Рубрика: Классика

1856 годом датируется работа над наброском с условным названием «Начало фантастического рассказа». Предполагалось рассказать о майоре, что ехал ночью под дождём в неопределённом направлении, кутаясь в солдатскую шинель. Читатель узнавал сведения о внешности персонажа, ещё более осведомляясь о чувствах везшей его лошади, едва ли не её мысли. Толстой упоминал о некоторых планах майора, в каком полку служил, какие у него были особенности. И вот его встретила мать, уже восемь лет как умершая. Далее над текстом работы не проводилось.

С 1856 по 1857 год написаны три наброска, объединённые заголовком «Отъезжее поле». Есть предположение — значительная часть текста была уничтожена в результате несчастного случая. Читатель может ознакомиться с треми пасторалями — дворницкой, крестьянской и охотничьей, после переходя к нуждам государственного чиновничьего аппарата в князе, взявшем отставку и поселившемся у себя в деревне. Ему ничего не желается, он достаточно обжёгся прежде, вследствие чего не видит необходимости вносить изменения в быт кого бы ни было. Зачем спасать от десяти бед, если следом появляется двадцать? Потому решил уехать в другую деревню, там переждав визит чиновника.

За 1857 год есть наброски «Записки мужа» и отрывок без заглавия. О них говорить вовсе пустое дело. С 1857 по 1858 год была попытка написать «Сказку о том, как другая девочка Варинька скоро выросла большая». Попытка была признана самим Толстым за неудачную. Суть рассказа сведётся к тому, что девочке приснится, будто выросла, затем она проснётся, перевернётся на другой бок и снова заснёт. Столь же мало необходимо знакомиться с наброском «Светлое Христово воскресенье» за 1858 год. К этому же времени относится набросок «Как умирают русские солдаты» или «Тревога», где упоминался ранее использованный Толстым мотив.

А вот рассказ «Три смерти», над которым Лев работал на протяжении 1858 года, был опубликован. Сам Толстой желал сообщить читателю глубокий ход своей мысли. Он описывал смерть двух людей и одного дерева. Сперва он представил смерть барыни, прожившей неправедную жизнь, отчего она умирала в страхе, всячески цепляясь за оставшиеся ей дни. Следующая смерть — мужичья. Жил тот мужик вне правил христианской морали, но согласно природным надобностям. Он знал — за жизнью всегда следует смерть. Ну а дерево умирало без проявления каких-либо чувств и мыслей, ибо ему то и не может быть свойственно.

Читатель знает, не всякий замысел Толстого находил достойную реализацию. Требовалось более умения, чем Лев тогда ещё не располагал. Получалось так, что своими словами о замысле он сообщал гораздо больше, чем читателю становилось понятным при знакомстве с произведением. По тексту известно, как в карете едет барыня, чем-то больная. Увидев церковь, она перекрестилась. Сама хворает лёгкими. Ей говорят ехать за границу, принять курортное лечение. А барыня понимает — скончается по пути туда. И как бы она не хотела жить, вне странствия к местам далёким её жизнь продлится дольше. Попутно читатель видит описание смерти простого мужика, мающегося теми же проблемами с лёгкими. И вроде бы все продолжают жить, терзая душу свою ожиданием неизбежного. Что касается смерти дерева — читатель того вовсе может не заметить, скрытую от внимания за описанием природной пасторали.

Обо всём вышеупомянутом не столь необходимо говорить, рассуждая о творчестве Льва Толстого, за исключением рассказа «Три смерти». Но никуда не денешься, если исторические свидетельства оказались сохранены для внимания потомков. Гораздо важнее кажется внимать деятельности Толстого в плане заботы о будущем приписанных к нему крестьян, о чём сохранилось достаточно заметок.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Про «Семейное счастие» было сказано в следующих словах: «постыдная мерзость», «постыдное говно, пятно», «мерзкое сочинение». И сказано это было самим Львом Толстым. Отправив произведение в печать, спохватился, хотел отказаться от авторства, желая увидеть опубликованным разве только под псевдонимом. Когда понял невозможность этого, сказал, что «теперь похоронен и как писатель и как человек». Почему такая реакция? Поныне считается, в «Семейном счастии» Толстой отразил эпизод личной жизни, у него были в некоторой степени схожие отношения с женщиной, к которой он после остыл. Зачем тогда обо всём этом он взялся писать? Возможно, горел желанием отобразить историю отношений, поздно осознав, что именно увидят на страницах знающие его люди. По прошествии времени читателю уже вовсе не важно, к чему и о чём писал Толстой, никак не примеряя описанное к нему самому.

Так о чём повествовал Лев? Про пылкое чувство любви девушки к не совсем уже молодому человеку. При этом тот немолодой человек по мировоззрению очень походил на автора. Даже казалось, между строк он берёт косу и помогает крестьянам жать хлеб. Моральные качества в той же мере были на высоком уровне. Небывалой степени человеколюбия был тот человек. Если не сам Толстой мог быть таким, то представленный им герой повествования точно воплощал в себе лучшие человеческие качества. Потому он не хотел отвечать на любовь девушки, понимая, не сможет дать ею желаемого. Но как пойти против столь светлых чувств полюбившего тебя человека? Откажи во взаимном чувстве, можешь получить нежелательную реакцию в виде опрометчивых поступков. Потому свадьбе предстояло свершиться.

Как бы Толстой не относился к произведению, он верно описал развитие отношений в браке. Какой бы пылкой не была любовь, она обязательно угаснет. Нельзя постоянно поддерживать огонь влюблённости. Это чувство невозможно сохранять на протяжении более трёх-пяти лет. После обязательно отношения переходят на другой уровень, с которым не каждый может справиться. Но на мужские плечи ответственность за это Толстой не стал перекладывать. Все беды за охлаждение чувств он возложил на женщину. Именно она станет предъявлять требования, уже не готовая продолжать поддерживать яркость любовного чувства. Из каких только побуждений? Меняться по мере продвижения по повествованию будет только она, тогда как мужчина останется в той же поре, каким был изначально.

Потому читатель видит рост противоречий. Женщину обуревают всё новые чувства, омрачающиеся её ощущением неприязни к некогда любимому человеку. Она начнёт видеть в поступках мужа подвох, начнёт искать несуществующее, о чём будет постоянно высказывать мужу, всё более выводя его из себя. Между ними начнутся ссоры, отношения натянутся до предела. И обязательно бы произошёл разрыв, будь такое допустимо в государстве. Но развод дозволялся в редких случаях. Однако, женщина оставалась честна, не изменив мужу в момент представившейся возможности. Всё-таки осознав главное, что любовь не может длиться вечно, тогда как отношения следует поддерживать. Если не любимая женщина, то отныне она будет считать себя матерью его ребёнка. И читатель соглашался с авторским заключением: всякая любовь должна перейти в крепкое дружеское чувство.

Именно всё это Толстой назвал «постыдной мерзостью» и «мерзким сочинением». Согласится ли с ним читатель? Если говорить о появившемся умении описывать развитие человеческих отношений, то Лев шёл к тому, вследствие чего получит признание в качестве писателя мирового уровня.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что есть «Альберт» для Льва Толстого? Эксперимент над собой. Писатель старается придумывать образы, как и раньше опираясь на жизненные наблюдения. Толстой создаёт перед читателем портрет пропащего музыканта, злоупотребляющего алкоголем. Драматический сюжет понятен читателю, но сам стиль повествования оставляет желать лучшего. Ясно, что Толстой не просто рассказывает, он желает донести важную мысль. Но мысль тонет вследствие неумения грамотно построить текст. Получается сумбур. И это не так критично, так как Толстой успешно совершенствовался, для чего ему нужно было пробовать себя снова и снова. Беда, конечно, заключается в нежелании писателя признаться в том, что он плохой беллетрист. И его проба пера не должна была становиться достоянием общественности. Впрочем, критика читателя тоже важна: без неё нельзя понять, чего именно избегать, а чему уделять больше внимания.

Допустимо ли говорить именно в таких тонах? Над содержанием рассказа Толстой работал на протяжении всего 1857 года, к декабрю планируя отдать в печать. Вопрос оставался за названием, он мог быть именован как «Пропащий», «Повреждённый» или «Погибший». Кому Лев не показывал наработки, все честно говорили о несовершенстве произведения. Некрасов сказал прямее всех, указав на неудачно выбранный сюжет, довольно избитый, требующий высокого уровня мастерства для реализации, а главный герой повествования и вовсе нуждается в докторе, поскольку читатель скорее увидит на страницах обыденность пропащего человека, но никак не богатство его внутреннего мира. Продолжая работать над повествованием, Толстой думал дать название «Переделка музыканта». По итогу остановившись на варианте «Альберт».

Теперь читатель был готов к ознакомлению с содержанием. Какие мысли возникали в первую очередь? Если знакомство с воспоминаниями «Из записок князя Нехлюдова» уже состоялось, то напрашивалось противопоставление двух музыкантов. В том произведении читатель видел бродячего певца, не привыкшего сетовать на жизнь, передвигающегося из города в город, зарабатывая на жизнь честным трудом, пусть и оставаясь в постоянной нужде. Если бы не князь Нехлюдов, бродячий музыкант мог остаться в описываемый вечер голодным. А что касательно «Альберта»? Некий музыкант, обладающий слухом, умеющий подстроиться под обстоятельства, живёт по принципу — лишь бы сегодня набить брюхо и найти угол для сна. При этом, дай данному музыканту надежду на будущее, он прямым текстом скажет, насколько оно ему не требуется. Зачем тогда такого человека ставить на путь истинный? Просто совесть «князя Нехлюдова» не давала Толстому покоя.

А может Толстой и хотел показать такого человека, особенно в свете происходящих в стране перемен. Зачем в ком-то видеть нечто, для него не являющегося свойственным? Может человек не видит смысла в доставшейся ему обыденности? Да и из чего следует исходить, чтобы о нём думать в положительном ключе? Если человек опустился, то какая вероятность, что то произошло против его воли? Был ли герой повествования честным прежде? Может его душа непроглядно черна? И в жизни он совершал деяния, за которые самой жизни он не должен быть достоин. Пытаясь о таком человеке рассказывать, Лев снизошёл именно как до сумбура, причём пьяного.

Остаётся предполагать, некогда у Толстого было знакомство с музыкантом, ведшим себя наподобие им описанного. Если это действительно так, тогда перед читателем яркая картина опустившегося человека. И Некрасов был прав в суждениях, когда указал на необходимость владеть высоким уровнем мастерства, чтобы суметь раскрыть сюжет с таким содержанием. Пиши Толстой «Альберта» позже, быть может рассказ вышел гораздо более ярким.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В начале 1857 года Лев Толстой начал путешествие по Европе. Сперва он посетил Париж, после отправился в Швейцарию. До нас дошёл отрывок дневника, который Лев вёл 27 и 28 мая по новому стилю. Он так и написал, как собрался отправиться в пешее путешествие по швейцарским горам, давно имея такое желание. Дабы не было скучно, к нему напросился ребёнок одной русской дамы. Первым делом отправились на пароход. Сперва досаду составлял жаркий воздух, чьё дрожание охватывало виды Женевы и Монтрё. Почему Толстой стал документировать именно в тот момент, будучи гостем в Швейцарии на протяжении вот уже как двух месяцев? Может имел целью в будущем обратить увиденное в подобие рассказа русского путешественника. Поднимаясь непосредственно в гору, Лев ощущал тяжесть рюкзака за спиной, и чем выше восходил, тем меньше встречал людей, дорога с ухоженной сменилась на грунтовую, местами грязную и с колеёй. Дойдя до гостиницы, остановился на постой. Так завершился первый им описанный день.

Толстой не имел цели представить швейцарский быт с непривычной для внимания стороны. Неправильным будет считать, словно Швейцария в каждом своём уголке — самое прекрасное место на планете. Чем дальше от большого скопления людей, тем менее лоска. Например, зайдя в крестьянский дом, Лев попросил молока. Ему дали бадью не с идеально чистым молоком, весьма загаженной сором. Поэтому Толстой предпочёл попить просто воды. Забираясь ещё выше, Лев с мальчиком дошли до укрытых снегом мест, отчего дорога становилась всё грязнее. Немудрено было заплутать. Собственно, Толстой и мальчик потеряли дорогу. Благо услышали удары топором по дереву. Идя далее, Лев увидел смену населявших Швейцарию людей. Прежде он находился среди франкоговорящих, теперь его окружали говорящие на местном варианте немецкого языка.

Другие записи о нахождении в Люцерне Лев Толстой оформил в виде рассказа «Из записок князя Нехлюдова». Писал он скоро, проделав всю работу в течение трёх дней. Он в той же манере описывал красоту здешних мест, особое внимание уделяя природе. Что касается самого города, отметил излишнее количество англичан. При этом повествование шло от первого лица. Читатель может удивиться, почему использовалась фамилия Нехлюдова, памятная по произведению «Утро помещика». Это тот же самый князь? В некоторой сущности то не имеет значения. Главное понять, сказ вёлся от лица совестливого человека, ратующего за справедливое отношение к себе и к другим. Главный герой повествования ходил по окрестностям, ничего важного не осуществляя. Проще говоря, искал место, где ему можно будет прислониться, дав покой ногам.

Ключевым моментом в рассказе становится беседа князя с бродячим певцом. Читатель должен был узнать, насколько тяжело бродячему певцу заниматься своим ремеслом. Певец вынужден постоянно находиться в дороге, тогда как уже успел постареть, и ему стало тяжело ходить. Больше его огорчала бесплотность труда. Если он где давал концерт, с ним редко рассчитывались. Более того, в Швейцарии за такую деятельность он мог быть помещён в тюрьму. Где же ему более нравилось выступать? В Италии. Там с пониманием относятся к его труду, за тем лишь исключением, что сами итальянцы в большей своей части артистичны.

Слушая бродячего певца, перед читателем появляются мысли уже не князя Нехлюдова, а Льва Толстого, который видел среди слушателей англичан. Понимая их надменность, памятуя про их повадки по годам Крымской компании, главный герой так и говорит, будь сейчас война, он бы бросился на них в атаку и всех бы перерубил. И потому читатель скорее внимал рассказу именно Толстого, а Нехлюдов вынесен в название одной цели ради — не иметь обвинений от англичан.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Угасая, Салтыков не терял стремления к писательству. Он уже свыкся с цензурными запретами, научившись писать так, чтобы встречать минимум возражений. Позади сказки, «Пёстрые письма» и «Мелочи жизни». Теперь был задуман цикл о былом. Во времена царя Николая написание подобия «Пошехонской старины» было вовсе невозможным. И при царе Александре Николаевиче цензура того бы не допустила. Тогда Михаил мог писать лишь методом иносказания. Теперь же, когда прошло изрядно лет, память у народившихся поколений тех дней не застала, можно писать смело и открыто. Но как за дело взялся Салтыков? Решил показать пору заката крепостничества с непритязательной стороны, где помещичий быт низводился в непроглядную темень из невежества. Такое просто не могло продолжать существовать, деградировавшее до состояния должного быть отторгнутым. Можно сказать, Михаил закреплял читателя во мнении о благости крестьянской эмансипации. А зная о взглядах царя Александра Александровича, тем самым наступал на самые для него больные места, поскольку тот сожалел о большей части проведённых при его отце реформ. Получается, Салтыков остался верен себе, вновь идя наперекор.

При чтении кажется, словно Михаил писал о собственном детстве. Не из простых побуждений родителя главного героя звали Евграфом. Салтыков такое мнение опровергал. Вероятно, какие-то места на страницах он позаимствовал из собственных воспоминаний. Что-то взял от других. В любом случае, если он писал, значит на нечто должен был опираться. Жизнь рисовал Михаил не самую простую. Прежде им уже описаны типы людей, в том числе и помещики. Что же, сейчас перед читателем помещичья семья среднего пошиба, живущая в постоянной нужде. У неё есть некоторое количество дворовых душ, позволяющих кое-как справиться с бытовыми неурядицами. Дети в этой помещичьей семье жили скорее худо — свежего не ели, природы не видели, кого-то родители не любили вовсе, держа в чёрном теле. Вокруг жили помещики не лучше — типичные фонвизинские недоросли. Некоторые даже низводились на положение крепостных. О таких помещиках никто, кроме Салтыкова, не желал рассказывать. О чём и про кого? Про дворян, погрязших в непролазной рутине дней? Возвращения такого России точно не следовало желать.

Рассказав о детстве главного героя, Салтыков брался создать галерею из действующих лиц. Сперва он описал каждого члена семьи, после перебрал особо примечательных из среды крепостных, доведя повествование до живущих рядом помещиков. Каждое повествование смотрится дополнительным включением. То есть «Пошехонскую старину» можно бесконечно долго наполнять, не останавливаясь на уже имеющемся. Возможно, Салтыков так писал из-за очевидной для него вещи — каждая последующая глава могла оказаться последней. Чем дольше он работал над содержанием, тем хуже себя чувствовал, понимая, смерть может случиться в любой момент. Но смерть не спешила. Михаил дописал произведение до конца, прожив ещё три месяца. Хотел ли он написать о чём-нибудь ещё? Вполне мог продолжить рассказ про главного героя. У Михаила обязательно бы получилось, создав для читателя отображение происходившего в годы правления царя Александра Николаевича.

Уже на страницах произведения Салтыков отобразил отмену крепостничества. Куда подались описываемые им помещики? Пошли побираться по миру. Некоторые уехали за границу, устроившись наподобие прислуги в виде экономок и гарсонов. Малое количество сумело найти себя в прежней среде. Казалось проще отказаться от всего, не умея распорядиться тем, что им досталось в качестве наследства. Поэтому Салтыков поступил правильно, рассказав о былом без использования иносказания. И если кто скажет, как цвела Россия прежде, то ему нужно посоветовать ознакомиться с «Пошехонской стариной».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Долгий путь в качестве театрального деятеля подходил к концу. Сколько бы не трудился Островский над пьесами, когда-нибудь предстояло поставить последнюю точку. У него имелось несколько очень хороших произведений, благодаря которым его принято считать за одного из лучших драматургов в России. Так уж сложилось, что театр более ассоциируется именно с Островским. При нём он принял тот вид, к которому не смогли привести его Сумароков и Княжнин. И выше которого не смогли стать ни Чехов, ни плеяда советских авторов. Но это всё чрезмерно громко звучит. На деле творческий путь Островского нужно понимать за самобытный, исходивший из проблематики становления человеческих устремлений в жажде добиться положения в обществе, используя самые низменные способы. Не нужно забывать, из каких условий поднимались его пьесы, воспитанные на сложившихся при царе Николае порядках, пусть и мало с ним связанных, но именно тогда общество заполонили хваты всех мастей. Поэтому пьеса «Не от мира сего» стала завершением для произведений, основанных на данной проблематике.

Зритель знал, Островский писал произведение ради одного человека, которому полагалось исполнить главную роль. Почему именно так? Ведь особого значения тот человек не имел для Александра. Она исполнила главную роль в предпоследней пьесе, теперь ей же предстояло исполнить ведущую партию и сейчас. Звали её — Полина Стрепетова, и по возрасту она подходила на роль матери из «Без вины виноватые». Но как следовало принять теперь? Когда полагалось исполнить роль матроны, чьё здоровье оставляет желать лучшего, а нрав настолько тяжёл, что рядом с нею не всякий согласится находиться рядом. Казалось, такую роль нельзя была отводить под данную актрису. Но раз пьеса «Не от мира сего» задумывалась под бенефис Стрепетовой, и поскольку Островский обязался сделать для неё ещё одну роль, дописывать её Александру всё же пришлось, невзирая на обострение проблем со здоровьем.

Именно из-за плохого самочувствия у самого Островского, пьеса получилась без изысков. Зритель видел, как некая матрона, всеми уже заживо похороненная, неожиданно приехала с лечения домой. Зачем это ей понадобилось? Никто не мог того понять. Решили спросить у мужа, он в той же мере не имеет представления. Окажется, донесли до матроны неприятные известия о финансовых проблемах у мужа, чьи растраты превысили имевшийся у него капитал. Желая разобраться с этим, матрона едет домой. Далее зрителю предстояло увидеть подлинную тяжесть её взглядов, словно окостеневших на протяжении последних сорока лет. Оттого Стрепетова, будучи ещё не перешагнувшей тридцатипятилетний рубеж, не казалась за способную органично смотреться в данной роли. Впечатление усиливалось, стоило матроне со сцены проявить жестокий нрав по отношению к собственным детям, должным смотреть родителю в рот, ни в чём не думая противоречить. Прямо не современная зрителю матрона, а разудалая помещица, привыкшая изводить крепостных до полусмерти.

В качестве дополнительной проблематики Островский как раз и ввёл мнение матроны о детях. Неважно, насколько они уже взрослые, каким образом эмансипированы от материнского влияния, дочь не может распоряжаться доверенным ей имуществом, ежели против того выступит мать. На каком основании вообще дочь собралась отписать имущество мужу? Да хоть будь она смертельно больная — не должна посметь пойти против воли матери.

Может пьеса «Не от мира сего» не стала достойным трудом, завершающим литературный путь Александра Островского. Он такой цели после 1883 года мог уже не ставить, заслуживший от царя Александра Александровича солидное пенсионное обеспечение.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Источник проблем — сам человек. Сколько бы он не имел желания жить иначе, неизменно будет наступать на им же расставленные грабли. Иначе у людей не получается, пусть и стремятся они своими действиями добиться более лучшего. Увы, никуда не денешься от знаменитой на весь мир фразы — «благими намерениями вымощена дорога в ад», понимаемой под разными видами, вроде «ад полон добрыми намерениями и желаниями» и в прочих коннотациях. На этой основе можно написать огромное количество литературных произведений, создавая драматическую основу буквально из ничего. В некоторых жанрах искусства к такому ходу обращаются постоянно. Что касается Островского, несколько лет он вынашивал планы по написанию пьесы о женщине, рано потерявшей ребёнка, продолжающую жить с ощущением свершившейся утраты. Это чувство будет терзать её на протяжении последующих семнадцати лет. А раз случилось такое горе, зритель должен с первого акта догадаться, к чему именно должно подойти действие.

Сам Островский считал — им создано поистине оригинальное произведение, ничуть не хуже какого-либо прежде написанного. Драматургия повествования возведена на высший уровень. Правда, читатель пьесы стремился припомнить нечто из Карамзина, приверженца сентиментальной прозы. И современный Островскому зритель вероятно припоминал нечто схожее. Что уж говорить про зрителя из будущих веков, ставшего свидетелем самых разных мелодрам, где поиск утерянных родственников приобретал поистине эпические масштабы. Но у Александра всё гораздо проще и короче. Несчастная мать давно могла обрести счастье, открыто объявив о собственном горе. Да в силу очевидных причин она не может поступать открыто. Даже приехав в родной для неё город, она остаётся неизвестной для окружающих. В ней мало кто признает ту девушку, некогда тут проживавшую. Теперь же, спустя столько лет, не признают и даже самые близкие. Только проблему требовалось решить, для чего Островский начинал давать зрителю намёки.

Что делал зритель? Он видел суть заявленной проблемы. Видел и действующих лиц, изначально присутствующих в пьесе словно бы без полагающихся тому объяснений. Каждому из них найдётся своё место в необходимый для того момент. Даже искомого персонажа зритель обнаружит на сцене задолго до того, как на то станет намекать автор. Отчего тогда слепы окружающие его люди? Островский позволил всем забыться, потому как хронометраж пьесы не предполагал скорого завершения. Мать будет продолжать горевать по утраченному дитя, отец — валять дурака, тогда как сын — словно тургеневский Рудин — полезет на баррикады, обвиняя всех матерей мира, посмевших бросать своих детей. Происходящее настолько прозрачно, вследствие чего, по окончанию представления, зритель, вместо аплодисментов, скажет: «Наконец-то!»

Остаётся предполагать, именно по данной причине Островский писал пьесу несколько лет. Требовалось отобразить на сцене элементы поиска, словно бы мать мимоходом вспомнила о некогда случившейся трагедии. Никто не мог знать, жив ли в действительности её сын. Всё-таки семнадцать лет до того она горела жаром, не способная ни к чему, тогда как ей сообщили о смерти ребёнка. Она, не удостоверившись в действительности случившегося, предпочла уехать и более назад не возвращаться. Отчего судьба толком не сложилась — не столь важно. Пусть мать вернётся, начнёт искать, и будет раз за разом наталкиваться на противоречивую информацию. Так жив сын? Или действительно умер? Зритель уже уверился — всё вскоре станет известно.

В том и основной укор Островскому — чрезмерная явность им рассказанной истории. Однако, поступи Александр иначе, его бы укорили в размытости сюжета. То есть заявленная тема оказалась хоть и примечательной для автора, но излишне простой по своему завершению.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Красота — защитный механизм, способствующий выживанию. Но в человеческом обществе это не всегда так. Одно дело, если красотою наделена женщина, либо женщина умеет сделать так, чтобы её воспринимали наделённой красотой. Другое, когда в красивом обличье предстаёт мужчина. Тогда механизм работает в извращённом его понимании, если мужчина начинает действовать от противного. Конечно, и женщина за счёт красоты добивается нужного сугубо ей, но это не воспринимается с тем же осуждением, если на такую же роль начинает претендовать мужчина. У Островского как раз так и происходит. Александр взялся рассказать про человека, зарабатывающего на жизнь с помощью красоты, пользуясь только себе во благо, оставляя влюблённых в него женщин у разбитого корыта. И пусть читатель опять возразит: так ведь и красивые женщины поступают аналогичным образом. Что же тут сказать в ответ? Женщина в таком случае ведёт себя как женщина, и мужчина ведёт себя так же — как женщина.

Воспринимать пьесу можно с осознанием горькой иронии над обществом. В какой-то мере допускается посмеяться над человеческой наивностью. Можно укорить Островского в воссоздании картонных ситуаций, в которые невозможно поверить. Однако, понимая жизнь в её многообразии, видишь, сколь человек склонен к стремлению закрывать глаза на происходящее. Кто-то скажет, сколь глупа героиня, доверившая свои накопления и имущество мужчине, свято уверовав во взаимные любовные чувства. Как она не замечает его образа жизни? Он ведь бездарно тратит её состояние, к тому же за бесценок распродаёт её имущество. Невозможно такое в жизни — скажет зритель. Нельзя быть настолько наивной. Островский усилил эффект доверчивости, прямо сообщая героине о с ней происходящем. Верит ли женщина? Нет. Она продолжает оставаться в уверенности — муж поступает во благо. И все его оправдания она примет за чистые помыслы. У зрителя просто не остаётся сил внимать такой глупости. А где-то в кресле, среди прочих зрителей, сидела женщина, начинавшая понимать нечто сходное с тем, как с нею обращается её благоверный. Значит, Островский нашёл способ сказать именно таким зрительницам о необходимости переосмыслить понимание с ними происходящего.

Проблематика пьесы сохраняется пригодной лишь для времени её написания, если говорить о происходящем далее. Это в последующие столетия не будет затруднением связывать жизнь с женщинами официально, после добиваясь развода, чтобы продолжить искать новую жертву. Прежде приходилось идти через измену. Причём изменить должна женщина, что даст мужчине право развестись, иначе он более не сможет жениться. Но одно дело найти наивную женщину, другое — наивного мужчину, кому ничего с этого не будет. В данной части Островский предпочёл развеселить зрителя комедийными представлениями, поскольку соперник для красавца попадётся из достойных (в хорошем понимании этого слова). И все последовавшие затем события, вроде сцен ловли на живца, должны изрядно повеселить зрителя.

Что следует сказать по прочтению пьесы? Достоин ли «красавец мужчина» осуждения? В той же мере, как многие из героев иных пьес у Островского. В отличии от остальных, «красавец мужчина» не искал чужого наследства, он скорее пытался войти в доверие к располагающим оным женщинам, за счёт своей внешности и обаяния получая возможность им распоряжаться, ни в коем разе не задумываясь об укорочении чьей-то жизни. Островский так за него и сказал — не его вина, ежели он столь красив, и оттого иначе ему не суждено находить средства к существованию. Потому и приходится говорить об осознании пьесы в виде горькой иронии над обществом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

А не рассказать ли театральному зрителю о театральной жизни? Пусть зритель почувствует полное присутствие. Перед ним не актёры на сцене, а люди, исполняющие роли актёров. Не все из них. Обыкновенных людей пусть играют актёры, тогда как актёров — обыкновенные люди. А добавь Островский иммерсивности, пьеса могла заиграть совсем уж необычными красками, когда случайные зрители поднимались на сцену, отыгрывали роль и возвращались обратно. Но такое не требовалось. Александр рассказывал в присущем ему духе, желая показать один из элементов театральной жизни, связанный с заинтересованностью меценатов. То есть перед зрителем разыгрывалось действие, когда, наделённый богатством, предприимчивый человек решает повлиять на театральное представление, полностью его выкупая, самостоятельно устанавливая цену на билеты, извлекая ту прибыль, которая ему потребуется. На фоне этого развиваются прочие страсти. Не сказать, чтобы они были способны заинтересовать зрителя, вследствие явной их незамысловатости.

Что происходит? Ведущая актриса в разладе со всеми и с собой. Её снимают с представления, которое должно было стать её бенефисом. Спасти положение сможет человек, согласный оплатить представление. Так актриса получит не только роль, но и полагающуюся по части бенефиса солидную сумму. Согласится ли она с таким предложением? Учитывая, что актёры зарабатывают на жизнь устроением представлений, актриса отказываться не станет. Всему этому должен будет внимать зритель, на собственный лад трактуя происходящее. Если всё прочее убрать из предложенной Островским истории — ничего не останется. Пьеса по внутреннему содержанию пуста. Не спасают её ни театральные обстоятельства, ни любовная составляющая.

Читатель обязательно возразит, указав на успешность пьесы. Она всегда где-то и в меру успешно ставится, поныне не сходя со сцены. Пьеса прекрасна ещё и за счёт той самой незамысловатости сюжета. Её можно видоизменять под реалии любого времени. В содержании нет тем, привязывающих к конкретным историческим реалиям. Не так сложно изобразить театральное действие, когда актриса вступает в разлад со всеми, вынужденная претерпевать лишения, и как её проблемы решается устранить почитатель творчества, через денежные вливания устраняя любые разногласия. Другое дело, насколько зритель готов ходить на такого рода постановку. Разве лишь с целью понять, чем продолжает жить театр. Особенно в свете того, когда о современном положении доносится с помощью пьесы Островского.

И всё же пьеса обязательно будет подвергаться видоизменениям. Нельзя её ставить, не внося коррективы. Что внимать про актрису прошлых веков, от которой требуют проявления внимания, угрожая в прочем случае отстранить от участия в представлении. Декорации обязаны соответствовать реалиям современного для зрителя дня. Человеческие устремления актёров остаются точно теми же. И в некоторых случаях точно такими же, как у представленной вниманию главной героини. Она не против исполнять роли, но если появится возможность обустроить жизнь гораздо лучше, то обязательно распрощается с театром. Надо ли объяснять, какой выбор сделает такая актриса, получив благосклонность от богатого человека?

Впрочем, Островский не до конца рассказал историю. Самое важное останется за занавесом. Зритель сам додумает, какой выбор сделает главная героиня. Увлечение поклонников — вещь не являющаяся постоянной, и её обязательно нужно пользовать в положенный срок. Перефразируя Островского даже можно сказать: зрителю полагается не о любви действующих лиц судачить, а рассуждать абсолютно обо всём, к чему у него появится желание. Данная пьеса к тому и должна располагать. Иначе сложно понять, к чему зритель пошёл смотреть на представление, где ему ничего толком не показали.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Не перевести ли на русский язык что-нибудь из Флобера? Находясь в дружбе с Гюставом, Иван Тургенев имел возможность знакомиться с трудами французского писателя из первых рук. Одно из произведений ему пришлось особо по душе. Загоревшись идеей приступить к переводу, Иван понимал, быстро осуществить его не получится. Работая над «Новью», должен был перестроиться на иное повествование. Для русского читателя передача слово в слово в данном случае не могла подойти, поскольку Флобер составил сказания о древних временах. Значит и на русском языке следовало выражаться речью, отличающейся от обычного разговора. То есть придётся делать вольные допущения, переиначивая изначальный текст. И работа над переводом пошла своим чередом. После состоится публикация под названием — «Легенда о святом Юлиане Милостивом».

Флобер рассказывал историю, увиденную им на одном из витражей. Предстояло поведать о человеке, должном по легенде убить своих родителей. Сама легенда основывалась на сне. Привиделось юноше, будто пошёл он в лес на охоту. Зверья там было видимо-невидимо. Стал убивать всех без разбора. Не для пропитания он охотился, забавы ради. Один олень не был сражён его выстрелом, подошёл к нему в упор, высказав проклятие — убьёт этот юноша собственных родителей своими же руками. Как известно, от судьбы не уйдёшь. То есть какие действия не предпринимай, тем самым скорее приблизишь тебе полагающееся. Перестанет юноша охотиться. И дабы ничего точно не произошло, уедет в края далёкие. Годы будут тянуться за годами, прежний юноша обретёт суженую. Изредка его продолжат мучить кошмары. Однажды, возвращаясь домой, он застанет в постели с женой неизвестного мужчину. Из-за мрака в помещении он не поймёт, чего свидетелем стал, впадёт в ярость и заколет находившихся в той постели. Когда же придёт в себя, узнает, к ним в гости приехали его родители, которых жена уложила спать на их супружеское ложе. Так пророчество осуществилось. Прежний юноша с той поры начал скитаться по миру, не находя покоя, питаясь за счёт подаяний. Именно такая история понравилась Тургеневу у Флобера, оформленная им в качестве перевода.

Всего Флобер предложил Тургеневу три сказания. Вслед за «Легендой о святом Юлиане Милостивом» шла повесть «Простое сердце». Иван отказался от её перевода. Следующее сказание — «Иродиада», основанное на библейских сюжетах. Утверждают, Ивану оно понравилось в той же мере, как ранее переведённая легенда. Но в случае библейского сюжета следовало вовсе перестроить композицию. Тургенев этого делать не стал. И к самому переводу он не испытывал прежнего трепета. Может по причине малого интереса к интерпретации события, близкого к возможной действительности. Читатель это заметил, знакомясь с сухостью изложения. В переводе не было ничего такого, к чему можно проявить симпатию. Впрочем, сюжет касался событий, весьма нелицеприятных. По самому названию читатель мог судить, о чём должна вестись речь. И в конце повествования обязательно будет явлена голова Иоанна Крестителя, поданная на царском блюде согласно воли иудейской царицы Иродиады.

Не всё было просто с переводами Флобера. Тургенев исходил из мысли, не желая вступать в противоречия с цензурой. В каких местах он допустил расхождения с оригиналом, о том пусть судят прочие исследователи его творчества. Одно утверждается точно, «Простое сердце» было отвергнуто для перевода именно по причине больших осложнений, должных последовать вследствие противления со стороны цензуры. Но не мог разве Тургенев опубликовать перевод вне России? Иван не видел в том смысла.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее