Рубрика: Классика

Луиза Мэй Олкотт писала «Маленьких женщин» через силу из-за необходимости справиться с финансовыми затруднениями. Надежд на литературный успех она не питала. Ей вообще казалось за противоестественное — описывать быт американских детей. О чём там рассказывать? Разве только о том, как они проводят дни за вязанием, ставят спектакли в импровизированном домашнем театре, устраивают собрания по типу диккенсовского Пиквикского клуба. Ну может ещё о чём-нибудь. Например, вспомнить случаи из собственного детства. Припомнить случай с лимонными цукатами, остриженными волосами, желанием помогать больным и страждущим. А как не отразить при этом самоволие некоторых девушек, чьи представления входят в разлад с представлениями старших поколений? Собрав всё это в кучу, Луиза Мэй Олкотт исполнила взятые на себя обязательства. Что до её произведения, оно вошло в классику художественной литературы. Причина чего объяснима: в «Маленьких женщинах» нет такого, к чему хоть у кого-то может возникнуть отрицательное отношение.

За всё это читатель любит и ненавидит описанное писательницей на страницах. Обязательно находятся близкие по духу моменты, тогда как в большем числе — идёт отторжение. Да и читатель должен быть у книги в соответствии с возрастом главных героинь повествования — тех самых маленьких женщин. А ещё лучше, если читатель довольно мал, и ему за радость слушать историю, которую читают ему родители. В таком случае «Маленькие женщины» станут восприниматься за нечто светлое и воодушевляющее. Во всяком прочем случае, например при первом чтении в осознанном возрасте постигшего человека свершившегося взросления, либо и вовсе и период угасания, приходится читать только разве из необходимости увидеть счастье в глазах собственных детей. Потому «Маленькие женщины» порождают необходимость неоднозначного трактования. Это произведение действительно есть за что любить, но и ненавидеть его вполне допустимо. Думается, аналогичные чувства испытывала сама Луиза Мэй Олкотт, писавшая с ощущением внутреннего дискомфорта, понимая необходимость удовлетворить имевшиеся у неё на тот момент насущные потребности.

Что происходит в произведении? Америка находится в гражданской войне. Вниманию представлена семья из матери и её четырёх дочерей. Если мать обладает твёрдым нравом, готова воспитывать детей в строгости, то её дочери ни в чём друг на друга не похожи. Одна из дочерей вовсе сожалеет о доставшейся ей судьбе, она бы хотела родиться мальчиком, чтобы стать подмогой для отца, который в тот момент проходил службу в качестве капеллана на полях сражений. Обрисовав ситуацию, Луиза Мэй Олкотт искала сюжеты для наполнения. Почему бы не начать с Рождества? Девицы пожелают порадовать мать подарком, придумывая разные ситуации, чтобы сохранить задуманное в тайне. Осуществляя таковое хотение, сюжет наполнялся деталями. А на деле повествование не продвигалось. Потом следовал новый случай, вроде постановки спектакля в домашних условиях. Развивается бурная деятельность вокруг этого. Повествование вновь стоит на месте.

Положение разбавляют разве только периодические послания от отца. Читатель понимает, как в любой момент в доме может поселиться горе, если отцу семейства окажется суждено погибнуть. Случись таковое, повествование не сильно бы изменилось. Представленные вниманию девицы словно бы и не растут, сугубо проводя дни по представленной им для того возможности. Они могут чего-то желать, вынужденные впоследствии согласиться с отказом от так им нужных перемен. Остаётся действовать в представленном пространстве. Допустим, остричь волосы за деньги, после помогая испытывающим нужду. Или войти в дом больного скарлатиной, оказывая посильную помощь, не задумываясь о возможности заразиться. На деле же это всё моменты, позволявшие Луизе Мэй Олкотт хоть чем-то наполнить повествование.

А что делать, если за чтение возьмётся мальчик, юноша, мужчина или старик? Разве только посоветовать ему ознакомиться с текстом «Маленьких мужчин». Только кажется, лучше будет, если данные произведения детям станут читать их родители, всё ради того же блеска в юных глазах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Тургенев не желал написанное для французского театра считать за литературное творчество. Если бы хотел, полагающимся образом оформил. Но исследователи творчества посчитали за важное познакомить читателя с найденными свидетельствами. Вероятно, не всё было ими найдено. Часть творческого наследия писателя так и останется неизвестной.

Например, к 1863 году относятся свидетельства о сценарии для Брамса и «Консуэло». Непосредственно в работе для Брамса Тургенев создал интересную историю о двух друзьях, в силу юношеских разногласий разошедшихся при страшных обстоятельствах, в результате которых один из них обязывался погибнуть. Годы пройдут, и прежние друзья встретятся вновь. Возникнет вопрос разрешения давнего спора, в силу особых причин не нашедшего воплощения. Интересна история ещё и тем, как друзья вновь встретились вне родных для них земель, отправившись на чужбину: один — убежал от обязательства, второй — не имея сил справиться с носимой по такому случаю виной. Касательно же «Консуэло» сохранилось два коротких действия по типу сценария. Суть должна была сводиться к выбору девушек для участия в театральном представлении, тогда как главная героиня воплощала в себе проявление скромности.

1867 год — «Слишком много жён», комическое представление. В Дамаске скучали девицы под опекой мужа, всячески их умащивавшего и кормившего конфетами. Была среди них даже француженка, вызволить которую явился знакомый ей делец. Дабы оказаться в гареме, он облачится в женское одеяние, явившись будто бы новой женой, ещё не представленной мужу. Для большего смеха хозяин гарема будет склоняться к европейским взглядам, даже задумав из всех жён себе оставить только одну. Надо ли говорить, сколь сильным будет то желание, что восточный человек откажется от близких ему традиций, выбрав побег в Париж, где сможет продолжить жить ещё более красивой жизнью.

1868 год был богаче на либретто, найти полные тексты которых не удалось. Например, от представления «Людоед» сохранилась лишь часть с репликами для непосредственно людоеда, носившего имя Микоколембо. Как в «Слишком много жён», должный казаться за жестокого, хозяин положения излишне мягок. У него в плену содержатся девушки, которым он всячески потакает. Обещает им провести электричество, готов отказаться от употребления мяса. В его жилище проникнет посторонний, чей дух он будет ощущать. И может даже история завершалась на позитивной ноте, либо людоеда напоили алкоголем, после чего все девицы сбежали.

От «Зеркала», «Цыган» и «Доблестного пастора» сохранилось мало, где два абзаца повествования, а где одна сцена. Так в «Зеркале» повествование развивалось на востоке, правитель отбыл из государства, оставив трон на попечение других. А тут на некой девице решили жениться, чему она будет противиться. «Цыгане» кажутся сумбурными по содержанию, но и судить по столь малому объёму не получится. Разве только одно из действующих лиц добивается любви девушки, пригрозив ей применением ножа. «Доблестный пастор» — о зажиточных крестьянах в Норвегии.

Ещё три либретто за 1870 год: «Последний колдун», «Таинственный человек» и «Ночь в гостинице Великого Кабана». Если говорить кратко, то в «Последнем колдуне» — о человеке с необычными способностями, чей род прервался, так как дочь пожелает выйти замуж за принца. «Таинственный человек» странным образом возвращал к «Людоеду» — происходит брожение умов среди молодёжи, случается революция, в конце повествования свадьба, на которой славят Микоколембо. «Ночь в гостинице Великого Кабана» — череда случайных обстоятельств. Убийца лишает человека жизни из ревности к возлюбленной, но застрелил не того. Свидетелем этого становится муж любимой им женщины. В чехарде обстоятельств даже возлюбленная оказывается непричастной к случившемуся. В данном абсурде начнёт разбираться полиция, думая на мужа, так как любовник подсунул ему пистолет и вымазал пороховыми газами. Для большего эффекта окажется, что никого не убивали, так как нет трупа.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как любой писатель, особенно в пору своего начинания, Толстой создавал наброски, задумываясь над необходимостью продолжения работы над ними. В плане изучения творческого наследия такие наброски чаще всего не представляют интереса. Но читатель, особенно решивший ознакомиться с творческим наследием писателя в полном объёме, обязательно касается практически всего, до чего у него получается дотянуться. И так как исследователи творчества Толстого обработали рукописи и опубликовали их в собраниях сочинений писателя, то читатель имеет возможность с ними ознакомиться, причём в дореволюционной орфографии.

Наброски не всегда удаётся точно датировать. Используются сторонние методы, вроде анализа почерка. Например, взявшись за пять отрывков из рассказов о деревенской жизни, делались утверждения о датировке касательно именно особенностей начертания у Толстого в тот или иной период его творчества. Существенной важности от того не добавляется. Сам Толстой те наброски даже не именовал, поэтому до читателя они доводятся по первым словам. Так к концу пятидесятых годов относится отрывок «Всё говорят: не делись» — скучный для внимания эпизод. В последующие три-четыре года написаны отрывки «Али давно не таскал», «Прежде всех вернулись в деревню плотники», «Как скотина из улицы разбрелась», «Это было в субботу». Каждый отрывок мал размером — скорее их следует назвать зарисовками. Так в «Али давно не таскал» про мужика, решившего срубить лес, его поймали, он откупился и пошёл домой, после чего описывались мысли о разделе земле.

В тех же годах написан «Сон». Как рассказчик стоял на возвышении, обозревая видимое им вдали море, состоящее из людей. О чём бы тому морю рассказчик не сообщал, от того оно приходило в волнение. Толстой прилагал усилия к публикации, то получая отказ, либо сам отказываясь включать в какое-либо из своих произведений.

Ещё одна небольшая заметка «О характере мышления в молодости и в старости». Лев отметил, что в молодости правда кажется должной быть ясной для всех, и лишь с годами становится ясно — у каждого своя правда. На это молодые обычно возражают — потому как с годами глупеют. Отчасти схожая мысль в заметке «О насилии»: живут люди, мыслят, стремятся, делают лучше, а ничего не изменяется. Идея насаживается на идею, все мыслят разным образом. Исправить это можно, когда обретаешь больше единомышленников. Читателю оставалось развить мысль о том, как даже единомышленники со временем расходятся во мнениях.

1865 годом датируется заметка «О религии». Собери все доказательства о существовании Бога в одном труде, получишь самую безбожную книгу.

В «Заметке о тульской полиции» речь шла о перевозе, на котором приходится стоять по четыре дня, отчего портятся перевозимые продукты. Главная тут мысль от Толстого — первой обязанностью любого гражданина является уважение власти. Заметка «Прогресс» от 1868 года — набор коротких сумбурных записей текущего момента, как и в заметке «Философский отрывок» — выписка мыслей из трудов Декарта. Заметка «Рождественская ёлка» — один абзац про яснополянскую ёлку.

Заметкой «О браке и призвании женщины» Толстой в очередной раз выражал отрицательное отношение к эмансипации женщин. Лев считал: призвание женщины — рожать и воспитывать детей, не распыляя силы на другое. Если пойдёт женщина в науку, результат для её детей выйдет плачевным. Следовательно, без должного женского воспитания никакой человек не сумеет вырасти в значимого для общества гражданина.

Сохранился для потомков «Анекдот о застенчивом молодом человеке» — про очень робкого мужчину, которому дали за общим столом стерлядь, а она у него свалилась под стол. Набросок «Оазис» — о парне шестнадцати лет, перечитавшем Фенимора Купера. Парень ходил на охоту, более находясь от всех в стороне. После навязался к девушкам на разговоры. Смыслового наполнения в содержании найти не получится.

Набросок «Степан Семёныч Прозоров» — как помог мужику с бабой, у которых застряла лошадь. После как в Москве повстречал товарища, что вздумал помереть, но дойдя до речки, увидел мужицкое платье, переоделся в оное и решил сбежать. Столь же сумбурен набросок «Убийца жены». Герой повествования говорил, будто убил жену, требовал его наказать. Посадили в каземат, он решил сбежать, полез в воду.

К неоконченным произведениям принято относить пьесу «Нигилист». Содержание касалось формирования среди молодёжи ложных мыслей, возникших под воздействием ставшего им доступным стремления к научным познаниям. Было написано два действия.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Надо пробовать силы и в театральной деятельности. У Тургенева получается, Островский пишет всё лучше и лучше. А в общем — театр был и остаётся унылым времяпровождением. Что его красит? Редкая пьеса от русского автора, изредка интересная заграничная новинка или уже успевшее стать классикой. Княжнин и Сумароков практически забыты. Вспомнить только про некоторые попытки от Крылова? Определённо, следовало привнести на сцену нечто и от себя. В 1856 году Толстой принялся за разработку сюжетов. Его попытки сохранились в качестве рукописей. Далее замыслов Лев не пошёл. Да и сохранившееся — дополнительная возможность увидеть широту интересов писателя.

Принято считать так: в первой половине года Толстой работает над сюжетом о разложении порядков в дворянской среде. Всё идёт не тем образом, как полагается быть в высшем свете. Или, наоборот, всё идёт как раз своим чередом. Хозяин поместья предаётся разврату с крепостными, хозяйка — с дворней. Такого рода сюжет лёг в основу рукописей «Дворянское семейство» и «Практический человек». Можно было бы возразить Толстому. Как и из чего такое стало возможным? Разве только сослаться на конец времени правления Николая с последовавшим смягчением воли царя-наследника. Показалось за позволительное обнажать общественные проблемы, без опасения за последующую опалу. Или не совсем? Раз Толстой посчитал за необходимое приостановить работу над сюжетом о разложении порядков, значит видел реакцию общества. Точно можно сказать — ни одну из пьес с таким содержанием не могли допустить до постановки, остановив на этапе цензурирования.

Что же видит читатель непосредственно в тексте рукописей? Ничего путного. Выуживать информацию из содержания нужно с пристальным вниманием, иначе видны только пустые беседы действующих лиц. И не понятно, в какую сторону Лев планировал развивать повествование. Остаётся предполагать, им делались попытки постичь искусство драматургии. Результат ему не понравился.

В конце года была задумана ещё одна попытка написания пьесы. Сохранились рукописи «Дядюшкино благословение» и «Свободная любовь». Прорабатывать содержание Толстой не стал, составив краткий план для двух действий, так и не перейдя к третьему. Рукописи более разнятся именами действующих лиц. Читатель может смело пройти мимо такого наследия, ничего от того не потеряв. А кому интересна каждая деталь, может проникнуться трудами исследователей, предположивших, будто Толстой взялся писать о женщине вольных взглядов, словно какой-то парижанке, начитавшейся романов Жорж Санд. В качестве противопоставления описывалась девушка традиционных для России нравов — покорная воле родителей и столь же должная быть послушной в браке. И дабы наступила идиллия, требовалось избавиться от «смутьянки», под которой понималась скромная девушка, потому как не должно ей быть места среди людей с вольными представлениями о жизни.

Но это всё надуманные мысли о проделанной Толстым работе. Нужно считать иначе, Лев находился под впечатлением от чтения Мольера. Ознакомившись с «Мещанином во дворянстве», сделал попытку описания смешения нравов. Одно оставалось неясным, учитывая отсутствие визуализации должного происходить на сцене. Чем Толстой собирался оттенять происходящее? Если у Мольера зритель наблюдал за балетными па, то у Льва мог разве смотреть на хороводы вокруг самовара. Действие не складывалось.

Лучше писать с натуры. Читатель ценил Толстого в качестве писателя, умеющего увиденное отобразить в качестве скомпонованного в художественной форме сюжета. Доходить при этом до фантазий — когда-нибудь потом. Довольно прочих сюжетов, способных показать происходившие в стране события. Если же их мало, помогут заграничные впечатления.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Конец пятидесятых и начало шестидесятых — время бурного цветения общественного мнения. Особое воздействие на происходящее оказал Тургенев, вбросив повествование про нигилиста Базарова. Следом подоспел Чернышевский с известным вопросом о том, что делать. Видя это, Толстой решил написать пьесу в насмешку над складывающимися обстоятельствами. Он хотел высмеять женскую эмансипацию и тех самых нигилистов. Когда пьеса была дописана, осталось решить вопрос с постановкой в театре. Лев пригласил в качестве слушателя Островского. Островский выслушал, указав на ряд необходимых доработок. Прочим Островский сказал: «У меня положительно завяли уши от его чтения». Постановки так и не состоялось. Публиковать пьесу Толстой не стал, а со временем от работы над ней отказался. Но сохранились редакции, по которым пьесу воссоздали.

По одной из редакций пьеса носила название «Новые люди». Почему тогда за более правильное принято «Заражённое семейство»? Толстой не посчитал представленных им действующих лиц за людей новой формации. Скорее они подлинно заражены. Или даже переполнены от заблуждений. Авторская точка зрения обязательно возобладает над обстоятельствами. Под занавес зрителю станет ясно, сколь гнилы побуждения. Пока же, начиная внимать содержанию, зритель видел свершившиеся в России перемены: отмена крепостного права, бывшие помещики ещё не отпустили крестьян на волю, пользуясь переходным периодом. Торжествуют и старые порядки, когда брали девицу не за красоту, а согласно отведённому за ней числу душ. Собственно, среди действующих лиц есть персонажи, не готовые принимать изменения. Только в данной ситуации они служили для сохранения разумного осмысления происходившего.

Особо яркие личности в пьесе — заражённые люди. Есть студент, воспитывающий молодёжь в духе собственных нигилистических представлений. Есть девица, готовая отказаться от закреплённых за нею душ, отдать всё ей причитающееся в пользу какой-либо коммуны. Есть и мужчина, будто бы прогрессивных взглядов, как раз и выбирающий спутницу жизни согласно свойственных ей феминистических убеждений. И будь автором пьесы кто другой, действие могло развиться в благожелательную для таких персонажей сторону. Толстой решил всем воздать по заслугам. Студент выйдет не чистым на руку человеком. Столь же нечист будет мужчина прогрессивных взглядов, на деле предпочитающий не красоту и убеждения, а именно количество душ в качестве приданого. Да и девица вольных взглядов изображена в качестве человека, окружившего себя иллюзиями.

Как бы не вяли уши у Островского, Толстой на деле написал хорошую пьесу, наполнив достаточным количеством деталей, должных побуждать к построению определённых суждений. Другое дело, насколько общество той поры вообще могло адекватно воспринимать происходившие в стране процессы. В России это всё лишь становилось на ноги, показывая возможность к продолжению роста. И сколь Лев не выступай против, не обсмеивай, фактически ситуация развивалась в противную его представлениям сторону. Видимо потому, уже после, когда это стало яснее, Толстой окончательно отставил пьесу. С развитием женской эмансипации и нигилизмом отныне приходилось считаться.

Где Лев поставил точку, там читатель увидел недальновидность автора. Не могло такого быть, чтобы заражённые люди признали свойственные им заблуждения. Скорее произошло бы иначе — им следовало окончательно разойтись. Допустили бы сюжет такого рода до постановки? Думается, рассчитывать на это не следовало. Но раз пьеса осталась в качестве рукописи, нет надобности предполагать.

Пусть читатель задумается о другом — о литературных стремлениях Толстого. И пусть задумается о наметившихся в стране тенденциях. В такой ситуации гораздо спокойнее погрузиться в прошлое. Например, задуматься о написании крупного произведения на историческую тему.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Исследователи творчества Толстого считают, в бытность до женитьбы Лев имел влечение к крепостной девице Аксинье. Но становится непонятным, для чего это обсуждается, и зачем в качестве примера приводится ряд рукописей, не доведённых до публикации. Среди таких черновых работ редакции рассказов «Идиллия» и «Тихон и Маланья». Принято считать, это разные варианты одного и того же повествования, учитывая совпадение по действующим лицам. Сам Толстой писал в манере, близкой к говору крестьян, если чего и желая, то погрузить читателя в атмосферу уклада крепостных. Стоит ли тогда искать прообраз для использованных Львом лиц и ситуаций? Достаточно того, что развивать повествование Толстой не стал. Значит, читатель может ознакомиться с содержанием, без стремления к глубоким выводам. Допускается вовсе пройти мимо, раз сам писатель пожелал оставить недоработанный им текст без внимания.

Если браться за «Идиллию», видишь, сколь неясно было, кто должен быть за главного героя. Вот есть Пётр Евстратьич, большой человек, управляющий, отец примерных сыновей, только вот отдавший приличное приданое за дочь. А вот есть его мать — крепкая баба, мужичка, жившая так всегда. Кто важнее в этой истории? Мать Петра. Толстой желал рассказывать именно про неё. Сам Пётр для повествования не важен. Или это Пётр расскажет историю о матери. Об этом предстояло задуматься когда-нибудь потом. Сейчас Лев погружался в прошлое на сорок лет назад. Жила тогда баба, с пятнадцати лет отданная замуж, своенравной всё равно оставалась. Мужа к себе не подпускала. А коли лез — кусала. Время сгладило острые углы — баба приняла положение, свыклась, раздобрела, крепко сжилась с мужем. Детей в браке долго не было, да и баба жила, предпочитая искать себе во всём весёлое времяпровождение. Вроде бы, сложилась идиллия.

Лев набрасывал текст, никак его не цензурируя: обилие разговоров, местами перемешанных с бранной лексикой. И к чему он хотел вести — оставалось непонятным. Однако, следовало подметить, раз брак был долгое время бесплодным, тогда откуда сын? В том-то и дело, случилось мужу отбыть на полгода, как к бабе потянулись мужики, стали заглядываться и пришлые. Иного и не могло быть, баба-то смеётся и веселится, чем привлекала к себе внимание. Случилось так, что зародила симпатии у работника Андрея. Тот увидел её нрав, обходительное к нему отношение, придумал некое влечение к той бабе. Ещё и поцеловала его. Едва с ума Андрей не сошёл. А через девять месяцев родился Пётр. От Андрея или кого ещё протянулась ниточка? Скорее всего от мужа, вовремя успевшего вернуться.

Если браться за «Тихона и Маланью», видишь отчасти схожий сюжет. Ямщик Тихон приехал к матери, повёл рассказы про покупку лошади, и его мать про быт рассказывает. Следует отметить крепкий, сочный и богатый на детали авторский слог, невзирая на оставляемые в тексте незаполненные места. Толстой выводил общую канву, думая расширить повествование в дальнейшем. В этот раз, если увязывать содержание с «Идиллией», муж оставил заместо себя Андрея, должного чем-то помогать жене. Случится подобие греха, после чего Тихон осерчает на жену.

Так следует ли хоть с чем-то увязывать содержание данных рассказов? У Толстого достаточно проб пера, не всегда достойных пристального внимания. Но «Идиллия», несмотря на её неказистый вид, могла быть оформлена в качестве рассказа. Остаётся гадать, почему Лев не стал продолжать над ним работу. Может, действительно, под строгим взглядом жены у него отпало желание писать о чём-то, самую малостью имеющее сходство с крепостной Аксиньей, которая будто бы и явилась прототипом для главной героини.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Не зная про прочее творчество Толстого, кроме «Войны и мира» и «Анны Карениной», читатель может делать открытия в творчестве писателя. А если надумает читать больше, решит создать Вселенную, в которой герои Льва Николаевича будут сосуществовать. Это так легко и непринуждённо можно сделать, что попав в Ясную Поляна, читатель найдёт местечко, где с грустным выражением лица будет стоять Поликей Ильич, сжимающий в руках верёвку. Он расскажет о доставшейся ему злой доле, и потому теперь задумал совершить недоброе. Читатель может послушать историю Поликея, как жил он в меру честно, пускай и приворовывал. Да и не приворовывал, а лишь брал плохо лежавшее. Не чурался возможности подработать, хоть никакого дела толком выполнить не мог. Ему же барыня догадалась поручить принести деньги из города от задолжавшего ей человека. Так почему тогда Поликей стоит с грустным выражением лица? Те деньги он потерял. Что ему оставалось делать? Читатель должен понять и принять сделанный им выбор, или выразить отрицательное мнение.

В стороне от Поликея обязательно присутствует сборище крестьян. Они как раз решают, кого отправить в армию. Особо задачливые готовы откупиться за огромные деньги. Перед читателем социальная драма, выраженная через необходимость наполнять бюрократический аппарат за счёт отнимания непосильно заработанного. Мужики начнут бросать жребий, кому предстоит на несколько десятилетий оставить родной дом, если не погибнет на какой-либо из последующих войн. Стоит чуть удалиться от сборища, там радостный дядька с племянником, уже возвращающиеся назад. У них читатель узнавал, как они поступили согласно собственной совести, найдя в том возможность для спасения. То есть в армию никого не забирали, так как они умаслили ответственного за призыв человека. А на интерес читателя о том, откуда они нашли столько денег, отвечали: нашли на дороге.

От дядьки с племянником удалялась никому неизвестная старуха. Если её догнать, она скажет: мир не без добрых людей. Ей сегодня пожертвовали огромные деньги. Она благодарит провидение за людские страхи. Ведь не считай особо впечатлительные об отрицательном влиянии случайно найденных денег, то и ей никто бы ничего не давал. Старуха не переживает, да и не знает, к какой участи они подвели Поликея. Впрочем, что с того? Она получила деньги от неизвестных людей. Рассуждать же можно о чём угодно.

Возвращаясь назад, обойдя сборище мужиков, читатель входит в дом. Там заливается нездоровым смехом женщина. Рядом с нею ребёнок-утопленник. Женщина озирает пространство безумным взглядом. Что произошло? Не смерть ребёнка сделала её такой. Она узнала про мужа-висельника. Не умея вынести такой тяжести, читатель выходит из дома. Ему навстречу бегут крестьяне, кричат: Поликей повесился.

Читатель идёт в барский дом. Там барыня негодует: зачем этот дурак так поступил? Потерял деньги, но деньги нашлись. Теперь ей не нужны эти деньги, пусть забирает кто нашёл. И тот, выкупив племянника, от оставшихся денег отказался, отдав в виде милостыни.

Таким образом у Льва Толстого вышел рассказ про крестьянина, ничего в жизни не чуравшегося, но не терпевшего ложного о нём мнения. Если он действительно украл, то совесть его оставалась чиста. Ведь и правда украл. Ежели он не крал, мириться с обвинением не станет, обязательно оспорив. Да пусть хотя бы пропил порученные ему деньги, о чём скажет честно. Случилось же самое для него страшное — денег он лишился по неосмотрительности. Стерпеть подобное у него не хватило сил. Что до идеи произведения? Есть разные версии, согласно которым, несмотря на указание Ясной Поляны, действие имело место быть в другой деревне, о чём Лев Толстой узнал, находясь за пределами России.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Основной перевод пьесы Шекспира касается произведения, именованного Островским как «Усмирение своенравной». Написанная Шекспиром в 1594 году, пьеса явилась одной из его ранних работ. И Александр имел к ней интерес ровно в аналогичную пору собственного раннего творчества. На третий или четвёртый год литературной деятельности, Островский перевёл это же произведение, посчитав за допустимое отступить от поэтической составляющей, передав текст прозой. Ожидаемой публикации не состоялось, цензура усмотрела в сюжете похабщину, которая, к слову, там действительно содержалась. Литература в николаевской России не должна была рассказывать о низменном, о чём Александр прекрасно знал. Да и насколько вообще имя Шекспира в те времена имело хоть какое-то значение для русского обывателя? Тогда вообще английское мало кем ценилось. Вот был бы Шекспир французом, тогда другое дело. Но и во Франции хватало вольнодумцев, вследствие чего пьесу с таким сюжетом цензура всё равно бы не пропустила.

В правление царя Александра Николаевича последовали реформы, смягчающие прежде бытовавшие установления. Понимая это, Островский снова взялся за перевод, будучи уже драматургом с именем, поступил по совести, взявшись за работу с осознанием необходимости выполнить перевод качественно. Ежели оригинал в стихах, на русском языке он будет в них же. Пусть не совсем столь же поэтичен, как могло ожидаться. Александр и не стремился к точности рифмовок и прочему. Нужно говорить скорее о напевности поэтических созвучий. Именно так Островский сводил рифмованные окончания строк. Чаще всего, особенно при необязательности строгой поэтической составляющей, такое оказывается вполне приемлемым.

На этот раз возражений не последовало. Перевод был опубликован. Пользовался ли он спросом? То не так важно. Примерно через двадцать лет Александр вновь взялся за пересмотр прежде сделанного перевода, думая сделать его согласно пересмотренному изданию в оригинальном исполнении. Но требовалось ли то в действительности? Английский язык со времён Шекспира претерпел достаточно изменений, да и переводил Александр изначально скорее с версии, уже адаптированной под тогда бытовавшие правила английского языка. Довести замысел до реализации Островский не успел.

Говоря непосредственно об «Усмирении своенравной», в плане понимания творчества самого Александра Островского, можно опустить едва ли не всё, оной пьесы касающееся. О чём там говорить? Пьеса, не вникая в её текст с помощью других переводов, в исполнении от Александра получилась скучной и неинтересной. Некие будни аферистов, забавляющихся от желания разбавить скуку дней. Найти пьяного, устроив над ним розыгрыш — такого себя наполнения сюжет. Что-то из традиционного английского юмора, когда высмеивается примитивная ситуация. Возможно, к пониманию пьесы нужно подойти с большим к ней вниманием, рассматривая без отрыва от других произведений Шекспира той поры. Да то касается разговора о творческом наследии Шекспира, быть может когда-нибудь после должного стать осуществлённым.

Пытался Островский переводить и пьесу «Антоний и Клеопатра», оставив небольшое количество наработок. Почему не стал интересоваться другими произведениями Шекспира? Была ли Александру вообще надобность интересоваться данным драматургом? Как уже было сказано, гораздо больший интерес представляли французские авторы, но сам Островский тяготел к испанским и итальянским драматургам. Искал ли через те переводы Островский непосредственно нужные ему идеи для претворения в жизнь в качестве им самим доработанных сюжетов? О том следует рассуждать, кто возьмётся переосмыслить творчество как самого Островского, так и переводимых им драматургов.

И всё же читателю должно быть интересно, каким образом был переведён Шекспир на русский язык.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Насколько в целом может быть интересен читателю перевод драматургии именно в исполнении Александра Островского? Для современника писателя смысл понятен — обогащение театрального репертуара. Но в какой степени там сохраняется рука непосредственно переводчика? Или та драматургия должна быть интересна сугубо в понимании творчества переводимых драматургов? Так оно в действительности и происходит. Поэтому, если не обо всём, то о некоторых пьесах всё-таки нужно сказать, пусть и приписываемые им качества превосходных образчиков драматического искусства могут быть чрезмерно завышенными.

О переводах Шекспира лучше говорить отдельно, а вот о творчестве Карло Гольдони, Паоло Джакометти и Мигеля де Сервантеса можно сказать в одном месте. Тем более, взятые для перевода пьесы, в сравнении с произведениями непосредственно Островского, русскому читателю покажутся не слишком интересными для внимания. Причина чего очевидна — иная культура и другое восприятие жизненных ситуаций. Да и жили те авторы задолго до того, как Александр Островский взялся их переводить, за исключением Джакометти.

В 1872 году Островский перевёл «Кофейную» (1753) за авторством Гольдони и «Семью преступников» (1862) — Джакометти. Тяжело сказать, в чём сложность восприятия данных произведений. Если судить непосредственно по переводу Островского — в простой структуре содержания. Так «Кофейная» примечательна короткими рубленными фразами действующих лиц. Да и само происходящее становится малопонятным для читателя. В сюжете кофейная используется в качестве кабака, посетители которого коротают время за азартными играми. Можно подумать — такое действие не заинтересует читателя из России. Однако, традиция азартных игр не часто находила отражение в русских художественных произведениях, тогда как в военной и гражданской среде была весьма распространена. Да и Гольдони упоминает расквартированных русских солдат, интерес к которым у действующих лиц сугубо из желания понять — мёрзнут они в их местах, или же им не холодно.

Непростой для восприятия выходит драма «Семья преступников». Читатель внимал сложности жизни человека, отсидевшего в тюрьме, теперь желающего найти жену и дочь. Жена к тому моменту умрёт, а дочь он запомнил двухлетней. Каким теперь образом искать? Но раз произведение отнесено к драме, то и по сюжету должно произойти нечто трагическое, чем становится окончание жизненного пути мужчины, по доброй воле решившего выпить яд. Реалии чужой страны остались столь же малопонятными для русского читателя.

С 1884 по 1886 Островский переводил интермедии Сервантеса — короткие произведения, используемые в театре во время перерыва между действиями. Особой содержательности от них не требовалось, лишь бы зритель чрезмерно не скучал. Поэтому значительная часть интермедий не пробуждает интереса. Пройдут мимо внимания «Саламанкская пещера», «Театр чудес», «Два болтуна», «Ревнивый старик», «Бискаец-самозванец», «Избрание алькальдов в Дагансо», «Бдительный страж» и «Вдовый мошенник, именуемый Трампагос». Исключением станет интермедия «Судья по бракоразводным процессам» с понятным для зрителя сюжетом, остающимся актуальным и по сей день. Предстояло посмотреть три случая. В первом — жена-старуха хотела развестись с мужем-стариком, ибо тот для неё теперь стар. В последнем — супруги друг другу успели надоесть. Никого судья так и не развёл. Тогда зачем нужна такая контора? Пусть будет, ведь и судья должен иметь средства к существованию.

Если судить по представленным вариантам, достаточно ограничиться чтением пьес самого Александра Островского. Тем более, если брать во внимание количество написанных пьес им и выбранными для перевода драматургами. Тот же Гольдони сумел написать 267 пьес. На его примере Островский словно бы ничего и не написал, или лучше понимая — имел больше времени для обдумывания очередного сюжета.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Зная о стремлении Тургенева отчасти быть подобным Гоголю в плане уничтожения рукописей, часть произведений всё-таки сохранилась. Например, рукопись рассказа «Силаев», предположительно созданная в шестидесятых или семидесятых годах. Иван разрабатывал тему общения с потусторонним миром, проникнутый западными нарративами, мог создать нечто в духе Эдгара По. Описываемый им персонаж получил письмо от прежде ему известного человека, попросившего срочно явиться. Беря разбег, примеряясь с сообразностью излагаемого и подведя разговор к возможности собеседника предугадывать события, вроде того, будто в определённое время в комнату зайдёт кошка, или даже к ним явится мертвец, Тургенев остановил повествование.

В конце семидесятых Тургенев работал над повестью, чьё действие должно было происходить в Париже летом 1867 года. Был составлен план повествования на пять глав, перечислены действующие лица, проработаны их биографические детали. Разработки текста в произведение не случилось, из чего читателю следует согласиться с автором, и не тратить усилия на знакомство. В гораздо меньшем объёме сохранилась рукопись произведения «Старые голубки», о содержании которого гораздо больше известно из писем. Датируется оно 1881 годом. Тогда же составлен список действующих лиц для произведения «Учителя и гувернёры», и более работы не последовало.

В 1883 году Тургенев диктовал на французском для Виардо набросок из девяти персонажей, озаглавленный как «Наталья Карповна». Тогда же — за несколько недель до смерти — попросил Виардо записать рассказ «Конец». Был ли автором непосредственно Тургенев? Этого выяснить никогда уже не получится. По содержанию непонятно, действительно ли события происходили в России. Есть вероятность, всё изложенное стало адаптацией, перенесённое из американских прерий на русскую почву. Читатель видел самодура Талагаева, жившего без принципов. Видел и нравы окружающих лиц, словно над обстоятельствами правил только закон сильного. Каждое действующее лицо могло без затруднений извлечь оружие и погрозить им оппоненту. Но в рассказе говорилось про происхождение Талагаева — из рода обедневших тульских помещиков. Теперь этот Талагаев ведёт «дикий» образ жизни, способный украсть лошадь средь бела дня, либо учинить разбой. Надо ли говорить, чем такой человек в столь жестоком мире должен был закончить? Потому и возникают у читателя вопросы о том, насколько повествование способно быть воспринятым за возможное в условиях российских реалий.

Из нехудожественных набросков принято отмечать статью под условным названием «Несколько мыслей о современном значении русского дворянства», датируемую концом пятидесятых. Тургенев задумался: кем станут дворяне лет через двадцать после отмены крепостничества? Дворяне они по той причине, поскольку могут владеть людьми. Отбери такое право, дворянами их считать перестанут. Однако, думал Тургенев, дворяне были на Руси и до введения закрепощения. Что касается Европы, там дворянами считались крупные землевладельцы, тогда как у русских вся земля принадлежала сугубо царю. Получается, далее размышлял Тургенев, дворянами на Руси следовало считать всякого, кто прислуживал непосредственно царю. На этом ход мысли был остановлен, так как далее требовалось вывести соответствие между европейскими и российскими дворянами.

Другой набросок — «Семейство Аксаковых и славянофилы» — размером на страницу. Задуман в 1869, на протяжении семидесятых Тургенев не раз возвращался к идее возобновить над ним работу, чего так и не было сделано. Единственное путное из содержания — отражение факта знакомства с Сергеем Аксаковым в 1841 году.

В 1874 — Тургенев имел желание написать рецензию на «Искушение святого Антония» за авторством Гюстава Флобера. Изложив на одну страницу, оставил замысел без осуществления, переложив рецензию в другой статье о творчестве писателя.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее