишется рассказ, где каждое следующее слово или предложение дополняется другим участником беседы. Выходит нечто забавное, и совершенно ни для чего не нужное. Так и «Не место для людей» — показательный пример бессмысленного симбиоза между писателем и читателями. Потому вывод: пусть писатель пишет, а читатель — читает. И никак иначе.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Поздравим Сухбата Афлатуни, он добился признания. Его роман «Катехон» — лучшее русскоязычное литературное произведение по версии премии «Ясная Поляна» за 2025 год. Теперь Афлатуни ещё твёрже убедился в правильности выбранной модели для повествования. Отныне он станет точно таким же, каким был и до этого. То есть его манера изложения пойдёт на спад. Не случится авторского озарения, на которое читатель так смел надеяться. Нет, с данной поры наметится регресс с уходом в ещё большую сторону оторванности от действительности. Афлатуни продолжит падать в недра им измышленной реальности, приправленной всё той же ненавистью к происходящим в России процессам. Можно даже сказать, он творит под прикрытием, тогда как прочих творцов его уровня уже разоблачили и отправили по дороге забвения.

Что теперь предложил Сухбат Афлатуни читателю? Как и прежде, историю с закосом под нечто эпохальное. Теперь он взялся это донести через не самое привычное для уха слово «катехон». Это есть некое явление, должное позволить отсрочить пришествие антихриста. А для чего оно требуется? Понять то крайне трудно. По своей сути антихристом можно назвать кого угодно, чьё мировоззрение отличается от твоего собственного. Уж лучше было рассмотреть трагедию миропонимания через осмысление идей Мережковского, чей Третий Завет подразумевал необходимость отдалить второе пришествие Христа, за которым как раз и последует конец света. Получается так, что всё смешалось в окружающем человека пространстве, если он стремится не совсем к тому, к чему бы следовало.

Всё в сторону! Читатель принимается за «Катехон». Ладного повествования нет — рваное. О чём? Понятно только автору и всякому прочему, кто высокого мнения о своих способностях. Как рассказывается? По воле сошествия больших и малых желаний. Вот есть Германия, там сожгли главного героя; есть Ташкент, где красивое небо; а вот желудочный сок, вырабатываемый в желудке, потому как вот есть рот, и рот этот поел одно, потом поел другое; или вот есть царская власть Российской Империи, прираставшая Средней Азией, чем приближала свою скорую гибель. Серьёзно? В полной мере. Таков повествовательный стиль у Афлатуни, ходить вокруг чего-то, расползаясь мыслью по всему окружающему, накрывая изложение непроглядным туманом.

Что думает в такие моменты читатель? Об излишнем авторском многословии. Убери из текста значительную часть отклонений от линии повествования, станет легче абсолютно всем. Или это невозможно сделать? В силу того, что укороченный вариант останется столь же невнятным для чтения? Но кто такой читатель, если Афлатуни признан на уровне гораздо высшем. Как знать, за произведение ли он получил признание, либо в силу других обстоятельств. Не первый раз он выдвигался на «Ясную Поляну», но первый раз так, чтобы его выделили среди прочих. Значит, выбрали из того, что было представлено. А если так, следует признать за печальное положение, сложившееся в тот определённый момент.

Не было сказано главного. «Катехон» следует отнести к потоку сознания. Тогда будет достаточно этих двух слов — «поток сознания». Более ничего не потребуется говорить. Ни про что-то там поедающий рот, ни про ташкентское небо, ни о чём-то таком, к чему с такой ненавистью продолжает относиться автор. А может потому и не получается воспринимать прозу от Сухбата Афлатуни, столь сильно напитанную желчью к внутреннему для русского человека пространству. Она направлена на других деятелей пера, ныне признаваемых за иноагентов, чьи творения во многом были похожи на «Катехон», и чьи деяния как раз и приближали апатию от регресса художественного слова.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

С чего начинается повествование от Аси Демишкевич? С создания впечатления, будто перед читателем произведение новой волны, пропитанное духом «Прощания с Матёрой» от Валентина Распутина и «Зоны затопления» от Романа Сенчина. То есть всё внимание к Дивногорску, городку близ красноярской ГЭС. Там живут духи утопленников. Там же убивают девушек. Это место, настолько удалённое от цивилизации, что туда не летают самолёты, а поезда заканчивают свой путь. Сколь тяжёлым должно казаться желание автора рассказать о данном Богом забытом крае. Однако, на самом деле, до цивилизации рукой подать — семнадцать километров по трассе до Красноярска. Если вникнуть ещё глубже, читатель увидит больше душевных ран у главной героини, склонной к психическим отклонениям. Поэтому содержание нужно воспринимать с некоторой долей недоверия. Мало ли чего способен рассказать человек, состоявший на учёте у психиатра.

Что не так с главной героиней, от лица которой построено повествование? С детства она страдала паническими атаками: ей казалось, будто задыхается. Склонная воспринимать реальность в чрезмерных оттенках, в дальнейшем принимала в чёрных красках абсолютно всё, с ней происходившее. Когда подрастёт, начнёт шантажировать родителей угрозой нанесения себе увечий. Кто будет повинен? Отец. По сути, в определённый момент Ася решила сделать виновным во всём сугубо отца главной героини. Вероятно, этот персонаж повлиял и на писательницу, ибо невозможно объяснить присутствие мата на страницах, возникающего спонтанно в самых неожиданных местах.

А что не так с отцом? Предельно жестокий человек, убивавший всякое животное, которое приносили в дом. Развивая данную тему, Ася вешает на него всевозможные грехи. Он и писатель срамных стихов, и маньяк, и кто угодно ещё, хватило бы для того страниц. Вокруг отца закручивается спираль повествования, каждый раз на нём замыкаясь. Насколько обвинения были обоснованными? Только со слов главной героини. А она, как читатель понял с самого начала, не то лицо, способное заслужить доверие. Можно даже сказать, как в детективе от Агаты Кристи, убийцей оказался рассказчик.

Отчего бы не представить, хотя бы в форме допущения, словно найденные матерные стихи принадлежали перу рассказчицы. Она же являлась убийцей одноклассницы. И она собственноручно скручивала головы домашним питомцам. На каком основании читателю следует считать иначе? У повествования обязательно должно существовать потайное дно, откуда незаметно вылезают черти. Пусть такие рассуждения являются домыслами. Они имеют право на существование, как и версия описываемого, предложенного Асей Демишкевич.

Читатель обязательно подумает о сочинении истории на ходу. Ведь не знала Ася, к чему сведёт рассказываемую историю. Иначе почему столь терпимо об отце в начале повествования, будто бы однажды убившем кошку. Тогда как ближе к середине изложения отец мгновенно превращается в исчадие ада, о чём главная героиня всегда знала. Может следовало пересмотреть произведение, увязав конец с началом? Иначе в меру добротное повествование с каждой страницей превращалось в трэш, на последних страницах перейдя в разряд бессмыслицы.

Подтверждая предположения читателя, Ася отправит главную героини в психиатрическую лечебницу. Всего лишь с целью восстановить психический баланс. Она — не больной человек. Вполне адекватный член общества. Но! Читатель уже уверился в мыслях о ненормальности восприятия у рассказчицы. С этого момента всё ею сообщённое резалось на мелкие кусочки и более не подвергалось логическому осмыслению. Так Асей Демишкевич был поставлен крест на произведении. Говорить о нём вовсе не имеет смысла, разве только в рамках изучения психических отклонений.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2025 году Евгения Кремчукова поставили на один уровень с Мо Янем и Исмаилем Кадаре. В том же ряду оказались Бенхамин Лабатут, Сухбат Афлатуни, Ася Демишкевич и Сания Биккина. Всё происходило в рамках литературной премии «Ясная Поляна». Но именно Кремчуков возвысился в качестве писателя, выбранного голосованием читателей. Вероятно, Евгения должно ждать блестящее будущее в качестве создателя литературных композиций. На него и прежде обращали внимание в кругах иных премий. И не стоит думать, словно виною тому необходимость переосмыслить художественный процесс, что связано с происходящими в стране умственными переменами, вытесняющими напластования агрессивно настроенных к России прежде обласканных творцов. Или лучше думать так, если опираться сугубо на «Фаюм».

Что склонило читателей к этому выбору? Остаётся предполагать, всё сложилось в силу естественных для того причин. Отдал бы предпочтение читатель в пользу очередного неоднозначного осмысления сущего от Сухбата Афлатуни? Вовсе нет. Главное, из чего нужно исходить, Кремчуков писал простым и понятным языком, не используя аллегорий. Им рассказываемое — доходчивое до каждого чтение. И не так важно, насколько знакомство с историей от Евгения имеет значение. Говоря прямо, смысл там появляется однажды, более нигде на страницах произведения не примечаемый.

Каждое описываемое событие должно нести смысл. Если, конечно, читатель склонен предъявлять такие требования хотя бы к Кремчукову. Или всякое событие не должно смотреться инородно. Что у Евгения? Главный герой натирает шею, затем у него в том месте вырастает ещё одна голова. Он в панике, решает скрыться от мира, более не выходя из квартиры. Для дальнейшего повествования это вовсе не будет иметь значения. Голову видит только главный герой. Остаётся предполагать, у него имеются психические отклонения. После читатель поймёт, откуда растут ноги. Или, касательно данного случая, откуда растёт голова. Главный герой — фантазёр. Он привык зарабатывать на жизнь сочинением историй, некоторые из которых претворял в жизнь. То есть он мог в образе Наполеона выйти на улицу, будто бы в качестве аниматора.

В «Фаюме» есть единственная интересная сюжетная линия — взаимоотношения главного героя и его девушки. Как они познакомились, как протекала их условно совместная жизнь. Прочее — для чего-то добавленные обстоятельства, не способные оказать хоть какое-то влияние на описываемое. Читателю даже нужно подумать, будто перед ним нечто вроде обстоятельств игры в «Подземелья и драконы», только выбор сделан в сторону необходимости обыгрывания некоторых ситуаций. Допустим, на страницах возникает сценка, когда люди принимают на себя роли участников восстания декабристов. Зачем к тому Кремчуков свёл повествование? В дополнение ко второй голове у главного героя Евгений продолжал плодить всё новые наросты.

Это литература в духе сюрреализма? Каждый на страницах должен обязательно сойти с ума от взятых на себя ролей? Ходить по Санкт-Петербургу, всем говоря, как твоего давнего предка вывезли с острова Святой Елены, привезя в Россию? Понятно, бумага способна стерпеть любое к ней отношение. Спасибо, главным героем не оказался тот самый Наполеон, некогда державший в страхе Европу, доживший до наших дней в добром здравии, пусть и с ещё одной головой на шее.

Разве такие рассуждения можно называть неправильными мыслями? Пусть Евгений Кремчуков разыграл перед читателем некоторые ситуации, ничего тем он существенного не совершил. Впрочем, выбор читателей — явление временное. Нужно постараться оправдать оказанное доверие. Но практически никто — в рамках данной номинации — этого совершить не сумел.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

И всё-таки в Бенхамине Лабатуте есть проблески большого писателя. Пусть на первый взгляд его проза воспринимается за продолжение манеры изложения от Лиона Фейхтвангера и Дэна Брауна, когда действительность приукрашивается вымыслом, ради красоты изложения смещаемым в сторону расхождения с имевшим место быть. Но как же прекрасно он умеет описывать вещи действительно происходившие, способный заставить переживать даже во время рассказа о партиях в шахматы или в го. Главное, не воспринимать им описываемое с полным доверием. Нужно понимать, обман читателя сокрыт с самого начала. То есть произведение называется акронимом, к которому напрямую никто из основных действующих лиц причастным не был. Разве только под словом «маньяк» можно понимать лицо, на чём-то помешанное. Тогда всё встанет на свои места — все действующие лица на чём-то помешаны. Но как всё-таки лучше читать предлагаемое автором повествование, где под одной обложкой помещены три истории, связанные друг с другом тонкой нитью развития компьютерных технологий?

Сам автор сложен для понимания. Лабатут — чилийский писатель, родившийся в Голландии, чьим литературным языком является английский. Совмещающий внутри множество культур, он словно, как Хулио Кортасар, разбирает окружающее пространство на составляющие. Его интерес сперва коснулся трагической судьбы Пауля Эренфеста, начавшего работать со статистической механикой, затем внёсшего вклад в развитие квантовой физики, после чего пришедший к выводу — он не успевает за прогрессом науки, вследствие чего предпочёл оставить мир без попыток дальнейшего понимания.

Далее Бенхамин приступил к основной части повествования — к рассказу о жизни и деятельности Джона фон Неймана, сообщаемый от лица людей его знавших. Снова следует вспомнить про Кортасара, или даже Милорада Павича. Эту часть можно читать в разном порядке, там нет чёткой хронологии. Перед читателем проходит плеяда из реально существовавших личностей. Все они говорят о своём. Знавшие Неймана в виде кратких встреч — о гениальности. Кто имел с ним дружеские отношения — об увлечённости. А вот жёны — о бытовых неурядицах. Как проверить правдивость их слов? Провести изыскательные работы. Довольно будет найти хотя бы любую книгу Ричарда Фейнмана, являющегося у Лабатута одним из рассказчиков. Что окажется? Это совсем не тот Фейнман — писать столь скучным языком, не примечая ничего, должного вызвать улыбку у читателя.

К чему сообщались истории жизни Эренфеста и Неймана? Дабы подвести к основному. Их разработки способствовали развитию компьютерных технологий, вместе с тем Нейман считается за создателя теории игр. Поэтому Лабатут перенёсся в современные ему дни, рассказывая о компьютерных программах, добившихся впечатляющих результатов сперва в шахматных партиях, а затем и в го. Теперь за гения выступал Демис Хассабис, долгое время бывший ответственным за развитие искусственного интеллекта в содружестве с Питером Молиньё. Шаг за шагом будет установлено — искусственному интеллекту не нужен человеческий опыт, ему достаточно сообщить правила, которых тот должен придерживаться, после чего он сам достигнет результата, никому из людей не доступного. Чтобы это лучше отобразить, Лабатут как раз и показал на примерах игры в шахматы и в го, причём рассказал крайне подробно и увлекательно. Останется предполагать, насколько было сделано правдиво.

Так стоит ли знакомиться с данной книгой от Бенхамина Лабатута? Если читателю интересно развитие науки на протяжении XX века, то прикоснуться к её чтению следует обязательно. Может показаться, есть другие книги, достойные внимания. И это действительно так. Остаётся надеяться, Лабатут продолжит развивать присущий ему талант повествователя.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Лукьяненко сам рассказал, пояснив мотивы создания «Магов без времени». У него возникла идея написать фэнтези-произведение от лица неизвестного писателя. Он выбрал одну из соответствующих интернет-платформ, выкладывая главы по мере написания. Насколько эксперимент оказался удачным? И в какой мере следует принять за допустимое достигнутый им локальный успех? Акцентировать на этом внимание уже не требуется. Достаточно и того, что Сергей вспомнил былые годы, когда создавал произведения буквально за пару месяцев, окрылённый множеством посещавших его мыслей.

Что придумал Лукьяненко? Ещё одно свойство регуляции магической энергии. Она заключена в самом волшебнике. То есть, за каждым магическим действием следовала плата в виде отпущенной волшебнику жизни. Допустим, подогреть воду — лишиться пяти минут. Перенестись в пространстве — постареть на семь лет. Таким образом Сергей в ином свете показывал склонных к магии людей, когда седым стариком является не проживший долгую жизнь человек, а только-только окончивший магическую школу юнец.

Если задуматься, в фэнтези случается всякое. Как у Терри Пратчетта описан волшебник, едва знавший одно-единственное заклинание, но самое могущественное из всех, вследствие чего никогда не мог его применить. А если задуматься основательнее, поймёшь, Пратчетт вспоминается не зря. Хорошо бы ещё вспомнить Святослава Логинова, создавшего причудливые миры. Может даже показаться, в «Магах без времени» Пратчетт и Логинов слились воедино, избежав юмористической составляющей, доведя действие до эпического масштаба. Но автором всё-таки является Лукьяненко, в какой-то мере всё равно обращавший внимание на произведения других замечательных писателей. Как не указать на описание покупки патента на кражу? Словно Сергей просто умолчал, будто действие развивается в каком-либо из уголков Анк-Морпорка.

И всё же Лукьяненко — писатель особого рода, привносящий в литературу собственные наблюдения. Несмотря на то, что «Маги без времени» — по своей самой определяющей сути — произведение о подростке, от чьих действий зависит судьба мира. Как к тому не относись с усмешкой, а именно такого рода сюжеты крайне популярны у многих писателей и их читателей, имея даже собственное название — янг адалт. Этот подросток действительно может справиться с любыми неприятностями, в итоге добившись превосходства над всеми.

Забыв про возраст главного героя, смотришь на прочие обстоятельства произведения. Лукьяненко в 2019 году чрезмерно озаботился проблемами времени. Если в тогда же им создаваемом «Пороге» время переосмыслялось заново за счёт исчезновения чего-то в пространстве, то в «Магах без времени» оно мало того, что является мерилом количества магической энергии, дополнительно служит определяющим для ряда сюжетных особенностей. Один из действующих персонажей — посланник из будущего. Причём и в данном случае Лукьяненко представил всё в крайней степени правдиво. Мало какой читатель ожидал именно такого сюжетного поворота, хотя вынужденный согласиться — получилось хорошо. А то, что можно жить за счёт других, отбирая магическую энергию, негласно подразумевалось. Может ещё существуют заклинания, способные не отнимать, а продлять жизнь? Сергей написал и о таком.

Что остаётся думать читателю? Время — есть неустановленная для восприятия часть сущего. Время — инструмент для иллюзорного восприятия уже случившегося. Время — способ понять приближение неизбежного. Прочее — допущения. Хорошо, когда писатели задумываются о его свойствах, продумывая возможность временных парадоксов. Вот Лукьяненко вплёл время в качестве аналога шкалы магической энергии, после за три месяца написал «Магов без времени». Но читатель всё не может успокоиться, вспоминая игры со временем из других произведений Сергея. Порою кажется, нужно взяться за чтение книг Лукьяненко заново, ради цели освежить воспоминания о теперь уже забываемых сюжетах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Соглашение» | Книга №1

Прочь от дел земных, к чему-нибудь далёкому и космическому, где может происходить едва ли не всё, что у нас сочтут за фантастику или фэнтези. Так Лукьяненко пришёл к мнению о необходимости создать представление о цивилизациях на просторах Вселенной. И название придумал для произведения незамысловатое — «Порог», быть может понимая под ним точку преткновения перед неизбежным, когда даже земляне сумеют заявить о праве на доминирование в отдельно взятом сегменте космического пространства. Но писать о Вселенной не так просто. Нужно иметь фантазию неограниченного масштаба, дабы хотя бы вообразить нечто, способное существовать вовсе иначе, ни в чём не имея сходства с земным. Лукьяненко поступил проще. Нет у него планеты в виде разумного океана, как нет и чего-то такого же. Да и в принципе, кто может говорить, будто развитым цивилизациям должно быть присуще понятие разума? Потому, читатель взгрустнёт, увидев в иноземных цивилизациях нечто, вполне возможное к существованию на Земле. Однако, Сергей желал поставить совсем другую проблему. А именно — следовало разобраться, что есть такое мир, где не существует ни прошлого, ни даже настоящего.

Если есть проблема, о ней следовало сообщить сразу. Вполне возможно, приступая к работе над произведением, Лукьяненко имел общие представления, к чему в итоге подойдёт. Ему хотелось соединить на одном космическом судне представителей всех цивилизаций, создав едва ли не вселенский конгресс, показывая, как у них получается взаимодействовать. Благо, каждая цивилизация имеет сходство с земной. Кем бы они не являлись, по своему способу воздействия на окружающих они сходны с людьми. Антропоморфные ли это коты, прочие подобия животных, паразиты или вовсе неустановленные формы: все на одном уровне с людьми. И читателя это начнёт утомлять, сколь не старался бы Сергей показывать рождение между ними симпатий и антипатий. Не его это конёк. Да и позиционирование автора никогда не было направлено на склонность к различного рода половым и сексуальным извращениям.

Важной для внимания становится вторая часть. Каждая цивилизация использует собственный способ передвижения по Вселенной. Земляне пользуются кротовыми норами, петляя по космическим лабиринтам, в момент перехода исчезая из настоящего. А вот самая таинственная цивилизация использует метод, являющийся катастрофическим для всего, попадающегося им на пути. То есть всякий объект, вступивший с ними во взаимодействие, даже не аннигилируется, вовсе исчезая, словно его никогда не существовало. Насколько это вообще возможно? По логическому представлению — всё материальное подвержено деструкции. Но его уничтожение не приводит к радикальным изменениям во времени. Проще говоря, коснись неведомая цивилизация целой планеты, то история пойдёт иным ходом. Логически это действительно невозможно осмыслить.

Как пример, Лукьяненко показывает две цивилизации, мирно развивавшихся на соседних планетах, в одно время начавших осваивать космическое пространство, всегда находящие способ договориться о разделе ставшего им доступным пространства. Пусть таковое кажется за идиллическое. Мало того, что две цивилизации не сходятся в военных действиях за территорию и ресурсы, так они ещё стабильны внутри себя, их общества быстро приходят к всех устраивающей точке зрения. Теперь в события вмешивается таинственная цивилизация, из-за чьего воздействия исчезает один из объектов. Теперь две цивилизации, никогда мирными не являвшиеся, вступают в войну на взаимное уничтожение. И если бы не застрявший в кротовой норе земной корабль с главными героями повествования, читателю не стать очевидцем подобной перемены.

То есть Сергей дал новое осмысление сущности бытия. Речь не шла про многогранность пространств. Существует единственное пространство, способное изменяться из-за мельчайших воздействий, словно перезаписываемое заново. Как это понять и осмыслить? Остаётся надеяться, Лукьяненко придумал, каким образом всё привести в равновесие.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее