Рубрика: Последнее десятилетие

В 2025 году Евгения Кремчукова поставили на один уровень с Мо Янем и Исмаилем Кадаре. В том же ряду оказались Бенхамин Лабатут, Сухбат Афлатуни, Ася Демишкевич и Сания Биккина. Всё происходило в рамках литературной премии «Ясная Поляна». Но именно Кремчуков возвысился в качестве писателя, выбранного голосованием читателей. Вероятно, Евгения должно ждать блестящее будущее в качестве создателя литературных композиций. На него и прежде обращали внимание в кругах иных премий. И не стоит думать, словно виною тому необходимость переосмыслить художественный процесс, что связано с происходящими в стране умственными переменами, вытесняющими напластования агрессивно настроенных к России прежде обласканных творцов. Или лучше думать так, если опираться сугубо на «Фаюм».

Что склонило читателей к этому выбору? Остаётся предполагать, всё сложилось в силу естественных для того причин. Отдал бы предпочтение читатель в пользу очередного неоднозначного осмысления сущего от Сухбата Афлатуни? Вовсе нет. Главное, из чего нужно исходить, Кремчуков писал простым и понятным языком, не используя аллегорий. Им рассказываемое — доходчивое до каждого чтение. И не так важно, насколько знакомство с историей от Евгения имеет значение. Говоря прямо, смысл там появляется однажды, более нигде на страницах произведения не примечаемый.

Каждое описываемое событие должно нести смысл. Если, конечно, читатель склонен предъявлять такие требования хотя бы к Кремчукову. Или всякое событие не должно смотреться инородно. Что у Евгения? Главный герой натирает шею, затем у него в том месте вырастает ещё одна голова. Он в панике, решает скрыться от мира, более не выходя из квартиры. Для дальнейшего повествования это вовсе не будет иметь значения. Голову видит только главный герой. Остаётся предполагать, у него имеются психические отклонения. После читатель поймёт, откуда растут ноги. Или, касательно данного случая, откуда растёт голова. Главный герой — фантазёр. Он привык зарабатывать на жизнь сочинением историй, некоторые из которых претворял в жизнь. То есть он мог в образе Наполеона выйти на улицу, будто бы в качестве аниматора.

В «Фаюме» есть единственная интересная сюжетная линия — взаимоотношения главного героя и его девушки. Как они познакомились, как протекала их условно совместная жизнь. Прочее — для чего-то добавленные обстоятельства, не способные оказать хоть какое-то влияние на описываемое. Читателю даже нужно подумать, будто перед ним нечто вроде обстоятельств игры в «Подземелья и драконы», только выбор сделан в сторону необходимости обыгрывания некоторых ситуаций. Допустим, на страницах возникает сценка, когда люди принимают на себя роли участников восстания декабристов. Зачем к тому Кремчуков свёл повествование? В дополнение ко второй голове у главного героя Евгений продолжал плодить всё новые наросты.

Это литература в духе сюрреализма? Каждый на страницах должен обязательно сойти с ума от взятых на себя ролей? Ходить по Санкт-Петербургу, всем говоря, как твоего давнего предка вывезли с острова Святой Елены, привезя в Россию? Понятно, бумага способна стерпеть любое к ней отношение. Спасибо, главным героем не оказался тот самый Наполеон, некогда державший в страхе Европу, доживший до наших дней в добром здравии, пусть и с ещё одной головой на шее.

Разве такие рассуждения можно называть неправильными мыслями? Пусть Евгений Кремчуков разыграл перед читателем некоторые ситуации, ничего тем он существенного не совершил. Впрочем, выбор читателей — явление временное. Нужно постараться оправдать оказанное доверие. Но практически никто — в рамках данной номинации — этого совершить не сумел.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

И всё-таки в Бенхамине Лабатуте есть проблески большого писателя. Пусть на первый взгляд его проза воспринимается за продолжение манеры изложения от Лиона Фейхтвангера и Дэна Брауна, когда действительность приукрашивается вымыслом, ради красоты изложения смещаемым в сторону расхождения с имевшим место быть. Но как же прекрасно он умеет описывать вещи действительно происходившие, способный заставить переживать даже во время рассказа о партиях в шахматы или в го. Главное, не воспринимать им описываемое с полным доверием. Нужно понимать, обман читателя сокрыт с самого начала. То есть произведение называется акронимом, к которому напрямую никто из основных действующих лиц причастным не был. Разве только под словом «маньяк» можно понимать лицо, на чём-то помешанное. Тогда всё встанет на свои места — все действующие лица на чём-то помешаны. Но как всё-таки лучше читать предлагаемое автором повествование, где под одной обложкой помещены три истории, связанные друг с другом тонкой нитью развития компьютерных технологий?

Сам автор сложен для понимания. Лабатут — чилийский писатель, родившийся в Голландии, чьим литературным языком является английский. Совмещающий внутри множество культур, он словно, как Хулио Кортасар, разбирает окружающее пространство на составляющие. Его интерес сперва коснулся трагической судьбы Пауля Эренфеста, начавшего работать со статистической механикой, затем внёсшего вклад в развитие квантовой физики, после чего пришедший к выводу — он не успевает за прогрессом науки, вследствие чего предпочёл оставить мир без попыток дальнейшего понимания.

Далее Бенхамин приступил к основной части повествования — к рассказу о жизни и деятельности Джона фон Неймана, сообщаемый от лица людей его знавших. Снова следует вспомнить про Кортасара, или даже Милорада Павича. Эту часть можно читать в разном порядке, там нет чёткой хронологии. Перед читателем проходит плеяда из реально существовавших личностей. Все они говорят о своём. Знавшие Неймана в виде кратких встреч — о гениальности. Кто имел с ним дружеские отношения — об увлечённости. А вот жёны — о бытовых неурядицах. Как проверить правдивость их слов? Провести изыскательные работы. Довольно будет найти хотя бы любую книгу Ричарда Фейнмана, являющегося у Лабатута одним из рассказчиков. Что окажется? Это совсем не тот Фейнман — писать столь скучным языком, не примечая ничего, должного вызвать улыбку у читателя.

К чему сообщались истории жизни Эренфеста и Неймана? Дабы подвести к основному. Их разработки способствовали развитию компьютерных технологий, вместе с тем Нейман считается за создателя теории игр. Поэтому Лабатут перенёсся в современные ему дни, рассказывая о компьютерных программах, добившихся впечатляющих результатов сперва в шахматных партиях, а затем и в го. Теперь за гения выступал Демис Хассабис, долгое время бывший ответственным за развитие искусственного интеллекта в содружестве с Питером Молиньё. Шаг за шагом будет установлено — искусственному интеллекту не нужен человеческий опыт, ему достаточно сообщить правила, которых тот должен придерживаться, после чего он сам достигнет результата, никому из людей не доступного. Чтобы это лучше отобразить, Лабатут как раз и показал на примерах игры в шахматы и в го, причём рассказал крайне подробно и увлекательно. Останется предполагать, насколько было сделано правдиво.

Так стоит ли знакомиться с данной книгой от Бенхамина Лабатута? Если читателю интересно развитие науки на протяжении XX века, то прикоснуться к её чтению следует обязательно. Может показаться, есть другие книги, достойные внимания. И это действительно так. Остаётся надеяться, Лабатут продолжит развивать присущий ему талант повествователя.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Лукьяненко сам рассказал, пояснив мотивы создания «Магов без времени». У него возникла идея написать фэнтези-произведение от лица неизвестного писателя. Он выбрал одну из соответствующих интернет-платформ, выкладывая главы по мере написания. Насколько эксперимент оказался удачным? И в какой мере следует принять за допустимое достигнутый им локальный успех? Акцентировать на этом внимание уже не требуется. Достаточно и того, что Сергей вспомнил былые годы, когда создавал произведения буквально за пару месяцев, окрылённый множеством посещавших его мыслей.

Что придумал Лукьяненко? Ещё одно свойство регуляции магической энергии. Она заключена в самом волшебнике. То есть, за каждым магическим действием следовала плата в виде отпущенной волшебнику жизни. Допустим, подогреть воду — лишиться пяти минут. Перенестись в пространстве — постареть на семь лет. Таким образом Сергей в ином свете показывал склонных к магии людей, когда седым стариком является не проживший долгую жизнь человек, а только-только окончивший магическую школу юнец.

Если задуматься, в фэнтези случается всякое. Как у Терри Пратчетта описан волшебник, едва знавший одно-единственное заклинание, но самое могущественное из всех, вследствие чего никогда не мог его применить. А если задуматься основательнее, поймёшь, Пратчетт вспоминается не зря. Хорошо бы ещё вспомнить Святослава Логинова, создавшего причудливые миры. Может даже показаться, в «Магах без времени» Пратчетт и Логинов слились воедино, избежав юмористической составляющей, доведя действие до эпического масштаба. Но автором всё-таки является Лукьяненко, в какой-то мере всё равно обращавший внимание на произведения других замечательных писателей. Как не указать на описание покупки патента на кражу? Словно Сергей просто умолчал, будто действие развивается в каком-либо из уголков Анк-Морпорка.

И всё же Лукьяненко — писатель особого рода, привносящий в литературу собственные наблюдения. Несмотря на то, что «Маги без времени» — по своей самой определяющей сути — произведение о подростке, от чьих действий зависит судьба мира. Как к тому не относись с усмешкой, а именно такого рода сюжеты крайне популярны у многих писателей и их читателей, имея даже собственное название — янг адалт. Этот подросток действительно может справиться с любыми неприятностями, в итоге добившись превосходства над всеми.

Забыв про возраст главного героя, смотришь на прочие обстоятельства произведения. Лукьяненко в 2019 году чрезмерно озаботился проблемами времени. Если в тогда же им создаваемом «Пороге» время переосмыслялось заново за счёт исчезновения чего-то в пространстве, то в «Магах без времени» оно мало того, что является мерилом количества магической энергии, дополнительно служит определяющим для ряда сюжетных особенностей. Один из действующих персонажей — посланник из будущего. Причём и в данном случае Лукьяненко представил всё в крайней степени правдиво. Мало какой читатель ожидал именно такого сюжетного поворота, хотя вынужденный согласиться — получилось хорошо. А то, что можно жить за счёт других, отбирая магическую энергию, негласно подразумевалось. Может ещё существуют заклинания, способные не отнимать, а продлять жизнь? Сергей написал и о таком.

Что остаётся думать читателю? Время — есть неустановленная для восприятия часть сущего. Время — инструмент для иллюзорного восприятия уже случившегося. Время — способ понять приближение неизбежного. Прочее — допущения. Хорошо, когда писатели задумываются о его свойствах, продумывая возможность временных парадоксов. Вот Лукьяненко вплёл время в качестве аналога шкалы магической энергии, после за три месяца написал «Магов без времени». Но читатель всё не может успокоиться, вспоминая игры со временем из других произведений Сергея. Порою кажется, нужно взяться за чтение книг Лукьяненко заново, ради цели освежить воспоминания о теперь уже забываемых сюжетах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Соглашение» | Книга №1

Прочь от дел земных, к чему-нибудь далёкому и космическому, где может происходить едва ли не всё, что у нас сочтут за фантастику или фэнтези. Так Лукьяненко пришёл к мнению о необходимости создать представление о цивилизациях на просторах Вселенной. И название придумал для произведения незамысловатое — «Порог», быть может понимая под ним точку преткновения перед неизбежным, когда даже земляне сумеют заявить о праве на доминирование в отдельно взятом сегменте космического пространства. Но писать о Вселенной не так просто. Нужно иметь фантазию неограниченного масштаба, дабы хотя бы вообразить нечто, способное существовать вовсе иначе, ни в чём не имея сходства с земным. Лукьяненко поступил проще. Нет у него планеты в виде разумного океана, как нет и чего-то такого же. Да и в принципе, кто может говорить, будто развитым цивилизациям должно быть присуще понятие разума? Потому, читатель взгрустнёт, увидев в иноземных цивилизациях нечто, вполне возможное к существованию на Земле. Однако, Сергей желал поставить совсем другую проблему. А именно — следовало разобраться, что есть такое мир, где не существует ни прошлого, ни даже настоящего.

Если есть проблема, о ней следовало сообщить сразу. Вполне возможно, приступая к работе над произведением, Лукьяненко имел общие представления, к чему в итоге подойдёт. Ему хотелось соединить на одном космическом судне представителей всех цивилизаций, создав едва ли не вселенский конгресс, показывая, как у них получается взаимодействовать. Благо, каждая цивилизация имеет сходство с земной. Кем бы они не являлись, по своему способу воздействия на окружающих они сходны с людьми. Антропоморфные ли это коты, прочие подобия животных, паразиты или вовсе неустановленные формы: все на одном уровне с людьми. И читателя это начнёт утомлять, сколь не старался бы Сергей показывать рождение между ними симпатий и антипатий. Не его это конёк. Да и позиционирование автора никогда не было направлено на склонность к различного рода половым и сексуальным извращениям.

Важной для внимания становится вторая часть. Каждая цивилизация использует собственный способ передвижения по Вселенной. Земляне пользуются кротовыми норами, петляя по космическим лабиринтам, в момент перехода исчезая из настоящего. А вот самая таинственная цивилизация использует метод, являющийся катастрофическим для всего, попадающегося им на пути. То есть всякий объект, вступивший с ними во взаимодействие, даже не аннигилируется, вовсе исчезая, словно его никогда не существовало. Насколько это вообще возможно? По логическому представлению — всё материальное подвержено деструкции. Но его уничтожение не приводит к радикальным изменениям во времени. Проще говоря, коснись неведомая цивилизация целой планеты, то история пойдёт иным ходом. Логически это действительно невозможно осмыслить.

Как пример, Лукьяненко показывает две цивилизации, мирно развивавшихся на соседних планетах, в одно время начавших осваивать космическое пространство, всегда находящие способ договориться о разделе ставшего им доступным пространства. Пусть таковое кажется за идиллическое. Мало того, что две цивилизации не сходятся в военных действиях за территорию и ресурсы, так они ещё стабильны внутри себя, их общества быстро приходят к всех устраивающей точке зрения. Теперь в события вмешивается таинственная цивилизация, из-за чьего воздействия исчезает один из объектов. Теперь две цивилизации, никогда мирными не являвшиеся, вступают в войну на взаимное уничтожение. И если бы не застрявший в кротовой норе земной корабль с главными героями повествования, читателю не стать очевидцем подобной перемены.

То есть Сергей дал новое осмысление сущности бытия. Речь не шла про многогранность пространств. Существует единственное пространство, способное изменяться из-за мельчайших воздействий, словно перезаписываемое заново. Как это понять и осмыслить? Остаётся надеяться, Лукьяненко придумал, каким образом всё привести в равновесие.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Год 2022 — Рагим Джафаров стал известным в узких кругах писателем. О нём наслышаны. Ах, это тот самый, написавший про иноземного генерала в теле земного мальчика? Да, получилась хорошая и пронзительная история. До сих пор невозможно поверить в многогранность им описанного. Но вот в руках «Марк и Эзра 2.0». Почему такое название? Оказывается, в 2019 году была опубликована книга «Марк и Эзра», тогда как теперь дописана вторая часть, мало чем связанная с первой. Какие же отличия? Вместо Марка владельцем лавки чудес стал Эзра Кауфман. К нему в той же мере идут посетители. Так в чём тогда заключалась необходимость написать ещё одну часть?

Вероятно, у Рагима сохранилось желание писать короткие рассказы о лавке чудес. Он ввёл в повествование испанского и балканского служителя, весьма дерзких по характеру. Теперь лавка чудес приобрела совсем другой вид. У читателя складывается ощущение, словно Эзра, в отличие от Марка, не просто склонный к софистике человек, а подобие Крёстного отца, готового оказывать помощь за определённые услуги, порою принимая решение повлиять на судьбы связанных с лавкой лиц. Но читатель точно понимал — градус интереса к новым историям снизился. Зачем внимать рассказу о том, как в лавку пришёл мужчина просить тактичность? Или женщина нуждается в лекарстве от рака для мужа. Или у мальчика пропал отец. Или девушке нужна храбрость ради поиска возлюбленного. Или у девочки пропала собака. Может вот-вот заглянут персонажи из страны Оз? За страницами бредущие к великому волшебнику, которым как раз и окажется Эзра. В определённые моменты Рагим наполнял страницы нестандартными ситуациями. В лавку принесли раненого, пришлось искать в его теле пулю. Описывалось это так, словно произведение должен будет экранизировать Эмир Кустурица, дополнив повествование баяном, хороводами и кое-каким весельем.

Как быть с самой лавкой? Теперь точно требовалось найти решение, дабы более не возвращаться к написанию продолжений. Эзра итак выместил собою Марка. Но кто создал саму лавку? Быть может она появилась в будущем, став способом спасения от глобального катаклизма, уничтожившего жизнь на планете? Или лавка является компьютером? Чем далее Рагим развивал мысль, тем абсурднее она становилась. В лавке начинают нуждаться сильные мира сего, желающие с её помощью добиться одних им ясных целей. В конечном счёте читатель решит, будто и не было ничего из описанного. Лавка чудес существовала до того, прежде чем реальность опять изменилась. Но всё гораздо проще, она существовала сугубо в голове писателя, решившего сочинить соответствующую историю. Тогда нет нужды размышлять над логикой предложенного повествования — так захотелось автору.

Останется непонятным, с чьей стороны последовал запрос на создание второй части. Попросил издатель? Слёзно просили читатели? Сам писатель посчитал за необходимое вернуться к данной истории? Вполне можно считать за допустимое, если Джафаров когда-нибудь напишет «Марк и Эзра 3.0», попросив считать, словно прежде написанных историй вовсе не существовало; загадочно улыбаясь, никак не отвечая на вопрос, почему в названии присутствуют некие Марк и Эзра, тогда как таковых действующих лиц на страницах вовсе нет. Пока же читатель берёт в руки издание во второй редакции, знакомится с первой частью, потом со второй, приходя к неутешительным для себя выводам. Ведь и правда — вторая часть не идёт ни в какой сравнение с первой.

Как говорит сам Джафаров про данную книгу — это «бытовая философия, шуточки, лёгкие рассказы, немножко волшебства. Можно дать почитать подросткам или детям, хороший вариант для чтения перед сном», с чем читатель категорически не согласен, прекрасно понимая, поверхностно написанного у Рагима не бывает.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Рагим Джафаров, мастер рассказа в один-два абзаца, решил попробовать силы на более крупном произведении. Но как это сделать, привыкнув излагать истории небольшими порциями? Это не длинный тост произнести на застолье, закончив тем, что «птичку жалко». Поэтому Рагим решил писать рассказы подлиннее, объединяя общими действующими лицами. Так получилось повествование про лавку чудес, где всё внимание уделялось её хозяину — Марку Кауфману, и прочим посетителям, приходившим приобрести артефакты для решения проблем. Развивать действие получалось легко и непринуждённо. Благо, умея создавать чрезмерно короткие истории, Рагим плотно ими наполнил содержание. И пока читатель осваивал предлагаемый текст, возникало стойкое ощущение знакомства с типичным для аниме сюжетом. Сперва описание различных неурядиц, чтобы в конце случилось небывалое событие. Так оно и произойдёт. Надо же выяснить, каким образом Марк Кауфман обрёл бессмертие.

Как наполняется каждое отдельное повествование? Обычно в лавку приходит новый посетитель, излагая суть проблемы. Марк предлагает ему ряд способов, каждый из которых связан с принесением той или иной жертвы. Например, даёт кошелёк, наполненный бесконечным количеством денег, с внушением понимания — за каждую извлечённую монету последует укорочение жизни. Либо Марк рассуждает подобно древнегреческим софистам, убеждая оппонента в неправильности свойственных тому мыслей. Как пример, в лавку приходит наследный принц африканского государства, требуя ускорить восшествие на престол, поскольку политика отца ведёт страну к бедственному положению. Принц получает в качестве решения мудрый совет, который гласит: кто тебе сказал, будто ты сможешь сделать лучше? Изредка в лавку приносят артефакты со стороны, предлагая выкупить. То зеркало, в котором каждый видит, как его воспринимают другие, то пистолет, всегда попадающий в цель.

Можно сказать, «Марк и Эзра» — произведение в духе сетературы. Каждое повествование можно дописать, переписать, переосмыслить, переставить местами. Ничего в сущности не изменится. Даже итог произведения, предлагаемый читателю, одна из возможных форм завершения, просто ставшее самым возможным для финальной точки. Правда, спустя три года Рагим решит опубликовать вторую часть, ввергнув понимание представленной лавки чудес в нечто совсем уж небывалое. Но если попробовать осмыслить произведение само по себе?

Рагим Джафаров создал будто бы уникальное место, способное существовать везде одновременно. Люди в любом месте планеты открывают определённые двери, становясь посетителями лавки. Что это за магия? Того установить практически невозможно. А как они узнают про лавку? Молва носит весть о существовании некоего Марка Кауфмана, способного найти решение всех затруднений. В этом ключе Рагим мог вместить эпохальные события, сделав частью влияния на исторический процесс. Вместо этого в лавке разрешаются бытовые неурядицы. Где такую лавку читатель видел прежде? Конечно же — у Клиффорда Саймака. В «Пересадочной станции» описано место, куда прилетают инопланетяне, задерживаясь на краткое время, пока их интересы обслуживает землянин, обретший бессмертие. Нет? Или, в общих чертах, описанное Рагимом встречалось в рассказах Александра Грина. Нет? Или под Марком Кауфманом надо понимать самого Агасфера? Нашедшего приют в данной лавке, ожидая там новое пришествие Христа. Нет?

Выходит, осмыслить произведение «Марк и Эзра» толком и не получится. Разве лишь проследить за умением Рагима играть со смыслами. А если читатель уже знаком с написанными позднее произведениями Джафарова, он знает, на какой уровень он перейдёт. Пока же Рагим совместил разрозненные истории в одно полотно, создав не совсем удачное произведение. Пусть и за исключением ряда внутренних историй, которые поразили глубиной мысли о сути бытия.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Пограничье» | Книга №4

Понравилось ли Сергею Лукьяненко трудиться в соавторстве с другими писателями? И понравилось ли это творчество читателю? Рассуждая по существу, Лукьяненко ни в чём не утратил своего мастерства. Разве только расширил представление о им же созданных мирах. Если взять отдельно для рассмотрения цикл «Пограничье», где вступительную книгу Лукьяненко написал сам, после две в соавторстве, ещё шесть книг написаны без его участия, но под его присмотром. И вот решено написать заключительную, за которую он взялся сам, взяв в соавторы Валентина Холмогорова. Сам Холмогоров, кстати, уже написал две книги для цикла — одну самостоятельно и одну в соавторстве с Михаилом Тыриным. Всего в цикле получилось десять книг, но при участии Лукьяненко — четвёртая. Предстояло объяснить читателю, почему более книг не последует. И причина самая очевидная — будет утрачена возможность перемещения между мирами.

Читатель всегда недоумевал способу открытия порталов. Всё это строго индивидуально. Но почему? Кому-то полагается сильно испугаться, иному падать с большой высоты, третьему мыться в душе и пятиться назад. Вариантов бесчисленное множество. Задаваться таким вопросом читатель не стал. На всё воля автора. И почему по итогу такая возможность будет утрачена, в той же мере не станет понятным. Просто Лукьяненко позволил одному из действующих лиц совершить некие пассы, по идее должные убить абсолютно всех когда-либо перемещавшихся между мирами. Вместо этого просто пропала возможность для перемещения. Но разве это говорит за невозможность рассказывать о Центруме отдельно? Или про другие миры, ставшие читателю известными по циклу. Как о том же Очаге, о происходящем в котором интереснее узнать более подробно. Там ведь время идёт в обратном направлении.

Что же происходит на страницах? Опять у агентов Очага стоит задача пронести на Землю особого рода бомбу, некогда погубившую технологическую составляющую Центрума. Чтобы этому противодействовать, главный герой, знакомый читателю по «Заставе», отправляется в Центрум вместе с очень бойкой девицей, попутно претерпевая ряд неудобств. Сперва Лукьяненко и Холмогоров проехались юмористическим катком по деятельности авиакомпаний-лоукостеров, как правило настроенных враждебно к пассажирам выдвигаемыми требованиями, имея целью обогащение едва ли не на всём. Как авторы не обыграли идею пригрозить пассажирам перекрыть в небе кислород, ежели они в срочном порядке не оплатят предоставление и такой услуги? Следующие события развивались уже вне Земли. Действующим лицам предстояло разжиться хоть каким-то добром, поскольку переместились они вынужденно и в спешном порядке, оставшись без сданных в багаж вещей.

Может есть о чём рассказать по содержанию? Это станет подобием раскрытия сюжета. Нужно ли это читателю, если он не знаком с произведением? Главное, к чему следует проявить внимание, к исчезновению возможности для перемещения. Останется недоумевать, как у действующих лиц получится вернуться назад. Опять же, на всё авторская воля. Одно можно сказать точно, значительная часть произведения дописывалась из необходимости достигнуть требуемого для печати объёма. Из памяти читателя вторая часть книги точно выпадет, учитывая невозможность осмысления логическим восприятием. К тому же, Лукьяненко и Холмогоров вмешали в происходящее Николу Теслу. Иначе не получалось построить развитие сюжета. На кого-то следовало сослаться. Почему этим самым не оказаться столь именитому учёному, каковым как раз и считается Никола Тесла. Кто знает, чем ещё он мог заниматься.

Цикл закончен. Переходить между мирами больше нельзя. А это значит — Земля в безопасности. Технологический прогресс может продолжать своё развитие, не опасаясь быть уничтоженным агентами Очага.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Кваzи» | Книга №2

«Кайноzой» дался Лукьяненко тяжело. Долгих два года Сергей размышлял над наполнением произведения. О чём вообще следовало рассказывать далее? Встретив недовольные отклики от читателей, Лукьяненко понимал — необходимо переосмыслить созданную им Вселенную. Но как он это сделал? Пошёл методом от «Дозоров», усложняя мифологическую составляющую. Или, можно сказать, в полной мере воспользовался методом писателей-детективщиков. Что обычно происходит в детективах? Правильно! Читатель не получает полной информации. Поэтому, сообразно данному размышлению, Сергей вновь наполнил повествование интригующим происшествием. Читатель даже вспоминал «Восточный экспресс» Агаты Кристи, согласно сюжета в одном из вагонов обнаружили тело мужчины с множественным количеством ножевых ранений. Только у Лукьяненко погибнут все, кто находился в определённом вагоне, тут же, разумеется, восстав из мёртвых, в стремительном порыве готовые пожрать всех прочих. Это лишь одна из загадок, с которой предстоит справиться главному герою, словно как и у Агаты Кристи, ехавшем в составе того же поезда.

Вот у него точно зашевелились в голове серые клеточки. Но ему было не до рассуждений, следовало доставать мачете и приступать к отрубанию голов у агрессивных умертвий. То есть Лукьяненко снова начал с вовлечения читателя через интригующую его внимание сцену. Измыслив подобное начало, Сергей опубликовал первые главы книги, замолчав на два года. В самом деле, что ему делать дальше? Предстояло наполнять мир новыми обстоятельствами. А он, как бы, основные вопросы рассмотрел на страницах «Кваzи». Мысль со временем созрела, став для Лукьяненко возможностью продолжать наполнять произведение, не раскрывая основы его плана.

Пусть читатель знает, либо пропускает следующий текст, Сергей прежде поделил умертвий на два уровня. Теперь же оказывалось, существует кваzи иного вида. При этом непонятно, он третьего уровня, либо нулевого. То есть его даже можно назвать надкваzи. Ещё никто из кваzи не сумел трансформироваться далее. И Лукьяненко посчитал за допустимое, что сама катастрофа, поделившая человеческий мир на живых и восставших мёртвых, стала результатом чьего-то влияния. Тут-то и возвращается внимание к «Дозорам», на страницах которых Лукьяненко тщательно вплетал историческое и мифическое прошлое в канву повествования. Аналогичным методом Сергей воспользовался и в «Кайноzое». А если надкваzи существуют давно? Может сам Каин им являлся? Или, дополнит читатель, сама Лилит. И эти надкваzи всегда жили среди людей, поскольку они внешне ничем не отличаются от человека. Задумав такую мысль, Сергей мог повернуть осмысление умертвий на новый качественный лад. Только жаль, такая мысль пришла к нему слишком поздно, чтобы появилась возможность когда-нибудь объединить в одно все им созданные Вселенные.

Что получилось? Если кваzи умеют управлять умертвиями первого уровня, то надкваzи способны управлять самими кваzи. В этом и будет крыться разгадка происходящих на страницах событий. Читатель от такого известия не опечалится, он читает произведения Лукьяненко ради увлекательного сюжета. Это как строить обиды на всякого, кто раскрывает тайны Азимова, должные быть понятными с первых строк. Если кто до сих пор думает, будто три закона робототехники строго обязательны к исполнению, тот просто не читал цикла работ про детектива Элайджа Бейли и Р. Дэниела Оливо. Так и Сергей Лукьяненко, сперва создаёт идеальный замкнутый мир, который начинает сам же разрушать. Но разрушает в положительном смысле слова, ломая представление читателя о возможности существования идеала вообще.

Учитывая, что Лукьяненко не стал писать третью книгу в данном цикле, читатель волен предположить, в какую сторону мир кваzи мог пойти дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В очередной книге Отесса Мошфег пошла по прежде проторенному пути, представляя читателю ещё одного социопата. Настолько отвратительного, что непонятно, каким образом с ним соглашались взаимодействовать окружающие. Может такое возможно лишь в «благословенной» Америке? Кому доставит удовольствие, когда с тобой коммуницирует человек, от которого смердит за километр? Пусть Отесса опустила данный момент, дозволяя читателю видеть просто немытого человека, вовсе забывающего смотреть в зеркало. То есть какой должна быть реакция, если к тебе обращается женщина, явно грязной наружности, к тому же с остатками присохшей к лицу пищи? Надо полагать, автор умолчала о той самой пище, может уже когда-то переработанной, извергнутой и… Но Отесса ссылается сугубо на присохшую зубную пасту. Увы, читатель способен видеть ему сообщаемое между строк. Однако, у всего этого, конечно же, есть благоприятная для восприятия мораль.

Как бы не вела себя главная героиня, упор делается на её отчуждённости от мира. Что тому способствовало? Надо полагать, сложившиеся в обществе обстоятельства, которые ведут к многократно усиливающейся деградации. Говоря проще, некоторая часть людей перестала испытывать реальные проблемы, купаясь в изобилии благ. Вернуть бы их к годам потяжелее — допустим, во времена Великой депрессии. Насущным станет единственное — добыть пропитание. Добыть любым способом. Иначе впереди ожидает смерть от голода. Ничего уже не поделаешь — до новой Великой депрессии может быть чрезмерно далеко. Тогда следует воспринять сообщаемую автором мораль под другим углом.

Главная героиня желает постоянно пить снотворные, чтобы провести жизнь во сне. Тут бы задуматься о философии эскапистов. Только вот нет в жизни главной героини проблем. Она получила хорошее наследство, может забыть о необходимости трудиться. То есть у человека вовсе нет стимулов. Ей нечего желать. Если и устраивается на работу, то без намерения исполнять обязанности. Что она сделает перед увольнением? Осуществит акт дефекации на рабочем месте. И так со всем в жизни главной героини: она исповедует наплевательское отношение. А если нет интереса к происходящему, считает за лучшее ничего вокруг не замечать.

Так к какой морали Отесса Мошфег подводила читателя? Убегая от жизни, главная героиня не заметит, в какой степени изменится мир. Пока Америка пребывала в сладком неведении, упиваясь могуществом, созревали иные силы, способные нанести удар по её самолюбию. Причём здесь это? — спросит читатель. Так ведь не одна главная героиня предпочитала проводить время во сне. Тем занимались многие. И не обязательно именно спали, скорее забыв о существовании других. Иначе нельзя понять, почему финальным аккордом произведения становится атака террористов на башни-близнецы. Разве не об этом хотела сказать Отесса читателю?

Если читатель склонен думать иначе, он может выразить мысль о судьбе Александрийской библиотеки, некогда сожжённой арабами, когда они стали разбираться с хранящимися там текстами, найдя нечто о чрезмерном разврате жителей Древней Греции и Римской империи. Потому и читатель не против данный труд Отессы Мошфег подвергнуть сожжению. Беда тут заключается в неспособности большинства людей размышлять над им сообщаемой информацией. Тогда почему Отесса не написала о том прямо? Будем думать, она вовсе ни о чём таком не задумывалась. Все эти измышления — плод мыслей из желания найти хотя бы крупицу полезного.

Осталось понять, почему про «Мой год отдыха и релакса», как и про «Эйлин», ряд читателей, преимущественно американцев, отзывались как о невероятно смешных книгах? Или всё, написанное Отессой Мошфег, на самом деле является образчиком чёрного юмора? Что же… смейтесь, глупцы, а после пожнёте.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Панкратов не меняется. Каким он был в 2015 году, таким остался и спустя семь лет. Вновь читателя ожидает пространное изложение мыслей в духе приснопамятного лытдыбра. Вновь Георгий вспоминает про профессиональные обязанности грузчика, мечтающего о большом жизненном успехе, теперь в качестве обретения писательской славы. Но на этот раз всё обёрнуто в форму беллетристики. Может показаться, автор говорит о собственной жизни, создав для восприятия подмену, переиначив фамилию главного героя на Стократов. Всё же Георгий писал о самом себе.

Что его не устраивает в жизни? Он желает быть писателем. Как он пытается им стать? Выходит на читателя через литературные премии. Получается ли у него? Вовсе нет. Как он относится к данному обстоятельству? Пребывает в постоянной депрессии. И вот Георгий решает написать, каким образом с ним однажды поступили в 2014 году. Тогда он — будем считать за начинающего писателя — рассчитывал на успех в премии «Дебют», став одним из трёх претендентов, вошедших в короткий список номинации «Крупная проза». Фактически его прокатили, разделив победу между двумя другими номинантами. После такого провала Георгий решил завязать с писательством.

Читатель не может понять, с какой стати вообще имеет смысл возлагать надежды на литературные премии? Во-первых, в жюри находятся не совсем компетентные люди, имеющие предвзятое отношение к процессу создания художественных произведений. Может им по нраву безудержный абсурд? Или они придерживаются неких нестандартных мыслей касательно мироздания? Во-вторых, премия должна быть действительно важной — вроде Нобелевской — и то, став лауреатом оной, в редком случае получишь читательское признание. Может будут читать и помнить в течение пяти-десяти лет, после чего забудут и никогда более не вспомнят. Важнее для писателя иное обстоятельство — материальная поддержка. Панкратов скорее нуждался в деньгах, нежели в читателе.

Георгий обязательно выразит гневное отношение к таким мыслям. Он желал писать, иметь обратную связь, быть читаемым. А если его уже читали прежде? Например, есть такой читатель, совершенно случайно ознакомившийся с текстом произведения «Чувство рохли». Теперь читателю предложили другой труд от Панкратова — собственно «Дебют. Как НЕ стать писателем». Появится ли желание знакомиться с прочими произведениями автора? Только при условии отсутствия там всё того же повествовательного настроя, продолжающего оставаться неизменным. Даже кажется — Георгий пишет автобиографию. И дело уже читателя, насколько он имеет желание знакомиться с мыслями человека, чьи литературные произведения не могут обрести успеха.

Может есть примеры, на кого следует равняться? Например, Стивен Кинг утверждал, будто первые произведения писал не ради денег, ему просто нравился процесс. Или Роулинг, изначально писавшая в стол, без надежды быть опубликованной. Или Толкин, всего лишь сочинявший сказки детям на ночь, вовсе не мысливший выставить оные на всеобщее обозрение. Или иные писатели, чьих имён мы не знаем, тогда как они продолжают создавать произведения, причём действительно качественные и интересные, про которые не суждено узнать в силу отсутствия о них широкой информации. В конечном счёте, писателей много. И только Панкратов решил выразить обиду, пожаловавшись на несправедливое к нему отношение.

Жизнь — дорога из случайных совпадений. Не может каждый рассчитывать на успех в делах. И уж точно никто не пожалеет, сколько о том не проси. Да и какой толк от проявления сочувствия в виде жалости? Нужно оттачивать писательское мастерство! Ведь не так важно сколько ты написал, порою в памяти остаётся одно-единственное произведение. И как знать, написано ли оно уже, или его время ещё не настало.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее