Tag Archives: толстой

Лев Толстой — Басни, сказки, рассказы (XIX-XX)

Для краткой формы повествования Льву Толстому не хватало места. Такие его произведения могут содержать смысл, намекая на разные обстоятельства жизни, но в целом уложиться в несколько абзацев ему не удавалось. Писать получалось о пустом, что могло иметь смысл, придай он этому больший вес. Из басен и сказок читатель может вынести тщетность попыток создать монументальное, натолкнувшееся на банальное понимание мироустройства. Герои Толстого становились свидетелями событий, принимали в них некоторое участие, чтобы после спешно покинуть место действия.

Для детей поучительного найти почти не получится. Скорее краткая форма Толстого наставит их на путь понимания, как надо шалить, осознавая возможность уйти от ответственности. Мелкие проступки постоянно происходят с действующими лицами в момент изложения. Если уж прослыть вандалом, так и железо лизнуть на морозе не станет проблемой. Зачем так поступать и каким именно образом Толстой представлял себе сообщаемую информацию? Может быть, озаглавливая часть рассказов под названием «Первой русской книги для чтения», Лев Николаевич не придавал значения толкованию содержания, облегчая количество символов в тексте до максимально допустимого для коротких историй.

Разительно Толстой отличается от сочинителя басен, стоит ему задуматься об окружающем мире. Маленький читатель с огромным удовольствием начинает понимать ход вещей. Например, куда девается вода из моря? Может и не задумывается ребёнок о подобном, но вероятно для Толстого версия о круговороте всего в природе явилась таким удивительным фактом, которым нужно непременно поделиться с читателем. Стоит задуматься, а может и не так всё на самом деле. Любые выводы навсегда останутся теорией, покуда человек будет привязан к единственной реальности, не предполагающей многослойного строения Вселенной.

Сущей ерундой полнится иной рассказ Толстого. Разбирать его на составляющие части и пытаться понять смысл могут только воспитатели в детском саду и учителя в школе, которым по профессии полагается задавать детям несущественные вопросы о том, о чём автор никогда не задумывается, создавая очередное произведение. Захотелось Толстому в прозе изложить басню в стиле Эзопа, намекая читателю на моральные ценности, понимание ответственности и необходимость быть честным перед собой, так он едва ли не прямым текстом об этом пишет. Иной трактовки изложенного просто не может быть, коли животные и насекомые служат всего лишь вспомогательными элементами, более понятными для детского восприятия, чем если привести для примера людей.

В части рассказов Толстой стремится отвратить читателя от неблагоразумных поступков. Допустим, нельзя людей вводить в заблуждение, иначе в ответственный момент тебе перестанут верить, или следует с вниманием относиться к любой мелочи, поскольку польза может быть от чего угодно, когда дело того потребует. Эти жизненные наблюдения достойно разбавляют угнетающую массу написанных без очевидной цели произведений на несколько абзацев.

Личного времени краткая форма Льва Толстого не отнимает. Читается она быстро и мгновенно улетучивается, если сразу не сделать заметки или не остановиться и не поразмышлять над содержанием до того, как читатель приступит к знакомству со следующим рассказом, коих у автора значительное количество.

Малый перечень: Работник Емельян и пустой барабан, Три медведя, Три вора, Белка и волк, Девочка и разбойники, Дурак и нож, Ёж и заяц, Глупый мужик, Как мужик гусей делил, Летучая мышь, Мыши, Награда, Ровное наследство, Собака и ее тень, Упрямая лошадь, Волк и старуха, Царь и рубашка, Праведный судья, Лебеди, Как я выучился ездить верхом, Собака Якова, Лозина; Как тетушка рассказывала о том, как она выучилась шить; Как мальчик рассказывал про то, как его в лесу застала гроза; Девочка и грибы; Как мальчик рассказывал про то, как его не взяли в город; Косточка, Зайцы, Муравей и голубка, Птичка, Осел и лошадь, Тополь, Старый дед и внучек, Спорщики, Булька, Булька и Кабан. Мильтон и Булька, Булька и волк, Что случилось с Булькой в Пятигорске, Конец Бульки и Мильтона, Волк, Котёнок, Орёл, Пожарные собаки, Лев и собачка, Корова, Филипок; Как дядя Семен рассказывал про то, что с ним в лесу было; Акула, Прыжок, Заяц и гончая собака, Работницы и петух, Шакалы и слон, Слепой и молоко, Два товарища, Лгун, Мудрый старик, Как вор сам себя выдал, Старик и смерть, Мужик и Водяной, Осёл в львиной шкуре, Стрекоза и муравей, Лев и мышь, Царь и сокол, Отец и сыновья, Делёж наследства, Зайцы и лягушки, Волк и охотники, Собаки и повар, Обезьяна и горох, Корова и козёл, Птицы и сети, Царь и слоны, Мужик и лошадь, Голова и хвост змеи, Волк и старуха, Как мужик лошадь переупрямил, Телёнок на льду, Мужик и огурцы, Большая печка, Как дурак кисель резал, Кто прав, Три калача и одна баранка, Тонкие нитки, Весёлая белка, Царь и избушка.

» Read more

Лев Толстой «Отец Сергий», «Фальшивый купон» (1911)

«Отец Сергий» так и не был опубликован при жизни Льва Толстого. Причин тому может быть много. Но, кажется, Лев Николаевич не желал ещё раз вступить в конфликт с церковью, подобно главному герою повествования. Не будет упущением добавить, что поиск себя вполне возможен в стенах любого учреждения, каким бы оно не являлось. Добиться аскетизма по силам и на государственной службе и в тяжёлом труде обыденной профессии, поэтому принимать монашеский постриг совсем необязательно. Существенной разницы нет. Просветление всегда достигается через полную отрешённость от действительности.

Любая организация — это руководитель, его заместители и исполнители. Цели у организаций могут быть различными, но все они существуют вследствие необходимости заинтересованных в них сторонних лиц. Под организацией можно понимать абсолютно всё, начиная от индивидуальных предпринимателей и заканчивая божественным промыслом. Пока есть Бог, есть царь, патриарх, президент и прочие, до той поры у них будут заместители, а также те, кто будет непосредственно работать с заинтересованными. Всё идентично и не имеет весомых отличий. Можно лишь перейти из одной организации в другую, изменив обстановку.

Примером подобного можно считать произведение «Отец Сергий». Главный герой сбежал от мирской суеты, приняв монашеский постриг. Казалось бы, ничего не будет ему напоминать о прошлом — отныне только молитвы и заботы о дне насущном. Действительность быстро показывает заблуждающемуся горечь его положения — должно смирять гордыню и поступать согласно требованиям церкви, а не искать истину в себе самом, как ему казалось изначально. Так Толстой начинает повествование, предлагая читателю проследить путь от светского человека до святого старца, вплоть до обретения им истинного понимания вещей, противного смыслу существования всех организаций.

Внешний мир наполнен агрессией. Спастись от неё можно пройдя несколько стадий. Главный герой проходит их поочерёдно. Ему ещё непонятна суть бытия, поэтому он поступает согласно чужим убеждениям. Именно вследствие стереотипов им начато хождение в поисках покоя. Коли церковь потребовала смирить гордыню — он смирил, когда появилась нужда подчинить плоть — он добился этого. И не его вина, что обычному человеку не дают шанса достичь гармонии. Люди не могут отпустить подобных себе, создавая для них модели поведения и вынуждая идти на поводу.

Святость рассыпается во прах, стоит столкнуться с паствой. Можно удалиться в нелюдимое место, продолжая воздвигать стены, всё сильнее укрощая плоть. Порой за неделю съедаешь корку чёрствого хлеба и считаешь себя достигнувшим желаемого; научился отрубать собственные пальцы, излечивать убогих и быть почитаемым старцем. Только от прошлого убежать невозможно.

Сумасшествие — это единственная возможность уйти от мирской суеты. Ты можешь считать себя познавшим жизнь, но люди тебя уже не станут серьёзно воспринимать. Вот и остаётся читатель перед истиной, которую он осознаёт и внутренне понимает, только никогда не решится на такой шаг, покуда на личном опыте не испытает путь главного героя произведения.

Другим произведением Льва Толстого, изданным после смерти, является «Фальшивый купон». Довольно сумбурно читателю рассказывается история о незавидной судьбе людей, столкнувшихся со злосчастным платёжным средством. На страницах друг друга сменяют действующие лица, желающие получить выгоду, дабы поскорее сбыть с рук столь опасный купон, заранее зная о незаконности своих действий. Оказаться в этой истории крайним, значит навлечь на себя неприятности.

Действующие лица не знают, что по авторскому замыслу они все заранее обречены. Читателю остаётся внимать событиям, искусственно созданным, чтобы понять взаимосвязанность происходящих в жизни процессов.

Складывается впечатление недоработанности произведения. Толстой мог, и возможно хотел, придать ему больший объём, задействовав в повествовании широчайшую панораму жизни в Российской Империи конца XIX века. Обилие действующих лиц является тому наглядным доказательством. Авторского внимания удостоились многие слои населения, испытывающие трудности и ожидающие наступления перемен. Может быть события 1905 года показали правоту суждений Толстого, но Лев Николаевич решил этого не афишировать.

В какую же пропасть летела Россия, ежели население рисовало поддельные деньги, исподтишка уничтожало руководство и в угаре ставившее точку на собственном существовании?

Отчего-то «Воскресение» удостоилось быть дописанным и опубликованным, а «Фальшивый купон» нет. Проработай его Толстой до конца, как вышло бы отличное произведение, ставшее бы отличным последним крупным произведением, поднимающим жизненно важные темы. Читатель же увидел его только после смерти автора и когда всё и без того уже стало реальностью.

Рецепт счастья — говори молча, смотри закрытыми глазами и слушай, заткнув уши.

» Read more

Лев Толстой «Казаки» (1863)

Казак — как много в этом слове для сердца русского значений. И ведь не скажешь, что именно стоит под ним понимать. Если брать для рассмотрения творчество Льва Толстого, то невольно замечаешь яркий контраст с образами Гоголя. Понимаешь, прозвание для казака одно, а суть различна. Не такого дикого нрава казак у Льва Николаевича, как казак у Николая Васильевича. А ведь казак — если верить калмыкам — страж границы. И так и было на самом деле. Исстари люд шёл на рубежи, дабы от ворогов лютых мирный уклад хранить. Пускай, сперва такие казаки не вызывали уважения, ибо вели образ жизни не самый похвальный: не гнушались они в лихой своей удали пойти на соседа, пусть им окажется и не супостат, а крестьянин или ремесленник из соседнего поселения. Толстому в этом плане повезло больше других классиков, он лично застал тот уклад, которым позже поделился с читателем; такими казаками можно гордиться и восхищаться — достигли они той степени уважения, за которую и достойны славы ноне.

В «Казаках» Толстой ведёт неспешный рассказ. Читатель не сразу знакомится с казачьим поселением, традициями и образом жизни. Откуда-то издалека ведёт повествование Лев Николаевич, собирая главного героя в путь-дорогу. Дёрнул чёрт мусье Дмитрия Оленина поехать служить на Кавказ, да попасть в относительно спокойную его часть. Умопомрачительная пастораль предстала его взору. Всё стало мило сердцу: и хаты казацкие, и одёжа местная, и казачки-красавицы. Как же не пасть Оленину на колени пред казацкой станицей, коли испарилась тяга к родному краю. Нет отныне краше терских просторов и той девушки, взявшей в полон думы приезжего юнкера. Любить бы и служить Родине, да не таков норов у Льва Толстого, чтобы оставить читателя с романтическими впечатлениями. Разобьёт он без жалости его сердце.

Не о любви всё же пишет Толстой. Он скорее знакомит с бытом казацких поселений на Кавказе. И главное в местных казаках то, что они подверглись влиянию живущих рядом чеченцев. Многое переняли у них казаки, считая это теперь своим исконным. Поэтому не так просто отличить казаков от местных коренных народов. Но казак иного не поймёт, если ему данное обстоятельство поставить упрёком. Да и нет нужды в таком поступке. Если казак и взял, то только нужное, необходимое для собственной жизни. В таком случае, либо Толстой идеализирует казацкий уклад, либо не желает затрагивать отрицательные моменты. Нельзя найти в словах Льва Николаевича попрёка. Единственное радует читателя, но одновременно огорчает главного героя повествования, нрав полюбившейся ему казачки. Не жеманная девчина, а чтущая традиции женщина, в чьей воле самостоятельно принимать решения.

Горький момент избежать не получается. И горечь момента в нравах гордых людей, отстаивающих право жить на одной земле. Не царём поставлены, сами взялись рубежи стеречь, видя в том главное своё назначение. И не могут сойтись в мире нравы людей, похожих друг на друга, но исповедующих разные религии и воспринимающих саму землю различными понятиями. И покуда гремит война на Кавказе, спокойствия ждать не приходится. Затянулось противостояние до ста лет. Закалялись люди в той борьбе. Домой возвращались ратными, кто оставался — принимал на себя идеалы более священные. И не верится, что рухнет всё, будто и не было страданий, будто не воевал никто, будто время смело в неудержимом порыве людские поступки. А у Льва Толстого — пастораль, без излишней драматизации с единым моментом огорчения.

» Read more

Лев Толстой «Набег», «Рубка леса», «Кавказский пленник», «После бала», «Хаджи-Мурат» (1853-1904)

Особое уважение должны заслуживать только те писатели, которые повествуют об окружающей их действительности. Они становятся летописцами своего времени, оставляя в памяти потомков реалии прошлого. Против их слов ничего не возразишь, так как именно они были очевидцами описываемых событий. Лучше, если писатели говорят о том, что касалось их непосредственно, тогда их работы становятся действительно бесценными. Прекрасным примером такого утверждения является творчество Льва Николаевича Толстого, оставившего не только собственное видение ситуации недалёкого прошлого, но и тех событий, в которых довелось ему поучаствовать.

Кроме репортажных газетных рассказов об отстаивании Севастополя перед лицом агрессии турецкого государства, у Толстого есть цикл произведений, посвящённых его службе в другой горячей точке — в Чечне, на Кавказе. Об этом он писал более плодотворно, практически с самых первых литературных опытов и вплоть до кончины. Рост таланта Толстого хорошо заметен. «Набег» (1853) и «Рубка леса» (1855) подобны «Севастопольским рассказам»: они написаны с разницей в несколько лет. Лев Николаевич пока ещё предпочитает говорить коротко, но уже заметно его стремление анализировать. Так читатель участвует не только в налётах на аулы, но и понимает, какие люди окружали писателя, поскольку тот не стесняется их классифицировать. У Толстого судьбы людей подобны спичкам, подвергшихся воздействию огня. Трудно установить всю картину боевых действий, для понимания доступны только отдельные эпизоды.

Одним из примечательных произведений Толстого является «Кавказский пленник» (1872). Некогда и сам Лев Николаевич мог попасть в плен, да избежал сей горькой участи. Не стоит спешить обвинять автора в выдуманности истории. Людей безусловно похищали ради выкупа в те времена, как это делают и в наши дни. Подобный эпизод мог произойти на самом деле, тем более, что в нём нет ничего особенного для событий военного времени. Единственное о чём можно судить, так это об изменении нравов. Сюжет «Кавказского пленника» давно стал классическим. По подобной схеме было написано множество произведений, где человек попадает в стесняющую его свободу ситуацию, претерпевает страдания и иногда даже спасается, когда ему помогает пленительная незнакомка. Толстого можно пожурить за излишнюю гуманность — в его произведениях представители русской армии постоянно благородные и великодушные, тогда как противники оказываются глупыми и наивными.

Опубликованная после смерти Толстого повесть «Хаджи-Мурат» (1904) — образец его позднего творчества. Льву Николаевичу так понравилось рассказывать истории от начала до конца, что он от этой модели изложения отходил крайне редко. Причём, повествование начинается с некоего эпизода, послужившего причиной для воспоминаний. После чего следует знакомство с главным героем. И только потом Толстой рассказывает предысторию. Надо понимать, Хаджи-Мурат был реальным историческим лицом, поэтому его история — это попытка Льва Николаевича посмотреть на Россию глазами врага. Да и то сказать, какой из Хаджи-Мурата враг? Читатель не сразу проникается сочувствием к горцу, но когда узнаёт его поближе, то понимает — у Кавказа и России должно существовать общее будущее. Бесспорно, Толстой снова излагает события, поделив воюющие стороны на хорошую и плохую. Снова благородные русские и коварные противники. Коварные настолько, что держат в страхе собственных союзников. Читатель сочувствует Хаджи-Мурату и верит Толстому.

Что касается рассказа «После бала» (1903), то он не относится к циклу военных заметок автора. Толстым взят случай из молодости, в котором может и есть примечательные моменты, но определить их трудно. Изложение на редкость сумбурное, толком сюжет не просматривается. Этот рассказ был издан уже после смерти писателя, как и «Хаджи-Мурат». Ему тоже чего-то не хватает. О завершённости говорить не приходится. Толстого оборвали на полуслове, либо он сам не захотел говорить более того, что им уже было сказано.

» Read more

Лев Толстой «Поликушка», «Смерть Ивана Ильича», «Холстомер», «Три смерти», «Люцерн» (1857-86)

Писатели такие же мастера своего дела, как и все остальные люди. Некоторые из них создают гениальное произведение, чтобы всю оставшуюся жизнь пытаться написать что-то более монументальное. А есть такие — талант которых растёт от произведения к произведению. Лев Толстой был как раз из таких. Его первые творения не вызывают восторга у читателя. Но поздние произведения обязательно приводят в трепет. В нём не сразу пробудился философ. Стиль его сложился спустя года. Он находился в творческих метаниях, не зная о чём именно писать, и с какой стороны читатель будет трактовать его труды. Среди современников его умение создавать истории заметили сразу, да не все по достоинству оценили. Лев Толстой не бросил увлечение художественной литературой, подпитываемый одобрением единиц, разглядевших в нём зачатки мастера слова. Конечно, Толстой стал маститой фигурой своего дела. Стоит у него поучиться простой истине — нужно ценить себя и свой труд, дабы в перспективе добиться всеобщего признания.

Если брать раннее творчество Льва Толстого, то смысл в нём есть, только нет определённой точки для опоры. Писатель старался рассказывать и наполнять текст словами, порой неумело добавляя дополнительные штрихи или уводя повествование далеко в сторону. Не сразу Толстой понял свою ошибку. Однако, есть прелесть именно в его ранних работах. Описываемое Толстым хоть и расплывается, но продолжает сохранять форму. Писатель не позволял себе допускать в тексте лишних рассуждений, стараясь донести обыденные детали. Не давят «Три смерти» и «Люцерн» философией Толстого. Происходящее в них проще понять, читая объяснения самого писателя, рассказывающего какие именно замыслы тот реализовывал. Не хватало Толстому умения грамотно донести историю до читателя, поэтому не стоит удивляться сумбурному изложению.

«Поликушка» — одно из первых серьёзных произведений автора, где начал проглядываться всем хорошо известный писатель. Заметны элементы, которые будут использоваться в «Войне и мире», а также в «Анне Карениной». Толстой взялся за масштабное полотно, снабдив историю широкими отступлениями, уводя внимания читателя от сюжетной линии. Писателю хотелось показать больше, чем он мог изобразить. Читатель знакомится с историей простого человека, чья жизнь могла закончится хорошо, не будь он костью в горле. Настолько ярко Толстой описывает его личность, что авторское сочувствие заставляет читателя изменить мнение о незадачливом крестьянине, который не стесняется брать плохо лежащее, подработать лихих денег и исходить слезами при неблагоприятном стечении обстоятельств. И когда пришла пора отправлять поселян в армию, то лучшего кандидата, нежели Поликей, не нашлось.

Не отказывается себе Толстой в иронии. Для него Поликей — занятная фигура. При всех своих отрицательных качествах, он продолжает оставаться нужным обществу человеком. За какое бы дело не брался, как бы её не исполнял — люди ему верили. И не важно, что Поликей никогда не добивался успеха, скорее умудряясь испортить всё, до чего дотягивались руки. Если профессия коновала доставалась именно ему, то он полностью оправдывал название этого рода деятельности, имеющее противоположный смысл. Коней Поликей массово убивал, не умея оказать им помощь. И так было со всем, вплоть до смерти незадачливого лекаря.

Драматизировать Лев Толстой полюбил чуть ли не с первых своих рассказов. Происходящее на страницах его произведений — это боль и слёзы, без надежды на светлое будущее. Можно допустить, что Поликей свои дни закончит плохо. И, казалось бы, пора ставить точку в повести. Правда, мастеру захотелось гораздо больше, для чего он продолжил повествование «Поликушки», превратив сказ о крестьянине в очернение заведённых государством порядков. Не видит Толстой смысла в сложившейся системе призыва людей на военную службу, связав её с бюрократизмом. От армии необходимо было откупаться. И именно про это Толстой будет рассказывать, подводя черту под жизнью Поликея, чьё существование принесло одним счастье, а другим разочарование. Но персонажи умирали и будут умирать. Похоже, Толстому понравилось знакомить читателя с действующими лицами, а потом на глазах сводить их в могилу.

Нечто подобное происходит в «Смерти Ивана Ильича». Толстой продолжает костерить устройство государства и чиновничьего аппарата. Больше всего писателя не устраивает наличие ненужных должностей, к тому же переходящих по наследству. Главный герой произведения — как раз представитель оной. Жизнь его скучна, радость доставляет лишь игра в карты. Он уезжает в провинцию, женится… и с той поры его существование стало катиться к неизбежному концу. С первых страниц Толстой даёт вводную, показывая бесполезность главного действующего лица. Его смерть — это чьё-то нежданное повышение по служебной лестнице. Его похороны — ритуал, являющийся обязательством выражения пустословной скорби. С этого начал Толстой, чтобы, по заведённой традиции, после рассказать об умершем.

Толстой часто даёт общее представление, через несколько глав предлагая читателю переместиться на десятилетия назад. Как рос Иван Ильич, отчего стал государственным человеком, каким образом складывалась его жизнь: обо всём рассказывается подробно. Но большее удовольствие для Толстого — описание мучений перед смертью и самой смерти. Складывается впечатление, будто писатель умирал тысячу раз, примеряя на себя чужой саван. Так замечательно у него это получалось. Вот и вместе с Иваном Ильичом он вместе будет мучиться животом, понимая бессилие медицины, совершая визиты от одного специалиста к другому, минуя тех, которые действительно понимают в своей профессии и просят за подобные знания непомерно дорогую плату.

Муки, муки, муки! Право, Толстой — живодёр.

Животные от людей ничем не отличаются. У них также должны быть мысли, они чего-то желают и куда-то стремятся. Однажды, Толстому предложили написать историю о коне. Задумка оказалась интересной. Граф согласился. «Холстомер» — назван в честь главного действующего лица, коим является жеребец Мужик первый. Разумеется, постаревшему коню всё обрыдло, он смотрит на молодых лошадей, не понимая их ржания и суеты, не делая попыток пойти к ними на сближение. Нет в его душе и зависти к другим, поскольку вся его жизнь — череда несчастий. Главное из которых — он родился пегим, хоть и с отличной родословной. Вследствие этого оказался ненужным, имея отличные исходные характеристики. Цены бы ему не было, да людская недальновидность пустила его существование в путешествие по нечистотам.

Толстой в своих лучших традициях берётся рассказать о Холстомере с его появления на свет. Читатель будет сопереживать, сочувствовать, но изменять происходящее не захочет. Автор произведения не предусмотрел для этого страниц. Интересно наблюдать за мыслями писателя, примерившего на себе уже не саван, но закусившим удила. Шоры надевать на себя Толстой не стал, чтобы видеть и чувствовать больше, нежели это доступно одной отдельно взятой лошади. Читатель сможет увидеть действительность такой, о какой он никогда не задумывался. Думается, надо чаще смотреть на происходящее вокруг глазами животных, тогда многое будет восприниматься иначе.

Толстой — настоящий талант от русской литературы. Его малая форма более выразительна, нежели крупная.

» Read more

Лев Толстой «Севастопольские рассказы», «Альберт», «Записки маркёра» (1855-58)

Льву Толстому не было ещё тех тридцати лет, по достижению которых люди, решившие себя посвятить писательству, начинают делать робкие шаги. У него было желание делиться мыслями на бумаге, чем он успешно и занимался. Ранний Толстой — это скорее жизнеописание, нежели художественная литература. Он излагал свершившиеся моменты: в частности делился с читателем эпизодами своего детства и юности, после чего создал цикл заметок о посещении им Крымского театра войны с Турцией. Многое оказало влияние на впечатлительного молодого человека, подмечавшего все мельчайшие детали происходящих событий. Толстой не просто созерцал, но и философствовал. Благодаря поездке в Севастополь он понял, что с людьми надо разговаривать не лично, а с помощью литературы. В год написания «Севастопольских рассказов» из под его пера вышли «Записки маркёра», а немного погодя «Альберт», где проявился тот самый Лев Толстой, произведениями которого будут зачитываться последующие поколения.

Рассказы про Севастополь — это сборник очерков, даже миниатюр. Толстой не стремился превращать короткие истории в многотомные произведения. В каждом из них есть идея, стремительное развитие и моментальный финал. По сути, их можно назваться выдержками из личного дневника, который Лев Толстой обязан был вести; иначе он не смог бы воссоздать из ничего такое количество разных сюжетов. Думается, эти рассказы могли быть заказаны каким-то определённым печатным изданием, отображавшим ход войны. В таком случае становится понятным и малая форма произведений, а также сухость повествования. Текст полностью умещается на одной, реже на двух полосах. Сначала читатель знакомится с первыми впечатлениями прибывшего на фронт человека, и только потом Толстой начинает раскрывать характеры людей. К сожалению, Севастополь был сдан врагу, поэтому страдания людей на войне очень огорчили писателя, и без того переживавшего за случайные и нелепые смерти, происходившие изо дня в день, пока он пребывал в оборонявшемся городе.

«Альберт» для Толстого — эксперимент над собой. Писатель старается придумывать образы, как и раньше опираясь на жизненные наблюдения. Толстой создаёт перед читателем портрет пропащего музыканта, злоупотребляющего алкоголем. Драматический сюжет понятен читателю, но сам стиль повествования оставляет желать лучшего. Ясно, что Толстой не просто рассказывает — он желает донести важную мысль. Но мысль тонет вследствие неумения грамотно построить текст. Получается сумбур. И это не так критично, так как Толстой успешно совершенствовался, для чего ему нужно было пробовать себя снова и снова. Беда, конечно, заключается в нежелании писателя признаться в том, что он плохой беллетрист. И его проба пера не должна была становиться достоянием общественности. Впрочем, критика читателя тоже важна: без неё нельзя понять, что именно избегать, а чему уделять больше внимания.

Драгоценный камень среди малой формы — «Записки маркёра». В этом рассказе присутствует Нехлюдов — сквозной персонажей нескольких произведений Льва Толстого. Писатель продолжает раскрываться. Он даёт представление о нравах в высшем свете, погрязшем в скуке. Люди не знают чем себя занять, прожигая жизнь игрой в карты и на бильярде, спуская состояния буквально за один вечер. Этот сюжет позволил Толстому поделиться собственными представлениями о жизни с читателем. Писатель открыто не осуждает, но он ярко намекает на ожидаемое завершение земного пути для всех тех, кто не приспособлен жить в мирной обстановке. Согласно Толстому получается, что война является отличной разрядкой для многих людей, занимая всё их свободное время и используя по прямому назначению: для дурости в головах не остаётся места, а значит никто не будет накладывать на себя руки. Толстой умело воззвал к совести. В наши дни «Записки маркёра» можно адаптировать под разные реалии от банальных банковских проблем до насущной скуки в ожидании больших потрясений.

» Read more

Лев Толстой «Воскресение» (1899)

Реальность легко искажается под воздействием человеческого слова. Одну историю несколько людей расскажут разными словами. У постороннего слушателя может сложиться ощущение противоречивости их версий. Но при этом те люди будут полностью уверены в правдивости именно своего видения ситуации. Парадоксальность такого положения объясняется многими причинами, главной из которых является жизненный опыт, и только потом все остальные сопутствующие факторы. Не станет заблуждением, если провести эксперимент над одним человеком, заставив его посмотреть на определённую ситуацию в разные моменты своей жизни, стирая каждый раз воспоминания. Совпадений не случится — истории будут обязательно разнится. Так случилось, что Лев Толстой ближе к завершению писательской карьеры стал излишне морализировать, осуждая обстановку внутри Российской Империи, всё более осознавая рост напряжённости внутри общества. На эту тему гораздо ярче писал Иван Тургенев, а Фёдор Достоевский выжимал из души подобных персонажей все их сокровенные мысли. Толстой пошёл дальше, совместив в «Воскресении» Тургенева с Достоевским, разбавив содержание энциклопедией по юриспруденции России конца XIX века.

Если читатель не готов наблюдать за кропотливым описанием судебного процесса, разобранным до мельчайших составляющих, а также внимать красочно написанному протоколу о вскрытии трупа, то «Воскресение» изначально даст заряд пессимизма. Разумеется, одно судебное дело подразумевает другое, а именно апелляцию или кассацию. И пусть читатель сразу настроится именно на доскональный разбор обстоятельств, какие бы выводы он не делал во время знакомства с произведением. Толстой не будет жалеть себя; не будет жалеть и тех, до кого он хотел достучаться. В «Воскресении» страдают все, включая судью, которому противен протокол вскрытия, что портит аппетит и отдаляет принятие присяжными очевидного решения. Толстой сделал из «Воскресения» рутинную книгу, достойную стоять на полке бюрократа: важность любой бумажки очевидна, даже если она нужна только вследствие её наличия в перечне необходимых документов.

Толстой полностью концентрирует внимание читателя на происходящем. Юридическая составляющая «Воскресения» будет важна людям, интересующимся историей предмета. Остальные читатели могут внимать страданиям главного героя, который вынужден быть присяжным по делу его бывшей возлюбленной, ныне обвиняемой в отравлении человека. Толстой смотрит на судебный процесс глазами главного героя, щедро одаривая страницы его переживаниями, воспоминаниями, предположениями и метаниями. Стоит задуматься, как понимаешь, что судебный процесс должен был давным-давно закончиться, но Толстого это не останавливает. Лев Николаевич готов довести до читателя абсолютно всё, вплоть до скрипа половиц, если такое случается во время судебных заседаний. Кроме главного героя есть героиня со сломанной судьбой и печальными обстоятельствами всей жизни, начиная с рождения и заканчивая нынешним положением обвиняемой. Перед присяжными, судьёй и прокурором она будет испытывать точно такие же чувства, как и главный герой, но дополнительно Толстой поведает читателю её собственную историю, будто без этого тот не поймёт всю чистоту души представленной в книге героини.

Заблуждаться может и сам писатель, рассказывая историю с позиции своего понимания проблемы. Далеко не всегда писатель при этом будет прав. Он может обелить чёрное, очернить белое, либо белое сделать белее, а чёрное чернее. Толстой поступает сообразно этому принципу, представляя читателю историю о страдающих людям, вынужденных трепетать перед сложившейся системой, смирившись или пойдя на бунт. Ситуация в стране к концу XIX века продолжала оставаться взрывоопасной: Толстой показывает читателю различия между обычными осуждёнными и политическими преступниками, деля наказанных на два лагеря, которые не соприкасаются друг с другом, но находятся в постоянном соприкосновении. Сам Толстой сгущает краски, перемешивая мысли главного героя с нарастающим народным гневом, делая откровение из свинского отношения к заключённым. Значит, мораль при жизни Толстого уже достигла того момента, когда люди стали задумываться об отношении к себе подобным и достойному образу жизни, когда никто не имеет права ставить себя выше других. Раньше просто бросали в темницу, забыв о человеке навсегда. Нынешняя пресловутая гуманность требует человеческого отношения даже к тем, кто сам никогда не задумывается о гуманном отношении к другим, а порой и к самому себе.

Судебным процессом «Воскресение» не заканчивается. Лев Толстой был полон решимости показать все этапы юридической системы до конца, а значит не стоит гадать, к чему в итоге подведёт читателя повествование.

» Read more

Лев Толстой «Два гусара» (1856)

Люди не меняются до тех пор, пока на их смену не приходит новое поколение, отличающееся в своих порывах и моральных ценностях от предыдущего. Отразить такое положение дел взялся молодой Лев Толстой, продолжая оттачивать навык писательского мастерства. В его словах ещё нет наставительных нотаций — до них оставался целый год, когда свет увидит повесть «Юность». Но уже заметны попытки анализировать происходящие с людьми изменения. Читателю предлагается история двух гусаров — сына и отца; они схожи внешне и разные по характеру. Их судьбы переплетаются благодаря случайному стечению обстоятельств, вне задействования одновременно. Сперва, Толстой знакомит с отцом, а уже потом, спустя двадцать лет, с сыном. В обществе за это время поменялось многое, и прошлое не заслуживает анализирования с позиций последующих поколений.

Когда-то Россия не имела железных дорог, поэтому путешествие из Санкт-Петербурга в Москву занимало 8 дней по тряской земле. Тогда мужчины по другому относились к женщинам: они были готовы броситься из противоположной части комнаты, чтобы поднять оброненный дамой платок. Этикет высшего света дозволял кавалеру вызывать обидчика на дуэль. В такие благоприятные для общества дни, грубость тщательно маскировалась. Человек оставался человеком, но поступал согласно прописанным в то время правилам. Сущая глупость, скажет современный читатель, требовать от провинившейся дамы разрешить при людях поцеловать ей руку — такие нравы достойны быть образцом для любовных романов. Толстой может приукрашивать, опираясь на детские воспоминания и на рассказы старшего поколения. Мужчина мог быть в меру необуздан, горячим на суждения и бесконечно нежным со слабым полом, находя удовлетворение в малом. Именно в такой атмосфере читателю даётся первая история, где гусар-отец режется в карты, а потом совершает «безумства» в отношении прелестницы.

Показав идеальное общество, Толстой начинает искать оправдания необдуманно лёгкому поведению гусара-отца, позволяя гусару-сыну снисходительно относится к былым амурным похождениям родителя. Тот вёл себя соответственно своему времени — тогда такая модель поведения обществом осуждалась, но принималась за естественное для мужчины поведение в высшем свете. Лишний повод поговорить о чужих пороках — любимая забава на раутах; и чем поступки экстраординарнее, тем более живой окажется беседа. Гусар-сын отличается от отца менее вспыльчивым нравом и, неизвестно откуда появившейся, скромностью. Для него недопустимо обесчестить кого-нибудь из своего окружения, а чужую благодарность ему неудобно принимать безвозмездно. При сходных внешних чертах, Толстой наполнил сына первого гусара несвойственной наследственностью, отрезав всё отрицательное. Гусар-сын должен был жить во времена отца, а гусару-отцу по духу ближе позднее время, до которого он, вследствие своей необузданности, не дожил.

На фоне несоответствий в отдельно взятой семье, Толстой начинает воссоздавать женское общество, примечательное для него монолитной целостностью: в будущих произведениях данная тема будет только усиливаться. Поколения сменяются, а заботой женщин остаются дети и домашний очаг. Именно на это направлены их устремления. Взрослую дочь считается важным отдать замуж — чем скорее, тем лучше. Хорошо, если избранник будет иметь положение в обществе и обеспечен деньгами, иначе придётся пристраивать куда получится. Иногда мать могла желать дочери дать в мужья просто хорошего человека. Толстой, избавив от отрицательных черт гусара-сына, также поступает в отношении, любимой гусаром-отцом, женщины, набравшейся опыта за прошедшие двадцать лет. Нужно было заклеить трещины на сердце одной, чтобы дать счастье. Логичное завершение, начатого предками, должны принять на себе потомки.

Счастье одних — несчастье других.

» Read more

Лев Толстой «Детство. Отрочество. Юность» (1852-57)

Начать с собственных переживаний, выложенных на бумагу — достойный первый шаг для писателя, пока ещё пребывающего без чётких взглядов на возможное творчество. Лев Толстой решил взять за основу годы молодости, сдобрив повествование разительными от своей биографии отступами и задатками будущей философии, влияние которой на слог писателя всё сильнее ощущается, если начинать чтение с «Детства», а закончить «Юностью» — более взрослым произведением. Перед читателем попеременно предстанет Толстой-ребёнок, -отрок и -юноша, но не как человек, а именно в образе писателя. Незрелый подход к сложению слов в предложения и содержание в форме маленьких рассказов перерастают в размышления о бытие, заменяя основное повествование авторскими мыслями, далёкими от сюжетной канвы.

Читатель может себе представить, с большой натяжкой, середину XIX века, когда Толстой взялся за перо, в виде стандартных декораций, не имеющих каких-либо особенностей. Будто нашу жизни перенесли на сотни лет назад, забрали все достижения цивилизации за это время, и дали в руки вожжи, чтобы можно было передвигаться на лошади, ощущая дискомфорт от непривычной обстановки. Удивляет арелигиозность Толстого, или может он просто предпочёл на задевать такую щекотливую тему, хотя, в представлении читателя, в то время человек должен был быть богобоязненным, молиться и думать только о благих делах. «Детство» Толстого ничего этого не отображает, концентрируя внимание читателя на совсем других воспоминаниях. Возможно, автор просто посчитал лишним упоминать самые обыденные вещи, которые итак каждому известны. С этой стороны первая проба пера Толстого сразу воспринимается с удручающей стороны, поскольку для автора важнее оказалось вспомнить старика-гувернанта, участие в охоте, мимолётную влюблённость и похороны, опустив всё остальное.

Развитие событий по цепочке продолжается в «Отрочестве». Толстой отошёл от рассказов, предлагая уже более-менее связанную историю. Поднаторевшее мастерство теперь требует большего количество используемых слов, даже в ущерб общему смыслу произведения. Читателю предлагаются точно такие же темы, что и раньше, но разбавленные доброй порцией отступлений, в которых ещё не проглядывается авторская философия, но активно предлагается возможная философия героев произведения. Многое меркнет перед проблемами французов, ныне обитающих в России и вспоминающих ужасные условия пребывания в армии Наполеона.

«Юность» — это творчество сформировавшегося писателя, находящего удовлетворение в возможности высказывать свои взгляды на происходящие вокруг события. А так как главный герой повзрослел, то можно наконец-то оторвать его от родительского очага и бросить на ученические парты, показав скрытый от посторонних глаз его внутренний мир, представленный не тянущимся к знаниям юношей, а балбесом и оторвой, что от имеющихся в наличии больших денег может вести жизнь на широкую ногу, иногда стесняясь бедных сверстников, но имеющий ровно такие же амбиции, как и они. Такой человек мог добиться успехов при любом стечении обстоятельств, но взявшийся за нравоучения Толстой рисует объективную реальность, когда жизнь наполнена страданиями, а благоприятный исход при лёгком отношении может пройти мимо любого человека.

Толстой написал три части о становлении личности, проведя её через неосознанное детство, давая бесценный опыт, завершив всё разбитыми надеждами, но с ясным добрым напутствием. Читателю покажется, что главный герой наконец-то образумился, но скорее всего именно покажется. Люди просто так не изменяются, быстро забывая печальный опыт, если получается вновь добиться успеха. У молодого человека впереди ещё много забот, о которых также следовало написать, но Толстой решил этого не делать. Всё дальнейшее творчество автора итак раскрыло для читателя особенности жизни общества XIX века.

» Read more

Лев Толстой «Крейцерова соната» (1890)

Человеческое общество любит играть в разные игры, и чаще всего эти игры подобны фиговому листку, чьё главное назначение — скрывать постыдное. Лев Толстой, как и другие русские классики, любил в своём творчестве обнажать плохо заживающие раны, посыпая их солью и причиняя нестерпимую боль. В очередной раз читатель сможет заняться самобичеванием, не имея возможности переработать внутри себя пройденный материал, лишь согласившись с доводами писателя или вступив с ним в вечную полемику о недопустимости делать тайное явным. «Крейцерова соната» пропитана проблемами нравственности, института брака и мытарств человеческих душ вокруг неразрешимой дилеммы счастья и страданий под предлогом необходимой составляющей семейного благополучия. Во многом Лев Толстой оказывается прав: его мысли близки по духу и нашему времени, но проблематика осознания значения остаётся, поскольку разрешения не наступает, а ханжеское отношение призывает туже затягивать пояс морали.

Достаточно взять несколько газетных заголовков, чтобы увидеть направление развития человеческой мысли, стремящейся создать идеальную среду для жизни. Все желают вкусно и полезно питаться, грамотно и правильно жить, плодотворно и безболезненно работать, создавать уютный микроклимат вокруг себя и вокруг других. Именно желание навязать своё мировоззрение другим — краеугольный камень проблем. Когда одни кричат, что куры и свиньи мрут от таинственной хвори, то надо живность поскорее истребить, дабы ненароком не пострадал человек. Всем при этом нет дела до важности поддерживать организм в тонусе, который может иметь место только благодаря подобного рода заболеваниям. А то, что куры и свиньи таким же образом и раньше умирали от точно таких же эпидемий — никого не интересует. Говорить о мифическом глобальном потеплении вследствие выхлопных газов или таком же мифическом вреде химических добавок в пищевой продукции, что разрушают озоновый слой или пагубно влияют на самочувствие, накапливаясь в атмосфере или организме — всё это имеет место быть. Но стоит один раз предложить ознакомиться с финалом «Войны миров» Герберта Уэллса, чтобы сбросить вуаль скудоумия и стать чуточку мудрее, задвинув подальше чувство подверженности массовым истерикам.

Льву Толстому не были известны глобальные катаклизмы, от которых могло вымереть всё человечество. Но знай он о них, то вынес бы одно решение — закрывание глаз на адекватное понимание проблемы не является благом. Толстого больше беспокоили проблемы семейного благополучия, из-за которых не было покоя по всей земле. Каждая семья несчастна по своему — этот афоризм Льва Николаевича является широко известным. Повлиять на это очень трудно, а решить и вовсе невозможно. Толстой видит главное в том, что всё делается ради гуманности и в притворном представлении всего в свете невинности. Никогда не будет положительного эффекта от воспитания, если человек с детства лишается информации об окружающем его мире. Во времена Толстого ограничения по большей части касались женщин, выращиваемых в теплицах, подобно Будде, когда до них не доходит ничего, кроме рассказов матерей о прелестях окружающего мира и о необходимости готовиться к замужеству. Достижение совершеннолетия омрачается едва ли не мгновенным браком на удачно выбранной родителями партии. Хорошо, когда партия не имеет изъянов, но это редкость. Чаще партия оказывается с признаками обветшалости и внутренней пустоты, что уже само по себе говорит за некачественный товар.

Обвинять общество Толстой не пытается, показывая всю неприглядную истину сложившихся традиций. Столкнувшийся с агрессивным воздействием мира на себя лично, цветок может зачахнуть и погибнуть, если вовремя не адаптируется к изменившимся условиям вне теплицы. Кажется, мир жесток и в нём выжить трудно. За это стоит сказать спасибо родителям, всеми силами закрывавших стёкла теплицы розовыми фанерными листами, не позволяя проникнуть внутрь развращающему элементу реального мира. Питаясь ранее доброкачественными удобрениями, цветок резко лишается подпитки, вновь и вновь адаптируясь к новым реалиям. Именно об этом старался донести до читателя Лев Толстой, оставив всё остальное в качестве дополнительных составляющих, обязанных существовать совместно.

Кто в «Крейцеровой сонате» жертва — понять трудно. Проблема гораздо шире, её невозможно охарактеризовать односложными предложениями. Можно отвернуться и бросить в адрес Толстому пару уничижающих писателя выражений, обвиняя его в надуманности ситуаций и передёргиваниях. Только так ли далеко ушёл от действительности Толстой, имевший желание просто показать реальное положение дел? Стоит абстрагироваться от дня сегодняшнего, да сорвать бантик и подарочную упаковку, как помятая коробка уже не даёт того иллюзорного отношения к предмету. Ссылаться можно не только на проблемы воспитания, но и на всё остальное, что делает из человека тепличное растение. Бороться за чистоту нравов, уничтожать пороки, да отстаивать авторское право — это важные составляющие цивилизованного общества, в котором часто возникают кризисы вследствие надуманного благополучия и истерики из-за аналогично надуманных ожиданий катастроф.

Гвозди в крышку гроба человек вгоняет сам без чужого участия. И там где воспитание не готовит человека к тяготам жизни — там любое желание закрепить за каждым право на личную неприкосновенность интеллектуального труда является точно таким же поводом к регрессии, если не толкая назад, то заставляя топтаться на месте.

» Read more

1 2