Рубрика: Последнее десятилетие

Дорога не кончается — кончается дорожное полотно. Начинается гравий, грунт и экстремальное вождение. Есть своя прелесть в езде по пересечённой местности. Есть прелесть и в чтении произведения Михаила Тарковского «Тойота-Креста»: местами беллетристика, временами размышления, но гораздо чаще происходящее на страницах напоминает «пересечённую литературу» — ямы, кочки, туда-сюда, замыленное восприятие и необозримая пропасть без намёка на конец. Понять лучше быт сибиряков или особенности перегона машин из Владивостока в Красноярск не получится. Михаил рассказал о собственных насущных проблемах, вместив их сперва в форму повести, а затем дописав ещё две части до размера романа. Получилось отчасти оригинальное произведение, укладывающееся в рамки понимания современной русской литературы — она именно такая: душевная, себе на уме и написанная из желания написать.

Тема перегона должна была доминировать в «Тойоте-Кресте». Главный герой поступает согласно ожиданиям — он едет в Приморский край, где планирует купить недорогой качественный поддержанный японский автомобиль, стоящий просимых за него денег. Так оно и происходит, покуда Тарковский не уходит мыслями далеко от задуманного и не начинает рассказывать о впечатлениях, даёт действующим лицам возможность пообщаться. И вообще главный герой когда-то снялся в художественном фильме, вследствие чего его сравнивают с неким актёром, которым он собственно и является. Ожидаемый перегон растаял, словно не о нём автор хотел рассказать.

Читатель переходит ко второй части, надеясь наконец-то прикоснуться к опасному путешествию по дорогам Дальнего Востока и Сибири, где процветает криминал и происходят подлинные трагедии: людей грабят и/или убивают; либо ознакомиться с методами работы сотрудников дорожной полиции, качеством еды в общепитах и бензином на автозаправочных станциях, а также о множестве других сопутствующих факторов. Отнюдь, широта сибирских просторов отходит в область заднего стекла. Через ветровое же стекло читателю предлагается история о посещении Египта, а через зеркала заднего вида можно отклониться в сторону шукшинских Сросток.

Перегон потерялся. Осталась ода правому рулю, как определяющему направление движения самосознания сибиряков. Улететь «Тойоте-Кресте» с обрыва на железнодорожные пути, не одумайся Тарковский к третьей части, дав читателю всё то, об отсутствии чего он сокрушался с первых страниц. Владивосток оставлен позади, впереди обледенелая трасса, симпатичная девушка, грызущее главного героя одиночество и расстройство от российских реалий, вносящих разлад в устоявшееся восприятие жизни. Тема перегона начинает соседствовать с распилом — хитроумным ответом населения на потуги чиновников сделать дороже то, что не может столько стоить.

Главный герой будет ехать домой, попадать в неприятности и согреваться тёплой мыслью о встрече с девушкой, с которой он при знакомстве поступил не самым лучшим образом. И снова Тарковский отвлекается, побуждая читателя смотреть куда угодно, только не вперёд. Перегон растаял, распил исчез, проблематика взаимоотношения с властями перестала Михаила мучить. Ямы, кочки, туда-сюда, замыленное восприятие и необозримая пропасть без намёка на конец: всё это вернулось, будто не прошло тех лет, когда Тарковский начинал работать над повестью и временем преобразования произведения в роман. Ничего не изменилось.

Ожидания читателя частично оправдались. Маленький кусочек путешествия в «Тойоте-Кресте» присутствует, как присутствует и громада пространных моментов, отвлекающих от понимания сибирской обыденности. Правый руль или левый — важной роли не играет. Главное, чтобы человек ощущал себя человеком и мог позволить то, что ему хочется. Разумеется, быть обладателем деревянной комплектации и ощущать позвоночником неровности дороги никому не хочется. Некогда машины марки «Тойота» были доступны, теперь не совсем. Нужна ли рыночная экономика? Нужны ли перемены? Ответ очевиден. Но Тарковскому до этого дела нет… его герой полон грусти и продолжает ехать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Кто больше всех недоволен чем-то, тот, чаще всего, является источником проблем. Людей не устраивает многое, в том числе и личная жизнь. Что тогда говорить про ситуацию на дороге, где пешеход — враг себе, а водитель — потенциальный правонарушитель? Придти к согласию не получится — к разумности принято взывать в свободное от занятий время, когда не знаешь, чем ещё напрячь остывающий от активности мозг. Поэтому не надо стесняться увлечений, отдаваясь им без остатка, тогда не останется времени для дум о плохом. Скоротать путь можно и в автомобиле, но обязательно под звуки музыки или внимания голосу чтеца аудиокниги. Если же слушать мотор и думать о жизни вообще, то получится нечто вроде «Рассказов о животных» Сергея Солоуха, где животными являются все вокруг, включая главного героя произведения.

Лишить прав, пусть ездит на автобусе — подумает читатель, наблюдая за лихой манерой вождения, уворачиваниями и построением геометрических фигур торможения в голове повествующего лица. Причём лишить не на определённый срок, а навсегда, может тогда он изменит образ жизни и займётся спокойным созерцанием действительности через боковое или заднее стекло в качестве пассажира. Конечно, внимая сюжетным авторским поворотам, читатель всё равно решит, будто опасность поджидает на каждой прямой или на следующем перекрёстке; с одной разницей — повлиять на развитие ситуации никак не получится. Пусть главный герой «Рассказов о животных» ездит дальше, век его, в любом случае, окажется коротким. Жаль людей, по воле случая обязанных пострадать. Однако, в произведении Солоуха абсолютно все подвержены безумию.

Кармагеддон? Весьма близко. Принцип схожий, нужно лишь понимать насколько приближены к реальности описываемые автором моменты. Когда главный герой садится за руль — он становится опасным участником дорожного движения, но, в отличии от Кармагеддона, он не стремится давить пешеходов, уничтожать другие автомобили и доехать до пункта назначения в короткий срок, вместо этого ему предстоит наблюдать, как этим занимается кто угодно, кроме него. Именно это позволяет его совести говорить в поучительном тоне, сетуя на особо умных лихачей, покуда он вынужден принимать меры к экстренному торможению и постоянно осознавать, как удачно его опять пронесло.

Жизнь главного героя протекает от одного увиденного дорожно-транспортного происшествия до следующего, разбавляемая воспоминаниями и различными случаями, о которых читатель узнаёт от автора, хотя и не понимает, зачем об этом вообще нужно было писать. Показать реалии? Если читатель им и верил, то скоро стал в них сомневаться. Излишне безумные поступки дают повод задуматься о настоящем, покуда не оказывается, что такое количество неприятностей не случается. Главный герой накручивает себя и притягивает к себе беды — да. Может ему стоит одуматься и ехать потише? Автор такой вариант не рассматривает.

Дорога должна доставлять удовольствие. Если такого не происходит, нужно искать причины. Герой Солоуха — часть авторского мира. Сам мир чёрно-белый, населённый грешными созданиями и не предполагает наличие красок, кроме красного цвета задних фар. Находится место сочувствующим, ими оказываются сотрудники автоинспекции, понимающие затруднения остановленного водителя и входящие в его положение, даже не денег ради. Об авторской манере шутить можно судить по фамилии действующего лица — Валенок (ударение на последний слог). Мир действительно мрачен, осталось наполнить его привлекательным сюжетом. Вот сюжета-то привлекательного Солоух читателю предложить не смог.

Не рой другому яму и не плюй в колодец, ибо тогда «Рассказы о животных» будут рассказами для животных.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Русская деревня — это идеальное место для историй в духе магического реализма. Такого можно накрутить, что не сразу определишь, где автор сказал правду, а где выдумал. В деревне повально пьют? Да, пьют! А может нет? Может и нет. А случаются ли в деревнях таинственные истории? Конечно, случаются! Точно? Ну… Так всё-таки?! Теперь, наверное, такого в деревнях не происходит! Хорошо, есть желание наглядно развеять сомнения? Да? Тогда берём литературный журнал «Подъём» за нумером семь от 2015 года и находим цикл рассказов Алексея Ряскина «Запрудское».

Не сразу становится понятным, о чём именно хотел сказать Ряскин, повествуя о деревне, жители которой утопают в навозе, мужчины беспробудно пьют, женщины работают на износ, а случайные путники после посещения посёлка страдают от невразумительных заболеваний. Очень скоро всё становится на свои места, поскольку о мистике речи нет, хотя повествование Ряскина весьма напоминает работы мастеров прошлых веков, черпавших вдохновение в фольклоре и воссоздававших на страницах своих рассказов уникальные истории старины, оживляя мертвецов, мотивируя русалок и сказывая про оборотней. Ныне подобные сюжетные ходы воспринимаются иначе, а значит и нужно упирать только на магический реализм.

Именно реализм, пусть и магический. Деревня Ряскина вполне реальна. Кто скажет, что автор придумывает? Никто не скажет. Всякая деревня имеет сходные черты, её жители аналогично себя ведут, поэтому налёт мистики воспринимается за правдивое изложение возможного. Внутренне же читатель осознаёт — автор наговаривает на местных жителей и специально так строит повествование, чтобы описываемое воспринималось именно в качестве выдумки. Но где вымысел, там всегда рядом правда.

С первых страниц читатель видит неадекватное поведение действующих лиц, для которых их жизнь является повторением дней предыдущих. Как мужчины пили и дурели, так и продолжают это делать. Их жёны прячут от них самогон, запирают на ключ и уходят работать допоздна, чтобы пропахнуть потом и прочими ароматами производственного процесса, выедающими глаза встречным. Каждый день кто-то умирает, чаще при загадочных обстоятельствах, чаще из-за того же самогона, чаще глупо, чаще для того, чтобы породить ворох легенд, чаще возвращаясь к жизни, чаще оставаясь мёртвым. И обязательно в дела вмешивается местная знахарка, способная хворь наслать да поубивать собак в округе, если кто ей слово поперёк скажет или её смерть лаем начнёт призывать.

Истории Ряскина действительно напоминают сито — писатель сам так характеризует своё творчество. Он переливает из пустого в порожнее, не сдвигаясь в сторону и погружая читателя в осознание безысходности описываемых нравов. Жители деревни обречены и никогда не смогут выйти из замкнутости. Они лишены желания покидать родной край, будто не существует нигде иных мест, куда можно переехать. Того и не требуется, ведь везде ситуация должна быть похожей, хоть в соседнем городе, хоть в соседней стране. Люди повсеместно сходят с ума — для осознания этого нужно уметь подмечать мелочи. У Ряскина получается быть наблюдательным. Из него может выйти примечательный создатель городских легенд, как на уровне выдуманных поселений, так и в масштабе страны.

Убавлять накал фекальной темы не требуется. Ничего отталкивающего в её использовании нет. Она смотрится отлично в сочетании с повсеместным безумием. Запрудское не станет именем нарицательным, но воплотило в себе ровно всё, чего бы хотелось видеть в прозе касательно быта жителей сельской местности. Пора выводить деревенский фольклор на новый уровень, вспомнив о старине и поселив среди алкоголиков и трудоголиков былинных персонажей, упырей и прочее-прочее, чтобы обязательно было похоже на наше с вами настоящее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Эта история могла произойти где угодно и даже не в наши времена, и даже не на нашей планете. Такая история вечна — ей предстоит повторяться всегда. Обязательно найдутся развитые народы и их догоняющие, как найдутся люди, должные полюбить друг друга, обойдя запреты и взрастив детей, которым суждено до конца жизни сомневаться и искать своё место в обществе, так и не сумев его найти. И пусть Екатерина Амеян берёт за основу одно из племён в Индии, а в качестве посланников цивилизации выбирает англичан — это никак не сказывается на повествовании. Сюжет обязан развиваться именно в предложенном автором варианте, иначе читатель не поверит.

Повествование начинается издалека. Предстоит понять, отчего англичане стремятся в Индию и почему остаются там жить. Климат ли тому виной или всё же причина кроется в красивых девушках, способных пленить сердца отважных людей? Может оказаться, что побуждающие мотивы намного проще, заключаясь всего лишь в желании лучше понимать нравы малоизученных народов. Так складываются обстоятельства, побуждающие читателя пристально следить за развитием дальнейших событий. Стоит сразу оговориться, Амеян строит повествование на трагедиях, пробуждая обиду из-за необходимости наблюдать за крушением чужой, практически идеальной, жизни.

За смертью одних кроется смерть других. В этом нет привычного европейцу накала страстей. Индусы верят в перерождения и склонны радоваться за ушедшего. У Амеян всё происходит по другому. Неспроста сюжет опирается на взаимодействие двух отличающихся культур. Для действующих лиц всё происходит гораздо тяжелее. Только не нужно забывать, что приводимые в качестве героев персонажи имеют отдалённое отношение к Индии и Англии — они воплощают в себе нечто иное, а принятые ими образы должны создать у читателя лишь примерное представление о происходящем.

Когда две культуры соединяются, получается смесь. И эта смесь становится более жизнеспособной, нежели породившие её культуры. Но это в отдалённой перспективе. А в настоящем приходится отстаивать право на существование. Чему читатель является свидетелем. На страницах разыгрывается подлинная драма, воспринимаемая крахом прежних надежд. Остаётся гадать, каким образом Екатерина будет развивать сюжет дальше.

Только зная наперёд все повороты бурной реки, можно без боязни по ней плыть. Именно такое же возникает ощущение при знакомстве с «Таинственной девой». Кажется, всё логично, писательница — молодец: ей удалось интриговать и всегда предлагать наиболее оптимальное продолжение повествования. Такое ощущение возникает по прочтении, даже появляются претензии к некоторым моментам, которые не следовало упускать. Если быть честным, это следствие возникшего опустошения, когда история закончилась и далее ничего нет, но внутренне читатель понимает, что не всё потеряно, ведь можно упросить автора восполнить пробелы.

Что касается главной героини повествования — она стойко принимает неприятности и всегда действует решительно. С ней трудно совладать и ещё труднее её изменить. Она не примет чужой воли и всегда окажет отпор. Пусть её методы борьбы своеобразны, спорны и вызывают нарекания: главная героиня идёт по пути наименьшего сопротивления, самого оптимального средства оказания противодействия.

Ежели Екатерина Амеян продолжит писать книги, то, думается, она обязательно добьётся успеха. «Таинственная дева» стала приятной неожиданностью, своего рода уникальным произведением, написанным вне времени и вне рамок, как по содержанию, так и по способности оказать впечатление на читателя. Осталось пожелать экранизации с огромным бюджетом и звёздами первой величины — зритель будет под сильным впечатлением.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как написать фэнтези так, чтобы происходящее не напоминало квест? Практически никак. Действующие лица всегда идут выполнять поставленную перед ними задачу, чаще всего эпического масштаба. В пути они находят компаньонов, обзаводятся необходимыми вещами и навыками, преображаясь в каждой последующей локации. Сперва читатель сомневается в их способности осуществить задуманное, покуда не становится свидетелем роста способностей, обязанных помочь устранить возникающие преграды. И вот цель достигнута. Что дальше? Либо продолжение, либо содержание произведения стирается из памяти, уступая место сюжетам из аналогичных произведений. В случае «Врага Хозяина штормов» Марины Комаровой всё именно так.

Хорошее фэнтези не является продуктом желания автора воплотить на бумаге идею продуманного приключения. Нужна весомая идея, способная придать произведению уникальность. Марина Комарова таковым на озадачилась. В её мире есть отсылки к связанным со Скандинавией мотивам, вплоть до упоминая Гардарик. Основа содержания — похождения умертвий, стремящихся добраться до обидчика и нанести ему поражение, покуда сами окончательно не испустили дух. При этом умертвия придерживаются самых благих побуждений, ратуя за жизнь, вынужденно выбивая дух из встречных противников.

Комарова не придерживается линии жестокости, что в свою очередь отставляет «Врага Хозяина штормов» в сторону от новомодной тенденции отягощать фэнтези насилием. У Марины всё в рамках разумного — её произведение рассчитано на подростковую аудиторию. Читателя ждёт романтически настроенный главный герой, практически воплощение идеального парня. К сожалению, ему суждено околеть. Иначе сюжетом не предусмотрено, поскольку разрешение проблемы требует решительных мер и суповую тарелку слёз. Это не является раскрытием сюжета: там и тут в тексте встречаются упоминания о духе, что не должен дышать. И читатель понимает, о ком именно говорит автор.

Опустим описание боёв — они не представляют интереса. Безусловно, без таковых фэнтези обойтись не может. Особенно фэнтези с намёком на эпику. Впрочем, Комарова пишет так, будто продолжение не предусмотрено. Читатель обязательно улыбнётся и с сомнением покачает головой — он знавал аналогичные примеры, вылившиеся в итоге в двадцатитомные (минимум!) циклы. Время покажет, о чём писательница продолжит писать в будущем. Пока же доступно единственное произведение, причём далёкое от того, чтобы его считать хорошим.

«Враг Хозяина штормов» близок к классическим представителям жанра. Не так важно, куда идут действующие лица. Главное — они идут, общаются друг с другом и мысленно уже выполнили свою задачу. Читатель следит за их движением, наблюдает за сменой сцен, постепенно открывает для себя новые детали, ранее нигде не упомянутые. Мир открывается, покуда сюжет не будет подведён к последнему решительному поступку и завершению путешествия. Точно по такому же принципу построено и произведение Комаровой; с одной маленькой оговоркой — всё слишком быстро заканчивается, так толком и не развернувшись.

Не присутствуй в сюжете таинственная личность со способностью изменять реальностью, подменяя настоящее видениями, оборачивающимися печальными последствиями, то не было бы и самой истории. Всегда странно видеть героев, бросающих вызов равным богам, серьёзно думая о возможности их одолеть. На том-то и строится большинство фэнтезийных произведений, предполагающих одинаковые возможности для всех участников повествования, даже для тех, кто некогда ни о каких приключениях не думал.

Если читатель не имеет ничего против, чтобы проследить за продвижением группы персонажей, переходящих по локациям, то нет никаких причин, чтобы не взять «Врага Хозяина штормов» на заметку. Сюжет произведения линейный — как в квесте. Действие закончится в предназначенный для того срок. Шкала дыхания главного героя не присутствует, но подразумевается. Читать нужно быстро, иначе Йенгангер умрёт раньше положенного срока и Хозяин штормов так и не будет побеждён.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Семейная сага — всегда река. А если написана рукой женщины, то нет у неё ни начала, ни конца. Поставить точку невозможно по той причине, что это будет противоречить сути повествования. Автор ограничен только необходимостью прекратить излагать, когда описываемые события подходят к настоящему времени. В остальном он волен на свой лад трактовать историю, рассказывая о жизни всех действующих лиц. Не так важно, как сложится их судьба в будущем, читателю будет достаточно ознакомиться с чередой предшествовавших несчастий. И есть в прошлом такое, отчего не хочется туда возвращаться, даже мысленно и даже из цели усвоить поучительный урок. Но так как иначе рассказать у автора не получается — приходится внимать перечислению страданий.

Отсутствие родственников является наиглавнейшей причиной уныния для действующих лиц сегодняшнего дня. Отчего так случилось? Об этом Елена Минкина-Тайчер обязательно расскажет, пускай и без лишних подробностей. На первых страницах читатель знакомится с важным мероприятием, прозванным в народе свадьбой. Персонажи танцуют, поют песни и радуются. Почему именно с этого начинается повествование? Должен же быть светлый эпизод перед погружением в бездну мытарств, унижений, семейных раздоров и комплексов неполноценности. Каждое поколение имело собственные горести, более ни с кем не повторявшиеся. И если наиболее отдалённых предков семьи беспокоила проблема невозможности получить образование, вследствие чего женщинам приходилось до гроба вынашивать детей и заниматься их воспитанием, а мужчинам заниматься не тем, к чему они стремились; то в последующем проблема свелась к наличию рыжих волос на голове, имени Софья и фамилии Блюм в свидетельстве о рождении.

Семье, по мнению автора, всегда не везло: то государство принижало евреев, то необходимо было защищать государство от внешнего агрессора, то сидеть в лагерях или быть куда-либо сосланными, то сталкиваться с жестокосердием пренебрегающих служебными обязанностями, то голодать в блокаду, то встречать непонимание прогрессивных методов обучения. Изначальная трагедия преобразовывалась в драму, побуждая к смирению, поскольку жизнь от перенесённых невзгод не останавливается — нужно продолжать жить и быть готовым к очередным невзгодам.

Негатив в повествовании Елены преобладает над благими достижениями членов семьи. Они люди замечательные, умные и способные поступать на благо абсолютно всем. Если пойдут в медицину, значит обязательно добьются высокой должности или будут пользоваться уважением у пациентов. Если станут преподавать, тогда ученики начнут усваивать материал с фантастической скоростью. Елена не говорит о людской зависти, как и обо всём остальном, что происходит вне семьи, ограничивая читателя в понимании всех существенных моментов. На страницах семья и никого кроме этой семьи.

Произведение «Там, где течёт молоко и мёд» воспринимается набором зарисовок. Автор излагает события в хаотической последовательности, неизменно рассказывая чаще всего от первого лица. Учитывая же, что первое лицо постоянно меняется, то подобная манера изложения текста вызывает ощущение дискомфорта. Возможно, читателю будет наоборот симпатизировать такой подход к созданию художественного произведения, обеспечивая личное вхождение в круг семьи: проблемы станут ближе.

Удивительно, но в истории, наполненной страданиями, Еленой прорисован радужный финал. Впереди лишь радостное созерцании действительности, новые персонажи и крупный пласт упущенных от описания судеб. Читатель понимает, как много ему не рассказали, как мало автор уделил места другим членам семьи. Может быть причина в отсутствии трагизма в их жизни? Елена посчитала нужным не рассказывать о чьём-то счастье, дабы не побуждать читателя к сторонним размышлениям. Она писала о горестях, иного нет. Остаётся лишь гадать, где течёт молоко и мёд.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Книга №1 — «Батист» | Книга №2 — «Сукно»

На галлюцинации опирается действительность, прямо проистекающая из домыслов и допущений, порождённых мнительной ролью личности в значении для исторического процесса. Беллетристы поздних лет этим пользуются, черня некогда происходившие события, заставляя читателя иначе воспринимать ушедшее время. Они прибегают к ухищрению в виде придуманных действующих лиц, подобия современников писателя, оказавшихся в непривычных обстоятельствах. Так формируется познание прошлого, не имея к нему подлинного отношения. Желание писателя поместить сюжет в исторические декорации понятно, главное не переусердствовать и не превратить повествование в выдержки из энциклопедий.

Для Минаева тема ткани стала определяющей. Не сразу, но это всё-таки становится заметным, покуда Борис не начинает пользоваться прямыми отсылками, увязывая происходящее на страницах с определённым материалом. Батист ли, сукно ли — дополнительный повод озадачить читателя дополнительной порцией сведений. На самом деле важно, какими свойствами обладает то, из чего шьётся шинель? Если мир собирается погрузиться в хаос и вступить в Мировую войну, то безусловно. Лишь Минаев обратил внимание на сей важный материал, казалось бы не из самых важных, чтобы на него опираться при создании сюжетной канвы.

Предлагаемая Минаевым история начинается незадолго до первого серьёзного противостояния в Европе. Этому предшествуют авторскую размышления, судя по которым можно подумать, будто он не мог определиться, какими именно средствами ему стоит осуществлять первоначально задуманное. Медицина, теософия — автор показывает себя эрудитом, не брезгуя перекладывать на свой лад информацию разнообразного толка, побуждая читателя недоумевать, ведь он держит в руках художественное произведение, а не научно-популярное издание.

Главные герои постепенно находятся. Причём не всегда в России, чаще за границей. Странно видеть, допустим, русского, решившего переплыть Ла-Манш, к чему он упорно готовится, размещает объявления в газетах и не придаёт значения предупреждениям о скором начале конфронтации. Минаев мягко — полупрозрачно — разворачивает перед читателем батист. Война ещё не началась, а значит Борису позволительно показать стремление одного человека совершить подвиг. К каким только практикам этот человек не прибегает, начиная от ориентирования во времени, находясь вне ориентиров. Впереди же ожидается крах надежд, о чём читатель задумывается чаще автора. Возможно будет сохранить отношения с девушкой? Как он поведёт себя во время начала войны и какие последствия будет иметь его свершение? Вопросы возникают постоянно — Минаев не отвечает, обрывая порывы в угоду разыгравшихся патриотических чувств.

Один сторонний эпизод для истории формирует последующий. Минаев крепко держит нить, понемногу распуская, чтобы читатель наконец-то вздохнул спокойно и принимался внимать ровному повествованию, без лишних энциклопедических подробностей. Впрочем, Борис часто забывает о сюжете, уходя в размышления и помещая на страницы всё подряд, если этого коснулась речь: восстановление девственной плевы, особенности поведения голодных собак, женщина при коммунизме, почему людей стали хоронить в земле и много о чём другом, в том числе и подробно про евреев.

Прошлое в «Мягкой ткани» имеет определяющее значение. Описываемые Минаевым поступки действующих лиц оказываются вторичными — они служат связующими звеньями: не фон в качестве декораций, а декорации в качестве фона. Борис сконцентрирован сугубо на истории, не побуждая читателя проявлять сочувствие присутствующим в повествовании персонажам. Они могут думать о будущем, совершать подвиги, заниматься сексом или созерцать действительность — всё это призвано направлять взгляд на происходящие вокруг них события.

Борис Минаев не даёт повод переосмыслить прошлое: он окутывает былым.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее