Tag Archives: тайна

Стефан Цвейг — Новеллы (1913-42)

Малая форма повествования прекрасна прежде всего тем, что автор знает о чём хочет рассказать и не прибегает к хитрым уловкам, лишь бы увеличить объём текста. При отсутствии должного обрамления из алмаза получается бриллиант. И была бы ему высокая цена, продавай его писатель в ювелирной лавке, богато украсив собственную работу. Мир литературы более требователен: дороже стоит шелуха, нежели играющий чёткими гранями сюжет. Да и читатель любит внимать пространным словесам автора, требуя продолжения и без того затасканной истории. Как быть в такой ситуации мастерам краткости? Не унывать, ведь и для них найдутся ценители.

Стефан Цвейг всегда умел коротко и ёмко донести свои идеи. Его малую форму принято называть новеллами. За свою жизнь он их написал не так много, но все они имеют ощутимый вес, если читатель пожелает поглубже вникнуть в предлагаемый ему материал. Говорить об однотипности историй Цвейга не приходится — все они разнятся и общее между ними только имя автора, поэтому если и анализировать, то каждую новеллу в отдельности.

— Жгучая тайна (1913)

Героем повествования является двенадцатилетний мальчик, потерявший отца. Его мать встречается с бароном. Ребёнку кажется, будто от него что-то скрывают. На ночь его запирают в комнате, когда же он рядом, то говорят между собой шёпотом, чтобы он ничего не услышал. Жуткие картины предстают перед взором ребёнка — иной раз он склонен думать о недобрых намерениях барона, чересчур кровожадно взирающего на мать.

Запертый с малых лет в четырёх стенах, мальчик ничего не знают об окружающем его мире. Он — выросший на грядке цветок, взлелеянный сеятелем. К сожалению, мать никогда не уделяла ему достаточно внимания, предпочитая беседам умывание и подтирание. Какой же монстр может вырасти из такого ребёнка в итоге? Он может достичь просветления, сбежав на улицу и столкнувшись с действительностью, либо поранить острыми шипами чувства близких людей.

Понять исходные мотивы данной новеллы довольно легко. Такой сюжет издавна известен человечеству. Цвейгу осталось придать ему новую форму. Трудно верится, что Цвейг сам верит в им описываемое. Может в тексте стоит искать аллюзии на происходящие в мире изменения? Под мальчиком следует понимать пролетариат, под бароном — капиталистов, а мать — связывающее их обстоятельство? Как вариант — вполне возможно.

— Невозвратимое мгновение (1927)

Многострадальный наполеоновский маршал Эммануэль Груши за одну секунду решил судьбу своего императора, потерпевшего из-за его недальновидности поражении при Ватерлоо. Даже Цвейг не стал писать о нём много, ограничившись новеллой. Вместо добротной истории читателю предлагается отрывок мгновения, в силу мастерства писателя растянутый до необходимых для новеллы размеров.

Поступил ли Груши на благо Европы или совершил непростительную ошибку? Ответ на данный вопрос Цвейг не даёт. В руках маршала была треть армии Наполнеона. Груши предпочёл гоняться за иллюзорной прусской армией, выполняя приказ императора. Когда же от его действий стало зависеть многое и он впервые получил возможность самостоятельно принимать решения, он продолжил преследовать пруссаков.

И вот перед читателем теряющий надежду Наполеон, в чьих силах было вернуть некогда утерянное, а теперь осталось принимать неизбежное. Цвейг мог создать потрясающую историю, но не стал этого делать, ограничившись новеллой. Судьба Наполеона известна и так, про него напишут много и без Цвейга. А вот до Груши дела никому не было, поэтому Цвейг взялся за восстановление исторической справедливости.

Дела великих решаются за мгновение при независящих от них обстоятельствах.

— Двадцать четыре часа из жизни женщины (1927)

Цвейг мог создать сюжет любой сложности. Чем хуже погрузиться в ощущение безнадёжности? Краткий «Амок» можно возродить и в другом виде. Жажда маниакального движения вперёд ничем не отличается от азарта. Вот об азарте и рассказывает данная новелла, а также о женщине, которая пыталась поставить обречённого человека на ноги.

Истинное желание делать добро такое же опасное, как сам азарт. Даже можно смело поставить между ними знак равенства. На глазах читателя в порыве страстных желаний сходятся два человека. Она — увлечённая падшими натурами, и он — презирающий обстоятельства, поскольку не собирается возвращаться в стан порядочных людей. Противоположности притянусь и снова оттолкнулись.

Читатель так и не поймёт. зачем Цвейг это писал, ежели не брать в расчёт стремление писателя создавать произведения про одержимость и неприятие обстоятельств. Нужно себя постоянно подстёгивать, ведь жизнь полна приключений. Вместо сидения дома можно сходить в казино и наметить объект для наблюдения. Дальше полный полёт фантазии. Легко представить крах надежд и труп под проливным дождём, либо себя в постели с павшим созданием. И ведь своя история обязательно будет и у подверженного азарту игрока.

Отнюдь не двадцать четыре часа из жизни женщины: Цвейг тоже умел шить простыни.

— Лепорелла (1935)

Цвейг и мистика. Заманчивое сочетание? О какой ещё напасти мог написать этот автор? Не Эдгар По, конечно, и не Говард Лавкрафт. Однако, есть и у Цвейга свои козыри.

Перед читателем разворачивается радужная пастораль, постепенно приобретающая зловещие оттенки. Некогда счастливый дом становится мрачнее. Связано это с одной из его обитательниц — служанкой, желающей чувствовать себя достойным человеком. Немного ласки и широкая улыбка, как настроение у всех поднимется. А если быть хмурым и не делиться положительными эмоциями, то доведёт ли до добра такая ситуация?

Мрак порождает мрак. Насилие рождает насилие. Боязнь подчинённых приводит к печальным последствиям. Трудно говорить о такой пробирающей новелле. Да и не получается это делать. Стоит её читать самостоятельно.

— Легенда о сёстрах-близнецах (1942)

Данная история случилась давно, ещё при римлянах. Цвейг не жалеет страниц для предыстории, чтобы показать суть описываемого. В одной семье родились близнецы, взявшие от матери красоту, а от отца — стремление добиваться желаемого. Перед ними должны падать ниц все мужчины, восхваляя их достоинства. Во всём сёстры становились соперницами. Казалось, ничем хорошим это не закончится.

Цвейг поступил проще. Он не стал разводить сестёр, а заставил их люто враждовать. Коли одна не могла превзойти сестру в чём-то, то поступала противоположным образом. Так одна стала символом добропорядочности, а другая — разврата. Их нельзя было отличить по внешнему виду, о внутреннем же оставалось только гадать. Как знать, может не стремились они к тому, чем занимались.

Ладный слог автора доносит до читателя каждый сюжетный поворот. Удастся ли сёстрам найти общий язык? И кто тогда из них окажется победительницей? Разврат или порядочность… как знать. Точку зрения Цвейга можно оспорить, но он в излюбленной манере всего лишь пересказывает чужую историю.

» Read more

Уилки Коллинз «Лунный камень» (1868)

Английскую классическую литературу можно любить, либо никак не воспринимать. Всегда были и будут те, кто относит себя к первым, а кто — ко вторым. Тут уже ничего не сделаешь. Не стоит искать вину в неправильных вкусах или в отсутствии чувства понимания прекрасного. Не каждый может читать долгие пространные описания английского автора, пока он находится в упоении от хождений вокруг одной темы на протяжении многих страниц, иной раз раздувая короткий диалог в «содержательную» полновесную главу. XIX век в этом плане вообще был жестоким, требуя от писателей именно большое содержательное произведение, иначе их дело было обречено на голодное существование. Этим грешили не только англичане, но и их соседи — французы, выдававшие бурным потоком тяжеленные произведения, только наполненные более быстро развивающимся сюжетом. Уилки Коллинз никуда не спешит, давая читателю шанс почувствовать себя причастным к расследованию. С поисками женщины в белом покончено, пора начинать погоню за мистическим лунным камнем.

Рассказать историю от лица разных персонажей — гениальная находка для английского автора. Коллинз ранее прибегал к подобному приёму, теперь он повторяет его в новом произведении. Давая читателю превосходную приключенческую вводную, действительно интригуя и описывая всё в далёком от английских традиций духе, Коллинз очень быстро возвращается на родные земли, где, в отличии от Индии, всё обыденно чопорно, надменно и крайне въедливо. Интрига вполне могла быть на самом деле, только читатель внутренне понимает, что не может оказаться виновным тот, о ком Коллинз пишет половину книги. И ведь Коллинз пишет весьма основательно, буквально копаясь в грязном белье подозреваемых, меняя следователей и рассказчиков, прыгая от рассказа в настоящем времени к эпистолярному жанру. Для Коллинза «Лунный камень» — это забава. Автор смешивает доступные ему стили, изобретая что-то своё. Но при этом он остаётся английским классическим писателем, из-за чего структура произведения пребывает в неизменном виде.

Разбираться в происходящих событиях нет особой нужны, поскольку «Лунный камень» подойдёт читающим без спешки людям. Они будут с упоением радоваться каждому последующему абзацу, находя восторг от необъятности самой истории. Английских писателей трудно обвинить в невнимании к деталям, что для основательного читателя является настоящим кладом. Учитывая детективную составляющую «Лунного камня», то сокрытая тайна начинает сводить с ума. Коллинз разбирает все возможные варианты происшествия, задействовав в сюжете не только дотошных героев, но и восточную экзотику, которая сама по себе служила дополнительным интересом для современников автора, готовых поверить в любой сказочный расклад такой далёкой от них Индии. Кажется, история может быть с мистическим уклоном, чему читатель будет верить до самых последних страниц, имея для этого весомые аргументы из активно вмешиваемых в повествование автором сюжетных ходов. Может действительно над лунным камнем довлеет проклятие невинно убиенных хозяев, а может дело в той же самой человеческой жадности, запустившей цепочку трагических событий.

Уилки Коллинз считается автором, с которым следует обязательно познакомиться. Точно также считается, что надо познакомиться ещё с обширным рядом английских классиков. Это не представляет затруднений, если подобная литература не вызывает отторжения, иначе её чтение превращается в пытку и чаще всего заканчивается стёртыми зубами, вследствие скрежетания оными. Стоит разумно подходить к выбору литературы для чтения: книги должны приносить радость. Если возникает желание быть в курсе творчества некоторых авторов, то одной-двух книг вполне будет достаточно. Отрицательный опыт — необходим. Негативный отзыв — тоже нужен. Иначе равновесия достигнуть не получится.

» Read more

Уилки Коллинз «Женщина в белом» (1860)

Подходить к чтению «Женщины в белом» нужно только со стороны понимания творчества Чарльза Диккенса. Если такого понимания нет, то дело может быть поправимо любовью к сомнительного рода литературе, где писатель водит читателя за нос всё повествование, осознанно раздувая объём произведения до невообразимых размеров, чтобы в итоге ничего толком не поведать. Говорить о чём-то, не говоря о конкретном — это отличительная черта очень умных людей, способных доводить аудиторию до исступления, не обращая внимания не недоуменные выражения лиц. Уилки Коллинз полностью впитал в себя стиль Диккенса, изначально находясь под его влиянием: «Женщина в белом», например, была опубликована именно в журнале Диккенса, позволив почитателям таланта одного писателя насладиться своеобразным фанфиком от другого автора.

Коллинз частично стал новатором, придумав вести повествование от имени нескольких героев. Гениальный ход позволяет писать об одном и том же, только с ещё большим количеством слов. Писатели XIX века кормились не от количества проданных книг, а сугубо благодаря периодическим журналам по подписке. Поэтому эпический размах творений Диккенса вызывает не удивление, а лишь снисхождение к порывам человека быть обеспеченным. Однако, тенденция писать много всегда довлела над миром литературы, несмотря на редкие появления действительно ценных авторов, годами вынашивавших идею для книги, после чего ещё большее количество времени реализуя замысел. Иногда получалось создать уникальное произведение и у писателей-поточников, но в числе других их работ оно просто тонуло, становясь уделом самых настойчивых читателей, верящих в возможность найти действительно интересное творение.

Стиль Коллинза мог быть иным, если не учитывать влияние Диккенса. Каким именно образом происходило общение двух писателей — об этом можно прочитать в соответствующих источниках. Проведённые параллели, в любом случае, сейчас не на стороне Коллинза; на момент написания «Женщины в белом», он всё ещё уступал Диккенсу в способности «лаконично» излагать мысли на бумаге. Язык Коллинза бесконечно витиеват, но не от красивого изложения: Уилки постоянно уводит внимание читателя куда-нибудь в сторону, иногда окончательно, после чего возвращение в основную канву сюжета становится затруднительным, если рассеянное внимание не увидит её в размытом неопределённом виде под слоем воды. Можно уподобить содержание «Женщины в белом» нудному описанию событий, бывших интересными только писателю, включая Диккенса. Однако, читал ли Диккенс труды Коллинза в полном объёме — весьма интригующий вопрос.

Кому всё-таки будет интересно творчество Уилки Коллинза? Только поклонникам Диккенса, уже прочитавшим все его произведения и яро желающим прочитать книги других авторов, писавших подобным же образом. В этом случае Коллинз становится настоящим спасением. Читателям, предпочитающим более ясное изложение и отсутствие топтания на месте, стоит поискать иную литературу, не забивая голову важностью приобщиться к английской классике. Русская классика, для наглядности, поднимает широкий спектр проблематики взаимоотношений, не ограничиваясь возможность рассказать историю ради самой истории. Про французскую классику стоит говорить отдельно, настолько она разнится от писателя к писателю, имевших свои неповторимые стили, на фоне которых английские классики XIX века выглядят единым монолитным камнем.

Что?! Говорите — ничего ещё не сказано про саму книгу «Женщина в белом»? Про неё можно долго говорить, о ней легко написать трактат. Только он будет таким же витиеватым, как и сама «Женщина в белом». Искать незнакомку, а потом разбираться в чужом грязном белье — это древний сюжет, разбивающий в прах увещевания быть благоразумным и не совершать необдуманных поступков, предварительно решив для себя действительную необходимость начинать расследование. С другой стороны, если ничего не делать, то и жизнь пройдёт мимо, а потом будет больно вспоминать об упущенных шансах.

» Read more

Лесли Поулс Хартли «Посредник» (1953)

Обернуться назад и заново воспроизвести прожитую жизнь — основное занятие главного героя «Посредника» Лесли Хартли. Ему 60 лет, и ему неинтересно то, что окружает его в моменты дум, постоянно заставляющих вспоминать один и тот же эпизод из прошлого, сделавшим воспоминания о нём весьма болезненными. Хартли берётся описать чьё-то детство, совершая путешествие на 53 года назад в 1900 год. Не так важен год происходящих событий, как описываемое детство. Язык Хартли тяжёл, а некоторые сцены он описывает с рьяной фанатичностью, сообщая читателю много деталей, которые для книги становятся лишними. Главному герою будет море по колено, но это море состоит из чужих проблем, а его собственные способности не позволят спокойно стоять под воздействием сильного ветра обстоятельств. «Посредник» — это восприятие детства с позиций опыта 60-летнего человека, взявшегося посмотреть на себя глупого 12-летнего. И образ возник перед ним слишком наивным, чтобы читатель стал за него переживать.

Отец главного героя был против школьного образования, предпочитая ему частные занятия в домашней обстановке.В Англии это было выбором для обеспеченных семей, не испытывавших необходимости отослать ребёнка подальше с глаз долой. Проблема образования в пансионах всегда вызывала у англичан чувство трепетного ужаса перед строгой дисциплиной и незащищённостью перед учителями, когда воля родителя имела весьма незначительное влияние. С первых страниц читатель заметит в главном герое оторванность от действительности, в чём повинна будет тяга к фантазиям и постоянному желанию спрятаться от всех. Для главного героя фигуры родителей не имеют никакого значения, а раннюю смерть отца он воспринимает результатом подсознательного желания устранить мешающую преграду. Хартли опосредованно наполняет книгу мистикой, делая для главного героя реальной возможность задействовать скрытый потенциал осуществления желаний.

Главный герой увлекается астрологией — любит составлять гороскопы. Иногда о чём-то сильно задумавшись, он воплощает фантазии в жизнь. Вспышка эпидемии кори служит основным подтверждением способностей главного героя, но Хартли будет это отрицать, наполняя голову мальчика мыслями о случайном совпадении. Однако, никак иначе не получается объяснить, когда читатель замечает цепь совпадений, помогающих главному герою жить согласно своим желаниям. Он пошёл против отца, а теперь ему захотелось устроить внеплановые каникулы, и именно в этот момент начинает распространяться корь. Читатель скажет, что это всё незначительные эпизоды книги, поскольку «Посредник» совсем о другом. Частично читатель оказывается прав.

Повествование оставляет ощущение сумбурного изложения. Хартли может надолго растянуть описание крикетного матча, знакомя с правилами игры и позволяя читателю проникнуться духом этого командного вида спорта. Не брезгует Хартли и шансом поведать про особенности милования лошадей, о чём он в том же духе рассказывает чрезмерно долго, издали подготавливая главного героя к суровой действительно, где под милованием нужно понимать совсем другое, а также то, что подобное возможно и среди людей. Главный герой не рос в уличной среде, поэтому он довольно изнежен, что также сказалось на его сообразительности и умственном развитии. У него нет богатого багажа знаний, чем Хартли бессовестно пользуется, на каждой странице объясняя ему что-то новое (едва ли не с энциклопедической точностью). Задавать разъясняющие вопросы — это яркая черта авторского стиля изложения. К сожалению, ответы не смогут удовлетворить главного героя, для которого в каждом ответе находится возможность задать ещё более глупый вопрос.

«Посредник» не поможет лучше понять особенности британских нравов начала XX века, но покажет рост интереса к оккультным практикам.

» Read more