Tag Archives: магия

Интерпресскон–2016: Малая форма

Где брать силы читателю, знакомому с рассказами Роберта Шекли и Рэя Брэдбери, когда он пожелает ознакомиться с работами современных русскоязычных фантастов, понимая, что свет в конце тоннеля отсутствует и ему хочется в бессильной злобе сжечь зазря приобретённые образцы? Серьёзно, может не тот год был выбран для благих начинаний или у читателя предвзятое отношение, коли он желает видеть в литературе достойную человечества беллетристику, а получает нечто невнятно написанное, да к тому же и без очевидной цели. Пусть придёт Степашка и всё произойдёт тем же порядком, что и в номинированном на премию рассказе Леонида Каганова — в лютой злобе падут сотрясатели основ, обеспокоив лишь своё племя.

Номинанты «Малой формы» аналогично номинантам «Средней формы» страдают от читательского дефицита. Привлечь к себе внимание смогли сборники рассказов, вроде «Русская фантастика 2015», «Бомбы и бумеранги», «Шпаги и шестерёнки», «13 маньяков», «Спасти человека», «Тёмная сторона сети», а также журналы «Esquire», «Химия и жизнь».

Творчество Владимира Аренева представлено двумя рассказами «Валет червей, повелитель мух» и «Клювы и щупальца». Суть происходящего в этих произведениях отчасти следует логике, если смотреть издалека. Не каждый критик способен выудить цельного демона из шляпы, а также заразиться азартом позитива, анализируя написанный Ареневым текст. Может и нет смысла в этих словах, но так и смысл в русскоязычной фантастике, написанной в 2015 году, редко удаётся уловить. Аренев наравне с собратьями по перу словоизбыточен, он пишет для чего-то, его номинируют на премию… и вроде это является определяющим в понимании правильно выбранного пути. Однако! Пусть бы грянул гром, дающий пищу для размышлений. Гром не грянул, автор старательно разжёвывал читателю свою историю до пресного состояния, освободив повествование от соли и перца.

Рассказ «Бог пустыни» Александра и Людмилы Белаш был написан для сборника с узкой тематикой. Ничего в этом особенного нет — писателям требуется в целях монетизации литературного дара браться за халтуру. Это им не в радость — обстоятельства требуют держаться на плаву. Славные русские могут везде о себе заявить, даже в пустыне Калахари. Наглядных примеров тому много. чего только стоят известные русские первопроходцы и просто проходцы от нечего делать, что совершают безумные поступки и о них говорит весь мир. Как раз о чём-то подобном и рассказали супруги Белаш. Их манила Британская Империя и Южная Африка, они наполнили текст диалогами и подвели читателя к финалу, сообщив о том, что будто и не являлось определяющим событием в повествовании. Гром-то грянул, да соль с перцем подали уже тогда, когда официанта попросили принести счёт.

Написавшая «Автохтонов» Мария Галина отметилась также рассказом «Сажальный камень». Главное, о чём читатель будет помнить на недолгом протяжении ознакомления с рассказом, так это о месячных главной героини повествования. Остальное перед этим меркнет. В целом, стиль Галиной остаётся на том же уровне, что и в «Автохтонах». Данная история с успехом могла бы даже стать их частью. Почему бы и нет. Посадить действующих лиц на поезд, закрыть их в туалете, да заставить думать о чём угодно, лишь бы это было связано с месячными. Может и есть в сюжете маньяки, а может и детективная составляющая, либо нечто громкое, почти громоподобное, окрыляющее и озаряющее чудесным авторским стилем, в котором безусловно много соли и перца, только вязнет всё на зубах, да хочется запить водой. А воды-то как раз и нет: чистая выдержка.

Неожиданно разбавляет список номинантов Леонид Каганов и его «Степашка». Гром гремит и сверкают молнии — страсти грозят вылиться в кровавую баню. Свержен Павел, душегуб Александр толкает народ на всплеск очередной братоубийственной войны. Зреет восстание похлеще актов неповиновения Разина и Пугачёва. Внутри каждой семьи разгораются противоречия, чему читатель внимает с недоумением, не понимая, как данный исторический факт прошёл мимо него. Впрочем, не понимает и маленький ребёнок Степашка, на чьё детство пришлось развитие столь критичных для общества событий. Понятно, Каганов упражняется в альтернативной истории, взяв определённый отрезок времени только для антуража, назначение которого должно было свестись к начальным эпизодам роста напряжения. У Леонида получилось создать атмосферный рассказ, в нём соблюдены должные для подобного произведения пропорции, включая внятно прописанный финал и завершающую точку. Читатель должен быть удовлетворён, хоть и напуган.

Аналогично напугать читателя старался Олег Кожин. Его рассказ «Граффити» похож на городскую легенду, то есть на незамысловатую страшилку, которую рассказывают совсем ещё юным ребятишкам, готовым всерьёз поверить в нечто вроде оживших рисунков, где-то оставленных таинственным и легендарным рисовальщиком. Собственно, отразить идею сборника о тёмной стороне сети у Кожина получилось. Вопрос в другом — насколько реалистично это у него вышло? По правде сказать, «Граффити» — скорее сказка. Проработай её автор более старательнее, как можно было бы поставить на одну полку с творчеством братьев Гримм. Для этого имелись все предпосылки, но ничего подобного Кожин не написал. Безумно жаль. Соли не было вообще, перец оказался душистым — в количестве одной горошины, раскушенной на середине повествования. От того и горько.

Порцию сумбура внёс Святослав Логинов. «Служебный маг» им написан будто из желания показать, насколько дикой может казаться наша жизнь, если взглянуть на неё со стороны. Взять типичного мага из классического фэнтези, заставить его выполнять свои обязанности согласно трудовому договору, ежемесячно ему платить зарплату, непременно удерживая полагающиеся налоги, отпуская в отпуск два раза в год, требуя являться на работу согласно графика и отсиживать полагающиеся часы с перерывом на обед. Примерно в таком духе и представил ситуацию Святослав Логинов. Только главный герой этим не страдает, он озадачен рядом других насущных проблем. Солёно? Да! Перца достаточно? Нет. А гром гремит? Пока лишь молнии на горизонте сверкают.

Задумавшись о настоящем, читатель снова погружается в мистику. Владислав Женевский представлен двумя рассказами: «В глазах смотрящего» и «Никогда» — про маньяка и нечто вроде ужасов. Честное слово, если и уделять внимание, то рассказу «Никогда», над которым автор действительно корпел, преподнеся читателю под видном новеллы, будто написанной по мотивам одного из произведений Стефана Цвейга, но с упором на требование задать читателю перца, чтобы прочихаться не смог. Занимательная составляющая в рассказе Женевского присутствует, оборванная на самом интересном месте. История требовала продолжения: появления в сюжете дополнительных действующих лиц и усугубляющих положение главного героя обстоятельств. Владислав ограничился мифологизированием, дабы у читателя сложилось впечатление, будто им прочитанное произошло в некоем городе в силу естественных человеческой природе причин. И то, что кого-то из героев повествования читатель захотел прибить собственными руками, так это же отлично. Соли оказалось в меру. Захотелось десерта, а заведение уже закрылось, вследствие чего читатель остался без чизкейка из цветочных лепестков и без ароматного кофе в кружке с усыпанной шипами ручкой.

«Отрицание» Александра Золотько закрывает данный обзор номинантов «Краткой формы» Интерпресскона-2016. Александр высказался в духе сепаратизма про отделение Сибири от России, а также стал на сторону противников царизма. Таким является предыстория для предлагаемого им рассказа, смысл которого свёлся к идее отказа от магии, наконец-то ставшей доступной человечеству. Что магия, что пар — это фантазии, позволяющие иносказательно сообщить читателю о проблемах в обществе. Было бы замечательно, осознай такое понимание фантасты России и Украины, дабы писать не абы как и не ради цели наполнить ещё один сборник своими выдумками, а завуалировано сообщая читателю о важном. Золотько не стал о подобном задумываться, придумав историю про бежавшего к тунгусам человека и занятыми его поисками армией. А может и задумался, поскольку показал стремление некоторых индивидуумов порвать с обречёнными быть цивилизованными людьми. Соли мало, перца много. Гром гремит, всполохи молний едва уловимы.

Это тоже может вас заинтересовать:
Номинанты премии Интерпресскон-2016

Варя Медная «Паук приглашает на танец» (2015)

Интерпресскон-2016 | Номинация «Дебютные книги»

Почему человеку не дано право обладать магическими способностями? Может быть это связано с тем, что тяга к разрушению мгновенно поставит его на грань самоуничтожения. Однако, людям свойственно мечтать об уникальных возможностях, вот и появляются постоянно истории, в которых действующие лица умеют трансформировать реальность в силу тех или иных причин. В произведении Вари Медной читатель найдёт ещё один вариант Вселенной, где населяющие её существа делятся на способных к волшебству и лишённых этого. Эпических сдвигов в обществе в сюжете не происходит — «Паук приглашает на танец» скорее сказка о злых намерениях и всепобеждающем добре.

Основным действующим местом произведения является некое строение готического вида, располагающееся рядом с аналогичным поселением. Страницы книги при этом сами собой окрашиваются в тёмные тона, поскольку светлые оттенки присущи лишь главной героине, чья печальная доля свелась к роли учителя магии для отпрысков социально неблагополучной семьи, восставшей против заведённых традиций в нарисованном Варей Медной мире. Поэтому благополучия ожидать не приходится. В каждом доме можно найти скелет в шкафу, а в столь мрачной атмосфере и подавно. Вот и будет главная героиня разбираться с содержимым шкафов.

Слог у Вари Медной легковесный: рассказываемая ей история хорошо усваивается. Конечно, идеально строить повествование у неё не получается. Начав в бодром темпе знакомить читателя с придуманным ей миром, она всё равно нисходит до сумбура, наполняя страницы по остаточному принципу — лишь бы закончить. Приключения главной героини вне стен основного строения служат для наполнения объёма — не более того. Её попытки докопаться до истины обречены на успех, но это можно было бы сделать путём загадочных происшествий, а не в виде ночных шатаний по улицам, где её будут грабить, а она вся такая красивая обязательно извлечёт выгоду.

Истоки произведения легко угадываются. Они не только напоминают о творчестве английских писательниц XIX века, но и объективно имеют ряд сходных черт с фантастическими произведениями современности, взращенными на японской анимации. Высечь искру из механизмов и перенести её в мир мрачных фольклорных мотивов — это интересный способ создать нечто уникальное и своё собственное. Только вместо кровавых разборок и сражений за охранение представителей людского племени от дальнейших потрясений, Варя Медная удерживает повествование в духе чопорных традиций, согласно которым действующие лица остаются надменными и безучастными, тревожно обволакивая молодой задор главной героини, чьи порывы грозят разрушить их шаткое равновесие и негласные договорённости.

Варя Медная не забывает об обязанностях главной героини — ей следует учить детей магии. Именно через детей происходит наиболее занимательное раскрытие сюжета. Мрачный антураж отходит на второй план, но при этом читатель продолжает ощущать его присутствие. Грехи родителей быстро становятся понятными, стоит главной героине приступить к занятиям. Такое наполнение повествования сопутствует раскрытию сказочного мира. Пока скелет на обнаружен, главная героиня будет методично подбирать ключи. Хорошо, что автор не стал закручивать сюжет вне всякой меры, отвечая на возникающие вопросы чуть ли не на следующей странице.

Как было сказано выше, конкретика всё-таки страдает. Над приключениями главной героини следовало поработать основательнее — её приключения вне основного места не интригуют и не добавляют интереса. Скорее повествование становится мутным и размытым. Возможно, причиной этого являются и не очень удачно прописанные второстепенные персонажи, чьё присутствие помогает главной героине удовлетворить любопытство, но в остальном напрочь губит содержание книги.

» Read more

Сергей Носов «Фигурные скобки» (2015)

Интерпресскон-2016 | Номинация «Крупная форма»

Скобки открыты.

Давайте сделаем допущение — невероятное вероятно. Исходя из данного постулата можно построить сюжет любой сложности. Сергей Носов решил задуматься о наличии магических способностей у людей. Но способностей не трансформирующих реальность и возникающих вследствие неизученных человечеством физических закономерностей, а вследствие особенностей работы человеческого мозга. Например, главный герой «Фигурных скобок» умеет определять, какое двузначное число загадал его собеседник. Подобный навык ничем ему в жизни толком никогда не пригодится, кроме возможности продемонстрировать собственную незаурядность. Именно на таких уникумах строится повествование.

Разумеется, исходя из умения главного героя, Носов, с полным осознанием абсурда описываемых ситуаций, с юмором подходит к каждому эпизоду. Уже само действие, разворачивающееся на фоне создания гильдии магов, выглядит весьма забавно. Надо же, в одном месте собрались умельцы со всей страны, чтобы обсудить возникшую идею объединения, выбрать кандидатов, подсчитать голоса и после этого определиться с руководством. Почему бы и нет, людям с такими способностями тоже нужен свой профсоюз, чаяниями которого они смогут громко заявлять о своих правах.

Носов находит для повествования забавные нелепые ситуации, чаще исходя из игры словами, да опираясь на прочие несуразности. Он упорно объясняет читателю, почему труп считается неодушевлённым, из-за чего его оживить нельзя, а мертвец и покойник — одушевлёнными: их оживить можно. И вот над аналогичными проблемами действующих лиц становится преобладающей осознание невероятного факта — информация, заключённая в фигурные скобки, может оказаться скрытой от чужих глаз. Даже не информация — порой муха, залетевшая в холодильник, исчезает без следа. Какое после такого может быть обсуждение КПД волшебства?

Разобраться с происходящим у читателя получится не сразу, поскольку Носов не всегда развивает сюжет, более забавляя себя и стараясь позабавить читателя, сообщая ему информацию сомнительной полезности. Действующие лица могут долго и плодотворно разговаривать о чём-то постороннем, не придавая значения пониманию, куда это их выведет. Они могут ехать в поезде, забавляясь беседами с попутчиками, после чего читатель наконец-то узнает о чём ему предстоит читать далее, хотя предпосылок к тому в тексте до этого не было. Собственно, магическое сообщество само по себе является необычным завершением пути обыкновенного математика.

Безусловно, писатели не всегда знают о чём они напишут в итоге, начиная подходить к уже написанному материалу с разных сторон. У Носова случилось так, что главный герой оказался уникумом, после в его воображении возникла гильдия, затем идея фигурных скобок, а далее сюжет понёсся вперёд, вплоть до котлет на тарелках и поездках на такси по местным достопримечательностям. Сложенное всё под одну обложку смотрится единым произведением, но читателя всё равно не покидает ощущение, будто ему вместо художественной литературы дали прочитать сборник удивительных особенностей русского языка и всего с ним связанного, включая занятные случаи из жизни его носителей.

Как знать, представь Носов «Фигурные скобки» под видом английского юмора — у него бы получились занятные похождения по миру магии. Однако, русский юмор не высмеивает обстоятельства и не раскрывает их на примитивном уровне. Русскому юмору необходимо сперва более внимательно осмотреться вокруг, дабы наделить себя малой толикой интеллектуальности, выявив различия между нормальным понимаем реальности и тем абсурдом, который без спроса прорывается в нашу жизнь. У Носова получилось наполнить повествование именно русским юмором. Только читатель во время знакомства с «Фигурными скобками» не будет улыбаться — и причина этого в преобладании ноток меланхолии: при хорошей игре неистребимы мысли о доли собственной ущербности.

Скобки закрыты.

» Read more

Елена Хаецкая «Озеро туманов» (2015)

Интерпресскон-2016 | Номинация «Крупная форма»

Туман имеет определяющее значение для литературы. Без него беллетристы и шага не могут сделать. Описываемые ими истории обязаны, кроме очевидного сюжета, иметь обстоятельства, способствующие размыванию понимания содержания. Критическое осознание текста требует нечто большее, нежели писатели готовы дать. Из этого произрастает ряд проблем, где главным является понимание тленности предоставленной для внимания истории. Читатель также находится в поисках смысла, если не взял книгу ради того, чтобы просто провести с ней пару вечеров. Всё отступает на задний план, ежели берёшься за фэнтези. Впрочем, это представление разбивается напрочь, стоит взять в руки действительно качественный образец данного литературного жанра.

И пока читатель продолжает находиться в поисках оного, у него есть возможность ознакомиться с произведением Елены Хаецкой «Озеро туманов». Ранее этот авторский труд можно было назвать книгой, содержащей в себе объяснение всего удивительного, теперь забытого, и о событиях, происходивших совсем недавно. Время действия стоит отнести к европейскому средневековью или даже к тёмным векам: благородные рыцари, пленительные дамы и манящие жестокостью турниры. С первых страниц читатель погружается в начало истории двух семейств, между которыми мирное состояние всегда сменяется враждой из-за сущего пустяка.

Предлагаемые Хаецкой варианты развития действия довольно занимательны — от них веет стародавней ветхостью. Всплески раскрытия важных для повествования деталей случаются редко и могут шокировать читателя, успевшему к их появлению сильно заскучать, внимая благородным пассам, рассуждениям над тем или иным предметом и словоизбыточности писателя. А если читатель способен себя пересилить и не моргать, перелистывая страницы «Озера туманов», то обязательно найдёт важные эпизоды.

Благородный рыцарь осерчает на другого благородного рыцаря только в одном случае, непременно связанном с обворожительной дамой. Пусть та с ума сводящая дама и не имеет права разрывать дружеские отношения между верными товарищами. История нам говорит об обратном — войны часто случались и из-за женского влияния тоже. У Хаецкой это становится основным мотивом произведения, благодаря которому в сюжете появляется лютая ненависть, проклятие и опосредованное влияние на ход истории.

Для антуража Хаецкая использует политическую нестабильность областей, связанных одновременно с Англией и Францией, вследствие чего спокойствия ожидать не приходится. Писателем вносится обозрение судьбоносных решений, принимаемых власть имущими людьми.

Кажется, эпическая составляющая прописана и далее последует комбинация происшествий, ведущих к успешной развязке некогда случившегося разлада. Опять же, Хаецкая описывает действие, никак его не развивая. Хроническое увлечение писателей переплетением слов наглядно представляется читателю в «Озере туманов». Заложив основу произведения с пустяка, сюжет далее строится вокруг аналогичных пустяков. Выйти из замкнутого круга у Хаецкой получается ближе к последним страницам — она закрывает эпическую составляющую магическим представлением.

Да, жизнь людей строится благодаря хаотически складывающимся происшествиям. Нельзя заранее предусмотреть развитие событий — это никому не под силу. В тёмные века с этим делом было проще. Политическая нестабильность, однако, никогда не утрачивала своих позиций, как и проблематика взаимоотношений людей, готовых уничтожить пошедших наперекор. Хаецкой не требовалось преображать повествование нагромождением социальных факторов — для этого нет нужды в фэнтезийном мире. Ей в меру удалось показать развитие отношений в среде противоречивых разногласий.

Так для кого всё-таки Елена Хаецкая написала «Озеро туманов»? Это произведение подойдёт женской аудитории, а именно её наиболее мечтательной части, могут проявить интерес молодые люди, интересующиеся сказаниями о короле Артуре и рыцарях круглого стола. Даже выйдет занятная экранизация в духе сказок Роу. Остальным же лучше не подходить ближе, чем на полёт стрелы из английского лука, дабы не разочаровываться: возможно у Хаецкой для них есть другие произведения, к которым и следует проявить интерес.

» Read more

Анджей Сапковский «Последнее желание» (1990)

Цикл «Ведьмак» | Книга №1

Братья Гримм собирали страшные сказки, а польский писатель Анджей Сапковский занимался совсем иным делом, переиначив старые мотивы на новый лад. Именно таким образом свет увидел первый сборник рассказов о похождениях Ведьмака. Внутри читатель найдёт переосмысление хорошо известных истин, поданных под новой точкой зрения. Центральной фигурой повествования является Геральт из Ривии, молодец с убелённой от тяжёлого детства головой, воспитанный в суровых условиях постижения ремесла борца с нечистью. Он владеет магией и постоянно находится в пути, пытаясь добыть средства для пропитания, для чего ввязывается в неприятности, лишь бы показать свою удаль и эффективность. При всех предпосылках к славянской мифологии Ведьмака трудно считать уникальным созданием Сапковского, поскольку нельзя исключить влияние на Анджея творчества японца Хидэюки Кикути, ранее придумавшего охотника на вампиров Ди — культового героя, получившего известность благодаря последующей аниме-экранизации.

Почему сравнение идёт именно с Ди? Отчего же не Николай Гоголь оказал положительное воздействие? Спору нет, о тёмных материях можно говорить бесконечно, как и о борьбе добра со злом. Вот только Ди сам был порождением тьмы, восставшим против условий, в кои он был вовлечён с рождения. Ведьмак от него отличается только тем, что является стопроцентным человеком, обученным уникальным способностям аки ниндзя, благодаря чему и стал обладателем отличных боевых и магических характеристик. Сапковский не стремится полностью опираться на мифологию, а даёт понятие широко распространённой методики обучения детей, ныне утраченной, вследствие чего количество ведьмаков убывает, как и порождений тьмы, чтобы в дальнейшем мир полностью утратил и тех и других, лишившись магии вообще.

Вселенная Ведьмака не требует объяснения, как и другие фэнтези-миры. По законам жанра автор не должен объяснять его устройство. Читателю остаётся только принимать всё таким, каким его ему дают. И видится читателю подобие средневековья, где споры разрешаются в потасовке, властители доступны для аудиенции, а страдания народа скорее надуманны, чем его представителей действительно беспокоит испокон сложившееся устройство бытия. В подобном мире автор может создавать любые истории, но фантазии редко хватает на гениальные сюжеты, когда вокруг столько материала для адаптации под себя. Получается, похождения Ведьмака усыпаны разрозненными данными, которые читатель должен объединять в единое целое, рисуя в собственном воображении портрет Геральта из Ривии. А так как «Последнее желание» является первым сборником рассказов Сапковского, то основная часть каждой истории — это введение читателя в курс дела. Конечно, странно смотрится, когда автор с помощью диалогов раскрывает перед тобой личность главного героя, будто объясняет устройство чего-то ребёнку, но Сапковский именно так и делает.

В чём Сапковскому не откажешь, так это в умении красиво излагать, да поражать в самое сердце сарказмом. Едкий сок струится по страницам. Да был бы он только едким. Подобным соком, совсем другого свойства, иной раз истекают сами герои, изнывая от жажды удовлетворения половых инстинктов. Может подобная конъюнктура в 80-ых годах засела в головах культурных людей, либо были иные побуждающие мотивы. Однако, приходится признать, что родитель не даст своему чаду читать книги Сапковского, если узнает, каковы мысли героев повествования на самом деле и насколько часто на страницах упоминается грубое прозвание фрикций в глагольной форме. И ещё весьма интересно следующее — зачем некоторые персонажи носят фаллический символ? Неужели и тут стоит искать первопричиной труды Зигмунда Фрейда?

Сам по себе мир Ведьмака занятен. Только в первой книге так и не удалось найти ничего, кроме развлекательного элемента.

» Read more

Робин Хобб «Ученик убийцы» (1995)

Робин Хобб — это писательница в жанре фэнтези, чья звезда взошла быстро, но так и не достигла своей высшей точки, продолжая гореть ярко, не имея возможности приковать к себе внимание простых видящих, далёких от мира магии и плодов фантазии человека, что предлагает читательской аудитории книгу с самобытным миром «классического» фэнтези, где не принято что-то объяснять: погружаясь всё глубже в средневековые распри, когда король правит страной, а на его власть кто-то пытается покушаться, отчего нужно предпринимать решительные действия. Сложно сказать, насколько оправдана повествовательная линия Хобб, решившей взять за основу для главного героя замечательное прошлое предков, сомнительное будущее его самого и не менее эпический замах для свершений уже сегодня. Правда, сегодня ничего ждать не стоит — Хобб очень долго выводит героя на прямую линию, заставляя его петлять по дворцовым лабиринтам, наполняя каждое действие обильным количеством слов, где уже после первой пары фраз читатель понимает, чем всё это закончится, но Хобб так усиленно давит на перо, стараясь прописать максимальное количество букв, что логичнее пропускать куски текста.

Хотя у «классической» фэнтези нет никаких обязательств перед читателем, но всё-равно хочется видеть на страницах книги что-то знакомое. Если аморфное существование персонажей ещё можно списать на недостаток писательского опыта, то как быть с театральностью построения сцен, которым скорее не веришь, нежели согласно киваешь головой. Автор взял некий континент, вдохнул жизнь в населяющих его существ, создал государства, наполнил магией, бедно прописал предыдущие события, родил главного героя, да выдумал кое-каких врагов… и на этом всё закончилось. Не стоит ожидать от книги внутренней философии, мучительных эмоциональных метаний или морально-этических проблем. Самое главное, нужно воспитать убийцу королей, что под покровом своего аристократического происхождения будет крошить сюзеренов иных стран. Собственно, первая книга рассказывает только о воспитании подобного ассасина, что не должен задумываться над поручениями, молча выполняя возложенные на него обязанности.

Единственный всплеск интереса к книге возникает даже не во время финального выпускного экзамена (если его можно именно так назвать), а в задании учителя на преданность королю. Совершенно непонятно, отчего всеми забытый сын, а ныне человек знатного происхождения, воспитанный бедной семьёй, отныне так истово влюблён в государя, желая быть преданным ему всей душой. Да, во времена средневековья люди ассоциировали себя не со страной, а с государем, не видя особой разницы между друг другом, покуда все сохраняют верность. Только не бывает идеальных ситуаций. А в случае затаённых обид особенно. К сожалению, Хобб прописала слишком усреднённый вариант миропонимания, поделив всех на добрых и злых, честных и несправедливых. Изначально главный герой всё-таки честный добряк. Думаю, в последующих книгах он просто обязан будет трансформироваться в доброго, но несправедливого, а позже и в честного злодея.

Больше всего радует то, что ученичество Хобб решает закончить первой книгой… просто свято в это верю. Если оно будет продолжаться и дальше, то ловить в последующих произведениях совершенно нечего. Если бы Хобб поделила ученичество на несколько книг, тогда стоит сразу тушить свет и отправляться спать — такие вялотекущие сказки вызывают не чувство утомления глаз и зевотный рефлекс, а обыкновенную скуку. Но одно можно сказать точно — у подобных книг существуют особо преданные поклонники, за счёт которых Робин Хобб и продолжает пребывать на плаву, клепая книгу за книгой, не удостаиваясь внимания в авторитетных кругах. Возможно, если изъять солидный кусок пустоты, да объединить три книги в одну, то получится вполне читаемый вариант: только такого ещё никто не сделал. Сделайте… я с удовольствием прочту.

» Read more

Стивен Кинг «Глаза дракона» (1987)

Ах, если бы Стивен Кинг был Говардом Лавкрафтом… но Стивен Кинг не Говард Лавкрафт, хотя Стивен всегда восхищался творчеством Говарда, и, надо заметить, весьма преуспел в популяризации мистической составляющей художественной литературы, придясь читающим людям по вкусу, чтобы потом взорвать кинематограф бесконечными экранизациями. Суровый мир ужасов должен быть наполнен, но Кинг не забывает и о жанре фэнтези, куда изредка отправляет бродить своих персонажей, где они наиболее приближаются к тому духу, которыми их подпитывает влияние Лавкрафта. Так случилось, что один умер от голода, а другого просто переехал автомобиль. Судьба обоих писателей не может повториться, но однозначно можно раз за разом утверждать о благоприятном влиянии Лавкрафта на всю литературу, подпитывающуюся его творениями.

«Глаза дракона» — мрачное произведение о мире, где правит добрый король под небом, что в представлении читателя никогда не достигает голубого оттенка, а солнце всегда светит откуда-то издалека, не принося необходимых красок, чтобы сказочное королевство стало оплотом вечного счастья. Просто не может сложиться картинка радужности, тщательно заменяемая на антураж готического замка и мрачных толстых высоких стен, за которыми королевская семья будто закрылась навсегда, спасаясь от внешнего мира, словно там бродит смерть в красной маске, насылающая на людей чумные бубоны. Стивен Кинг даёт такое ощущение между строк, ни разу не оговариваясь о мрачности происходящего. «Глаза дракона» — это современный вариант якобы одной из сказок братьев Гримм, где Гамлет думает о побеге из Шоушенка.

Задумываться над персонажами не стоит. Они проработаны в меру нужного для этого количества слов, да представленные на суд читателя наравне с остальными персонажами книг Кинга: есть небольшая предыстория, есть острые моменты мировосприятия, которые Стивен пестует по нарастающей, выводя на каждую последующую страницу всё больший ворох сопутствующих проблем. Сюжет сказочный, что тоже является особенностью книг Стивена Кинга — игра на человеческих страхах, объединённая с надуманностью и преувеличением возможного развития событий, где обыденность превращается в источаемую ужасом действительность, от которой сперва проходит по телу дрожь, а потом организм привыкает, ловя себя на мысль: «Это же Стивен Кинг!».

Есть в книге моменты, которые напоминают голливудские идеалы подачи материала, опуская важные аспекты, сводя повествование к нелогичности, когда ради увязки концов нужно нарушить законы физики. «Глаза дракона» — фэнтези, поэтому тут ничего не скажешь насчёт вещества, всё разъедающего, но вполне адекватно избегающего возможности повлиять на тот сосуд, в который оно погружается. С ядами у Кинга полный полёт фантазии, но и никуда не денешься, когда королей травили всеми возможными способами, а уж про способы их убийства можно писать отдельные книги. Хорошо, когда действуют ядом, а не раскалённую кочергу засовывают в задний проход, чтобы на теле не осталось следов.

Кинг по прежнему из книгу в книгу проносит Бога, чем постоянно напоминает писателя позапрошлого века, считающего необходимым вносить религию на страницы произведения. Современный мир стал более терпимым, где о Боге уже не принято писать, но на Кинга это не распространяется. Впрочем, Кинг не говорит о том, какой именно Бог присутствует в мире «Глаз дракона», но воображение рисует именно христианского. Он где-то есть, Кинг о нём постоянно говорит, есть призывы, да частые сетования на его отстранённость.

Огорчает быстрая развязка, наполненная безудержным драйвом последних страниц, где герои в спешной погоне уходят от врага. Надежда на благополучный исход всегда присутствует в книгах Кинга. Пусть девочка в истерике разнесёт весь город, пусть неведомый дух уничтожит посёлок, пусть злой волшебник сравняет замок с землёй — всё просто обязательно должно закончиться хорошо. Всё-равно в экранизации книги любой неблагоприятный финал исправят на положительный.

» Read more

Сюзанна Кларк «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» (2007)

«Он поднял руку и прокричал: — Абракадабра!»

Есть литература хорошая, а есть литература плохая, причём литература плохая частенько всеми силами издателей и писателей заносится в разряд хорошей, когда ей приписывают то, что для начитанного человека может и не быть благом. Попытка придать книге антураж написанной английскими писателями XIX века — танцы на костях Диккенса, Теккерея и Остен; попытка навесить на книгу ярлык магического реализма — желание выдать магию в альтернативной вселенной за яркий стимпанк, где вместо паровых машин используется магия. Страсти вокруг «Гарри Поттера» и своевременное издание на фоне горячего фанатизма, используя новый виток интереса к фэнтези, когда даже Толкиен не мог лежать спокойно, постоянно переворачиваясь от творческих порывов Питера Джексона. Хотелось как лучше, но в полном провале кто-то увидел цельное зерно истины. А есть ли оно… давайте разбираться.

В книге отпугивает обложка и название. Одна наводит на мысли о старом-старом издании, другая — о крайне дешёвом и проходном фэнтези. Само название ни о чём не говорит, кроме предположения о каком-то участии этих лиц в сюжете. Попытка вникнуть в повествование заканчивается провалом. Картина мира трескается, а собирать обратно желание не возникает. Автор долго топчется на месте, заполняя содержание бесконечными диалогами. Я знаю одного мастера такого стиля — это Айзек Азимов — но у него в диалогах раскрываются действиях, интенсивно продвигая сюжет вперёд. А что мы видим у Сюзанны Кларк? Персонажи говорят-говорят-и-снова-говорят, говорят о-разном-о-левом-да-просто-так, лишь бы говорить. Но Кларк не Александр Дюма, даже не Оноре де Бальзак, у этих мастеров слова была врождённая способность топтанием на месте привлекать и интриговать читателя. У Кларк такого нет. Мельчает современный автор, остаётся прикрываться именем Диккенса, однако, знающие люди, читавшие Диккенса, прощать подобное повествование Кларк не должны. Особенно, учитывая влияние Диккенса на реализм в литературе, чем Кларк похвастаться не может — предлагая читателю альтернативную историю развития мира.

До конца книги невозможно понять, как всё-таки функционирует магия, это так и не станет понятным. Остаётся догадываться. Для себя я уяснил одно. Магия в мире Сюзанны Кларк величина непостоянная. Она то есть, то её нет. Нарастает и угасает в волнообразном порядке. Время действия книги становится очередным всплеском притока, когда люди обнаруживают в себе дар к необычным способностям. До них такой приток отмечался много веков назад, во времена некоего короля-ворона, якобы первооснователя магических наук, всё постигшего самостоятельно. Был тот король-ворон персоной отрицательной, за это его не любили. Его пугаются и во время действия книги, только постоянные упоминания имени и титула сего чёрного мага, отчего-то нагоняют тоску и желание вырвать половину страниц из книги, без которых она итак будет нормально функционировать.

В наше время, когда новояз становится термином не только филологии, ушедшим в народ, но и вообще становится широким пониманием для культуры. Новояз ознаменовался попранием многих классических сюжетов, радуя читателя плюшевыми медведями-вампирами, любящими позагорать на пляже, самыми ласковыми в мире оборотнями, не стоит даже упоминать зомби с нереальным чувством большой любви, переполняющей всё ещё бьющееся сердце. В условиях изменившихся реалий можно смело творить с магией любые извращения. Не зря в начале мной выставлен один из смешных парадоксов, склоняющих меня отнести данную книгу в разряд Покемономании, где ей и самое место. Достойно выступит Мью-ту, что в моём представлении и является тем самым королём-вороном.

Читатель, наверное, не раз давил в себе приступ смеха, наблюдая за магическими пасами персонажей. Это, господа и дамы, не магия, это обыкновенное шаманство: произвести некие движения, прочитать некую заученную формулу, получить результат. Только в этом мире нет богов, которым следует молиться, которые позволяют магии как-то проистекать. Согласен, боги не властвуют над магией. Магия — это непонятная субстанция, изменяющая реальность и дарующая большие возможности.

Новый парадокс — церковь крайне дружелюбна. Нет костров, никого не сжигают, Папа вполне спокоен. Пускай в Англии объявились два (всего два, больше магов не предусмотрено). Что до этого церкви. Но! Такие способности могут быть только у богов, отчего же магов не обожествляют или не пытаются обосновать их силу через пособничество с дьяволом? В этом мире должны быть клирики, но и их нет. Непродуманная система магии, непродуманный до конца мир — я не знаю, чему тут стоит радоваться. Маги не просто что-то там умеют, они могут даже вмешиваться в сны, отчего «русский царь» будет выставлен в самом непотребном виде. Даже не удивлюсь, если узнаю, что Кларк перед этой своей золотой мыслью во всю штудировала «Хазарский словарь» Павича, где эта тема давно изучена и прекрасно подана. Обработай маленько, да получи отличный результат. Но и тут нет. «Русский царь» запуган во снах, Наполеон «бежит по полю в трусах».

В моём сердце навсегда свободно место только для Арканума… но это не книга, а игра.

«- Понятия не имею, о ком вы толкуете. Хотя нет, погодите! А не тот ли это Стрендж, который, учась в Кембридже, испугал кошку ректора?»

» Read more

Карлос Кастанеда «Колесо времени» (1998)

Закончен долгий путь. Минуло 10 книг, перед читателем одиннадцатая. Вспоминая начало, не веришь всему пережитому. Пусть бытуют сомнения в правдивости иллюзорного мира Кастанеды. Его цикл книг о Доне Хуане навсегда останется важной составляющей литературной мультивселенной. «Колесо времени» по логическому определению является продолжением «Активной стороны бесконечности» — тогда Кастанеда делился жизненным воспоминания, тут продолжил. Концентрация внимания идёт на основные мысли из предыдущих книг. Перед читателем сборник цитат и афоризмов. Практически «Максимы». В конце каждой главы Кастанеда рассказывает о том, что его подтолкнуло к написанию каждой из книг. Для себя и для тех кому интересно, постараюсь по чуть-чуть раскрыть каждую книгу — с чего Кастанеда начинал, и полученный им результат.

Первая книга Кастанеды «Учение дона Хуана» увидела свет в 1968 году. Сложно передать чувства. Из неё практически ничего невозможно понять, если ты неподготовленный. Я её не конспектировал, поэтому теперь теряюсь в догадках о чём она была.

Вторая книга «Отдельная реальность» (1971) стала самой провокационной. Именно она закрепила у многих мнение, что Кастанеда писал под воздействием галлюциногенов, что всё им ощущаемое — это бред наркомана. Действительно, в книге много места отводилось для этой забавы. Как снежный ком на голову. Других слов не подберёшь. Самые упёртые продолжают читать Кастанеду дальше. Много позже приходит осознание Отдельной реальности — она не является иной. Воздействие галлюциногенов должно было вызвать у Кастанеды принятие другого мира, дабы не задавать лишних вопросов. Излишняя концентрация на сборе и курении, по моему скромному мнению, не самый удачный подход к осознанию существования мира магов. Впрочем, Дон Хуан не нашёл другого способа для убеждения Кастанеды в реальности происходящих событий.

Третья книга «Путешествие в Икстлан» (1972). Разговор об иллюзорной стране, куда устремляются все маги, но не все доходят. До сих пор я не могу понять, чем же является Икстлан. Он точно — часть мира магов. Но часть, что дано понять при жизни, или Икстлан — это финал жизненного пути?

Четвёртая книга «Сказки о силе» (1974.) Спустя 3 книги, осознание мира магов становится более реальным. Кастанеда начинает вводить читателя в курс дела. Первичное описание мироустройства и некоторых возможностей магов. Именно в этой книге Кастанеда совершает смертельный поступок, а Дон Хуан навсегда исчезает из реального мира.

Пятая книга «Второе кольцо силы» (1977). Кастанеда столкнулся с действительностью, ему предстоит набрать команду магов и разобраться со своими дальнейшими действиями. Он стал продолжателем линии древних индейских магов. Дополнительные сведения о магических практиках, о влиянии детей на способности мага. В книге присутствует элемент эротики.

Шестая книга «Дар орла» (1981) даёт читателю окончательный вариант мироустройства. Делается упор на осознанные сновидения. Вводится понятие одной из основных практик — неделанье. Кастанеда приоткрывает завесу тайны над прошлым Дона Хуана.

Седьмая книга «Огонь изнутри» (1984). Основная загадка Кастанеды — невозможность доказать его слова. Предыдущие поколения магов сгорают в один момент, предоставляя следующему поколению самостоятельно строить свою линию поведения. Огонь пожрал Дона Хуана в четвёртой книге. Теперь Кастанеда начинает осознавать суть феномена. Удивительным фактом, что стал понятным после смерти самого Кастанеды — вся его команда исчезла в день его смерти. Никакого не нашли, все пропали. Кастанеда в этой книге рассказывает о строительстве своей команды, вспоминая поступки Дона Хуана, столкнувшегося с такой же проблемой после смерти своего учителя.

Восьмая книга «Сила безмолвия» (1987) закрепляет удивительные требования для магов. Читатель ранее постиг практики неделания и избегания помощи другим. Теперь предстоит осознать секрет силы безмолвия. Эта книга об общении, как бы не казалось это странным. Кастанеда объясняет понятие сталкинга. Самостоятельное познание мира магов продолжается. Вновь Кастанеда вспоминает о становлении команды Дона Хуана.

Девятая книга «Искусство сновидения» (1993). С этой книги для меня начался Кастанеда. Не надо её читать первой. Лучше пусть будет прочитана вами именно девятой. Мало поможет постичь возможность осознанных сновидений, но даст понятие о важности процесса.

Десятая книга «Активная сторона бесконечности» (1997). Кастанеда более подробно рассказывает о своём детстве, становлении, первой встрече с Доном Хуаном, он собирает наиболее памятные моменты жизни в одной книге.

Одиннадцатая книга «Колесо времени» (1998) была написана в год смерти Кастанеды. Не даёт читателю ничего нового, но и не напоминает старого. Выбранные места из предыдущих книг собраны в сумбурном порядке, ясном только самому Кастанеде. Выжимка понятий и определений не несёт смысла. Просто приятно было закрыть для себя Кастанеду. Он создал удивительный мир. Может он действительно существует.

» Read more

Карлос Кастанеда «Путешествие в Икстлан» (1972)

И вот Кастанеда перестал смущаться читателя. Он чисто и откровенно говорит, что порой чувствует себя полноценным идиотом. Таким же как Дон Хуан и Дон Хенаро. Либо крыша едет у него, либо у этих двух, либо у всех вместе взятых. Все они идут куда-то, сами не знают куда и ищут то, что знают только Дон Хуан и Дон Хенаро, но не знает Кастанеда. Он подозревает. И раз за разом его действия приводят к смеху благородных донов. Всё это напоминает фильм о безнадёжном больном, который уговаривает доктора увезти его из больницу в определённую местность, где ему будет даровано облегчение страданий, а то и полное выздоровление. Доктор не верит, однако соглашается помочь парню испытать последнее возможное средство.

Дон Хуан крайне мудр, таких мудрецов полно везде. Хоть в Монголии монгол из монгольской степи обладает невыразимо объёмным запасом знаний, что могут пригодится в охоте на волков. Хоть любой Бодхисатва задавит авторитетом и скажет как правильно выжить в этом суровом мире. Только Дон Хуан предпочитает раскрывать свои способности под воздействием галлюциногенных свойств любимого им кактуса и волшебной трубки, кою он раскуривает наедине с собой и никому её не показывают, так как это плохой знак.

Бодров младший говорил «Я вот думаю, что сила в правде. У кого правда, тот и сильней». Но найти бы ту самую правду, что на самом деле правда.

» Read more

1 2