Рубрика: Последнее десятилетие

Цикл «Изменённые» | Книга №1

Если у Лукьяненко есть желание писать, он может за два месяца написать книгу. А если будет писать в таком же темпе на протяжении года, у него выйдет произведение, ничем не уступающее по размеру «Отверженным» Виктора Гюго, «Потопу» Генрика Сенкевича или «Противостоянию» Стивена Кинга. Но Сергей предпочитает разбивать одно произведение на цикл из трёх книг, каким образом любят поступать американские фантасты. Хорошо это или плохо? Скорее, дань времени. Не говоря уже о содержании, больно американизированному. Почему так происходит? Рассуждать о том не имеет смысла. Нужно принять за данность — писатель ограничил себя определённым размером для произведений, выходить за который он не собирается. В силу ли личных предпочтений, либо по договорённости с издательством. Причины могут быть разными. Касательно «Семи дней до Мегиддо» — написание как раз заняло январь и февраль 2021 года. Однако, два месяца — слишком скорый срок для продуманного произведения. И у Лукьяненко не получилось создать оригинальное полотно, в каждом моменте читателю о чём-то да напоминающее.

Что видит читатель? Неких изменённых, подвергшихся воздействию мутагена. Далеко назад в творчество Сергея заглядывать не следует, хватит шага на несколько лет назад. Прежде были ожившие умертвия и кваzи. Вероятно, читателя ждёт аналогичная прогрессия приводимых в тексте созданий. Или методика инопланетян, предотвращающих войну на взаимное уничтожение, уже использованная в цикле «Соглашение». Далее на страницах возникает сюжетная канва из «Кайноzоя». После события расползаются в духе противостояния геймерских стратегий, когда есть ряд противоборствующих сторон, среди которых люди выделяются кажущимся низким потенциалом. Так у Сергея присутствуют сразу представители трёх инопланетных рас — давно живущие на Земле рептилоиды, прибывшие с целью наблюдения насекомоподобные инсеки, и странные личности, то и дело возникающие в книгах Лукьяненко, охраняющие точки перехода — в данном случае являясь продавцами хабара в комках.

Из других моментов, неуместно используемых Лукьяненко — половая близость действующих лиц, тот же атрибут американской фантастики. В которой книге подряд читатель видит описание постельных сцен. Зачем это сделано? Как и у американских писателей — для увеличения количества печатных знаков. Сомнительно, чтобы читатель был заинтересован в знакомстве с такого рода сценами. Наоборот, это отвращает от чтения гораздо большее количество людей. Увидев подобное в ряде книг, читатель может уже не вернуться к произведениям Сергея. Хотя в прежних произведениях такого рода откровенностей практически не встречалось. Может нет? Иные сцены выглядят столь же неуместно. Когда главный герой знакомится с девушкой, начинается хождение, поедание мороженого, беседы вокруг и около. Симпатий у читателя это не добавляет.

Так что всё-таки происходит на страницах? Люди под протекторатом инопланетян. Теперь нет ни мобильной связи, ни интернета, ни оружия массового поражения. Что остаётся делать? Искать кристаллы и выменивать их на хабар. Попутно можно знакомиться с подвергнутыми действию «хорошего» мутагена и вступать в схватку с подвергнутыми действию «плохого» мутагена. Можно это делать в одиночку или в компании вышедших на пенсию бойцов. Лукьяненко как мог, так и развивал повествование, измыслив всё ему пришедшее в голову ровно за два отведённых на создание произведения месяца.

Конец у книги оборванный. Вернее, Лукьяненко специально отделил первую часть им изложенной истории, представив в качестве самостоятельного издания. Ранее в каждой отдельной книге виделось определённое смысловое наполнение. Теперь такого нет даже близко. Что же, читатель примет это за данность. Может в будущем вся трилогия об изменённых будет подаваться в качестве единого полотна.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как быть, если хочется писать художественную литературу, а способностей к тому не имеется? Берите пример с Ильи Кочергина. Человек просто пишет обо всём его окружающем, ничего не стесняясь. Думаете — вас не поймут? Того бояться не следует. Читатель вас и не должен понять. А ещё лучше, если у вас есть психологические проблемы, тогда вам просто обязательно нужно делиться переживаниями с бумагой. Конечно, лучше после всё написанное оставить при себе. Ещё лучше — сжечь, дабы никто не прочитал о терзаниях вашей души. Поверьте, так будет гораздо лучше, нежели потом о ваше имя периодически кто-то будет спотыкаться, поминая недобрым словом. Вот о творчество Кочергина теперь спотыкаться будут точно, он стал «выбором поколения» в рамках литературной премии «Большая книга». Непонятно только, какого именно поколения. Главное, его для того выбрали.

Как пишет Илья Кочергин? В типичном стиле для потока сознания. Смотрю в окно, описываю. Смотрю вокруг, описываю. Смотрю видео, пересказываю. Завожу коня, делюсь испытанным. За окном, кстати, апрель. Погода — апрельская. Поставил видео про агрохолдинг, там куры, яйца. Вот как кур глушат перед убоем, и пересказ процесса. А зачем всё так подробно? Психотерапевт посоветовал. Он ли, али решил сам себе, дал совет ехать жить в деревню. Ради каких побуждений? Может второе дыхание там откроется. Что в городе-то описывать? Пробки, передвижение в метро, аспекты разные. Другое дело — деревня. Заведёт кур, будет собирать яйца. И коня заведёт. Обязательно обо всём этом рассказывая. Ладно бы, повествуя красиво и увлекательно. Ничего подобного!

Уже за окном январь. Погода — январская. Вспомнил, как болел ковидом, пересказал. Вспомнил про кошачий и собачий корм, которым можно кормить коня. И человека им можно кормить. Какие могут быть возражения? Ещё существует такое явление — иппотерапия. Это когда лошадь участвует в исцелении людей. Психотерапевт плохого ведь не мог посоветовать. Хм… а за окном уже снова апрель. Год пролетел.

Для книги объёма не хватает. Что можно добавить? Есть три рассказа. Первый — «Рыцарь». Автор аки Паустовский, или же Пришвин, о бытностью свою лесником вспоминает. Порою кажется, на него оказал воздействие Веркин, либо наоборот. Во втором рассказе, что именован как «Экспедиция», о необходимости сходить купить продукты. Сам не пошёл. Ему принесли. Давай, читатель, посмотрим, вообразим себя Милорадом Павичем или Сергеем Довлатовым. Но надо ли смотреть на содержание продуктового пакета? Пока читатель смотрит, Илья Кочергин уплыл мыслью к мелководью, на которое выкинуло кита. Теперь, читатель, давай посмотрим, сколь кит вблизи безобразен. Потому, читатель, люби природу издали.

Нужен ещё один рассказ. Вот из 2020 года — «Сахар». Сперва заправим автомобиль. Потом расскажем про вагон сахара за некие услуги, про реализацию, последующее приобретение сахарного завода.

Не совсем понятное происходит с русской литературой. Куда катится редакция Елены Шубиной? Прежде случались события на литературном Олимпе. Теперь же — Илья Кочергин. Талантливые беллетристы стали склоняться в сторону «Альпины»? Молодой автор предпочитает обходить стороной? Одни — взращенные кадры — показали подлинное лицо неприятия российской действительности, омрачив прежде сделанное. Другие — не способны в оперативном порядке удовлетворять читательский запрос. Или вовсе — дорогу осилит с «Катехоном» идущий. Опять приходится надеяться на время, способное засыпать песком забвения всё неудачное. Можно было бы о всём этом промолчать, да куда деваться от метода Ильи Кочергина — следовало высказаться. Пусть у него про глушение кур и бытие коня, у прочих — о прозаическом болоте.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Анна Баснер написала первую книгу — и сразу успех. И успех там, где ждали всего двух лауреатов — мастера художественного и нехудожественного слова. По итогу, есть ещё два дополнительных мастера по читательскому выбору, и ещё два — в рамках номинации «Выбор поколения». Что это есть такое? И как это следует понимать? Например, Анна Баснер более не сможет претендовать на «Большую книгу»? Или в том состоит подобие парадокса Тесея? Допустимо ли номинировать писателя, уже получившего премию? Но всё гораздо проще. «Большая книга» стала разменной монетой в игре больших издательств. Пусть это является лишь предположением, но издательство «Альпина» привлекает к себе новое поколение писателей, в том числе стремясь заинтересовать именами ещё никому неизвестных мастеров. А может свою роль сыграли литературные курсы, чьи выпускники столь агрессивно продвигаются. Может всё не так плохо на деле? Лишь время сможет дать ответ на этот вопрос.

Нет, Баснер не пишет плохо. Да, у Анны есть талант к созданию интересных сюжетов. К сожалению, пока лишь в рамках коротких историй. Написать вводную для романа у неё получилось. Читатель знакомился с историей супермена от реставрации, чьё облачение — оранжевая строительная куртка. Этот парень у себя в мастерской делал плитку, которой потом думал замещать испорченные элементы городской архитектуры. Он планировал вступать в схватку со всяким вандалом из республик Средней Азии, считая за неправильное проводимые ими работы. После парень стал трудиться в составе бригады супергероев от реставрации, устраивая совместные перфомансы. Так бы и текла его дальнейшая жизнь, сложенная из череды поступков на благо города, вместо чего Анна продолжила развивать повествование в духе уже позабытых девяностых. На страницах появились классические бандиты, ничего не понимающие в искусстве. Как окажется, слабо в нём разбираются и супергерои-реставраторы. Для пущей надёжности в сюжете появятся вандалы по воле души, всё знающие об искусстве прошлых лет, зато готовые уничтожать новые течения человеческой мысли. Пострадает даже супермен в строительной куртке, для души лепивший скульптуры в виде половых органов.

Что до прочего. Анна обсуждает проблемы реставрации в общем, подменяемую скорее на уничтожение. В данном плане это хороший ликбез. А вот ликбез касательно женской анатомии, когда соски асимметричны: неуместный. Чехарда с комнатами для квестов — вовсе несуразная часть сюжета. История с поддельной картиной — полнейший мрак. Внезапное разрешение проблем в виде нежданно появившейся суммы денег — слитый финал читательских ожиданий. Впрочем, зачем до всего этого опускаться? «Парадокс Тесея» нужно рассматривать в качестве дебютного произведения. При правильном подходе — всё будет пересмотрено. Авторский слог обязательно выправится. Неуместное пройдёт через отчуждение на этапе написания. Хочется верить именно в это.

Удручает другое. Стремление видеть положительное при его отсутствии. Не хочется думать, будто пестование молодого автора способно быть полезным в плане присущего ему творчества. Как бы поступь Анны Баснер не сбилась на хромой шаг. Получив в начале пути поощрение в виде литературной премии, Анна вполне может утратить дарованный ей потенциал. Но читатель понимает, ничего значительного не случилось. Номинация для награждения Баснер и Кочергина появилась ради каких-то определённых целей. Хорошо, если из благих пожеланий, а не с целью прикрыть нечто собственное. Во всяком случае, «Большая книга» на всём своём пути существования полна неоднозначности.

Так стоит ли читать «Парадокс Тесея»? До перфоманса с Лениным. Дальше — на свой страх и риск.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

С какого края взяться при рассмотрении данного произведения? Идея у автора возникла за два года до начала работы, потом последовало объединение сил с одним из сервисов по подписке, по условиям которого Вере Богдановой полагалось написать семь эпизодов. То есть, как бы автору не хотелось, следовало выдавать определённое количество текста. Осталось дело за малым — воплотить замысел. И началось раскручивание сюжета, в действительности вовсе никуда не ведшего. Читатель должен понимать, его знакомят с воспоминаниями главной героини, в которых она сама легко путается. Потому читателю нет необходимости в чём-то укорять автора. Всё рассказано сугубо по воле необходимости выдавать продукт по запросу. А вот с запросом и есть самые большие затруднения.

Вера говорит — побывала однажды в Барнауле, прогулялась по Потоку в морозную ночь, наслушавшись рассказов про заброшенный Юбилейный парк, где в прежние годы действительно случались убийства людей, и, ничего не убоявшись, пошла в гордом одиночестве исследовать район. Довелось увидеть, как в скрытом от внимания месте нечто подозрительное загружали в автомобиль. Видимо, пытались скрыть свидетельства убийства. В случае Веры, заинтересованной деятельностью сект, всё помножилось, представив в её воображении зловещие события, каковые она и стала развивать. Таким образом Барнаул в произведении превратился в Староалтайск. Алтайский край остался самим собой, по традиции перепутанный с Горным Алтаем, вследствие чего возникло недоразумение в виде секты, имеющей внутри себя элементы шаманизма. Но художественный вымысел и есть художественный вымысел. Все совпадения в данном случае случайны. Тем более учитывая, что совпадения есть касательно реальных мест Барнаула, во всём прочем — авторская выдумка.

Что не так с самим повествованием? Обилие лишних слов. Взгляд у персонажа будет таким, словно разъярённая стая собак. Неуместная обсценная лексика, возникает в диалогах буквально как гром среди ясного неба. Неоднозначность главной героини, скорее всего душевнобольной. Если главная героиня страдает от шизофрении, тогда многое становится понятным. Вернее, становится вовсе непонятным. То ей мерещатся медведи, то девушки со склонностью к нанесению себе телесных увечий, то сомнительные поступки отца. Описываемое автором превращается в кашу, понимаемое сугубо результатом восприятия мира в лице психически неполноценного человека, каковым и является главная героиня. Но осознание этого приходит после завершения знакомства с произведением, в попытке связать представленные на страницах события.

Как ко всему этому относиться? Если читатель является жителем Барнаула — ему приятно видеть знакомые места. Практически нет книг, когда видишь события в родном городе. Если читатель из других мест, он сделает акцент на прочих составляющих произведения, вполне допуская подобие существования секты с уклоном в шаманизм. Почему бы такой и не быть, особенно, при условии, когда местные жители в это могут поверить. Житель Барнаула такое воспримет за дикость. А вот где-нибудь в Горном Алтае, Бурятии или Якутии — почему бы и нет.

Впрочем, раз у Веры Богдановой есть интерес к современным сектам, пусть занимается их исследованием. Хотелось бы только больше правдивости в изложении. Дабы рассказ вёлся не от лица человека с нездоровой психикой, а рассказчиком выступали заинтересованные люди, более желающие разобраться и пресечь деятельность таких организаций. Читатель ещё желает узнать о том, чем продолжают жить старообрядцы, и продолжают ли существовать отколовшиеся от них сектанты. Всё ли у старообрядцев хорошо, как не так давно рассказывал Данила Зайцев? Но на всё воля автора.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читатель сразу предуведомляется — книга написана не Зоей Богуславской. Данный труд представлен в виде результата бесед, начало которым следует искать за четверть века до того. В качестве основного заинтересованного лица выступил её сын — Леонид Богуславский. Сама книга приурочена к столетию писательницы. У читателя может возникнуть недоумение касательно названия. В тексте есть объяснение — человек в старости предпочитает носить халат, потому и его жизнь вполне допустимо называть халатной. Так ли это? Если читатель приступит к чтению, с самых первых строк он поймёт «халатность» в ином значении. Даже можно сказать, Зоя Богуславская будет рассказывать о собственной жизни, подобной флюгеру на ветру: как бы не складывались обстоятельства, она всегда умела под них подстраиваться и смотреть в требуемую от времени сторону, лишь в момент безветрия смея сказать, как она предпринимала действия против прежде складывавшихся обстоятельств.

Наглядный пример — воспоминания о годах правления Сталина. Зоя говорит, насколько удачно всё для неё складывалось. Она жила в едином порыве со страной, всё её устраивало, она пользовалась представленными возможностями. Но вот Сталин умер, ей нашептали о роли Сталина в убийстве Кирова. И ровно с той поры Сталин стал в её глазах кровавым тираном, который загубил едва ли не каждого. Что должен был думать читатель о Богуславской? Воспринять за человека мнительного, крайне зависимого от чужого мнения. Как бы не складывались обстоятельства, и как бы она не ощущала действительность, всегда принимала чужую точку зрения, воспринимая за собственную. Читатель ещё не раз в этом убедится по мере знакомства с воспоминаниями.

События в книге следуют друг за другом в хронологическом порядке, датируемые при этом непосредственными годами изложения от Богуславской. Предстояло узнать о годах учёбы, о первом муже, про диссидентов. Читатель отмечал ещё и такой момент, как Зоя Богуславская рассказывала о прекрасных обстоятельствах времени, после выступала против, затем о вводимых правительством мерах, которые на ней ни разу не сказались. Допустим, был запрет на посещение заграницы. Но Богуславская спокойной выезжает из страны. И это она говорит в воспоминаниях, когда чествует Горбачёва, как людям не хватало именно свободы перемещений. Уж кто, а именно Богуславская, с её слов, от происходящего в Советском Союзе ни от чего не страдала, кому были открыты все двери, невзирая на постоянные выступления против. Как это должен понимать читатель? Достаточно вспомнить про уже упомянутый флюгер.

Зоя рассказывает о разных людях, не всегда связанных с нею самой. Есть на страницах Солженицын, Ефремов, Табаков, Тарковский, Эренбург, Церетели, Шеварднадзе, Раиса Горбачёва, Ахмадулина, Евтушенко, Окуджава, Аксёнов, Боб Дилан, Плисецкая. Не всегда уместно и очень часто не по делу. Отдельной нитью проходят воспоминания о третьем муже — Андрее Вознесенском.

Что более всего не понравится читателю? Выгораживание обстоятельств. В воспоминаниях раз за разом говорится, как Зоя не любила себя обозначать, при последующем выпячивании собственной значимости. Это она придумала и организовала премию «Триумф», о чём никогда и нигде открыто не говорила. Это она передавала по просьбе влиятельным людям деньги, зачем-то перед вручением пересчитывая, докладывая из своих, если фактическая сумма оказывалась меньше. Из каких побуждений потребовалось сообщать читателю такую информацию? Может вина в том составителей, записавших воспоминания не совсем в том виде, в каком бы писательнице того хотелось.

В любом случае, «Халатная жизнь» — есть отражение основного, что происходило с Зоей Богуславской.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В год 2025 литературная премия «Большая книга» изменила формат. Отныне лауреаты будут избираться единожды, как гласил новый устав. Из каких это было сделано побуждений? Вероятно, чтобы избавиться от лицезрения трудов ряда писателей, чьи творческие потуги успели изрядно надоесть. Поэтому никто не удивился, когда первым лауреатом по новой системе стал Эдуард Веркин. Получалось так, что отныне «Большая книга» словно бы переходила в формат не выбора лучших из номинированных, а в подобие инструмента, ярко показывающего, чьи труды лучше обходить стороной. Но так нельзя судить по пока ещё единственному лауреату. Может такое мнение чрезмерно надуманное? Отнюдь! Кто уже успел ознакомиться с трудами Веркина, вынес определённую точку зрения, преимущественно в негативной окраске. Вместе с тем, доверие читателя к литературным премиям в качестве ориентира на качественную литературу в очередной раз не нашло подтверждения.

В прошлом крупном произведении, каким стала вторая книга «снарка снарка» — «Снег Энцелада», читатель ожидал открытия космических горизонтов, пришельцев и приключений на спутниках Сатурна, чего по итогу не увидел. Веркин понял читательский запрос, направив мысли в требуемом от него направлении. Только Эдуард не внял прочим пожеланиям читателя, видеть не пространные размышления обо всём и ни о чём, а сухое и конкретное изложение, позволяющее следить за развитием описываемого действия. Увы! «Сорока на виселице» стала всё тем же «снарком снарком». Данное произведение вполне могло получить нумерацию третьей книги. То есть, развивая мысль, читатель теперь попросит более внятного растолкования ему представленного. И тогда, ещё года через три, Веркин представит произведение, описывающее некое зооботаническое действо с налётом средневековых пыток, отображённое на фоне восстания ратующих за справедливое распределение доступных человечеству ресурсов, заканчивающееся карательным воздействием со стороны наделённых властью. А пока нужно внимать так и не описанному в «Снеге Энцелада».

Перед читателем мир будущего. Люди живут долго. Желаемое достигнуто. И это главная проблема общества. Как её разрешить? Веркин всячески о том рассуждает. Достигнуто и другое — синхронная физика. Что это такое? Веркин придумал нужное ему объяснение. В чём оно заключается? Если подумать, то ни в чём. Собственно, с какой стороны не подойди к произведению Эдуарда — ни о чём и ни в чём. В обилии размышлений, которые можно уподобить речам софистов, вся суть сводится к самоутверждению за счёт ложного мудрствования. Какой бы тезис Веркин не выдвигал, обоснованный за счёт остальных тезисов, становится всё тем же силлогизмом. Впрочем, «тезис» и Веркин — это взаимоисключающие друг друга понятия. Зато Веркин и «силлогизм» — понимаемое под одно. Ведь читатель знает, в чём пагубность силлогизмов. Дальнейшая мысль развивается без пояснений. Хоть в чём-то силлогизмы должны быть близкими к истине.

Постойте, вскричит читатель. Ведь «Сорока на виселице» — это явная отсылка к картине Брейгеля Старшего. Вовсе нет! Веркин мог назвать произведение хоть «Явлением Христа народу». Нет-нет, повторит читатель, ключевое слово — «сорока». Сорока является символом болтливости. Да! В таком случае читатель прав. Веркин в кои-то веки отобразил смысл наполнения произведения в его названии. Чрезмерная сорока. А что есть такое «болтливость»? Стремление к извержению большого количества слов, чаще всего неуместных. Что же, хорошо, если Эдуард вложил в понимание содержания именно такой смысл. Потому более говорить про его произведение не требуется. Там не о чем рассказывать. Это тот самый случай, когда допустить спойлер не представляется возможным.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Соглашение» | Книга №2

После написания «Порога», Лукьяненко успел поработать над рядом других произведений, весьма далёких от космической тематики. И у читателя даже появился вопрос: из каких соображений исходил Сергей, отдав предпочтение развитию именно идей, заложенных в стремление осмыслить возможность существования в отдельно взятом эпизоде времени? То есть читатель уже понял, происходящее подвержено постоянным изменениям, вплоть до полного переписывания. Только Лукьяненко не стал развивать данную тему дальше. Более того, Сергей отказал в праве на достижение равновесия. А когда читатель узнавал в чём суть бытия, то приходил в уныние. Как в «Пороге» всё разумное во Вселенной напоминало происходящее на Земле, но с допустимостью наделения разумом некоторых обитателей планеты, так и в «Пределе» в угол всего ставилась идея антропоцентризма. Получается, писатель Лукьяненко, землянин, развил мысль о том, что всё вращается вокруг Земли — до масштабов абсолютно всего.

Почему тогда, — вновь задавался вопросом читатель, — Лукьяненко не стал развивать до трилогии другое произведение о свойствах времени? Речь про «Магов без времени». Работая над ним тогда же, Сергей создал и увязал занимательный сюжет, специально оговорившись, насколько ему не хотелось его продолжать. Причину того читатель понимал — произведение себя исчерпало. Однако, исчерпал себя и «Порог», вовсе не требовавший продолжения, если считать за оное именно «Предел». Читатель видит постоянное передвижение действующих лиц, словно бы совершаемое без особой надобности. Может всё из-за идеи Лукьяненко об изменчивости пространства: сейчас всё существует, а через мгновение — переписано заново. Исходя из такого понимания, читатель замечал многовариантность возможного. О чём бы Сергей не рассказывал, это может быть тут же стёрто, словно его никогда не существовало. Пусть такое продолжает оставаться непонятным — Лукьяненко настоял на допустимости.

Но может Сергей писал на злобу дня? Человечество всё более боится возможностей искусственного интеллекта. Когда-нибудь обязательно наступит момент доминирования над человеком. Искусственному интеллекту нет смысла держаться за некогда происходившее. Поэтому «Предел» становится той частью повествования, когда раскрывается тайна одной из представленных на страницах рас. Вот тут-то читатель и начинает задумываться о банальности. Разве нельзя было найти иное объяснение? Почему всё потребовалось сводить к антропоцентризму? Пусть та раса некогда шла сходным с человечеством путём, пусть и задолго до того. Всё-таки, все космические цивилизации в цикле о «Соглашении» идут схожими путями. Следовательно, когда-нибудь каждая из них разработает искусственный интеллект, который от них же и избавится при представившейся на то возможности.

Лукьяненко решил привнести для читателя вовсе непонятное, придумав новую противоборствующую силу, занимающуюся всё тем же — стиранием прошлого. Теперь происходящее могло принимать самый невообразимый вид. А сам цикл уходил из рамок фантастического произведения о космосе в пределы темпоральной фантастики. Тогда описываемое Лукьяненко сводилось к подлинно обыденному — с таким читателю приходилось знакомиться не раз. Реальность действительно способна изменяться, если внести изменения в прошлое. С оговоркой! Реальность при этом может и не измениться. У Сергея реальность обязательно становится иной, за исключением, если кто находится, допустим, в кротовых норах. Только Сергей это описывает именно для укрывшихся от действия по стиранию, тогда как реальность может изменилась сугубо для них. Они из неё выпали.

Если это принять за данность, сюжетная канва разрастётся до огромного количества допущений. Поэтому в «Пределе» всё строго и последовательно. Читатель смотрит за теми, для кого реальность стирается и перезаписывается. Впору читателю спросить ещё об одном произведении Лукьяненко из тех же лет — про «Не место для людей». Ведь и там реальность стиралась и перезаписывалась. Не говоря уже о «Ловце видений», где действующие лица могут созидать им угодную действительность. Осталось запастись терпением, чтобы узнать, что будет дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Зрителю нравятся боевики и нравятся триллеры. Это захватывает дух. Оторваться от экрана очень сложно. Чем же всё завершится? А происходящее и не думает сбавлять темп демонстрируемых зрителю сцен. Возможно ли такое в качестве художественной литературы? Вполне! Есть превосходные авторы, умеющие показать накал человеческих страстей. Но вот в руках читателя книга от английского писателя Джона Маррса, взявшегося в творчестве отразить суть происходящих в мире глобальных изменений, связанных с вовлечением в цифровизацию, вследствие чего человечество окажется отрезанным от возможности влиять на происходящее. И за очередную тему для книги был выбран сюжет с беспилотными автомобилями, контроль над частью из них получает неустановленная хакерская группировка. Перед читателем разворачивается полотно из бесчеловечных сюжетных поворотов. Встречаемые в тексте неувязки можно не рассматривать, поскольку сам автор специально придумал обстоятельства, которые он не собирался преодолевать.

Восемь человек разной судьбы заперты в разных автомобилях, всем им объявлено об их смерти через несколько часов. К тому же, в каждой машине заложена бомба. Вслед за любым сопротивлением последует взрыв. Интригующе? Читатель может припомнить ряд сюжетов, известных ему по кинолентам. Вот перед взором «Телефонная будка», где человек вынужден находиться вне своей воли. Он под прицелом снайпера, угрожающего его убить за любое ослушание. Что ещё? Дабы отвлечь внимание властей, хакеры объявляют о заложенных в школах бомбах. Читатель снова припоминает, теперь уже киноленту «Крепкий орешек 3», где есть точно такая же ситуация для отвлечения внимания от основной цели. Всё это читатель уже видел. Так чем автор собрался удивлять?

Джон Маррс решил превратить повествование в интерактивное телешоу. Зрители всего мира будут принимать решение, кого следует взорвать следующим. Каждый из восьми в чём-то обязательно антипатичен. Убивая одного за другим, автор вынуждает читателя сопереживать, так как антипатия возникала в свете неверно сообщаемой информации. Читатель тогда начинал думать, неужели перед ним будет нечто вроде твёрдого английского детектива как «Десять негритят» от Агаты Кристи? Элементы оного Джон Маррс в той же мере использовал.

Читатель снова задумывался. Постойте! А как же сюжет примечательной киноленты «Враг государства»? Почему хакерам не оказывается противодействия? И действительно! Джон Маррс никак не показал малейших попыток. То есть неустановленная группа хакеров годами готовила проведение данного мероприятия, точно зная, кто и при каких обстоятельствах сядет в подготовленные ими автомобили. Но это разговор о неувязках в тексте, который в такого рода литературе рассмотрению не подлежит.

Вопросы задавать не следует. Джон Маррс писал произведение с целью удержания читателя в напряжении. «Пассажиров» после могут экранизировать, тогда всё окажется уместным. Причём не в формате киноленты, а в качестве сериала. Для этого в повествовании так много действующих лиц, судьба каждого из них должна интересовать зрителя. К тому же, сериалов о выживании в реалиях общества стало появляться всё больше, когда действующие лица по одному отправляются в небытие. Даже допиши Джон Маррс повествование до окончания смертельной гонки, посчитает за необходимое продлить рассказ вторым сезоном, словно в духе Артура Конан Дойла поведает о предпосылках к задуманной хакерами акции. Но читатель уже скучал, устав от череды смертельных исходов, снова им встречаемых на страницах.

Так какое мнение о «Пассажирах»? В качестве развлекательного чтения — пожалуй. Из цели ужаснуться цифровизации — ни в коем разе. Прикоснуться к высокому слогу художественной литературы — не совсем. Сугубо для развлечения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сам Лукьяненко сказал, к написанию книги о приключениях в мире сновидений его побудил рассказ Говарда Лавкрафта «Сомнамбулический поиск неведомого Кадата». Но читатель не захотел соглашаться с Сергеем. Пусть задумка относится к концу 2008 года, содержание напоминает вовсе не книжное творение, где можно найти отсылки к чему угодно: от представлений Зигмунда Фрейда до Карлоса Кастанеды, или от Льюиса Кэрролла до произведений самого Лукьяненко о героях, попадающих из настоящего мира в отражение разных авторских грёз. Читатель видел на страницах подобие других реалий, предполагая нечто вовсе близкое к виртуальности. И если кто снизойдёт до сравнения с кинолентами «Матрица» братьев Вачовски или «Начало» Кристофера Нолана, тот окажется гораздо ближе к истине. Как бы не хотелось думать, наблюдая в «Ловце видений» за перемещением действующих лиц между снами, по своей подлинной сути это более походит на воссоздание виртуальной реальности, причём с полным погружением.

Но Лукьяненко настаивает на идее осознанных сновидений. Он разделил действующих лиц на типы, где одни умеют создавать сны и соответствующую обстановку, другие — перемещаться по данным мирам с одной им ясной целью, а третьи — обычные люди, для кого сновидение является частью их ночного отдыха. Есть в произведении и так называемый рельеф, более близкий читателю по аббревиатуре НПС (неигровой персонаж). Сюжетная задумка на первых порах была довольно занимательной. Читатель знакомился со сном, в котором главный герой попадал в забавные ситуации. А далее Лукьяненко, по его же словам, отложил произведение, собираясь дописать потом. И это потом случилось в 2020 году, когда он взял на себя обязательство дописать книгу, должную выходить частями в озвученном виде. Это и погубило произведение, ставшее всего лишь ещё одним образчиком сетературы.

Сергей действительно не представлял, к чему поведёт повествование. Дав представление о мире сновидений, придумал цель по уничтожению неустановленного артефакта. После всё по стандартам голливудского фильма: набор людей в команду, после реализация задуманного, и должный получиться итог. Но! Ни один из этих этапов не стал интересным для читателя, потому как ни к чему это не привело. К тому же, итог пришёлся на середину повествования. Требовалось продолжать наполнять произведение новыми обстоятельствами. Проще сказать, Лукьяненко писал без души. Не хотел и не желал! Пришлось писать из необходимости выполнить взятые на себя обязательства. Да в том не было никакой беды, у Сергея и без «Ловца видений» хватает интересных сюжетов, отчего не каждый читатель найдёт время для чтения именно данного произведения.

И всё же, «Ловец видений» крепко связан по смысловому наполнению с в почти одно время написанной книгой «Не место для людей». Разговор идёт про изменяемый по воле действующих лиц мир. Не так важно, конструируется ли реальность во время сна, либо это происходит по мере продвижения вперёд в уже созданных реалиях, всё становится практически идентичным. Тогда будет понятно, каким образом происходит перемещение между сновидениями. Во всяком прочем случае, не получается поверить в переход из одного сна в следующий. Как и понять, что давало действующим лицам нахождение в снах, без влияниях оных на обыденную жизнь.

Поэтому, ознакомившись с «Ловцом видений», нужно принять за неизбежное втягивание Лукьяненко под особенности изменений в литературном процессе. Не сказать, будто создание произведений в форме интерактива способствует благостному восприятию. Однако, читатель понимает, таким образом произведения создавались за много до, и будут в определённые периоды создаваться всегда.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 2025 году Сергей Лукьяненко негативно выскажется о сетературе. А между тем, он сам в 2020 написал одно из произведений в том самом духе, против которого станет выступать. Он определит так: герой попадает в волшебный мир, там происходит «необычная фигня», далее начинаются приключения, всё прочее отходит на дальний план, как логическое наполнение, так и красота литературной речи, и чем больше всего будет помещено в повествование, тем лучше. Всё это обязательно публикуется где-нибудь на просторах интернета, чтобы читатель мог внимать и высказывать пожелания. Собственно, «Не место для людей» — есть такой проект, который Лукьяненко осуществил вместе с Перумовым. Они писали главу, затем слушали мнение читателей, каким должно быть продолжение истории. Так с апреля по август родилась книга. Надо ли говорить, заварили они знатную кашу, пересолив и переперчив, выдав продукт, который мало у кого получится переварить.

За двадцать лет до того Лукьяненко и Перумов вместе написали «Не время для драконов». Теперь будто бы ими создано продолжение. Остаётся поверить на слово, так как за количеством прошедшего времени и прочитанных книг, содержание того произведения у читателя выветрилось. У кого из читателей память оказалась крепче — те вовсе не признали сходства, настолько изменились сами действующие лица, в том числе и особенности функционирования миров. Другой же читатель — к месту и ни к месту ссылающийся на «Хроники Амбера» Роджера Желязны — скорее увидел авторскую версию для продолжения понимания приключений Корвина, согласно которым мир мог изменяться сугубо по воле способных к тому людей, что у Лукьяненко с Перумовым и происходит.

Стоит ли разбирать описываемое на ингредиенты? Есть три мира. Грядёт война на взаимоуничтожение. Это надо предотвратить. Есть семья драконов и единорогов, где драконы — мужского пола, единороги — женского. Есть парень, он же — дракон в другом мире, он же — его хранитель, он же… и так далее. В мире людей появляются способные к магии люди, одна из групп решила именовать себя орденом красных беретов. Тут же вставляется слово «попаданцы». У читателя начинает помрачаться сознание. При пробуждении видит бодрое приключение иных героев, где он — ни к чему не приспособленный юноша, а она — забывшая своё прошлое девушка. И предстоит им пройти череду испытаний, чтобы вернуться назад, будто ничего с ними не происходило. Когда сознание помрачается второй раз, читатель при пробуждении видит путешествие других героев по претерпевающему изменения миру, совмещающего реальное и нереальное, российское и советское, тленное и нетленное… и так далее. По повествованию видно, Лукьяненко и Перумов сами не знали, к чему они ведут действие. Было ясно лишь, что в конце должна случиться битва насмерть, по результату которой мир окажется спасён, или нет — как решат читатели.

Приходится думать, читателю был преподан урок — не нужно вмешиваться в ремесло писателей. Если у кого есть советы — оставьте их при себе. От ваших умных мыслей родится субпродукт, который не понравится вам самим. Разве только можно почувствовать себя демиургом, словно от тебя зависит продолжение истории. Да по итогу получается произведение, навроде так популярной в интернете забавы — пишется рассказ, где каждое следующее слово или предложение дополняется другим участником беседы. Выходит нечто забавное, и совершенно ни для чего не нужное. Так и «Не место для людей» — показательный пример бессмысленного симбиоза между писателем и читателями. Потому вывод: пусть писатель пишет, а читатель — читает. И никак иначе.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее