Рубрика: Классика

В первой части первого тома — мир, во второй части — война, в третьей — война и мир. По замыслу ли, или не желая надолго отвлекаться от действующих лиц, не участвующих, либо принимающих участие в войне, Толстой предпочёл чередовать место действия. Но дабы понять содержание, нет необходимости следовать предлагаемой автором хронологии повествования. Достаточно вспомнить, в первом томе описываются события, относящиеся к 1805 году. Вследствие этого нужно понять и то, что не следует искать прототипы действующим лицам, как к тому призывал сам Толстой. Разве только предположить. И если обратиться к сторонним источникам, увидеть лишь привязку в общих чертах. Причём в чертах довольно грубых. То есть какой смысл видеть в Николае Ростове отца Толстого, которому на момент описываемых действий было одиннадцать лет?

В миру происходит следующее. Обретший наследство Пьер становится завидным женихом. Он словно герой плутовского романа — человек из ниоткуда в одно мгновение ставший влиятельным персонажем. Не имея прежде надежд хоть на что-то, ныне обладатель огромного состояния, к тому же — граф. Тут же им интересуется высший свет на уровне князя Василия Курагина, обещающего ходатайствовать для Пьера о чине камер-юнкера, если он согласится жениться на его дочери — Элен. Сам по себе чин камер-юнкера ничего не означал, кроме высокого положения в обществе. Если Толстой для чего и допустил этот брак, то из необходимости наполнить жизнь Пьера событиями, от которых он в очередной раз придёт в уныние. Вместе с тем, это основное событие в миру, описываемое Толстым с пристальным интересом. Всё прочее происходит на войне.

Ростов ранен. А как обычно ранят? Чаще всего по воле роковой случайности. О том после рассказывают в духе простительной лжи. Мало кто сообщает о нелепом случае, в чём и оказался повинен. Толстой специально использовал такой случай, чтобы напомнить о досадной стороне вынужденного геройства. Заодно рассказал о привычном для русской армии подходе к подготовке призванного на службу человека. Толком Ростова не обмундировали, лошадь он должен был покупать из собственных средств. Оттого и жизнью, по умолчанию, приходится рисковать с полной отдачей. Может Толстой утаил единственное — преднамеренное самоповреждение. Проще упасть с коня и сломать руку, после чего скрыться в ближайшем перелеске, чем скакать в атаку с саблей наголо. Пусть считают — рубился с врагом насмерть. То есть совсем недавно читатель восхищался благородностью Ростова в деле о поиске укравшего кошелёк, теперь недоумевая. Дурен ли был данный поступок?

Ростов оказался нужен Толстому для лицезрения царя Александра Павловича на смотре войск. Описывая имеющееся положение в армии, Толстой переходил к восприятию личности государя. Может таковое было сугубо у Ростова, либо оно было свойственно многим в числе русского воинства. Ростов с чрезмерной благостью относился к царю. Теперь он жалел о ранении. И читатель укреплялся во мнении о неоднозначности полученной травмы. Но если задуматься о прототипах, в такой ситуации Ростова можно уподобить любому из солдат, шедших за Суворовым. Могло даже показаться, относись к государю таким образом подлинно все, никому не устоять перед русской армией. Как тогда понимать должное вскоре случиться поражение при Аустерлице? Поэтому нужно оставить Ростова с выражаемой им страстью. Толстой ведь не показал такого же воодушевления у прочих действующих лиц.

Иную судьбу Толстой приготовил для Болконского. Сперва показал сложность взаимных отношений в армейской среде. Можно находиться в подчинении, будучи при этом выше по положению. На Болконском Толстой это наглядно показал в ряде приведённых на страницах сцен, позволив ему стать адъютантом Кутузова. В новой для него должности он наблюдал обсуждение австрийского и русского генералитета о предстоящем сражении. А далее белое пятно в восприятии. Толстой бросил Болконского в пекло сражения, только в качестве человека, должного крепко держать знамя. Тем Болконский и проявит характер, пока не получит удар по голове, после чего его сознание померкнет. Именно тогда Толстым будет описан момент зрения неба, который чаще всего и запоминает читатель, когда речь заходит про всю книгу целиком. И мало кто вспоминает о пленении Болконского, встречу с Наполеоном и о сохранении молчания. Может всё было не так?

Стоит ли упоминать про представление Толстого о потерявшем себя на поле боя царе Александре? Катастрофа случилась. Читателю следовало понять: на одном воодушевлении войны не выигрываются.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как уже сказано, высший свет не испытывает интереса к военным действиям. В большей своей массе мало кому интересно происходящее на фронтах. Должно быть что-то духоподъёмное, побуждающее с трепетом относиться к происходящим событиям. В плане манёвров русской армии в 1805 году, совершаемых в интересах других государств, ничего духоподъёмного не происходило. Если о чём и будут после говорить, то о случившемся поражении при Аустерлице. Другое дело — что будет происходить в 1812 году, когда война перейдёт через границу и приведёт к временной потере Москвы. Да и то, много ли кто способен сказать, каким образом французская армия шла по России, какие манёвры совершали русские войска, и в какой мере это всё развивалось далее, особенно в плане заграничного похода? Вот и описанное Толстым во второй части первого тома не представляет интереса, если говорить об описании боевых действий. По крайней мере, Толстой не сумел описать так, чтобы у читателя появилось хоть какое-то стремление понять происходившее. А в дальнейшем и сам Толстой остынет к описанию манёвров русской армии, помещая действующих лиц в другие войсковые соединения, чтобы случившиеся после ключевые моменты противления Наполеону обошли им описываемое стороной.

Итак, 1805 год. После распада Второй коалиции Англия продолжала действовать против Наполеона. Теперь же, в апреле Англия заключает союз с Россией, в августе — с Австрией. Так была сформирована Третья коалиция. Этим Англия отвела угрозу высадки французской армии с последующим намерением осадить Лондон. Но и всего этого не нужно знать читателю. Толстой счёл за важное отразить череду поражений Третьей коалиции. Самое первое — отказ Пруссии выступить против Франции. Второе — поражение австрийцев под Ульмом. Собственно и всё, что Толстой пока хотел рассказать, оставив описание сражения при Аустерлице для следующих глав.

Как Толстой описывает происходящее? Для него есть три момента: это сама русская армия, воспринимаемая единым массивом, без учёта связанных с нею судеб всех её участников, за исключением основных действующих лиц и исторических деятелей. Поэтому есть Кутузов и австрийский император Франц, и есть Долохов, Денисов, Ростов и Болконский. Отступая от внимания к боевым действиям, Толстой описывал различные бытовые детали. Например, путь разжалованного Долохова, чья дерзость не имела удержу, изливающаяся против всякого направленного в его адрес слова. На этом примере читатель уже должен сделать усилие понять, почему Толстой описал его именно так, поскольку далее надо будет проникнуться сочувствием к Долохову, и вновь воспылать гневом на его особенности поведения. Следует воспринимать это за характерную деталь повествования. Редкое действующее лицо будет поступать всегда благоразумно. Каждое вызывает у читателя сперва прилив добрых чувств, после негативных, затем повторяясь. Это можно назвать той особенностью, благодаря которой читатель испытывает постоянно его терзающие эмоции.

Вот описание пропажи кошелька у Денисова. Ростов знал, кто его мог взять. Описывая поиск виновного лица, в нужном свете показывались пострадавшая и сочувствующая сторона. Но и виновная сторона у Толстого выступала, будто её нужно понять и простить. Можно разным образом воспринимать показанное Толстым, да вот именно в этот момент всё следовало свести к дуэли. Толстой этого делать не стал. Пусть читатель сочувствует честному нраву Ростова, оказавшегося неспособным поверить в существование среди офицерского состава бесчестных лиц. Может тем Толстой отразил собственные чувства, знакомые ему по Крымской войне, о чём он уже сообщал в «Севастопольских рассказах», выразив огорчение, как подобные причины всегда становились для России губительными.

Что ещё Толстой старался делать? Приводил действующих лиц к соучастию с описываемыми событиями. Так Болконский будет отправлен на аудиенцию с австрийским императором. Подобно этому Толстой ещё не раз поступит на страницах произведения, словно стремился отразить восприятие происходившего глазами живших тогда людей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

С чего должно начинаться большое произведение об эпохальных событиях? С разговора в уютной гостиной, где ведутся неспешные речи о банальных вещах. Проблемы мира всегда стоят в стороне от обыденных дел. Не так важно, какую деятельность вёл Наполеон, самой России это не касалось. Пусть Россия частично участвовала в войне Второй коалиции, да и стала участницей войны Третьей коалиции, никого это не интересовало. Важнее другое — обсудить, у кого какие возможности. Например, очень плох старый граф Безухов, один из богатейших людей страны. И как не начать большое произведение об эпохальных событиях именно с этого? Всё согласно традиций. Как у Пушкина «Евгений Онегин» начинался с ухаживаний за умирающим дядюшкой, или у Островского — обязательные свары вокруг наследства. Можно взять другого автора поры правления царя Николая Павловича — обязательно всё крутилось вокруг тех же тем. Так отчего в начале девятнадцатого столетия могло быть иначе? Потому Толстой счёл за нужное поступить таким же образом, заодно подведя читателя к больной для России теме поражения в сражении при Аустерлице.

Кто есть Наполеон? Читатель сразу уведомляется — антихрист. Почему именно так? Этого высший свет объяснить не в состоянии. Единственный человек мог сказать, в чём особый нрав Наполеона, но и его особо никто не желал слушать. Потому как этот человек — недавно приехавший в Россию незаконнорожденный сын старого графа Безухова — Пьер. Смотря на него, читатель не мог думать, какая доля уготована такому персонажу. Да и сам Толстой этого не сможет объяснить, как и многое из оставленного им в качестве незаполненных белых пятен. Пока Пьер был неблагонадёжным элементом, проводящим дни в кутежах. Причём не в бравых, как у гусар, а в тихих и унылых попойках. Смотря на него, скорее преисполнишься презрением. Что и происходило. Ещё и постоянные разговоры Пьера о Наполеоне, за действиями которого он страстно следил. В одном Пьер был прав: как можно воевать против Наполеона, действуя не по собственной выгоде, а в угоду интересов Англии? Ему ответил его друг — князь Андрей Болконский — порою просто необходимо воевать.

Отвлекаясь на Наполеона, всё-таки 1805 год, Толстой постоянно возвращал повествование к главной теме — к здоровью старого графа Безухова. К его постели стянулись все, считающие себя имеющими право на им причитающееся наследство. В этой борьбе все средства могли оказаться хороши. Толстой не скрывает, какими поступками могли себе помочь действующие лица. Один Пьер оставался безучастным, продолжая находиться в относительной близости от умирающего отца, не питая надежды оказаться в числе наследников, разве только в части незначительной малости. При этом Пьер интересен юной девочке — Наташе Ростовой. Хотя бы на основании приехавшего из-за границы. А может пока Толстой выводил образ будущей прелестницы, типичной девицы высшего света, не располагающей умом, зато старающейся взять своё посредством красоты. Впрочем, Толстой лукавил, так как внешние данные имели самое последнее значение. Что ясно хотя бы по Пьеру, кому причиталось наследство не за внешние или внутренние качества, всего лишь по свершившейся к тому надобности по недоступным нашему уму причинам.

Невзирая на происходившие процессы за пределами России, Толстой в первой части показал читателю мирские обстоятельства. То есть взялся рассказать про мир, понимаемый им в качестве общества. В следующей части речь полностью пойдёт о войне. Вероятно, по данной причине, задуманное им повествование «Тысяча восемьсот пятый год» переменит название на «Война и мир».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Когда бы не было задумано повествование о войне 1812 года, только в 1863 году Толстой начал делать наброски, ещё не понимая, о чём именно будет писать. В последующем работа растянулась на семь лет, не считая переработок для каждого нового издания. До сих пор сохранилась проблема, какую версию книги считать за основную. Это понимал и сам Толстой, когда последовали первые реакции на публикацию ещё не «Войны и мира», а произведения «Тысяча восемьсот пятый год», выходивший в выпусках «Русского Вестника» с 1865 по 1866 год. Опубликовав первые две части, Толстой вынужден был их переработать, посчитав за нужное выпустить всю книгу отдельным изданием. Выпустив, тут же стал работать над вторым изданием, изменив внутреннюю структуру. В последующих редакциях структура и содержание перерабатывались. Поэтому кажется, будто произведение лучше делить не на тома, а на части. Только в некоторых изданиях вместо частей книга разбивалась просто на главы. Сообразуясь с реакциями для опубликованного в «Русском Вестнике», Толстой написал «Несколько слов по поводу книги «Война и мир», отвечая на самые частые возражения.

Только читатель всегда в праве высказывать собственные соображения, а автор обязуется их принять с терпением. Сам Толстой написал: «Мне хотелось, чтобы читатели не видели и не искали в моей книге того, чего я не хотел или не умел выразить, и обратили бы внимание на то именно, что я хотел выразить, но на чём (по условиям произведения) не считал удобным останавливаться». Желание Толстого понятно. Да не бывает так, чтобы читатель знакомился с произведением с точно таким же настроением, в каком находился автор. Исходя из различий в жизненном опыте, взглядах и устремлениях, каждый читатель будет обращать внимание на ему важное, по той же причине укоряя или поддерживая автора. То есть можно сказать — Толстому не следовало поддаваться желаниям читателя, доказывая собственную точку зрения, оставив всё без объяснений. Тогда не случилось бы различных редакций, поставив перед будущим читателем ещё больше неразрешимых проблем.

Так почему сам Толстой называет произведение книгой? В первом пункте объяснений он сказал, что «Война и мир» — это то, что есть. Не надо считать ни за роман, ни за поэму, ни за историческую хронику. И не надо искать в содержании отражение характера времени: объяснял во втором пункте. Читатель ожидал увидеть ужасы крепостного права, зверства помещиков, закладывание жён в стены, сеченье взрослых сыновей и прочие неудобные моменты прошлого. На это Толстой пояснил — знакомясь с письмами, дневниками и свидетелями тех дней, не смог найти ничего подобного.

Другой аспект, затронувший современника Толстого, — использование французского языка. Большая часть читателей им не владела. Отчего действующим лицам не говорить на русском? Толстой объяснял тем, что дворяне говорили преимущественно именно на французском языке, да и сами французы говорили на нём же. Тогда почему они должны говорить иначе? Сообразуясь с этой мыслью, будущий читатель в том не видел проблему вовсе, потому как в той же западной литературе авторы свободно пользуются иностранными словами, считая их более нужными по смыслу. В любом случае, мало кто читает иностранную речь, всегда сразу обращаясь к её переводу в сноске.

Толстой посчитал за нужное объяснить имена действующих лиц. Во-первых, это сделано для благозвучия. Поскольку действующие лица являются вымышленными, за исключением подлинных исторических лиц. Во-вторых, не следует искать в Болконском кого-то из Волконских, как и в Ростовых — представителей семейства самого автора.

В пятом пункте Толстой вернулся к историчности содержания. У историка и художника разные подходы к изложению событий. И ещё неясно, кто из них более прав. Например, Толстой вспоминал по собственной службе, как из двадцати донесений о происходящем в Севастополе, требовалось создать одно, которое станет основным. Пойди попробуй понять, сколько в них лжи и сколько правды. Участники сражения не видят всей картины, пересказывают слова друг друга, где-то присочинив, после считая за истину.

Заканчивал Толстой мнением: «Нашему уму недоступны причины совершающихся исторических событий».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Луиза Мэй Олкотт писала «Маленьких женщин» через силу из-за необходимости справиться с финансовыми затруднениями. Надежд на литературный успех она не питала. Ей вообще казалось за противоестественное — описывать быт американских детей. О чём там рассказывать? Разве только о том, как они проводят дни за вязанием, ставят спектакли в импровизированном домашнем театре, устраивают собрания по типу диккенсовского Пиквикского клуба. Ну может ещё о чём-нибудь. Например, вспомнить случаи из собственного детства. Припомнить случай с лимонными цукатами, остриженными волосами, желанием помогать больным и страждущим. А как не отразить при этом самоволие некоторых девушек, чьи представления входят в разлад с представлениями старших поколений? Собрав всё это в кучу, Луиза Мэй Олкотт исполнила взятые на себя обязательства. Что до её произведения, оно вошло в классику художественной литературы. Причина чего объяснима: в «Маленьких женщинах» нет такого, к чему хоть у кого-то может возникнуть отрицательное отношение.

За всё это читатель любит и ненавидит описанное писательницей на страницах. Обязательно находятся близкие по духу моменты, тогда как в большем числе — идёт отторжение. Да и читатель должен быть у книги в соответствии с возрастом главных героинь повествования — тех самых маленьких женщин. А ещё лучше, если читатель довольно мал, и ему за радость слушать историю, которую читают ему родители. В таком случае «Маленькие женщины» станут восприниматься за нечто светлое и воодушевляющее. Во всяком прочем случае, например при первом чтении в осознанном возрасте постигшего человека свершившегося взросления, либо и вовсе и период угасания, приходится читать только разве из необходимости увидеть счастье в глазах собственных детей. Потому «Маленькие женщины» порождают необходимость неоднозначного трактования. Это произведение действительно есть за что любить, но и ненавидеть его вполне допустимо. Думается, аналогичные чувства испытывала сама Луиза Мэй Олкотт, писавшая с ощущением внутреннего дискомфорта, понимая необходимость удовлетворить имевшиеся у неё на тот момент насущные потребности.

Что происходит в произведении? Америка находится в гражданской войне. Вниманию представлена семья из матери и её четырёх дочерей. Если мать обладает твёрдым нравом, готова воспитывать детей в строгости, то её дочери ни в чём друг на друга не похожи. Одна из дочерей вовсе сожалеет о доставшейся ей судьбе, она бы хотела родиться мальчиком, чтобы стать подмогой для отца, который в тот момент проходил службу в качестве капеллана на полях сражений. Обрисовав ситуацию, Луиза Мэй Олкотт искала сюжеты для наполнения. Почему бы не начать с Рождества? Девицы пожелают порадовать мать подарком, придумывая разные ситуации, чтобы сохранить задуманное в тайне. Осуществляя таковое хотение, сюжет наполнялся деталями. А на деле повествование не продвигалось. Потом следовал новый случай, вроде постановки спектакля в домашних условиях. Развивается бурная деятельность вокруг этого. Повествование вновь стоит на месте.

Положение разбавляют разве только периодические послания от отца. Читатель понимает, как в любой момент в доме может поселиться горе, если отцу семейства окажется суждено погибнуть. Случись таковое, повествование не сильно бы изменилось. Представленные вниманию девицы словно бы и не растут, сугубо проводя дни по представленной им для того возможности. Они могут чего-то желать, вынужденные впоследствии согласиться с отказом от так им нужных перемен. Остаётся действовать в представленном пространстве. Допустим, остричь волосы за деньги, после помогая испытывающим нужду. Или войти в дом больного скарлатиной, оказывая посильную помощь, не задумываясь о возможности заразиться. На деле же это всё моменты, позволявшие Луизе Мэй Олкотт хоть чем-то наполнить повествование.

А что делать, если за чтение возьмётся мальчик, юноша, мужчина или старик? Разве только посоветовать ему ознакомиться с текстом «Маленьких мужчин». Только кажется, лучше будет, если данные произведения детям станут читать их родители, всё ради того же блеска в юных глазах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Тургенев не желал написанное для французского театра считать за литературное творчество. Если бы хотел, полагающимся образом оформил. Но исследователи творчества посчитали за важное познакомить читателя с найденными свидетельствами. Вероятно, не всё было ими найдено. Часть творческого наследия писателя так и останется неизвестной.

Например, к 1863 году относятся свидетельства о сценарии для Брамса и «Консуэло». Непосредственно в работе для Брамса Тургенев создал интересную историю о двух друзьях, в силу юношеских разногласий разошедшихся при страшных обстоятельствах, в результате которых один из них обязывался погибнуть. Годы пройдут, и прежние друзья встретятся вновь. Возникнет вопрос разрешения давнего спора, в силу особых причин не нашедшего воплощения. Интересна история ещё и тем, как друзья вновь встретились вне родных для них земель, отправившись на чужбину: один — убежал от обязательства, второй — не имея сил справиться с носимой по такому случаю виной. Касательно же «Консуэло» сохранилось два коротких действия по типу сценария. Суть должна была сводиться к выбору девушек для участия в театральном представлении, тогда как главная героиня воплощала в себе проявление скромности.

1867 год — «Слишком много жён», комическое представление. В Дамаске скучали девицы под опекой мужа, всячески их умащивавшего и кормившего конфетами. Была среди них даже француженка, вызволить которую явился знакомый ей делец. Дабы оказаться в гареме, он облачится в женское одеяние, явившись будто бы новой женой, ещё не представленной мужу. Для большего смеха хозяин гарема будет склоняться к европейским взглядам, даже задумав из всех жён себе оставить только одну. Надо ли говорить, сколь сильным будет то желание, что восточный человек откажется от близких ему традиций, выбрав побег в Париж, где сможет продолжить жить ещё более красивой жизнью.

1868 год был богаче на либретто, найти полные тексты которых не удалось. Например, от представления «Людоед» сохранилась лишь часть с репликами для непосредственно людоеда, носившего имя Микоколембо. Как в «Слишком много жён», должный казаться за жестокого, хозяин положения излишне мягок. У него в плену содержатся девушки, которым он всячески потакает. Обещает им провести электричество, готов отказаться от употребления мяса. В его жилище проникнет посторонний, чей дух он будет ощущать. И может даже история завершалась на позитивной ноте, либо людоеда напоили алкоголем, после чего все девицы сбежали.

От «Зеркала», «Цыган» и «Доблестного пастора» сохранилось мало, где два абзаца повествования, а где одна сцена. Так в «Зеркале» повествование развивалось на востоке, правитель отбыл из государства, оставив трон на попечение других. А тут на некой девице решили жениться, чему она будет противиться. «Цыгане» кажутся сумбурными по содержанию, но и судить по столь малому объёму не получится. Разве только одно из действующих лиц добивается любви девушки, пригрозив ей применением ножа. «Доблестный пастор» — о зажиточных крестьянах в Норвегии.

Ещё три либретто за 1870 год: «Последний колдун», «Таинственный человек» и «Ночь в гостинице Великого Кабана». Если говорить кратко, то в «Последнем колдуне» — о человеке с необычными способностями, чей род прервался, так как дочь пожелает выйти замуж за принца. «Таинственный человек» странным образом возвращал к «Людоеду» — происходит брожение умов среди молодёжи, случается революция, в конце повествования свадьба, на которой славят Микоколембо. «Ночь в гостинице Великого Кабана» — череда случайных обстоятельств. Убийца лишает человека жизни из ревности к возлюбленной, но застрелил не того. Свидетелем этого становится муж любимой им женщины. В чехарде обстоятельств даже возлюбленная оказывается непричастной к случившемуся. В данном абсурде начнёт разбираться полиция, думая на мужа, так как любовник подсунул ему пистолет и вымазал пороховыми газами. Для большего эффекта окажется, что никого не убивали, так как нет трупа.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как любой писатель, особенно в пору своего начинания, Толстой создавал наброски, задумываясь над необходимостью продолжения работы над ними. В плане изучения творческого наследия такие наброски чаще всего не представляют интереса. Но читатель, особенно решивший ознакомиться с творческим наследием писателя в полном объёме, обязательно касается практически всего, до чего у него получается дотянуться. И так как исследователи творчества Толстого обработали рукописи и опубликовали их в собраниях сочинений писателя, то читатель имеет возможность с ними ознакомиться, причём в дореволюционной орфографии.

Наброски не всегда удаётся точно датировать. Используются сторонние методы, вроде анализа почерка. Например, взявшись за пять отрывков из рассказов о деревенской жизни, делались утверждения о датировке касательно именно особенностей начертания у Толстого в тот или иной период его творчества. Существенной важности от того не добавляется. Сам Толстой те наброски даже не именовал, поэтому до читателя они доводятся по первым словам. Так к концу пятидесятых годов относится отрывок «Всё говорят: не делись» — скучный для внимания эпизод. В последующие три-четыре года написаны отрывки «Али давно не таскал», «Прежде всех вернулись в деревню плотники», «Как скотина из улицы разбрелась», «Это было в субботу». Каждый отрывок мал размером — скорее их следует назвать зарисовками. Так в «Али давно не таскал» про мужика, решившего срубить лес, его поймали, он откупился и пошёл домой, после чего описывались мысли о разделе земле.

В тех же годах написан «Сон». Как рассказчик стоял на возвышении, обозревая видимое им вдали море, состоящее из людей. О чём бы тому морю рассказчик не сообщал, от того оно приходило в волнение. Толстой прилагал усилия к публикации, то получая отказ, либо сам отказываясь включать в какое-либо из своих произведений.

Ещё одна небольшая заметка «О характере мышления в молодости и в старости». Лев отметил, что в молодости правда кажется должной быть ясной для всех, и лишь с годами становится ясно — у каждого своя правда. На это молодые обычно возражают — потому как с годами глупеют. Отчасти схожая мысль в заметке «О насилии»: живут люди, мыслят, стремятся, делают лучше, а ничего не изменяется. Идея насаживается на идею, все мыслят разным образом. Исправить это можно, когда обретаешь больше единомышленников. Читателю оставалось развить мысль о том, как даже единомышленники со временем расходятся во мнениях.

1865 годом датируется заметка «О религии». Собери все доказательства о существовании Бога в одном труде, получишь самую безбожную книгу.

В «Заметке о тульской полиции» речь шла о перевозе, на котором приходится стоять по четыре дня, отчего портятся перевозимые продукты. Главная тут мысль от Толстого — первой обязанностью любого гражданина является уважение власти. Заметка «Прогресс» от 1868 года — набор коротких сумбурных записей текущего момента, как и в заметке «Философский отрывок» — выписка мыслей из трудов Декарта. Заметка «Рождественская ёлка» — один абзац про яснополянскую ёлку.

Заметкой «О браке и призвании женщины» Толстой в очередной раз выражал отрицательное отношение к эмансипации женщин. Лев считал: призвание женщины — рожать и воспитывать детей, не распыляя силы на другое. Если пойдёт женщина в науку, результат для её детей выйдет плачевным. Следовательно, без должного женского воспитания никакой человек не сумеет вырасти в значимого для общества гражданина.

Сохранился для потомков «Анекдот о застенчивом молодом человеке» — про очень робкого мужчину, которому дали за общим столом стерлядь, а она у него свалилась под стол. Набросок «Оазис» — о парне шестнадцати лет, перечитавшем Фенимора Купера. Парень ходил на охоту, более находясь от всех в стороне. После навязался к девушкам на разговоры. Смыслового наполнения в содержании найти не получится.

Набросок «Степан Семёныч Прозоров» — как помог мужику с бабой, у которых застряла лошадь. После как в Москве повстречал товарища, что вздумал помереть, но дойдя до речки, увидел мужицкое платье, переоделся в оное и решил сбежать. Столь же сумбурен набросок «Убийца жены». Герой повествования говорил, будто убил жену, требовал его наказать. Посадили в каземат, он решил сбежать, полез в воду.

К неоконченным произведениям принято относить пьесу «Нигилист». Содержание касалось формирования среди молодёжи ложных мыслей, возникших под воздействием ставшего им доступным стремления к научным познаниям. Было написано два действия.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Надо пробовать силы и в театральной деятельности. У Тургенева получается, Островский пишет всё лучше и лучше. А в общем — театр был и остаётся унылым времяпровождением. Что его красит? Редкая пьеса от русского автора, изредка интересная заграничная новинка или уже успевшее стать классикой. Княжнин и Сумароков практически забыты. Вспомнить только про некоторые попытки от Крылова? Определённо, следовало привнести на сцену нечто и от себя. В 1856 году Толстой принялся за разработку сюжетов. Его попытки сохранились в качестве рукописей. Далее замыслов Лев не пошёл. Да и сохранившееся — дополнительная возможность увидеть широту интересов писателя.

Принято считать так: в первой половине года Толстой работает над сюжетом о разложении порядков в дворянской среде. Всё идёт не тем образом, как полагается быть в высшем свете. Или, наоборот, всё идёт как раз своим чередом. Хозяин поместья предаётся разврату с крепостными, хозяйка — с дворней. Такого рода сюжет лёг в основу рукописей «Дворянское семейство» и «Практический человек». Можно было бы возразить Толстому. Как и из чего такое стало возможным? Разве только сослаться на конец времени правления Николая с последовавшим смягчением воли царя-наследника. Показалось за позволительное обнажать общественные проблемы, без опасения за последующую опалу. Или не совсем? Раз Толстой посчитал за необходимое приостановить работу над сюжетом о разложении порядков, значит видел реакцию общества. Точно можно сказать — ни одну из пьес с таким содержанием не могли допустить до постановки, остановив на этапе цензурирования.

Что же видит читатель непосредственно в тексте рукописей? Ничего путного. Выуживать информацию из содержания нужно с пристальным вниманием, иначе видны только пустые беседы действующих лиц. И не понятно, в какую сторону Лев планировал развивать повествование. Остаётся предполагать, им делались попытки постичь искусство драматургии. Результат ему не понравился.

В конце года была задумана ещё одна попытка написания пьесы. Сохранились рукописи «Дядюшкино благословение» и «Свободная любовь». Прорабатывать содержание Толстой не стал, составив краткий план для двух действий, так и не перейдя к третьему. Рукописи более разнятся именами действующих лиц. Читатель может смело пройти мимо такого наследия, ничего от того не потеряв. А кому интересна каждая деталь, может проникнуться трудами исследователей, предположивших, будто Толстой взялся писать о женщине вольных взглядов, словно какой-то парижанке, начитавшейся романов Жорж Санд. В качестве противопоставления описывалась девушка традиционных для России нравов — покорная воле родителей и столь же должная быть послушной в браке. И дабы наступила идиллия, требовалось избавиться от «смутьянки», под которой понималась скромная девушка, потому как не должно ей быть места среди людей с вольными представлениями о жизни.

Но это всё надуманные мысли о проделанной Толстым работе. Нужно считать иначе, Лев находился под впечатлением от чтения Мольера. Ознакомившись с «Мещанином во дворянстве», сделал попытку описания смешения нравов. Одно оставалось неясным, учитывая отсутствие визуализации должного происходить на сцене. Чем Толстой собирался оттенять происходящее? Если у Мольера зритель наблюдал за балетными па, то у Льва мог разве смотреть на хороводы вокруг самовара. Действие не складывалось.

Лучше писать с натуры. Читатель ценил Толстого в качестве писателя, умеющего увиденное отобразить в качестве скомпонованного в художественной форме сюжета. Доходить при этом до фантазий — когда-нибудь потом. Довольно прочих сюжетов, способных показать происходившие в стране события. Если же их мало, помогут заграничные впечатления.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Конец пятидесятых и начало шестидесятых — время бурного цветения общественного мнения. Особое воздействие на происходящее оказал Тургенев, вбросив повествование про нигилиста Базарова. Следом подоспел Чернышевский с известным вопросом о том, что делать. Видя это, Толстой решил написать пьесу в насмешку над складывающимися обстоятельствами. Он хотел высмеять женскую эмансипацию и тех самых нигилистов. Когда пьеса была дописана, осталось решить вопрос с постановкой в театре. Лев пригласил в качестве слушателя Островского. Островский выслушал, указав на ряд необходимых доработок. Прочим Островский сказал: «У меня положительно завяли уши от его чтения». Постановки так и не состоялось. Публиковать пьесу Толстой не стал, а со временем от работы над ней отказался. Но сохранились редакции, по которым пьесу воссоздали.

По одной из редакций пьеса носила название «Новые люди». Почему тогда за более правильное принято «Заражённое семейство»? Толстой не посчитал представленных им действующих лиц за людей новой формации. Скорее они подлинно заражены. Или даже переполнены от заблуждений. Авторская точка зрения обязательно возобладает над обстоятельствами. Под занавес зрителю станет ясно, сколь гнилы побуждения. Пока же, начиная внимать содержанию, зритель видел свершившиеся в России перемены: отмена крепостного права, бывшие помещики ещё не отпустили крестьян на волю, пользуясь переходным периодом. Торжествуют и старые порядки, когда брали девицу не за красоту, а согласно отведённому за ней числу душ. Собственно, среди действующих лиц есть персонажи, не готовые принимать изменения. Только в данной ситуации они служили для сохранения разумного осмысления происходившего.

Особо яркие личности в пьесе — заражённые люди. Есть студент, воспитывающий молодёжь в духе собственных нигилистических представлений. Есть девица, готовая отказаться от закреплённых за нею душ, отдать всё ей причитающееся в пользу какой-либо коммуны. Есть и мужчина, будто бы прогрессивных взглядов, как раз и выбирающий спутницу жизни согласно свойственных ей феминистических убеждений. И будь автором пьесы кто другой, действие могло развиться в благожелательную для таких персонажей сторону. Толстой решил всем воздать по заслугам. Студент выйдет не чистым на руку человеком. Столь же нечист будет мужчина прогрессивных взглядов, на деле предпочитающий не красоту и убеждения, а именно количество душ в качестве приданого. Да и девица вольных взглядов изображена в качестве человека, окружившего себя иллюзиями.

Как бы не вяли уши у Островского, Толстой на деле написал хорошую пьесу, наполнив достаточным количеством деталей, должных побуждать к построению определённых суждений. Другое дело, насколько общество той поры вообще могло адекватно воспринимать происходившие в стране процессы. В России это всё лишь становилось на ноги, показывая возможность к продолжению роста. И сколь Лев не выступай против, не обсмеивай, фактически ситуация развивалась в противную его представлениям сторону. Видимо потому, уже после, когда это стало яснее, Толстой окончательно отставил пьесу. С развитием женской эмансипации и нигилизмом отныне приходилось считаться.

Где Лев поставил точку, там читатель увидел недальновидность автора. Не могло такого быть, чтобы заражённые люди признали свойственные им заблуждения. Скорее произошло бы иначе — им следовало окончательно разойтись. Допустили бы сюжет такого рода до постановки? Думается, рассчитывать на это не следовало. Но раз пьеса осталась в качестве рукописи, нет надобности предполагать.

Пусть читатель задумается о другом — о литературных стремлениях Толстого. И пусть задумается о наметившихся в стране тенденциях. В такой ситуации гораздо спокойнее погрузиться в прошлое. Например, задуматься о написании крупного произведения на историческую тему.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Исследователи творчества Толстого считают, в бытность до женитьбы Лев имел влечение к крепостной девице Аксинье. Но становится непонятным, для чего это обсуждается, и зачем в качестве примера приводится ряд рукописей, не доведённых до публикации. Среди таких черновых работ редакции рассказов «Идиллия» и «Тихон и Маланья». Принято считать, это разные варианты одного и того же повествования, учитывая совпадение по действующим лицам. Сам Толстой писал в манере, близкой к говору крестьян, если чего и желая, то погрузить читателя в атмосферу уклада крепостных. Стоит ли тогда искать прообраз для использованных Львом лиц и ситуаций? Достаточно того, что развивать повествование Толстой не стал. Значит, читатель может ознакомиться с содержанием, без стремления к глубоким выводам. Допускается вовсе пройти мимо, раз сам писатель пожелал оставить недоработанный им текст без внимания.

Если браться за «Идиллию», видишь, сколь неясно было, кто должен быть за главного героя. Вот есть Пётр Евстратьич, большой человек, управляющий, отец примерных сыновей, только вот отдавший приличное приданое за дочь. А вот есть его мать — крепкая баба, мужичка, жившая так всегда. Кто важнее в этой истории? Мать Петра. Толстой желал рассказывать именно про неё. Сам Пётр для повествования не важен. Или это Пётр расскажет историю о матери. Об этом предстояло задуматься когда-нибудь потом. Сейчас Лев погружался в прошлое на сорок лет назад. Жила тогда баба, с пятнадцати лет отданная замуж, своенравной всё равно оставалась. Мужа к себе не подпускала. А коли лез — кусала. Время сгладило острые углы — баба приняла положение, свыклась, раздобрела, крепко сжилась с мужем. Детей в браке долго не было, да и баба жила, предпочитая искать себе во всём весёлое времяпровождение. Вроде бы, сложилась идиллия.

Лев набрасывал текст, никак его не цензурируя: обилие разговоров, местами перемешанных с бранной лексикой. И к чему он хотел вести — оставалось непонятным. Однако, следовало подметить, раз брак был долгое время бесплодным, тогда откуда сын? В том-то и дело, случилось мужу отбыть на полгода, как к бабе потянулись мужики, стали заглядываться и пришлые. Иного и не могло быть, баба-то смеётся и веселится, чем привлекала к себе внимание. Случилось так, что зародила симпатии у работника Андрея. Тот увидел её нрав, обходительное к нему отношение, придумал некое влечение к той бабе. Ещё и поцеловала его. Едва с ума Андрей не сошёл. А через девять месяцев родился Пётр. От Андрея или кого ещё протянулась ниточка? Скорее всего от мужа, вовремя успевшего вернуться.

Если браться за «Тихона и Маланью», видишь отчасти схожий сюжет. Ямщик Тихон приехал к матери, повёл рассказы про покупку лошади, и его мать про быт рассказывает. Следует отметить крепкий, сочный и богатый на детали авторский слог, невзирая на оставляемые в тексте незаполненные места. Толстой выводил общую канву, думая расширить повествование в дальнейшем. В этот раз, если увязывать содержание с «Идиллией», муж оставил заместо себя Андрея, должного чем-то помогать жене. Случится подобие греха, после чего Тихон осерчает на жену.

Так следует ли хоть с чем-то увязывать содержание данных рассказов? У Толстого достаточно проб пера, не всегда достойных пристального внимания. Но «Идиллия», несмотря на её неказистый вид, могла быть оформлена в качестве рассказа. Остаётся гадать, почему Лев не стал продолжать над ним работу. Может, действительно, под строгим взглядом жены у него отпало желание писать о чём-то, самую малостью имеющее сходство с крепостной Аксиньей, которая будто бы и явилась прототипом для главной героини.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее